Но, несмотря на страх, ее охватило странное чувство радостного возбуждения. Кровь помчалась по венам с бешеной скоростью, щеки запылали, мысли кружились легко и весело, Илоне казалось, что сейчас она способна взлететь, как воздушный шарик, и повиснуть над темными кронами деревьев, оглядывая из поднебесья скучный мир, вдруг повернувшийся к ней совершенно неожиданной стороной. Ну же, ну... где этот тип? Сейчас мы его! Получит по заслугам, чтоб не зарывался! Ну, где он?..
Глава девятая
Наконец во двор бесшумно вкатил сверкающий автомобиль и, аккуратно объехав газон, остановился у ближайшего к помойке подъезда. Илона, до сих пор делавшая вид, будто что-то ищет в мусоре, выпрямилась и поймала косой взгляд Толяна, повернувшегося к \"мерседесу\" спиной и запустившего руки в контейнер. Толян кивнул, и Илона, свесив голову набок и прищурив глаза, хрипло крикнула:
- Эй, красавчик, подари цветочек на память!
Крепкий парень лет двадцати семи - двадцати восьми с виду, выскочивший из автомобиля с огромным букетом роз в руках, вздрогнул и оглянулся. Но, увидев всего лишь тетку неопределенного возраста, вынырнувшую из помойки, и ярко-желтую спину ее приятеля, усмехнулся и, захлопывая дверцу машины, сказал:
- Твои цветочки уже отцвели, красавица.
Он обошел машину и шагнул к подъезду - но в это мгновение на его пути встал Толян, одним прыжком преодолевший разделявшее их расстояние. Илона ничего не успела ни рассмотреть, ни понять, просто парень вдруг охнул и медленно опустился на гладкие булыжники, выронив роскошные розы, и они мягко легли рядом с ним, коротко прошуршав серебристой оберткой. Толян быстро наклонился, но что он делал - Илоне не было видно, желтая куртка загородила обзор. В следующую секунду Толян уже был около машины, открыл переднюю дверцу со стороны пассажира, что-то взял из \"мерса\", сунул в свою сумку... и, схватив Илону за руку, бросился бежать.
Нет, Илона ничуть не жалела того крепкого здорового парня. Наоборот она злорадствовала, она веселилась. Получил, придурок? Получил! И по заслугам! И нисколько она не сочувствовала девушке, напрасно ждавшей своего приятеля. В конце концов, что с ним случилось? Отлежится - приползет, так даже интереснее, у подруги будет повод проявить свою нежную любовь и заботу, когда еще такой шанс выпадет? Но ей было жаль пропавшие розы. Вряд ли парень, очнувшись, станет их подбирать. Завянут на холодных голых булыжниках, а утром их поднимет полусонный злой дворник и бросит в тот самый мусорник, возле которого так недавно топтались Илона и Толян, старательно изображая из себя бомжей... Цветы-то чем провинились?
А они с Толяном теперь ехали домой, но уже в другой машине, и не Толян сидел за рулем, а молчаливый серьезный дядька в черной дорогой рубашке и черных же брюках... Илона попыталась рассмотреть его лицо в зеркальце заднего вида, но было слишком темно, да и дядька проявил столь откровенное недовольство ее попыткой, что Илона тут же отвернулась и прижалась носом к стеклу.
Все молчали. Толян закрыл глаза и вроде бы даже задремал. Илона бессмысленно следила взглядом за убегающими назад огнями - фары автомашин, уличные фонари, освещенные окна домов... А вот и Садовая. Скоро они с Толяном будут дома.
Серьезный дядька остановил машину довольно далеко от их улицы, на полпути между площадью Тургенева и площадью Репина. Толян подтолкнул Илону, приказывая ей выйти, и она послушно выбралась в прохладную ночь и сладко, с силой потянулась, отойдя на шаг от машины. Ей одновременно хотелось и спать, и есть, и напиться, и завизжать... ее переполняли противоречивые чувства, но главным из них все-таки был восторг от содеянного. Наконец-то она живет, прекратилось пустое существование, исчезла скука, ей весело! Бей проклятых буржуев!
Толян вышел из машины, захлопнув дверцу, и автомобиль тут же сорвался с места и исчез за ближайшим поворотом. Илона повернулась к Нерадову, ее глаза сияли.
- Толик, мне жаль те розы! - воскликнула она. - Они завянут!
Нерадов расхохотался.
- Ну, ты даешь, подруга! - сквозь смех выговорил он. - А того типа тебе не жалко?
- Да ну его! - отмахнулась Илона. - Подумаешь, шишку на лбу заработал! Ему только на пользу.
Толян бросил на нее короткий взгляд, но ничего не сказал, а просто крепко взял под руку и повел домой. Илоне хотелось прыгать и петь, и Нерадов, понявший ее настроение, вдруг сказал:
- Вон там магазинчик \"Двадцать четыре часа\". Зайдем?
- Зайдем! - заорала Илона, сорвав с головы цветастый бабушкин платок и размахивая им, как флагом. - Зайдем! Но я хочу цветов! Найди мне цветы, сейчас же!
- Ладно, - согласно кивнул Толян. - Будут тебе цветы. Большая корзина. Самая большая.
Они зашли в магазин, и хмурый сонный продавец при виде Нерадова мгновенно взбодрился, и совершенно не обратил внимания на странный наряд самого Толяна и его дамы. Илона с первого взгляда поняла, что Толяну не раз случалось бывать здесь. По каким поводам - лучше не уточнять. Меньше знаешь - крепче спишь.
Толян коротко перечислил, что им нужно, распорядился, чтобы доставили на дом в течение получаса, и добавил:
- И еще - большую корзину белых роз и лилий. Не подведи.
Продавец молча кивнул, быстро пересчитал полученные деньги и взялся за телефон. Илона с Толяном пошли дальше.
- Как мне все это нравится! - воскликнула Илона. - Как мне нравится, что ты такой сильный и властный! Ты все можешь, ну абсолютно все! Ты - как король, и все люди мира - твои покорные подданные!
- Глупости, детка, - поумерил ее восторги Толян. - Я простой исполнитель. Идеи принадлежат другим.
- Исполнитель? - от удивления Илона даже остановилась, но Толян повлек ее дальше. - Ты - исполнитель?!
- А ты разве до сих пор не поняла? - насмешливо произнес Нерадов. Ты что, не обратила внимания на те машины, которые нас с тобой ждали? Детка, любое серьезное дело требует хорошей организации! Но тебя это не должно волновать. Ты просто всегда рядом со мной, ты моя боевая подруга, так? Согласна?
- Согласна, - прошептала Илона, несколько разочарованная. Она бы предпочла видеть Толяна в роли руководителя, мозгового центра, идейного наставника и вдохновителя тайных акций, направленных на очистку мира от грязи и подлости... Ну, неважно. Она еще подумает об этом. Потом.
Они подошли к своему подъезду как раз в тот момент, когда к нему же подрулил новенький \"пикап\". Шофер тоже знал Толяна, так что, выскочив из кабины, спросил:
- Нести? Или подождать чуток?
- А цветы? - вместо ответа спросил Нерадов.
- Привез, - кивнул шофер.
- Ну, через пять минут тащи все сразу.
Илона улыбнулась. Какой он умница, этот Толян! Конечно, все должно быть сделано по правилам. Цветы и все прочее должны доставить, когда хозяева уже войдут в квартиру. Нельзя совать даме корзину роз вот так, в ночной тьме, перед подъездом, чтобы она потом сама тащила цветы наверх... ах, какой он умница! Как она счастлива!..
Они веселились до утра, поскольку Нерадов заявил, что завтра у него дополнительный выходной. Но от ответа на вопросы Илоны о его ежедневных занятиях, о его так называемой \"службе\" уходил весьма ловко, отшучивался, лез целоваться... В конце концов Илоне в очередной раз надоело добиваться правды, тем более, что не очень-то ее эта самая правда жизни интересовала. К тому же Толян жестом фокусника выбросил на постель ровнехонько шесть тысяч долларов сотенными купюрами, и Илона завизжала от восторга.
- Это наш с тобой сегодняшний заработок, - усмехнулся Толян, глядя на разрумянившуюся жену. - Нравится?
- Еще и как! - пропищала уже основательно пьяная Илона. - А главное все прошло тихо и спокойно! Я вообще-то боялась, что там стрельба начнется.
- Зачем? - удивился Толян. - Стрельба - это последняя глупость в делах подобного рода. Разбудили бы весь дом, кто-нибудь мог сгоряча и милицию вызвать, к чему все это?
