– Несколько катеров. Два парома, один в ремонте. Есть сухопутная моторизованная техника.
Левинский дал максимальное увеличение. Он, как и все остальные, далеко не сразу понял, что сумел углядеть инспектор в чудовищных зарослях странных растений. Но потом он увидел…
– Какие интересные у нас соседи, – сунув в рот зубочистку, процедил Батон. – Прямо логово наркокартеля.
– Выглядит все достаточно мирно.
На самом деле это оказалось поверхностью бывшего океана, над которой переплелись гигантские жгуты сине-зеленых водорослей. А в их гуще, на границе воды и атмосферы, висел трехметровый октаэдр, представлявший собой сгусток безумной черноты…
– Не сомневаюсь, – фыркнул охотник.
– А тут… – Биргер начертил квадрат рядом с кружком, обозначавшим поселение, только поближе к воде. – Фермы. Все коммуникации и лаборатории внизу, наверху кратер для выпаса.
— Вот он, зараза, — сказал Даниил Петрович. — Надо же, как быстро нашелся. Уж не знаю, то ли это к счастью, то ли наоборот…
– И соответственно, специальные лазейки, сообщающиеся с туннелями под водой. Кстати, эти твари не плавают случайно?
Биргер пожал печами.
— И что ты собираешься с ним делать? — полюбопытствовал Раджив Хедден.
– Двойка. А это что? – Батон указал зубочисткой на кружки поменьше, которые рисовал вокруг квадрата Эрикссон.
— Еще не знаю, — честно ответил Ольшес. — Но пока он там висит, здесь точно ничего не изменится. Несмотря на то, что он давно уже не активен. Лучей-то не видно, а?
– Сдерживающие буи. Шестнадцать штук. При каждом охрана.
– Ух ты! – присвистнул Батон. – Вертухаи, значит. Сами наплодили, а теперь боитесь питомцев-то. Да уж есть за что… Дальше.
— Ха! А потом — изменится? — язвительно произнес Раджив. — Или ты предполагаешь все это просто выгрести и выбросить, а планету засеять ромашками?
– Да это вроде бы и все. – Выпрямившись, Биргер оглядел карту с нанесенными пометками. – А, ну вот тут озерцо небольшое. Но, думаю, вам это не так важно. И пещеры в горах.
– Нам важно все, что находится на территории предполагаемого противника.
— Подумаем, подумаем, — негромко сказал Даниил Петрович.
– Есть места, где к берегу можно подойти незамеченным? – спросил Соулс.
– Тут. – Эрикссон ткнул грифелем в противоположный конец острова. – Где не установлены буи.
Члены команды с интересом посмотрели на него. У инспектора явно родилась какая-то идея. Но какая — никто не мог себе даже вообразить.
– Думаешь с задницы влезть? – подхватил мысль американца Батон.
И никто не представлял, как можно вернуть планете прежний облик. Все они не раз просматривали запись передачи дарейтов, все знали, как выглядела их планета до того, как на нее свалились неведомо откуда розовокожие гуманоиды. И все видели, во что она превратилась теперь…
– Угум, только потрепали они нас, конечно.
– Залатаем твою девицу, не дрейфь, – докуривая, заверил Тарас. – Сегодня поближе подгоним. Нас в Арктике самих на бутылку так посадили, но ничего, сдюжили, правда, не без помощи. Эх, вот где «Дракоша» сейчас бы пригодился.
Теперь…
– «Дракон» далеко, а значит, не тратим время. Сколько входов в подземелья на острове? – рассматривая план и что-то обдумывая, спросил Батон.
– Два, тут и тут, – указал Биргер, – получалось ровно с противоположных сторон от ферм и деревни. – Я ушел северным.
– Так, итоги. – Сломав зубочистку, Батон оперся кулаками о стол. – Первоочередная цель – гнездо.
На месте бывшего океана и морей, в которых жили дарейты, колыхалось нечто, напоминающее тропические джунгли, но стократ увеличенное, утолщенное, распухшее… и все это были водоросли, вылезшие из воды на воздух. Зонды показали, что лишь на самых больших глубинах осталась свободная вода. Все остальное было забито водорослями. Но несмотря на то, что зеленые, синие и коричневые монстры заполнили, казалось, каждый кубический сантиметр пространства, в их гуще кипела жизнь. Там мельтешили микроскопические рыбы, морские ежи и звезды, там ползали крошечные моллюски, там, пристроившись прямо на стволах водорослей, шевелились полупрозрачные актинии размером с ноготь, неторопливо проплывали разноцветные медузы ростом с горошину…
– Как вы собираетесь его уничтожить? – спросил Яков. – Затопить из озера?
– Вариант, конечно. Но поскольку наш товарищ не в курсе всех возможностей этих тварей, предлагаю действовать кардинально.
Хедден только постанывал, глядя на все это.
– Сжечь, – кивнул Тарас.
– Заминировать подземные коммуникации, а верхушку обработать с лодок.
Ольшес наконец скосил на него глаза и сказал:
– А как же люди? – встревожился Биргер. – Они могут пострадать. Да и как мы потом будем жить, когда все разрушится?
