— Да. Он католик. Насчет него я плохо знаю. Наверное, что-то с Таиландом.
— А кто же ваш последний игрок? Тот, с которым сейчас беседует ваш брат. Не он ли покидает команду?
— Да, это Рене. Он у нас лучший игрок, так что мы в большой заднице. Рене Хенриксен, как давнишний защитник нашей футбольной сборной, поэтому мы называем его Тройкой.
— Ага, наверное, потому что у Рене Хенриксена была майка с номером три?
— По крайней мере, в какой-то момент.
— Йонас, у вас есть при себе какие-нибудь документы? С вашим регистрационным номером?
Йонас послушно вытащил бумажник и извлек оттуда водительские права. Карл записал номер.
— Ну и, наконец, вы не в курсе, кто из вашей команды ездит на «Мерседесе»?
Он пожал плечами.
— He-а, мы ведь обычно встречаемся…
У Карла не было времени выслушивать это еще раз.
— Спасибо, Йонас. Попросите, пожалуйста, Рене подойти сюда.
Они смотрели друг на друга ровно с того момента, как он поднялся из-за стола в баре, до момента, когда сел перед Карлом.
Очень опрятный мужчина. Не то чтобы в нем было что-то особенное, но ухоженный и с твердым взглядом.
— Рене Хенриксен, — представился он и приподнял брюки над коленями, прежде чем сесть. — Со слов Ларса Бранде я понял, что проводится какое-то расследование. Не потому, что он что-то сказал, я просто сам почувствовал. Что-то со Свеном?
Карл внимательно посмотрел на него. Если им хоть немного повезло, то перед ним человек, которого они разыскивали. Может, лицо чуть узковато, но юношеский жирок мог и подтаять за истекшие годы. Нечто в его глазах вызывало у Карла приступ чесотки. Мелкие морщинки вокруг глаз были не теми морщинками, которые проявлялись во время смеха.
— Со Свеном? Вы, наверное, имеете в виду Папу? — улыбнулся Карл, сам того не желая.
Парень поднял брови.
— Почему вы спросили, имеет ли это отношение к Свену? — поинтересовался Карл.
Выражение лица собеседника изменилось. Но отнюдь не на настороженное и готовое к обороне. Скорее наоборот. Он принял какой-то виноватый вид, который обычно появляется, когда человека уличают в невежестве.
— Ох, — произнес он. — Это была моя ошибка, я не должен был говорить о Свене. Давайте начнем сначала?
— Хорошо. Вы покидаете команду. Что, переезжаете? — спросил Карл.
Снова этот взгляд, словно ты сидишь перед ним голый.
— Да, мне предложили работу в Ливии. Я буду управлять возведением огромного зеркального сооружения в пустыне, которое будет генерировать электричество через один-единственный центральный блок. Абсолютно революционное предприятие, но вы, быть может, что-то об этом слышали?
— Интересно. А как называется компания?
— Ах да, это такая рутина. — Он улыбнулся. — Пока что есть только регистрационный номер акционерного общества. До сих пор не могут разобраться, давать фирме арабское или английское название, но вам для справки скажу, что компания в данный момент называется «773 Пи Би 55».
Карл кивнул.
— А сколько человек из вашей команды ездят на «Мерседесе», помимо вас?
— Кто сказал, что у меня «Мерседес»? — Он покачал головой. — Насколько мне известно, только Свен ездит на «Мерседесе», однако обычно он приходит сюда пешком. Ему совсем недалеко.
— Откуда вы знаете, что у него «Мерседес»? Йонас и Ларс дали мне понять, что вы никогда не ездите с ними на «Фольксвагене»-«горбушке».
— Абсолютно верно. Но мы со Свеном встречаемся помимо турниров. Уже несколько лет. Да, правильнее было бы сказать «встречались». Потому что за последние два-три года я у него не бывал, вы понимаете, почему. Но прежде — да. И он наверняка не сменил автомобиль за последнее время, насколько мне это известно. У пенсионеров по инвалидности не так много средств, чтобы бросать их на ветер.
— А что вы подразумевали, говоря о Свене, что я «понимаю, почему»?
