– Ты когда-нибудь встречался с матерью? – спросила Лиз Бэррингтон своего младшего брата, сидевшего за столом на кухне и заполнявшего для нее заявление на возврат налогов.
- Урмочка, но ты-то что там можешь сделать?! Глуви, хоть ты! - застонал Эль, видя, что и Глуви побежала вслед за сестрой.
Саймон не отрывал глаз от стопки чеков.
- А вот, наверное, наши! Сейчас они им устроят! - Эрик на бегу ткнул пальцем в сторону Степи, откуда приближались еще четыре шара.
– С пропавшей матерью, – уточнила Лиз.
- Что они могут устроить, что? - заспорил Лаанс, тоже вытащивший из телеги немалых размеров лук, тяжелые стрелы которого могли нести пороховой заряд. - У них-то луков нет! Им, вообще, надо подальше держаться! Немного не добежав до места боя, воины и бомбардиры остановились и вскинули луки. «За мной!» - в ярости потребовала Урма, но ее тут же одернула сестра: «Перестань командовать. Им, наверное, удобнее отсюда».
Ее брат нахмурился, глядя на выцветший лоскут бумаги:
Действительно, стреляя снизу вверх, лучники не смогли бы добиться таких результатов. После первого же залпа вниз упали три человека. Висящие в корзинах, люди представляли прекрасную мишень, абсолютно незащищенную и почти неподвижную. Эль, удовлетворенный таким началом, немного успокоился и прикинул, что смог бы добросить и копье. Попасть в стрелка можно было бы только случайно, а вот в их летучку… Охотник вспомнил, как отряд степных дезертиров продырявил огромный шар, что нес их с Элоиз по воздуху.
– Я не могу тут ничего разобрать.
- Стреляйте прямо в шар! - закричал он, хлопнув себя по лбу. - Они у нас сейчас все повалятся!
– С пропавшей матерью твоей соседки, – продолжила допрос его сестра, – с пропавшей матерью Эми.
В сторону людей с шаров полетели несколько стрел, однако в более мелкие мишени попасть было куда труднее, чем в скопившихся под шарами смертоносцев, которые продолжали бессмысленную охрану Повелителя. Урма побежала вперед. «Кто ваш командир?!» «Клуни, он погиб, госпожа», - четко отрапортовал ей первый же встречный самец. «Значит, вами командовать теперь буду я! Отойти в Степь, никому не стоять под шарами!»
Прежде всего именно благодаря Лиз Эми переехала в дом, который снимал на несколько человек Саймон. Лиз как-то возила Эми, когда работала водителем в «Убере». Теперь она оставила это занятие, потому что завела собственный, более приятный и доходный мобильный бизнес по нанесению загара с помощью спреев: «Загар на дому с Лиз».
Смертоносцы замешкались. Желание подчиняться самке гнало их прочь - но они охраняли Повелителя Армии. Не решаясь выполнить приказ, они остановились, сделавшись еще более удобной мишенью.
В тот вечер, когда Лиз приехала на вызов Эми, они разговорились, и Эми убедила ее припарковать машину и пойти выпить с ней и ее друзьями, что было нормально, только вот друзья Эми оказались такими разношерстными. Один выглядел лет на шестьдесят, да столько ему и было, и если бы Лиз хотела пообщаться с человеком такого возраста, то поехала бы к матери, спасибо большое.
«Слушайтесь ее…» - долетел до Урмы едва слышный на таком расстоянии импульс мысли Тратануса.
Эми тогда упомянула, что ищет новое жилье, и Лиз сказала, что сосед ее брата только что выехал из дома. Так и получилось, что Саймон и эта ее случайная пассажирка стали жить вместе.
Повелитель жив! И он сам только что доверил ей всех этих самцов! Урма закрутилась на месте от волнения, лихорадочно соображая, что еще можно предпринять. По всему выходило, что дела и так идут неплохо. Смертоносцы отступили в Степь, оставив на траве несколько десятков убитых и умирающих, но и северяне понесли первые серьезные потери. Один за другим три шара упали на землю. Из корзин вываливались люди и пауки.
– Ее зовут Джой. Я встречался с ней, – сказал Саймон. – И с отцом тоже.
«Убейте их!» - приказ Урмы получили лишь два десятка восьмилапых, бросившихся к логову Повелителя добивать врагов.
Лиз пришла в возбуждение:
Смертоносцы в шарах поняли свою ошибку. Теперь они полетели прямо на людей, стреляя только в них. Воины Эрика и бомбардиры забегали с места на место. Куда более маневренные, чем их противники в воздухе, они сшибли еще несколько шаров.
– И что ты думаешь? По-твоему, он виновен? Кажется, все думают, это дело рук отца.
«Ненавижу!» - долетело сверху до Урмы. После этого летательные устройства полетели прочь, удаляясь от места схватки. Люди попробовали преследовать северян, но не могли бежать достаточно быстро и, сбив еще несколько шаров, остановились. Урма колебалась. Что предпринять теперь? Идти к Тратанусу, который опять скажет, что самки воюют только дома, или попытаться догнать наглых врагов, оставив Повелителя без охраны?
– Я не знаю, – ответил Саймон.
Между тем, шары неприятеля оказались поблизости от спешивших все это время разведчиков. В них сразу полетели стрелы, и все четыре шара упали один за другим. Смертоносцы, стоявшие вокруг Урмы, издали общий импульс боли и ненависти, люди зарычали вслух.
– А ты теперь хорошо знаешь Эми? – спросила Лиз. – Она, наверное, сильно переживает. Представь, если бы наша мать пропала, а обвинять стали отца. То есть я сама не могу этого представить. – Лиз ненадолго задумалась. – Но могу вообразить обратную ситуацию. Мама отлично справилась бы с уничтожением улик, правда? Она всегда удаляет историю своих поисковых запросов, что вообще довольно подозрительно. – (Саймон молчал.) – Ты хорошо ее знаешь? Эми?
«Мы попробуем их догнать! Пусть воины сядут на смертоносцев, быстрее! - решилась восьмилапка. - Эль, вы с Глуви останетесь здесь!»
– Довольно хорошо. – Саймон прищурился на следующий чек. – Неужели ты на самом деле считаешь, что накладные ресницы подлежат налоговому вычету?
- Да я тебе… - начал было охотник, но не закончил фразы, вспомнив, чем это едва не обернулось у Реки. - Мы с тобой, и не спорь. «Не спорь, Урмочка», - попросила Глуви.
Лиз пожала плечами:
Погасив в себе раздражение, Урма не стала противиться: Сейчас ей следовало поберечь силы: бежать придется наравне со взрослыми смертоносцами. Разве это возможно?.. Придется постараться.
– Они нужны мне для работы.
– Нет, не нужны.
***
– Придется нам сойтись на том, что в этом наши мнения расходятся.
Саймон взял следующий чек.
- Все, - сказал Локки, сбросил старика с плеча, точно мешок, и улегся рядом с ним на траву. - Прибежали.
– Так ты что, типа гулял с ней? – спросила Лиз.
Только почувствовав запах гнили, означавший близость Болота, великан приналег и оторвался от друзей. Теперь у него, да и у Лаа-Пси, было время немного отдохнуть. - Ну, что там, старик? Ты живой?
Он снова склонил голову над ее чеком.
- Скоро помру, не бойся… - едва слышно ответил измученный колдун. - А что может быть слышно? Пауки пришли, чуть-чуть опоздали. Но я вас прикрыл, а от людей уж пусть сами отрываются. Не смогут - догонят нас, паукам это запросто.
– О боже мой! – воскликнула она, ощутив прилив любви к своему недалекому младшему брату.
- Не горюй, Питти обещал нас на Болоте спрятать, - добродушно успокоил его Локки. - Там сырость, запах вот мерзкий, туда паучье не полезет.
Сперва эта корова, его невеста, разбила ему сердце, теперь в него вонзила когти великовозрастная соседка со странностями. Понаблюдайте за этими пантерами, которые одеваются, как двадцатилетки. Парни не замечают ботокса. Хотя Лиз была вполне уверена, что Эми не станет делать себе ботокс, она была слишком хипповая, сплошной нью-эйдж, но определенно одевалась и вела себя как молодуха, несмотря на морщины.