- Ой... - вдруг спохватилась Илона. - Толик, миленький, а если там все-таки кто-то не спал? Вдруг нас видели?
- Ну и что? - пожал плечами Нерадов, протягивая Илоне очередной фужер с шампанским. - Что, собственно, они могли увидеть в темном дворе? Твой цветастый платок. Мою шляпу. Желтую куртку. Вот и все.
И в самом деле, вспомнила Илона, она ведь не раз читала об этом... Если некое событие происходит слишком быстро, люди со стороны замечают только какую-нибудь бросающуюся в глаза деталь, и все. Конечно же, Толян именно поэтому надел такую яркую, заметную куртку. Преступники часто прибегают...
Преступники. Снова выскочило в сознании это проклятое слово. Не благородные борцы за справедливость, не Робин Гуды, не защитники обездоленных, нет. Обычные преступники. Черт побери, сердито подумала Илона, я совсем не хочу быть преступницей! Я просто хочу каждый день пить шампанское и есть копченую семгу и черную икру. Кататься на удобных и надежных дорогих машинах. Отдыхать на Кипре. Бродить по Парижу. Любоваться свежими розами. Что тут плохого? Все этого хотят!
Она выпила еще немножко шампанского, потом еще немножко... и снова забыла обо всем, что время от времени тревожило ее, что изредка (но только изредка) щекотало ее совесть...
Прошло еще несколько дней, и они с Толяном ходили по вечерам в разные рестораны, а в воскресенье катались на маленькой яхте, нанятой Нерадовым. И снова они были только вдвоем. Матросы, естественно, были не в счет. День выдался на удивление теплый, хотя, конечно, в сентябре такое случается, и нередко. Илона загорала на палубе, пила то коньяк, то шампанское, то виски, потом вдруг ей захотелось \"матросского рома\", и Толян тут же доставил откуда-то огромную бутыль, литровую, полную чудовищно крепкого напитка... Потом Илона заснула, а проснувшись, вспомнила о своем горьком одиночестве и впала в слезливое настроение.
- Толик, солнышко, ну почему ты меня не знакомишь со своими друзьями? - вдруг заныла она. - Почему? У них жены есть, подруги, я могла бы с ними общаться...
- Детка, солнце уже низко, оденься-ка поскорей, - вместо ответа сказал Нерадов. - Мы идем к берегу. Пора домой.
- Ты опять не отвечаешь! - капризно сказала Илона. - Ты вечно не отвечаешь на мои вопросы, тебе наплевать на меня, на мои просьбы, на мои потребности! Ты меня не любишь!
- Я тебя очень люблю, детка, - сказал Нерадов мягким голосом, но его серые, довольно широко расставленные глаза были при этом холодными и равнодушными, и это вдруг испугало Илону до такой степени, что она даже слегка протрезвела. - Я тебя очень люблю, но давай договоримся раз и навсегда: я познакомлю тебя со своими друзьями лишь тогда, когда придет для этого время. Надеюсь, что это случится даже довольно скоро. Но не сегодня. И не завтра. Поверь, я поступаю так только ради твоей же безопасности. Одевайся.
Она натянула джинсы и пуловер, надела носки, кроссовки. И в самом деле становилось прохладно, с залива задул довольно сильный ветер, яхта неслась по волнам к быстро приближавшемуся берегу... а Илона почему-то вспомнила детство. Как-то раз, когда ей было лет семь или восемь, отец взял ее с собой на охоту, он всю жизнь был заядлым охотником, у него была целая коллекция дорогих ружей, после его смерти куда-то пропавшая... То ли это был август, то ли даже июль, она не помнила, и не знала, куда они ездили, где находились те озера... Ей запомнилось только одно: она сидит рядом с отцом в надувной резиновой лодке, затаившейся в высоких густых камышах, и большой алюминиевой кружкой ловит рыбу. Конечно, это была не настоящая рыба, это была какая-то самая мелкая мелочь, живущая в камышах, но Илоне было интересно наблюдать, как бесстрашные серебряные мальки сами заплывают в кружку. Наверное, они принимали алюминиевую посудину за вдруг открывшуюся им подводную пещеру... Илона вычерпывала мальков, рассматривала, а потом снова опускала кружку в воду, и они испуганно уплывали. Но в кружку тут же забирались другие рыбки...
Глупые, глупые серебряные мальки, умирающие от любопытства. Им хотелось чего-то новенького, необычного...
Глава десятая
Потом было еще несколько \"приключений\", а на Новый год Илона с Толяном уехали в Финляндию, и целую неделю жили в маленьком уютном доме, стоявшем на берегу изумительно красивого замерзшего озера, и Илона любовалась на сосны, чьи стволы на закате горели янтарем, и наслаждалась тишиной, хотя, конечно, тишины ей и дома хватало, - но здесь все было как-то по-другому, тишина звучала совсем иначе... И все было бы совсем прекрасно, если бы Илону не мучили боли в спине, из-за которых она не могла кататься на лыжах. Толян много раз советовал ей пойти ко врачу, но Илона врачей боялась панически. Она была твердо убеждена: врачи существуют лишь для того, чтобы сообщать людям о наличии у них смертельных неизлечимых болезней. Лучше грелку положить на поясницу.
А потом они вернулись в Питер, и снова начались \"приключения\". Конечно, не каждый день Илона с Толяном охотились за беспечными богатеями, и не на каждую вылазку благородный рыцарь Толян брал с собой свою прекрасную даму, но все же в целом Илоне хватало впечатлений. Ей нравилось переодеваться, превращаясь то в бомжиху, то в уличную девку, то в скромную цветочницу, то в студентку, заблудившуюся в незнакомом районе... Но она по-прежнему страдала от одиночества. И когда Толяна не было дома (а он все так же уходил с утра \"на службу\", возвращаясь когда в четыре, а когда и в восемь вечера), Илона читала дамские романы, завидуя чужой жизни, и изредка принималась рассматривать грязные фарфоровые фигурки, загромождавшие бабушкин комод. В конце концов она не выдержала. Дождавшись, когда Нерадов отправится в очередную \"командировку\", Илона взяла из горки одну из давным-давно отмытых ею фигурок, аккуратно завернула ее в мягкую льняную салфетку и поехала в центр, на Невский. Она не стала соваться в блистающие витринами большие магазины антиквариата, вроде знаменитых \"трех ступенек\", она зашла во двор неподалеку от Московского вокзала, где скромно притаился магазинчик совсем другого масштаба. В небольшом, чуть темноватом зале громоздились стеклянные витрины, заполненные всяческой древней чепуховиной, на стенах не было ни единого свободного квадрата - все было увешано потемневшими картинами в слегка ободранных тусклых багетах, а под ними высились чугунные, медные и бронзовые конструкции, которые Илона сначала приняла за подставки для цветов, - но оказалось, что это такие большие подсвечники. Мимоходом подумав, что таким подсвечником недолго и пол проломить, особенно в нынешних новостройках, Илона подошла к милой девушке за прилавком. До появления Илоны продавщица спокойно читала книгу, но теперь встала, отложив растрепанный томик, и вежливо произнесла:
- Добрый день. Чем могу быть вам полезна?
- Я... - Илона заранее решила, что будет разыгрывать полную простушку. Она прикинула, что с дурочкой особо церемониться не станут и оценят фарфор по минимуму, как и предрекал ей Нерадов. А уж она сама после сделает свои выводы. - У меня бабушкина фарфоровая статуэтка, я вот хотела узнать, может, она дорого стоит?
- Покажите, пожалуйста, - попросила продавщица.
Илона сняла с плеча большую старую сумку на длинном ремне, водрузила ее на прилавок и долго копошилась в ней, разворачивая фигурку. Потом торжественно выставила на прилавок очаровательную фарфоровую девочку с букетом полевых цветов в руках. Девочка была толстощекой и румяной, ее голубые глаза таращились на мир удивленно и радостно, золотые кудри рассыпались по пухленьким плечам, подол длинного платья со множеством оборок приподняло ветром, и из-под кружев нижней юбочки выглянула смешная детская ножка, обутая в башмачок с большим красным бантом. Илона только теперь поняла, как хороша статуэтка, она словно впервые увидела ее. Девочка, казалось, вот-вот засмеется...
Продавщица осторожно взяла фигурку и, перевернув, посмотрела на клеймо. Глаза девушки чуть-чуть расширились, и, конечно же, это не ускользнуло от внимания Илоны, хотя она и продолжала делать глупое лицо.
