Голодный дух рассердился. Голодный дух растерялся. Еда убегала, а он ее хотел!
Раскрытые пасти и щупальца потянулись вслед за добычей.
Если бы голодный дух ограничился Миличем со товарищи, тут бы им и конец пришел. Но он хотел все и сразу. А оно убегало, улетало, пряталось под землю, удаляясь от виктимария все дальше. И, не желая ничего упускать, дух рванулся во все стороны одновременно.
Ошибка думать, что духи всеведущи. Например, им неизвестна человеческая поговорка про двух зайцев и погоню.
А тут зайцев было гораздо, гораздо больше.
Псевдоплоть, не успевшая завершить преобразование, натянулась до предела и сверх предела.
И порвалась.
Вспышка, подобная разрыву шаровой молнии, осветила подвал, клочья псевдоплоти, разлетаясь, превращались в туманную взвесь или оплывали ошметками эктоплазмы.
Цветана Сташкова пронзительно закричала.
У Милича от слабости подкашивались ноги. Теперь уже Кадоган волок их с Зоряной по лестнице.
Когда они были уже у выхода, поблизости завыла автомобильная сирена.
— Волхвы, — бросил Кадоган, прислоняясь к стене. К нему возвращалась обычная невозмутимость. — Хоть какая-то польза от их датчиков.
— Самое смешное, — сказал Кадоган, — что она действительно начиталась Шонесси. Так что изначальная посылка в поисках была правильной.
Они сидели на мраморной скамейке под тентом в старом амфитеатре Светограда. Арена, на которой тысячелетия назад проливалась человеческая кровь, а недавно толпились торговцы, пустовала. После известных событий секуристы провели профилактические облавы.
Рядом на скамейке стояла початая бутылка. Кадоган сказал: «Никакой ракии», ну так Милич и принес отличной виноградной водки. Сидеть здесь, возможно, было не самой лучшее идеей, но в эти дни ему что-то не хотелось коротать время в закрытых помещениях. Будем надеяться, что это ненадолго.
Магазин был закрыт: Зоряна выпросила недельный отпуск. Милич поворчал, но возразить было нечего — она пострадала при исполнении служебных обязанностей. Случись это где-нибудь за границей, она за такое могла бы и денежную компенсацию потребовать.
Сейчас он выслушивал, что Кадоган узнал в Коллегии.
— Шонесси и так-то выдумал эти ритуалы, а она вдобавок еще все перепутала. Ухватилась за принцип получения жизненной силы через поедание. Но у Шонесси поедать жертвы должен был сам шоломонар. А она одни жертвы последовательно скармливала другим. Начинала с малого, с тараканов, которых у вас же и купила. Их скармливала птицам, тех — крысам… После крыс осуществила первый вызов — реакция была слабая, тот самый всплеск, на который не обратили внимания. Но она не останавливалась на достигнутом. К тому времени она уже устроилась в виктимарий. До этого она жила на небольшую ренту с наследства от мужа… Скучно стало, решила на досуге магией побаловаться… в общем, типичный синдром домохозяйки. И вот… — Он помолчал. — Кстати, в Коллегии пришли к выводу, что при пожирании одной жертвы другой жизненная сила действительно накапливается. Так что те, кого она жертвовала при ритуалах, и впрямь в каком-то смысле были химерами.
— И что с ней теперь будет?
— Останется в лабораториях Коллегии. Будут изучать ее как феномен. Хотя первичный анализ наличия магического дара не выявил. Представляю, как меня обсмеют дома, когда вернусь с отчетом. Ведь этой тетке удалось осуществить то, что пытались сделать наши недоумки, — призвать сущность, по силе равную богам! Даже больше — сотворить ее. И не с великой целью — не из желания покорить мир, возродить Великих Древних или добиться научных достижений. От скуки да из вечного бабского «кушай-кушай, деточка». Не хочу даже думать, как бы эта деточка «маму» отблагодарила, если бы ты не вмешался… но ей это, конечно, в голову не приходит, она слезы льет по нему… — Он принял из рук Милича пластиковый стаканчик, выпил. — Ответь мне — как у нее получилось? Я не удивлен, что ты смог действовать вопреки сложившимся представлениям. Ты все-таки настоящий маг, самый талантливый из нас… только ленивый. Но она-то — просто дура с кашей в голове!
— Никогда не следует недооценивать дураков, — сказал Милич. Подумал и добавил: — И домохозяек.
Дмитрий Лукин
Приоритет — живое
Прошла, красивая, молниями стреляя. На меня и не глянула. Девушка-сказка, девушка-мечта! Поэзия ходячая! Остановилась метрах в трех, замешкалась типа. Вот она я, полюбуйтесь!
Любуюсь, а куда деваться? От мониторов оторвался — вживую смотрю. Даже с кресла встал, чтобы перегородка картинку не загораживала.
Платье — техно, цвет — металлик, а края и вырезы — в виде копий Зевесовых, да еще и сверкают для полноты ощущений. Впрочем, это уже перебор. Платьишко откровенное, в нем и без молний так насверкаешься за день, что у сотрудников глаза заболят. Тут уж хоть очки темные надевай. Впору будут (это я, конечно, по себе сужу). Но смотрится шедеврально. Эх, почему боссу всегда достается самое лучшее?!
