В тот самый вечер, когда Блейд с грустью высчитывал дни, оставшиеся до конца отпуска, они с Эдной устроились на открытой веранде \"Флориды\". С океана задувал нежный бриз, колыхая цветные фонарики под потолком; словно соревнуясь с ними, сияли яркие звезды; негромкая мелодия блюза плыла в ароматном воздухе, и в такт ей скользили пары на танцевальной площадке. Блейд уже закончил ужинать и теперь курил, с интересом наблюдая за Эдной. Она все делала быстро, но есть любила не спеша - особенно, когда принималась за рыбное блюдо. А то, что ей подали на сей раз, было настоящим произведением искусства, которое следовало поглощать не торопясь - при помощи трех вилок разных калибров и серебряных крючочков. Блейд глядел, как девушка с ловкостью управляется со всем этим арсеналом, и в очередной раз предавался размышлениям, где же его подружка, девчонка из семьи типичных лондонских кокни, могла освоить такие премудрости. Вероятно, решил он, в \"Секьюрити Сервис\" начали давать уроки хорошего тона.
И все-таки я рассержена не меньше его, когда он упрекал меня, что я действую за его спиной.
Постепенно мысли его обратились к предметам более существенным. Как было замечено выше, Ричард Блейд прошел огонь, воду и медные трубы; о трубах он сейчас и размышлял. Огонь и вода, а также горы, скалы, леса, степи и пустыни являлись для него привычным делом, ибо человек, побывавший более чем в двадцати чужих мирах, поневоле привыкает к подобным мелочам - и к жажде посреди соленого океана, и к мукам голода в пустыне, и к холоду в заснеженных горах, и к опаляющему жару горящих городов, и к грохоту армий, сошедшихся в широкой степи, и к воплям умирающих воинов. Медные трубы, однако, заслуживали особого упоминания. Блейду пришлось попутешествовать по ним во время своей последней экспедиции, двадцать первой по счету, и сей поход не оставил у него приятных воспоминаний.
Он не клюет эту наживку, а гнет свое:
Проклятая дьявольская дыра! Тот мир даже не имел названия - во всяком случае Блейд, странник опытный и искушенный, не сумел установить даже этого. Сначала ему хотелось наименовать реальность, в которую он угодил, красивым и звучным словечком Аннейм - Безымянный, но потом он решил, что подобная дыра этого недостойна. Он так и назвал ее - Дырой! Ничего лучшего тот мир не заслуживал!
– Ты же знаешь, они с Кейт в последнее время не ладят.
Прикрыв глаза, странник на мгновение вновь ощутил мерзкий запах нечистот, увидел низкие своды бесконечных тоннелей, с которых текла бурая влага, вдохнул затхлый воздух подземелья; толпы оборванных людей слонялись там - голодные, жалкие, страшные. А наверху... Наверху!
– Они не ладят все два года, что мы с тобой знаем друг друга.
Ничего, тем, кто обитал наверху, придется пережить несколько неприятных моментов! Жаль только, что они не узнают имени Ричарда Блейда! Они ему кой-чем обязаны!
– Теперь еще хуже. Ситуация выходит из берегов. – Он качает головой. – Это как…
Глубоко вздохнув, он открыл глаза, мгновенно перебравшись из жутких пещер к благословенному покою и комфорту \"Флориды\", и потянулся за сигаретами. Да, жаль, что отпуск истекает! После той вонючей Дыры стоило испросить у Дж. три месяца отпуска! Даже четыре - все равно до ноября, в котором планировался очередной старт, делать было абсолютно нечего. Разве что посвящать Эдну в премудрости любовной науки и шпионажа.
Вдруг стул рядом с Блейдом скрипнул, и странник, подняв глаза, узрел крепкого мужчину с шоколадной физиономией, в шортах и пестрой гавайке навыпуск. Выглядел незнакомец вполне пристойно, не нарушая респектабельного антуража дорогого ресторана, но к сливкам общества безусловно не относился. Он был скорее кофейной гущей - не потому, что в жилах его текла четверть или восьмушка негритянской крови, но по причинам иного порядка: он явно предпочитал дно поверхности.
Гэбриел не находит слов, машет рукой и издает губами звук взрыва. И по-прежнему не смотрит в глаза. Они уже все обсудили. Все решено. Значит, тогда, говоря, что отныне мы будем действовать, не обсуждая все наперед, он и правда имел в виду это. Плата той же монетой, возмездие мне за клуб.
С минуту незванный гость разглядывал Блейда, а Блейд разглядывал его; Эдна тем временем невозмутимо орудовала вилками и крючками, поглощая сложное ассорти из омара, устриц и рыбы четырех сортов.
– Если Ава живет с тобой, это значит, что ты всегда дома, будишь ее по утрам и отправляешь вовремя в школу… Заставляешь делать уроки… Держишь руку на пульсе…
- Джек, - произнес наконец мужчина.
- Дик, - представился Блейд.
– Ей шестнадцать, Холли, не шесть.
- Ты пасешь эту крошку? - темные глаза гостя скосились на Эдну.
- Скорее уж она меня пасет.
– Она не поднимется утром и не пойдет в школу, если ее не подгонять, ты сам мне это рассказывал. Дай ей волю, она не пропустит ни одной вечеринки. Тебе придется поддерживать контакты с другими родителями, знакомиться с ее друзьями, забирать ее по ночам или до утра ее дожидаться.
- Немного наслышан... Ты держишь эту курочку заместо телохранителя?
Блейд ткнул сигарету в пепельницу, придав лицу самое строгое выражение.
– Я знаю. Я же не идиот. Я знаю, каково это – быть отцом, – решительно говорит он. – Я сказал ей, что должен сначала переговорить с тобой, но потом случилась эта твоя авария, а потом… потом ты была занята всякий раз, как я звонил.