— Его поездки в Таиланд, конечно. Разве мы не об этом говорим?
Реплика прозвучала как отвлекающий маневр.
— Что за поездки? Я не из отдела по борьбе с наркотиками, если вы это имеете в виду.
Теперь мужчина выглядел совсем выбитым из колеи, однако это могло быть показным.
— Наркотики? Да нет, — поспешил он откреститься. — Черт возьми, я совсем не собираюсь его подводить. Видимо, я сам что-то не то о нем напридумывал себе.
— Не будете ли вы так любезны поделиться тем, что вы себе напридумывали? В противном случае мне придется доставить вас на допрос в полицейский участок.
Он наклонил голову в сторону.
— Господи упаси, нет уж, благодарю. Я имел в виду, что однажды Свен признался мне в том, что его частые поездки в Таиланд связаны с организацией местных женщин для сопровождения в Германию грудных детей, выбранных для усыновления заранее согласованными бездетными супружескими парами. Он отвечал за оформление всех документов и сам признавал, что это благое дело, однако мне кажется, недостаточно щепетильно отслеживал, откуда брались эти дети. Только это я и имел в виду. — Рене тряхнул головой. — Он отличный игрок в боулинг, с ним приятно играть, но после того как я узнал про детей, я перестал у него бывать.
Карл взглянул на человека в синем блейзере. А не служило ли это прикрытием для Свена, в то время как он занимался совершенно другими вещами? Вполне вероятно. «Держись близко к правде, но не слишком», — этого правила придерживалось большинство преступников. Возможно, он не бывал ни в каком Таиланде. А на самом деле являлся похитителем, которому нужно было предъявить какое-то алиби друзьям по команде на те периоды, когда проворачивал свои мерзкие делишки.
— Вы не в курсе, кто из вашей команды поет хорошо, а кто плохо?
Вопрос заставил мужчину податься вперед с отрывистым смехом.
— Нет, не скажу, чтобы нам доводилось много петь.
— А как насчет вас самих?
— О, я пою довольно прилично. В прошлом мне довелось испытать свой голос в качестве служителя церкви во Флёнге. Когда-то я даже пел там в церковном хоре. Может, вы хотите услышать?
— Нет, спасибо. Что скажете про Свена — он хорошо поет?
Собеседник покачал головой.
— Понятия не имею. Но скажите, разве ради этого вы сюда пришли?
Карл сделал попытку улыбнуться.
— У кого-нибудь из вас есть заметный шрам? Не припомните?
Мужчина пожал плечами. Нет, пока Карл не мог его отпустить. Просто не мог, и всё.
— У вас есть при себе какое-нибудь удостоверение личности? Чтобы там был ваш регистрационный номер?
Мужчина не ответил. Просто запустил руку в карман и выудил небольшой кошелек, в котором не оказалось ничего, кроме пластиковой карточки. Подобная была у Ларса Бьерна из префектуры. Явно символ статуса, понимал бы он в этом что-нибудь.
Карл записал персональный номер. Сорок четыре года. Вполне соответствует их предположению.
— Повторите-ка мне еще разок, как называется ваша компания?
— «773 Пи Би 55». А что такое?
Карл пожал плечами. Если бы он сам взял с потолка такое безумное название, спустя две минуты уже позабыл бы его. Тут всё в порядке.
— Самый последний вопрос. Чем вы занимались сегодня между тремя и четырьмя часами дня?
Собеседник призадумался.
— Между тремя и четырьмя… Сидел в парикмахерской на Аллехельгенсгэде. Завтра мне предстоит важная встреча, так что я должен презентабельно выглядеть.
Парень провел рукой по виску, чтобы продемонстрировать прическу. Действительно, стрижка выглядит довольно свежей. Но на всякий случай лучше связаться с парикмахерской, как только они закончат свои дела здесь.
— Рене Хенриксен, я бы хотел попросить вас сесть вон за тот белый столик в углу. Возможно, чуть позже мы с вами еще побеседуем.
Рене кивнул и заверил, что он, конечно, с удовольствием поможет, чем сможет.