- И я там помру, - уверенно сообщил Лаа-Пси. - Сырость - это вот как раз то, что надо. Спасибо, обрадовал.
– Эми, наверное, лет на пятнадцать старше тебя?
Они замолчали, прислушиваясь. Короткое время спустя к ним присоединились остальные, опустив рядом со стариком истекающего кровью Салли. Локки, как самый свежий, стал сооружать ему повязку, используя для этого собственное грязное пончо. Вскоре к ним выскочили из Леса и оба лучника, весьма довольные собой и друг другом.
– На двенадцать, – поправил сестру Саймон. – Двенадцать лет три месяца и двадцать четыре дня.
- Постреляли от души, - коротко доложил Питти. - А что вы разлеглись? Думаете, вонь смертоносцев отпугнет? Я даже не знаю, чувствуют ли они ее. Кеджлис, чувствуют пауки вонь?
«Чувствуют запахи, - отозвался Кеджлис и вышел на полянку. - Там много запахов. Мы идем в Болото? Если там сыро, я лучше пройду Лесом».
Глава 30
- Даже не думай. Раз уж Повелитель послал тебя за мной следить, то будь добр не отставай. Кеджлис счел за лучшее промолчать. Друзья с неохотой поднялись на ноги и пошли вслед за шаманом. Скоро деревья стали редкими, между стволами повис редкий туман. Питти сделал еще несколько шагов и обнаружил себя на краю скрывающейся за белесой пеленой котловины.
Прошлый сентябрь
- Держитесь ближе друг к другу, хорошо? И стреляйте во все, что движется. Старика и Салли посадите на Кеджлиса, он пойдет в середине.
– Я буду яблочный крамбл, – сказала Джой официантке.
Придав отряду необходимую стройность, шаман начал спуск. Прежде он один раз побывал в этих местах, но углубляться в Болото не рискнул, не добрался даже до деревни, которая, по слухам, была совсем недалеко. Слишком много странных звуков доносилось из тумана, а лук не казался удобным оружием. Стрела, выпущенная с трех шагов, не поможет даже любимцу духов.
Они с Саванной сидели в кафе «Дэвид Джонс», а у их ног выстроился великолепный набор разнообразных блестящих пакетов на веревочках с покупками.
Но с тех пор Питти изменился. Теперь он сам умел чувствовать на расстоянии затаившихся в зарослях насекомых. Вот только не помешал бы этому туман. - Кеджлис, ты чувствуешь что-нибудь вокруг?
– С мороженым или со взбитыми сливками? – спросила официантка.
«Меньше, чем прежде, - довольно грустно ответил смертоносец. В Лесу и в Степи он не ощущал себя таким одиноким и оторванным от сородичей, как здесь. Многие восьмилапые лишились рассудка, оказавшись далеко от Города в полном одиночестве. - Я чувствую влагу впереди. Если там много воды, то я не пройду». - Пройдешь, - пообещал ему шаман. - Старик, а ты что скажешь?
– С тем и другим, – твердо ответила Джой.
- Я уже почти не чувствую смертоносцев… - то ли похвастался, то ли пожаловался Лаа-Пси. - А здесь и вовсе ничего не понимаю. Помру я скоро… - И в Песчаных Пещерах погаснет один огонек… - в тон ему ответил Питти. - Тише!
Это была семейная традиция – пробовать яблочный крамбл везде, где его подавали, в почти утраченной надежде когда-нибудь наткнуться на такой прекрасный, как готовила мать Стэна. Это было ее фирменное блюдо, как шоколадные брауни у Эми. У всех, кроме Джой, затуманивались глаза, когда они ели яблочный крамбл, и все говорили: «Не такой вкусный, как у бабушки», – тогда как Джой про себя думала: «Еще бы, старая кошелка так и не поделилась рецептом. Однажды кто-нибудь найдет недостающий ингредиент, и тогда она будет по-настоящему мертва».
Все остановились, так и не добравшись до конца спуска. Впереди раздавалось какое-то громкое шипение. Шаман вспомнил Шехша, Царя змеиного народа. Возможно, эта тварь такого же размера, и тогда она чрезвычайно опасна. Но как определить расстояние?.. Туман скрадывает и искажает звуки. Как ни напрягал Питти свои не так давно приобретенные способности, а ничего не чувствовал. Слишком далеко?.. Тогда эта змея размером со степную Гусеницу. На счастье, шипение постепенно стихло.
– Пожалуйста, мне тоже яблочный крамбл, – сказала Саванна в присущей ей забавной, почти детской манере хорошо воспитанного ребенка. – Тоже с мороженым и со взбитыми сливками.
«Смертоносцы и люди теперь там, где вы отдыхали, - сказал Кеджлис. - Надо идти, люди приближаются». - Хорошо уже то, что восьмилапые отстали, - невозмутимо произнес Экко и пошел вперед. Питти не остановил старого приятеля. Если он считает, что сможет быстрее справиться с возникшей опасностью, то, наверное, имеет для этого основания. Во всяком случае, шаману было очень приятно, что рядом есть хоть один человек, на которого можно положиться, как на себя, и даже больше.
– Значит, так же, как маме. – Официантка захлопнула блокнотик.
- Вот и вода, - вскоре тихо сообщил Экко. Под ногами отряда зачавкала жижа. Кеджлис излучил такой сильный импульс отвращения, что шаман едва не расхохотался. Ничего, пока они идут всего лишь по толстому слою грязи с редкими лужицами, это восьмилапый должен легко вытерпеть дорогу. Дальше ему придется хуже. - Может, мы уже достаточно зашли? - спросил Локки. - Ты говорил, потом опять в Лес выйдем.
Уже во второй раз за сегодняшний день их ошибочно принимали за мать и дочь, когда они делали покупки, примеряя вещи в соседних кабинках. «Хотите узнать, что думает ваша дочь?» – спросила продавщица у Джой, когда та примерила платье с длинным рукавом из легкой ткани в цветочек, какие обычно не носила.
- Следы, - ткнул пальцем вниз шаман. - Белки идут за нами по свежим следам. Мы должны войти в воду, это дальше. Много стоячей гнилой воды. - А твари? - опешил великан. - Там же тварей, наверное, полно? - Вот первая.
Саванна убедила Джой купить его.
Экко резко остановился, опустив лук. Питти по-прежнему ничего не чувствовал и, только поравнявшись с другом, увидел сразу и глазами, и сознанием то, что Экко назвал «первой тварью». Путь им пересекала толстая, похожая на ствол дерева, зеленовато-бурая змея. Ни головы, ни хвоста чудовища туман не позволял рассмотреть. Извиваясь короткими волнами, змея медленно ползла. - Перепрыгнем? - предложил Экко.
– Вы выглядите очень красиво. – Саванна прищурила глаза. – И скидка двадцать процентов. Кажется, оно хорошо сшито. – Она опустилась на колени у ног Джой и загнула вверх подол платья, чтобы показать ей подгибку. – Смотрите, какая строчка. Это по-настоящему высокое качество.
- А если Кеджлис уронит людей? Нет уж, лучше пойдем в противоположную ей сторону, так она быстрее кончится.
По-настоящему высокое качество.
Через некоторое время змея стала утончаться, и наконец мимо отряда протащился, смешно подергиваясь, тоненький кончик. Питти вместе с Экко пошел вперед, и вскоре под ногами у них оказалась обещанная гнилая вода. Каждый шаг, казалось, поднимал новую волну вони. Позади закашлялся Локки, смертоносец остановился.
- Всего сто шагов, Кеджлис, - почти дружески попросил его шаман. - Сто шагов по мелкой воде - ты даже не замочишь брюха. Потом мы свернем к югу и пройдем еще немного, чтобы вернуться в Лес там, где нас не ждут. Больше тебе не придется сюда возвращаться.
