— Это пока. — Урд потянулась за вторым мешочком. — Но вскоре станет хуже.

Они смогли продолжить свой путь только через три дня. Как оказалось, Урд была права. Тор впал в забытье и проснулся только через несколько часов, дрожа от лихорадки. Его мучили жажда и смутные воспоминания о кошмарном сне, который в этот раз никак не был связан с его прошлым. Тор бредил от жара. На следующий день ничего не изменилось. Рана по-прежнему болела, но благодаря помощи Урд начала заживать. Теперь Тору больше досаждала лихорадка, пожиравшая его силы и отгонявшая память о том, о чем он и сам не знал.

Когда Тор приходил в сознание, Урд заверяла его, что он идет на поправку, но, судя по его ощущениям, а еще по тревожным взглядам Лива и Элении, это было не так.

Однажды он проснулся в пятидесяти метрах от башни, крича и размахивая руками. Урд и детям едва удалось отвести его назад. В другой раз, очнувшись, он понял, что в бреду сорвал голос.

Но на третье утро все закончилось. Тор почувствовал это еще до того, как открыл глаза. Он по-прежнему был изнеможен и слаб, рука болела… но уже как-то по-другому. Это была правильная, нужная для выздоровления боль. Свинцовая тяжесть, давившая ему на плечи и не позволявшая даже поднять веки, сменилась приятной усталостью, словно после дня изнурительной работы.

Кроме того, ему было тепло, а в воздухе витал аппетитный запах жареного мяса, отчего у Тора сразу потекли слюнки и заурчало в животе.

— Суп почти готов. И тебе не нужно притворяться, я и так знаю, что ты не спишь.

Открыв глаза, Тор с удивлением увидел рядом Элению. В опустившихся сумерках он не мог разглядеть лицо девочки, но, тем не менее, на этот раз не спутал ее с матерью.

А еще он немного опешил, когда заметил, как изменилось все вокруг. За последнюю пару дней Урд славно потрудилась. Костер теперь окружал двойной ряд камней, и кто-то — наверное, Лив — отсортировал их по размеру и форме. Мусор с пола убрали, а над четырьмя лежанками на полу вокруг костра натянули сделанный из попон полог, чтобы удерживать тепло. Над костром виднелся треножник с тем же бронзовым шлемом, от которого и распространялся столь приятный запах. Все пожитки были сложены у стены, а напротив Урд устроила импровизированную конюшню, хотя и без особого успеха.

Лошади… Тор присмотрелся внимательнее. Их было всего четыре.

— А где… — Он сел так резко, что у него закружилась голова.

— Пегая кобылка? — Эления улыбнулась. — Не волнуйся, с ней все в порядке. Лив вывел ее погулять, чтобы она немного подвигалась. Очевидно, она столь же упряма, как и ее всадник. — Девочка тихо рассмеялась. — И столь же твердолоба, как говорит мама.

Эления встала и вскоре вернулась с кубком, который осторожно вложила в ладони Тора. Неуверенно прикоснувшись губами к напитку, Тор понял, что это просто холодная вода. Затем он сделал еще пару глотков, полоща рот, чтобы избавиться от неприятного привкуса. Он с удовольствием пил эту воду и осушил кубок до дна.

— А где мама?

— Снаружи, с Ливом. Она ищет мох и какие-то лишайники, чтобы сварить ведьмино зелье… наверное. — Эления принесла ему еще воды и, скрестив ноги, уселась рядом.

— Ведьмино зелье? — задумчиво повторил Тор, покосившись на девочку.

— Она его сама так называет. Да и по большей части все ее отвары так омерзительны на вкус, что вполне заслуживают такого названия. Я рада, что тебе уже лучше. Я… действительно испугалась за тебя. У тебя был сильный жар. — В голосе девочки слышалось облегчение.

Теперь Повелитель впервые за долгое время выполз из вечного сумрака затянутого паутиной дворца, вскарабкался, медленно перебирая лапами, на старые, грязные тенета, что перегораживали одну из центральных улиц. Перед ним, на площади, выстроились отдельно два войска: смертоносцев и людей. Чинно вышагивая, приблизился Малый Повелитель, удрученный потерей младшего сына.

Судя по его обложенному языку и тяжести в руках, Эления была права. Он отхлебнул еще воды и сделал вид, будто погрузился в свои мысли, а сам украдкой принялся разглядывать девочку. Что-то с ней было не так, что-то в ее взгляде… Тору это не нравилось, но в то же время почему-то будоражило его душу и даже пугало.

- Мой Повелитель, твои верные воины готовы умереть за тебя, за Чивья, за священную дружбу! Дай приказ!

— Я говорил во сне? — смущенно спросил он только для того, чтобы что-то сказать.

«Откройте мне дорогу в снега,» - медленно проговорил смертоносец.

— О да. — Эления рассмеялась. — Но не волнуйся. Все равно никто не понял твоих слов.

- Повелителю слава! - крикнул король Стэфф, обнажая меч.

— И что тут смешного?

Его движения повторили полторы тысячи бойцов, по всей площади засверкала сталь. В один голос воины повторили приветствие. Повелитель отдал такой же приказ для смертоносцев. После этого восьмилапые и двуногие, сохраняя равнение, пошли друг на друга. Два строя смешались, потом люди забрались на спины каждый своему пауку. Армия прошла под тенетами с Повелителем, площадь опустела.

— Мама говорила, что ты сразу же задашь этот вопрос. Причем именно с таким выражением лица.

- Я сожалею, Повелитель, что ты не разрешил мне отправиться и возглавить облаву на убийц, - сказал Стэфф.

— Вот как… — Тор сделал еще глоток.

«Мы пойдем с тобой в места куда более дальние, король,» - ответил паук и опять уполз во дворец, в темноту.

Эления выбивала его из колеи. Ее близость была ему почти неприятна, и в то же время эта маленькая девчушка настолько походила на Урд, что пробуждала в нем недостойные мысли. Но видел ли он в ней только Урд? Вожделел ли ее Тор только поэтому?



— Да, именно так. — Эления опять засмеялась. — Только я думаю, что она лжет.

— Лжет?

— Она поняла, какие слова ты произносил во сне. По крайней мере, мне так показалось.

Глава десятая

Опустив кубок, Тор заглянул девочке в глаза.



— Она говорит, что не знает этого языка, но я ей не верю, — спокойно повторила Эления, словно ожидая от Тора какой-то реакции. Когда ответа не последовало, она пожала плечами и сменила тему. — Как твоя рука?

Стрекозы стали снижаться, степь внизу побежала быстрей и Олаф встряхнулся. Может быть, попробовать выпрыгнуть, если летучка окажется достаточно низко?.. Но Каль обязательно убьет, сверху ему это будет легко. А может быть, стрекоза просто схватит его и унесет обратно в Хлоя-табе - что сделаешь с такой громадиной кинжалом? Правда, есть еще копья.