- Вот что я тебе скажу, Джек... Это для меня она - крошка, курочка и цыпленок, а для тебя - мисс Силверберг. Она - леди, приятель!
- Ну да... бой-леди!
– Ну прости меня, ладно? – со вздохом прошу я. В самом деле, мне столько надо ему рассказать! О Берте, о Джинике, о той моей тайной жизни, частью которой он не стал потому лишь, что мне казалось, что для него это «мертвая зона». Ведь разговоры об этом только злили его. – Послушай, я не возражаю. Она твоя дочь, и правда, я рада за тебя, что все так повернулось. Я очень хорошо понимаю, как это важно для тебя. Я совсем не против того, чтобы она жила с нами, если, конечно, ты в полной мере осознаешь, во что ввязываешься.
- Просто леди, - уточнил Блейд, - и ты будешь упоминать о ней со всем возможным почтением. Иначе...
- Иначе? - его собеседник прищурился.
И вот тут он наконец-то смотрит на меня с ласковым и виноватым выражением лица.
- Иначе тебе придется иметь дело со мной, Джек.
– Понимаешь, в том-то и дело…
Гость откинулся на спинку стула и снова начал разглядывать Блейда, явно пытаясь прикинуть его способности и возможности. Похоже, он догадался, что и то, и другое - на высоте, и медленно процедил:
И до меня медленно, но доходит.
- Ты солидно выглядишь. Дик, ничего не скажу... Однако, что это значит - иметь дело с тобой? Каково иметь дело с ней, - он кивнул на девушку, неторопливо поглощавшую местные деликатесы, - я уже знаю... мои парни ощутили это на своих шкурах... А вот ты...
Ава переезжает к нему вместо меня.
Блейд потянул из-под стола сумку, в которой они с Эдной таскали пляжные принадлежности, покопался в ней и выложил на стол тяжеленный пистолет со стволом футовой длины. У этой штуки был рожковый многозарядный магазин как у автомата, серебряные накладки на рукояти и откидывающийся приклад; в дульном отверстии без труда помещался мизинец. Выглядела она чрезвычайно устрашающе.
– Понимаешь, я ей нужен. – Гэбриел кладет ладонь на мое на плечо, сжимает его. Мне хочется проткнуть эту ладонь вилкой. – Не могу же я повернуться к ней спиной. Я так долго ждал, чтобы она обратилась ко мне за помощью. Кейт и Финбар женятся. Финбара она не выносит. Она не может жить в этом доме. У нее все вкривь и вкось, в школе тоже, она завалила экзамены, все время гулянки. Мне кажется, я ее подвел, понимаешь? Я хочу все исправить.
- Вот что значит иметь дело со мной, Джек, - он ласково погладил вороненый ствол. - Моя леди ломает руки, ноги и челюсти, а у меня другая специальность. Я делаю дырки. Такие аккуратные дырочки, в которые можно просунуть кулак.
Джек с уважением оглядел оружие, нацеленное прямо ему в живот.
У меня сейчас выскочит сердце.
- Это что ж такое? - с видом знатока поинтересовался он. - Марка какая-то незнакомая... на \"узи\" вроде не похож... на американскую базуку тоже...
– Нам с Авой нужно пространство, чтобы разрулить ситуацию. – Он пускает в ход тон еще более мягкий, извиняющийся. – Чтобы выйти на какую-то общую дорогу. Если мы будем жить втроем в этот переходный период, мы просто не выдержим.
- \"Петрофф\", - сообщил Блейд. - Русская игрушка. Диаметр пули полдюйма. Русские, знаешь ли, любят капитальные вещи. Таков славянский менталитет.
– И сколько, по-твоему, займет этот переходный период?
Эдна фыркнула, игрушка действительно была игрушкой, но к России никакого отношения не имела. Блейд купил ее месяц назад в очень дорогом и малоизвестном магазинчике на Бейкерстрит, торговавшем, как гласила вывеска, \"предметами развлечения для взрослых\". Тут можно было приобрести шерстяного тарантула, пластмассовых мух (разумеется, чтобы кидать в чай приятелям во время ланча), искусственный фаллос или руку покойника (самого мерзкого вида), а также прочие штучки, которые помогали весело подшутить над друзьями, знакомыми и родственниками, в полной мере насладившись их ужасом. Блейд же был пленен этим пистолетом, производившим самое устрашающее впечатление на публику. Вдобавок сей раритет оказался изготовленным из самого настоящего и неподдельного металла, бесил четыре фунта и мог заменить в драке дубинку. Блейд подарил его сам себе на день рождения и прихватил с собой, страстно желая разыграть кого-нибудь - и похоже, этот \"кто-то\" уже попался на крючок.
Он трясет головой и смотрит вдаль, словно высчитывает нужное количество дней в своем мысленном календаре.
- Русская? - протянул Джек, взирая на пистолет. - Никогда не щупал ничего русского, кроме одной бабы-туристки... да и та оказалась эмигранткой, и вовсе не из Москвы, а из Парижа...
- Русское оружие - лучшее в мире, - уверенно заявил Блейд, желая в приятной беседе отвлечься от мрачных видений Дыры. - Ты знаешь, кто использует такие штучки? - он опять ласково погладил пистолет.
– Не знаю. Может, стоит дождаться, когда она окончит школу, – и торопливо добавляет, чтобы я не успела взвыть: – Я просто обязан помочь ей окончить школу. А потом, когда она угомонится и поступит в университет, мы с тобой сможем делать что захотим. Ведь мы, собственно, именно так и жили эти два года, верно? Продолжим, и всё. Ведь у нас хорошо получалось?
- Русские мафиози?
Он берет меня за руку.
- В России нет мафиози, приятель. Там люди с криминальными наклонностями предпочитают государственную службу.
Я сердито ее вырываю.
- Кто же тогда? - физиономия Джека отражала живейшую заинтересованность.