В любой уважающей себя фирме появление на работе секретарши № 1 — это настоящее шоу. Приятно, что Корпорация и тут впереди планеты всей. Традиции — святое дело. Все сотрудники Корпорации свободны в выборе тела и внешности. Хоть пауком шестиногим на работу заявись — слова тебе никто не скажет. Дискриминация по внешнему виду недопустима. Наряжайся как хочешь. Секретарша босса — единственное исключение из этого правила. Имплантировать в свое тело она может все, что пожелает, но внешне обязана оставаться эффектной женщиной. Особым шиком считается полное отсутствие имплантатов (чип не в счет). Наша Юленька именно такая. Даже ни одной пломбы во рту нет. Стопроцентная базовая органика. Высший класс. Умничка, красавица.
Каждое утро наблюдаю ее дефиле и тихо радуюсь. Но сегодня она превзошла саму себя. Прыгнула выше головы. К чему бы это? Босс-то в командировке. Завтра только вернется.
О, кажется, нас заметили. Не успел вовремя присесть. Спокойно! Мы тут газетки на столе перебираем. Из одной стопки в другую перекладываем. Чтобы ровненько все было и порядочек. Вроде как делом занят, работаю. Нам по сторонам смотреть некогда. На секретаршу боссову заглядываться.
Подошла. Скажите, пожалуйста! Удостоились.
— Привет, белковый!
Не так быстро, крошка! Вот сейчас еще парочку газет переложу, тогда, может быть, и поговорим. Работа прежде всего — первое правило сотрудника Корпорации. Впрочем, какая уж тут работа, когда перед тобой боссова секретарша молниями стреляет! Кажется, так должен думать образцовый альфа-самец? К тому же до официального гимна еще двадцать минут осталось. В этой ситуации уделить барышне внимание — единственная адекватная реакция.
— Привет, жестянка!
Улыбается, довольная. Авансовый комплимент — он всегда приятен. Смотрю ей в глаза, но не выдерживаю, и взгляд соскальзывает вслед за молнией вниз по бретельке…
— Шикарное платье!
— Спасибо. Я уже поняла. Угадай, как называется!
Ого! Эрудицию мою прощупывает. Да пожалуйста, нам не трудно!
— «Никола Тесла»! Угадал?
— Нет. — Задумчиво поджимает губы. — «Искусительница»! Но твой вариант мне нравится больше. Решено: теперь оно будет называться «Никола Тесла»!
— Я рад!
Вроде бы поговорили. Все. Отыграли партию как по нотам. Думаю, «Агате» придраться не к чему. Как там в правилах написано? «Легкий флирт в нерабочее время для белковых противоположного пола допустим и нарушением дисциплины не является». Но Юля не торопится уходить. Улыбается, смотрит на меня и молчит.
А вот это уже серьезно.
— Неужели случилось? — Я почему-то перестал замечать молнии на ее платье.
— Еще нет. — Она подходит вплотную к перегородке, тянется ко мне (я тут же со страшной скоростью перегибаюсь через стол с мониторами) и шепчет: — Послезавтра.
Надо что-то ответить. Отшутиться надо. Но я не могу. И ведь знал, уже давно знал, что так будет, готовился морально, а все равно — ступор.
Она снова наклоняется ко мне и шепчет в самое ухо, прикрывая губы ладонью:
— Прости, ты хороший, и ты против, я знаю, но так надо. Я должна это сделать. Хоть и боюсь до чертиков. Только не отговаривай! А то я расплачусь, косметика потечет. Просто пожелай удачи.
Месяц отговаривал, теперь-то уж чего! Самому, что ли, разрыдаться?
Да бог с ней, с «Агатой». Такой человек нас покидает! Надо бы проводить достойно. Выхожу из «клетки», прижимаю к себе упругое девичье тело в эротичной техноупаковке и шепчу так, чтобы ни одна камера не видела моих губ:
— Красиво уходишь. Умничка. Но не стоило ради меня.
Осторожный поцелуй в щеку, и я возвращаюсь в свою «клетку».
Юля стоит, кусает губы и пальцы к щеке прижимает. Совсем девочка поплыла.
Попробуем вернуть к реальности:
— Теперь и здороваться перестанешь?
— Только если буду очень загружена. Ты ведь в курсе, эти параллельные потоки… При перегрузке программа отключает лишние образы…
Я в курсе.
Грустный такой голосок. Родной почти.
Лишний образ. Надо привыкать.
— Извини.
— Постарайся не перегружаться, — советую. — Хотя бы первую неделю.
— Постараюсь. Спасибо. — Она делает мне ручкой, поворачивается и уходит.
Теперь я должен смотреть ей вслед, восторгаться эротичной походкой и пошленько улыбаться, сглатывая слюну. Так и сделаем. Я не хочу, чтобы очередная жестянка полтора часа учила меня человеческому поведению. И я искренне восторгаюсь. Бывают моменты, когда правильное человеческое поведение дается мне легко и естественно. Как сейчас. Я смотрю Юле вслед, и правильные мысли сами рождаются в голове: «Какая потрясающая наглость! Какое вопиющее нарушение дресс-кода! Какая восхитительная прелесть! Вот это куколка!»
Вдруг я чувствую, что меня обманули. Эту картинку нужно воспринимать по-другому, я чего-то не догнал. Но не включать же семиотика прямо сейчас? «Правильные» мысли продолжают генерироваться в моей голове, приобретают трансцендентный характер, улетучиваются и становятся достоянием ноосферы. А мне все равно. Я уже не отслеживаю этот процесс. Я просто любуюсь молодостью и красотой, честно пытаясь улыбаться. Только улыбка почему-то не клеится и во рту пересохло. Массивная дверь в приемную босса захлопнулась, а у меня все еще ветви молний в глазах. Или это желтые мушки?
Пришла, называется, секретарша на работу.
Фу-ух! Кажется, отпустило.