– Не высовываться, – чиркнул взглядом Батон. – Червей копать да на рыбалку ходить. И скотину забивать, чтобы до размеров цистерн не вымахивала.
– Мы же не знали, как может обернуться.
— Ну, для тебя тут в любом случае работенки достаточно, а? Лови всех подряд, развлекайся! А заодно проверь, не подойдет ли новая среда да-рейтам — по основным параметрам, конечно.
– А вот Балдер, как оказалось, знал. Раньше надо было думать, – процедил Турнотур.
– Мы забыли заложников, – напомнил Соулс, опережая вопрос Леры.
Раджив зашипел, как рассерженный кот, и повернулся к Корину.
– Где их могут держать? – Батон снова внимательно рассматривал карту.
– В резиденции Никалунда есть специальные карцеры для провинившихся и лазутчиков. Наверняка там.
— Все образцы, какие только соберут зонды, — сразу ко мне в лабораторию, — сказал он и, громко топая, вышел из рубки. Будь здесь дверь, которой можно было бы хлопнуть, — уж он бы ею хлопнул, подумал Ольшес.
– Так, еще один пункт к основному. Мы возьмем радиостанцию. – Батон повернулся к Тарасу. – Как разберемся на местности, выйдем на связь. Если удастся вовремя локализовать Балдера и его молодчиков, жителей уведем подальше в горы и шарахнем по гнезду. Будьте наготове. – Он кивнул Соулсу, – Постарайтесь провести ремонт как можно скорее.
Американец кивнул в ответ.
— Давай-ка сушу, — сказал он Л свинскому. Тот лишь протянул руку к пульту, чтобы вызватьзонды, висящие над материком, как Ольшес вдруг крикнул:— Стой! Левинский замер.
– Все это берем с собой. – Батон указал на разложенные листы. – Ты там в туннелях хоть метки какие оставлял?
– Немного. Какие мог. Но помню.
— А это еще что такое? — потрясенным шепотом произнес инспектор, тыча пальцем в один из экранов.
– Ясно. Сворачиваемся, время идет.
– Сколько вам нужно людей? – спросил Турнотур.
– Чем меньше нас будет, тем лучше. Дайте самых крепких и выносливых. Парочку. Способных драться и не класть в штаны при каждом шорохе.
– Распоряжусь.
— Ой… — пискнул Кейт и, максимально увеличив это изображение,, одновременно дал команду зонду опуститься немного ниже.
– Ну а наших? – подергал ус Тарас.
– Сам знаешь.
Командир и Ирвин шагнули поближе, напряженно вглядываясь…
– В том-то и дело, что знаю, – вздохнул старпом.
– Что есть. Не дрейфь, братуха. Сдюжим и вернемся.
Х
– Было бы куда.
– Отставить сопли! – Батон хлопнул в ладоши. – По коням! А Биргеру дайте снотворного, вон еле стоит. Пусть покемарит пару часиков.
* * *
Зонд, повисший над верхушками торчащих из воды гигантских водорослей, направил один из своих объективов прямиком на маленькое темно-зеленое существо, притаившееся между узкими острыми листьями. Существо всеми своими двенадцатью щупальцами обхватило черешок листа и таращило на зонд выпуклые черные глаза, разинув белый клювик.
Поставив на стол верно прослужившую столько лет швейную машинку с выцветшими ромашками на когда-то лакированном черном боку, Лера осмотрела ее и, выбрав из коробки нить потоньше, вправила ее в иглу. Прочные голенные ножны из дубленой кожи, купленные на ярмарке, были сработаны явно на крепкого мужика, и девушка решила немного их ослабить, для начала выпоров из стежков капрон. Когда стала перестрачивать, сломала иголку, вдобавок уколов палец. Слюнявя его во рту, свободной рукой стала рыться в шкатулке, ища запасную иглу, но только рассыпала содержимое.
– Да чтоб тебя, тварь! – Вскочив, она запустила шкатулкой в стену.
— Дарейт?.. — неуверенно произнес Ирвин.
Поставив локти на стол, обхватила голову, мазнув полоской крови из пальца по щеке.
– Зараза.
— Ну и ну… — пробормотал Рамир. Левинский оглянулся на инспектора. Тот впился взглядом в крохотного осьминога, словно пытаясь прямо отсюда, с орбиты, через экран, на который шло изображение с зонда, передать малютке какую-то мысль.
Нет, так нельзя. Успокоиться. Взять себя в руки. В команде она должна быть такой же слаженной частью механизма, как и все остальные. О том, что она присоединится к отряду, с Батоном даже не обсуждалось.
– За мужем иду, – злобно резанула она, на что охотник понимающе промолчал.
Но осьминог, само собой, не мог услышать Оль-шеса.
Забинтовав палец и заново приладив иглу, с которой из-за пореза пришлось повозиться подольше, Лера снова терпеливо принялась за работу, и дело пошло. Проверенный и смазанный «Бизон» с дополнительными магазинами и отдельно завернутым целеуказателем был прислонен к стене рядом с упакованным рюкзаком.