- Одну минутку, - тихо сказала продавщица и, поставив девочку на толстое стекло прилавка, куда-то ушла. Илона оглянулась. Оказывается, в зале есть и охранник! Надо же, а она и не заметила его, когда вошла. А может, он где-то прятался? Или так слился с обстановкой, что казался ее частью?
Продавщица вернулась и сказала:
- Пойдемте со мной.
Илона взяла фарфоровую милашку и пошла следом за продавщицей. Они вышли из зала и свернули налево, в узкий коридорчик, тоже заставленный всякой ерундой так, что едва оставался небольшой проход. Проход привел к двери крохотного кабинета, где за скромным письменным столом сидела очень красивая блондинка лет тридцати пяти на вид. Она улыбнулась Илоне и жестом пригласила ее сесть на мягкий стул с резной спинкой, предназначенный для посетителей.
- Показывайте, что у вас, - предложила блондинка.
Илона поставила девочку на стол.
Блондинка протянула к фигурке руку, но не сразу прикоснулась к блестящему гладкому фарфору, а задумчиво шевельнула пальцами над головой девочки с букетом, словно опасаясь чего-то. Потом взяла фигурку и точно так же, как продавщица, перевернула ее, чтобы посмотреть на клеймо. Держа девочку в руке, блондинка подняла взгляд на Илону. Синие глаза женщины приобрели непонятное Илоне выражение.
- Вы хотите ее продать, или только оценить? - спросила блондинка.
Илона растерялась.
- Я... я не знаю, - пробормотала она. - Наверное, оценить. Пожалуй, да. А может, и продать. А сколько она стоит?
- Ну, вообще-то немало, - неторопливо проговорила блондинка. - Но окончательная цена будет зависеть от того, поставите вы эту вещь на комиссию или пожелаете получить деньги сразу. Если на комиссию - можно оценить подороже, но тогда она может простоять довольно долго. Впрочем... кто знает, - пожала она плечами. - Могут и сразу купить. Вещь хорошая.
- А... ну, понимаете, я совсем в этом не разбираюсь, - неловко сказала Илона. - Это какая-то ценная марка, да?
- Это изделие Императорского фарфорового завода, - вежливо пояснила блондинка. - Данная фигурка была выпущена в очень небольшом количестве экземпляров, их сохранились считанные единицы, тем более в таком отличном состоянии, на ней нет никаких повреждений.
- Ага, - кивнула Илона, - но сколько она может стоить все-таки?
Поскольку Илона действительно ничего не понимала в подобных вещах, она решила, что такая маленькая штучка может стоить... ну, пятьсот рублей. Пусть даже тысячу. Пусть даже ДВЕ ТЫСЯЧИ рублей. Но на этот раз воображение подвело Илону.
- Если на комиссию, - осторожно сказала синеглазая красавица, - можно поставить восемьсот долларов.
Илона вовремя прикусила язык, и только поэтому не заорала во все горло: \"Сколько?!!\" Немного помолчав, она робко улыбнулась и сказала:
- Озадачили вы меня. Я и не думала, что она такая дорогая. Похоже, и вправду подумать надо. И с мужем посоветоваться.
Выйдя на Невский, Илона зашагала к Садовой, придерживая болтавшуюся на боку сумку, чтобы уберечь ее от случайных столкновений со встречными. Ну и ну, думала она, выходит, Толян мне просто-напросто мозги пудрил? Говорил, что не завести свое дело на деньги, вырученные от продажи фарфора. Ха! А может, он и сам не слишком в этом разбирается? Да, пожалуй... он ведь говорил, что хочет показать фигурки специалисту... забыл, наверное. Да если за каждую из тех кукол, что торчат без дела на комоде, дадут хотя бы по пятьсот баксов... ой, это же сумасшедшие деньги! Кукол-то там не меньше полусотни, а то и побольше наберется! Неужели уж этого не хватит на оборудование для кафе? Интересно, сколько оно может стоить?
Илона вновь унеслась в мечтах к собственному кафе... нет, маленькому ресторану с изысканной кухней, такому, в котором столики заказывают как минимум за месяц, где порция самого скромного салата будет стоить не меньше тридцати долларов... нет, пятидесяти. А порция французского сыра - двести зеленых, не меньше. Ну, конечно, это будут действительно дорогие деликатесные сорта - но никаких \"Эпуас Шабли\" или \"Лангр Пэнье\"... Илона хихикнула. Ее как-то пытались угощать этими сырами в одной из артистических компаний. Этот самый эпуас-папуас вонял просто-напросто натуральным навозом, а от \"Лангра\" несло и того хуже - старыми носками... в гробу она видала такие изыски! И без них хорошо... да, она сумеет составить такие меню, что самые утонченные гурманы ахнут от изумления... И вот она уже снова едет в роскошном белом лимузине, и почтительный шофер в форменной фуражке, в куртке с блестящими пуговицами распахивает перед ней дверцу...
Илона внезапно остановилась, ушибленная новой мыслью.
Статуэтки затанцевали перед ее глазами, закружились в хороводе, запрыгали с места на место... как на старом бабушкином комоде. Они ведь менялись там, одни исчезали, другие возникали из небытия, чтобы снова в него кануть... лишь те, которые Илона собственноручно отмыла и поставила в горку, пребывали в неподвижности. Их Нерадов почему-то не трогал. Может быть, рассчитывал, что Илона ничего не заметит? Ну, в общем-то он не ошибался в своих расчетах. Илона была слишком рассеянна и слишком поглощена собственными мечтаниями... однако заметила же! Но тут же забыла.
Остановив маршрутку, шедшую к площади Репина, Илона поехала домой.
Когда, крепко прижимая к себе сумку с фарфоровой девочкой, она вошла в квартиру, то обнаружила: Толян вернулся. Он вышел ей навстречу в прихожую, улыбающийся, явно довольный жизнью.
- Привет, детка! - он наклонился и поцеловал ее в щеку. - Что это ты так вцепилась в сумку? Купила что-нибудь необыкновенное?
- Нет... не купила, - растерянно пробормотала Илона, проходя в комнату. - Нет... Толик, я ездила в антикварный магазин, показала одну фигурку...
- Что?! - вскрикнул Толян, изменившись в лице. - Какую фигурку?!
Он резким движением вырвал из рук Илоны сумку и дернул замочек молнии. В следующее мгновение девочка с букетом полевых цветов уже была в его руке, и при виде ее Толян вздохнул с явным облегчением. Илона следила за Нерадовым со все возрастающим недоумением. Из-за чего это он так перепугался? Из-за того, что фигурка безумно дорого стоит, подумал, что Илона могла ее разбить по дороге? Да, наверное, в этом причина. Но она ведь не идиотка, почему бы она вдруг расколотила девочку? Впрочем, от случайностей никто в этом мире не застрахован. На нее мог налететь какой-нибудь пьяный дурак, или мальчишка на роликовых коньках, да мало ли что могло случиться! Споткнулась бы - и пропали денежки! Конечно, если бы Илона хоть отчасти догадывалась о стоимости малышки, она ни за что не потащилась бы с ней в такую даль. Вообще не стала бы к ней прикасаться. На всякий случай.
- Толик, я ведь не думала, что она такая дорогая, - виноватым голосом сказала Илона. - Мне сказали, что за нее могут дать восемьсот... нет, это в продажу. Ну, около пятисот долларов. Извини, ну честное слово, мне и в голову не приходило! Я больше ни до одной из этих штуковин вообще не дотронусь, обещаю!
- Это самые разумные слова, какие я только слышал от тебя за все время нашего знакомства, - улыбнулся уже успокоившийся Толян. - Ладно, забудем. Но тебе повезло, ты наткнулась на честного антиквара.
- Это была женщина, - уточнила Илона. - Очень красивая блондинка с синими глазами. Просто чудо, как хороша!
- Блондинка с синими глазами? - задумчиво повторил Толян. - А где этот магазин?
Илона назвала адрес. Толян еще немного подумал, и в конце концов решил, что с этой дамой никогда не встречался. Они немножко поговорили о том, что надо бы в конце концов заняться бабушкиными сокровищами, а потом Илона занялась ужином (жареная телятина под майонезом, салат с маринованными осьминогами, пирог с виноградом), а потом они пили шампанское и виски вперемешку с примитивной русской водкой... и Илона снова забыла обо всем.
Глава одиннадцатая
А потом настала ночь еще одного, необычного \"приключения\", случайного, как тогда решила Илона... лишь много позже она поняла, что и это событие было спланировано и организовано. Но Нерадов на этот раз и словом не обмолвился о том, что они отправляются \"работать\"..