— Болит, но намного меньше. — Тор поставил кубок на пол и присмотрелся к ладони. Рука была аккуратно перевязана и уже не сжата в кулак. Когда Тор попытался пошевелить пальцами, ему это удалось, причем почти безболезненно. — Твоя мама постаралась.

Впереди показались какие-то насекомые. Сверху они выглядели непривычно, и Олаф не сразу понял, что это смертоносцы. Восьмилапые услышали гудение крыльев, когда враг был уже совсем рядом и побежали по степи, пытаясь найти укрытие. Но с воздуха сотник хорошо видел, что скрыться им некуда.

— Она обладает магической силой. Как и ты.

Тор уставился на нее и на мгновение увидел в ней только Урд — красивую, соблазнительную, с мягким, словно свежий снег, телом, но в душе жесткую, как лед.

Четыре паука мчались налегке, по ровному месту. Они развили огромную скорость, но воздух давал преимущество, стрекозы легко настигли их и полетели рядом, чуть сбоку. Каль оживленно переговаривался со своим насекомым, постукивая копьем по хитину. Первые две летучки опустились ниже других и приблизились к смертоносцам. Сотник испытал к восьмилапым горячее сочувствие - они были совершенно беспомощны.

Эления чего-то хотела от него, и лучше бы ему сейчас отступить…

Когда расстояние до цели стало совсем маленьким, воины метнули копья, оба целясь в ближайшую мишень. Они кинули их довольно ловко, с упреждением, но один все-таки промахнулся. Зато второе копье вонзилось в жертву с такой силой, что пробило хитин и вошло глубоко в тело. Человек закричал что-то, торжествующе потряс кулаками.

— Что ты имеешь в виду? — Тор притворился удивленным.

Раненый паук сбился с шага, отстал, вместе с ним остались и две преследующие его стрекозы. Олаф отвлекся, смотрел назад, надеясь, что смертоносец что-нибудь придумает. Но вскоре в нем торчали еще два копья, он побежал в другую сторону, потом остановился, закрутился на месте.

— Я видела, что ты сделал с Лассе.

Впереди в атаку пошли две следующие летучки. Этому пауку сначала повезло, оба копья воткнулись в землю перед ним. Он споткнулся, но продолжал бег. И все же настал и его черед, и этот смертоносец остался сзади, добиваемый в упор. Третьего атаковали стрелами - наверное, воины как-то понимали команды Каля. Олафу наскучила эта жестокая игра. Вот если бы на спинах пауков сидели лучники, если бы восьмилапые догадались двигаться рывками, зигзагами…

С Лассе. Не «с папой».

Они догадались. Два последних паука вдруг разделились, и побежали в разные стороны, то и дело меняя направление. Строй стрекоз сперва пролетел мимо, затем две ушли за облюбованной жертвой, а Каль повел за собой последних. Десятник впервые оглянулся и указал пальцем прямо на Олафа.

— В тот день, когда ты нашел нас, Тор. Лассе умер бы, если бы ты не поделился с ним своей силой.

Сотник задумался, глядя на приближающегося смертоносца. Стрекоза ловко следовала его маневрам, постепенно сокращая расстояние. Что предпринять? Паук обречен так или иначе, кроме того, не имеет отношения к городу Чивья. Убив его, Олаф не совершит никакого греха перед своим Повелителем. Правда, этим он поможет стрекозам… Но сотник никогда не был уж чересчур щепетильным.

Нужно было возразить ей, сказать, что тогда она сама была ранена, а значит, не могла этого видеть, но почему-то Тор этого не сделал. Слишком уж многое в ней было от матери, чтобы он мог так просто солгать ей.

— Почему ты не излечишь себя? — Эления указала на его руку.

Ему даже хотелось попробовать, испытать охотничий азарт, вогнать на всем ходу копье в твердую спину. Но как к этому отнесется Каль? Не догадается ли, с кем имеет дело? Олаф предпочел бы пока остаться недотепой в его глазах, это давало больше шансов на побег. Паук приближался.

— He все… так просто, — ответил Тор. Ее вопрос удивил его.

Чивиец принял решение. Он быстро достал из сетки копья, все сразу, тут же выронив одно в степь. Посмотрел на Каля, сделал виноватое лицо. Десятник что-то кричал, скаля зубы. Мысленно усмехнувшись, Олаф использовал вторую попытку, целясь прямо в смертоносца, без упреждения. Как он и ожидал, копье вонзилось в землю далеко за восьмилапым.

За все это время такая мысль даже не приходила ему в голову.

Паук опять поменял направление, бега, стрекоза заложила широкий вираж. Не успела она подстроиться к жертве снова, как Олаф кинул третье копье, на этот раз всерьез, только целясь на корпус вперед. Восьмилапый споткнулся о воткнувшееся перед ним древко, сломал его брюхом, замер. Тут уж сотник швырнул смертоносный снаряд как палку, под себя, и попал-таки, только плашмя. Чивиец не сдержал смешка, представив себе лицо Каля.

— Ты можешь помочь другим, но не самому себе. — Почему-то в голосе девочки послышался упрек, и, словно в подтверждение своих слов, она подняла руку и коснулась уродливого шрама на щеке.

Стрекоза снова сделала вираж, настигая паука, а он вдруг повернул ей навстречу. Этого не ожидал даже Олаф, но соблазн оказался слишком велик. Смертоносец и низко летящая крылатая тварь стремительно сближались, сложив свои скорости. Сотник с силой швырнул вниз копье и даже услышал хруст. Пока летучка разворачивалась, чтобы вернуться к жертве, Олаф усилием воли заставлял себя не оглядываться. Он весь дрожал от возбуждения. Как же это здорово! И наверняка он попал, попал прямо в мозг.

— Все не так, как ты думаешь, Эления. — Он знал, что не стоит говорить об этом, но не мог смолчать. — Я только могу поделиться силой, да и то она ограничена.

Девочка удивленно склонила голову к плечу.

Случившееся превзошло все ожидания. Легкое копье, выпущенное с быстро летящей стрекозы в бегущего навстречу смертоносца пробило его насквозь и вышло из брюха. Восьмилапый замер на траве, распластав лапы, возле него опустилась летучка Каля. Десятник выскочил, подбежал, готовый ударить копьем, осмотрел труп. Потом задрал к небу смеющееся лицо.

— Люди — невероятно сильные существа, Эления, — продолжил Тор. — В каждом из вас горит огонь. Иногда он гаснет при первом же порыве ветра, но, если знать, как раздуть его вновь, можно справиться со многим.

Ну конечно, Каль, посмейся! Так везет только дуракам, ты это знаешь. Олаф помахал командиру рукой, пооткрывал рот - сделал вид, будто кричит что-то в восторге. Восторга и правда было немало, но сотник давно научился с ним справляться.

— В каждом из вас?