Шоу закончилось. Лебединая песнь отзвучала. Утренняя доза человеческой красоты получена.
Теперь можно и присесть. Парад тюнингованных уродов лучше наблюдать по мониторам.
К моим услугам триста камер. Всего их около пятисот, но я могу оперировать только тремя сотнями. Остальные — вотчина «Агаты».
Народ подтягивается. Минут через десять все будут в сборе, а пока только две тройки жестянок прогуливаются по залу, обсуждая очередные новинки бодитека. Я к ним не лезу. Чипмены говорят — белковый молчит. Что может знать белковый о бодитеке?!
Но послушать этих идиотов иногда бывает забавно. Прошла как-то мимо моей «клетки» группа товарищей — говорили о преимуществе захвата типа «клешня» перед захватом типа «звезда». Прошла другая группа — и я узнал, что время антропоморфных конечностей закончилось: будущее за змееподобной кьеропластикой.
Так и подмывало высунуться и спросить: «Если в носу зачешется, чем будешь козюлю доставать, умник? „Клешней“ в ноздрю полезешь или „звездой“? А змееподобная кьеропластика, стало быть, для более интимных процедур?»
С трудом удержался.
Гуляйте, ребята, гуляйте. Зал у нас красивый. Стены и потолок стилизованы под микросхемы. Двери — под люки космических кораблей. Окон нет. Проходы между рядами «клеток» широкие. Все для вас.
По мне так лучше б цветочки изобразили на стенах или пейзаж какой-нибудь скромненький, да могли и просто белым цветом обойтись. Но мы же стремимся в будущее, а будущее, вестимо, за гибридным разумом, вот и любуюсь микросхемами. Зато всегда в тонусе, всегда бодрячком. Грядущее нависает над головой и не дает расслабиться. Как представлю, что эту гадость мне в голову засунут, — сразу откуда-то силы берутся и мозг начинает соображать со страшной скоростью. При этом, конечно, улыбаюсь счастливо. Не хочу лишний раз «Агату» беспокоить. Я и так у нее на особом счету.
Коллективные прогулки перед гимном — идея «Агаты». Биологическому телу чипменов необходимо движение. Она провела эксперименты и выяснила, что десятиминутная прогулка перед сном повышает эффективность работы чипмена на двадцать процентов.
Настоящих терминаторов у нас всего три человека. Жертвы апгрейда. Наркоманы тюнинга. Голый мозг в оболочке из стали и микросхем. Большинство же — серединка на половинку (технологические аналоги составляют не более шестидесяти процентов от первоначального биологического объема). У десятерых — только чипы (скоро и Юля к ним присоединится). Но прогулки обязательны для всех. Как там в Уставе? «Работники Корпорации представляют собой единый организм, дружный коллектив единомышленников и соратников». Поэтому хочешь не хочешь, а будь добр прогуляться с коллегами (белковые, разумеется, могут не напрягаться).
Жестянкам объяснили всю важность утреннего моциона, и теперь они гуляют очень ответственно, с чувством выполняемого долга. Не просто бодитек обсуждают — работоспособность нагуливают.
Слышу сзади шорох и оборачиваюсь. Белый пластиковый бочонок заезжает в мою «клетку», ставит поллитровую стеклянную бутылку на краешек стола, убирает четырехпалую лапку-захват обратно в корпус и приятным низким голосом сообщает:
— «Агата» велела передать.
— Спасибо тебе, Малыш, очень кстати. И «Агате» спасибо. Дай лапку!
Четырехпалый захват выползает из бочонка и, легонько коснувшись моей ладони, снова прячется в круглом корпусе.
Здороваться мы еще в прошлом году научились. Тогда у нас добрые люди очередной завод взорвали, начальство всех на уши поставило, нервы у меня расшалились — вот я и побезобразничал в рамках дозволенного. Один раз Юле этот фокус показал. Ей понравилось, и Малыш стал нашей белковой тайной. Одной из. Тайной, конечно, условной. От «Агаты» трудно что-то спрятать, а чипмены… Да плевать им на Малыша. Здороваться с водовозом? Робот чипмену не товарищ. Как и белковый. Куда нам до новой ступени эволюции! Мы уж как-нибудь между собой будем дружить. Нам бодитек обсуждать необязательно.
Ну вот, опять вспомнил про Юлю. Забыть уже пора. Все. Прощай романтика — здравствуй чипмен. Побыла в нашем лагере — и убежала на новую эволюционную ступень карабкаться. Видеть ее больше не хочу. Предательница.
Все. Стоп. Опять занесло. Вот ведь засела в голове!
Надо переключиться. Русским же языком сказала: «Лишний образ».
Малыш поворачивается и, шурша, уезжает из моей «клетки». И ты туда же! Обиделся?
Улыбочка! Нужна искренняя улыбочка!
Уважаю грамотное железо. Роботы — это прекрасно. Куда без них? Симпатяшка-водовоз меня особенно радует. Домашний такой, милый. Когда его вижу, так и тянет поговорить. А почему нет? Доброе слово и роботу приятно. Микросхемы лучше будут работать.
Хохмы ради я как-то спросил «Агату» о клиентах Малыша за полгода. Ответ меня озадачил. Нам с Юлей Малыш привез почти столько же бутылок, сколько и всем чипменам, вместе взятым. Юле — двести тридцать, мне — сто девяносто шесть. А в отделе восемьдесят пять человек.
Опять Юля! Да что же это такое!
Определенно, надо выпить. Я взял бутылку, отвинтил крышечку и сделал два больших глотка.
Хорошо!
Улыбочка!