Утром, уходя \"на службу\", Толян предупредил Илону:
- Я хочу сегодня пригласить тебя в один совершенно особенный ресторанчик. Он недавно открылся, но о нем уже такие слухи ходят! Кухня, говорят, выше всяческих похвал и вообще за пределами разумения. Я заказал для нас столик. И, кстати, там есть то, что ты давно хотела увидеть, стриптиз.
- Ой! - пискнула Илона. - Как здорово! Наконец-то! Мне уже надоело, что ты со мной как с ребенком обращаешься! Все ходят на стриптиз, а мне нельзя!
- Это кто такие, что за \"все\"? - строго спросил Нерадов. - Ты завела знакомых, которые с утра до ночи любуются стриптизом? А от меня скрываешь?
- Нет, конечно, - засмеялась Илона. - Никого я не завела. Но я же смотрю телевизор! И книги читаю, как-никак.
- Ну, как или никак, а сегодня тебя ждет незабываемое зрелище, торжественно возвестил Толян. - Там не только женский стрип, но и мужской тоже!
Илона задохнулась от восторга, а Толян, подмигнув ей, ушел.
Днем Илона съездила в парикмахерскую, сделала роскошную прическу и маникюр. И вот они отправились в ресторан. Илона надела темно-синее шифоновое платье, длинное, почти до пола, и к нему - бархатные синие туфельки, совсем недавно заказанные для нее Толяном специально к этому платью. Она очень обрадовалась возможности покрасоваться в обновке. Украшения выбрал для нее сам Нерадов, предложив тонкое колье с бриллиантами и розовым жемчугом и такой же браслет и серьги. На правой руке Илоны сверкало одно-единственное бриллиантовое обручальное кольцо, на средний палец левой она надела легкий перстень с небольшим рубином - из мастерской Ананова, тоже подарок Нерадова. Туалет дополняла маленькая бархатная сумочка, расшитая золотом.
Усевшись в ожидавшее их во дворе такси, Толян наклонился к шоферу и что-то шепнул ему на ухо. Машина тронулась с места, и Илона спросила:
- Куда мы едем?
- Секрет, - благодушно усмехнулся Толян. - Сама увидишь.
Насчет \"увидишь\" он, конечно же, пошутил. Было уже темно, а такси явно направлялось в какой-то из пригородов. Илона же, унесшись воображением к предстоящему, не слишком обращала внимание на сиюминутное, так что маршрут следования не отложился в ее сознании. Да еще Толян, как нарочно, отвлекал ее шутками-прибаутками. В общем, когда такси остановилось перед окруженным высокими деревьями зданием, на которое падал свет скрытых от глаз прожекторов, Илона не имела ни малейшего представления, куда это они забрались. Да ее это и не особенно заботило, как и прочие мелочи скучной реальности, не приукрашенной фантазией.
А потом начался волшебный вечер со стриптизом. Илона забывала о еде и питье, глядя на изумительные тела стриптизерок и, само собой, представляя себя на их месте, а уж когда на низкую эстраду вышли два молодых красавца, блондин и брюнет, и начали некий экзотический, эротический и в то же время весьма спортивный танец, Илона просто разинула рот и замерла, не сводя с парней глаз. И совсем не замечала, что вместо шампанского пьет минеральную воду, которую подливал в ее фужер Толян. И тем более она не заметила, как Нерадов подсыпал в ее напиток крошечную щепотку какого-то кристаллического порошка. Просто ей стало очень хорошо, все вокруг чуть-чуть расплывалось, но при этом голова у Илоны ничуть не кружилась, хотелось петь, кричать, танцевать, размахивать руками... Илона готова была обнять весь свет... а потом вдруг голые красавцы показались ей омерзительными, Илоне почему-то захотелось кого-нибудь поколотить.
И именно в этот момент Толян сказал:
- Детка, нам предстоит некое интересное дельце... ты не против, если мы уйдем отсюда?
Парни в золотых плавках продолжали свои акробатические этюды, музыка вплывала в уши пьяных посетителей, официанты нежным шепотом предлагали новые напитки и блюда...
- К черту! - прошипела Илона. - К черту все! Уроды! Гомики! Морду бы им набить!
- Умница, оценила по достоинству, - одобрил ее Толян. - Идем.
Он чуть заметно шевельнул пальцами, подзывая официанта, и официант мгновенно материализовался рядом с их столиком.
- Счет, быстро, - коротко сказал Толян.
Счет был подан через минуту. Но за эту минуту Илона дошла до полного озверения. Ей уже не сиделось на месте. Она хотела на волю, в пампасы, охотиться на львов и жирафов. Причем жирафы были даже предпочтительнее, Илона с каким-то сладострастием представила, как она свернула бы такую длинную пятнистую шею, завязала бы ее узлом...
Наконец Толян, крепко подхватив Илону под руку, вывел ее из ресторана и усадил в машину. Конечно же, Илона была уверена, что это - такси. Они помчались куда-то по темному шоссе... но вдруг мотор автомобиля словно подавился чем-то, раскашлялся, зафыркал - и заглох. Водитель молча вышел наружу и, подняв капот, скрылся под ним. Нерадов сказал:
- Боюсь, это надолго. Давай кого-нибудь тормознем, а?
- Да! - нервно выкрикнула Илона. - Да! Какого черта сидеть тут, ждать невесть чего?
Она стремительно выскочила из машины, едва не сломав при этом высокий тонкий каблук бархатной туфельки, и выбежала на шоссе. Но дорога была пустынна.
- Где эти чертовы машины? - закричала Илона. - Куда они все провалились?
- Поздно уже, детка, - объяснил Толян. - Ну, не волнуйся так, кто-нибудь обязательно проедет.
Наконец вдали вспыхнули огоньки фар. Они быстро приближались, и Толян едва успел оттащить Илону в сторону - она лезла прямиком под колеса. Темная большая машина мягко притормозила, Толян подошел к ней, обменялся с водителем парой слов, и автомобиль умчался в темноту.
- В чем дело? - окончательно разозлилась Илона, испытывая сильное желание запустить вслед машине сумочку. - Почему он нас не взял?
- Он в другую сторону едет, - ответил Нерадов. - Свернет на боковую дорогу. А нам нужно прямо, в город.
Вскоре появилась другая машина, и Илона снова изо всех сил замахала руками. Снова - мягкий шорох резины, Толян наклоняется к окошку...
И вдруг раздался выстрел. То есть Илона далеко не сразу поняла, что это именно выстрел. Просто что-то грохнуло, как будто лопнуло колесо, и в ту же секунду она заметила, что водитель такси вынырнул из-под приподнятого капота и уже подбежал к остановившейся рядом с ними машине. В руках у него что-то было, какой-то инструмент... да нет же, не инструмент, а пистолет, и из этого пистолета водитель выстрелил в человека, сидевшего в той машине рядом с водителем. Илона широко раскрыла глаза и шагнула вперед, как будто ее потащили на веревке. Ей не было страшно, ей было просто интересно... Толян и водитель такси одновременно рванули на себя дверцы чужой машины, Илона увидела, как с ее стороны медленно повалился на асфальт человек в темном костюме. Она подошла еще ближе...
Из-под головы человека растекалась по дороге густая лужа чего-то черного. Илона наклонилась и протянула руку, чтобы потрогать это черное, выяснить, что это такое, но тут же пальцы Толяна крепко ухватили ее за запястье и рванули к такси.
- Куда лезешь, дура, - прошипел Толян. - Поехали!
Илона смертельно обиделась. Нерадов никогда прежде не ругал ее подобными словами, и ей это показалось совершенно невыносимым. Упав на заднее сиденье такси, она захлюпала носом и тихонько заскулила. Но почему-то Толян не обратил ни малейшего внимания на ее горькую обиду, такси, оказавшееся уже абсолютно исправным, рванулось с места, и вдруг стекло за спиной Илоны разлетелось вдребезги, осыпав ее колючими осколками. Илона завизжала и упала на сиденье, но на сиденье тоже оказалось полным-полно мелких кусочков стекла, противных, скользких, холодных... и это вызвало у Илоны такой взрыв горя, что она разрыдалась и сползла на пол, втиснувшись в щель между передними и задним сиденьями и совсем не думая о том, что испортит дорогое платье. Туфли свалились с ее ног, и она отчетливо слышала, как лопнули жутко дорогие тонкие колготки. Наплевать, гневно думала Илона, наплевать на все, как он смел обозвать меня дурой! И вообще, что за безобразия вокруг творятся, такси ломаются, стекла вылетают, и куда это вообще он мчится, как бешеный, этот таксист, он что, в аварию попасть захотел?