- Бойцы спецкоманд из охраны сибирских урановых рудников. Тех, что в горах Тянь-Шаня.
– Два года! Два года? Да я продаю дом, чтобы жить с тобой! Ты просил меня об этом шесть месяцев подряд! Это была твоя идея!
- Рудников? Но почему?
– Да знаю я, знаю.
- Там работают заключенные, смертники... и местные, и из наших краев... парни, которые трудились в Москве, но не слишком успешно... Отчаянный народец! Ну, охранники и гуляют с парой таких \"петроффов\"... Чуть что - палят с двух рук! Минута - и тридцати душ как не бывало.
Это произвело впечатление; Джек уважительно покачал курчавой головой и поинтересовался:
По его измученному лицу видно, что он совсем не хочет так со мной поступать, и, по чести сказать, винить я его не могу. Всякий отец поступит так же, всякий в подобной ситуации выберет свое дитя. Но это рушит все мои планы!
- Где ты раздобыл такую пушку?
- Там и раздобыл... на руднике...
– Может быть, два года – это многовато. Может быть, разумнее взять год. – Он пытается меня успокоить.
- Сидел, что ли? В России?!
– Год? – взрываюсь я. – А что, если завтра явится покупатель? Куда мне тогда идти? Я должна понимать, на каком я свете. Что мне делать? Искать новое жилье? Еще вопрос, смогу ли я его себе позволить. Или снять дом с продажи? Господи…
Блейд кивнул, не глядя на Эдну; она мужественно жевала омара, стараясь не подавиться от смеха. Самое интересное во всей этой истории заключалось в том, что кроме пресловутого \"петроффа\" и консервного ножа никакого оружия у него не было; как правило, он не вооружался до зубов, отправляясь на отдых. Эдна - другое дело; у этой девчонки всегда имелось при себе что-нибудь огнестрельно-скорострельное или взрывчатое. Впрочем, Блейд в ее багаже не копался и мог строить на сей счет только неопределенные предположения.
Скрипнув плетеным стулом, Джек встал, отошел в сторону, оглядел хозяина грозного пистолета с ног до головы и вновь уселся на место.
Запускаю пальцы в волосы, в полной мере осознав, в какой переплет попала. И смешно сказать, первое, что приходит мне в голову, это дырки в стене, которые нужно заделывать, а ведь я думала, что это будет чья-то еще головная боль. Нет, ничего не попишешь, свои ошибки приходится исправлять самой.
- Не похож ты на парня с урановых рудников, тем более - с гор Тянь-Шаня, - заметил он. - Слишком откормленный!
– Холли, – Гэбриел гладит меня по щеке. – Я никуда не денусь. Просто дай мне немного времени, чтобы помочь Аве. Вся остальная моя жизнь пройдет рядом с тобой.
- Разумеется, - согласился Блейд. - Когда я рванул из шахты, пришлось прихватить с собой пару охранников... вел их тайгой, на веревке, по самым голодным местам... Упитанные были парни! - он мечтательно облизнулся.
Джек внезапно захохотал. Смеялся он долго, вытирая выступившие на глазах слезы и раскрыв губастый рот, зрелище было не слишком аппетитным. Эдна, завершив трапезу, аккуратно сложила на тарелку все вилки, вилочки и крючочки и повернулась к Блейду:
Закрываю глаза. Уговариваю себя, что он не болен, не умирает. Ну, планы переменились. Подумаешь! Это жизнь. Но нет, не срабатывает.
- Дорогой, - проворковала она, - ты разрешишь спустить этого типа с лестницы? Он не умеет вести себя в присутствии дамы.
– Я-то думал, ты обрадуешься, когда это услышишь.
И она начала приподниматься.
– Это какого ж черта мне ликовать?
Угроза возымела немедленное действие: Джек захлопнул рот и стал серьезен, как наследник, потерявший любимую тетушку - в тот момент, когда вскрывают завещание.
- Убери свою гаубицу, Дик, - попросил он, - и поговорим о деле. О серьезном и прибыльном деле! Я полагаю, на этих русских рудниках ты не слишком разбогател?
– Ну, из-за этого твоего клуба. У тебя совсем нет для меня времени.
- Мне хватает, чтобы сводить подружку раз-другой в такое заведение, Блейд, пожав плечами, окинул взглядом уютную веранду \"Флориды\".
Тут нас прерывает официантка:
- Но лишние деньги тебе бы не помешали? - настаивал Джек.
- Лишних денег не бывает, приятель.
– Вы закончили?
- Верно! - подмигнув, Джек потер свои широкие ладони. - Ну, слушай, у тебя есть леди, и у меня есть леди.
О да, я закончила. Определенно.
- Вон та, что ли? - Блейд покосился на ярко-красный \"роллс-ройс\", стоявший на другой стороне улицы футах в тридцати от ближайшего фонаря. Он давно уже заметил и эту роскошную машину, и темноволосую головку, торчавшую над сверкающим бортиком; правда, скудное освещение не позволяло разглядеть лицо женщины.
- Глазастый ты парень! - заметил Джек.
Она убирает со стола – мы напряженно молчим, сцепясь взглядами, – и уходит.
- Еще бы! Сибирские рудники чему хочешь научат.
- Хм-м... Да... В общем, это и есть моя леди.
Разворачиваюсь на стуле. Наклоняюсь, чтобы поднять костыли. Не выходит, не могу дотянуться. В боку заломило, так неловко я повернулась. Вслепую хлопаю ладонью по полу.
- Пусть подойдет, четвертое место за столом свободно, - распорядился Блейд, бросив взгляд на Эдну. Она, продолжая подкрашивать губки, милостиво кивнула головой.
– Что ты делаешь?
- Отлично! Вы компанейские ребята, как я погляжу!