Грамотный софт я тоже уважаю. «Агату», например. Есть за что. Программа серьезная. Следит за тобой, заботится о тебе, защищает, работать помогает. А чтобы все это дело у нее лучше получалось, «Агата» забирается к тебе в самую душу, раскладывает твое «я» по полочкам и копирует в свои недра. Тихо, незаметно. Расслабился на мгновение — и вас уже двое: белковый и цифровой. Один в «клетке» сидит, думу думает, другой в недрах «Агаты» томится, на биты растерзанный. Поэтому и прячусь от нее как умею. Но иногда раскрываюсь, она меня просчитывает — и получите бутылочку! Грамотный софт, что тут скажешь.
А чипменов не люблю.
Улыбочку! Где правильные мысли? Что-то ни одна на ум не приходит.
Водички глотнуть!
Еще!
Другое дело!
Улыбочку!
Взгляд на экраны. Что можно подумать хорошего о чипменах? Ну хоть что-то, Господи! Они очень полезны для нашей Корпорации!
Истинная мысль! За нее и надо держаться.
Чипмены ОЧЕНЬ полезны. Очень. Они просто незаменимы! Фальшиво. Так не пойдет. Придется вспомнить рекламу. «Чипмены — это вершина эволюции! Разум чипмена — не просто сумма человеческого и искусственного интеллектов, перед нами качественно новый инструмент познания мира!»
Уже лучше.
Чипмены — наше все!
Я смотрю на них и тихо радуюсь. Коллективные прогулки — очередной редут в эшелонированной обороне Корпорации. Нужная вещь! «Агата» зорко следит за каждой жестянкой. Бесстрастные камеры замечают все: длину и скорость шагов, положение каждого пальца, работу мимических мышц, движения глаз, тембр голоса, лексику, эмоциональный фон… «Агата» соотносит полученную информацию с прежними записями, личными файлами, моделью чипа, психотипом, анализирует данные по тысяче параметров и отслеживает малейшие отклонения в поведении. Если сотрудника обработали на стороне, если кто-то поколдовал над его мозгами, во время прогулки это обязательно проявится. Суггестия не пройдет. Ни грубая, ни тонкая. Малейшее подозрение — и вместо подключения к базе данных сотрудника ждет проверка с пристрастием. (Про изменения в программе чипа и говорить не стоит — они выявляются сразу же.) Только за прошлый год в нашем отделе пятерых шпиёнов поймали. Враги не спят. Не нравится им, видишь ли, господство Корпорации над миром! Вот и приходится бдить.
Я у «Агаты» на подпевках. Пресловутый человеческий фактор еще никто не отменял, поэтому и нужен белковый сотрудник в службе безопасности. Защита от дурака. Дополнительная страховка. Враги Корпорации изобретательны. Кто знает, в какие изощренные формы выльется их ненависть? Конечно, в идеале нужно человек десять белковых. Но куда нам столько? На практике даже два белковых сотрудника, выполняющих сходные функции, это угроза для Корпорации. Интриги, конкуренция, обида, месть. Два альфа-самца в одной комнате не уживутся, а неудачники Корпорации не нужны. Самку посадишь — вообще не до работы будет. У нас чипов нет, нам «Агата» не указ! Эмоции не отключит, мысли каверзные сразу не заблокирует. Нетушки, спасибо. Не нужна мне группа. Уж лучше я буду один. И мне спокойнее, и Корпорации пользы больше.
— Приветствую врагов технического прогресса! Как жизнь белковая?
Над перегородкой нарисовалась радостная физиономия Ника Фореста, координатора по вопросам энергетики. Девяносто процентов базовой органики. Нормальный мужик. Частенько со мной здоровается. Вот и сейчас руку протягивает.
— Здорово, Ник! — Я встаю и жму его руку. — Эволюционируем потихоньку в духовном аспекте. Осторожными шажочками. А как ваш гибридный разум себя чувствует? — Сажусь в кресло.
— Нам открыты безграничные горизонты возможностей и знаний! Чувствую себя первооткрывателем!
— Рад за тебя.
— О, уже пора на построение. Все, побежал…
— Счастливо, — говорю я опустевшей перегородке.
«Безграничные горизонты» — это сильно. Проблемы с лингвистическим модулем? Сейчас глянем. Переключаюсь на 35-ю камеру, вижу Ника, фиксирую на нем треугольный прицел и запрашиваю основные данные.
Все понятно: чип LOG-3N-RT25800r, профильная модель для математиков, лингвистический модуль не предусмотрен. А туда же — первооткрыватель «безграничных горизонтов»…
Время.
Музыку — в студию!
Теперь правильные мысли сами лезут мне в голову, и я их не выгоняю.
Гимн, господа-товарищи! Попрошу всех встать и построиться в две шеренги лицом друг к другу! Сейчас песенку будем слушать и духовно обогащаться. На первый-второй ращ-щ-щитайсь!
Жестянки послушно выстраиваются в две шеренги. Весь проход загородили.
Давайте-ка, ребятки, дружно хором:
Успех и почет всегда рядом с нами!
Мы весь этот мир держим руками!
Нам Корпорация — мать и отец,
Мы песню поем по воле сердец!
Наши враги трепещут в лесах,
Их души съедает панический страх!
Чипмен сметет все преграды с пути!
Слышишь, белковый? Ты лучше уйди!
Дынц-дынц-дынц! Под это дело мне тоже положено улыбаться. Почему бы и нет? Забавная песенка. Особенно умиляет испуганный враг. Я вот, например, не в лесу сижу, и страх меня не душит, наоборот — улыбка искренняя на лице…
Сейчас «Агата» подключает их к базе данных. Допоют и разойдутся каждый в свою «клетку».