Так говорят почти все, когда общаются с представителями полиции.
Затем Карл подал знак Ассаду, чтобы тот пригласил к нему мужчину в синем блейзере. Нельзя терять ни секунды.
Этот человек совсем не был похож на пенсионера по инвалидности. Плечи теснились в куртке, и это не был эффект, вызванный толстыми накладными плечиками, модными в восьмидесятые годы.
У него было заметное лицо, мышцы челюсти играли всякий раз, когда он стискивал зубами свою жвачку Широкая голова. Густые, чуть сросшиеся брови. Коротко подстриженные волосы, сутуловатая осанка. Человек этот явно имел в своем багаже больше ресурсов, чем могло показаться на первый взгляд.
От него пахло нейтрально, но хорошо. Вялый взгляд, темные круги под глазами, от которых глаза казались посаженными ближе, чем было на самом деле.
Совершенно целостный образ и внешний вид. К нему стоило присмотреться.
Садясь за стол, парень кивнул Рене Хенриксену, устроившемуся в углу.
В некотором смысле это казалось искренним.
46
Будучи еще совсем не старым, он осознал, что может контролировать свои чувства, так что они были совсем незаметны окружающим.
Жизнь в доме приходского священника ускорила этот процесс. Жизнь проходила не в свете Господа, а в его тени, и чувства чаще всего истолковывались неверно. Радость принимали за легкомысленность, а злость — за неприязнь и упрямство. И всякий раз, когда его неверно понимали, за это еще и наказывали. Поэтому он держал чувства в себе. Так было выгоднее всего.
Еще в ту пору этот навык помогал ему. Когда несправедливость пригибала его к земле, когда наваливались разочарования.
А потому никто не знал, что происходит у него внутри.
Это же спасало его и сегодня.
Настоящим шоком стал неожиданный приход двух полицейских. Действительно шоком. Но он не показал этого.
Он увидел их сразу, как только они вошли в холл боулинг-центра. Это были ровно те же двое мужчин, которые в тот день беседовали с братом Исабель в Королевской больнице на первом этаже у лифта, когда он сам торопился смыться оттуда. Эту странную парочку так просто не забудешь.
Вопрос заключался в том, узнали ли также и они его.
Ему казалось, что нет. Ибо в таком случае вопросы, заданные ему, были бы более навязчивыми. Полицейский смотрел бы на него совсем иначе.
Он огляделся по сторонам. Отсюда было два выхода, если вдруг припрет. Вниз в комнату с оборудованием, через заднюю дверь, а затем вверх по пожарной лестнице мимо смешного стула без ножек, который кто-то поместил туда, чтобы показать, что этим путем на улицу не выберешься. Или еще можно было пройти мимо ассистента полицейского. Там между холлом и выходом находились туалеты, а потому вполне естественно было бы двинуться в том направлении.
Однако в таком случае темнокожий увидит, как он проскользнет мимо дверей туалета. Он будет вынужден оставить машину, потому что, как обычно, автомобиль был припаркован на некотором расстоянии, на крытой стоянке у площади Ро. Ему просто-напросто не хватит времени выехать со стоянки. Они перекроют ему дорогу.
Нет уж, выбирая этот вариант, ему придется оставить «Мерседес» на стоянке, а самому бежать со всех ног. И, несмотря на то, что он знал множество лазеек в своем городе, не факт, что он успеет ими воспользоваться. Совсем не факт.
Самым безопасным было бы, если бы фокус внимания полицейских оказался направлен подальше от него. А потому, если он желал уйти и в то же время остаться хозяином ситуации — а это было непременным условием, — необходимо было прибегнуть к более радикальным средствам.
Одно было ясно: нужно держаться подальше от этих людей, которым удалось выслеживать его на протяжении столь долгого времени. К чему бы это ни привело, будь они прокляты.
Явно они подозревали его. Иначе к чему задавать вопросы о «Мерседесе» и его вокальных способностях, да к тому же еще переспрашивать название компании, которое он сам выдумал? Хорошо еще, что он запомнил номер.