Каль попробовал выдернуть из убитого смертоносца копье, но оно совсем скрылось в хитине. Махнув рукой, десятник подозвал стрекозу и взмыл в воздух. С разных сторон к командиру уже летели другие воины, справившиеся с задачей. Учебный полет закончился, понял Олаф. Теперь обратно в Хлоя-табе, город стрекоз, о котором еще ничего не знает даже Повелитель… Сотник должен был непременно попасть в Чивья, и как можно скорее.

— Я могу вновь раздуть искру жизни. — Тор предпочел не обращать внимания на ее реплику. — И то не всегда. Но я не могу заставить твой шрам исчезнуть. Никто не может этого сделать.

Но первый полет не дал шанса спастись. Придется вернуться город, ждать более удобного случая. Может быть, даже полезно осмотреть получше Хлоя-табе, который, судя по всему, будет вести войну со всей окрестной степью. Сто эскадрилий - страшная сила, Олафу даже думать не хотелось, какую бойню учинит эта армия в его родном Чивья.

В этот раз Эления явно прикоснулась к шраму не случайно. С виду она оставалась невозмутимой, но в ее глазах угасла искорка надежды, и Тор понял это, только когда она исчезла.

Он опять положил голову на руки, разглядывая пробегающую внизу степь и постарался успокоиться. Надо еще выдержать разговор с Калем, убедить его в случайности сегодняшнего броска. Одноглазый может оказаться куда более хитрым, чем кажется. В сущности, пока ему все время везет, даже в том, что стрекоза в поисках новых воинов выбрала его. Интересно, чем именно он ей так понравился? Олаф посмотрел вверх, на летучку. Симпатичное насекомое. Жаль, что они воюют со смертоносцами, очень жаль.

Конечно, он знал, что допустил ошибку. Если бы он хоть немного прислушался к голосу разума, то сделал бы все, чтобы отдалиться от этой девчонки. Но его рука сама собой поднялась и погладила малышку по щеке.

На обратном пути он снова задремал в своей сети, потеряв последний страх, доверившись могучей стрекозе, как доверялся восьмилапым. Река появилась под ними так неожиданно, что Олаф даже ахнул. Будто стараясь произвести впечатление, крылатое насекомое заложило крутой вираж над самой водой, а потом уже подлетела к отверстию в высоком берегу. Дождавшись своей очереди, стрекоза села на карниз и позволила сотнику выбраться и отстегнуть сеть.

— Мне очень жаль, Эления. Поверь мне, я помог бы тебе, если бы у меня была такая возможность… Но я не могу. Однако ты жива, а это главное.

Разыгрывать спектакль перед Калем не пришлось.

Тор понимал, насколько банально прозвучали его слова. Должно быть, Элении они показались жестокой насмешкой.

- Ну ты и дурачина! - выкрикнул тот, прохаживаясь по камере. - Если бы не твое дурацкое счастье, всыпал бы я тебе сегодня палкой, а потом посадил на воду и лепешки! Но сегодня твой день, везет с самого утра. Сейчас вам принесут еды, а потом можете отдыхать. Пойду помогать Баруку, может быть, еще один десяток собирать начнем.

Невзирая на это, девочка улыбнулась и взяла Тора за руку. Он попытался высвободиться, но она прижала его ладонь к щеке, и Тор почувствовал, какой горячей стала ее кожа.

Товарищи отнеслись к успеху Олафа по разному, одни поздравляли, другие осыпали насмешками. Сотник решил никак не отвечать, чтобы не нарваться на драку. Когда играешь недотепу, то положено быть битым, а ему и так досталось за последнее время. Он снял теплую одежду и с наслаждением вытянулся на лежаке.

— А если я покажу тебе, как можно мне помочь?

Тор удивленно склонил голову к плечу.

В самом деле, скоро принесли поесть. Четыре женщины доставили прямо в камеру миски с незнакомой кашей, в которой плавали кусочки мяса скорпиона, лепешки и, что было особенно приятно Олафу, пять кувшинов воды. Воины вступили с женщинами в разговор, они уже успели познакомиться. Сотник решил и здесь отмолчаться, сосредоточившись на еде. Барук считает его уроженцем Трофиса, нехорошо получится, если кто-нибудь из женщин окажется оттуда.

— Я… действительно могла бы это сделать. Есть один способ, благодаря которому ты можешь мне помочь. Я могла бы тебе сказать как.

Но одна из стряпух сама подошла к Олафу, бесцеремонно уселась рядом и представилась.

— Эления, прошу тебя. Я все понимаю, и даже лучше, чем ты полагаешь. Ты в отчаянии, все это время ты надеялась на то, что я… не тот, кем являюсь на самом деле. А слова Лива только укрепили тебя в этом заблуждении. Но ты же знаешь своего брата. Он видел то, что хотел видеть. — Отняв у нее руку, Тор встал. — Я не знаю, кто я. Но я не бог, Эления. Я не тот, кем меня считает Лив. И не тот, кто может тебе помочь. Наверное, я и человек-то никудышний. Я не могу исцелить тебя, поверь мне.

- Меня зовут Мета. Я из Ужжутака, а ты?

Она была дочерью Урд, поэтому ее поведение, в сущности, не должно было удивить его. Встав, Эления грациозно обошла костер и протянула к Тору обе руки. Она не выглядела разочарованной — напротив, ее глаза сияли, и ничто не в силах было погасить этот огонь.

- А я из Трофиса, - сотник постарался произнести название города как можно тише, чтобы не услышали остальные. - Первый день. Меня зовут Олаф, я носильщик. У меня есть знакомая по имени Мета.

— А что, если ты просто не знаешь об этом? Что, если ты позабыл о своих способностях, как и обо всем остальном? Что, если я могла бы рассказать тебе…

- Трофис - это где-нибудь неподалеку? - переспросила Мета.

— Что бы ты могла рассказать ему, Эления? — В дверном проеме появилась Урд.

- Да, - кивнул раздосадованный Олаф и перевел разговор на куда более интересную для него тему: - А где находится твой Ужжутак? На востоке?

Испуганно вздрогнув, девочка так резко развернулась, что чуть не потеряла равновесие, а подол ее юбки оказался рядом с костром.

- Нет, на севере, далеко. Там мы ничего не слышали о гигантских стрекозах, я чуть не умерла со страху, когда она меня схватила. Мы летели два дня, она охотилась по дороге и пыталась меня кормить. Съедала муху, а потом выблевывала мне в рот! - Мета расхохоталась. - Они так с личинками поступают. А я не могу так есть… Намучались мы обе.

— Что бы ты могла рассказать ему, Эления? — повторила Урд. Ее лицо скрывала накидка, но Тор чувствовал, что она в ярости. — Как испортить суп? По-моему, я попросила тебя последить за едой. Кое в чем Тор прав, знаешь ли. Твой брат не такой уж взрослый, как полагает, и вряд ли он сможет найти еще одного зайца, настолько ослабевшего от голода, чтобы не убежать от нашего бравого охотника.

- Ты теперь дружишь со стрекозами?