Фраза застряла в сознании Джой. Она прозвучала неестественно из уст девушки такого возраста, как Саванна. Так могла сказать Ма из «Маленького домика в прериях». И тем не менее это был один из моментов, когда Джой чувствовала, что видит реальную Саванну, как будто интерес к платью заставил ее забыться на мгновение и завеса приподнялась. Саванна была готова услужить, как портье в отеле, неизменно любезная и искренне интересующаяся вашими планами. Джой даже приходилось временами напоминать себе, что не стоит слишком увлекаться этим интересом, вроде зацикленного на себе постояльца отеля. Вызвать Саванну на разговор о ней самой было нелегко, но Джой по кусочкам собирала информацию. Она заметила, что девушка становится более разговорчивой поздно вечером и когда они наедине, особенно если Джой предлагала ей стаканчик бренди. Именно в такой момент Саванна поведала ей о своей превосходной автобиографической памяти.
«Сто шагов, - повторил смертоносец. - Сто моих шагов. Не больше, шаман, а если вода будет подниматься, я остановлюсь. Пойми, это больше того, что я могу вытерпеть».
Они заговорили о курсе по написанию мемуаров и о том, что некоторые периоды своей жизни Джой помнит очень смутно.
- А как же смертоносцы плавают по морю? - удивился Локки. - Мне Элоиз рассказывала, что у вас в Городе есть корабли. Ведь там вокруг одна вода, как вы выдерживаете?
«Я бы хотела, чтобы мои воспоминания немного замутились, – сказала Саванна, глядя в свой стакан. – Я помню все. Детали никогда не тускнеют».
«Вода не в корабле. Плавают только те, кто прошел обучение в Уте. Там творят страшные вещи, даже заставляют нырять… - Восьмилапый ужаснулся так, что у шамана, сильнее других его чувствовавшего, волосы встали дыбом. - Их учат с самого детства. Я не такой».
Джой отодвинула в сторону приборы, лежавшие на столике в кафе, чтобы наклониться ближе к Саванне, и, положив подбородок на руки, внимательно посмотрела на девушку. Та определенно выглядела лучше, чем в момент появления на пороге ее дома. Джой хотелось бы сказать, мол, это потому, что она так хорошо заботилась о своей нежданной гостье, когда действительность была совсем иной: это Саванна прекрасно заботилась о ней.
Вода громко хлюпала под ногами, казалось, этот звук должен быть слышен даже в Лесу - такая на Болоте стояла тишина. Но шаман знал, что впечатление это обманчивое, туман гасит звуки, а даже если и позволит преследователям что-то расслышать, то не укажет верного направления. «Все, - досчитал Кеджлис - Теперь поворачиваем».
- А знаешь, Кеджлис, - не удержался Шогга, - здесь еще попадаются такие ямы. Сверху незаметно, и только когда дойдешь, то - хоп! - и с головой. Прямо…
- Перестань, Кеджлис, - попросил Питти смертоносца, ударившего неосторожного Оленя Небесным Гневом. - И ты, Шогга, лучше помалкивай.
– Вы не устали? – спросила ее Саванна.
- Ладно… - смиренно пообещал шутник, поднимаясь из грязи, но в то же время довольно злобно посмотрел на восьмилапого.
Несколько раз они слышали странные звуки - это было что-то среднее между шипением и ревом, заканчивавшееся довольно жутким чавканьем. Обладатели этих не радовавших ухо голосов из тумана не показывались, а потому обходилось без приключений. Однажды прямо из-под ног у Экко выпорхнула птица. Стрелок так сильно вздрогнул, что стрела улетела совсем в другую сторону. - Вот это да! - восхитился Таффо. - Птицы на Болоте! Значит, насекомых здесь нет.
– Вовсе нет, – ответила Джой, хотя на самом деле немного утомилась. – Спасибо, что убедила меня купить то платье.
- Ничего удивительного, - тоном человека, много повидавшего, заметил шаман. - Вот только имей в виду, что насекомых нет лишь там, где водятся твари пострашнее. Думаю, достаточно мы погуляли в тумане. Старик, Кеджлис, вы чувствуете что-нибудь?
- Я чувствую только, что помираю от этой сырости и вони… - проворчал Лаа-Пси. - Все суставы ломит. А колдовство мое здесь не действует, туман сильнее. «Туман сильнее…» - повторил Кеджлис без всякой интонации.
Саванна улыбнулась:
– Могу поспорить, Стэну оно понравится.
- Тогда идем.
Они опять повернули, на этот раз к востоку. Впереди их ждал лес, поэтому все задвигались живее, особенно Кеджлис. Когда под ногами вместо воды зачмокала грязь, восьмилапый пришел в прекраснейшее расположение духа и прямо-таки источал блаженство. Питти хотел было пошутить на эту тему, но раздумал. Пора посерьезнеть немного, ведь очень скоро придется снова собирать армию на очередную войну. Шаману казалось, что он занимается этим всю жизнь. - Экко, мы далеко окажемся от Вонючей деревни?
– Ему понравится скидка, – уточнила Джой.
- Да нет, ты правильно все рассчитал, - прикинул пройденное расстояние лучник. - Совсем рядом выйдем. Будем уговаривать их переметнуться от северян к нашим смертоносцам? - Конечно, а как же еще? А то ведь перебьют всех дураков, кому жить-то в этих местах? - Да я уж и сам понимаю, что не нам с тобой, - ухмыльнулся Экко.
– Это хорошее платье, – сказала Саванна.
Уже на подходе к Лесу, когда им стали попадаться первые чахлые деревца, что-то чиркнуло лучника по волосам, и тут же в землю перед ним вонзилась стрела. Та самая, что недавно сорвалась с лука Экко. - Что же это? - не понял Локки. - Привет тебе, от болотников, - буркнул Экко, убирая стрелу в колчан.
Мать Джой оценила бы то, что Саванна встала на колени, чтобы проверить подгибку платья. Она сама так поступала: проверяла строчку на швах, растягивала подол. И презрительно фыркала, если ее что-то не устраивало.
***
Джой любила проводить с матерью целые дни в походах по магазинам. Когда дети были маленькие и все их время поглощал теннис, это удавалось нечасто, но один раз в год они с матерью устраивали себе такой день. И получали огромное удовольствие. Было так приятно переходить из магазина в магазин, охотиться за скидками, подбирать аксессуары к одежде, понимать, что новая голубая блузка прекрасно сочетается с этой голубой юбкой, а потом сидеть в кафе, как они сейчас сидят, чтобы дать отдых усталым ногам и обсудить, что еще нужно купить.
Догнать улетавшие к Реке вражеские шары не удалось. Сидевшие в корзинах смертоносцы умело подобрали теплые потоки воздуха, которые теперь быстро уносили их за Реку. Но Урма не могла смириться с произошедшим и еще некоторое время гнала отряд, сама выбиваясь из сил. «Госпожа, видим разбившийся шар, это наш разведчик. Он еще жив». «Остановитесь возле него!»
Обе дочери Джой ненавидели болтаться по магазинам. Эми начинала гундеть о коммерциализации, ярких огнях и о том, что чувствует себя крысой, попавшей в лабиринт, или нести еще какую-нибудь несусветную чушь, а Бруки была сосредоточена на цели, постукивала ногой, держа руку ниже талии Джой и поторапливая ее: «Давай, давай, мама, быстрая покупка – хорошая покупка».
Что теперь делать? Возвращаться к Повелителю Тратанусу? Урма отыскала глазами Глуви. Та запыхалась, но выдержала - она всегда бегала немного лучше сестры. Разведчик… Может быть, этого разведчика еще можно спасти?
Теперь Бруки покупала все исключительно онлайн («Тебе нужно попробовать, мама, клик, клик, и готово!»), а Эми, очевидно, откапывала для себя одежду в благотворительных корзинах, так что Джой перестала предлагать им экскурсии по магазинам.
Но самый беглый взгляд говорил об обратном. Упавший с огромной высоты паук превратился в мешанину из кусков разбитого хитина, перепутанных внутренностей и сочащегося голубой кровью мяса. И все же он еще жил. «Ты здесь старшая, госпожа?..»