Впрочем, тот и сам прекрасно это знал.
Покончив с переделкой, девушка встала на одно колено и, застегнув на ноге ножны, убрала в них нож. Несколько раз вытащила и снова вставила, пробуя проходимость и примеривая рукоять. Повыхватывала в разных позах, проверяя на скорость и удобство извлечения. Годилось. Выпрямившись, вдруг резко присела и, выдернув нож, запустила его в ножку стола. С оружием вроде все.
Еду на переход было решено разделить между членами отряда, количество которого еще было неизвестно, но уже полученную свою часть Лера давно убрала в рюкзак. Опустившись на стул перед машинкой, она оглядела погруженный в тишину пустой дом. Родной маленький уголок, в котором им было так хорошо вдвоем. Ей даже почудилось, что она чувствует его запах, или это пахла лилия на окне? За время, что они жили здесь, этот запах стал прочно ассоциироваться с Мигелем.
— Ладно, — сказал наконец Даниил Петрович. — Давайте мне шлюп. Я пошел погулять. Что там у нас с атмосферой и прочим?
И еще будет хорошо, мстительно подумала Лера, собирая волосы в хвост. Она вернет его. Чего бы это ни стоило; и соседи еще горько пожалеют, что посягнули на них. Набедренная кобура с «макаровым», мамин платок, шапка, куртка, перчатки с отрезанными пальцами, подсумки… Не забыла и пудреницу-талисман, подаренную когда-то Юриком. Наивным маленьким женихом. Ее Принцем.
Вроде все. Посидеть на дорожку. Но тело не хотело успокоиться и все сильнее подмывало закинуть на плечо рюкзак и двинуть за дверь, чтобы вернуться уже вдвоем.
— Нормально, — ответил Корин. — Можешь отправляться в чем мать родила, вреда не будет.
Она посмотрела на часы. Время еще оставалось. Тянулось томительно и тягуче, словно издеваясь над сжавшейся, словно пружина, девушкой. Интересно, как там остальные, и кого вообще соберет в это предприятие Батон. Скоро увидим.
* * *
— А можно я все-таки оденусь? — не удержался Ольшес.
– Стой! Сто-ой! – стараясь перекричать рев волн, орал бегущий Треска.
Впереди Паштет возился вокруг чадящего зеленым дымом костра, который гнул к земле несущийся с моря ветер. Долговязый повар подбрасывал из ведра в топку комья слипшейся дурман-травы.
— Как хочешь, — пожал плечами Корин.— Тебе гулять, ты и решай.
– Моя чемпа! Остановись! Ты что делаешь, гад?! – Налетев на приятеля, Треска выбил у него ведро и парочка, сцепившись, покатилась по земле.
– Хватит твоей дряни, достало! – визжал, молотя толстяка кулаками, Паштет, стараясь уклоняться от встречных ударов. – Наркоман хренов!
— Ну, спасибо, родной… — пробормотал Ольшес, выходя из рубки.
– Ты как заначку мою нашел, урод? Задавлю!
– Мы на задание собираемся, слышал?! – стараясь перекричать волны и птичий грай, истошно орал Паштет. – Общину спасать! Людей выручать! А ты… Нарк чертов!
Изловчившись, он саданул Треске в подбородок и тот, раскинув руки, упал, ударившись затылком о гальку.
Через пять минут шлюп был готов к спуску. Хеддену очень хотелось отправиться на поверхность вместе с инспектором, но тот и слышать ничего не хотел. Если биологу тоже приспичило погулять, сказал он, так кто ему мешает взять второй шлюп и отправиться по собственному маршруту? А он, инспектор, любит бродить по новым планетам в одиночестве. Чтобы никто не мешал думать о полезном и прекрасном. И все. А некоторым инженерам и техникам он бы порекомендовал не откладывая заняться тем черненьким октаэдром. Ему, инспектору, очень хочется знать,что это за фиговина такая. И чего от нее можно ожидать в будущем.
– Ну, где тут твое дерьмо, – шаря по карманам товарища, злобно рычал запыхавшийся в потасовке Паштет. – Все найду. Все в огонь, потрох ты сучий. Псилоцибинист вонючий. Думаешь, мне такой друг нужен, а? Хрена лысого. Лысого, слышишь! А-а-а, вот оно. А еще где, за поясом, ну-ка, туша, вертись давай… Вот. И еще мешочек.
– Козел ты, – смотря в небо, обессиленно процедил Треска. – Кисет-то оставь.
Натянув гидрокостюм и повесив на шею маску, Ольшес открыл люк и по стволу ближайшей синей водоросли соскользнул к поверхности воды. Объектив зонда указывал в нужную точку, но осьминог уже куда-то сбежал. Зная, что Левинский не спускал глаз со странного существа, Ольшес спросил:
– Ах, козел? – Вернувшись от костра, куда добросал найденные на Треске заначки, Паштет склонился к напарнику и встряхнул его за грудки. – И так от гадости всякой как мухи дохнем, а ты? Ты-то куда полез! Слабак! Трус! Времени на сборы осталось… А ты кумарил там по углам небось? Таракан! Отвечай, гнида!