Джек, не вставая с места, помахал рукой, и из красного автомобиля выскользнула рослая девица. Она пересекла улицу, с кошачьей грацией поднялась по ступенькам на веранду, подошла к столу и села, выставив на обозрение коленки, бедра, плечи и грудь - в общем все, что не прикрывало весьма символическое газовое платьице. Блейд одобрительно кивнул: тут было на что посмотреть!
– Пытаюсь убраться отсюда. Но, черт побери, не выходит. – Я стискиваю зубы. Снова хлопаю по полу, нашариваю рукоятку костыля, но нечаянно отталкиваю ее дальше. – Да черт же возьми! – рявкаю я. Люди за столиком справа поворачиваются взглянуть на меня. Плевать.
- Долорес, - представил свою леди Джек. - Очень храбрая и умелая девушка! Женский кэч, карате и все такое... Ну, ты понимаешь...
Гэбриел наклоняется, чтобы помочь.
Эдна смерила рослую девицу холодным взглядом, брошенным поверх пудреницы. Долорес была на полголовы выше ее и раза в полтора тяжелее, под ухоженной оливковой кожей перекатывались гладкие мышцы. \"Испанка? - подумал Блейд. - Нет, скорее аргентинка... Выкормлена бифштексами толщиной с ладонь...\"
- Твоя леди и моя, - Джек жестом хозяина потрепал Долорес по налитому плечу, - встречаются в приятном тихом месте, а две-три дюжины джентльменов смотрят на них и делают ставки. Понимаешь? - его взгляд обратился к Блейду.
– Сама справлюсь, – бурчу я. Но не справляюсь. Он передает мне костыли. Однако же, когда я берусь за них, свой конец он не отпускает, придерживает меня, словно перетягивая канат.
- И что будет?
– Холли, – с чувством говорит он. – Холли, пойми, я совсем не хочу, чтобы мы разбежались. Мне нужна только передышка, а потом мы приступим к решению более крупных задач.
- А тебе непонятно?
- Нет, - Блейд положил \"петрофф\" на колени и передернул затвор; тот лязгнул, словно дверца сейфа Английского банка.
– Каких же это? – интересуюсь я громче, чем сама этого бы хотела. – Мы что, собираемся пожениться? Или родить ребенка? Скажи! Должна же я знать, чего ради мне усесться на задницу и ждать целых два года!
- Эй, ты поосторожнее с этой штукой! - с озабоченным видом попросил Джек.
Он вспыхивает, но голоса не повышает.
- Знаешь, парень, я люблю, чтоб оружие было под рукой, когда мне делают странные предложения. Что-то я не понял насчет женского кэча и пары дюжин джентльменов... Похоже, ты предлагаешь, чтобы наши леди на их глазах занялись любовью?
- Ха! Кто станет платить за такое зрелище? В нем же нет спортивного интереса! Я предлагаю, чтобы твоя леди и моя продемонстрировали более благородное искусство! - И Джек сделал движение, имитируя хук левой.
– Два года, как я уже сказал, – это вопрос обсуждаемый. Я стараюсь быть честным с тобой. Я стараюсь наладить контакт с ребенком, который у меня уже есть. Давай поговорим об этом попозже, ладно?
- Тогда повторяю вопрос, что же будет?
- Будут деньги, хорошие деньги. Дик! Две трети - победителю, треть проигравшему. Обычные условия...
И в этот, прямо скажем, совсем неподходящий момент я осознаю, что действительно хочу от него ребенка. Что слишком многого ждала от наших взаимоотношений. Что срок два года вызывает у меня – и у моего тела – такую паническую реакцию, какой раньше я не испытывала. Я словно потеряла то, о чем знать не знала, что я этого хочу. Ею помахали у меня перед носом, вдруг, этой штукой, про которую я не догадывалась, что хочу ее, только для того, чтобы сообщить, что ее у меня не будет.
Блейд подумал.
Неуклюже маневрирую между столиками, задеваю костылями за ножки стульев, люди вынуждены отодвигаться, чтобы меня пропустить. Величественным выходом это никак не назвать.
- Моя леди не сражается за деньги, - наконец заявил он, засовывая пистолет обратно в сумку.
- Хм-м... Тогда - за честь? За звание чемпионки Нассау например?
А может, он и правда облегчил мне жизнь? Может, нам лучше разбираться со своими проблемами поодиночке? Ава вернулась в его жизнь, в точности как ему мечталось. И некоторым образом Джерри вернулся в мою. В самом деле, моя жизнь сейчас так полна, сердито думаю я, что, пожалуй, Гэбриелу в ней места нет.
- Честь весьма сомнительная... Все-таки Нассау - не НьюЙорк и не Париж.
- Клянусь муками Христа! Уж больно ты несговорчивый парень, как я погляжу... - начал Джек, но Эдна плавным движением руки прервала его. Она уже накрасила губы, попудрила носик и навела полный парад с ресницами.
- Я не сражаюсь за деньги, и я не сражаюсь за честь, - негромко, но твердо произнесла девушка - Для драки должны быть причины посерьезнее
Глава двадцатая
- Например? - Джек уставился на нее, как кот на сметану, пытаясь разглядеть, что интересного прячется меж двух холмиков, соблазнительно выдававшихся над корсажем. - Назовите, моя леди?
Я сижу с Джой на ее кухне. Мы впервые наедине. Солнечный свет, вливаясь сквозь дверь, распахнутую во внутренний дворик, освещает стол и часть пола. Я жарюсь на солнце, но остальная часть помещения – в тени. Песик тоже вылез на солнце, млеет от тепла, свернувшись в клубок, но уши держит востро и зорко посматривает по сторонам. Если птицы залетают в его садик, он садится и рычит.
- Ну... - Эдна томно подняла взор к потолку, - вот если бы кто-то обидел меня... или моего парня...
Она потянулась, показывая свои грудки чуть не до самых сосков. Красотка Долорес презрительно фыркнула.