Над ее головой что-то оглушительно треснуло, салон машины наполнился отвратительным кислым дымом, от которого Илоне захотелось чихнуть и разразиться истерикой. Потом раздался вообще неописуемый грохот, как будто какой-то чокнутый ударник лупил очередями в самый большой барабан... очередями!
Илона опомнилась. Очередями! Это же выстрелы, черт побери, по их машине стреляют, какая же сволочь вздумала стрелять среди ночи по обыкновенному такси, они что там, совсем с ума посходили, отморозки хреновы... Эй, да ты и в самом деле круглая дура, сообщила она себе, хотя сознание продолжало работать как-то вяло, лениво, мысли тянулись, как прилипшая к пальцам жевательная резинка... и постепенно Илону охватил страх.
За ними кто-то гонится! И стреляет!
Таксист убил того человека, поняла она наконец. Черная лужа была кровью, вытекавшей из головы убитого. А Толян подошел к остановленной ею машине с другой стороны, и что он сделал? Неужели тоже... нет, не может быть. А почему не может? Если убили одного, логично было бы убить и другого. Чтобы не оставлять свидетелей. Свидетели опасны... но ведь и она тоже - свидетель. И ее убьют? Илона почувствовала, как по спине пролился обжигающий холод. Нет, с какой стати Толяну ее убивать, она ведь его жена, а не какая-нибудь случайная подружка... Но зачем, зачем все это? Неужели в той машине было так много денег, что стоило ввязываться в чудовищную историю с убийствами? А может, там был мешок бриллиантов? Неограненных...
Снова раздался грохот выстрелов, и Илона зажала уши ладонями. Кислый дым лез в ее ноздри, ее начало подташнивать. Ох, скорее бы все это кончилось! Сколько можно валяться на грязном полу? Противно! Да и страшно, в конце-то концов, если рядом стреляют - значит, и убить могут, случайно, не желая того... но ведь стреляют обычно именно для того, чтобы кого-то убить! Во всех фильмах так бывает, и в книгах тоже...
Илона осторожно приподняла голову, но в этот момент такси резко повернуло, она ударилась лбом о край заднего сиденья и поспешила снова покрепче прижаться к полу. Ну их к чертям собачьим, незачем ей все это видеть!
Они мчались, как ненормальные, еще какое-то время, и в конце концов Илоне стало казаться, что она насквозь пропиталась страхом и пороховым дымом. Ей хотелось одного: чтобы все поскорее кончилось. Зачем, с какой целью Толян затеял все это, ее уже ничуть не интересовало. Главное попасть домой, забраться в ванну, а потом - спать.
Наконец такси, которому, похоже, надоело поворачивать то направо, то налево, остановилось. Илона еще не успела осознать это, как Толян вытащил ее из машины - обмякшую, безвольную, - и повлек в какой-то темный вонючий двор. Они были уже в городе.
- Толик, - пробормотала Илона, - куда мы идем?
- Домой, детка, - хрипло ответил Нерадов. - Домой. Успокойся.
Туфли, слетевшие с ее ног во время идиотской гонки, остались в такси, Илона ощущала подошвами шершавый асфальт, а потом вдруг что-то вонзилось в ее левую пятку, вызвав пронзительную боль, и Илона вскрикнула:
- Ай! Стекло!
Толян мгновенно подхватил ее на руки, но пятка все равно болела, и глаза Илоны наполнились слезами. Она чувствовала себя обиженной, несчастной, больной, уставшей и измученной донельзя... и вдруг они очутились в своем родном дворе. И через минуту-другую Толян уже внес ее в квартиру, и отнес ее в ванную, и вытащил стекло из ее ноги, и налил ей коньячку, и раздел, помог искупаться, уложил в постель... и все стало хорошо.
Глава двенадцатая
Проснувшись в десять утра, Илона не нашла рядом с собой ни Толяна, ни записки. А собственно говоря, почему она ожидала найти записку? Настал обычный день, Нерадов ушел по обычным делам, а ей предстоят обычные занятия - книги, кино, кухня. Можно в магазин сходить. Можно просто погулять. А вечером придет Толян, они будут разгадывать кроссворд или смотреть новую кассету. Или пойдут в ресторан.
А на обратном пути домой еще кого-нибудь убьют.
Ну и что? Обычное дело. Им не привыкать.
Илона спрятала голову под подушку и разрыдалась.
Все ее тело тряслось в судорогах страха. Ведь вчера ее могли убить! Вот так просто, ни за что, она могла погибнуть, потому что какой-то идиот начал стрелять в их машину, потому что Толяну пришлось отстреливаться... какой ужас! Илона тут же представила, как она лежит на дороге, в изумительном шифоновом платье, на ее бледной груди таинственно мерцает бриллиантовое колье, розовые жемчужины в свете луны кажутся белыми... нет, луны вчера не было, тучи набежали... и черная кровь стекает на асфальт... Илона стиснула зубы, чтобы не закричать. Нет, она совсем не хочет таких \"приключений\"! Пусть Толян обделывает свои делишки без нее! Но... но если бы она не вышла на дорогу, те люди ни за что не остановили бы свою машину.
Илона только теперь поняла, как все было задумано. Такси у обочины. Шофер копается в моторе. Солидный мужчина в дорогом костюме и пьяноватая молодая женщина в роскошном платье пытаются остановить попутку. Кто мог заподозрить неладное?
Но ведь потом кто-то стрелял в них? Значит, второй человек в машине остался в живых и погнался за ними, и он был очень основательно вооружен! О чем только думал Толян? Почему он не убил второго? Ему что, самому жить надоело? Или он совсем не дорожит жизнью любимой жены? Уж если взялся за дело - так доводи его до конца! Нелепо, просто нелепо было бы погибнуть вот так, ночью, на шоссе, в каком-то занюханном такси, в паршивой отечественной тачке! Илона вспомнила шутку, попавшуюся ей в одном из романов: \"Если тебе суждено попасть под машину - пусть это будет \"роллс-ройс\"\". И в самом деле, если тебя застрелят при бегстве с места событий, лимузин хотя бы создаст достойную декорацию... Илона тут же представила, как длинный черный автомобиль бесшумно несется по дороге, а вслед ему гремят выстрелы, и вот разлетаются стекла, и прекрасная дама падает на мягкое кожаное сиденье... Тут обязательно должны быть цветы. Белые розы. Нет, лучше темно-красные, пунцовые. Темно-коричневая кожа сиденья, синее платье, пунцовые розы и бриллианты. Да. Только так. Мрачное сочетание цветов, достойным образом обрамляющее картину возвышенной смерти.
Поплакав еще немножко, Илона вылезла из-под одеяла и отправилась в ванную. Черт побери, а нога-то болит! Она уселась на край ванны и внимательно осмотрела пятку. Ну конечно, стекло было здоровенное, рана глубокая... не хватало еще заражения крови! Впрочем, Толян вчера очень тщательно обработал все спиртом и йодом. Пожалуй, обойдется. Но о прогулках придется забыть на несколько дней.
Придя к такому выводу, Илона прислушалась к своему внутреннему состоянию, и с немалым удивлением обнаружила, что никакого похмелья в ее организме не наблюдается. Странно, подумала она, я вчера немало выпила, куда же оно все подевалось? Пила, злилась почему-то, готова была убить кого угодно... а смогла бы? Ну, пожалуй... в тот момент - смогла бы. Не задумываясь. Надо же, подумала Илона, раньше со мной такого не случалось. Сколько ни пила - вела себя вполне мирно. Впрочем, это не имеет значения. Все когда-нибудь случается в первый раз.
День, наполненный волнующими воспоминаниями, пролетел быстро. Но к моменту возвращения Нерадова Илона все-таки пришла к окончательному выводу, что такие приключения ей не слишком нравятся. Потому что ей не нравится угроза ее собственной жизни. Да и жизни Толяна тоже. Ни к чему это.
Когда Нерадов уселся за кухонный стол, с интересом поглядывая на кастрюли, стоявшие на плите, и ожидая чего-нибудь особенного, Илона, наполняя его тарелку ароматным мясом, приготовленным по креольскому рецепту, осторожно сказала:
- Толик, милый, мне страшно. Вчера...
- Давай немного отложим этот разговор, хорошо? - тут же перебил ее Нерадов. - Сначала ужин, а потом дела, договорились?
- Ладно, - кивнула Илона, ставя перед ним тарелку.
- О! - воскликнул Толян. - Как пахнет! Что это такое?
- Мясо по-креольски.