Когда же она позвала Саванну развлечься поездкой в модный торговый центр в благодарность за все, что та делала, пока Джой была в больнице, лицо девушки осветилось радостью, хотя она и быстро проговорила: «О, это совсем необязательно».
«Да. Чем мы можем тебе помочь?» - Урма подошла, хотя ей очень хотелось оказаться подальше от места катастрофы.
«Стрелки в корзинах, люди… Они пробили мой шар, убили порифид, не стало газа… Я летел передать Повелителю, что северяне готовятся к переправе… Лодки… Люди…» «К Реке!»
«Мне это доставит удовольствие», – честно призналась Джой, потому что в тот момент будто заново открыла какую-то забытую часть себя, ту, которая, вероятно, существовала, только когда она ходила по магазинам с матерью, не интересовавшейся успехами дочери в теннисе и даже, скажем прямо, ее детьми, зато со страстью выражавшей мнения по поводу подходящей ей расцветки и выреза, которые сделают зрительно более стройным ее тело. Джой рассчитывала, что в ее дочерях проснется хотя бы мимолетный интерес к моде, но обе они находили это легкомысленным и несущественным, почти отвратительным, как игра в куклы, которой не увлекалась ни та ни другая. Сама Джой в детстве часами играла с куклами.
Урма, не теряя больше времени, продолжила бег. Пока есть силы, пока слушаются лапы - надо бежать. Война - вот что ей нравится больше всего! Это интереснее любой драки, даже с шатровиками. Жаль, что восьмилапка не может еще сама вцепиться клыками во врага, ей предстоит еще долго расти. Но командовать она может и сейчас. У Реки стоит уже знакомый ей отряд, им нужно помочь.
– Я знаю, что подойдет к твоему платью шифт. Длинный массивный кулон, который будет прямо здесь. – Джой указала на место, где сходятся ключицы. – Хотя я заметила, что ты почти всегда носишь эту цепочку с ключом. С ней связаны какие-то воспоминания?
- Все-таки я ей всыплю… - бормотал про себя Эль, - опять запрыгивая на спину смертоносца. - Что хотите со мной делайте, но я больше так не могу!
Юное лицо Саванны мигом стало напряженным и угрюмым, будто она лет на тридцать старше.
- Куда мы?! - крикнул ему с другого паука Лаанс. - Там остались наши телеги, безо всякой охраны, если не считать жуков! Вот усачи выйдут из Леса, куда в самом начале удрали, - а нас нет! Пора бы и вернуться. - Сейчас не спорь с ней, - попросил охотник. - А то я ни за что не ручаюсь. - Я понимаю… Только пусть потом заступится! - И за нас! - встрял Эрик.
– Мне подарила его подруга на день рождения в двадцать один год. – Саванна приподняла ключ и постучала им по подбородку. – Сказала, что он символизирует открывающиеся двери в яркое будущее. – Она цинично улыбнулась Джой. – Я все жду, когда же эти двери откроются.
По другую руку от Эля ехал Дорни и вовсю хохотал. Все эти скачки, перестрелки чрезвычайно его забавляли. А сейчас, как он предчувствовал, начнется самое интересное. Там, у Реки их ждет настоящий враг - тот, до которого можно дотянуться.
– Уверена, для тебя скоро откроется множество дверей! – воскликнула Джой и поймала себя на том, что говорит приподнятым голосом, на который переходила, впрочем без особого успеха, когда Эми испытывала «неприятные чувства».
Урма сама не помнила, как добежала до Реки, поддерживая скорость, но смогла, выдержала. Издалека она заметила большое количество смертоносцев, что толклись на берегу. Северяне переправились, и начался бой. Но у врагов были союзники с удивительными стрелами, а подданные Смертоносца-Повелителя могли биться только клыками. Как вовремя она подоспела! Восьмилапка преисполнилась гордости к себе и издалека обратилась к стоявшим на берегу. «Кто ваш командир?»
– Ну, вы открыли для меня свою дверь. – Лицо Саванны смягчилось. – Так что это начало! Может, мне подойдет зеленая подвеска. – Она нагнулась к пакетам с покупками, вытащила уголок платья и указала на ткань. – Чтобы подчеркнуть зелень этих маленьких квадратиков? Как вы думаете?
«Он убит, госпожа! - Ее сразу узнали, это очень польстило Урме. - И еще половина отряда! Мы бьемся, но из-за спин северян в нас стреляют люди!»
– Прекрасная мысль, – сказала Джой, и ее глаза наполнились нежданными слезами.
Она ощутила, как ее пронзил тонкий, острый, принесший странное удовольствие укол тоски по матери, которой так приятен был бы этот день и которой, вероятно, было бы гораздо легче найти общий язык с такой внучкой, как Саванна. Мать умерла больше двадцати лет назад, и печаль Джой тогда была такой запутанной и странной. Ее мать не назовешь слишком хорошей матерью, а как бабушка она была еще хуже: считала внуков слишком шумными, крупными и многочисленными. «Зачем тебе еще дети?» – спросила она Джой, когда та была беременна Бруки.
Вот так везение! Да в Армии Тратануса вообще не умеют воевать. Почему у них всегда гибнут командиры? Урма тут же нашла ответ: потому что всегда стоят первыми. После этого, если не назначен преемник, восьмилапые бьются, не сходя с места, пока не погибнут или не победят. Может быть, настоящий смертоносец, воспитанный в Городе, а не среди людей, так и должен поступать? Может быть, ее насквозь пропитали человеческие хитрость и коварство, о которых она уже столько наслушалась, бродя среди восьмилапых? Нет, не может быть. Просто она самка, а перед ней - глупые самцы.
Мать умерла всего через три месяца после кончины матери Стэна. Тогда Джой не была готова к столкновению с горем, которое касалось только ее, и уворачивалась от него, ведь она не имела ни братьев, ни сестер, а дети гораздо больше любили другую свою бабушку из-за ее тайных денежных подачек и проклятого яблочного крамбла.
«Я хочу, чтобы бомбардиры зашли справа, а воины слева. Пусть стреляют по лодкам, убивают людей. Смертоносцам атаковать спереди. Мы должны загнать северян в воду, там им конец».
Единственное, что Эль успел после того, как спрыгнул - поймать измученную Глуви и оттащить ее в сторону. Огромная масса смертоносцев налетела на уполовиненный отряд, пытавшийся защитить берег, и накатилась, побежала по спинам друг друга, давя, ломая лапы. На какое-то мгновение показалось, что они хотят построить пирамиду, но вот добавилось еще одно, последнее усилие, и сотни пауков повалились куда-то вниз, к воде.
Совершенно реально увернуться от скорби и печали, когда у тебя четверо детей, участвующих в турнирах по теннису, да в придачу больше ста учеников, требующих твоего внимания, и еще муж, горюющий по своей матери и разбирающийся с проклятым кризисом средних лет, и когда твои отношения с матерью всегда являли собой клубок разочарований и приливов любви, так что Джой уворачивалась и уворачивалась, пока в один прекрасный день печаль не скрутила ее в прачечной, когда она вынимала из стиральной машины испорченную блузку – блузку, которую мать велела ей стирать только руками и в холодной воде.
Эль выбежал на берег позади опередивших его бомбардиров, которые уже вступили в перестрелку с воинами, стоявшими вдоль бортов четырех лодок. Не ожидавшие такого отпора, те сразу понесли немалый урон, прежде чем начали прятаться за щитами и телами убитых товарищей. А внизу, у кромки воды, копошилось настоящее месиво из живых, умирающих и мертвых восьмилапых. Люди при всем желании не смогли бы отличить одних от других, но участники битвы разили друг друга безошибочно. От каждой лодки к берегу вел узкий мостик из досок, позволявший смертоносцам высадиться, не замочив лап. Теперь уже два этих сооружения обрушились из-за рванувшихся по ним бойцов, которые вмиг оказались в воде. Волны страха, боли, ненависти, отвращения повергали разумы сражающихся в полное смятение.