Теперь по кроваткам и спать!
А мы займемся утренней прессой. Что там про нас накропали?
«Транснациональная газета». Сразу видно приверженцев старой школы. Много воздуха, широкие средники, классические гарнитуры с засечками, строгие линейки, четко продуманные стили. Ничего лишнего. Тонко, изящно, со вкусом. Гипертекстом не злоупотребляют. Читать легко и приятно. Не верстка, а настоящее искусство. Название, конечно, уродское, но как оформлено! Аж зависть берет. У меня в свое время так не получалось. Газетку приятно в руки взять, страницами пошелестеть. Что-то меня занесло. Уже ведь можно не улыбаться. Качественную прессу читаю!
На первой полосе про нас ничего. Это радует. Пойдем дальше.
Если в прошлый раз наши властители боролись с бедностью в муниципальном «Оазисе», где можно было снять приличный номер за пять минимальных зарплат в сутки, то в этом году саммит под девизом «Оставим бедность в прошлом!» пройдет в респектабельном «Эльдорадо», где средний счет в баре совпадает с ценой хорошего автомобиля.
Замечательный текст. Как раз для серьезных мыслей. Пока я бегаю глазами по строчкам, «Агата» меня не просчитает.
Из-за Юлиного чипа я снова задумываюсь о жестянках. Не могу представить ее на прогулке перед гимном. Пока мы с ней говорили о гипотетической имплантации, представлял без проблем, а дошло до дела — не могу. Да если она выйдет к жестянкам в платье «Никола Тесла», у них все чипы сгорят. И потом, что она знает про бодитек? Как перенести Юлю из разряда «живое» в разряд «жестянки»? Неужели совсем человечек пропадет? А если с ней такие сложности, значит, и все мое отношение к чипменам надо пересматривать. Где же я запутался?
Сколько исследований прочитал, сколько передач посмотрел — все без толку.
Определенно, борьба с бедностью пошла чиновникам на пользу и принесла им достойные плоды. Отрадно, что отцы мира не чураются проблем бедноты и ежегодно ставят на повестку дня вопрос о социально незащищенных гражданах. Но непонятно, почему желание помочь низшим слоям нашего общества приобретает столь неуклюжие формы…
Никто так и не выявил грань, отделяющую белкового от жестянки (при отсутствии чипа, разумеется). Что брать за основу? Процент биологического объема? Какие цифры будут граничными? Пломба в зубе сделает тебя жестянкой? А две пломбы? А вставная челюсть? Искусственный глаз? Протез руки или ноги? Обеих рук и обеих ног? Искусственное сердце? Почки? Замена пищеварения на более эффективную энергосистему? Альтернативное кровообращение? Где провести черту? Когда форма начнет определять содержание?
Я видел, как бодитек изменяет людей. Был один человек — стал другой. Не узнать. Другие возможности, другое мировосприятие, другой круг общения. Прежние интересы забыты. Перед нами новая личность. В чем же причина? Парень всего-то поменял руки на технические манипуляторы. Работал грузчиком, слишком уставал. Экзоскелет его, видишь ли, не устраивал: и на складе тесно, и документы оформлять неудобно. Когда он заменил ноги, его внутреннее «я» снова стало другим.
Саммит в «Эльдорадо» в очередной раз показал бедноте всего мира, как они должны жить, к чему стремиться, о чем мечтать. Вектор развития задан. Теперь босоногие попрошайки, засыпая в картонных коробках, будут мечтать о номерах «Эльдорадо». Подарить мечту людям — большое дело. Но от чиновников высшего ранга мы вправе ждать большего. К сожалению, никаких конкретных…
А бывает и наоборот. Мой друг попал в аварию. Генка Саввин, директор визуальной студии. Тело всмятку — только голова целой осталась. Его спасли. Через месяц после аварии систему жизнеобеспечения поместили в тележку. Генка катался по коридорам, наводя ужас на врачей и пациентов блеском счастливых глаз. Я видел эти катания. Он подъезжал ко мне, останавливался, улыбался, довольный, и ресницами хлоп-хлоп — видишь, дескать, мои успехи? К тому времени я уже работал в Корпорации и состряпать честную улыбку мог без труда, а вот слезы сдерживать не умел. Я садился на корточки, касался его лба и говорил:
— Ты молодец. У тебя все получится. Только осторожнее на поворотах. Сильно не гоняй: народ пугается.
Его так и прозвали: Головастый Чемодан.
А еще через месяц «чемодан» заменили добротным «человеческим телом» и отправили моего друга домой. Вот когда я зауважал бодитек. Нужная, оказывается, вещь. Что бы Генка без нее делал? Помню, как пришел к нему в гости. Здравствуй, говорю в домофон, примешь старого друга?
Он распахнул дверь, улыбнулся и жестом пригласил меня в дом. Я не заметил никакой искусственности в его движениях. Знал и не мог поверить, что передо мной всего лишь голова на мобильной антропоморфной системе жизнеобеспечения. Генка закрыл дверь, повернулся ко мне и развел руки в стороны, а я… я вдруг перестал думать о том, что скрывается под его сиреневым халатом и черной водолазкой. Какая разница?! Мы обнялись, он похлопал меня по спине, проводил в комнату, усадил на диван перед телевизором и настроил мой любимый канал UFC-M1. Потом принес мне пива, а сам ушел на кухню готовить ужин для дорогого гостя.
Я сидел, ошарашенный, на мягком диване, сосал пиво из бутылки, пялился в экран и почему-то чувствовал себя последней сволочью. Никогда еще бои без правил не вызывали во мне столько эмоций. До слез растроганный жесткими объятиями полуголых накачанных мужиков, я выключил телевизор.