Промолчав, Эления поспешно подошла к котелку и перемешала варево. Смерив ее долгим взглядом, Урд сняла капюшон. Ее лицо раскраснелось от холода, и Тору не нужно было видеть выражение ее глаз, чтобы понять: теперь все шишки посыплются на него. Впрочем, виноватым он себя не чувствовал.

- Нет, я не понимаю их языка, тут слух надо особый иметь. Со смертоносцами проще… Я живу на третьем уровне от воды, там, где взрослые личинки. Хочешь зайти в гости сегодня?

— Как я вижу, тебе уже лучше, — холодно заметила Урд.

- Ему нельзя! - встрял в разговор мрачного вида рослый детина. - Он первый день, должен привыкать. Я к тебе приду.

— Да, и я очень рад тебя видеть. Надеюсь, ты меня тоже.

- Ну, приходи ты, - легко согласилась Мета и пояснила Олафу: - Никак не получается забеременеть. Говорят, стрекозы сердятся. Отнесут еще обратно, чего доброго…

На мгновение его слова, казалось, лишь разожгли ее гнев, но затем Урд, покачав головой, улыбнулась.

- В Ужжутаке плохо? - воспользовался моментом сотник.

— Извини. Просто… — Она помолчала и после паузы мягко произнесла: — Да, и вправду глупо получилось. Тебе уже лучше?

- Теперь, я думаю, совсем плохо. Люди Фольша - знаешь, кто это такие? У нас завелись их колдуны. Не успели оглянуться - а половина города уже с ними. Ходили в степь, плясали у костров… Малого Повелителя задушили, а потом восстание сделали. Мои отец и брат за восьмилапых стояли, их тоже убили. Город почти весь сгорел, два сражения потом случилось, когда уцелевшие смертоносцы вернулись… - Мета широко зевнула. - Фольш победил, пауков мало оставалось. Колдуны сказали, что будут теперь сами жить, без насекомых. А по-моему, так не бывает. Ты согласен?

— Бывало и хуже. Хотя бы жар спал.

- Согласен, - кивнул Олаф. - Или раскоряки, или летучки.

— Это благодаря моей настойке. Эления называет ее ведьминым зельем, и в чем-то она, наверное, права. У всех, кому я давала эти травы, жар спадал через три дня.

- Конечно, летучки! - быстро сказала женщина, а остальные в камере странно притихли. - Ты и думать забудь, что может быть иначе! Они этого не любят. Голову откусят запросто и…

— Из-за того, что они умирали? — ухмыльнулся Тор.

- Хватит болтать, - детина взял ее за руку. - Пошли, забери у него миску.

— Не все, только каждый второй. — Это уже прозвучало серьезно, а не как шутка. — Или третий… Но те, кому удалось выжить, выздоравливали через три дня.

После еды часть воинов ушла, видимо, на третий уровень, остальные уснули. Олаф поглядывал в сторону отверстия, размышляя, что творится на реке по ночам. Скорее всего, сплошная охота всех на всех. Но как тогда удрать? Наверх не забраться по отвесному берегу.

— Это вселяет надежду.

Теперь появилась еще одна тема для доклада Повелителю - Ужжутак. Города нет, Иржа свободен в своих решениях, Хаж должен опустить мост перед армией Чивья, не нужно войны. Достаточно открыть сознание перед Оком Повелителя Ужжутака и он сам узнает правду.

Подняв правую руку, Тор осторожно пошевелил пальцами. Ему было уже легче, чем раньше, и вместо боли ощущалось лишь какое-то приятное онемение. Видимо, «ведьмино зелье» Урд действительно творило чудеса. Последнюю пару дней Тор боялся, что может потерять руку.

Олаф тяжело вздохнул. Как спрятаться от стрекоз в голой степи? Ведь за ночь далеко не уйти. Снаружи послышались человеческие голоса. Он подскочил к отверстию, вышел на карниз и увидел плывущую по реке большую лодку. Гребцы, укрытые за толстыми бортами, громко пели.

— Так, а теперь садись к костру, давай я осмотрю твою рану, — приказала Урд. — А ты найди своего брата, Эления. Если поварить этого зайца еще часок, суп вкуснее не станет.

Запахнув накидку, девочка опрометью выскочила из комнаты, даже толком не одевшись.

Речники. Заключили союз со стрекозами, переметнулись на их сторону, предали… Если бы не они, Хлоя-табе не возник бы так быстро прямо под носом у здешних городов. Узнали бы вовремя, Повелитель послал бы армию… Пусть бы она и погибла, но не позволила так глубоко изрыть берег, отложить огромные кладки, выкармливать личинок… Над рекой вдруг появились несколько десятков стрекоз.

Олаф не успел даже заметить, откуда они вылетели. Кружась над самой водой, каким-то чудом не сталкиваясь, летучки производили громкое жужжание. Хлоя вдруг стала тихой - многочисленные насекомые бросились во все стороны, забыв распри. Потом на самой середине реки забурлила вода, и оттуда показалась какая-то тварь, поплыла к берегу, прямо на чивийца.

— Ну, чего ты ждешь? Что ты свалишься и мне придется вытаскивать тебя из костра?

Он не мог как следует рассмотреть речного обитателя, но стрекоз, как видно, всерьез обеспокоило его появление. Их коллективные действия напомнили Олафу пчел, только вот полосатые насекомые не жалели себя, нападали даже на более сильного, а таинственная тварь безнаказанно приближалась к кладке. Сотник почувствовал, как его охватывает радостное возбуждение. Давай! - хотелось ему крикнуть, - Плыви сюда! Устрой переполох, полакомись яйцами, личинками, а я тем временем попробую бежать.

— Все не так уж плохо, — ответил Тор. Его раздражал тон Урд. Тору казалось, что она говорит с ним так же, как и с дочерью. — Просто я еще чувствую слабость.

Стрекозы улетели, все сразу. По тихой реке с плеском приближалась темная масса, Олафу удалось рассмотреть мерно поднимающиеся плавники, похожие на лодочные весла. Сотник поправил кинжал, украдкой оглянулся. В камере было тихо, воины спокойно спали. Может быть, побежать по темных ходам, поднять тревогу, попробовать усилить панику? Сзади послышалось гудение, Олаф опять обернулся к реке.

— Это неудивительно, учитывая, что ты три дня пьешь мою настойку. Она не только снимает жар, но и лишает тебя сил. Кстати, многим мужчинам втайне это нравится.

Стрекозы вернулись. Теперь каждая летучка несла, сжимая четырьмя мощными лапами, крупный камень. Именно так они расправлялись со смертоносцами, если не могли использовать людей… Олаф приготовился наблюдать картину битвы. Но все оказалось очень просто: по одной заходя на цель, стрекозы стремительно падали вниз, а над самой водой выпускали камень и, расправив крылья, поднимались в высоту.

— Почему? — поинтересовался Тор, послушно укладываясь на свою накидку.

— Это дает им повод жаловаться, вместо того чтобы изображать из себя героев. — Взяв его за руку, Урд сняла повязку и выбросила ее в костер.