Как-то раз ему доводилось показывать полицейскому фальшивое водительское удостоверение и называть вымышленное имя, под которым он на протяжении многих лет участвовал в деятельности клуба, и блюститель порядка нормально воспринял это. Если разобраться, им ничего не известно.
Проблема заключалась в том, что они в самом что ни на есть буквальном смысле собирались загнать его в угол. Только что сообщенная им ложь может быть проверена как нечего делать, и, что хуже всего, у него скоро иссякнут все вымышленные имена и пристанища, и он не сможет просто так скрыться. Он находился в помещении, где тут же все заметят, если он предпримет попытку к бегству.
Он посмотрел на Папу, сидящего перед детективом и яростно жующего жвачку, похоже, старавшегося оправдать себя самого.
Этот человек являлся вечным жертвенным животным, его историей он не раз пользовался в качестве ролевого образца. Именно такой персонаж, как Папа, представлял собой воплощение среднестатистического человека из данной среды. Вот так нужно выглядеть, если не хочешь привлекать к себе лишнее внимание. Совершенно обычно, как и он сам. Да, они и вправду во многом похожи. Такая же форма черепа, рост, телосложение, вес. Оба аккуратисты. Внешность, заслуживающая доверия, можно даже сказать, слегка скучноватая. Человек, умеющий за собой ухаживать, в то же время не переусердствуя. Именно Папа натолкнул его на идею применять макияж, чтобы казалось, что глаза расположены чересчур близко друг к другу, а брови срослись. А если немного поработать над щеками, они будут казаться шире, совсем как у Папы.
Да-да, именно эти черты он несколько раз воссоздавал на своем собственном лице.
Однако, помимо этих особенностей, у Папы была еще одна, и именно ею он теперь собирался воспользоваться против него.
Свен ездил в Таиланд несколько раз в год, и отнюдь не ради природных красот.
Детектив отправил Папу за соседний столик. Тот весь побледнел и, судя по выражению лица, был глубоко и искренне поражен.
Затем сразу настал черед Биргера, после чего неопрошенным остался только один человек из команды. Времени на пустую трату не оставалось, ибо допросы скоро завершатся.
Он встал и подсел за стол к Папе. Если бы полицейский попытался остановить его, он бы все равно сел рядом. Промычал бы что-нибудь о методах полицейского государства, а как только дело дойдет до дальнейшего обмена репликами, спокойно направился бы к выходу со словами, что они могут пообщаться с ним дома. У них ведь был его регистрационный номер, а значит, адрес им будет совсем несложно отыскать, если у них возникнут дополнительные вопросы.
И это был выход. Не могут же они просто взять и арестовать его без предъявления конкретного обвинения. А конкретных доказательств у них совершенно точно не имелось. Ибо, хотя многое и изменилось в этой стране, все-таки граждан не задерживали, не обладая железными основаниями для обвинения, а Исабель явно еще не успела им их предоставить.
Основания могут последовать, да, они последуют наверняка, но пока их не было. Он видел состояние Исабель.
Нет, у них нет доказательств. Никакого трупа нет, об эллинге им не известно. Скоро фьорд поглотит все его злодеяния.
Если разобраться, ему только нужно держаться в тени в течение нескольких недель, а затем уничтожить свои следы.
Папа злобно посмотрел на него. Руки его были сжаты, мышцы на шее напряжены, дыхание участилось. Совершенно правильная реакция, весьма полезная в данной ситуации. Если дело сделано верно, все благополучно разрешится через три минуты.
— Что ты им рассказал, ублюдок? — прошептал Папа, как только он подсел.
— Ничего такого, что ему уже не было известно, Свен, — шепнул он в ответ. — Уверяю тебя, вероятно, он и так все знает. Более того, ты числишься у них в регистре уже давно, не забывай.
Он заметил, что дыхание собеседника становится все более и более напряженным.
— Но тут ты сам виноват, Свен. Педофилы никогда не пользуются успехом, — произнес он чуть громче.
— Я не педофил. Ты ему сказал об этом? — интонация поползла вверх.
— Он обо всем знает. Они тебя выследили. Им известно, что у тебя полно детской порнухи на компьютере.
Руки Свена побелели.