– Пошел ты, – процедил толстяк, сделав попытку вырваться, но разъяренный Паштет словно обрел второе дыхание.
— Кейт, куда он направился?
– Людей спасать надо! Боровикова сожрали, а у него сопливый остался, понял?! Вот-вот родится! Лерка с Батоном ту тварь поймали, а ты что делал, дурь шмалял? А теперь Мигеля забрали! Мужа Леркиного, слышишь? Мужа! Лерки нашей! НАШЕЙ, дебил! И ее вдовой теперь оставлять? Хрен тебе, шкура тупая, слышишь? Хрен!
Таким злым Треска друга не видел еще никогда и покорно трепыхался в его хватке, боясь открыть рот.
— Он ниже спустился, — ответил Кейт. — Под листком прячется, его сейчас не видно.
– Придурок! – Наконец долговязый устал и еще раз тряхнув, отпустил распластанного Треску. Сел рядом, тяжело дыша. Поднял камень, запустил подальше.
– И так умираем, – глядя перед собой, сморщился он от дыма. – А ты… На хрена? На черта оно надо, скажи? Мы же люди. Наши помощи ждут. Лера одна осталась. Плачет.
Ольшес приложил руку к стволу водоросли.
Треска с кряхтением кое-как сел, опираясь на мясистые ладони, посмотрел на него, хлопая глазками.
– Чего зыришь.
— Где?
– У меня там, на «Грозном», за бульбулятором на крайний день лежало. – Треска шмыгнул носом, размазал кровь по скуле. – Чего сразу в нос-то. Принесу сейчас, не гаси.
– Само догорит.
— На три листа вниз, слева, — уверенно сказал
Паштет поднял с земли еще один камень, перекатывая в ладони и чувствуя пахнущую тиной сырость. Кинул. За его спиной по берегу понуро плелся Треска.
Шумели волны, подбираясь к кострищу, а над ними кричали чайки.
Левинский.
* * *
Красный солнца луч едва виден из-за туч,Баю-бай, мой лисенок, засыпай.Носик хвостиком прикрой, не достанет волк ночной,В колыбельке ты лежишь, тихо носиком сопишь.Баю-бай, баю-бай…
Даниил Петрович заглянул под листья. Действительно, осьминог сидел там, у основания листа, изо всех сил цепляясь щупальцами за прожилки.
Мелодия колыбельной звучала где-то совсем рядом, будто поющая ее мама была тут, вместе с ней. Безмятежное закатное небо с россыпью подернутых багрянцем заходящего солнца облаков отражалось на поверхности широкого спокойного озера. В пологих берегах, спускающихся прямо в воду, таинственно шелестел камыш.
Ольшес осторожно взял его и потянул. Щупальца малыша были, как и положено, снабжены присосками, и инспектору пришлось потянуть чуть сильнее. Он посадил осьминога на ладонь. Тот испуганно съежился и вцепился клювом в мизинец Ольшеса, чувствительно прищемив кожу. Даниил Петрович покачал головой и сказал вслух:
В воздухе, пахнущем незнакомыми цветами, вечерним лесом и водой, звонко стрекотали невидимые насекомые. Налетевший порыв теплого ветерка пошевелил волосы, Лера подняла руку, убирая прядку за ухо, и почувствовала на голове венок. Она была боса и под ногами приятно ощущался мягкий прибрежный песок.
Озеро со всех сторон окружали невысокие сосны, что-то нашептывая ветвями. Это место было незнакомо ей. Мимо, на мгновение зависнув у лица, пронеслась стрекоза, и в фасетках ее перламутровых крылышек отразились сотни Лериных лиц.
— Интересно… а ведь ты совсем взрослый. Что ж ты такой маленький, а?
Красный солнца луч едва виден из-за туч,Баю-бай, мой лисенок, засыпай.
Ему показалось, что осьминог прислушивается к его словам. А может быть, ему просто очень хотелось этого…
– Пой, родная, пой! – Лера повернулась на голос и увидела пересекающую озеро длинную изящную лодку, которой с помощью длинной палки стоя правил Птах.
Тут только девушка сообразила, что слышимый ей тихий голос принадлежит ей самой.
Инспектор натянул маску и, посадив осьминога на ствол водоросли, прямо перед объективом, опустился в воду, уйдя из поля обзора разведывательного зонда. Да, с сожалением подумал при этом Даниил Петрович, в таком море не поплаваешь. Тут приходилось с трудом пробираться, протискиваться, проползать в сплошных зарослях, при этом еще и отгоняя вьющихся перед глазами, словно мошки, микроскопических рыб и кальмаров.
Ольшес постоянно держал настройку, но пока что ему не удалось уловить даже слабого намека на чью-либо мысль.
– Пой, распевай. – Птах явно говорил негромко и был на приличном расстоянии, но казалось, что стоит рядом с ней. – Приплывет к тебе рыбонька. На зов откликнется.
– Какой зов? – спросила Лера.
Но при этом он постоянно ощущал нечто… он никак не мог понять, что это такое. Словно всю планету пронизывало некое недоброе темное поле, держащее все живое под своим гнетущим воздействием…
Но блаженный только тихо рассмеялся в ответ, продолжая мягко погружать жердь в воду, от которой по поверхности озера не расходились круги.
И вдруг Ольшес понял.
Это было поле Черного Кристалла, и оно блокировало местную мысль.
– По-ой, зови хвостатенькую. Носик хвостиком прикрой, не достанет волк ночной. Баю-бай, баю-бай…
Лера провожала его взглядом, пока лодку не скрыли заросли камыша.
Если даже она и существовала где-то, она не могла свободно распространяться в этом поле. А это значило, что нет никакой надежды отыскать хоть оставшихся здесь дарейтов, хоть любое другое мыслящее существо, буде оно найдется на планете, с помощью психической связи. Искать придется глазами и с помощью самой мощной аппаратуры. Ольшес решил, что ему это не нравится. И еще сильнее невзлюбил тех паршивцев, из-за которых все случилось.
* * *
– М-да. – Пройдясь по площади, Батон смотрел, как разваливается объятый пламенем Живень-корень, из которого горящими ниточками в панике выползали звонко лопавшиеся грунтомесы. – Солдату́шки – бравы ребяту́шки. Стрелять-то умеете, девушки с обложки?
И еще он подумал, что после многих столетий воздействия Кристалла на планету никакой мысли здесь, скорее всего, просто не осталось.
Турнотур прислал двух братьев – Эйнара и Эйлерта, что означало Одинокий воин и Сильное лезвие. Имена соответствовали. Первый был из тех забияк, что в ночь накануне ярмарки сцепились с приезжим в кабаке из-за лодки. Оба рослые, плечистые. Эйнар светло-русый, с длинными собранными в косы волосами, перетянутыми на лбу обручем, и бородкой-эспаньолкой. В добротной кожаной одежде; на груди россыпь замысловатых амулетов и оберегов, сделанных из чего попало, но явно имевших для хозяина особую ценность. Правильно. У каждого война должен быть тотем. Был Эйнар крест-накрест перетянут патронташами и навьючен двумя туго набитыми сумками, рядом с которыми из-за плеча виднелся потертый приклад обреза. На тяжелом ремне кастет, изогнутые ножны, смотанный миниатюрный кистень. Он больше смахивал на байкера, лихого бродягу дорог без страха и упрека, нежели на закаленного воина. Ничего, как говорится, практика покажет.
Он добрался до самого дна. Здесь было неглубоко, всего около двенадцати метров. Но и на дне он ничего нового и интересного не увидел. Все те же мощные стволы, все тот же хоровод измельчав-ших морских обитателей… Даниил Петрович долго пробирался между водорослями, надеясь отыскать хоть один садик дарейтов. Но разумеется, ничего он не нашел.Наконец инспектор снова выбрался на поверхность и, поднявшись в шлюп, отправился на орбиту.
Его брат – Эйлерт, заметно ниже, но шире в плечах. Тоже ладно одет, смуглый, темные волосы коротко подстрижены под ежик, борода аккуратным клином. Хмуро зыркает из-под густых бровей. За спиной, помимо баула, колчан с перетянутыми леской болтами, в руках наперевес внушительный многозарядный арбалет. На крепком ремне пристегнут двухлезвиевый тесак, россыпь метательных ножиков и перчатки, носки высоких сапог завершают стальные набойки в виде хищных клыков.
В целом на первый взгляд парочка производила благоприятное впечатление. Собранная. Ждала. Не лезла с расспросами. Правильно. Говорливые умирают первыми. Если бы не серьезные лица под стать моменту, от улыбок детин у местного женского контингента явно отбоя не было.
– А ты проверь, – осклабившись, пригласил Эйлерт.
За время его отсутствия команда успела кое-что сделать. Например, они выбрали место для посадки корабля — разумеется, на побережье, в непосредственной близости к заросшему, как болото, морю. Правда, выбор площадки никаких затруднений не вызвал — по той простой причине, что на суше практически не осталось жизни. Материки планеты превратились в пустыни. И лишь высоко в горах и возле полюсов зонды обнаружили остатки биосферы. Там кое-где росли микроскопические леса, по которым грустно бродили микроскопические звери. А уж большинство птиц и рассмотреть было невозможно невооруженным глазом. По своим размерам они напоминали летающие микробы.
– Всенепременно, – пообещал Батон. – Только яблочко на маковку найду.
К утру разведчики окончательно устроили лагерь, и Даниил Петрович потребовал, чтобы все наличные технические и живые силы были брошены на поиск осьминогов и основных мест их обитания и размножения. Только наблюдение и съемка, предупредил инспектор. Руками не трогать!
Подошла Лера. Кивнула, сбрасывая под ноги рюкзак. Батон бросил быстрый взгляд на нее. Девушка побледнела, осунулась, но по виду держалась решительно. Молодцом. Чучундра на плече. Эх, Лерка, Лерка. Вернем мы твоего святошу. Голов бы вот только не растерять.