Они пролетали прямо перед Олафом, он видел их ничего не выражающие глаза, ветер, поднятый крыльями, толкал обратно в камеру. Одна за другой, с равными интервалами, стрекозы наносили удар и снова летели куда-то вверх по течению, за новыми камнями. У сотника слезились глаза и рассмотреть, к чему привела атака, он не смог.

Тор заметил удивление в ее глазах и тоже покосился на свою ладонь. По коже тянулся тонкий красный шрам — на том месте, где еще три дня назад зияла открытая рана.

Когда все стрекозы улетели, никто больше не тревожил речную гладь, никто не приближался к Хлоя-табе. Присмотревшись, Олаф увидел огромное красное пятно, медленно двигающееся вниз по течению, постепенно светлея, растворяясь.

— Это… невероятно.

- Существо с красной кровью, - сказал за его спиной неслышно подошедший Каль. - Гадость…

— Ну, я же ведьма. — Улыбнувшись, Урд осторожно ощупала его ладонь и пальцы, а потом покачала головой. — Но, честно говоря, я лишь купаюсь в отблесках твоей славы. Все это твоя заслуга.

- Они опасны? - спросил его сотник.

— Моя?

- Как видишь, не очень! - усмехнулся одноглазый. - Стрекозы неуязвимы, я пока не видел ни одного врага, который сумел бы нанести городу хоть небольшой вред.

— Возможно, Эления права. И ты можешь сам себя излечить.

- А ночью? - Олаф старался выглядеть возбужденным, испуганным. - Ночью оттуда никто не вылезет? Я слышал страшные истории про речных чудовищ. Говорят, они утаскивают лодки прямо на дно!

— Это чушь, — возразил Тор.

- У нас есть факелы, - с гордостью объяснил десятник. - Думаешь, для того, чтобы отмахиваться ими от чудовищ? Нет, в случае тревоги мы зажигаем их и сбрасываем вниз, а часть втыкаем в стены, вот здесь, - он постучал рукой по откосу. - Освещаем весь Хлоя-табе, понимаешь, дурачина? Наше дело только в этом, а при свете стрекозы зададут трепку кому угодно.

— Признаться, я почувствовала это. Жар мог убить тебя. И мое зелье не спасло бы тебя. Что-то иное вновь разожгло в тебе искру жизни.

- А если кто-нибудь приползет под землей? Жук-могильщик, или серые черви… Да мало ли какие твари любят в чужих кладовых яйца жрать. Стрекозы ведь под землей не могут драться.

Прислушавшись к своим ощущениям, Тор понял, что она права. У него не осталось воспоминаний о том времени, когда он валялся в бреду, но появилось такое ощущение, будто он… приблизился к чему-то, с чем не стоило связываться даже богам. Он понимал, что Урд имеет в виду. От мысли, что Эления, возможно, права, его душа наполнилась грустью.

- Вот тут ты прав, - Каль перестал улыбаться. - Это - наша забота. Но такое случается редко, летучки умеют выбирать места с твердой почвой, не всякий могильщик к нам пробьется. Сам я такими вещами пока не занимался… Но у Барука большой опыт, он ведь живет со стрекозами с самого детства. Расспроси его - может быть, он переведет тебя из эскадры в сторожа, будешь не летать, а под землей сидеть. Хочешь?

— Когда ты вошла… — начал он, — мы с Эленией… Это…

- Нет, - честно ответил Олаф. - Летать - это здорово.

— Именно то, о чем ты подумал, — перебила его Урд. — Но я не виню тебя. Она моя дочь. А ты еще не оправился до конца, и тебе, вероятно, так показалось. К тому же ты ведь мужчина.

Каль замолчал, буравя новичка единственным глазом. Что-то в нем ему не нравилось. Или наоборот, нравилось? Десятник ткнул чивийца пальцем в грудь.

Тор не знал, шутит она или нет. Впрочем, он и сам не понял, почему вел себя с Эленией подобным образом. Зато он понял кое-что другое.

- Тебе понравится быть воином. Я чувствую, тебе понравится. Благодари Бжашша, что не провел всю жизнь носильщиком при господах… Впрочем, этого бы и не случилось, у тебя еще будет шанс увидеть Трофис с воздуха. Кстати, я спросил в других десятках - из твоего города у нас никого нет, зато есть соседи, из Чивья. Бывал там?

— Ты ведь все знаешь, правда? — Взяв Урд за подбородок, он заставил ее смотреть себе в глаза. — Кто я такой. Почему я ничего не помню. Почему я здесь.

- Бывал, - невесело ответил сотник.

Засмеявшись, Урд попыталась высвободиться и изумленно посмотрела на Тора, когда ей это не удалось.

- Вот, когда приживешься, когда я увижу, что ты действительно готов служить Бжашша-Хлоя-табе, то пойдешь к ним, поболтаешь. Я понимаю, что тебе скучно… А знаешь, что? - Каль вдруг изменил решение. - Я приведу их к тебе завтра. Хочу поговорить о ваших городах. Эскадрой командует Барук, но мы и сами должны проявлять инициативу. Так что скоро, может быть, встретишь кого-нибудь из знакомых.

— Отпусти меня! — прошипела она.

Он не сразу убрал руку, давая Урд возможность понять, что он решительно настроен докопаться до истины.

Десятник, не прощаясь, вышел из камеры. Олаф вернулся к лежаку, вытянулся, закинув руки за голову. Не напрасно ли он соврал Баруку? В Чивья его знают все: Олаф-сотник, доверенный человек Смертоносца Повелителя. Пожалуй, слуги стрекоз сразу выпустят ему кишки, или, что более вероятно, пригласят летучку откусить голову. Может быть, рассказать правду? Но тогда не будет шанса бежать, за ним сразу установят наблюдение.

— Да, — наконец сказала она. — Ты прав. Я знаю, кто ты.

Олаф задумчиво покрутил в руках кинжал, совсем недавно принадлежавший Мете, дикарке из Гволло. Она все еще жива, хотя отряд из Чивья, посланная Повелителем кара, уже спешит мстить. Что, если попробовать выкопать ступени и подняться по берегу вверх? Шумно, сыпящуюся землю услышат часовые… Да и что делать, выбравшись в степь? Когда рассветет, его быстро найдут с воздуха.

— Твой муж тоже это знал.

Сотник прикрыл глаза, твердо решив поспать. Что бы ни случилось, а оставаться в Хлоя-табе больше нельзя. Значит, все решится ночью. Под мирное посапывание своих спокойных товарищей Олаф задремал.

Урд кивнула.



— Но я не знаю, почему ты оказался здесь. И почему потерял память. Никто этого не знает.

Люсьен, прихрамывая, шагал по дороге, ведущей из Хажа в степь. Он впервые был в пути совершенно один, и про себя не мог не осуждать Иржу. У смертоносца на уме была только оборона владений своего Повелителя, поэтому в сопровождение своему доверенному человеку он не выделил ни одного паука, ни одного стражника. Только предложил взять с собой Агриса, но тут уж Люсьен сразу отказался.