— Этого он знать не может. — Фраза была произнесена под контролем, однако чуть громче, чем он сам желал. Он огляделся.
Вот, все идет хорошо. Детектив смотрел на них, на что он и рассчитывал. Проницательный парень этот полицейский. Он явно поместил их друг напротив друга, чтобы посмотреть, к чему это приведет. Они оба находились под подозрением. Совершенно ясно.
Он повернул голову в сторону бара и убедился в том, что коллеги детектива с этой точки он не видит. А значит, и сам он выпал из поля зрения второго полицейского.
— Полиции прекрасно известно, что ты не из сети загружаешь детское порно, Свен, а получаешь картинки от своих приятелей на флешках, — сказал он обычным голосом.
— Но это неправда!
— Но именно так он мне сказал, Свен.
— Почему он расспрашивает всех вас, если дело касается меня? А ты тоже уверен во всей этой ерунде? — На мгновение он даже позабыл о своей жвачке.
— Он стопроцентно опросил других людей из твоего окружения, Свен. Теперь он ведет допрос в этом заведении на всеобщем обозрении, чтобы ты явно скомпрометировал себя.
Свена трясло.
— Мне нечего скрывать. Я не делаю ничего, чего не делали бы другие. В Таиланде такие порядки. Я не причиняю детям никакого вреда. Я просто провожу с ними время. Никаких действий сексуального характера. В тот момент, когда я нахожусь с ними.
— Свен, я-то знаю, ты ведь сам рассказывал, однако он утверждает, что ты торгуешь детьми. Что на твоем компьютере есть кое-что. Что ты торгуешь фотографиями и самими детьми тоже. Тебе не сказали? — Он нахмурился. — Тут действительно что-то такое замешано, Свен? У тебя столько дел, когда ты приезжаешь, ты ведь сам говорил.
— Он говорит, что я ими ТОРГУЮ?! — Свен произнес эту фразу слишком громко и снова огляделся. Затем он попридержал себя. — Так он поэтому у меня интересовался, насколько мне удается заполнение всяких анкет? Поэтому спрашивал о том, как я могу позволить себе так часто путешествовать, имея всего лишь пенсию по инвалидности? Рене, все это внушил ему ты. Я не получаю никакой пенсии по инвалидности, как, он мне признался, ты ему сказал, и я просветил его. Я продал свой бизнес, как ты знаешь.
— Он на тебя смотрит. Нет, не оглядывайся. Будь я на твоем месте, Свен, я бы спокойно встал и ушел. Мне кажется, они не станут тебя останавливать.
Он сунул руку в карман и, не вынимая, разложил ножик. А затем медленно вытащил.
— Когда придешь домой, уничтожь все, Свен. Все, что может тебя скомпрометировать, хорошо? Это добрый совет от хорошего друга. Имена, контакты, старые билеты на самолет — избавься от всего этого, понятно? Иди домой и сделай это. Поднимайся и иди. Прямо сейчас, иначе гнить тебе в тюрьме. Разве тебе не известно, как поступают заключенные с такими, как ты?
Папа на мгновение выпучил на него глаза и как-то сразу успокоился. Затем он отодвинул свой стул и встал. Сообщение дошло до адресата.
Он последовал за Папой и протянул ему руку словно хотел обменяться рукопожатиями. Стиснув рукоять ножа, тыльной стороной руки вверх, он держал оружие лезвием к себе.
Папа нерешительно взглянул на руку товарища и улыбнулся. Все его сомнения улетучились. Этот бедняга был не в силах совладать со своим вожделением. Религиозный человек, сражавшийся со своим позором и проклятиями, обрушившимися на его плечи со стороны всей католической церкви. И вот перед ним стоит его друг и протягивает ему руку. Он желает ему лишь добра.
В тот самый миг, когда Папа собирался пожать протянутую ему руку, «благодетель» набросился на него, всучил ему нож, сильно сжав его пальцы вокруг оружия, так что Папа, сам того не желая, крепко ухватился за рукоять, а затем дернул руку ничего не понимающего Папы на себя так резко, что его кольнула в бедро неглубокая, но весьма ощутимая боль. Не сказать, чтобы боль была очень сильной, но со стороны выглядело именно так.