А сам он отправился к Черному Кристаллу.
За девушкой подоспели Паштет с Треской, следом торопился Яков. Переводчик на войне полезнее в тылу или допросах, но здесь ситуация, так сказать, экзотическая. Да и вооружился он не хуже остальных.
Октаэдр висел, похоже, на том же самом месте, где его когда-то, сотни лет назад, оставили дарейты. Да, он больше не испускал видимых мрачных лучей, но он по-прежнему создавал вокруг планеты некое поле… и Даниилу Петровичу было крайне необходимо понять его природу. Конечно, тем же самым сейчас занимался и корабельный компьютер, уже получивший немало данных о Кристалле, но почему-то инспектору казалось, что компьютер ничего в этом деле не поймет.
Уже шестеро, не считая Батона и Биргера.
А если и поймет, то не до конца.
Не железкино это дело.
Потому что в Кристалле Ольшесу чудилось нечто… живое. Именно живое, как ни странно это могло показаться.
Инспектор не сумел бы объяснить, откуда возникло это ощущение. Но оно все нарастало и нарастало по мере приближения к Кристаллу.
Соорудив среди водорослей удобный насест, Даниил Петрович устроился на нем и свесил ноги, почти коснувшись воды.
Кристалл висел в воздухе. Вокруг него и над ним переплелись синие и коричневые листья, и он очутился как бы в беседке из причудливых морских растений. А прямо под Кристаллом темнело нечто вроде омута, в котором Ольшес, как ни всматривался, не увидел ни единой плавающей или ползающей твари. И даже водоросли не проникали в это колодцеобразное пространство. Даниил Петрович решил, что это непонятно. Немного подумав, он слез со своего насеста и подобрался к омуту. Еще раз всмотревшись в темную воду, Ольшес натянул маску и нырнул. Но едва он опустился вглубь на несколько метров, как почувствовал сопротивление. Вода выталкивала его. И как ни старался Даниил Петрович — через несколько секунд он вылетел на поверхность, как пробка из бутылки с квасом.
А вот седьмой член отряда сумел удивить даже невозмутимых братьев, недоуменно поднявших брови.
Рассерженно фыркнув, инспектор вернулся на прежнее место.
Ольшес просидел возле Кристалла несколько часов, вслушиваясь, всматриваясь, думая о чем-то…
– Меня, меня, дедушку подождите! – к группе подбежал запыхавшийся Птах, за спиной которого болтался розовый рюкзачок с полустертой мордочкой Минни-Маус. В руках блаженный сжимал увесистую дубину, щедро сдобренную гвоздями, на шее поверх балахона болталась рогатка. На лбу были нацеплены невесть где откопанные очки для плавания без одного стекла. – А пистолетик в сумочку положил, – вытянувшись по стойке «смирно», отрапортовал он.
А потом отправился в лагерь.
Там ему первым делом сообщили, что за время его прогулки к землянам заходил гость. Тот самый Куке. То есть не тот самый, а…
– Миша, это что? – стальным взглядом смотря на Батона, негромко спросила Лера.
— Понял, понял, — перебил Ольшес Левинско-го, восторженно излагавшего новость. — Ну и как он? Тоже похудел, как все?
– Это Егор Эдуардович Паль, – представился охотник. – Позывной Птах.
— Наоборот! — радостно воскликнул Кейт. — Представь себе, он заметно подрос и, похоже, поумнел, в отличие от других. Большой такой стал, с гепарда ростом. Но почему-то очень пугливый.
– Ты что, совсем охренел? Он нас всех перестреляет.
– До того как начать вести свой специфический образ жизни, пока ты еще в пеленки писала да сиську хватала, Егор был одним из лучших добытчиков. В такие рейды с мужиками ходил… Хорошо обучен, с отличием. До войны горячая точка. Пуганый.
— Пугливый? — переспросил Даниил Петрович.
– Ты спятил?
– Не горячись, послушай, – терпеливо объяснял Батон. – В нужный момент Егор может переключиться и начать применять навыки, которые нужны здесь и сейчас. Ситуативная рефлексия. Помните, как мы сандурцев с его помощью в фёркей разнесли? Вот. А доверять, Лерка, в данной ситуации я могу только своим, проверенным людям. Так что Эдуардыч сгодится.
— Ага, — энергично кивнул Левинский. — Подкрался, ко всем издали принюхался — и исчез. Прячется где-то. Я уж тут ходил, ходил, звал его, звал — нет, не откликается.
– Сгожусь, сгожусь! – серьезно закивал Птах и махнул дубиной, от которой едва увернулся Треска. – КМС!
— Может, он нас принял за тех, кто его друзей изничтожил?
Все еще не в силах осознать происходящее, Лера обернулась на приближающийся звук перепалки и увидела спорящих Олафа и Милен, которым что-то пытался втолковать нагруженный рюкзаком Ерофеев.
– И этот туда же. – У Леры упало сердце.
— Ну… — усомнился Кейт. — Сколько времени прошло! Не может он помнить!
– Что за шум, а драки нет? – спросил Батон, когда жестикулирующая троица поравнялась с ними.
– Я иду с вами, – решительно выкрикнула Милен, явно продолжая начатый до этого спор с Олафом.
— А если у него тоже генетическая память? — напомнил Ольшес.
– Нет, не идешь! – пытался отобрать у нее лук и сумку муж.
– Да что вы тут вокзал развели, – вклинился Ерофеев. – Пущу, не пущу. Я же сказал, решили все. Сам пойду. Ты дочка Турнотурова. А если сгинешь, что тогда? Подумала?
— Вообще-то, конечно, не исключено, — подумав, согласился Левинский. — Ну, значит, будет рад, когда дарейты вернутся.
– Никуда ты не пойдешь! – крикнула, подлетев к нему, Лера.
— Надеюсь, что будет. — проворчал инспектор.
– Не ори! – осадил ее дед. – Она вон девка молодая, при муже. Миловаться да детей рожать, а не по канализациям лазать.
Раджив погрузился в работу настолько, что Ольшесу понадобилось немало усилий, чтобы оторвать биолога от аппаратуры. В конце концов тот недоумевающе уставился на инспектора и спросил:
Слушая его, Олаф, уже успевший немного выучить русскую речь, согласно кивал.
– А ты куда…
— Тебе чего?
– Старый хрен?! – вздыбился Ерофеев. – Это хотела добавить? А я, может, еще гожусь на что. Дело полезное напоследок сделать. Людям помочь. Они и так вон сколько для нас…
— А того, — ответил Даниил Петрович. — Какие у тебя новости?
– Какой последок? Какое дело? Ты себя в зеркало видел?! – не унималась Лера.
– Язык прикуси! – Ерофеев неожиданно отвесил девушке подзатыльник, да такой, что с нее слетела шапка и с плеча упала мышь. – Ты кого, цыпленок, тут учить надумала!
— Новости?.. — рассеянно повторил Хедден. — Новости-новостишечкй… А, новости! Это в смысле для тебя, что ли?
– Чученька, иди сюда. – Лера всеми силами старалась подавить неожиданно выступившие слезы, задыхаясь от обиды и возмущения. Она уже и не помнила, когда дед последний раз поднимал на нее руку. Милен и Олаф, впрочем, как и остальные, застыв, следили за разворачивающейся сценой.
— Для меня, дорогой. Ты, похоже, забыл, зачем мы сюда притащились, а?
– Замуж она вышла, коза, а? Чё, взрослая сразу стала, самостоятельная? А муж где? Мужа сберегла? Просрала, так ей хоть вон оставь…
— Нет, почему же, — очнулся наконец Хедден. — Забудешь тут, как же. В общем… тебе коротко или подробно?
– Ударю, – не сдержав слезу, жалобно сглотнула Лера, которую давил стыд от того, что все происходило при свидетелях.
– А давай. – Скинув рюкзак, Ерофеев стал расстегивать бляху солдатского ремня, который Лера так хорошо помнила. – Ну-ка задницу подставляй, поучу уму-разуму, если своего не накопила еще. Ишь, язва! Перечит еще! Ты кого тут на место-то ставишь?
– Охолонись, черт старый! – накинулась на него баба Дина, вышедшая среди прочих провожать отряд. – Совсем осатанел?! Миша, ты-то чего стоишь?
– Тормози, дед, – вклинился Батон, до этого молча следивший за перепалкой. – Чего взбеленился-то.
– То-то. – Снова щелкая пряжкой, Ерофеев крякнул, закидывая на горб рюкзак. – Медиком пойду. Штопать вас кто будет, случись что? Я ж это, старое помню. Да и наборчик хороший достал. Все есть.
– А сдюжишь, Сань?
– Сдюжу, Миша. Главное, за своим задом следи.
– Я с тобой нянькаться не буду, – предупредила Лера.
– Ой, не будет, ой беда, мать твою перемать, – картинно запричитал Ерофеев, прижав ладони к щекам. – Ой, наседку отвлекаю. Знаешь, что, Степанова…
— Для начала как можно короче.
– Что?! – снова завелась Лера. – Ну, что, Степанова?!
– Рот закрой, вот что! – вдруг заорал Ерофеев и зашелся кашлем. Паштет аккуратно постучал его по спине.
— Если коротко — дарейты могли бы здесь жить, если было бы где. Но, сам понимаешь, я могу отвечать только за свою часть. Состав воды, атмосферы… Насчет полей, излучений и прочего топай к Рамиру.
– Иди ты. Только обузой будешь, – отвернувшись, скрестила на груди руки Лера.
– Не бухти, ворона залетит, – посоветовал остывающий Ерофеев и шумно высморкался в платок. – Норов муженьку показывать будешь.
— Замечательно! — обрадовался Ольшес. — Значит, в общем среда подходит?.
– Черт-те что, – сказал Эйнар, и до этого молчавшие братья переглянулись.
– Я сгожусь, – подтвердил Ерофеев, пряча платок и засовывая большие пальцы за лямки рюкзака. – Есть еще порох в похеровницах.
— Подходит. Все живое, как ты и сам мог заметить, мутировало, но это было давно. Сейчас состояние стабильное. Вообще-то даже слишком стабильное.
— В каком смысле?
Повара заржали.
— В прямом. Такое впечатление, что жизнь законсервирована в той форме, какую мы наблюдаем на данный момент.
– Заткнитесь, дебилы! – не глядя, бросила Лера.
– Успокойся. У нас не ударный отряд, а диверсионный, – сказал Батон и полушутливо добавил: – Ему все возрасты покорны. В разумных пределах. Еще раз повторяю, доверять нужно только своим. В этом секрет успешного выполнения задания.
— Никаких новых мутаций?
– Вот именно. Разумных. А у нас два бугая, сумасшедший, дед…
– И девчонка, – многозначительно оборвал ее Батон. – Действительно, Лерка. Закрой уже рот.
— Пока не обнаружил. Дай мне еще денек-дру-гой, может, и найду что. А ты, кстати, что предполагаешь делать? Выкосить океан или выкопать новый?
– Несправедливо, – тряхнув челкой, упрямилась Милен.
– Это не игра и не приключение, дочка, – мягко сказал Ерофеев. – Тебе себя беречь надо. Послушай старика.
— Поживем — увидим, — беспечно бросил Ольшес и пошел искать Корина.
– Может, из моих кого? – предложил бывший тут же вместе с Тарасом Соулс. – Десантники есть, из тех, что поздоровее.
– Или китаез, вон хоть всех, – махнул в сторону «Грозного» Треска. – Они мигом там всех отджекичанят. Виу, пау, вжух! – Он нелепо принял несколько воинственных стоек.
Корин тоже занимался делом. Он сидел в физической лаборатории и тоже был сосредоточен и увлечен, но, в отличие от биолога, сам набросился на инспектора, едва тот вошел к нему.
– Лодку оставлять нельзя, – решительно отказался Батон. – Не приведи бог чего. За системами опять же следить, «Вирджинии» с поломкой помочь. Все должны быть наготове. А нас чем меньше, тем лучше.
– Добре. – Тарас посмотрел на часы.
— Слушай, Дан, — рассерженно заговорил он, — ничего не могу найти! Чую — должно быть что-то, а найти не могу!
– Пора, – кивнул Батон.
– С богом, братуха. – Они крепко пожали руки римским приветствием выше локтей и обнялись. – Ждем сигнала. Постарайтесь не долго.
— Ты о чем?
– Не тяните с ремонтом. – Батон поправил СВД на плече рядом с рюкзаком, в котором были сложены детонаторы. – И предупредите Торсхавн, пока заварушка не началась.
– Сразу начнем.
— Да об этом Кристалле, чтоб ему пусто было! О чем же еще? — еще сильнее рассердился Ра-мир. — Смотри! — Он ткнул пальцем в монитор. — Видишь? Абсолютно ничего! Простой кварц, если говорить точно. Простой кварц! Нотолько почему-то совершенно черный и висящий в воздухе.
– Про землю помните. Бараки над водой, все остальное – где прочный или бетонный пол. По одному не ходить. Где клещей увидите, сразу деру. Но сейчас думаю, пару дней поспокойнее будет.
Тарас кивнул.
Ольшес внимательно просмотрел все данные, заложенные в компьютер, прочитал выводы… н-да.
– Береги себя. – Батон обнял жену и сына. – И за остальными присматривай.
– Я бы тоже пошел. – Димка сурово смотрел из-под очков.
Как говорится, тут ловить было нечего. Кварц — он и есть кварц, что с него возьмешь?
– О матери заботься. Будет у тебя еще время.
– Удачи, отец.
— А если нам его того… рвануть? — осторожно предположил Корин.
– Что, дрим-тим, кукрыниксы, блин, – прочистил глотку Батон. – Девять хранителей. Готовы?
— Я тебе рвану… — пробормотал инспектор, не отрываясь от экрана. — Я тебе так рвану, что родную маму забудешь…
– Да.
— Ну, ты уж сразу… Я ведь только гипотетически.
– Не слышу! Готовы?!
— Даже гипотетически об этом не думай. Вообще, не воображай никаких вселенских катастроф, пока здесь находишься, — очень серьезно предостерег Рамира Даниил Петрович. — Обуздай свою творческую мысль, направь ее на созидание, понял?
– Так точно! – дружно ответила выстроившаяся перед ним девятка.
-Не понял, — ответил Корин. — Но вынужден принять к сведению. А что ты в нем такого нашел?
– Тогда ладно. Пошли дело делать. Биргер, показывай!
— Пока ничего, — ответил инспектор, всматриваясь в какие-то цифры. — Пока абсолютно ничего, как и ты, но есть у меня кое-какие подозрения. Не спрашивай какие, все равно не отвечу.
Вышедшие провожать отряд жители деревни смотрели, как они удаляются через поле в сторону леса. Отец Иннокентий тихонько их перекрестил, некоторое повторили.