Генка и раньше готовил для гостей сам. Ресторанам не доверял: мало ли что они в еду накидают. Авария ничего не изменила.
Мы просидели на кухне весь вечер. Общались, общались, общались.
Своим голосом он говорить не мог, а электронным — не хотел. С чужими и малознакомыми людьми — да, использовал динамик, а близким показывал текст на маленьком экране. Это нисколько не мешало нашему общению. Говорил-то я, а он слушал, время от времени кивал, мотал головой и показывал мне наладонный экранчик.
Отбивные получились бесподобными.
Разве я мог назвать его жестянкой? Белковым он был, белковым — от первой до последней микросхемы.
Регенерация проходила медленно. Его тело выращивали два года. Но ведь вырастили! Сейчас он бегает на своих двух не хуже меня. А как поет караоке!
И где эта чертова грань? Я не смог ее отыскать.
На втором и третьем разворотах про нас тоже ничего.
Раньше-то мы все боялись, как бы железяки людьми не заделались. Искусственный интеллект, искусственные эмоции, случайные коды! Казалось бы, еще чуть-чуть — и оживет машинка, да так, что человеку сто очков вперед даст. Ага, щаз! Долго ждать пришлось. Умные люди книги писали, фильмы снимали — готовили общество к новой реальности, а железяки не спешили очеловечиваться. Наверное, случайные коды выпадали неправильно.
Беда пришла откуда не ждали. Увеличение информации и конкурентная борьба заставили людей максимально автоматизировать работу мозга. Началась эпоха чипменов. Люди один за другим стали превращаться в роботов. Но об этой эволюции нас почему-то забыли предупредить.
Теперь «Время Земли».
Ну вот, пожалуйста, на второй полосе «фонариком» заверстали: «Корпорация убивает исподтишка. Со спины. Ночью. И ничего не докажешь». Интервью с Арсением Ткаченко. Пригород Лазурной Долины. Попал, называется. Лазурная Долина от нас далеко. А Ткаченко жаль. Не успел я у него автограф попросить. Разминулись. Умный мужик. Видать, крепко его достали. За справедливость ратует. О белковых беспокоится. Диктат Корпорации хочет остановить.
Робяты! Ну нельзя же так прямо! Да, убиваем и ночью, и со спины. Но ведь не только! А скольких днем завалили! Не сосчитать.
Лететь в Долину уже поздно. Я успею только на кремацию еще теплого тела. К тому же третья командировка за месяц вызовет подозрения.
Опять придется морду светить.
Переселяемся в библиотеку. Я беру газеты и топаю в каморку возле кабинета начальника. Там у меня архив и наблюдательный пост.
— «Агата», соедини с Калифорнией. Мне нужен начальник полицейского департамента. Соединение по нашим каналам. Пока без картинки.
Через минуту в динамиках раздается уверенный мужской голос:
— Я слушаю вас. Говорите.
— Нам нужен Арсений Ткаченко. Ученый-физик. Живет в Лазурной Долине. Нужен живой и невредимый. Я хочу, чтобы ваши люди отвезли его в образцовый полицейский участок и обеспечили видеосвязь со мной. Сделайте как можно быстрее. Мы опасаемся покушений. Ваши люди должны успеть первыми. Как доставите Ткаченко в участок, сразу сообщите. Вопросы?
— Сделаем в лучшем виде.
— Работайте. Конец связи.
Полицию мы кормим хорошо. Тут засады быть не должно.
Вернемся к обзору прессы.
«Столичный репортер».
Чисто. Про нас — ничего.
Слышу голос «Агаты»:
— Связь налажена.
На экране появляется перепуганное лицо Арсения Ткаченко. Мешки под глазами, длинный нос, глубокие залысины. Постарел мужик.
— Здравствуйте, господин Ткаченко. Вы меня слышите?
— Да. И вижу тоже.
— Это прекрасно! Меня зовут Валерий Загорский, служба безопасности Корпорации. Надеюсь, вы заметили, что сейчас день, что я не скрываю своего имени и что вашу спину прикрывает офицер полиции.
— Я заметил.
— Очень хорошо! А теперь позвольте мне прояснить обстановку. Вас привели в полицейский участок по моей просьбе. Я очень беспокоюсь за вашу жизнь…
— Почему вас беспокоит моя жизнь?
— Арсений Владимирович, вы же ученый с мировым именем. Ваша книга по проблеме квантовой разверстки — это настоящий шедевр. Я прочитал ее за один вечер и до сих пор нахожусь под впечатлением. А вот статья в газете «Время Земли» особого восторга у меня не вызвала…
— Поверьте, я тоже писал ее без радости.
— Верю, Арсений Владимирович. Верю и грущу вместе с вами. Но видите ли, в чем дело… Такие безрадостные статьи, как правило, только умножают скорбь и абсолютно никакой пользы людям не приносят. Я уважаю ваше мужество и вашу гражданскую позицию. Вы ее высказали. Надеюсь, вам стало легче. Но, может быть, на этом стоит остановиться? Я не требую извинений за клевету в адрес Корпорации — ученому вашего уровня можно многое простить, но я прошу вас больше не писать о нас. Поймите меня правильно, Долина — очень криминальный район. Человека могут убить за красивые штаны. А я не имею возможности приставить к вам охрану. Не дай бог, какому-то босяку понравится ваш костюм. И как вы думаете, кого обвинят в убийстве? Но оставим грабителей. В Долине зарегистрировано более двадцати тысяч фирм, так или иначе связанных с чипизацией. Ваша статья против Корпорации бьет и по их бизнесу. Вы понимаете, что Корпорация не имеет к ним никакого отношения?