Подсознание Джой как будто именно в этот момент сошлось с тем, что она понимала разумом: она действительно больше никогда не увидит свою мать. Мать больше никогда не позвонит ей в неудобное время с какой-нибудь неуместной просьбой. Никогда не скажет, что ненавидит февраль. Или август. Или ноябрь. Любила она только апрель. Перл Беккер никогда не обретет постоянно ускользавшего от нее счастья, а их отношения навеки останутся неразрешимой загадкой. В тот день Джой опустилась на пол, прислонившись спиной к стиральной машине, от скомканной испорченной блузки юбка пропитывалась влагой. Джой всхлипнула – громко, надрывно, содрогнувшись всем телом, а потом, к стыду своему, закричала на какого-то ребенка, из учеников школы, который неожиданно открыл дверь в прачечную и застал ее там. Удивительно, что потом она не услышала жалобы от его матери.
«Давите их! Им тесно, они мешают друг другу, не пускайте их в лодки! - Урма возникла рядом с Элем, который тут же прихватил ее за лапу, поклявшись больше не выпускать. - Те, кто стоит сзади, ударьте лодки Небесным Гневом!»
Но печаль, которую она ощутила сейчас, была нормальной, полноценной и ничем не обремененной, как будто наконец, после стольких лет, она тоскует по матери, как тоскуют нормальные дочери, как самой Джой хотелось бы, чтобы по ней тосковали ее дочери, когда придет срок, а не холодно засовывали материнскую одежду в большой черный мешок для мусора, как сделала Джой в день похорон, без единой слезинки или даже без нежной мысли, но и не рыдали на полу в прачечной спустя несколько недель после в этом странном пароксизме горя, который так потряс бы ее мать. «Вставай! – крикнула бы Перл, дернув Джой за локоть. – Тебя кто-нибудь может увидеть!»
Команда поступила своевременно. Зажатые превосходящими силами между клыками врагов и водой, северяне совершенно перестали контролировать ментальное пространство. Речники оказались незащищены и вскоре один за другим попадали на палубы. Дождь стрел прекратился. Еще одни сходни рухнули в воду, в лодку успел попасть лишь один восьмилапый, в которого тут же полетели стрелы. В последнее судно уже прорвались смертоносцы с обеих сторон, и теперь там тоже кипела схватка, под лапами пауков перекатывались стонущие люди.
– Спасибо. – Когда официантка принесла их заказ, Джой откинулась на спинку стула и сказала Саванне: – Я знаю магазин, где можно купить такое. Мы пойдем туда сразу, как поедим.
«Эрик, достаточно стрелять. Войдите в воду и заберитесь в лодки. Обезоружьте людей и отведите лодки от берега». - Обезоружить?! - недоуменно прокричал Эрик с другого конца поля боя, но вскоре Эль и восьмилапки увидели, что воины, постоянно оглядываясь, вошли в воду и за спиной увлеченных дракой северян полезли в лодки.
– Да, только если… если это удобно. Вы уже и так много потратили на меня. – Казалось, Саванне вдруг стало неловко. – Ваши дети могут это не одобрить.
Еще немного, и отряд врага будет разгромлен, а лодки окажутся в руках слуг Повелителя! И все это сделала Урма, маленькая самочка, воспитанная людьми. Восьмилапка едва удерживалась от того, чтобы самой не броситься вперед. Сейчас ее не остановила бы даже вода.
– Дорогая, мне следовало бы платить тебе жалованье. Ты как повар на полный день! И домашняя работница! Это самое меньшее, что я могу для тебя сделать.
– Да, но не забывайте, я живу у вас задаром, – сказала Саванна.
Между тем, в четвертой, ближней к Урме и бомбардирам лодке городские смертоносцы одержали победу и тут же гордо доложили об этом госпоже. Люди заняли три оставшиеся, и теперь разбирались с веслами. Один из солдат Эрика задержался и все еще находился в воде. Эль смотрел как раз на него, когда вдруг прямо над головой бедняги выросла из воды зеленоватая морда огромного чудища с длинной пастью. Показались желтые зубы, растущие в несколько рядов, потом воина не стало, лишь по Реке поплыло красное пятно. - Вот и крокодалы, - печально заметил Эль. - Вот кого не хватало.
– Выгодную сделку здесь заключаю я, – решительно заявила Джой.
- Где?! - повернулся к нему Лаанс, который стрелял теперь больше из развлечения. - Какие крокодалы?..
Она вспомнила о Бруки, звонившей ей утром: «Мам, если ты и правда хочешь нанять эту девушку домашней работницей, или как тебе угодно будет ее назвать, нужно сделать это как полагается».
Но отвечать степняку не пришлось. Ночные хищники, разбуженные шумом кипящей битвы, поднимались из глубины один за другим. Они хватали все без разбора: мертвых смертоносцев, живых, некоторые перекусывали весла. Люди в лодках, непривычные к таким существам, засуетились, попробовали пристать обратно к берегу, но было слишком поздно. Крокодалы уже выволакивали на песок свои огромные животы, северяне исчезали один за другим. Очень скоро несколько чудовищ тоже погибли от укусов, и их сородичи разорвали тела без промедления.
- Урма, надо бы отвести наших от берега, - озабоченно посоветовал Эль. - А то твари хватают и тех, и других. «Отступить! - согласилась восьмилапка. - Эрик, отплывай от берега, ведь я приказывала тебе!» Им не было слышно, что ответил человек, но суть была ясна и на расстоянии: он показывал мечом то на крокодалов, то на лодки. «Это лодки речников. Если они не боятся в них плавать, то, значит, крокодалам они не по зубам. Расспросите речников, посадите их на весла! Смертоносцы! Прекратить бить Небесным Гневом!»
Разумеется, Джой не могла нанять Саванну кухаркой на полный день или домработницей. Она не знала ни одного человека, державшего в доме прислугу. Это для кинозвезд и американцев. Может быть, для людей из восточных пригородов. Не для таких простых трудяг, как они со Стэном. Тем не менее прошлой ночью ей пришло в голову, что, может быть, они могут позволить Саванне остаться у них в качестве жилицы. Почему нет? Саванна устроится на работу где-нибудь поблизости и будет жить в комнате Эми, платить номинальную плату за жилье или вообще ничего не платить, если продолжит готовить для них.
- Эк ее несет! - восхищенно прошептал Элю случившийся рядом Лени. - Прямо хоть сейчас посылай ее на Город Пауков, Смертоносца-Повелителя на помойку выбрасывать!
- Тише… - сморщился охотник. - Кажется, все кончилось, наконец-то. Вроде, все свои живы… Ты жива, Глуви?
«Жива, - потерлась ему о бок восьмилапка. - Здесь весело. И еще я очень горжусь за Урму Но я ужасно устала…»
Но Стэну это совсем не понравилось. Когда они вчера вечером лежали в постели, закрыв дверь спальни, он сказал, что прошло уже почти три недели и, вероятно, Саванне пора бы подумать о том, чтобы найти себе свой дом.
- Уже все. - Эль погладил ее, другой рукой не отпуская лапу Урмы. - Битва выиграна. Можно возвращаться к Тратанусу «Подожди…» - как бы раздумывая, протянула Урма.
– Но зачем торопиться? – ужаснувшись, спросила Джой.
***
Она-то думала, что Стэну приятно общество Саванны так же, как ей, но с момента ее возвращения из больницы он стал более сдержанным в присутствии их гостьи. Его болтливость сошла на нет. Он находил предлоги, чтобы не есть с ними. Они с Саванной больше не смотрели вместе сериалы по телевизору. Как же это обидно!
– Что-то случилось, пока я была в больнице? – поинтересовалась Джой.
Деревня была сожжена, вся, до последнего дома. Питти уныло прошелся вдоль пепелища. Когда-то он бывал здесь, в этом самом дальнем поселении Белок ему бывали рады даже тогда, когда в других местах стреляли, едва завидев. Деревню не могли сжечь смертоносцы - они не пользовались огнем. Но приказ, наверняка, исходил от них, потому что лесные жители никогда бы не стали так поступать. Убить жителей - одно, а устроить в Лесу пожар - совершенно другое, более тяжкое преступление.