- И как это делается? - поинтересовался Толян, приступая к еде. Но тут же он разинул рот и охнул, поскольку перца в этом блюде было, пожалуй, больше, чем мяса. - Детка... где вино?
Илона спохватилась - надо же было забыть! - и поспешила поставить на стол приготовленную загодя бутылку бургундского восемьдесят девятого года. Толян кивнул с одобрением и поспешил наполнить бокалы. Сделав несколько глотков и отдышавшись, он рассмеялся.
- Детка, предупреждать надо! Я, конечно, люблю перец, но не настолько же!
- Ты просто не распробовал, - серьезно сказала Илона. - И не с того начал. Ты возьми сначала вот это, - она показала ножом на крупный светлый кусок мяса, уложенный в самом центре тарелки. - Это телятина. А потом уже ешь все подряд. А то сунул в рот стручок перца, да еще и удивляешься.
Толян улыбнулся и приступил к блюду заново, действуя теперь по правилам. В итоге креольское рагу ему очень понравилось, и он решил, что любит всех креолов до единого и готов ехать к ним в гости.
Илона хихикала, слушая его болтовню, и ей было хорошо и уютно. Страхи отступили, ночное \"приключение\" начало окрашиваться в совершенно другие тона...
- И все-таки я не понимаю, - сказала она немного спустя, когда они с Толяном уже уселись на диван перед телевизором, поставив на низкий журнальный столик бутылку водки и минеральную воду (Нерадов сказал, что пить водку после бургундского - самая настоящая пошлятина, но все равно в этом что-то есть). - Не понимаю, зачем было убивать того человека?
- Но, детка, он первым попытался выстрелить! - возразил Толян. - Наш шофер просто защищался.
Илона обратила внимание на то, что даже теперь Нерадов не назвал шофера такси по имени, хотя, конечно же, это был никакой не шофер, а один из преданных друзей Толяна. Но подумала, что Нерадов проявляет осторожность ради нее, - ведь чем меньше она знает, тем лучше для нее самой.
- Ну хорошо. А... а почему, когда ты отстреливался, ну, уже в машине, - огня не было? Я, правда, сразу зажмурилась, но сначала-то я лежала там, под сиденьем, с открытыми глазами... недолго, конечно. В кино всегда огонь из стволов вылетает.
- Это только для кино хорошо, детка, а деловым людям лишние световые эффекты ни к чему. На ствол надевается такая специальная штуковина, которая называется пламегасителем. Вот и вся тайна.
- А глушитель? - глупо спросила Илона.
- На автомат? - расхохотался Толян. - Ох, детка, ты меня утомила. Давай лучше еще немножко выпьем.
И они выпили еще немножко, и еще, и еще, а потом Толян подхватил Илону и перенес ее на кровать, и ласкал ее так, что от восторга Илона забыла про всякие глупости вроде автоматов, трупов на шоссе и разлетающихся вдребезги стекол.
Глава тринадцатая
Следующие несколько дней были для Илоны днями сомнений. Она никак не могла разобраться, нащупать подлинное свое отношение к происшедшему. То ей становилось страшно, то противно... а то вдруг она приходила в восторг от ловкости и смелости Толяна. При этом пугали ее скорее не картины пережитого, а наоборот - воображаемые картины возможных последствий, ведь даже полный идиот понял бы без труда, что при таких делах недолго превратиться в труп или влететь в руки правоохранительных органов. Она ничего не говорила Нерадову, но видела, что он наблюдает за ней и, похоже, без труда прочитывает все ее мысли. Однако предпочитает подождать, пока созреет естественный результат.
Естественный результат созрел на четвертый день, когда Илона с Толяном уселись вечером перед телевизором. Нерадов принес несколько новых кассет и сказал, что фильмы - просто блеск! Илоне тут же захотелось увидеть этот \"блеск\". Но пока Толян ставил кассету, она вдруг неожиданно для себя самой спросила, глядя в спину Нерадова:
- Милый, а почему мы так скромно живем? У нас ведь в общем-то есть деньги.
- А зачем привлекать к себе лишнее внимание? - не оборачиваясь, сказал Толян. - Или тебе очень хочется, чтобы тебя быстренько заметил кто-нибудь очень энергичный и очень жадный? И начал на тебя охотиться. А ведь если ты станешь размахивать деньгами, как красным флагом, тут же найдутся желающие разделить твое счастье и твое состояние, можешь не сомневаться.
А Илона и не сомневалась. Она прекрасно понимала, что Толян прав. Да в конце-то концов, что ей еще нужно? Дворец на колесах? Они с Нерадовым ходят в самые дорогие рестораны, ей не приходится подсчитывать, может ли она купить то или другое платье, туфли, шубу... а ведь именно так было, когда она жила с родителями и со своими предыдущими \"принцами\". Они с Толяном ездят отдыхать за границу. Когда им не хочется возвращаться в свою квартиру - отправляются в дорогой отель. Чего еще ей желать?
Но ей все-таки желалось - друзей, подруг, общения. И она сказала об этом Толяну. Он отвернулся от видика, на экране которого замелькали уже титры, и всмотрелся в обиженное лицо Илоны.
- Знаешь что, дорогая? - сказал он. - Обещаю тебе: если ты потерпишь еще немножко, ну, наверное, полгода, не больше, наша жизнь изменится. Мы переедем в Москву и будем жить совсем по-другому. Веришь?
- Верю, - охотно кивнула Илона. А почему бы ей и не поверить? Толян всегда держал слово. - А почему именно полгода? - тут же спросила она.
- Мне нужно закончить здесь кое-какие дела, - пояснил Нерадов. - У меня обязательства перед партнерами.
- А-а...
Илона не стала спрашивать, что это за дела и что это за партнеры. Она отлично знала, что Толян все равно не ответит. Проверено.
Прошло еще несколько дней, обычных, ничем не примечательных. Завтрак, обед, ужин. Прогулка. Ресторан. Гостиница, снова загородная. Там они с Толяном провели субботу и воскресенье. А в понедельник вечером, вернувшись \"с работы\", Нерадов во время ужина предложил Илоне:
- Давай на несколько дней вообще уедем из города, куда-нибудь в деревню, а?
- Холодно уже, - поежилась Илона. - Лучше за границу. Туда, где солнышко греет. И синее море, и белый пароход.
- А мы поживем в отличном доме с отличными печками и каминами, побродим по лесу, да и вообще, что ты говоришь? Октябрь только начинается, в лесу еще и листья не осыпались, представляешь, какая красота?
- Представляю, - кивнула Илона. - Комары кусаются, мух несчитано, в супе муравьи плавают... красота!
Ее не слишком привлекали радости сельской жизни. Она была прирожденная горожанка, любила асфальтированные тротуары и душ утром и вечером, она совершенно не представляла, как это она будет готовить еду на дровяной плите... У ее родителей не было своей дачи, а если они бывали за городом, то ездили к кому-нибудь в гости, и Илоне, само собой, не приходилось топтаться у раскаленной докрасна печки с плитой, это брала на себя мама, впрочем, на большинстве дач и печек-то не было, а обед готовили на маленькой газовой плитке. Даже не готовили, а скорее разогревали привезенное из дома.
Нерадов расхохотался до слез.
- Какие комары, детка? В октябре их нет, и мух тоже. А вот поздние грибочки... ты любишь грибы собирать? - спросил он.
- По-настоящему никогда и не пробовала, - ответила Илона. - Ездили в молодости в лес с компанией, раза два или три, не помню, - ну, там не до грибов было. А разве грибы в октябре бывают? На рынке их давно уже нет.
- Рынок делу не помеха, - усмехнулся Толян. - Я знаю местечко, где в начале октября можно найти отличные грузди, да и опят нашарим, обещаю тебе, осень-то какая теплая! На удивление. Приготовишь что-нибудь эдакое, в твоем вкусе, а?
- Ну, не знаю, - усомнилась Илона. - Где я в лесу возьму приправы, вообще все, что нужно?
- С собой прихватим. Ты только заранее обдумай рецепты грибных блюд.
Илона смирилась. В лес - значит, в лес. В конце концов, почему бы и не набраться абсолютно новых впечатлений? Чисто российских, не заграничных... И она задумчиво оглядела полку с кулинарными книгами, висевшую над кухонным столом.
А потом, в последующие дни, внимательно изучая рецепты грибных блюд, Илона почему-то то и дело начинала представлять себя и Толяна не в каком-то там заросшем паутиной лесу, а в самом роскошном китайском ресторане... они ужинали, а потом ехали в такси, за рулем которого сидел манекен без лица, а потом останавливались, а потом... потом их состояние увеличивалось на несколько тысяч долларов, и плевать ей было на того человека, который падал на асфальт с простреленной головой. Не она же в него стреляла.