— Я понимаю.
— К сожалению, не все люди такие умные, как вы. Если вдруг не в меру агрессивные сторонники прогресса подкрадутся к вам ночью со спины, то виноватыми в убийстве опять сделают нас. Мне бы этого не хотелось. Арсений Владимирович, я очень вас прошу, не пишите больше про нашу Корпорацию.
Молчит.
— Простите мою наглость, но вы не могли бы озвучить свое решение прямо сейчас? У меня совершенно нет времени…
— Да, конечно. Я все понял. Не дурак. Вы можете не волноваться. Я вам обещаю больше не писать про Корпорацию. И… спасибо за заботу.
— Вам спасибо, Арсений Владимирович. Кстати, ближайшие два-три дня побудьте в участке. На всякий случай. Воля ваша — задерживать никто не станет, это просто дружеский совет. А уж я тем временем позабочусь, чтобы наш пакт о сотрудничестве увидели некоторые забияки. Это не гарантия, но все же… И осторожнее на улице в темное время суток. До свиданья, Арсений Владимирович.
Ткаченко будет жить. Но я не чувствую особой радости по этому поводу. Все еще не могу забыть Майерса. Вот это был человечище! Мне в голову не пришло, что он полезет на телевидение. Ведь уже передал мне рукопись, проинструктировал, но нет, меня ему было мало. Решил подстраховаться. Просветить побольше народу. Итог печален. Через день после нашей встречи его базовая органика превратилась в пепел. Разумеется, я выполнил все инструкции. Положил рукопись на стол в библиотеке, пришел утром — рукопись лежит на газетах последним листом кверху, а рядом — бутылка воды. Ну и что толку? Никаких изменений в «Агате» не произошло, разве что Малыш начал подолгу задерживаться в моей «клетке». Стоило ли платить за это жизнью? Неисправимый романтик, Майерс до последнего боготворил математику. Думал формулами умиротворить ненасытных тварей. А я не такой. Я по-прежнему считаю, что в диалоге с Корпорацией самый надежный аргумент — взрывчатая химия. Только вот разговаривать на таком языке я не умею. Не мое это.
Меня отвлекает осторожный стук в дверь. Переключаюсь на 68-ю камеру и вижу Малыша у двери библиотеки.
«Агата», «Агата»… Мне начинает нравиться твоя слежка. Опять спалила.
Открываю дверь и сажусь на корточки.
— Здравствуй, Малыш.
Он протягивает мне бутылку с водой и говорит:
— «Агата» велела передать две.
— Замечательно!
Ставлю обе бутылки на пол, а Малыш уже протягивает мне пустую лапку. Мы «здороваемся», и он отъезжает от двери. Я возвращаюсь на свой наблюдательный пост.
Хватит о Майерсе. Было и прошло.
Беру «Вердикт». Этих ребят я особенно уважаю. Напишут статейку о каком-нибудь безобразии в особо крупных размерах, подождут недельку, а потом, если безобразие не прекращается, в отдельно взятом месте раздается большой бум — и безобразничать больше некому. Журналисты здесь, разумеется, не при делах, они просто статью написали, а взрыв — дело рук террористов. Террористы эти, правда, со странностями: устраняют исключительно безобразников (ни одной случайной жертвы), но редакция-то здесь при чем?
Даже Корпорация не смогла разобраться с «Вердиктом». После нескольких неудачных попыток желание разбираться куда-то пропало. Теперь мы предпочитаем не замечать строптивую газетенку.
В этом номере про нас ничего.
Поехали дальше…
Перед мониторингом вечерней прессы я спросил «Агату»:
— Заметила что-нибудь подозрительное?
— Да. Поведение Юлии, секретаря Владислава Ефимовича.
— Ну, это нормально. Чип решила вставить, вот и прошлась в модном платьишке напоследок.
— Решение имплантировать чип тоже очень подозрительно.
Так, а вот с этого места поподробней, пожалуйста.
— Почему?
— Решение имплантировать чип не сочетается с психологическим портретом Юлии. Она привыкла ярко самовыражаться. Эмоции занимают в ее жизни очень важное место. Чип их подавляет. Коэффициент интеллекта Юлии достаточно высокий. Для секретарской работы — слишком высокий. Необходимости в чипе нет.
— Девяносто пять — это высокий коэффициент?
— У меня собственная методика измерений. Результаты общих тестов я не учитываю.
— И что показала твоя методика? Сколько?
— Зависит от времени суток, настроения, дня недели. Показатель колеблется от ста пятидесяти до ста девяноста.
— А мой?
— Немного скромнее. Но тоже высокий.
— Она говорила, что каждый день ей приходится обрабатывать все больше и больше документов.
— Не понимаю. Поясни свою логику.
— Чем больше оборот документов, тем быстрее надо соображать. Вот и причина вставить чип.
— Рассуждение ошибочно. Допустим, что оборот документов вырос до такой степени, что Юля с ним не справляется. Но зачем ей чип, если есть я? В обработке документов «Агата» может помочь намного эффективнее тысячи чипов.
— Что же ты раньше не сказала?
— Что же ты раньше не спросил?
— Коэффициент низкий потому что! Но ты-то умная!
— Спасибо.
— Почему же она решила вставить чип? У тебя есть возможные объяснения?