– Что, например? – процедил сквозь зубы Стэн.
- Вот здесь они стали тушить огонь, таскали воду из колодца, поливали деревья, - показал Локки на обугленное дерево. - Целую тропинку протоптали. Это, значит, получается, что они…
– Я не знаю. Просто ты, кажется, не так рад присутствию Саванны, как вначале.
– Она пробыла здесь достаточно долго. Это все, что я хочу сказать.
Как странно.
– Ты говорил с детьми? – через мгновение спросила Джой.
Дети оставались такими детьми в том, что касалось Саванны. Джой не могла поверить, что Эми обвинила Саванну во лжи, мол, та выдумала историю про своего парня, основываясь на какой-то документальной телепередаче, которую будто бы видел Логан, словно у людей не могут случаться похожие истории.
Стэн ничего не ответил, и Джой не доставила ему удовольствия идиотским повторением невинного вопроса, немного громче, как она сделала бы в двадцать лет, или криком: «Ответь мне!» – как сделала бы в сорок.
Она была уверена, что права: дети добрались до него, и этим объяснялось его внезапное охлаждение к Саванне. Стэн был больше подвержен их влиянию, чем ему нравилось изображать. Он мог жарко спорить с кем-нибудь из них на определенную тему, а потом, примерно через месяц, выдавал тот же самый аргумент, который выдвигал в споре один из детей, будто это был его собственный довод, и категорически отказывался признавать, что когда-либо говорил что-то другое или думал иначе.
Хорошо Стэну заявлять, что Саванна провела у них уже достаточно времени. Не ему придется снова возвращаться на кухню каждый день в пять вечера и с тоской рассматривать содержимое холодильника, открывать и закрывать его в надежде, что придет вдохновение.
Эта ненависть к готовке, вероятно, заключала в себе нечто иное, иначе с чего так переживать из-за какой-то стряпни теперь, после стольких лет? Когда-то давно Джой поднималась каждый день в пять утра, вела урок за уроком, занималась стиркой, собакой, счетами, уборкой, своей матерью, своей свекровью, а потом готовила обед для семьи из шести человек (как минимум, а за столом всегда появлялся кто-нибудь еще) и делала это без осознанного возмущения или жалоб.
Теперь, когда дома остались только они со Стэном, готовка должна была ощущаться как легкий бриз. У нее в распоряжении был весь день, чтобы спланировать меню и приготовить блюда, посидеть над рецептурными книгами, если хотелось, как сидела над своими Саванна (у нее их было очень много для такой молодой женщины!) – сосредоточенно и с удовольствием, приоткрыв рот, будто читала любовный роман. У Джой появилось время бродить по супермаркетам с особым ассортиментом товаров в поисках необычных ингредиентов, хотя ей хотелось плакать от скуки при мысли об этом. Что с ней не так? Она вспомнила быстрое удивленное предложение Бруки попробовать какой-нибудь сервис по доставке еды или, если ей нужна помощница по хозяйству, нанять ее! Дети Джой считали, что любую проблему можно решить с помощью Интернета. Они всегда тянулись за ответом к своим телефонам и не могли продержаться больше пяти минут без того, чтобы не сунуть нос в телефон в поисках чего-нибудь. «Я посмотрю, мама». «Вот, нашел». «Я уже зарезервировал». «Я уже заказала». Они тяп-тяп-тяпали большими пальцами по экранам, и все было тип-топ. К чему ее старческие беспокойства?
- Совсем рехнулись, - покачал головой Питти. - Когда вы мне сказали, что две деревни сожжены, я думал, что это только так говорится, ради словца. А северяне, оказывается, понастоящему с огнем играют. И мои дорогие соплеменники им в этом помогают, а теперь вот даже сами жгут свои деревни…
– Я собиралась отблагодарить тебя за заботу о Стэне, пока я лежала в больнице, – сказала Джой Саванне. – Надеюсь, он не слишком много брюзжал? Он бывает ворчливым.
– Такой проблемы не было, – ответила Саванна.
- Ты еще не передумал идти и уговаривать их поддержать городских смертоносцев? - усмехнулся Экко. - Я ведь тебе еще в прошлый твой приход говорил: в Лесу многое изменилось. Очень многое, и не снаружи, а внутри людей. Пожар устроить - это еще что… Вот когда Волки выдали северянам всех беженцев с Реки - вот это было весело. Пауков было немного, всех съесть они не могли, но попробовали каждого.
Джой не могла разгадать, что написано у нее на лице.
Был ли Стэн раздражителен с ней? Или просто странно вел себя? Он мог быть странным, а молодым не хватает терпения на всякие странности, им нужны четкие объяснения всего, включая то, почему люди ведут себя так или иначе. Они еще не уяснили, что существуют вопросы без ответов.
- Да, совсем вы без меня распустились…
- Так это ты и виноват. Тебе надо было убить Анни, когда он пытался убить тебя, а ты сбежал. Потом ты вернулся, и он снова пытался тебя убить. А ты ушел. Вот оттуда ниточка и тянется… Беды начались раньше, чем пришли смертоносцы.
– Мои дочери сказали бы, что ему не нужен человек, который заботился бы о нем. Но он из другого поколения. От него никогда не было никакой помощи на кухне. – Джой помолчала, обдумывая сказанное. – Хотя нет, он хорошо открывает банки.
- Сам-то куда смотрел? - даже обиделся шаман. - Вечно меня все ругают: то кого-то убил, теперь вот кого-то не убил… Вот ты сел бы вечером под деревом, да и прикончил кого надо.
- Я не шаман, - покачал головой Экко. - Я простой охотник. Это было бы убийство, понимаешь? А шаман всегда выполняет волю духов, хоть бы даже до ветра отправился. И ведь воля духов - такая вещь, что ты ее не переборешь. - Это почему?
Джой задумалась: «Как обходится Дебби Кристос без Денниса? Кто открывает ей банки? У Дебби тонкие запястья. Надо сказать ей, чтобы звала Стэна всякий раз, как ей потребуется открыть банку. Всякий раз».
- Потому что они опять привели тебя к Анни. Сейчас ты идешь не только новую ватагу собирать, ты идешь убивать Анни, главного шамана племени Белок, своего старого доброго друга. И ты его убьешь.
– Как вам яблочный крамбл? – поинтересовалась Саванна, она знала о семейном квесте в поисках рецепта бабушкиного яблочного крамбла.
– Этот хороший, но все равно в нем чего-то не хватает. – Джой облизала ложку. – Вообще, если быть честной, он даже рядом не стоял. Я не знаю, как ей удавалось готовить такой вкусный крамбл. Больше она ничего печь не умела. А была отвратительной старой пьяницей.
Вместо ответа Питти зашагал дальше по тропе. С первой, самой надежной деревней не повезло, придется начинать в другой. Хуже, что Экко разбередил старые раны. Было, все было. Когда среди обманщиков появился один настоящий шаман, то сначала его хотели подкупить, но при первой же неудаче передумали и решили прикончить. Этого пожелал Анни и его лучший друг, отец девушки, которую Питти когда-то любил. Устраивали засады, иногда довольно удачные - у того же Экко шаману пришлось отлеживаться всю зиму, на далекой лесной заимке. А потом была еще одна засада, и отец любимой Илы умер от того самого ножа, что висел у Питти на поясе. Самое странное, что, несмотря на теплящуюся еще любовь, Белка с удовольствием распорол бы то жирное брюхо еще раз. После этого пришлось бежать, бежать из Леса. Обвинение в убийстве отца, отказавшегося выдать за шамана дочь. Одна из стрел все же попала в спину Питти, он так и покинул Лес, чувствуя напротив сердца подрагивающий наконечник. А спустя долгое время вернулся, чтобы позвать с собой тех, кто хочет свободно жить в далеком Монастыре. И снова Анни пытался убить его, а шаман не вернулся, чтобы отомстить, Экко прав. Теперь Анни сделал свое племя главным союзником северян, и все, кто стал помогать врагам, уже называли себя Белками. - Ладно, Экко, я его убью. - Я тебя об этом не просил, - покачал головой лучник. - Это духи так хотят.
