— Водочку.

— Вот и молодец, вот и славно… Ну! Будем!

— Будем!

Лихо заглотнув водку, доктор Арно зажевал лимончиком и, окончательно придя в себя, принялся обговаривать место будущей дислокации хроногенератора.

— Понимаете, мон шер, далеко не всякая глушь подойдет, — глядя в карту, быстро пояснял гость. — Во-первых, надобно электричество, во-вторых, дорога. Ну и чтобы людей кругом не было и никого случайно не затянуло. Эх, яхту бы! Море — самое удобное место. И вообще, нужна какая-нибудь водная поверхность.

— А вот это — задача, — откровенно признался Александр. — Чтобы и глушь, и электричество, и дороги… да еще и вода. Вы, случайно, не Пляс Сталинград ищете?

— Вот та деревня, где мы скрывались… Ребон Конц…

— Рябов Конец!

— Да-да, именно. Вот она бы подошла идеально — и глухо, пустынно кругом, и лесное озеро.

— Вот только электричества там давно нет, — разочаровал Александр. — Как и дорог. Хотя…

Молодой человек достал из ящика антикварного столика карту — не глянцевый профессорский «Мишлен», а настоящую, военную, на которой не то что просеки — отдельно стоящие дома были указаны.

— Вот он, Рябов Конец, вот — озерко. — Саша быстро водил по карте пальцем. — А тут что обозначено? Зимник! Если болот нет — трактор пройдет запросто. Кстати, не видел я там болот-то… Ага! Вот и ЛЭП! Километра три… пусть четыре… если грамотно фазу бросить, то… А ведь вполне подходящее место, дорогой профессор! Так… значит — кабель найти, гранаты, трактор. Последний — самое трудное. Вряд ли вам здесь кто-то бульдозер даст.

— Но можно купить любой!

— Не любой — только гусеничный, да еще с широкими гусеницами. ДТ-семьдесят пять как раз подошел бы или трелевочник… Трелевочник! Ну конечно же! У него как раз и платформа сзади — всю вашу аппаратуру погрузим. Ну, считайте, все — с трелевочником-то проблем не будет. А может, там еще и «фишка» пройдет? Не, «фишка» вряд ли. Дороги-то, считай, нет. Но трелевочник — запросто.



Бригада по спасению мира (она же — «команда Янника Ноа», бывшего теннисиста, а ныне французского Боба Марли) заявилась вовремя, ночью — Саша встретил их на своем автомобиле у въезда в город. Обнявшись с Нгоно и Луи, бросил внимательный взгляд на остальных — все дюжие, на подбор, парни, чуть ли не спецназ или иностранный легион, даже еще лучше!

Что ж, покуда все очень хорошо выходило — подготовленные люди есть, техническая поддержка тоже. Впервые Александр пускался в прошлое не абы как, а предварительно продумав каждую мелочь и вооруженным, можно сказать, до зубов.

— Высадитесь на Ливийских болотах, — инструктировал по пути доктор Арно. — Это довольно далеко от побережья, в глубь Африки. Ближе, уж извините, не могу — возможны наложения, помехи от генератора Города Солнца.

— Ничего! — довольно смеялся Нгоно. — Помнится, я как-то встречал в тех местах людей своего племени — фульбе!

— Да уж, этих фульбе где только нет! — не удержавшись, съязвил Луи Боттака, парень из племени ибо.

— Ну, вы вообще там не очень-то, — предостерег профессор. — Отыщете город, заминируете генератор — и немедленно выбирайтесь.

— Да уж, — улыбнулся Саша. — Всего-то и дел!

И правда — всего-то.



Проводником опять же взяли Весникова, точнее сказать, он сам напросился: все терся вокруг Саши, исходя сомнениями насчет убитого. Очень уж не хотелось Николаю Федоровичу хоть как-то быть связанным с этим загадочным делом: он вообще не любил выделяться, стараясь по деревенской привычке «жить как все». С другой стороны, и Александру тоже не нужны были проблемы с правоохранительными органами, особенно в данный конкретный момент, однако и пускать такое дело на самотек не следовало — все ж таки человека жизни лишили. Поразмыслив, Саша быстренько накатал заявление от лица кого-то залетного туриста с неразборчивой подписью — мол, ходили у Гагарьего на байдарках, и вот нате вам — труп! Отпечатал фотографию убитого с профессорского телефона, даже схему нарисовал и все это, аккуратно запечатав в конверт, подбросил вечерком на крылечко опорного пункта. В общем, все, что надобно, сделал, а дальше пусть участковый уполномоченный сам решает. Убитому, Митьке Немому, все равно теперь ничем не помочь, разве что поставить в местной церковке свечку на помин души.

— Ну, свечку-то я давно поставил. — Весников облегченно перевел дух и тут же поинтересовался ящиками и странной компанией, вдруг объявившейся у Саши.

Ишь любопытный какой! Впрочем, деревенские все такие — чужого на улице увидят, так головы все свернут да ничтоже сумняшеся начнут по простоте душевной выпытывать: кто такой, да к кому, да зачем, хотя, казалось бы, вам-то какое дело?

— Геологи это, Коля. — Подумав, Александр не стал вкручивать Вальдшнепу про Янника Ноа: все равно не знает, кто такой. — Совместная российско-французская фирма. Нефть искать будут!

— А-а-а! — догадливо осклабился охотник. — То-то я и думаю — чего это хренцуз-профессор глухоманью нашей интересуется! Теперь понятно. А ты уж, Саня, мог бы и сразу сказать. Подумаешь — нефть ищут. Дело, ясен пень, денежное… — На этой фразе Вальдшнеп споткнулся и, вкрадчиво посмотрев на Сашу, продолжил классически: — А может, и я там на что сгожусь?

— Может, и сгодишься.

По здравому размышлению Александру вовсе не улыбалось оставлять такого сплетника в поселке. Куда лучше было и в самом деле прихватить его с собой, хотя бы на первое время.

— В трелевочниках разбираешься?

— В трелевочниках?! Да я… Да всю жизнь… Всю жизнь, ясен пень, в трактористах!

— Хорошо, тогда два часа тебе на сборы. Сядешь за рычаги, с жалованьем, думаю, профессор не обидит.

— Хоть на новую лодочку заработаю!

— Да ты на десять уже заработал, Коля!

Придется брать… Все равно одного трактора мало, надобно как минимум два. А во второй можно и самому сесть.

Весников убежал, сияющий и счастливый, даже не поинтересовался — куда, собственно, направляется экспедиция? Впрочем, наверняка ему не было никакой разницы — всю округу Вальдшнеп знал как свои пять пальцев, тем более Рябов Конец и все к нему стежки-дорожки.

Пока собирались и готовились, Саша распорядился насчет платформ с КамАЗами — доставить трелевочники как можно ближе к месту, куда КамАЗы сумеют проехать. Ничего необычного в этом не было — ЧП «Катерина Зарникова» имело в здешних лесах официально зарегистрированные делянки. Проблема состояла в другом — в Катиных родственниках, в том же незадачливом подростке Эдике да в его отце, Петрухе, приходившемся Катерине родным дядькой. По всем правилам полагалось и их в «денежное дело» позвать, дать заработать. Ну, дядюшку можно на КамАЗ, за руль посадить… А Эдька пусть учится — нечего лоботрясничать!

Все!

Местные дела были сделаны, ничего больше здесь не держало и, дождавшись КамАЗов, Саша дал команду трогаться в путь.

День выдался, как и прежние, хороший, светлый, с прозрачным голубым небом, чуть тронутым сахарно-белыми кучевыми облаками, с нежарким осенним солнышком и шумными стаями собиравшихся в теплые края птиц. По обеим сторонам лесной дорожки, куда вскоре свернули КамАЗы, яркими факелами пламенели клены, и желтые березки роняли наземь тихо шуршащие листья. Здесь, среди берез, и остановились — дальше проезжей дороги не было, начинался зимник.

— Ничего, пройдет! — похлопывая по гусенице ярко-оранжевый ТДТ-55А, радостно заверил Весников. — Да вы, господа хорошие, не беспокойтесь, всю вашу технику доставим в целости.

Споро перегрузив аппаратуру, простились с водителями, завели трактора и осторожно потащились по зимнику. Первым в качестве проводника ехал Вальдшнеп, к которому в тесную одноместную кабину еще втиснулся профессор Арно, за ним Саша с Луи, остальные, во главе с каланчой Нгоно, шли позади пешком. Двигались быстро — дорогу знали, да трелевочники были мощными, развивали на высшей передаче пятнадцать километров в час, так что уже к пяти вечера замаячили за пригорком серые избы деревни.

— Ну вот, — двигая рычагами, радостно заулыбался Саша. — Приехали наконец! «Добылись»!

— А? Что? — Луи попытался перекричать грохот двигателя, но понял бесполезность этой затеи, лишь махнул рукой и тоже заулыбался.

В Рябовом Конце расположились в той же избе, где ночевали недавно, и уже с утра парни под руководством профессора и Луи принялись монтировать установку. Тем временем Саша с Весниковым и Нгоно отправились к ЛЭПу, прихватив увесистую катушку с проводом.

— Я вот все хотел спросить, Николай, — обходя небольшое болотце, поинтересовался Саша. — Ты ведь эти места хорошо знаешь… Там ЛЭП-то действующая?

— Да работает, куда ей деться? — небрежно отмахнулся охотник. — Мужики с нее летось еще ток брали — там река рядом.

— Ага, понятно — браконьерили, значит. Егерей не боятся?

— Так те сами в доле.

Весников не соврал — ЛЭП, слава богу, оказалась действующей, к ней тут же и подключились. Зато на обратном пути пришлось помучиться с кабелем, так что, пока то да се, в деревню вернулись лишь к вечеру.

А там уже все было готово, и члены команды нервно бродили туда-сюда в ожидании перехода. Весников все никак не мог оторвать удивленных глаз от хроногенератора — эта странная штуковина мало походила на нефтяную вышку.

— Слышь, Коля, — улучив момент, Александр отозвал охотника в сторону, — мы утром раненько с парнями уйдем за новой аппаратурой, а тебя бы я попросил пока здесь остаться. Мало ли что. Мы дней через пять вернемся, а ежели задержимся, так ты выбирайся в поселок.

— А профессор этот и люди его?

— Тут будут. Ждать… какое-то время. А ты им продукты доставляй — заплатят.

— Вестимо! — Тракторист ухмыльнулся.



Переход назначили на раннее утро, чтобы выспаться и быть ко всему готовыми. Саша еще раз осмотрел всех, проверил снаряжение, опять пожалев, что не достал гранат и пришлось брать что есть — взрывчатку, предназначенную для карьерных работ. Ну и то хлеб… Из огнестрельного оружия нашлись лишь три дробовика, охотничий карабин «Сайга» и левый ТТ, когда-то раздобытый Александром бог весть какими путями. Зато имелись мечи, секиры и луки со стрелами! Их привезли в специальных ящиках, вместе с «историчной» одеждой. Переоделись — прямо карнавал какой-то! Саша выглядел словно настоящий вождь — хёвдинг, которым, кстати, всегда «там» и был, уж как-то так получалось. Поверх узких джинсов — длинная темно-голубая туника с узорчатым воротником и подолом, такой же расшитый пояс, меч — верный Хродберг — на роскошной перевязи, застегнутый на правом плече малиновый плюшевый плащ — как подозревал молодой человек, вырезанный из старого клубного занавеса, но в общем смотревшийся весьма даже неплохо. Примерно так же выглядели и соратники «хёвдинга Александра» — чернокожий «слуга-приказчик» Нгоно и десять мускулистых парней, молчаливых и не имевших привычки задавать лишние вопросы. Верная дружина, черт побери! Первое время они должны были изображать паломников или торговцев, а дальше — как пойдет, как сложится. А впрочем, лихая разбойничья шайка — тоже неплохой вариант, вполне прокатит. Так называемые Ливийские болота, где они, по прикидкам профессора, должны были оказаться, весьма далеки от побережья, пока еще доберешься.

Поблизости от деревни, на берегу живописного лесного озера, и был смонтирован хроногенератор. Рядом, в кусточках, стояли трелевочники, оранжевые ТДТ-55А, — никто их так и не отогнал, да и ни к чему было. Синий блестящий кабель тоненькой ниточкой тянулся от генератора в лес — к ЛЭПу.

Погода между тем портилась: еще с вечера стал накрапывать дождь, такой противный, мелкий, осенний. Весников даже выпросил у Саши водки — дескать, что-то заломило спину. Водку Александр дал, предложил и чаю, в который щедро сыпанул димедрола — а чтоб не мешались тут лишние под ногами, к чему?

— Вы с Нгоно идете первыми, друг мой, — нервно повторял доктор Арно. — За вами, минуты через две-три, все остальные. Хорошо бы, если б вы успели выбрать за это время какое-нибудь удобное место… ну, не трясину хотя бы.

— Не беспокойтесь, профессор! Выберем.

— Ну, тогда… Тогда все — в путь, с богом! — Доктор обернулся. — Вы готовы, Луи? Александр, Нгоно! Вставайте сюда, ближе… А вы, молодые люди, — туда. Приготовились… Луи, отсчет!

— Десять, девять, восемь…

Генератор загудел, заурчал, словно изголодавшийся зверь, весь наливаясь рубиновым цветом. Резко запахло озоном, желтыми звездочками проскочили разряды — Саша даже почувствовал, как на голове шевельнулись волосы. Электричество, однако!

— Пять… четыре…

Подняв голову, Александр посмотрел в затянутое дождевыми тучами небо, которое вдруг окрасилось на севере тусклым зеленоватым сиянием… таким знакомым…

— Профессор, что это там?

— Где? Господи… да это же… О боже!

— Один… ноль…

Спокойная гладь озера вдруг всколыхнулась изумрудно-зеленой волной, словно вспыхнула изнутри, и тут же на какое-то мгновение полыхнуло жаром…

Все исчезло, потом вместо прохладной мороси навалилась сушь. А на небе, средь редких звезд, вспыхнула чистая серебряная луна.

Глава 8

Мванга

С седел сойдя у двери жилища, внутрь проникли… «Старшая Эдда»
— Ну и где же, интересно, остальные? — выждав минут пять, громко осведомился молодой человек. Потом перешел на французский и крикнул во тьму:

— Эй, эй, здесь есть кто-нибудь?

— Я здесь! А больше, похоже, никого.

— Вот и я смотрю…

Ну, хоть Нгоно отыскался — уже легче.

— Надо бы их поискать.

— Я думаю, Александр, здесь ночью не стоит кричать.

— Ты правильно думаешь, — согласился Саша. — Дождемся рассвета, а там поглядим. Где бы только заночевать? Здесь, похоже, вода, заросли.

— А там позади — горы.

— Вижу. — Молодой человек посмотрел на тронутые седым лунным светом вершины. — Ну, умный в гору не пойдет… Подождем здесь, в камышах, что ли…

Вытащив меч, Александр осторожно пошарил клинком в траве — не наступить бы на какую-нибудь ядовитую гадину. Нет, вроде бы все чисто.

— Садитесь, Нгоно. Если хотите, можете даже прилечь.

— Интересно как… — усаживаясь, шепотом заметил напарник. — У нас там утро, а здесь еще ночь.

— Не такая уж и ночь, — усмехнулся Саша. — Во-он, за озером… что там алеет?

— Заря…

— Вот и я о том же. Так что не долго нам осталось ждать. Как рассветет — поищем наших. Что ж они… могли бы и голос подать.

— Нет, эти не подадут — профессионалы.

Оба замолкли. Ждали.

Между тем заря на востоке становилась все заметнее, ярче, и вот уже оранжево-золотистое пламя охватило полнеба; отражаясь в озере, вспыхнула широкая лазурная полоса, а вершины гор взорвались золотом рассветного солнца.

Вокруг быстро светлело, в кустах радостно запели птицы, недовольно зарычал какой-то ночной хищник, поспешно удаляясь в свое логово; над водной гладью, над тростником, запорхали разноцветные бабочки и стрекозы.

И никого!

Ни единого человечка!

— Да куда они все подевались?

Хороший вопрос. Главное — без ответа. Хотя если подумать, ответы все-таки есть. Доктор Арно мог просчитаться, могло что-то случиться с аппаратурой, а скорее всего, в процесс как-то вмешался зеленый луч — то свечение на севере, на Гагарьем. Впрочем, может быть, просто получился сильный разброс, как у десантников-парашютистов.

— Ну нет. — Нгоно упрямо тряхнул головой. — Профессор предупреждал: не может быть никакого разброса. Хроногенератор не самолет.

— Ладно, пошли поищем. Заодно познакомимся с окрестностями — тоже немалое дело.



Местность вокруг, кстати, была весьма примечательной. На востоке, сколько хватало глаз, цепочкой тянулись окруженные высоким тростником и прочими зарослями озера с коричневато-зеленой водой; горы на западе, скорее даже на северо-западе, при свете дня оказались просто холмами, не такими уж и высокими; к северу от озер шумела травами степь с редкими островками пальм, а на юге дышала зноем красная полоска пустыни.

— Нам надо оставить какой-нибудь знак, — после нескольких часов безуспешных поисков, уже ближе к полудню, предложил Нгоно. — А самим двинуться в путь — выполнять задание.

Александр молча кивнул — парень предлагал дело. В конец концов, что толку здесь ошиваться, дожидаясь неизвестно кого? Ведь если бы все прошло нормально, как рассчитывали, то никаких проблем с поисками бы не возникло, а была бы налицо «верная дружина» готовых к любым трудностям молодых людей.

— Неплохие, говоришь, были люди?

Саша присел в тенек отдохнуть, и Нгоно тоже опустился рядом.

— Разные, — уклончиво ответил темнокожий парень, поскольку фульбе отличались врожденной хитростью, а Нгоно, кроме того, еще и был инспектором французской уголовной полиции. — Кое-кто — Бони, Николя — из иностранного легиона, другие из военных, третьи из полицейских.

— И что им сказал профессор, когда нанимал? Обещал веселую прогулку в прошлое?

Нгоно прищурился:

— Насколько я знаю, он им вообще ничего такого не говорил. Просто нанял за очень приличные деньги. Семья Арно издревле владела землями близ Бордо, в Ландах. Элитные виноградники, сосновый лес и все такое. Профессор вовсе не бедный человек.

— И что, никто из наемников так и не поинтересовался, куда и зачем?

— Нет, знали, конечно, что в Россию, а оттуда еще куда-то. Мы, то есть я и вы, должны были им объяснить на месте. Если б возникли вопросы.

— А могли не возникнуть?

— Скорее всего. Парням хорошо заплатили. Доктор Арно выдал им щедрый аванс, и еще вдесятеро больше им предстояло получить по возвращении. Сто тысяч каждому — неплохой куш, согласитесь! За эти деньги можно делать, что велено, и не задавать лишних вопросов.

— Тоже верно. А вообще, пустой разговор — наемников-то нету. Хотя могут еще объявиться, но ждать некогда.

— Так и не будем! — Нгоно встрепенулся. — Неужели вдвоем не справимся? Да, жаль только, взрывчатка не у нас…

— И «Сайгу» я какому-то длинному парню отдал… ну, из ваших. Что улыбаетесь, Нгоно?

— Мы, кажется, были на «ты»… — Парень растянул тонкие губы еще шире.

— Ну да, ну да…

— И ваш… твой французский, Александр, стал заметно лучше!

— Так это не моя заслуга, а жены, Кати…

Рассмеявшись, молодой человек вдруг резко осекся и посмотрел на большой круглый валун, к которому давно уже приглядывался и Нгоно.

— Хочешь оставить под камнем записку? А как они ее найдут?

— А мы что-нибудь на этом валуне напишем. Скажем — «Янник Ноа»! Неужто не догадаются?

— Хорошо придумал, — поднимаясь на ноги, одобрил Александр. — Только вот чем написать-то? Углем от костра — смоет дождь.

— Ну зачем же углем?

Усмехнувшись, Нгоно вытащил из вещмешка баллончик с ярко-алой краской, какой пользуются уличные художники.

— Откуда это у тебя? — удивился Саша.

— Я утром выходил прогуляться — там еще, в городке. Какие-то ребята разрисовывали ограду. Очень… неумело. Я показал как.

— Ну ничего ж себе! Так ты у нас еще и художник?

Нгоно скромно потупился:

— Как сказал мой непосредственный начальник, месье Мантину: «Полицейский должен уметь если не все, то многое». И в этом он прав, я так считаю.

Александр вновь улыбнулся и поправил висящий на перевязи меч.

— Ну, тогда пошли рисовать, что зря сидеть-то?

Собственно, рисовал Нгоно, а Саша сочинял записку, суть которой вкратце сводилась к следующему: ничему не удивляться и идти в Карфаген, где лично Александр и будет ждать по средам вечером у старого тофета. Ну, если не он сам, так доверенный человек.

— А хорошо у тебя получается! — Завернув записку в водонепроницаемый пакет, молодой человек сунул ее под камень и, скрестив руки на груди, смотрел на труды напарника. — Куда лучше, чем у нашего Эдьки. Впрочем, тот ведь не из любви к искусству старается, а из общей вредности.

Не закончив еще последнюю букву, Нгоно вдруг резко обернулся, выхватывая из-за пояса нож. Карие, слегка прищуренные глаза его настороженно смотрели куда-то мимо Саши.

Молодой человек поспешно обернулся…

— Мадингва ам-ма та! Мокабе!

Стоявший перед ним темнокожий мужчина, неизвестно откуда взявшийся, в общем-то, не вызывал немедленного желания продырявить ему башку тяжелой тэтэшной пулей, и Саша решил пока не гнать лошадей, разобраться. Высокий, худой, в длинном зеленом балахоне и с золотыми бусами на груди, незнакомец казался невооруженным, да и не выражал каких-либо враждебных намерений, а, похоже, просто поздоровался на свой манер.

Вот снова повторил, на этот раз почему-то жестче:

— Мокабе!

— Мокабе, мокабе, — добродушно кивнул Александр и тут же произнес несколько фраз по-латыни и на германском наречии вандалов.

Однако фразы эти не вызвали у странного мужика никаких эмоций — похоже, он их не понял.

— Мокабе!

Покачав головой, незнакомец показал рукой на озеро.

Саша повернул голову и ахнул: из больших, втихую приставших к берегу лодок уже высадились такие же поджарые и высокие воины, числом никак не меньше двух дюжин. Пятеро имели при себе копья, остальные целились в чужаков из длинных луков!

— Ну вот, — пригладив волосы, рассеянно протянул Александр. — Опять угодили. Главное, не понять, чего им надо?

— Ну отчего ж не понять? — Вдруг усмехнувшись, Нгоно бросил баллончик в траву, после чего подошел к незнакомцу, поклонился, приложив руки к сердцу, и разразился длинной и трескучей фразой явно не на французском языке.

Господи!

Тут только Саша заметил, как же они похожи, Нгоно и незнакомец, — оба высоченные, худые, с красноватым отливом темной кожи и тонкими чувственными носами. Похожи, как родные братья… Ну, пусть как двоюродные.

Ах да! Нгоно, верно, снова встретил людей из своего древнего племени, как уже было когда-то и как раз в этих местах. Впрочем, нет — гораздо севернее.

— Это мой народ, фульбе, — обернувшись, с улыбкой пояснил Нгоно. — А Мокабе — их божество, алтарь которого — этот вот камень.

— А мы его, на свои головы, испортили… — Александр потянулся к ТТ.

— Ну почему же испортили? — весело подмигнул напарник. — Я сказал вождю, что мы, наоборот, принесли их божеству достойную жертву — кровь убитого зверя. Вождь, кстати, доволен. Приглашает нас в свою деревню.

— К слову сказать, довольно настойчиво приглашает, — покосившись на воинов, хмуро заметил Саша. — Похоже, это из тех предложений, от которых невозможно отказаться при всем желании.

— Вождь настроен вполне дружелюбно.

— Ну, это тебе лучше знать… Черт с ним, пошли. Надеюсь, они нас не съедят.

— Фульбе не людоеды!



Деревней, как оказалось, называлось просто стойбище — фульбе занимались кочевым скотоводством. Все богатство племени составляли овцы, козы, коровы, несколько белых верблюдов, тем не менее гостей приняли радушно. В самом прямом смысле слова накрыли поляну — расстелили прямо на лесной опушке плетенные из травы и шерсти циновки, поверх них расставили яства: печеную и жареную озерную рыбу, раковины, молоко и сыр, дичь — жаренную на вертеле антилопу и птиц, журавлей, перепелов, уток. Кроме того, имелись просяные лепешки и какая-то кислая мутноватая бражка, которую Александр, честно сказать, поначалу пил с опаской, ну а потом уж как пошла. А пошла хорошо! Особенно когда рядом, за деревьями, зазвучали тамтамы и на поляне появились танцоры, точнее сказать, танцовщицы — юные красавицы девы, вся одежда которых состояла из тонкого пояска и травяного передника. Изящные черные фигурки, вопреки всем Сашиным представлениям об Африке, просто поражали своим совершенством и казались вырезанными из эбенового дерева самым искусным мастером. Ах, как они плясали, как они пели!

Казалось, даже что-то на мотив того же Янника Ноа:

— Е, мама, е!

Ну конечно же, это так только казалось — откуда здесь взяться реггей?

И тем не менее веселье постепенно захватывало всех пирующих — и хлебосольных хозяев, и их невольных гостей.

Трубили длинные трубы, украшенные перьями музыканты били в тамтамы, девушки соблазнительно извивались в изощренно-эротическом танце, и Александр сам не заметил, как стал прихлопывать и подпевать:

— Е, мама, е-е!

А потом и сам, при полном одобрении собравшихся, пустился в лихой перепляс, да чуть ли не вприсядку.

— Эй-йо! — довольно скалил зубы вождь или староста, бог знает, кем он здесь считался.

Танцовщицы обступили Сашу со всех сторон, сверкая ослепительно белыми зубами и золотом браслетов и ожерелий.

— Е, мама, е!

А ничего попадались девчонки, вполне даже симпатичные… особенно вот эта, с ожерельем из серебряных византийских денариев. Неплохое такое монисто, по стоимости на небольшое стадо потянет. И личико приятное у девчонки, и грудь… упругая!

Ишь как колышется, а уж фигурка… впрочем, у них у всех тут фигурки — е, мама, е!

Танцовщица не сводила с гостя глаз — или тому просто так казалось?

Саша даже не заметил, когда вдруг смолкли тамтамы; вокруг резко стемнело, позади пирующих появились подростки с зажженными факелами.

— Нгоно, — наконец-то смог спросить Александр. — Вся эта феерия — неужели в нашу честь?

Чернокожий полисмен ухмыльнулся:

— Фульбе издревле отличаются гостеприимством, а к тому же они считают меня странствующим сыном вождя.

— Хм… интересно, а почему они так считают?

— Да потому что я им об этом сказал. — Пожав плечами, Нгоно поднял выделанную из тыквы чашу с бражкой. — Выпьем за здоровье их старосты. Кстати, он обещал дать нам проводников к побережью!

— Да ты что! — обрадовался Саша. — Вот это здорово, вот это мы удачно зашли. А что тебе еще удалось выяснить?

— Да больше ничего. — Напарник потупился. — Сам видишь, не до разговоров пока. Ничего, завтра все подробненько выспросим!

— Да уж, да уж — коль пошла такая пьянка, режь последний огурец! Ну что — вздрогнули? За здоровье местного старосты! Гип-гип… Ура!

— Ура-а! — потянул Нгоно. — За здоровье.



Нельзя сказать, чтобы Александр сильно опьянел, все же не водку пили, но устал — это точно. И когда староста, через Нгоно, предложил гостям отправиться почивать, молодой человек очень обрадовался. В конце-то концов, хватит тут скакать да пьянствовать, пора и о деле подумать. Вызвать завтра местных на серьезный разговор, установить более конкретно свое местонахождение, а заодно и точное время, так сказать. Вообще-то все эти пляски сильно смахивали на специальный спектакль для туристов: и вопли, и бражка, и девчонки — ну манекенщицы просто! Наоми Кемпбелл каждой из них и в подметки не годилась бы.

Все это тревожило — не оставляло ощущение какой-то наигранности, фальши. Неужели и вправду аттракцион? Неужто профессор смог лишь пронзить пространство, а время… а время осталось прежним. Вот сейчас явятся из-за деревьев официанты в черных смокингах, начнут выклянчивать чаевые… ага, ну конечно — вон и староста уже вытащил мобильник! Хотя… нет, это не мобильник — амулет какой-то, талисман на счастье кочевой жизни.

Гостям постелили в шатрах, каждому в отдельном. Скорее, это были просто переносные хижины, нечто вроде вигвамов или чумов — воткнутые в землю колья, связанные вместе и обтянутые циновками да звериными шкурами. Но в общем — симпатичненько, этакий древнеплеменной экстрим. Расстеленная на земле циновка казалась сплетенной из самых пахучих трав, явно пахло шалфеем и мятой, а еще едва уловимо анисом. Чум — или вигвам? — не был закрыт до самого верха, видно, дождей не ждали, и сквозь прорехи внутрь заглядывала луна. Большая такая, серебристая, светлая, прямо не луна, а прожектор.

Луна! А не сверкающий астероидный пояс!

Все хорошо, вот только одеяло и подушку гостям выдать забыли. Ну, без одеяла-то можно было обойтись — ночка выдалась жаркой, а вот без подушки Саша не мог никак, а потому все ворочался, не в силах заснуть. Впрочем, недолго. К шатру явно кто-то шел, не особо скрываясь… вот остановился. Мягкий певучий голос что-то спросил…

— Антре, антре, — по-французски откликнулся Саша. — Заходите.

Как ни странно, но его поняли — не трудно было догадаться. Вошли… точнее сказать, вошла… нет — вползла на коленках, по-иному тут было никак. Поздним гостем оказалась та самая танцовщица-манекенщица с серебряным звенящим ожерельем. Узкий поясок, передничек, голая упругая грудь… а какие бедра, какой животик…

Не тратя времени даром, незваная гостья — почаще бы такие заходили! — без лишних слов сразу же перешла к ласкам, причем весьма изысканным. Ах, как работал ее язычок, как ласкали кожу твердые, налившиеся любовным соком соски, как…

Александр все же был нормальным молодым мужиком, без всяких модных извращений, а потому живенько притянул красотку к себе, погладил по бедру, по спине, поласкал грудь: девушка задрожала, зашлась в нетерпении, видно было — по крайней мере, Саша это хорошо чувствовал, — все, что здесь сейчас происходит, этой ночной фее очень и очень приятно.

А какие были у нее глаза! И как в них блестела отраженная луна… Ах…

Нежно поцеловав девушку в губы, быть может чуть более тонкие, нежели принято у красавиц, молодой человек осторожно повалил танцовщицу на циновку, чувствуя жар темно-красной кожи и теплую упругую грудь…

И вот уже два тела сплелись в любовном экстазе, и послышались стоны, и мерно зашуршала циновка, а вот девушка вскрикнула… нет, не от боли, от удовольствия… вот что-то зашептала… вот засмеялась…

И за всем этим сверху подглядывала луна.

— Какая ты славная! Нет, в самом деле славная, — шептал Александр по-французски. — О, ма шери… Как тебя зовут? Имя? Скажи мне имя?

— Сигаль. — Странно, но девушка его поняла, отозвалась!

Неужели и впрямь все здесь — туристский аттракцион? Вот ведь понимает же по-французски… Но… опять же — Луна? Она-то откуда взялась? Ведь взорвали же!

— Откуда у тебя это ожерелье?

Танцовщица улыбнулась:

— Ромеи. Колония Юлия.

Колония Юлия… так римляне прозвали Карфаген!

— Тю парль франсе?

— Не понимаю.

— Ах да, да — латынь! Ну конечно же, это латынь. Где ты научилась этому языку, девочка?

— Там же, в колонии Юлия… но я плохо уметь говорить. Больше слушать. Вот хочу слушать тебя. Расскажи — кто ты? Ты вандал, да? Римлянин? Или, быть может, гот?

— Тсс! — Саша провел пальцем по жарким губам девушки. — Слишком много вопросов. Дай-ка я поцелую тебя еще разок… иди…

Танцовщица не упрямилась, наоборот, улыбнулась, с готовностью предаваясь любви. И снова пылкие объятия, и горячие поцелуи, и томный взгляд этих божественных черных глаз… И подглядывающая луна — вот она, над головою, в прорехах шатра. Целая, целая… еще не взорванная. Ишь как лукаво смотрит… и, кажется, смеется.

Саша задремал бы, но нет, Сигаль не давала — будила, и тоненький голосок ее звенел, точно золотой колокольчик:

— Ну откуда же ты, признайся! Мне интересно спросить.

— Надо говорить — «интересно знать». Я вандал, ты права, паломник и воин. А мой друг Нгоно — сын вождя.

— Ты из Карфагена?

— Из Гиппона.

— Гиппон? Увы, я там не жила. А Карфаген… кого ты там знаешь? Может быть, кого-то при королевском дворе?

— Увы, я не настолько знатен.

На все вопросы Александр отвечал уклончиво, чувствовал почему-то, что не зря девчонка выспрашивает: не столько по своему личному любопытству, сколько… сколько волею пославшего ее старосты? Одно пока радовало — похоже, это совсем не аттракцион и путники попали туда, куда надо. Колония Юлия — Карфаген, ромеи… Что еще она знает?

— Гуннерих, наследник… Я как-то видел его в храме. Случайно.

— Гуннерих? Ты говоришь о правителе Африки?

Ага… вот он уже и правитель. Еще бы уточнить, какой сейчас год?

— Ты веришь в Иисуса Христа, Сигаль?

— Иисус? — Девчонка замялась. — Это такой худой распятый бог? Не сказать, чтоб я в него верила.

— Потому и не можешь сказать, когда его распяли.

— Нет… Давно уже.

Ладно, покуда можно обойтись и без точной даты — главное уже известно! Гуннерих — нынче король, «правитель Африки», иначе рэкс!

А девочка-то не из простых — ишь как бойко болтает по-латыни. А сказала, что плохо говорит.

— Значит, ты не простой воин?

— Пожалуй что нет.

— Но у тебя нет родичей при дворе Гуннериха-рэкса?

— Увы, как-то не обзавелся.

— Жаль… И влиятельных друзей нет?

— А зачем ты спрашиваешь? Хочешь вернуться обратно в Карфаген? Ну конечно, там куда веселее, чем здесь…

— Не очень-то там весело. — Девчонка вдруг напряглась, и в голосе ее натянутой струною звякнула ненависть, впрочем быстро исчезнувшая.

А Саша мысленно обругал себя за бестактность. Ясно же было: девчонку похитили из родных мест да продали в самое гнусное рабство, в какой-нибудь лупанарий… Ну да, судя по ее специфическим умениям, именно туда. Нечего и расспрашивать, бередить чужие раны.

— Сигаль, ты славная! И это ожерелье тебе очень к лицу. А какая нежная у тебя кожа…

Александр осторожно погладил девушку по бедру… Та снова подалась вперед, обнимая молодого человека за шею.

Снаружи вдруг раздался чей-то сварливый голос.

— Ой! — Сигаль отпрянула. — Совсем забыла — пришла пора пить вино.

— А по-моему, так вино пить всегда пора — хуже не будет! — хохотнул Саша.

— Я сейчас… принесу кувшин.

Танцовщица шустренько выбралась наружу и столь же быстро втащила в шатер высокий глиняный кувшин и кружки.

Вот именно этого-то, кстати, и не хватало!

— Сигаль, милая, ты прямо мысли читаешь!

— Пей… Нет, подожди… я плесну и себе. Вот так. Теперь выпьем… Теперь иди сюда… положи голову мне на бедра… вот так… Расслабься… теперь тебе будет очень хорошо… очень хорошо… очень…

Александр еще помнил, как целовал девушку в грудь и пупок, как пытался ласкать, заглядывая в глаза… Помнил даже, как таращилась сверху луна. А потом же больше ничего не помнил. Уснул.



Проснулся Саша от ярких солнечных лучей, бивших прямо в лицо. Открыв глаза, прищурился и с удивлением обнаружил, что, оказывается, спал стоя! То есть крепко привязанный веревками к толстому стволу пробкового дуба!

Быстро поборов удивление, молодой человек попытался пошевелиться… куда там! Вязали на совесть. Черт! Сигаль! Проклятая девка! Без нее тут точно не обошлось. Завлекла, опоила… Хотя, с другой стороны, зачем обижать девчонку? Наверняка все не по ее воле делалось. Хорошо еще, кляп в рот не сунули.

Мотнув головой, Александр громко позвал:

— Эй, эй! Есть тут кто-нибудь?

— С вашего позволения, месье, — я!

Откликнулись сзади по-французски, с некоторым оттенком грустной издевки. Ну конечно же — Нгоно.

— Вас… тьфу ты, тебя тоже привязали? — Саша все же исхитрился повернуть голову, но никого не увидел — мешал слишком толстый ствол.

— Привязали, привязали, — угрюмо хохотнул напарник. — Только не к дубу, как тебя, а к сосне.

— Повезло. — Александр ухмыльнулся с шутливой завистью. — К сосне-то лучше.

— Да чем лучше-то?

— От сосны запах приятнее, а от этого чертова дуба — вообще никакого нет. Нгоно, друг мой, тебе тоже девчонку подсунули?

— Девчонку? О нет — это была богиня!

— И у меня тоже… Дьявол бы их всех побрал! И как это мы с тобой на такую детскую приманку клюнули?

— Да потому что мы слишком умные, — неожиданно выдал Нгоно. — Не могли и предположить такой примитив: обаять, опоить, привязать. Просто непонятно — зачем? Ведь могли бы и сразу убить.

— Да уж… зачем, интересно? Ты ж говорил — фульбе не людоеды.

— Не людоеды. Только в здешних лесах появилась какая-то ужасная рычащая тварь с горящими глазами! Я думаю, ей нас на ужин и предоставили.

— Что еще за тварь? — Молодой человек зябко передернул плечами. — Лев, что ли? Или этот, пятнистый… леопард?

— Не тигр и не леопард, — задумчиво возразил инспектор. — Фульбе — лихие охотники, что им какие-то лев с леопардом? Не-ет, тут что-то другое.

— Тогда — крокодил. Вон, озеро рядом.

— С крокодилом они бы тоже справились. Видал, какие щиты у здешних воинов?

— Да как-то не обратил внимания.