— Что ты делаешь? А, а! — заорал «приятель». — У него в руках нож, берегитесь! — прокричал он, еще раз как следует дернув Папу за руку. Две раны отличнейшим образом запечатлелись у него на боку. Сквозь майку-поло уже неслабо проступила кровь.
Детектив вскочил с места, так что его кресло опрокинулось. Все, кто находился в их части зала, обернулись на шум.
В тот же момент он оттолкнул от себя Папу, который предпочел сразу по стенке двинуться к выходу, обнаружив кровь у себя на руках. Он пребывал в шоке. Все произошло очень быстро. Он не успел осознать случившегося.
— Проваливай, проклятый убийца, — прошептал «пострадавший», отступив в сторону.
Папа в приступе паники разразился воплем, опрокинул несколько столов и бросился к дорожкам.
Было очевидно, что провокатор знает боулинг-центр как свои пять пальцев, и теперь ему нужно только проникнуть в отделение с механизмом для выстановки кеглей и выбежать прочь из здания.
— Осторожней, у него нож! — снова крикнул он, посетители расступались перед беглецом.
Он видел, как Папа угодил на дорожку под 19-м номером, а невысокий темный полицейский кинулся за ним из бара, как хищник. Борьба будет неравной.
Затем он шагнул к стойке с шарами и взял один.
Когда ассистент полицейского догнал Папу в самом конце дорожки, тот, как ненормальный, принялся размахивать ножом. У него словно случилось короткое замыкание. Но ассистент бросился ему на ноги, и они оба звучно повалились на желобы для шаров между двумя крайними дорожками.
Старший полицейский уже был на полпути к борющимся, однако шар, запущенный на крайнюю дорожку лучшим игроком команды, оказался быстрее.
Отчетливо раздавшийся звук, возвестивший о попадании шара в висок Папе. Словно кто-то раздавил пачку чипсов. Хруст.
Затем из руки Папы на дорожку выскользнул нож.
Множество взглядов переместилось с безжизненного тела на метателя шара. Те, кто был свидетелем перепалки, знали, что шар запустил именно он. Несколько из них поняли также, почему он опустился на колени и остался в стороне.
Все произошло именно так, как планировалось.
Детектив выглядел потрясенным, когда он подошел и помог ему подняться на ноги.
— Тут дело обстоит серьезно, — сказал он. — Судя по всему Свен не выживет после пролома черепа. Так что молитесь, чтобы специалисты «Скорой помощи» сделали свою работу хорошо.
Он посмотрел на дорожку, где Папе уже готовились оказать первую помощь.
«Молитесь, чтобы специалисты „Скорой помощи“ сделали свою работу хорошо», — сказал полицейский, но этого делать он как раз не собирался.
Один из врачей обыскал карманы Папы и передал содержимое темнокожему ассистенту. Люди из полиции явно основательно подошли к своей работе. Совсем скоро двое этих полицейских вызовут подмогу и примутся выуживать всевозможные сведения. Проверят имена и регистрационные номера Папы и его самого. Проверят алиби. Позвонят в парикмахерскую, где его никогда и в помине не было. Пройдет некоторое время, прежде чем они укрепятся в своем подозрении, и это время — всё, что было в его распоряжении.
Детектив стоял рядом с ним нахмурившись, и было слышно, как скрипят его мысли. Затем он посмотрел прямо ему в глаза.
— Мужчина, которого, возможно, вы убили, похитил двух детей. Вполне может оказаться, что он уже убил их, но если нет, они умрут от голода и жажды, если мы в ближайшее время не найдем их. Сейчас мы отправимся к нему домой и произведем обыск, но, быть может, вы окажете нам помощь? Вы не знаете, нет ли у него какого-нибудь летнего домика или чего-то подобного в какой-нибудь удаленной местности? Может быть, лодочный эллинг?
Ему удалось скрыть шок, вызванный этим вопросом. Откуда этот полицейский знает, что существует эллинг? Это совершенно застало его врасплох. Черт возьми, откуда он узнал?