И тем не менее почему-то ее яблочный крамбл имел привкус любви. Это была загадка.
– Может быть, секретный ингредиент – это какой-нибудь алкоголь? – предположила Саванна. – Виски?
Джой указала на нее ложкой:
Глава 12
– В этом есть смысл. Умница.
– Попробую что-нибудь в эти выходные, – произнесла Саванна, и Джой увидела: девушка рада, что она назвала ее умницей. – Я собираюсь разгадать загадку яблочного крамбла семьи Делэйни!
В том месте, где лодкам под командованием Эрика удалось пристать, берег был гораздо круче, нежели там, где высаживались северяне. Для смертоносцев это оказалось даже удобнее: им не потребовались сходни. Пауки просто попрыгали с кручи в лодки, где сразу разместилось больше половины восьмилапых.
Саванна коснулась ложки кончиком языка и положила ее. Она на самом деле не ела. Только готовила. Такая худенькая. Джой хотела сказать ей об этом, но она научилась осторожно подбирать выражения. Эми и Бруки однажды подслушали ее фразу: «У моих дочерей огромные ноги», и это ей дорогого стоило. Но она не имела в виду ничего дурного! У них действительно был очень большой размер ноги.
«Пусть пятеро отвезут бомбардиров к телегам и доложат Повелителю Тратанусу о нашей победе! - Урма чуть перебирала лапами, понимая, что прыгать придется и ей. - Возможно, он сочтет нужным направить телеги с бомбардирами сюда, или даже прибудет сам».
– Ты совсем мало ешь, да? – сказала Джой Саванне, надеясь, что в этом нет ничего обидного. – Я имею в виду для человека, который так любит готовить.
- Пятеро? - удовлетворенно переспросил Лаанс. - Значит, десять остаются здесь. Отлично, там больше и не надо. Все равно сидим без дела, только порох от дождя стережем. Так мы спускаемся в лодки? - И перенесите восьмилапок, - потребовал Эль. - Урма, я тебе все разрешаю, но, пожалуйста, не прыгай. Что будет, если ты попадешь в воду?
– У меня раньше был хороший аппетит, в детстве. – Саванна сунула ложечку в яблочный крамбл и покрутила ее. Подумала ли она, что Джой не посмела сказать, мол, она на самом деле ничего не ест? – Я всегда была голодная.
Все как по команде повернули головы влево, где выше по течению продолжался пир крокодалов, постепенно переходящий в побоище. Опоздавшие твари норовили отнять кусок у насыщающихся, а то и отхватить сородичу хвост. «Я не могу, - сказала Урма только охотнику. - Что воины обо мне подумают?»
Саванна посмотрела в глаза Джой почти воинственно, так что та не стала развивать эту тему. Может быть, она случайно задела болезненный для Саванны вопрос. Теперь появилось столько новых правил жизни, Джой не успевала их усваивать. Ее дети, которые пришли в этот мир совершенно нецивилизованными и научились хорошим манерам от нее, иногда восклицали: «Мама! Как ты можешь говорить такое!» Она всегда смеялась, будто ей до этого дела нет, но, по правде говоря, подобные нечаянные нарушения приличий расстраивали и смущали ее.
- Не будь человеком, - зашептал Эль. - Ничего они о тебе не подумают, им не положено. Это глупые самцы, только и всего. Спускайтесь вместе с Глуви, бомбардиры вам помогут.
– Сколько времени ты жила с тем парнем? – спросила Джой. – Ну… который… – Она прикоснулась к своей брови в том месте, где у Саванны был порез.
«Хорошо…» - неохотно протянула восьми лапка, сделала шаг к обрыву и неожиданно прыгнула. Смертоносцы почтительно потеснились, освобождая место самке.
– Около года. – Лицо девушки оставалось бесстрастным. Она зачерпнула полную ложку молочной пены с капучино.
Урма очень больно ударилась брюшком о палубу и не смогла сдержать импульса боли. Глуви, начавшая было спускаться, обежала Эля и опять поднялась на обрыв. «Что с тобой, сестра?!» «Высоко, Глуви. Не прыгай», - попросила Урма.
– А до того он обижал тебя?
Конечно же, Глуви прыгнула. Охотник сплюнул и продолжил спуск. Теперь он прекрасно понимал шамана, который все последнее время нес бремя заботы о странной и капризной семье, состоящей из дикарей, детей-колдунов, паучат, расы гигантов, пчелиного роя и тому подобных созданий.
Джой не проверяла ее. Абсолютно нет. Просто задавала вопросы, пытаясь лучше понять.
- Да чтоб вас каракурт забрал! - вполголоса выругался он. - Надо было мне за Питти увязаться, а я, дурак, не понял, во что он меня втравил.
Саванна положила ложку и сказала:
- То ли еще будет, - посочувствовал ему Лени, который спускался рядом, держа под мышкой большой, такой же, как у Лаанса, лук. - Дети - это всегда так. - У меня детей нет, - отрезал Эль. - Да и у тебя тоже. - За себя уверен, за тебя нет, - усмехнулся бомбардир. - Поторопись, а то уплывут без тебя.
– Могу я спросить вас кое о чем? О вашем… браке?
- Пусть только попробуют, командиры! Вот дождусь, когда она одна останется, и отлуплю палкой.
У Джой снова возникло это странное ощущение, что перед ней появилась настоящая Саванна – на мгновение успокоившаяся, ставшая собой, снявшая маску.
Быстро пройдя по колено в воде отделявшие их от лодок несколько шагов, бомбардиры полезли в лодки. Крокодалы каким-то образом учуяли, что кто-то очутился в их стихии, и даже подплыли, но опоздали. Надеясь все же на что-нибудь вкусненькое, твари последовали за лодками, и оставшиеся в живых речники усердно налегли на весла. «Эль, не сердись, - потерлась о его бок Глуви. - Нам ведь надо учиться жить в этом мире. В мире пауков, а не людей».
– Спрашивай, – без колебаний ответила Джой.
- Я не сержусь, я просто отлуплю вас, вот и все, - хмуро ответил Эль, игнорируя недружелюбные импульсы со стороны смертоносцев. - Что это за люди на веслах? Эй! Вы кто такие?! - Речники, - ответил рослый, мускулистый парень с окровавленной головой. - А почему пау… То есть почему северянам помогаете?
– У вас были когда-нибудь… измены?
- Разве откажешься, когда твою семью сразу сожрут? - меланхолично ответил речник, продолжая налегать на весло. - Ты как будто по-другому… - По-другому, - гордо признался охотник.
– О! – произнесла Джой, вытерла салфеткой рот и откинулась на спинку стула.
- Ну, тогда с тобой и вовсе говорить не о чем, - сделал свой вывод его собеседник. Эль почувствовал на себе злобные взгляды других гребцов.
– Это очень личный вопрос, я понимаю.
- Это почему же не о чем? Мы вас освобождать пришли, и поэтому помогаем смертоносцам из Города Пауков. Там людей не жрут, вот хоть Эрика спросите.
Вопрос и правда был личный, но Джой только что сама задавала Саванне личные вопросы о ее отношениях, так почему та не могла последовать ее примеру?
Как ни угрюмы были речники, но не сдержали многозначительных улыбок. У другого борта ядовито захихикали бомбардиры. Эрик поправил шлем, потом плащ, ножны на перевязи, и наконец решился ответить.
– Нет, – сказала Джой, и ей не составило труда отмахнуться от смутного образа тянущихся к ней губ чужого мужчины.
- Знаю точно, что дед мой родился в Городе Пауков, и никогда не хотел иной родины. Так же и отец мой, и я, и мой сын, что остался с матерью дома. А вот те люди, что смеются и бомбардирами называются, тоже живут-поживают вместе с жуками, и другого дома не ищут. Хотя смертоносцы уж давно бы могли… - Что - могли?! - взвился Лаанс. - У них с жуками договор! И про нас там сказано!