— Может быть, все дело в напитке эйнхериев?

А что будет, если из камней вылезут два-три скорпиона? Одному не отбиться, огонь разжечь не успеешь. Люсьен зябко повел плечами и в который раз осмотрел склоны. Вроде бы никого. Иржа сейчас обходит Кривую пропасть, ищет место, где враги могли бы попытаться проникнуть во дворец, обогнув мост. Где-то там, впереди, движется армия Повелителя Чивья. А он, одинокий человек, должен попытаться предотвратить столкновение.

— Зелье берсерков? — Урд улыбнулась. — Ты не эйнхерий, Тор. Ты — Тор.

— Я знаю, но… — Он запнулся. — Нет.

Люсьен даже сплюнул с досады. Разве можно доверять такое важное дело простому стражнику? Правда, в Хаже других претендентов на эту миссию не нашлось, это верно. Патер просто дурак, умеет кричать на воинов - и то хорошо. Но как Люсьен будет разговаривать с Оком Повелителя, командующим армией, как будет вести переговоры?

— А вдруг?

Иржа сказал, что хочет узнать все о стрекозах, иначе сочтет предложение отдать перевалы оскорблением и будет биться с каждым смертоносцем, согласным принять вызов, даже с самим Повелителем. Передать такое смертоносцам Чивья? Могут не дослушать, сразу разорвут на части. И при чем здесь стрекозы?..

— Это чушь. — Тору было стыдно, что он так грубо обошелся с Урд, но он не собирался извиняться. — Я не бог!

В одном нельзя отказать Ирже - он правильно рассудил, что армия должна получить его предложение в пути. Завидя противника, смертоносцы приходят в ярость и помириться уже не способны. Вот только посылать следовало паука, а не человека.

— Нет, конечно. Вот только, может быть, боги тоже не боги.

В кустах кто-то громко затрещал ветками. Люсьен выхватил меч, пригнулся, готовый отпрыгнуть. Из зарослей высунулись клешни серого скорпиона, на одной из них болтался кусок чьих-то внутренностей. Стражник быстро отступил на несколько шагов, потом боком, по самому краю дороги, прошел мимо хищника, защищавшего свою добычу. Клешни поворачивались вслед за человеком, но на дорогу скорпион не вышел.

— Прекрати, пожалуйста. — Тор вздохнул.

— Что прекратить?

Часто оглядываясь, Люсьен продолжил путь. Вообще-то для одинокого путника есть очень хороший способ спастись от скорпиона: повернуться и бежать сломя голову. На коротком расстоянии тварь догонит жертву, но если удастся продержаться хоть сто шагов - обязательно отстанет. Он охотится из засады, а не гоняется за добычей, как бегунец. Но что делать, если следующий враг появится впереди? Бежать от него к тому, что остался сзади, в кустах?

— Говорить загадками.

Стражник решил не убирать меч и пристроил его себе на плечо. Иржа, конечно же, прочел в его разуме все сомнения, но сказал, что уверен в Люсьене. Это приятно, но попробуй оправдать такое доверие! Высоко над скалами пролетела стрекоза. Люсьен засмотрелся на ее переливчатое, зеленоватое тело. Почему смертоносцу так интересны стрекозы?

— Но если ты бог, то я жена бога. И разве боги не любят говорить загадками?

— Урд!

Опять что-то зашуршало в кустах. Стражник выждал немного, но никто не показался. Он так же осторожно обошел клочок зелени, вынужденно приблизившись к другому такому же, росшему напротив. Оттуда в любой миг могло ударить молниеносное жало, или вылететь оса… Люсьен миновал опасный участок и почувствовал, как между лопаток скатилась крупная капля пота.

Ее улыбка исчезла так же быстро, как и появилась.

Страх начал одолевать, чтобы заглушить его, Люсьен громко выругался. Нельзя позволить одиночеству сжать сердце, наполнить мир призраками, среди которых спрячется один, но настоящий враг. Стрекоза присела на край скалы, что-то высматривала. Воину показалось, что она необычайно крупных размеров, но следовало сосредоточиться на дороге, не отвлекаясь на тех насекомых, что не представляют опасности.

— Ты прав, это было не к месту. Извини. Но мне не стоит рассказывать тебе обо всем сейчас.

Муха старательно обсасывала жадным хоботком чей-то хитин, до дороги достали длинные тонкие усики. У Люсьена в мешке было достаточно еды, поэтому он не стал мешать насекомому лакомиться. Усмехнулся про себя - как в той древней поговорке про человека, который ел лишь траву и не обижал даже мух. Интересно, кто съел его самого?

— Потому что я могу сделать то, что тебе, возможно, придется не по душе? Или, наоборот, не буду выполнять то, чего ты от меня ждешь?

Поток воздуха взметнул валявшиеся на дороге щепки, листья. Инстинктивно Люсьен пригнулся, и что-то огромное пролетело прямо над ним, задев меч, который едва не вырвался из рук. Стрекоза! Она и в самом деле была громадной! Насекомое зависло в нескольких шагах перед человеком и медленно повернулось на месте, нацелило на стражника огромные глаза.

— Ты все вспомнишь. — Урд не обратила внимания на его попытку обидеть ее. — Скоро ты обо всем вспомнишь. Память уже начала возвращаться к тебе.

— Почему же я этого не замечаю?

Выставив вперед меч, Люсьен ожидал атаки. Ветер, поднятый большими жесткими крыльями, развевал волосы. Сразу вспомнилось, как в детстве им удалось из лука сбить такое насекомое, а когда мальчишки приблизились, то тварь попыталась взлететь и отсекла крылом кисть одному из обидчиков. Вот только та стрекоза была раза в два меньше.

Она улыбнулась уголками губ.

— А ты не думал о том, что твои сны — это не просто сны?

Насекомое не спеша поднялось в воздух, улетело за скалы. Вот дела - стрекозы охотятся на людей! Чувствую дрожь в коленях, стражник продолжил путь, теперь поглядывая и на небо. Наверное, именно таких существ имел в виду Иржа. Но ведь смертоносца-то они не могут обидеть, его им не унести. Паук на месте Люсьена просто прыгнул бы, подмял под себя летучку, и кончил дело одним укусом.

— Думал.

Внимание стражника привлек кролик, ушастый зверек, он быстро пересек дорогу. Как они здесь выживают? Правда, в степи это было бы совсем невозможно, вот где настоящее царство насекомых. Если верить рассказам, конечно - сам Люсьен родился уже здесь, в Хаже, вскоре после завоевания его северянами.