– Джиника говорит, вы часто встречаетесь, – говорит Джой, помешивая мятный чай в кружке.
Секунд десять Джек переваривал сообщение рыжеволосой бойледи, затем вдруг повернулся и плюнул Блейду в лицо.
- Этого достаточно, крошка? - его рот расплылся до ушей.
– За последние две недели – четыре раза виделись. Она сказала, чем мы занимаемся?
В следующий миг зазвенела посуда, грохнул опрокинутый стол - Блейд, вытиравший щеку, едва успел посторониться. Его оскорбитель был распростерт на полу, и ребро стола давило ему точно на кадык; физиономия Джека была заляпана густым рыбным соусом, а его голову обрамлял ореол из окурков, осколков посуды и бренных останков омара. Но этим победа не ограничивалась; удерживая стол левой рукой на горле поверженного противника, Эдна приставила правую к шее его оливковой леди. Долорес тоже лежала на полу, сраженная ударом в солнечное сплетение, и боялась пошевелиться, так как в правой руке Эдны была вилка - трехзубая, очень большая и довольно острая.
- Прикончить их, милый? - поинтересовалась подружка Блейда, небрежно оперевшись локтем о край стола. Она пнула Долорес носком туфельки в бок; та дернулась, но смолчала, покосившись на вилку.
Я не знаю, большой ли это секрет. Не обесценим ли мы значение писем для тех, кому их адресуем, поделившись своими задумками с другими членами клуба. Берт поначалу был душа нараспашку и охотно распространялся о своей идее, но кто знает, вдруг финальный результат – священная тайна? Помню, на похоронах Джой вышла к алтарю, чтобы представить презентацию Энджелы, но все-таки мне неясно, насколько они готовы поддерживать планы друг друга. В группах поддержки, где я бывала, люди делились идеями, поощряли и воодушевляли друг друга, а потом расходились, возвращались и снова делились. Возможно, в этой группе моя роль – советник и хранитель секретов.
- Н-нет... пожалуй, нет... - Блейд посмотрел на торопившегося к месту скандала метрдотеля, которого сопровождали двое дюжих официантов. Конечно, если Джек не согласится оплатить убытки, тогда...
– Нет, – качает головой Джой. – Джиника к себе близко не подпускает. Она тихая, но совсем не простая.
Джек отчаянно замычал - ребро стола пережимало ему горло.
– Это да, – улыбаюсь я. – Выждет подходящий момент и, когда я меньше всего этого ожидаю, как выдаст!
- Кажется, он согласен, любимый, - заметила Эдна, бросив взгляд вниз. - Но что касается этой шлюхи... - Вилка неторопливо двинулась вперед, и Долорес испуганно пискнула.
Блейд поднялся со стула, вынул из пальцев своей возлюбленной вилку и нежно взял ее под локоток.
– Да, – смеется Джой. – Толковая девочка. Чудесная мать. Не думаю, что у меня хватило бы духу сделать то же, что и она в свои шестнадцать, причем одна.
- Нам пора, детка. - Он пихнул поглубже вороненый ствол, предательски торчавший из сумки, и с широкой улыбкой повернулся к метрдотелю: Маленькое недоразумение, шеф... Этот джентльмен - да, да, который лежит под столом - готов рассчитаться... Он знает, что за всякое удовольствие надо платить.
– Я не думаю, что у меня хватило бы и сейчас.
* * *
– Да вы молодчина, Холли.
Инцидент был исчерпан, и следующий день Блейд и его бойледи провели вполне мирно - на пляже, в кафе и в той же \"Флориде\", после чего отправились к себе, чтобы завершить приятный вечерок в постели. Утром Эдна как всегда устроилась в шезлонге, понежиться под первыми ласковыми лучами солнца, а Блейд спустился вниз, в бар - купить сигарет и пару бутылок прохладительного. Едва он успел расплатиться, как к нему бросился давешний знакомец с шоколадной физиономией.
– Знаете, я чувствую себя шарлатанкой, когда меня хвалят за то, что я героически пережила чью-то смерть. Если кому досталось, то Джерри.
- Дик! На два слова!
Блейд приподнял бровь; слишком назойливые люди ему не нравились.
– Ну, досталось всем, – мягко говорит Джой.
- Ступай себе, парень! Мы же провели матч и выяснили, твоя леди не стоит и мизинца мисс Силверберг.
Мы замолкаем. Она пытается поднять чайник, и я вижу, до чего это ей трудно. Кладу руку поверх, остановить, и сама доливаю чай в кружки. Ничего не говоря, она отступает и знакомым мне жестом растирает запястье.
- Дьявол с ней, с этой Долорес! Клянусь ранами Христовыми!
- Чего же ты хочешь?
– А вы, Джой, как вы?
- Надо поговорить. - Джек деликатно подхватил Блейда под руку, направляя к дальнему концу стойки. - Кстати, если я тебя обидел... ну, ты понимаешь... - он коснулся щеки, - плюнь мне в рожу или дай пощечину, и забудем об этом.
- Пощечину... - протянул странник. - Боюсь, приятель, после нее ты не скажешь и двух слов. Ну, ладно! Что тебе надо?
– Вы имеете в виду мое состояние?
Джек возбужденно выдохнул воздух и придвинулся ближе; от него пахло хорошим мужским лосьоном и табаком. По большому счету этот парень даже внушал Блейду симпатию: он был не труслив, довольно приятен на вид и очень энергичен.
– Я имею в виду все. Вы так продуманно организуете всех остальных, что я поневоле забываю, что вам тоже несладко.
- Продай мне ее! - тихо, но внятно шепнул Джек. - Продай! Мне такая девочка будет в самый раз! За ценой я не постою! Пятьдесят кусков тебя устроят? В американских зеленых?
Блейд, ошарашенный, едва не уронил на стойку бутылки с прохладительным. Джек между тем продолжал шептать:
Отвечает она не сразу, возможно, раздумывает, что именно мне стоит сказать.