– Насколько вам известно, – проговорила Саванна, и Джой моргнула. – Я ни на что не намекаю, – добавила девушка.
- У вас с жуками, а у нас с пауками, - степенно парировал Эрик. Воин чувствовал большую моральную поддержку в лодке, битком набитой восьмилапыми. - Вот и весь сказ, только вы все ворчите, да чем-то недовольные ходите. - Просто вы нам завидуете, - буркнул бомбардир и отвернулся.
– Конечно, – согласилась Джой. – Ты права: насколько мне известно.
Эль расстроился. Ему казалось, что сейчас самое время объяснить речникам, почему им следует помогать Урме, а не северянам. Так нет же, эти два олуха опять поругались и все испортили…
– Вам повезло встретить родственную душу, когда вы были так молоды.
Но речники поглядывали на людей и пауков с большим любопытством, даже несколько дружелюбно. Охотник не мог догадаться, какое большое впечатление на гребцов произвела сама возможность такого спора в присутствии восьмилапых хозяев мира.
– Родственную душу, – повторила за ней Джой. – Тогда я об этом не знала. Он был просто парень. Он не совершенен. Я не идеальна. В молодости вечно так переживаешь из-за вещей, которые, как тебе кажется, невозможно простить. Я не знаю…
Мало-помалу противоположный берег приближался. Уже потеряв возможность связаться с оставшейся на покинутом берегу частью смертоносцев, Урма поняла, что не назначила над ними старшего. И почему никто из самцов ей об этом не напомнил? Как же у них, у пауков, все сложно…
– Дни рождения? – Саванна взяла крошку яблочного крамбла и покрутила ее между пальцами. – Вроде забытых дней рождения?
Восьмилапка отогнала от себя печальные мысли и всмотрелась в рощу, из-за которой в прошлый раз речники вынесли лодки. Даже острое паучье зрение никого не обнаружило. «Ваша деревня за этими зарослями?»
– Да, всякое такое, – сказала Джой, хотя ее никогда особо не волновали дни рождения и разные годовщины. Ей хотелось сказать: «Ох, моя дорогая, ты даже не представляешь».
- Да, - кивнул все тот же рослый речник. - Была, когда мы уплывали. А теперь как знать… Что с нами сделают?
Джой вспомнила тот день, когда они ехали на Открытый чемпионат Нортумберленда, проходивший на Центральном побережье: мальчики без устали тузили друг друга на заднем сиденье, она почувствовала, как Стэн, сидя за рулем, становится неестественно спокойным, и от неприятного предчувствия у нее скрутило живот. Она повернулась и зашипела на детей, сделав как можно более строгое лицо, чтобы они прекратили возню. Это происходило в период наибольшего обострения войны Логана с Троем, когда казалось, что каждый их спор превращался в борьбу не на жизнь, а на смерть.
- Ничего вам не сделают! - поспешил вмешаться Эль. - Я же говорю, это другие восьмилапые, не северяне!
- Ты бы подождал обещать, - похлопал его по плечу Эрик. - Они все - убийцы пауков. С этим всегда строго, да иначе и нельзя.
И тут Стэн включил поворотник. Свою мигалку. Так они называли тогда индикатор поворота. Забавно, как исчезают слова, становятся вычурными и смешными, вроде модных вещей и мнений, которых вы когда-то придерживались. Так вот, он включил свою мигалку, остановил машину, отстегнул ремень безопасности, вылез, захлопнул дверь, и Джой подумала: «Ты, должно быть, шутишь, Стэн. Мы на скоростном шоссе». Но он не шутил. В тот день он пропустил матчи. Все дети проиграли свои. Странное поведение.
Охотник почувствовал волну ненависти, пронесшуюся от восьмилапых, и вздохнул. Действительно, не слишком ли он торопится с предложением помогать городским паукам? Может быть, всех этих людей съедят завтра по распоряжению Повелителя Армии. И по мнению пауков, это будет справедливо. Они - убийцы, и совершенно не важно, почему они ими стали. «В вашей деревне есть смертоносцы? Или все уплыли на лодках?» - продолжила спрашивать Урма.
Мужья совершают поступки и похуже! Вот что она всегда говорила себе. Она знала мужей, которые давали волю кулакам, швыряли вещи или кричали ужасные оскорбления. Если Джанет Хиггинс проигрывала гейм из-за двойной ошибки, муж дергал ее за нос и говорил: «Глупая гусыня!» Джанет всегда весело смеялась, но это было не смешно, все видели, что это было обидно и унизительно для нее. Да, бедная Джанет, конечно, могла вызвать раздражение, но она не заслуживала, чтобы ее щипали за нос только потому, что два раза ее удар по мячу пришелся слишком низко.
- Не знаю, - пожал плечами речник. - Все или не все… Вон их разведчики на горизонте крутятся. Может быть, еще прислали.
Джой вспомнила еще одну милую девушку по имени Полли Перкинс, члена теннисного клуба, которая была абсолютным демоном на корте, не боялась выходить к сетке агрессивно, по-мужски, но должна была записывать в блокнотик каждый потраченный цент для своего мужа, важной шишки, университетского профессора. Однажды Полли рассказала Джой об ужасной ссоре, произошедшей у них с мужем накануне вечером из-за того, что он не позволял ей купить новый утюг. Полли сказала, что старый все время плюется ржавчиной на ее одежду, и показала Джой коричневые пятна на своей теннисной юбке. Через шесть месяцев Полли ушла от мужа и вернулась домой, в Новую Зеландию. Джой часто вспоминала ее, занимаясь глажкой белья, и надеялась, что Полли обрела счастье и новый утюг, который не плюется ржавчиной.
Урму давно раздражали воздушные шары северян, но находились они вне досягаемости выстрела. Приходилось терпеть, с тоской посматривая в сторону логова Повелителя. Нет, не летели на помощь разведчики горожан с лучниками в корзинах.
Муж мог уйти, как Стэн, но мог и никогда не вернуться, как отец Джой. Стэн возвращался всегда.
- Лучше высадиться там, - сказал вдруг Дорни, про которого все забыли. - Видите? Там, где на берегу нет ни одного кустика. А лодки, наверное, можно так разогнать, чтобы они выскочили носами на берег.
На самом деле в большинстве случаев Стэн был терпеливее и менее склонен злиться, чем она. Когда дети были маленькие, ее настроение всегда оставалось на низком уровне тлеющего раздражения.
- Ну, садись тогда на весла, помогай! - предложил чернобородый толстый речник. - Нас тут половина осталась, не выдюжим.
Неужели он не догадывался, что она тоже мечтает сбежать от своей жизни, когда злится? Джой регулярно фантазировала, как сделает то, что сделал ее отец много лет назад, – выйдет за дверь повидаться с подругой и больше не появится. Иногда она отказывалась от ответственности, воображая, как в дом врываются похитители людей, грузят ее в кузов фургона и увозят в симпатичную, прохладную и тихую темницу, где она отдохнет.
«Да, - сразу решила Урма. - Все люди, садитесь на свободные скамьи и помогайте грести. Смертоносцы вас носили по земле, а вы выручите их на воде».
Бомбардиры проворчали что-то про собственную глупость, которая несет их неизвестно куда, да еще под командованием восьмилапой девчонки, но послушно взялись за весла. Эрик прокричал тот же приказ для своих воинов на других лодках и тоже опустился на скамью. Один только Эль, погруженный в свои мысли, не выполнил распоряжения восьмилапки. Смертоносцы чуть придвинулись к нему, но тем дело и кончилось.
Наконец лодки, приобретя необходимую скорость, ударились в берег. Смертоносцы, толкая друг друга, посыпались на песок. Урма спрыгнула одной из последних, решив продемонстрировать таким образом свое презрение к воде и вызываемым ею страхам. Построив отряд, она отыскала Эля и Глуви.
Но уйти из дому – это никогда не было реальной возможностью. В ней слишком нуждались. Только она знала расписание детей, имена ветеринара, врача, учителей.