В четверг утром пришел какой-то молчаливый дядька, помог Нерадову и его жене снести вниз четыре громадные сумки, набитые всем необходимым для вольного деревенского житья, погрузил их в потрепанный бледно-зеленый \"пикап\" с закрытым кузовом. Усадив тепло одетую Илону в кабину, Толян сказал:
- Я другим маршрутом поеду, мне еще нужно кое-куда заглянуть по делам. Увидимся часика через полтора.
Это оказалось для Илоны неприятным сюрпризом, но возражать было поздно. Дверца захлопнулась, молчун тронул \"пикап\" с места, Илона уткнулась в прихваченный с собой дамский роман, не желая даже смотреть по сторонам. Так она выражала свой скрытый протест против лесного уединения. Но дядьке до ее протестов никакого дела не было, а Толян не имел возможности наблюдать демонстративное поведение супруги. Ничего, подумала Илона, у меня с собой целых три книжки, еще увидит. Уж я постараюсь, чтобы до него дошло. Тоже мне, придумал - вместо Греции тащиться в дикий лес, грибов ему захотелось, видите ли! Пропади они пропадом, эти грибы, если их надо самим собирать!
Ехали долго, больше полутора часов, и Илона в конце концов уронила роман на колени и задремала, приткнувшись к дверце. Время от времени она приоткрывала сонные глаза и смотрела в окно. Мимо неслись деревья, деревья, все время одни только деревья. Березы. Ели. Еще что-то. Илона могла узнать елку, березу, осину, рябину... сосну. Пожалуй, это все. Нет, сообразила она, еще дуб и русский клен. Но не издали, конечно, а если рассмотреть листья. Толян как-то пытался объяснить ей разницу между вязом и ольхой, но для Илоны они выглядели совершенно неотличимыми друг от друга. Автомобили это другое дело. Она бы никогда не перепутала марки. Да и как, собственно, можно перепутать \"вольво\" и \"альфа-ромео\"? Это уж совсем дикарем нужно быть!
Наконец \"пикап\" свернул с широкого асфальтированного шоссе на боковую дорогу, и Илона внутренне сжалась, ожидая, что вот сейчас машину начнет трясти и подбрасывать, - однако, к ее удивлению, узкая и извилистая как тропинка дорога оказалась ровнехонькой. Но \"пикап\" все равно снизил скорость и теперь еле полз от поворота к повороту. Дорога шла немного вверх. Лес вокруг стал совсем страшным, на взгляд Илоны. Верхушки высоченных темных елей невозможно было увидеть, даже высунувшись из окна машины, они, казалось, стиснули дорогу в своих огромных мохнатых лапах, грозя вот-вот совсем остановить маленький жалкий \"пикап\". Но вскоре ели кончились, некоторое время они ехали через какой-то перепутанный бесформенный лес, состоявший из тоненьких молодых деревьев и густого подлеска, уже почти полностью лишившегося листвы, потом начался старый березняк, желтевший золотом, еще не осыпавшимся с ветвей, и наконец по обе стороны странной дороги встали торжественные сосны, напомнившие Илоне отдых в Финляндии. Илона вздохнула с облегчением. Такой лес ей даже нравился, он в ее глазах выглядел вполне цивилизованным. Жаль, тут озера нет... Но все-таки Илона не выдержала и впервые за всю дорогу заговорила, спросив молчаливого шофера:
- Долго еще ехать?
- Приехали уже, минут пять осталось, - хмуро ответил шофер, даже не сделав попытки повернуть голову в сторону пассажирки.
- Хорошо, - кивнула Илона, ничуть не задетая невежливостью водилы, и снова уставилась в окно. И тут же заметила в отдалении полускрытый сосновыми стволами высокий деревянный забор, над которым едва виднелась зеленая крыша с серой печной трубой, из которой тянулась тонкая струйка почти прозрачного светлого дыма. Илона огорченно вздохнула, подумав, что ее ждут впереди ужасы дровяной плиты... ну, ничего не поделаешь. Толяну захотелось отдохнуть в лесу, так почему бы ей не пойти ему навстречу? Один-единственный разочек. Он ведь выполняет все ее капризы.
Потом за соснами показался еще один забор, потом еще... и наконец машина, покряхтывая, сползла с дороги и потащилась прямиком через сосны. И остановилась у очередного деревянного забора, такого же высокого, как уже виденные Илоной. Не слишком широкие ворота были распахнуты настежь, во дворе стоял улыбающийся Нерадов.
- С приездом, детка! - воскликнул он, открывая дверцу \"пикапа\" и помогая Илоне выйти. - Ну, как тебе тут, на вольной волюшке?
- Пока никак, - пожала плечами Илона. - Лес красивый, а что еще я могу сказать?
- Детка, ты недовольна! - уверенно заявил Толян. - Ты бы предпочла Елисейские Поля! Или Корсику!
Илона не выдержала и хихикнула.
- Толик, ты жуткий зануда! - сообщила она. - Ну зачем тебе понадобилось тащиться в эту глушь?
- А хочется! - ответил Толян. - Давай выгружаться.
Но шофер уже вытащил из машины все четыре сумки и поставил их на пожухлую лужайку. Они с Толяном быстро отнесли все в дом, \"пикап\" уехал, Нерадов закрыл ворота и запер их на тяжелый деревянный засов, а потом широким жестом пригласил Илону в дом.
Снаружи этот дом выглядел, по мнению Илоны, ужасно мрачно: толстые почерневшие бревна, сурово нависающая крыша, крохотные окошки, основательное крыльцо, на века сколоченное из шершавых досок... но внутри Илону ожидал сюрприз.
Миновав темные сени, она очутилась в пещере Али-Бабы.
Едва окинув взглядом золоченую мебель, шелковые обивки, пышный турецкий ковер, хрустальную купеческую люстру, Илона расхохоталась.
- Что, нравится? - весело спросил Толян.
- Да, конечно... не в этом дело, - сквозь смех проговорила Илона. Ты зачем меня пугал и дурачил, негодник? Изба, дрова, печи! Я-то думала, мы тут наденем ватники и кирзовые сапоги и отправимся добывать пропитание на болота, ловить куликов за хвосты! Ну, Толян, я тебе точно уши надеру!
Нерадов смеялся вместе с ней, перетаскивая сумки с одеждой в спальню (где стояла резная золоченая кровать шириной с Днепр), а сумки с припасами другого рода - в кухню, огромную, как танкодром. И первым делом извлек на свет несколько бутылок. Илона спросила:
- Неужели тут ничего такого нет? Что-то непохоже. В этом доме должны быть и бар, и пара промышленных холодильников, битком набитых припасами, и погреб, где висят копченые колбасы, окорока и даже целая оленья туша.
- Может, оно все и есть, - беспечно ответил Толян, - только я предпочитаю все мое возить с собой. Лучше быть таким гостем, который не напрягает хозяев, согласна?
- Согласна, - кивнула Илона, принимая из рук Нерадова стакан с виски. - Хотя вряд ли такие хозяева особо напрягутся, если гости выпьют за их счет бутылку-другую. А содовая? А лед?
- Пей так, зачем портить хороший напиток?
И они выпили немножко виски, а потом немножко коньяка, а потом немножко водки - для разнообразия, как сказал Толян, - а потом Илона приготовила отличный обед на нормальной газовой плите (Толян сказал, что она может совсем не экономить газ, потому что запасных баллонов имеется аж шесть штук, а переключать их он умеет получше всякого газовщика), а после обеда и в самом деле отправились на прогулку в лес. День был солнечный и безветренный, тишина звенела вокруг, навевая тихие мягкие мысли, и Илона брела, взрывая сапогами опавшие листья, а Толян честно искал грибы, и даже нашел какую-то засохшую поганку. Илона, несмотря на легкое приятное опьянение и расслабленность души, заметила в конце концов, что Толян собран и напряжен. Как перед очередным \"приключением\". \"С чего бы это? - вяло подумала она. - Тут же нет никого... вообще ни души, как в лесу!\"
Она тихонько рассмеялась при этой мысли. Они ведь и были в лесу, а не в каком-нибудь запущенном парке. В настоящем лесу...
Глава четырнадцатая
Неожиданно в кармане куртки Нерадова тихонько затренькал радиотелефон. Илона удивилась - ведь Толян всегда выключал это средство связи, закачивая \"работу\". Забыл, наверное, подумала она с улыбкой, очень уж спешил вырваться из города в лес, в тишину...