- Понимаешь, девочки, которые умеют драться - хороший товар.. большой бизнес... А у твоей крошки - талант! Тричетыре года, и она сделает себе состояние!
– Что вы знаете о рассеянном склерозе?
- Если останется в живых, - заметил Блейд.
- Останется! Можешь не сомневаться! Девчонка, которая одним ударом уложила стерву Долорес...
– Я знаю, что это заболевание нервной системы и что все переносят его по-разному.
Блейд хмыкнул и уставился на бутылки, которые все еще держал в руках. Пожалуй, Эдну это развлечет, решил он и, повернувшись к Джеку, произнес:
Она кивает:
- Сто!
- Шестьдесят!
- Девяносто пять!
– Именно. Симптомы могут быть самые разные, они либо стабильны, либо ухудшаются в ходе болезни. Усталость, проблемы с движением, зрением, изменение функций мозга, депрессия и переменчивое настроение. Излечиться нельзя. По крайней мере, пока. Только паллиативная терапия, моральная поддержка безнадежных больных, которая готовит к тому, что ждет нас в финальной стадии.
- М-м-м... Семьдесят!
– У вас что-нибудь болит?
- Девяносто!
– Мышечные спазмы, невралгия, от нее прописывают антидепрессанты. Но я терпеть не могу пить таблетки, даже от головной боли никогда не пила. От спазмов – физиотерапия.
- Ну, ты и жох... Семьдесят пять!
- Ладно, бери за восемьдесят. Но - наличными, и расчет прямо сейчас!
– Диагнозу уже девять лет, – говорю я, глядя на собаку, которую взяли в дом как раз тогда.
- Прямо сейчас? - Джек, казалось, пребывал в некотором затруднении. - Ну, хорошо... Подожди меня здесь, я добегу до машины.
– Да, Холли, и вы правы, рассеянный склероз у всех протекает по-своему. Есть люди, которые долгое время стабильны. Я была уверена, что в порядке, даже когда диагноз уже поставили, что я справлюсь, что жизнь не изменится, но потом болезнь взяла свое, и с новой силой. Пока что справляюсь с тростью, но наготове уже вот это, – кивком головы она указывает на складное инвалидное кресло у двери.
Блейд не успел выкурить сигарету, как шоколадный мафиози вновь возник перед ним - на сей раз с увесистым кейсом в руках.
- Вот... - Джек сунул ему чемоданчик. - Все в сотенных и сосчитано точно, можешь не беспокоиться.
Я беру ее за руку.
- А я и не беспокоюсь. Пока со мной \"петрофф\"...
- Ну-ну, зачем такие намеки? Я играю честно, дружище.
– Мне стыдно, что мы потратили время зря. Но теперь я здесь, так что скажите, Джой, что я могу сделать? Чем помочь?
- Предположим... - Блейд взвесил кейс на ладони и поинтересовался. Где и как передать товар?
– Ох, Холли, то, что вы с нами, – это просто подарок. Вы зарядили нас новой энергией, дали нам цель. То, что вы уделяете внимание каждому из нас, выслушиваете и направляете… Вы даже не представляете, насколько это бесценно. А что касается времени, пропавшего зря, знаете, было бы не по-человечески, если бы вы не обдумали хорошенько, о чем мы вас просим. Понимаете, когда мы обратились к вам, совсем не думали, как это скажется на вашей собственной жизни. Надеюсь, мы ничего не испортили, нет? – озабоченно хмурится она.
- Бывал в \"Ямайке\"? - Дождавшись утвердительного кивка, Джек гордо сообщил. - Мое заведение! Доставь туда девчонку часам к семи, босс на нее посмотрит... ну, а потом можешь уматывать.
- Босс? Разве ты не самый главный?
– Все мои проблемы – только моих рук дело, – с кривой улыбкой и мыслью о Гэбриеле говорю я.
- Самый главный - Господь Бог... Конечно, и я не из последних в нашем бизнесе, но надо мной есть человек, а над ним, наверное, кто-то еще...
- И все кормятся с девочек?
– Энджела была дама чрезвычайно упорная, – говорит Джой. – Она знала, что добьется чего угодно, стоит ей лишь захотеть. За то, чтобы заполучить вас в клуб, она взялась с большим рвением. Остается надеяться, что мы не слишком злоупотребили вашим человеколюбием.
- Ну, почему же... Парней мы тоже берем... чтобы продать на урановые рудники русским, - он подмигнул Блейду.
Да, не могу не вспомнить, как после записи подкаста Энджела вцепилась мне в руку и, сверля взглядом, с неожиданной страстью побуждала меня продолжить с рассказами.
- Там и без вас народа хватает. - Блейд поднял чемоданчик и направился к выходу из бара. - Только учти, - сообщил он по дороге, мисс Силверберг - товар опасный. И я никаких гарантий не даю.
- Тебе же сказано - доставь ее в \"Ямайку\", и все! Ну, посиди с полчасика и уматывай. Остальное - мое дело.
– Последнее, о чем вам стоит беспокоиться, – беспечно говорю я, – это моя жизнь. Итак, давайте о том, что важнее: вы решили, о чем будут ваши письма?
- А если ты не сумеешь ее удержать?
– Ох, я все время о них думаю, но так ни к чему и не пришла. Мои мальчики справятся, у них жены и дети. Главная моя забота – Джо. О нем душа болит. Он будет просто потерян.
Джек самодовольно усмехнулся.
- Сумею! А не сумею - наш контракт аннулируется.
Я помню, как он мыкался по кухне в поисках самых простых вещей. Как на голову ему свалилась метелка, когда он искал молоко. Пытаюсь представить, каково ему придется без жены в этом доме. Хотя он и прожил здесь много лет, окружение покажется ему враждебным, а нужные вещи попрячутся по таинственным кладовым.