— Ее могли убедить. Сыграть на эмоциях. Напугать. Достаточно сказать белковой: «Завтра надо будет обработать еще больше документов, ты не справишься», и она действительно не справится — начнет переживать, представлять картины будущей неудачи, отвлекаться. Ту же мысль можно донести косвенно: не говорить, но дать понять. Тогда она укоренится в голове еще крепче. Это первый вариант. Всего их тысяча тридцать девять. Продолжать?
— Спасибо. Достаточно. Дальше сам буду думать.
На следующий день Юля на работу не пришла, зато, как и следовало ожидать, появился шеф. Прошел мимо моей «клетки» не здороваясь. Ну и ладно. Не очень-то и хотелось.
Жестянки перед построением в один голос обсуждали новый чип Владислава Ефимовича. Теперь у нашего босса съемная модель! Удостоился высшей чести! Надо же, а я и не знал, что бывают съемные чипы.
После ужина мне снова пригрезилась Юля. «Никола Тесла» — это вещь. Надолго запоминается. И зачем она так вырядилась? Это ведь на нее совершенно не похоже. Может быть, я что-то пропустил? А вот сейчас и проверим! «Столичный репортер» подождет. Где тут у нас вчерашний архив? Время с 8.35 до 8.40. На записи сороковой камеры Юли нет. Это уже интересно. Сорок первая камера тоже Юлю не показывает. Дальше — больше: ни одна из центральных камер Юлю не зафиксировала.
Объясняю ситуацию «Агате» и прошу помощи:
— Покажи, пожалуйста, как Юля пришла на работу. Вчерашние записи. Меня интересует ее появление в зале.
— Записи отсутствуют. Стерты анонимным пользователем с высшим доступом.
— Покажи то, что осталось.
Сначала на экране появились закрытые двери зала, потом дверь в кабинет начальника. Дефиле вырезано начисто.
У нас появились поклонники с высшим доступом! Как трогательно! Я тут, значит, газетки почитываю, трепетным воздыхателем прикидываюсь, а большие дяди анонимно присматриваются к телу!
Не так быстро, ребятки. Не для вас платьишко надевалось. Я, конечно, добрый, но в меру.
— Малыш, не сейчас. Я попозже водички попью.
Иду в библиотеку, подключаюсь к автономному архиву (сюда информация с центральных камер записывается в обход «Агаты»), Должны же быть и у нас маленькие секреты на случай анонимных пользователей.
О! Что и требовалось доказать. Вот она, моя красота наэлектризованная!
Господа анонимные наблюдатели немножко недоглядели.
Давай, девочка, покажи себя. Во всех ракурсах и покрупнее.
Вот когда я пожалел, что у меня нет чипа. Отключить эмоции было бы очень кстати. Но ничего, «Агата» что-то там говорила про «тоже высокий коэффициент». Поверим ей на слово. Почему нет? Какое-то количество мозгов и альфа-самцу полагается.
Ничего необычного в поведении Юли я не нашел. Никаких тайных знаков, даже молнии на платье не морзянкой сверкали, а демонстрировали рукотворный хаос. Только выражение лица резко менялось, когда она оказывалась ко мне спиной. Идет гордая королева по красной дорожке и вдруг видит: дорожка-то на плаху! Месяц мне пела, что мечтает вставить чип и приблизиться к элите. Почему же на пороге столь радостного события у нас перевернутая мордочка?
Так я ничего и не понял. Зачем кому-то стирать эти записи?
Встаю с кресла, подхожу к двери и легонько ее толкаю. Малыш тут же протягивает мне бутылку.
— А вот теперь очень кстати. Спасибо, друг. Нет-нет, хватит одной. Давай лапку.
Чистая вода — это прекрасно. Я падаю в кресло и делаю глубокий вдох. «Агату» ждет много открытий. У меня нет больше сил прятаться за «правильными мыслями».
Все, приехали. Столько лет я карабкался на самый верх Корпорации, мечтая о сокрушительной диверсии. И вдруг оказывается, что наши Хозяева — белковые. У них, видите ли, съемные чипы! И соображаем борзо, и ни в чем себе не отказываем!
Но это еще не самое смешное. Теперь мне придется сражаться с белковыми за жестянку. Трепещите, анонимные пользователи с правами администраторов! Аналитик прессы попил водички и выходит на тропу войны!
Ладно, с войной пока погодим. Посмеялись, и хватит. Пора вернуться к вечерним газетам.
Наконец-то после трехдневного отсутствия появилась Юля.
Глаза долу. Платьишко — воплощенная скромность. Серенький цвет, никаких вырезов, колени прикрыты. А все равно красивая. От мониторов оторвался — вживую смотрю. Даже с кресла встал, чтобы перегородка картинку не загораживала.
Кивнула мне и дальше пошла.
Через минуту снова появилась в зале. Стоит возле двери — не шелохнется.
А время-то уже к официальному гимну тикает. Гулять надо. Понятное дело, подхожу, общество свое предлагаю. Не желаете, мол, прогуляться, о бодитеке поговорить, я тут кое-что новенькое о съемных чипах узнал. Не желает. Мне, говорит, одной лучше. Ты, говорит, иди. Ага, сейчас! Беру ее под белу рученьку и потихонечку, потихонечку веду вперед. Жестянки, видя такое дело (или по воле «Агаты»), освободили нам целый проход.
Это, говорю, ничего. Можно, говорю, и не про бодитек. Можно и вообще помолчать, если уж совсем тяжко. Тут она немножко оттаяла. Сама пошла, на мой локоть опираться перестала. Ну, я тоже не дурак: за ладошку взял — и о погоде. Дескать, давление высокое, вот голова у тебя и болит.
Помолчали.
Вдруг она сжимает мою руку и выдает: