Рейфорд Стил посмотрел на Кристофера, который уже начал разворачивать гигантскую машину по направлению к Штатам.
«Вина?!» — опять не поняла Амалия.
Она не могла видеть лицо своего собеседника, не могла слышать его голос, но почему-то ощущала его присутствие так, словно бы отец сидел сейчас напротив.
— Леди и джентльмены, — объявил Рейфорд по трансляции, — у нас нет возможности совершить посадку в Европе. Мы поворачиваем обратно в Чикаго. Сейчас мы находимся на половине пути от нашей цели, так что у нас не будет никаких проблем с горючим. Надеюсь, что это немного успокоит вас. Я сообщу вам, когда мы приблизимся к Штатам настолько, что можно будет пользоваться телефонами. А пока прошу вас не делать напрасных попыток.
«Ты вот что, девочка, главное — ни в коем случае не пытайся связаться с ним еще раз… Дай Бог, обойдется…» — последние слова явно касались не Амалии.
Бак Уильямс был удивлен, что сообщение капитана о возвращении в Соединенные Штаты было встречено аплодисментами всего салона. Большинство пассажиров было из Штатов. Потрясенные, перепуганные, они хотели по крайней мере вернуться в привычную обстановку. Бак слегка толкнул своего соседа.
«Но я ничего не понимаю!»
— Извини, друг, но мы летим обратно.
Мужчина посмотрел на Бака недовольно и пробурчал:
«Сочувствую, но тебе придется потерпеть. Я пока не готов объяснить…»
Ну, еще бы: совершенно случайно Амалия коснулась той стороны жизни отца, которая по их молчаливому согласию была для нее запретной. И даже не просто коснулась, а каким-то образом начала на нее влиять.
— Не беспокойте меня, если не случится аварии.
«Интересно, что такое случится, если я все-таки попробую связаться…» — забыв, что все ее мысли сейчас слышит отец, капризно подумала Амалия.
Когда «Боинг-747» компании «Панконтиненталь» наконец достиг сферы спутниковой связи Соединенных Штатов, капитан Рейфорд Стил связался со службой новостей. Тут он и узнал о масштабах исчезновения людей на всех континентах. Все линии связи были забиты. Среди исчезнувших были работники самых разных специальностей — врачи, техники, обслуживающий персонал… Все общественные службы работали в режиме чрезвычайного положения, пытаясь справиться с бесконечной чередой трагических ситуаций. Рейфорду припомнилась катастрофа скоростного поезда, произошедшая в Чикаго несколько лет назад. Были задействованы все пожарные команды, полиция, заполнены все госпитали. Он представил, что сейчас прилагаемые усилия должны были увеличиться тысячекратно.
«Ты его убьешь…» — пришел мгновенный ответ.
В голосах дикторов чувствовался страх, хотя они и пытались скрыть его. Предлагались всевозможные объяснения. Но большая часть эфирного времени была посвящена вещам практическим. Люди хотели получать из новостей простую информацию: как добраться до места назначения, как связаться со своими близкими, чтобы узнать, здесь ли они. Рейфорд получил инструкцию о своем месте в графике посадки в аэропорту «О\'Хара». Открыты были только две полосы. Было похоже на то, что все крупные самолеты страны получили направление туда.
Амалия чуть не задохнулась, однако внезапно резанувший страх за любимого человека — теперь уже Амалия в этом не сомневалась — не смог перебить внезапно поднявшуюся откуда-то из глубины обиду.
Оказывается, все это время отец, с удовольствием беседовавший с умненькой дочерью о всяких милых глупостях, включая и ее личную жизнь, и историю развития человечества аж от сотворения мира, на самом деле считал ее легкомысленной и недалекой. Причем, вовсе не из-за ее личных качеств, а, что называется, по определению — на том лишь основании, что она являлась женщиной. Женщиной, которую, как он бы сказал — если бы вдруг пришлось перед ней оправдываться, — нужно тщательно оберегать от трудностей жизни.
Тысячи людей погибали в столкновениях самолетов и автомобильных пробках. Чрезвычайные команды пытались расчищать дороги, испытывая боль за исчезнувших близких и коллег. В одном из сообщений говорилось, что со стоянки такси в аэропорту «О\'Хара» исчезло столько таксистов, что пришлось привлечь добровольцев. Было ужасно видеть, что одежда водителей так и оставалась лежать на сиденьях автомобилей.
Мужчины, даже самые любящие и лишенные предрассудков, готовы увидеть в любой женщине тьму несуществующих недостатков, забывая о том, что женщина готова отдать жизнь за своего ребенка, или за любимого… Однако нет, гораздо проще и удобнее объявить всех женщин ненадежными и не доверять…
Когда в какой-либо машине внезапно исчезал водитель, она тут же теряла управление. Чрезвычайные команды столкнулись с труднейшими проблемами в попытках выяснить, кто исчез, кто погиб, кто ранен, и сообщать об этом близким.
Это был настоящий крик души, и Амалия почти обрадовалась, что не пришлось ничего объяснять и отец сразу воспринял все…
Когда самолет Рейфорда приблизился к башне управления аэропорта «О\'Хара», он попросил связать его по телефону с домом. В ответ он услышал смех: «Извините, капитан, но телефонная линия настолько перегружена, а телефонистов так не хватает, что единственный шанс дозвониться — это достать аппарат с дозвоном и нажать кнопку».
«Я такого не заслужил…» — Мысленный голос отца прозвучал как-то совсем по-другому.
Рейфорд сообщил пассажирам о масштабах необычных событий и попросил их сохранять порядок: «Пока мы находимся на борту самолета, мы ничего не можем сделать, чтобы изменить ситуацию. Я намерен совершить посадку в Чикаго как можно скорее, а там вы сможете получить ответы на некоторые ваши вопросы и, надеюсь, помощь».
«А я?»
Телефон, вмонтированный в спинку кресла, расположенного перед Баком Уильямсом, был соединен с телефонной сетью иначе, чем домашние телефоны. Это была мера предосторожности, благодаря которой никто не мог оборвать провод и унести аппарат с собой. Но Бак догадался, что внутри телефона соединение было стандартным, и если бы ему удалось как-нибудь добраться до него, не повреждая аппарата, он смог бы подключить модем своего компьютера к линии. Его собственный сотовый телефон на такой высоте не работал.
Боль отца была лишь его собственной болью — понимания же, что он сам когда-то предал дочь, так тщательно укрыв от нее часть своей души, Амалия сейчас в его сознании не увидела.
Рядом, закрыв лицо руками, рыдала жена Гарольда. Сосед Бака похрапывал. До того, как он набрался вскоре после взлета, он успел только сказать что-то о большом совещании в Шотландии. Похоже, при посадке ему будет чему удивиться.
«Чего ты от меня хочешь? Это не моя тайна», — устало возразил Координатор.
«Что я должна сделать, чтобы она стала и моей?» — Едва ее мысль оформилась, Амалии показалось, будто отец тяжко вздохнул.
Люди вокруг Бака стонали, молились, переговаривались. Стюардессы предлагали закуски и напитки, но большинству было не до них. Бак порадовался своему укромному месту у окна. Он достал из сумки с компьютерными инструментами один из них, которым еще никогда не пользовался, и стал ковыряться в телефоне.
«Ты готова бросить семью ради человека, которого даже не знаешь? По крайней мере, дождись его, чтобы убедиться, что не ошибаешься.»
К своему разочарованию он не нашел модуля соединения даже внутри аппарата. Тогда он решил попробовать сымпровизировать. Провода в телефонных линиях всегда определенных цветов. Он открыл свой компьютер и перерезал соединительный провод. Затем он перерезал провод внутри телефона, зачистил концы и, как он и ожидал, они соответствовали друг другу по цвету. Он соединил их за считанные минуты.
«Я не ошибаюсь.»
Бак быстро отпечатал сообщение в Нью-Йорк своему редактору Стиву Планку о том, куда он прибывает: «Быстро печатаю все, что я знаю. Не сомневаюсь, что это одно из множества подобных событий. Может быть, осталась одна минута до того, как оно произойдет и со мной. Я не знаю, есть ли в этом смысл. Стив, меня гложет мысль, что ты можешь оказаться среди исчезнувших. Как мне это узнать? Ты знаешь мой компьютерный адрес — пошли сообщение, если ты все еще с нами».
«Дай-то Бог…»
Закончив это письмо, он отправил его по модему в Нью-Йорк, а сам продолжал писать.
Каждые двадцать секунд на строке состояния его компьютера вспыхивало сообщение, что линия занята. Он продолжал работать.
Старшая стюардесса встала возле него и прочла несколько страниц его размышлений и переживаний.
— Что вы тут делаете? — спросила она, наклонившись, чтобы рассмотреть пучок проводов, ведущий от компьютера к телефону. — Этого я не могу вам разрешить.
Он посмотрел на табличку с ее именем.
— Послушайте, милая Хетти, разве мы не присутствуем, насколько нам известно, при конце света?
— Пожалуйста, сэр, без фамильярности. Я не могу допустить, чтобы вы портили собственность компании.
— Я не нанес ей никакого вреда. Просто привел ее в соответствие с чрезвычайными обстоятельствами. Таким способом я надеюсь установить связь, если нет других возможностей.
— Я не разрешаю вам делать этого!
Глава 5
— Хетти, можно сказать вам кое-что?
— Только то, что вы сейчас же приведете все в порядок!
— Я сделаю это.
— Сейчас.
— Нет, сейчас я этого не сделаю.
— Но это единственное, чего я жду от вас.
— Я вас понимаю, но пожалуйста послушайте. Сосед Бака посмотрел сначала на него, потом на Хетти. Он выругался, приложил к правому уху подушку, а левое прижал к спинке кресла.
Хетти вытащила из своего кармана квитанцию на компьютер и по ней установила имя Бака.
— Мистер Уильямс, не будем спорить. Мне не хотелось бы беспокоить капитана из-за этого вопроса.
Бак взял ее за руку. Она сжалась, но не отдернула руки.
— Мы можем поговорить хоть минуту?
— Сэр, я не изменю своего решения. Теперь позвольте, пожалуйста. На мне ответственность за самолет, заполненный испуганными людьми.
— А разве вы сами не принадлежите к их числу? Она сжала губы и кивнула в ответ.
— Разве вы не хотите связаться с кем-нибудь? Если это сработает, я свяжусь с людьми, которые смогут сообщить членам вашей семьи, что с вами все в порядке, и даже прислать ответ. Я ничего не сломал и обещаю, что все будет так, как было.
— Вы действительно сможете сделать это?
— Безусловно.
— И вы поможете мне?
— Само собой. Дайте мне несколько имен и телефонов. Я включу их в свое письмо в Нью-Йорк и попрошу, чтобы они позвонили по вашим номерам и переслали мне ответы. Я не ручаюсь, что мне удастся пробиться, но постараюсь.
— Я была бы вам очень признательна!
— А вы могли бы оберечь меня от других любопытных стюардесс?
Хетти деланно улыбнулась:
— Им всем захочется, чтобы вы им помогли.
— Это трудное дело. Старайтесь держать других подальше от меня, чтобы я мог продолжать поиски.
— Ладно, — сказала она, но вид у нее был озабоченный.
— В такой ситуации, как эта, стоит немного подумать и о себе — я всегда так поступаю.
— Сэр, но ведь мы все в одной лодке, и я должна выполнять свои обязанности.
— Но вам следует признать, что когда вот так бесследно исчезают люди, некоторыми правилами приходится поступаться.
Рейфорд Стил сидел в кабине мертвенно — бледный. После прямого контакта с Чикаго он рассказал пассажирам все, что узнал. Одновременное исчезновение людей по всему земному шару привело к хаосу, масштабы которого трудно было себе представить. Он поблагодарил всех за спокойствие и отсутствие паники, несмотря на сообщения врачей о том, что они раздают всем элениум, как конфеты.
Рейфорд был откровенен, только таким он и мог быть. Он сознавал, что в этой ситуации он сообщил людям больше, чем если бы его самолет лишился мотора, гидравлики или даже шасси. Также он откровенно сказал, что даже те, у кого близкие не исчезли, по возвращении домой могут обнаружить, что стали жертвами других трагедий.
Про себя он думал (хотя и не сказал этого вслух), что все-таки лучше находиться в воздухе во время таких событий. Какой хаос ожидает их на земле! Здесь они в буквальном смысле выше всего этого. Конечно, события коснулись и их. Люди пропадали везде. Однако сокращение экипажа из-за исчезновения троих человек практически не оказало влияния на судьбу пассажиров, что непременно произошло бы, если бы исчезли он и Кристофер.
Масштаб трагедии стал более ощутим, когда он взял курс на посадку в нескольких милях от аэродрома. Самолеты почти со всей страны были переориентированы на Чикаго. Очередность их посадки приходилось менять в зависимости от запаса горючего. Самолет Рейфорда должен был получить приоритет, поскольку до возвращения он уже успел пролететь половину Атлантики.
Черный Круг
У капитана не было привычки общаться с наземными службами до посадки, но сейчас башня воздушного контроля рекомендовала ему сделать это. Ему сообщили, что видимость великолепная, несмотря на дым от обломков на земле, но посадка будет рискованной и опасной, потому что две открытые полосы переполнены самолетами. Они подлетали с обеих сторон. Все ворота были заполнены, и никто их не прикрывал. Использовались все виды транспорта для доставки пассажиров от конца дорожки до терминала.
«Вот и все…» — подумалось С\'тэну. Путь вперед оказался закрыт, развернуться и ползти назад было невозможно, да и не имело смысла. Ну, а оставаться — значило задохнуться прямо здесь, у этого самого завала…
Однако, как сказали Рейфорду, может оказаться, что его пассажирам (по крайней мере большинству из них), придется идти пешком. Был мобилизован весь персонал, но сейчас большая его часть была занята тем, что отводила самолеты, совершившие посадку, в безопасное место. Несколько автобусов и фургонов были зарезервированы для больных, пожилых людей и летных экипажей. Рейфорд сказал, что его экипаж пойдет пешком.
— Передай, — то ли потребовал, то ли попросил в это время хриплый голос с резким гортанным акцентом, и чужестранец, притиснувшись к С\'тэну, вложил ему в руку небольшое кольцо.
Пассажирам было сказано, что пользоваться телефонами невозможно. Хетти Дерхем сообщила Рейфорду, что один предприимчивый пассажир первого класса сумел подсоединить телефон к компьютеру и теперь он автоматически набирает Нью-Йорк. Может быть, этому парню удастся пробиться.
«Вот ведь неугомонный… — Тем не менее, молодой человек уже добросовестно ощупывал темноту в поисках пальцев Риу. Они оказались холодными и слегка дрожали. — Ага, значит, не я один испугался…»
Только ко времени снижения самолета Баку удалось зацепиться за одну свободную линию компьютерной службы, которая предложила принять его почту. Это произошло в тот самый момент, когда Хетти объявила, что все электронные устройства должны быть отключены.
— Когда наденешь — нажми на маленький бугорок… — снова послышалось сзади.
В ответ впереди вспыхнул свет — С\'тэн зажмурился.
С торопливостью, обычно ему не свойственной, Бак сумел за несколько секунд отправить все свои файлы. Как раз в тот момент, когда самолет вышел на линии авиационных коммуникаций, компьютер был уже отключен. Теперь оставалось только ждать, когда его файлы достигнут друзей, коллег, родственников — кого угодно.
— Что ты видишь? — Это, конечно же, опять был чужестранец.
— Как будто камень, — после небольшой паузы отозвался Риу.
В последнюю минуту перед приготовлением к посадке Хетти подбежала к Баку:
— Большой?
— Получилось что-нибудь?
— Не знаю — здесь еще земля.
Во вновь наступившей тишине хрустнули суставы — похоже, чужестранец потянулся.
Он с извинением покачал головой.
— Много? — спросил затем он таким тоном, будто интересовался, не собирается ли на улице дождь.
— Нет.
— Спасибо за то, что попытались, — сказала она и заплакала.
— Это хорошо, а то ее некуда девать…
Он взял ее за руку:
«А камень?» — подумал С\'тэн.
— А что делать с камнем? — опередил его Риу.
— Мы сейчас отправимся по домам и будем там плакать, но пока не надо этого делать. Помогите пассажирам покинуть самолет. У вас будет по меньшей мере чувство удовлетворения от этого.
— Попробуй его пошевелить…
Ральф сейчас отдал бы все на свете, лишь бы оказаться на месте Риу. Каким бы упорным ни был мальчик, у него могло просто не хватить сил.
— Мистер Уильямc, — всхлипнула она, — вы знаете, что мы потеряли несколько пожилых людей, но не всех. У нас пропало несколько человек среднего возраста, но тоже не все. Мы также потеряли несколько человек нашего с вами возраста, но также не всех. Потом мы потеряли несколько подростков.
— Мне его не сдвинуть.
Он внимательно посмотрел на нее. К чему она клонит?
— Я сказал только пошевелить. Земля больше не сыпется?
— Сэр, мы потеряли всех детей на нашем самолете, включая самых маленьких.
— Нет.
Ну, что ж, по крайней мере один выход у них существовал.
— И сколько их было?
— Слушай меня внимательно, — стараясь сформулировать задачу как можно проще, заговорил Ральф. — Сейчас ты попытаешься прокопать нору сбоку от камня. Начинай осторожно, если посыплется земля — сразу же прекращай.
— Около десяти. Но пропали все без исключения! Не осталось ни одного.
Первые минуты единственное, что оставалось делать, так это слушать учащенное дыхание Риу да лязг металла о камень — должно быть, в ход пошел кинжал. Затем пришлось отгребать землю, которую выковыривал из стены юноша — лежа на боку в узком коридоре, где нелегко было просто перевернуться, проталкивать ее руками и ногами назад. Работа у всех троих шла очень медленно, земля скрипела на зубах, сыпалась под одежду, а когда еще у Риу соскочил с пальца и погас фонарик, С\'тэну снова почудилось, будто он умер и находится в могиле. Впрочем, разве уже не похоронили его когда-то давно те, кто жил в поселке на огромной поляне? Кстати, когда молодой человек теперь вспоминал о нем, то вместо страха ощущал удивительный покой. Солнце, теплый ветерок, слегка волнующаяся под ним трава…
Сосед Бака проснулся и зажмурился от лучей утреннего солнца, попадавших в окно.
— Риу, ты не устал? — вернул С\'тэна в действительность снова послышавшийся голос Ральфа.
— Ничего.
— О чем это вы, черт побери, толкуете? — спросил он.
— А много еще осталось?
— Я, наверное, уже смогу пролезть.
— Мы совершаем посадку в Чикаго, — сказала Хетти. — Мне нужно спешить.
— Так попробуй.
— Почему Чикаго?
Со стороны Риу послышалась возня и натужные звуки…
— Вам говорили, но вы ничего не хотели знать, — отозвался Бак.
— Ну?
Сосед навалился на Уильямса, чтобы посмотреть в окно, атмосфера пьяного угара окутала Бака.
— Есть, — на этот раз ответ мальчика прозвучал заметно тише и глуше.
— Отлично, теперь попробует С\'тэн.
— Что происходит? Война? Беспорядки? Что?
Молодой человек послушно пополз вперед. Он уже не совсем хорошо понимал, зачем все это нужно, однако, встретив преграду, машинально нащупал вновь прорытый ход и из последних сил попытался протолкнуться туда.
Если в коридоре казалось тесно, то здесь С\'тэн, который каким-то образом просунул в отверстие плечи и руки, просто застрял. Только благодаря чужестранцу, протолкнувшему его сзади, он наконец перевалился в прежний, тянущийся за завалом, тоннель.
Самолет пробился сквозь облака, и пассажирам открылась панорама Чикаго. Дым. Огонь. Сброшенные с дороги, разбитые автомобили. Обломки самолетов на поле. Средства чрезвычайной помощи с мигалками, прокладывающие путь через нагромождения обломков.
Теперь подошла очередь Ральфа — сначала, правда, необходимо было немного расширить проход. С трудом дотянувшись до сапога, Ральф вытащил из-за голенища нож и уже поднял руку, собираясь продолжить работу Риу, как вдруг замер… Их искали. Не просто ментальный щуп, а нечто, напоминающее, скорее, воронку — этакий смерч, взявшийся словно из ниоткуда, попытался скрутить и затянуть в себя сознание Ральфа, но так же неожиданно исчез.
Когда взорам пассажиров открылся аэропорт, стало ясно, что скоро отсюда никому не удастся выбраться. Повсюду, насколько хватало зрения, были самолеты — одни разбившиеся и догорающие, другие — выстроившиеся в ряд друг за другом на полосе. По траве между самолетами с трудом брели по направлению к терминалу люди. Вид автомобильных магистралей напоминал о сезонах больших снежных заносов, только на этот раз не было снега.
М-да, с темными мастерами, похоже, шутить не стоило. Хорошо еще, что этот вихрь не налетел несколько минут назад, когда голова С\'тэна торчала с одной стороны, а ноги с другой — потерять над собой контроль в тот момент было легче легкого. И, однако же, до чего быстро работали эти ребята из Серебряного Круга: неудивительно, если они уже обнаружили вход в нору и пустили по следу кого-нибудь из своей живности. От этой мысли Ральф принялся копать вдвое быстрее. А поскольку работы и так было не особенно много, то вскоре в отверстие уже спокойно проходили широкие плечи чужестранца. На удачу пошарив рукой около камня, Ральф, который интуитивно почувствовал, что фортуна, сейчас на его стороне, вскоре сжал в ладони свое кольцо…
Бульдозеры и другая дорожная техника старались расчистить площади у терминалов, чтобы обеспечить проезд машин, но на это требовались не минуты, а часы. Из главного терминала медленной змейкой между неподвижных машин двигались люди. Они все шли, шли и шли в напрасной надежде найти такси. Бак начал строить планы, как найти выход из этого положения. Надо было двигаться и как-то выбираться из этой толчеи. Но главная проблема состояла в том, что ему требовалось попасть в еще более запруженное место — Нью-Йорк.
Как ни странно, неприятное приключение, отнявшее у путников не менее двух часов, здорово всех взбодрило. Теперь, когда больше ничто не загораживало проход, двигаться по коридору стало как будто легче, да и сам он вдруг показался гораздо просторнее. Куда именно он вел, сейчас ни Риу, ни С\'тэна, похоже, особенно не волновало. Эта естественная мысль растворилась в еще более естественном желании наконец-то выбраться на поверхность. Только чужестранец, который то и дело поглядывал на компас, знал, что они, не имея возможности самостоятельно выбирать маршрут, первые несколько миль двигались строго на юго-восток, но теперь прихотливо петлявший тоннель все больше сворачивал к западу.
Следующая волна ментального поиска настигла их примерно через три четверти часа. Видимо, темный мастер все это время продолжал неустанно прочесывать пространство… Впрочем, нет — в том, как он это делал сейчас, чувствовалось некоторое утомление и… злость. Ральф даже невольно улыбнулся в темноту: любая эмоция обычно затрудняла работу сознания. Злость же неведомого телепата была столь сильной, что, несмотря на защиту, на поверхности его сознания вдруг совершенно отчетливо вспыхнула мысль: «Да сквозь землю они провалились, что ли…» Случайная мысль была, тем не менее, сродни озарению, и теперь — Ральф в этом не сомневался — поиски свернут в верное русло.
— Леди и джентльмены, — объявил Рейфорд, — вновь благодарю за вашу поддержку. Нам предоставили единственную посадочную полосу, подходящую для самолетов такого размера, как наш, и свободную площадку в двух милях от терминала. Боюсь, что придется воспользоваться аварийными выходами, поскольку к нам не сможет подъехать обычный трап. Тех, кто не в состоянии добраться до терминала пешком, прошу оставаться на местах. Мы пришлем кого-нибудь за вами.
Перспектива вскоре ощутить за собой погоню придвинулась вплотную, однако накопившаяся усталость и сжимавшие со всех сторон стены узкого подземного коридора просто не позволяли двигаться быстрее. И тогда Ральф решил рискнуть: он воссоздал мысленный образ оврага, в который вынужден был спуститься несколько часов назад, и огромного, раздувшегося червя в нем. Вообразив его во всех подробностях, Ральф постарался также не менее скрупулезно восстановить в памяти свои впечатления, пережитые в момент появления монстра… Все, фантом создан. Просуществует он, конечно, совсем недолго, но большего и не требовалось: главное, чтобы в течение двух-трех дней сюда не сунулась какая-нибудь злобная тварь, посланная людьми С\'каро. Это было последнее, что мог сделать Ральф, — остальное от него не зависело. Тоннель продолжал забирать на запад, и слегка отставший чужестранец удвоил усилия, пытаясь догнать своих спутников.
Из всех троих Ральфу было особенно неудобно и тесно, но сейчас он в очередной раз убедился, насколько условны человеческие ощущения и как они подчиняются простому внушению — особенно если подключить воображение. После нескольких, не совсем удачных попыток Ральфу наконец удалось представить, будто он, точно так же, как и сегодня утром, преодолевая сопротивление движущейся навстречу воды, плывет против течения, а затем разворачивается и… Ральф действительно на несколько секунд почувствовал себя в несущемся потоке.
На этот раз он не благодарил пассажиров за то, что они выбрали «Панконтиненталь», не выражал надежды на то, что они снова обратятся к ним, когда им будет нужно лететь. Только, как обычно, напомнил, что не следует отстегивать привязные ремни до тех пор, пока не погаснет световое табло. Про себя он подумал, что это будет самая трудная посадка за все годы его работы. Он знал, что сумеет ее совершить, но это будет очень долгая посадка, потому что ее придется делать среди других самолетов.
Правда, воображение умчало его слишком далеко: оказаться в реке вместе с Амалией уже не входило в планы Ральфа.
Рейфорд завидовал человеку в салоне первого класса, который сумел установить связь через модем. Он отчаянно хотел позвонить Айрин, Хлое, Рею-младшему. С другой стороны, он боялся, что больше уже никогда не сможет поговорить с ними.
«А я становлюсь сентиментален…»
Конечно, всему виной был тот короткий ночной разговор, к которому вообще не стоило относиться всерьез. Скучающая женщина. Богатая аристократка, испытывающая недостаток разве что в приключениях. Как она слушала его в тот вечер… Только вряд ли ей было на самом деле важно, кто именно все это рассказывал: возможно, она с таким же восторгом слушает сейчас кого-нибудь еще…
«А потом, спустя четыре месяца, пытается мысленно дотянуться до него на другом конце света…» — словно съехидничал кто-то невидимый.
Глава 3
Это была сущая правда — телепатический опыт у Амалии отсутствовал напрочь. Да и, опять-таки, время: для кокетки слишком уж длительный срок. Сердце Ральфа стукнуло мягко, но тяжело, и по всему телу будто разлилось что-то горячее… Она ему не ровня, она замужем, да и не станет она его ждать…
Хетти Дерхем и оставшиеся члены экипажа рекомендовали пассажирам внимательно прочесть и запомнить находившуюся в карманах их кресел инструкцию о пользовании аварийным выходом. Многие говорили, что боятся прыгать и скользить по желобу, особенно с багажом в руках. Им рекомендовали снимать обувь и прыгать на желоб, вытянув ноги вперед. Стюардессы бросят им вслед туфли и сумки. Пассажирам также советовали не ждать в терминале багаж. Им обещали позднее доставить его домой. Правда, без гарантии.
«Господи, о чем я…»
Бак Уильямс дал Хетти свою визитную карточку и записал номер ее телефона «на случай, если ему удастся связаться с ее близкими раньше, чем она сама».
— Ральф, кажется, начинается подъем!
— Так вы из «Глобал уикли», — сказала она, — совершенно не думала.
— Точно.
— И советовали мне заниматься экспериментами с телефоном у себя в комнате.
Вот-вот, это его стихия: подземелья, непроходимые леса, болота; мальчишки, которых без него, наверное, уже и не было бы на свете. Впрочем, так же, как и его без них…
Она попыталась изобразить улыбку.
«Но все-таки почему Координатор тогда оставил их вдвоем?»
— Извините, — сказал Бак, — не смешно. Я сообщу вам. Бак всегда путешествовал налегке и сейчас был рад, что не сдал вещи в багаж. Он никогда не делал этого, даже на международных рейсах. Бак открыл ящик, чтобы достать свою кожаную сумку, и увидел там шляпу и куртку старика. Жена Гарольда смотрела на Бака полными слез глазами, стиснув зубы.
Подъем становился все заметнее.
— Мэм, — спросил он спокойно, — вам это нужно? Женщина взяла шляпу и куртку и прижала их к своей груди, как будто она никогда не расстанется с этими вещами. Она что-то сказала, но Бак не расслышал.
Он попросил ее повторить.
«Только бы не сделался отвесным…» — почти умолял кого-то Ральф. И сам он, и ползшие впереди Риу и С\'тэн слишком устали, чтобы прорубать ступеньки. О других опасностях, возможно, подстерегавших их снаружи, Ральф старался пока не думать.
— Я не смогу выпрыгнуть из самолета, — сказала она.
Спустя еще некоторое время воздух заметно посвежел.
— Спокойно оставайтесь здесь, — сказал он. — За вами кого-нибудь пришлют.
«Только бы…»
— Но мне все равно придется прыгать и скатываться по этому желобу.
Но словно назло мольбам Ральфа, тоннель вдруг круто пошел вверх… Раздался всплеск. Рискуя соскользнуть, Ральф резко вытянул вперед руку. Фонарик осветил исчезавшие буквально на глазах ноги С\'тэна… — он точно перевалил через бугор… Еще один всплеск… и смех…
— Нет, мэм. Я уверен, что у них найдется какая-нибудь подъемная машина.
«Что за черт!»
Бак аккуратно уложил компьютер и кейс среди одежды. Застегнув молнию, он первым пошел к желобу, желая продемонстрировать другим, как все это просто. Сперва он бросил вниз обувь, наблюдая как она подпрыгивает и скользит вдоль желоба. Затем Бак прижал сумку к груди, сделал быстрый шаг и нырнул в желоб, вытянув ноги вперед.
В несколько секунд преодолев расстояние, отделявшее его от того места, где только что исчез С\'тэн, Ральф подтянулся и посветил вперед — или, правильнее сказать, вниз, потому что отсюда коридор шел под уклон: в конце его блестела вода. Осторожно спустившись, Ральф спрыгнул на землю и первым делом выловил и оттащил подальше от воды уже собиравшиеся уплыть сумки — дрызгавшимся прямо в одежде Риу и С\'тэну, конечно, было не до них. Ральф только вздохнул. Он и сам бы с удовольствием присоединился: его одежда, руки, волосы — все было в земле, но для начала следовало убедиться в том, что вокруг достаточно спокойно.
Довольный собой он упал, однако, не на зад, а на плечи, вверх ногами. В движении по желобу он набрал скорость, так что центр тяжести его тела сместился вперед и он совершил кувырок. Подобно легкому кабриолету, направляемому ударами кучерского хлыста, влекомый центростремительной силой Бак ударился ногами о землю, а затем перекувыркнулся, чуть не стукнувшись лицом о бетон. В последний момент, цепляясь за свою сумку, он прикрыл ею голову и проехался по бетону не носом, а затылком. Он попытался заставить себя сказать «Нормально!», все потирая уже окрасившийся кровью затылок. Но в конце концов это было мелочью, а не серьезной бедой. Бак быстро надел обувь и потрусил к терминалу отчасти из-за смущения, отчасти по необходимости. Он думал, что добравшись до терминала, больше уже не будет торопиться.
Последними покинули самолет Рейфорд, Кристофер и Хетти. Перед тем как спуститься вниз они убедились, что все здоровые пассажиры сделали это, а старых и больных увезли автобусом. Водитель автобуса настаивал, чтобы с последними пассажирами ехала и команда, но Рейфорд отказался:
Подземный тоннель вывел их на берег крохотного лесного озера. Темная вода, песчаные обрывы, кое-где поросшие травой и кустарником. Почти смыкавшиеся над водоемом вершины Тайга. Что бы ни происходило там, наверху, лучше выяснить это утром. А ночь лучше было провести здесь: опытный взгляд Ральфа уже выхватил черневшее ярдах в двух над поверхностью озера углубление, где запросто могли поместиться несколько человек. Если натаскать туда побольше травы и разжечь костер…
— Я не могу проехать мимо моих пассажиров, идущих пешком. Как это будет выглядеть?
Вскоре с трудом державшиеся на ногах Риу и С\'тэн уже рвали и подносили траву, собирали сухие ветки, а Ральф, как всегда, разводил костер. Мокрую одежду развесили поблизости от укрытия прямо на росших вокруг кустах, надев на себя почти весь запас сухой — спасенной благодаря внимательности Ральфа, вовремя выловившего из воды сумки. Причем, не имевший собственного комплекта С\'тэн вынужден был щеголять в огромной рубашке Ральфа и коротеньких штанах Риу — брюки чужестранца с него сваливались и волочились по земле. От усталости никому не хотелось есть — только спать, — поэтому, когда все было готово, бросили жребий, и С\'тэн, которому выпало дежурить первым, остался у костра, а Ральф и Риу повалились на уже расстеленные на траве спальные мешки.
Кристофер сказал:
— Вы не против, если я воспользуюсь этим предложением?
Ральф закрыл глаза. Едва различимо из-за треска прогоравшего хвороста внизу плескалась вода, где-то очень далеко кричала ночная птица… Такое приятно вспоминать уже потом, дома, когда уверен, что никто не выскочит вдруг из темноты и что, проснувшись утром, тебе не придется защищаться от тех, кому удалось выследить тебя ночью. Ральф снова открыл глаза. Темный силуэт находился на том же месте, с опущенной головой и подтянутыми к груди коленями.
Рейфорд посмотрел на него:
С\'тэн или, как его называли до посвящения в братство Нечистого, Тэн…
— Ты серьезно?
Теперь Ральф доверял ему полностью, и тем не менее какое-то неясное беспокойство, неосознанное и почти неуловимое, неясной тенью появилось и сразу исчезло в тот момент, когда чужестранец остановил свой взгляд на скрючившейся у костра фигуре. Это было последнее, что ощутил Ральф перед тем, как уснуть, но смутное беспокойство не оставило его и во сне.
— Мне не так много платят, чтобы я ходил пешком, — сказал он.
— Звучит, как будто виновата авиалиния. Ты не это имеешь в виду, Крис?
Ральфу снилось, что он стоит на высоком берегу над обрывом и смотрит вниз, на черное лесное озеро. Оно действительно совершенно черное — вода в нем странно неподвижна и не отражает ничего вокруг — и абсолютно круглое, будто кто-то специально потрудился над тем, чтобы ни единый камешек или даже травинка не нарушили его идеальной формы. Плотная непрозрачная вода не позволяет видеть дна, но там — Ральф откуда-то это знает — длинной цепью прикован С\'тэн.
— Нет, черт побери. К тому времени, когда вы туда доберетесь, вы тоже захотите спастись.
Черная вода беспрепятственно расходится. В абсолютной темноте Ральф пытается на ощупь найти то место, где закреплена цепь, но его пальцы лишь беспомощно скользят по гладкой металлической поверхности… Наконец-то. Проржавевший крюк поддается легко и без сопротивления. Все, теперь можно всплывать. Ральф позволяет воде вытолкнуть его тело на поверхность, но почему-то его несет не вверх, а вниз, в разверзшуюся под ногами пропасть. У Ральфа больше не хватает воздуха, легкие разрываются от боли, и он понимает, что это конец…
— За это я запишу вам замечание.
«Ра-альф… Ра-а-альф…»
— Миллионы людей растаяли в воздухе, а я стану переживать из-за замечания о том, что я поехал вместо того, чтобы идти пешком? Пока, Стил.
— Ра-альф! — склонившийся над чужестранцем С\'тэн тряс его за плечо.
Рейфорд покачал головой и повернулся к Хетти:
— Возможно, мы встретимся там. Если у тебя будет возможность выбраться из терминала, не жди меня.
— A-а, ты. Что-то случилось?
— Ты шутишь? Если ты идешь пешком, я тоже.
— Ты стонал.
— Ты не обязана.
— И из-за этого ты меня разбудил?
— После нахлобучки, которую ты устроил Смиту? Нет, я иду пешком.
— Нет, — стуча зубами, ответил С\'тэн.
— Он первый пилот. Мы должны последними уходить с корабля и быть первыми в исполнении долга в чрезвычайных ситуациях.
— Пожалуйста, сделай мне одолжение, возьми меня в свою команду То, что я не умею водить самолет, не значит, что я ни на что не способна. И не принимай меня просто за слабую женщину.
Ральф поднялся и сел. После пережитого во сне кошмара у него самого неестественно быстро билось сердце, и в теле чувствовалась противная мелкая дрожь.
— Я никогда к тебе так не относился. Где твои вещи? Хетти покатила свой чемодан на колесиках, а
Рейфорд подхватил свою кожаную штурманскую сумку. Дорога была длинная. Несколько раз они отвергали предложения подвезти их. По дороге они встречали пассажиров своего самолета. Многие благодарили Рейфорда. Он не вникал, за что. Возможно, за то, что он не паниковал. Их вид показывал, что они охвачены ужасом.
— Так что там у тебя? — проведя ладонями по лицу и тряхнув головой, спросил он у С\'тэна.
Они пытались не слышать звуков идущих на посадку самолетов. Рейфорд прикидывал, сколько времени пройдет до того, как закроют и эту полосу. Ему казалось, что больше нет полос, открытых для приема самолетов. Возможно, некоторые будут пытаться садиться на шоссе или в поле. И как же далеко от больших городов им придется искать свободные участки шоссе? Он содрогнулся от этих мыслей.
— Н-не знаю. Не знаю, но что-то происходит.
Повсюду вокруг были спасательные и санитарные машины, пытавшиеся пробиться к тем местам, где виднелись нагромождения обломков.
Вода, которая блестела в просвете между заслонявшими убежище кустами, отражала ночное небо и потому тоже казалась черной — Ральф зажмурился и еще раз тряхнул головой.
Наконец, в терминале Рейфорд увидел огромные очереди к телефонным будкам. Раздраженные люди ругали тех, кто отказывался вешать трубку, набирая номер снова и снова. Закусочные и рестораны были практически пусты. Газеты и журналы — распроданы. Лавочки, покинутые их владельцами, опустошали мародеры.
Больше всего Рейфорду сейчас хотелось бы сесть и поговорить с кем-нибудь о том, что делать. Но все, кого он видел — друзья, знакомые, незнакомые — были заняты своими делами. Аэропорт «О\'Хара» стал походить на огромную тюрьму с убывающими ресурсами и растущей решеткой. Никто не спал. Все куда-то спешили, пытаясь добиться связи с окружающим миром, найти свои семьи, выбраться наружу.
— Я никак не мог тебя разбудить.
В Центре управления полетами Рейфорд увидел ту же картину. Хетти сказала, что она попытается позвонить из комнаты отдыха и подойдет к нему потом, чтобы решить, смогут ли они и дальше двигаться вместе. Он понимал, что найти какой-нибудь транспорт почти невозможно, но ему совсем не улыбалась перспектива идти пешком двадцать миль. Все окрестные гостиницы были уже битком набиты.
Кажется, для С\'тэна это было важно.
Неожиданно диспетчер сообщил находящимся в подземном центре летчикам, что центр имеет около пяти надежных линий связи: «Сможете ли вы пробиться по ним, неизвестно, но для вас это исключительный шанс. Они не пересекаются с обычными каналами связи, так что вы избежите конкуренции с расположенными в терминале платными телефонами. Кроме того, имеется ограниченное количество вертолетных рейсов до больниц и полицейских участков в окрестностях, но, конечно, приоритет отдается медикам. Занимайте очереди к телефонам и на рейсы в пригороды. У нас нет указаний относительно отмены рейсов, за исключением оставшихся на сегодня. Поэтому вы должны вернуться сюда к следующему по графику рейсу, или позвонить сюда для справки».
— Не удивительно. — Ральф снова невольно покосился в сторону озера: его поверхность слегка волновалась и блестела. — Ну, и…
Рейфорд занял очередь. В нем росло ощущение, что он отсутствовал слишком долго и ничего теперь толком не знает. Но еще хуже было сознание того, что он лучше, чем большинство людей, понимает смысл произошедшего. Если он прав, если это на самом деле так, он не услышит ответа, набрав номер своего телефона. Телеэкран в зале демонстрировал картины хаоса. В репортажах со всех концов мира показывали рыдающих матерей, стоически переносящие потери близких семьи; сообщали о смертях и разрушениях. Во множестве сюжетов фигурировали очевидцы, близкие и друзья которых исчезли у них на глазах.
— Сейчас… — Зубы у С\'тэна больше не стучали, но он по-прежнему поеживался от холода и жался к костру. — Я никогда об этом не говорил, — наконец справился с собой молодой человек. — С\'каро всегда носит на шее флакон с жидкостью, которую получают из лепестков роз.
Больше всего Рейфорда потрясли кадры, запечатлевшие роженицу, неожиданно лишившуюся уже готового появиться на свет ребенка. Врачи приняли лишь детское место. Муж зафиксировал все это на пленке. Он снимал ее огромный живот, потное лицо… «Как ты себя чувствуешь? — спрашивал он. «А как я, по-твоему, должна себя чувствовать, Эрл? Убери эту штуковину! — «Чего бы ты хотела?» — «Дать тебе по морде, если бы ты был поближе» — «Чувствуешь ли ты, что теперь мы будем родителями?» — «Еще минута, и ты получишь развод!»
— С розовым маслом, — подсказал Ральф.
Затем послышался грохот падающей камеры, испуганные голоса, появились кадры разбегающихся сестер и врача. Си-эн-эн повторила снятый материал в замедленном темпе, показывая беременную женщину, готовую родить, а затем ее плоский живот, как будто она разрешилась от бремени. «А теперь снова смотрите вместе с нами, — сказал ведущий передачи, — обратите внимание на левый угол экрана, где видна сестра, следящая на мониторе за кардиограммой плода. Видите? Монитор перестал работать в тот момент, когда опустел живот женщины. «Кажется, что униформа сестры надета на человека-невидимку. Но сама сестра исчезла. Теперь смотрите картину секундой спустя.
— Да-да, с розовым маслом. С\'каро может несколько суток подряд обходиться без пищи и сна, может провести ночь на голой земле или каменном полу, но если у него кончается розовое масло, которое приносил из Нианы один из доверенных братьев, все боятся попасться ему на глаза.
Камера чуть подвинулась вперед и остановилась. «Униформа, чулки — вообще все — кучкой лежит поверх ее обуви».
Ральф слушал очень внимательно.