— Ну вот видишь. Пускай так все и остается. — Урд подняла руку, не давая Тору возразить. — Возможно, по какой-то причине ты решил позабыть о своем прошлом, Тор. Возможно, случилось что-то настолько плохое, что ты не сумел справиться с воспоминаниями об этом. Не торопись, подожди, пока настанет нужный момент. Я могла бы сказать тебе, кто ты и откуда, но так я могу навредить тебе. Многое тебе уже известно, а остальное постепенно вернется…

Опять раздалось гудение рассекаемого крыльями воздуха. Стражник начал поворот в сторону летучего врага, но не успел. Стрекоза снова промчалась рядом с ним, опять задела лежащий на плече клинок. Сверкнув на солнце, стальное оружие отлетело на несколько шагов. Люсьен кинулся к нему, кубарем покатился в пыль, схватил, перевернулся на спину и замер - хищница висела прямо над ним, на высоте человеческого роста.

— И сколько мне еще ждать?

Гул в ушах прекратился неожиданно, стрекоза ушла ввысь легко, будто кто-то втянул ее в небо на паутине. Стражник еще несколько мгновений лежал, двумя руками удерживая меч, задрав вверх острие, потом вскочил и огляделся в поисках убежища. Тварь явно не собирается оставлять его в покое.

— До тех пор пока ты не будешь готов. Я не в силах помочь тебе. Наступит время, когда ты сам все узнаешь. Тогда ты примешь истину и сам все вспомнишь. Я уверена, ждать осталось недолго.

Чуть в стороне от дороги в скале нашлась неглубокая выемка. Полностью спрятаться в ней стражник не смог, но хотя бы защитился от нападения сзади и частично сверху. Стрекоза не появлялась, но Люсьен твердо решил не спешить и замер, опустив к земле меч. Шло время, он немного успокоился.

«Наверное, Урд права», — подумал Тор, но больше ждать ему не хотелось, ибо он и так уже слишком долго мучился от догадок и предположений. И хотя Тор чувствовал, что следует прислушаться к советам Урд, он во что бы то ни стало решил вспомнить обо всем. Возможно, его жизнь будет зависеть от того, сумеет ли он в нужный момент понять, что делать и кому доверять. А может быть, и не только его жизнь.

- Почему она меня не схватила? - вслух сам себя спросил Люсьен. - Два раза не схватила. А могла как маленькие летучки кроликов - лапами за спину, и жвалами…

— Ждать осталось недолго, — повторила Урд и, опустив ладонь на округлившийся живот, улыбнулась. — Я уверена, ты сможешь рассказать сыну, кто ты.

Стрекозы мелким жертвам откусывают головы, а уж потом поднимают в воздух. Зачем нести лишний груз, от которого так мало проку? Жвалы у них огромные, крупнее даже, чем у смертоносцев. Сжимают шею с легким поворотом, кррак! - и осталась на траве только головка ушастого зверька, да лужица крови. Люсьен передернул плечами.

Тор уже открыл рот, собираясь возразить, но тут же понял, что спорить не только неуместно, но и несправедливо по отношению к Урд. После всего, что случилось, он ни разу не спросил жену, как она себя чувствует. И, собственно, даже не думал об этом.

- Почему?.. Меча боится, умная, - ответил стражник на собственный вопрос. - Я ее и не пытался ударить, а она боится. Но ведь подлетала сзади… Неужели хотела обезоружить?

Тор ощутил угрызения совести, но не знал, что нужно сказать. Ему всегда было трудно в подобных ситуациях.

Иржа, который почему-то требует от Повелителя Чивья все ему рассказать о каких-то летучках, появление огромной стрекозы, ее странное поведение… Было от чего закружиться голове. Люсьен сполз по скале, решил немного посидеть. Наверное, тварь наконец-то улетела. Страшно подумать, что будет, если они размножатся поблизости - тогда детишек в поселках вообще нельзя будет из дома выпускать.

— А скоро… — смущенно начал он.

— Может, через месяц. — Урд пожала плечами. — Или через два.

Часто поглядывая вверх, Люсьен вернулся на дорогу. Что скажет Иржа, узнав, что пришлось пережить его посланцу, по словам паука, выполняющем такое важное задание? Стрекоза не показывалась. Стражник продолжил путь, постепенно приближаясь к заранее намеченной роще. Не стоит идти до самого вечера - надо еще успеть запастись дровами на всю ночь. В темноте на огонь сползется полно всяких тварей, из тех, что умеют переносить прохладу, но приблизиться к жару они не рискнут. Утром пригреет солнце, и согревшиеся хищники уйдут, тогда и Люсьен пойдет дальше. Он надеялся встретить армию Чивья где-нибудь у завала, ведь там смертоносцы задержаться, чтобы наказать повстанцев.

— Может? Я думал, женщины разбираются в подобных вопросах.

А как поведет себя ночью странная стрекоза? Стражник представил себе, как она летит в ночи, разглядывая прекрасно видимого у огня человека. Потом пикирует вниз, в тот самый миг, когда он задремал… Нет, летучки ночью спят в норах, это всем известно.

— Разбираются. И если ты мне скажешь, сколько недель мы пробыли в этой мрачной долине, я смогу назвать срок родов с большей точностью.

И тут он ее увидел. Она сидела на скале, распластав по ней прозрачные крылья. Если бы не зеленоватый отлив брюшка, стражник прошел бы мимо, ничего не заметив. Люсьеном овладела злость. Не подавая виду, он продолжил путь, краем глаза стараясь следить за врагом. Вот она двинула лапой, вот медленно свела крылья… Когда тварь сорвалась вниз, стражник с воплем развернулся, выставляя ей навстречу меч.

Конечно, у Тора не было такой возможности. Ночь, затянувшаяся на полгода, не позволяла считать дни. Тор спал, работал, спал и снова отправлялся в кузницу, но кто знает, может, его тело приспособилось к ситуации и новому режиму, не совпадавшему с привычной сменой дня и ночи?

Когда стрекоза растопырила крылья, чтобы затормозить, поток воздуха едва не сбил Люсьена на землю. Он увидел приближающийся глаз, огромный, пустой, и именно в него попало острие. Что-то хрустнуло, мощная лапа ударила в грудь, вышибив дыхание. Воин упал на спину, но тут же вскочил. Стрекоза странными зигзагами летела прочь, совсем невысоко над дорогой.

— И прежде чем ты спросишь… Нет. У женщин есть кое-какие возможности, чтобы считать месяцы, но не тогда, когда они ждут ребенка.

— Да, я знаю… — Тор смутился еще больше.

- Получила, тварь?! - радостно закричал ей вслед Люсьен. - Съела стражника?!

Ему было стыдно говорить на эту тему. Но почему? Он ведь все знал об Урд.

Насекомое едва не врезалось в скалу и тут же круто взмыло вверх. Дрожа всем телом, воин пошел дальше, стараясь восстановить дыхание. Да, это победа! Так с ними и надо поступать - не прятаться, а рубить! Он так ликовал, что едва не наступил на шангу, маленького паука, разрывавшего землю прямо на дороге. Малыш обиженно подпрыгнул, попятился, выставив жвалы.

— А… Эления?

- Копай, копай! - ободрил его Люсьен, в свою очередь отступая. - Ты меня не трогаешь. И я тебя не трону.