Толян отвечал звонившему коротко и непонятно, но Илона и не пыталась вникать в его слова, ведь разговор Толяна не имел к ней лично никакого отношения, речь шла о неведомых ей делах... скучных делах, противных делах...
- Пока не знаю, - сказал Нерадов. - Время есть, успокойтесь. Проверю, как договорились. Да, сразу позвоню.
Вот и все. Илона решила, что кто-то из деловых знакомых Толяна встревожился из-за того, что Толян среди недели отправился отдыхать. Ну, ничего с ними не случится, переживут как-нибудь.
Едва лишь нежаркое октябрьское солнце скрылось за верхушками сосен, как наступила необыкновенно темная, непохожая на городскую ночь, лишив сутки промежуточного вечернего состояния. Илона с Толяном уселись у камина, в котором Нерадов развел огромный жаркий огонь, и тихо болтали о разных пустяках. Толян открыл бутылку \"Рислинга\", они понемножку пили светлое вино, и Илоне казалось, что она готова весь свой век прожить вот здесь, вдали от людей, в бесконечном покое леса... ей было необыкновенно хорошо. И она, пребывая в мечтательном блаженном состоянии, конечно же, не в состоянии была заметить, что Толян доливает в ее бокал воды, что его пальцы незаметно опустили в разбавленное вино несколько маленьких крупинок белого порошка... и вскоре на нее нахлынуло непонятное раздражение, но тут же пропало.
А потом Нерадов предложил:
- Детка, пойдем гулять!
- Сейчас? - удивилась Илона. - Темно же!
- А мы фонарики возьмем, - улыбнулся Толян, но и в его улыбке, и во всем выражении его лица было что-то неправильное, хотя в чем именно состоит эта неправильность, Илона не в силах была определить. Она чувствовала себя восхитительно пьяной, ей захотелось приключений. А вдруг в ночном лесу они повстречаются с диким медведем? И победят его! Вот смеху-то будет! Задушат голыми руками! Ну да, сейчас Илона ощущала в себе огромную силу, она могла задушить не то что медведя, а хотя бы и слона, обмотав его шею его же собственным хоботом.
- Пошли! - воскликнула она, вставая. Голова у нее слегка закружилась, ноги сами понесли к выходу, и Толян едва успел остановить ее.
- Детка, не в одном же платье! Переоденься!
До чего же страшно и таинственно оказалось в ночном лесу! Илона то и дело спотыкалась, хотя они с Толяном шли по ровной дорожке, вроде бы даже мощеной. Нерадов направлял фонарь так, чтобы Илона видела, куда ступает, но у нее почему-то путались ноги, цепляясь одна за другую, и от этого Илоне было ужасно смешно, но время от времени она снова раздражалась, гневалась на все без разбора - на ночь, на дорожку, на глупые деревья, шумевшие над головой... Потом они очутились возле высокого деревянного забора. Илона спросила:
- Эй, мы домой вернулись?
- Нет, детка, это другой дом. Но я хочу зайти в него.
- Зачем? - удивилась Илона. - Тебя там ждут?
Толян усмехнулся:
- Едва ли. Просто я знаю хозяев, они ничего не будут иметь против.
- А зачем тебе туда заходить?
- Хочу показать тебе одну необыкновенно красивую вещицу. Точнее, много красивых вещиц. Это старый китайский фарфор. Китайский и немецкий. Такого нет ни в одном музее. Это частная коллекция. Мы только посмотрим, и сразу же уйдем. Хочешь?
- Конечно! - энергично кивнула Илона, и от этого кивка голова у нее закружилась с необыкновенной силой. Она протянула руку, чтобы за что-нибудь ухватиться, и вцепилась в какую-то гладкую штуковину, которая почему-то оказалась дверной ручкой, приделанной к маленькой деревянной калитке. Калитка бесшумно открылась, Толян крепко взял Илону за руку и куда-то повел в полной темноте.
- А где фонарик? - пробормотала Илона.
- Батарейки сели, - сквозь зубы прошипел Толян.
Как они попали в большую комнату с невысоким потолком, сплошь заставленную стеклянными шкафами, Илона совершенно не помнила. Перед ней смутно плыли яркие фигурки, вазы, чашки, огромные блюда и крохотные кувшинчики... цветные пятна перемешивались с бледным светом, сочащимся невесть откуда, расплывались, множились, взлетали вверх и кружились хороводами... а потом вдруг что-то злобно и оглушительно зазвенело, ей в глаза ударил противный резкий луч - белый, жесткий... и голос Толяна грубо и страшно приказал:
- Молчи! Слышишь? Молчи! Меня здесь не было!
Она попыталась что-то произнести в ответ, но ей это не удалось. Она искала крепкую руку Толяна, чтобы опереться на нее, но не нашла. Но какая-то опора все же подвернулась ей...
Она открыла глаза, глубоко вздохнула - и тут же отчаянно скривилась, чихнула и закашлялась, потому что в нос ей ударила чудовищная вонь. Где это она? Фу, как тут гадко! Илона потерла нос и огляделась. Она, прислонившись к стене, сидела на чем-то жестком и неприятном в маленьком помещении, освещенном одной-единственной тусклой и грязной лампочкой. Лампочка сидела в клетке, привинченной к серому потолку. И Илона сидела в клетке - узкое окно, расположенное под самым потолком серой комнаты, было забрано основательной решеткой. Илона испуганно уставилась на металлическую дверь с маленьким окошком, закрытым железной же пластиной... или это как-то по-другому называется, каким-то особым словом? Ах, к черту слова, подумала Илона, вставая и решительно шагая к двери. Здесь холодно, здесь отвратительно воняет грязью, протухшим салом, немытыми человеческими телами... эй, кто там есть!
Илона заколотила кулаками в дверь и закричала:
- Выпустите меня отсюда! Что это за безобразие, кто меня тут запер? Откройте немедленно! Я жаловаться буду!
Через минуту-другую лязгнуло железо, в крохотном квадрате окошка показались чьи-то румяные молодые губы и пышные рыжие усы. Потом вместо усов Илона увидела серые спокойные глаза.
- Проснулась, пташка! - сказал парень. - Чего шумишь?
- А чего мне еще делать? - возмутилась Илона. - Кто меня запер в этой помойке? Откройте немедленно!
- Э, да ты у нас энергичная особа, - засмеялся усатый. - Нет уж, придется посидеть. Ничего, тобой скоро займутся. Потерпи немного.
- Кто мной займется? - растерялась Илона. - Что значит - \"мной займутся\"? Где я вообще нахожусь?
- В милиции, красавица, - ответил усатый. - В милиции ты находишься. Пить меньше надо.
И окошко закрылось.
Илона ошеломленно уставилась на железную дверь, ничего не понимая. В милиции? Как она могла попасть в милицию? Как Толян допустил, чтобы она попала в милицию, да и за что, собственно? Они мирно отдыхали на лесной даче...
И тут в ее памяти смутно шевельнулась картина: большая комната, заполненная плывущими цветными пятнами, бледный свет, ощущение полета... потом удар резкой белизны по воспаленным глазам и злой, угрожающий голос Толяна: \"Молчи! Меня здесь не было...\" Что-то холодное и скользкое в ее ладони, острый, кусающийся свет...
Ну и что, подумала Илона, что там такого могло произойти? Мы что-то хотели посмотреть... ну да, фарфор, Толян повел ее куда-то посмотреть фарфор, наверное, решил сравнить с бабушкиной коллекцией...
Да ведь бабушка тут ни при чем, вспомнила вдруг Илона, фигурки на старом комоде появлялись и исчезали, Толян нарочно пачкал их... теперь-то она не сомневалась в этом. Наверняка он скупал фарфор, перепродавал... а что, если...
А что, если он вовсе даже не покупал статуэтки у разных там наивных бабуль, не догадывающихся о ценности собственного имущества, а просто-напросто крал? Втирался в доверие... а то и просто взламывал двери... И в том лесном музее тоже хотел стащить что-то? Ну, это его дело, конечно, она в чужие проблемы никогда носа не сует, и уж как там Нерадов добывает деньги, ее не касается... но в милицию-то угодила она, а не Толян! Почему?
И почему он приказал ей молчать? Почему сказал, что его там не было? Она же отлично помнит, что он там был.
Илона вернулась к жесткому, уродливому подобию кровати и забралась на него с ногами, чтобы хорошенько подумать. Правда, думалось ей с трудом, в голове постоянно что-то шумело, мешая мыслям сформулироваться и обрести ясность... ну, значит, надо сначала немножко поспать.