- Деньги?
- Деньги тогда оставишь себе.
* * *
– Я заметила, что он не очень-то силен в хозяйстве, – осторожно говорю я.
Поднявшись в номер, Блейд бросил кейс на диван и, раскупорив прохладительное, направился в лоджию, где нежилась Эдна.
Джой, к моему удивлению, смеется:
- Малышка, я тебя продал, - сообщил он, протягивая девушке бутылку.
Эдна благодарно улыбнулась и сделала пару глотков.
– А, так вы успели это заметить! Дети вечно его поддразнивают, но вся ответственность за то, что он так не приспособлен, целиком на мне! Уверена, вам это кажется старомодным. Видите ли, – весело продолжает она, – мои сыновья участвуют во всем наравне с женами, и по дому, и с детьми, но мы с Джо другие. Нам так больше нравится. Когда он работал, дом был моей территорией. Я не хотела ее делить. Я мыла, убирала, стирала его одежду, гладила, готовила, ходила за продуктами… Я просто не позволяла ему ни в чем участвовать… да и он не очень-то рвался, ему это было неинтересно. А с тех пор, как ушел на пенсию, он полностью от меня зависит. Очень старается, но ничегошеньки не может найти. – Джой хватает меня за руку и наклоняется ближе. – Не говорите ему, ладно? Но порой, когда меня донимает боль, я отправляю его за чем-нибудь, потому что знаю, что справится он не скоро, а я пока смогу полежать спокойно, чтобы он рядом не суетился. Прости меня Бог!
- Надеюсь, ты не продешевил, милый?
И мы смеемся, как заговорщицы.
- Восемьдесят тысяч в американской валюте.
Потянувшись, бой-леди мечтательно подняла глаза к голубому безоблачному небу.
– Знаете, я думала о том, что вы нам сказали про письма Джерри, – задумчиво говорит она. – О том, что они не о смерти. О жизни. Мне бы хотелось, чтобы у Джо были силы жить дальше. Мы с ним не сентиментальны. Не думаю, что ему нужны сладкие любовные письма. Я пыталась их писать… – Джой пожимает плечами. – Нет, это не наш стиль. Чего доброго, он решит, что я совсем на старости лет сбрендила. Знаете, мне хотелось бы, чтобы он читал их и слышал, что это я ему говорю. Но я совсем не писатель, Холли, – качает она головой. – У меня нет воображения.
- Восемьдесят тысяч... Да мне столько за два года не заработать! Я всегда считала, что этот старый скупердяй Дж. платит мне гроши...
– Джерри тоже не был писателем, поверьте мне, но он был внимателен. Он знал меня, понимал, а большего вам и не надо. Я думаю, надо представить себе жизнь Джо с его точки зрения – и постараться решить, какой жест или слова утешения хоть как-то помогут ему пережить тяжелые времена. Мы что-нибудь придумаем, не беспокойтесь, – говорю я, а сама вспоминаю.
- Но, дорогая, не он же назначает оклады государственным служащим, вступился за начальника Блейд. - Капитану положено столько, - он отмерил пальцами пару дюймов, - а полковнику - столько... - его ладони разошлись на целый фут.
- И все же...
Вспоминаю, какой никчемной чувствовала себя без Джерри, когда ломалась система отопления или перегорала лампочка в люстре. И дело не в том, что я безрукая, а в том, что у каждого из нас есть свои обязанности по хозяйству. Каждый находит свою нишу, зону ответственности и в ней остается, и часто в своих повседневных хлопотах мы не замечаем, какую роль играют другие, что именно и как они делают. В нашем с Джерри случае я всегда считала, что загружена больше него, – все те же домашние рутинные хлопоты, снова и снова. И только когда его не стало, я поняла, сколько всего я никогда не делала и не знаю, как к этому подступиться. Пустяки, обычные, будничные мелкие дела, благодаря которым движется жизнь. Счет за свет. Пароль к вайфаю. Телефон сантехника. У каждого своя роль, и роль Джой сокращается, что много значит для Джо…
Как и большинство женщин, Эдна Силверберг полагала, что ее недооценивают - правда, у нее были основания так считать. Не всякая женщина способна подстрелить муху с двадцати ярдов!
Огладив свои маленькие крепкие грудки, девушка протянула руку к халатику.
Я подскакиваю, у меня прилив вдохновения.
- Куда мы должны явиться, милый?
- В бар \"Ямайка\", к семи. Представляешь, в нем хозяйничает наш Джек... Он сказал, что на тебя хочет взглянуть большой босс.
– Раз уж вы не хотите громогласных изъяснений в любви, то, может быть, сделать ваши письма простыми, но эффективными? Пусть это будет руководство для Джо. Схема, где что лежит на кухне. Список того, что в каком ящике. Где, например, гладильная доска. И как гладить рубашки.
- Прекрасно! Я обожаю больших и богатых боссов! Значит, он на меня взглянет... - задумчиво протянула Эдна. - А что потом?
У Джой вспыхивают глаза.
- Потом я уйду, а ты останешься.
Эдна набросила халатик и стянула его пояском.
– Какое блюдо у него самое любимое?
- Только ты не торопись уезжать, милый, посиди в машине и подожди меня. Не волнуйся, я не задержусь.
– Моя «пастушья запеканка».
Блейд внимательно посмотрел на нее: личико Эдны было ангельски спокойным.
- Детка, только постарайся обойтись без стрельбы. Если ты оставишь за собой дюжину трупов...
«Моя»: все под контролем. Ее дом, ее кухня, ее место. Места для Джо нет.
– Как насчет рецепта и подробных инструкций, чтобы он сам справился с готовкой? И вообще, что вы думаете об этаком пособии по домоводству?