Местные телевизионные станции сообщали о странных событиях, происходивших по всему миру, особенно в тех временных поясах, где трагедия произошла днем или ранним вечером. Си-эн-эн с помощью спутниковой связи показала, как на свадьбе, в момент, когда жених надевает кольцо на палец невесты, он исчезает. Похоронный дом из Австралии сообщил, что во время похоронной процессии исчезли почти все ее участники, включая и труп покойного, в то время как на другой службе в то же самое время исчезло только несколько человек, а труп остался. Из моргов также сообщали об исчезновении трупов. Во время похорон трое из шести носильщиков оступились и уронили гроб, когда исчезли трое других. Когда гроб подняли, он оказался пуст.
— У него и от одежды пахнет розовым маслом, и в помещении, если он туда заходил, надолго остается этот дух… — С\'тэн запнулся. — Я сидел у костра и…
Рейфорд был вторым в очереди к телефону, но следующий телевизионный сюжет убедил его в том, что он больше никогда не увидит свою жену Показывали футбольную игру христианской школы при миссионерской штаб-квартире в Индонезии: в середине игры исчезли почти все зрители и, за исключением одного, футболисты.
Корреспондент Си-эн-эн добавил, что из-за угрызений совести оставшийся игрок тут же покончил жизнь самоубийством.
— И…
Но Рейфорд понял, что это было нечто больше, чем угрызения совести. Этот студент христианской школы был одним из немногих, кому мгновенно открылась истина. Это было восхищение. Иисус Христос вернулся за Своим народом, а этот мальчик не принадлежал Ему. Когда Рейфорд взял телефонную трубку, по его лицу текли слезы. Чей-то голос произнес: «В вашем распоряжении четыре минуты». Но Рейфорд уже знал, что больше ему не понадобится. Автоответчик сразу же откликнулся, и он услышал бодрый голос жены: «Спасибо, что вы позвонили. После гудка оставьте свое сообщение».
— Мне показалось, пахнуло розовым маслом… — выдавил из себя С\'тэн. Все время, пока он говорил, его пальцы нервно гладили жестяную коробку, найденную в развалинах поселка, сейчас же они вцепились в нее намертво, словно боялись потерять.
Рейфорд нажал несколько кнопок, чтобы выяснить, были ли еще какие-нибудь сообщения. Пропустив несколько извещений, он с удивлением услышал голос Хлои:
— Не промокла? — невпопад спросил Ральф.
«Мама? Папа? Вы здесь? Вы видели, что происходит? Позвоните мне как можно скорее! Мы потеряли десять студентов и двух преподавателей. Исчезли также дети женатых студентов. Как Рейми? Позвоните мне!». Замечательно, значит Хлоя где-то поблизости. Теперь он хотел только одного: обнять ее.
— Что? — не сразу понял С\'тэн. — A-а, нет, — и улыбнулся, вспомнив сегодняшнее купание.
Рейфорд снова набрал свой номер и оставил на автоответчике сообщение: «Айрин? Рэй? Если вы получите это послание, знайте, что я нахожусь в аэропорту «О\'Хара» и постараюсь отсюда добраться до дома. Это может занять много времени, если мне не удастся попасть на вертолет! Надеюсь встретить вас дома».
— Заканчивайте, сэр, — сказал кто-то, — все хотят позвонить.
— Значит, говоришь, пахнуло розовым маслом, — задумчиво произнес Ральф. — Выходит, за нас взялся сам Великий Магистр — лично.
Рейфорд кивнул и быстро набрал номер телефона дочери в общежитии Стенфордского университета. Он получил пугающее сообщение, что данный номер набрать невозможно.
Вместо ответа С\'тэн еще крепче вцепился в коробку.
Рейфорд собрал вещи, проверил свой ящик. Помимо обычного хлама там оказался конверт из манильской бумаги с домашним адресом. Айрин изредка посылала ему по почте маленькие сюрпризы — результат чтения книг о браке, что она советовала делать и ему. Он сунул конверт в кейс и отправился разыскивать Хетти Дерхем. Странно, но он больше не испытывал никакого влечения к ней. Он лишь чувствовал себя обязанным убедиться в том, что она добралась до дома.
Ральф не часто видел вещие сны — смысл же сегодняшнего представлялся совершенно ясным. Итак, Серебряный Круг наконец-то по достоинству оценил своего противника, то бишь его, Ральфа, и заработал в полную силу.
Стоя в толпе возле лифта, он услышал объявление, что имеется вертолет для восьми пилотов по направлению к Маунт-проспект, Арлингтон Хейтс и Де-Плейнс. Рейфорд поспешил к вертолетной площадке.
Первый шаг очень простой: вызвать у С\'тэна ощущение своего присутствия (С\'каро, конечно же, блефует: если бы ему действительно было известно местонахождение опального адепта, он бы не стал терять время на подобные упражнения), тогда в любом случае укоренившийся страх перед Великим Магистром сделает свое дело.
— Есть одно место до Маунт-проспект?
— Да.
Даже воображаемый запах розового масла способен спровоцировать у С\'тэна такой ужас, что молодой человек вполне может сорваться и чем-нибудь себя выдать. Значит, первым делом надо во что бы то ни стало нейтрализовать этот страх. Но как? Дать С\'тэну транквилизатор? Нет, временное решение проблемы ничего не даст.
— А как насчет еще одного до Де-Плейнс?
Взгляд Ральфа остановился на все еще судорожно сжимавших коробку пальцах.
— Может быть, но только если он придет не позже, чем через десять минут.
— Это не мужчина. Это стюардесса.
— Чего ты больше всего боишься? — Он не надеялся на быстрый ответ, но молодой человек словно только и ждал подобного вопроса.
— Извините, только пилоты.
— Я не хочу, чтобы у меня снова отняли память. Я не хочу, чтобы у меня копались в мозгах! — Последнюю фразу С\'тэн произнес с такой неожиданной силой, что Ральф едва успел его заслонить.
— А если найдется место?
Вот на что рассчитывал С\'каро — на сильные эмоции. Они были способны уничтожить практически любую ментальную защиту. Ральф медленно выдохнул: черная бездна из сна едва не превратилась в явь. Не желая тратить драгоценные минуты на объяснения, он передал все мгновенно — прямо в сознание сидевшего напротив него молодого человека. Тот покачал головой:
— Ладно, может быть, но я не вижу ее.
— Я запишу ее.
— Я не выдержу.
— Они никого не записывают.