— Она еще не достигла нужного возраста.

Шанги, несмотря что вырастают лишь по колено взрослому мужчине, могут прыгать на два человеческих роста в высоту. Связываться с таким мелким, но ядовитым и подвижным противником не хотелось. Люсьен отошел подальше, постоял, ожидая, пока паук успокоится и опять примется за рытье своей, зачем-то очень нужной, ямы. Потом медленно вернулся, обходя насекомое стороной. Шанга замер, множеством глаз глядя на стражника, но из ямки не выскочил.

Тор удивленно поднял брови.

- Все бы были такие умницы, как ты! - похвалил его Люсьен, проходя мимо. В горах считалось, что встретить на пути шангу - к счастью. - Прощай.

— Иногда она кажется старше, чем есть на самом деле.

Он спокойно повернулся к пауку спиной и продолжил путь. Но тут же снова был вынужден обернуться, крепче перехватывая меч. Стрекоза возвращалась. Малыш шанга покинул ямку и скакнул в траву. Люсьен согнул ноги в коленях, твердо решив не отступать.

Урд энергично кивнула, но затем смутилась и отвела глаза.

Но и хищница тоже решила проявить упорство. Она летела прямо над дорогой, потом вдруг взмыла вверх, и на высшей точке подъема сложила крылья, камнем рухнула вниз. Камнем?.. В ее лапах был зажат огромный кусок скальной породы! Люсьен не успел ничего подумать, просто отпрыгнул назад, и прямо перед ним с грохотом раскололся о дорогу тяжелый снаряд.

— Ну… в общем, ты прав. Есть кое-какие средства… позволяющие задержать наступление юности, когда девочка становится девушкой.

- Ах, ты, гадина! - с возмущением крикнул стражник, продолжая пятиться. Каменная крошка рассекла щеку. - Что это ты придумала?!

— Но зачем… — опешил Тор.

Стрекоза не собиралась отвечать. Она опять улетела за скалу, теперь свободно ориентируясь - видимо, привыкла пользоваться одним глазом. Или Люсьен не смог его сильно повредить?.. Стражник растерянно огляделся. Со всех сторон дорогу сжимали скалы, прижаться к ним - только ограничить себя в подвижности.

— Потому что у нас и без того достаточно проблем. — В голосе Урд слышалась вина. Но в ее взгляде Тор не заметил сожаления. — Я же не знала… что мы встретим кого-то вроде тебя. Мужчины бывают разные.

Пока воин приходил в себя, стрекоза вернулась, в лапах у нее было новое оружие. Люсьен попятился, готовясь отпрыгнуть в сторону, но прозевал момент, когда тварь рассталась с камнем. Гладкий валун задел плечо, закрутил, бросил на землю. Когда стражник поднялся, летучки уже не было видно.

— Это не защитило бы твою дочь.

- И долго так будет продолжаться? - сам у себя спросил человек, и сам же ответил: - Нет, не долго.

Тор и сам не знал, почему слова Урд так возмутили его. В конце концов, она мать и знает, что делает.

Рассуждать дальше стражник не стал, повернулся и побежал по дороге, потирая ушибленное плечо. Надо найти хоть какую-то пещерку, или хоть дерево, за которым можно спрятаться. Как на зло участок попался узкий, безжизненный, серые гладкие скалы с обеих сторон. Он оглянулся и увидел врага, стрекоза собиралась попытать счастья в третий раз.

Урд молча пожала плечами, и Тора опять начала мучить совесть.

- Вот привязалась… - теперь Люсьен решил не стоять, а двигаться.

— Наверное, ты поступила правильно.

Пятясь задом, он выписал зигзаг по дороге. Стрекоза летела прямо на него, легко повторяя все движения жертвы. Смотреть на эти мощные, крепко сжатые жвалы не было сил. Стражник вскрикнул и, пригнувшись, кинулся вперед, чтобы проскочить под врагом. Летучка распахнула крылья и выпустила камень.

Бросив на него испытующий взгляд, она кивнула. И в этот момент Тор почувствовал укол в сердце. Уже не впервые он задавался вопросом, действительно ли знает эту женщину. Что еще она делала, не говоря ему об этом?

Снаряд ударился о дорогу прямо перед Люсьеном, отскочил, попал по ноге, к счастью, не по опорной. Стражник упал, едва не наткнувшись на собственный меч, в затылок ударил ветер. Не улетела! Он перекатился на спину, махнул оружием, и попал, отбил готовую вцепиться в куртку когтистую лапу. Но только одну - три других припечатали его к земле, еще две отпечатались на фоне голубого неба, собираясь обездвижить голову.

Словно прочитав его мысли, Урд потянулась к нему и нежно поцеловала в губы.

— Ждать осталось недолго, любимый. Вскоре этот кошмар закончится, обещаю.

Возвратным движением меча Люсьен попытался сбить с себя летучку, но она оказалась слишком тяжела и могуча. Рубящий удар по хитину даже не поколебал ее. Лезвие застряло в складках каких-то подвижных пластин и орущий от ужаса и ярости стражник надавил на него протиснул куда-то.

— Разве это не я должен тебя успокаивать? — Тор глубоко вздохнул после поцелуя.

Занесенные над головой жертвы лапы не схватили его, только ударили, когда стрекоза попыталась взлететь. Меч пошел вверх, и Люсьен повис на нем, вцепился двумя руками, не собираясь оставаться без оружия. На миг его подошвы оторвались от земли, но что-то лопнуло внутри твари, стражник не услышал этого в хлопанье крыльев, а лишь почувствовал по вибрации, пробежавшей по клинку.

— Все дело в моем волшебном зелье, — улыбнулась Урд. — Не волнуйся. Скоро его действие закончится и ты вновь станешь таким же отважным воином, как и прежде. — Она еще раз поцеловала его.

Меч начал выскальзывать из тела хищницы, и воин повернул его кистью, надеясь тварь. Сверху на него посыпались удары, наносимые, к счастью, вслепую. Люсьен вжал голову в плечи, он стоял под трепещущей над ним стрекозой, надеясь, что она не сможет дотянуться до него жвалами. Так и было, головогрудь насекомого для этого оказалась недостаточно гибкой.

— Я вам не помешаю? — В дверном проеме показался Лив. — Только скажите, и я вернусь… через часик.

И все же она вырвалась, упершись лапами в плечи стражника. Сильнейший толчок бросил его на землю. Стрекоза тоже потеряла равновесие, полетела вбок, ударилась о скалу, и вдруг повисла на застрявшем в трещине крыле. С воплем Люсьен подбежал к ней, стал бить мечом по мелькающему в воздухе прозрачному хитину, откалывая от свободных крыльев куски хитина. Тварь высвободилась из трещины, упала на стражника, но он успел выкатиться из под нее.

Тор, вздрогнув от неожиданности, отшатнулся, но Урд нисколько не смутилась.

— Думаешь, вежливо себя так вести, Лив?