– Мне нравится! – хлопнув в ладоши, восклицает Джой. – Это именно то, без чего он никак не справится, и потом, получится и полезно, и весело. Джо умрет со смеху… нет, пусть просто хохочет… Холли, какая дивная, прекрасная мысль!
– Мне просто пришло в голову, что сама обрадовалась бы хоть одному такому письму от Джерри – прозаическому, про домашние мелочи, – улыбаюсь я. – Ну что? «Рецепты Джой»? Или «Подсказки Джой для Джо»?
- Ах, милый, какая стрельба, какие трупы! Фи, фи и еще раз фи! Я одену свое голубое шелковое платьице... ведь на меня хочет взглянуть сам босс! А платье такое легкое... под ним не спрячешь ни автомат, ни парабеллум... она на минуту призадумалась. - Пожалуй, я прихвачу с собой ножик... да, ножик... и еще что-нибудь длинное и увесистое... бейсбольную биту например! Могли же мы с тобой играть сегодня в бейсбол?
Она раздумывает, по лицу ее блуждает улыбка, ей явно нравится там, где странствует ее мысль, и наконец принимает решение:
– «Секреты Джой».
Блейд покачал головой, по его мнению, трехфутовая толстенная палка плохо гармонировала с голубым шелковым платьицем.
– «Секреты Джой», – с удовольствием повторяю я. – Решено!
- Где же ты возьмешь биту, девочка? - спросил он.
Начинаем набрасывать список подходящих идей. Сначала это делает Джой, но у нее сводит пальцы, ручка падает, она массирует запястье, а за ручку берусь я.
- Как где? В своем чемодане, разумеется!
Потом я хожу по ее кухне, открываю дверцы и фотографирую содержимое ящиков, а Джой смирно сидит за столом, наблюдает за мной и только указывает на то и это, намечает подсказки, уловки, секреты. Она любит, чтобы у всего было свое, строго определенное место, и объясняет, почему это так, а не иначе. Если что-то не подходит – идет на выброс. Никакого хлама, ничего лишнего, все банки стоят так, чтобы этикетки легко читались. В нашей идее насчет «секретов Джой» нет ничего особо блестящего, но она в точности соответствует тому, как выстроена ее жизнь. Поскольку всякий союз двух людей уникален и неповторим, наша затея проявляет и отражает склад жизни именно этого мужа и этой жены.
Значит, в чемодане... В Лондоне Блейд едва дотащил ее кофр до машины судя по весу, в нем находилась не только бита, но и пара крупнокалиберных авиационных пулеметов с солидным боезапасом. Еще он вспомнил, что Эдна, в отличие от него, предъявила на таможне свое служебное удостоверение, и ее багаж не досматривался.
Бродя по кухне и беря на заметку все подряд, невольно думаю о том, как вел себя Джерри, когда прикидывал, что мне напишет. Наблюдал за мной и пытался понять, что мне нужно? Обдумывал ли постоянно свой список, радовался ли своей тайне, в то время как я понятия не имела, что у него на уме? Мне хочется верить, что это его успокаивало, и когда ему было больно и тоскливо, он мог отвлечься на тонкости своего тайного плана.
* * *
Тут я замечаю, что Джой притихла, перестаю каталогизировать кухню и справляюсь, в порядке ли она.
В \"Ямайке\" было тихо, сумрачно и весьма прилично. Стены, обшитые дубом и навощенные, сверкали, стойка бара сияла бронзовой оковкой; за ней, на зеркальных полках, выстроились батареи бутылок с разноцветными наклейками. Напротив находилось огромное окно, задернутое золотистыми шторами, создававшими приятный полумрак. Бармен, могучий негр в белоснежной куртке, явно скучал: посетителей было немного, да и те - свои. За столиком в углу расположились четыре джентльмена благородной наружности, пятым в этой компании был Джек. Блейд не сумел бы сказать, кто из этой четверки является главным боссом - все они выглядели людьми преуспевающими, и каждый время от времени бросал на Эдну заинтересованные взгляды. У стойки попивали джин с тоником семь крепких парней - вероятно, охрана, которой предстояло скрутить его возлюбленную. На Эдну они не произвели особого впечатления; она лишь заблаговременно расстегнула молнию на пляжной сумке, в которой ждала своего часа бейсбольная бита.
– Да вот думаю, могу ли я еще кое о чем вас попросить, – отвечает она.
- Тебе пора, милый, - небрежно помахав ручкой в сторону двери, девушка соблазнительно улыбнулась компании в углу. - Подожди меня... минут десять или двадцать...
– Ну конечно.
- Только обещай, моя радость, никакой стрельбы, - еще раз напомнил Блейд. Ему очень не хотелось оставлять свою леди один на один с этой чертовой дюжиной тертых мафиози. В конце концов, ее возможности не беспредельны, угрюмо подумал он.
Она лезет в карман кардигана и достает оттуда сложенный вдвое конверт.
- Ах, я же сказала... - достав пудреницу, Эдна придирчиво уставилась в крошечное зеркальце, оттопырив мизинец поправила помаду на нижней губке, и резко щелкнула крышкой. Щелчок прозвучал словно пистолетный выстрел. - Я вас не задерживаю, полковник, - бой-леди снова величественно повела рукой.
– У меня тут список покупок. Вас не очень затруднит? В конверте деньги и список. – Она перехватывает конверт крепче. – Поверьте, мне очень совестно вас просить. Это, правда, очень обременительная просьба. Мои мальчики, их жены и наши внуки. У нас традиция на Рождество. Мы с Джо стоим у елки, а вся семья собирается вокруг нас. Джо вынимает карточку из шапки Санты и выкликает имя, и мы дарим подарки. Мы делаем так из года в год, это семейный обычай. – Джой говорит с закрытыми глазами, будто видит эту картину перед собой. – Малышам очень нравится. Не хочу, чтобы в этом году они остались без наших подарков. Джо не сумеет купить, что нужно, он не знает, чего хочется малышне.