— Сожалею, — владея собой, произнес он. Он посмотрел на еле дышащего человека, лежащего на полу. — Мне действительно очень жаль, но я ничего не знаю.
Полицейский покачал головой.
— Несмотря на обстоятельства, у вас никак не получится избежать возбуждения дела по этому поводу. Вы, наверное, сами понимаете.
Он медленно кивнул. Зачем спорить с очевидным? Он ведь старался показать свою уступчивость. Тем быстрее они утратят бдительность.
Темнокожий ассистент подошел к ним, качая головой.
— Вы что, совсем не в себе? — принялся он возмущаться, глядя прямо ему в глаза. — Он не представлял для меня никакой опасности. Почему вы взялись за этот шар? Вы понимаете, что в итоге вы натворили?
Он только замотал головой в ответ и поднял окровавленные руки.
— Но этот человек совсем спятил. Я ведь видел, как он собирался вонзить в вас нож. — Он опять схватился за бедро и зажмурился, чтобы они видели, как ему больно, а затем посмотрел на помощника обиженно и сердито. — Вы бы лучше поблагодарили меня и радовались, что я так метко пустил шар.
Полицейские переглянулись.
— Скоро прибудет местная полиция, можешь пока подготовить для них промежуточный рапорт, — сказал главный. — Мы позаботимся о том, чтобы вас побыстрее осмотрели. Сюда уже едет вторая «Скорая». Не делайте резких движений, и кровь остановится. На первый взгляд, мне кажется, ранение не из серьезных.
Он кивнул и немного отступил.
Настало время для следующего шага.
Из динамиков прозвучало несколько сообщений. Высказался совет судей. Мероприятие отменялось из-за насильственных действий.
Он взглянул на своих товарищей по команде; те сидели с пустыми глазами и рассеянно внимали приказу полицейского всем оставаться на месте.
Ну вот, теперь у полиции полно работы. Все произошло стремительно. Им придется многое объяснить своему начальству, прежде чем закончится ночь.
Он встал и спокойно прошел вдоль стены к врачам, работающим в конце 20-й дорожки. Кивнув им, быстро наклонился и взял нож. Уверившись в том, что никто не смотрит на него, скользнул в узкий проход и далее в отделение с механизмом.
Менее чем через двадцать секунд он уже оказался на стоянке у пожарной лестницы и направился на крытую парковку у площади Ро.
Когда синяя мигалка «Скорой» замаячила где-то в конце Кёбенхаунсвай, «Мерседес» уже выехал на дорогу.
Всего три светофора, и его след простыл.
47
Кошмарная заваруха. Просто чудовищная, иначе не скажешь.
Он позволил двум людям сесть за один стол, и все пошло вкривь и вкось.
Карл качал головой. Какое-то наваждение. Он действовал чересчур жестко, чересчур целенаправленно, но откуда ж ему было знать, что все пойдет не так? Он просто хотел ввести их в состояние стресса.
Любой из мужчин мог оказаться похитителем, и как узнать, кто именно?
В этом и заключался основной вопрос. Каждый из них по-своему был похож на изображение на фотороботе. Поэтому Мёрк хотел понаблюдать, как они поведут себя под давлением. Ведь он был настоящим специалистом по выявлению людей, отягченных виной. По крайней мере, так он считал.
А теперь вот все пошло вкривь. Единственный человек, который мог рассказать ему, где находятся дети, лежал на носилках но дороге в больницу, и это была его, Карла, ошибка. Просто ужасно.
— Смотри-ка, Карл.
Мёрк повернул голову к Ассаду, держащему в руке бумажник Папы. Он выглядел безрадостно.
— Да, Ассад, что такое? Я смотрю, ты ничего не нашел. Адреса там нет?
— Нет. Адреса нет, но есть кое-что иное, и это нельзя назвать хорошей новостью, Карл. Взгляни! — Он вручил Карлу чек из «Квикли». — Обрати внимание на время.
Карл на секунду опустил взгляд на бумажку и почувствовал, как пот скапливается у него за шиворотом.
Ассад был прав. В очередной раз находка не сулила ничего хорошего.
Это был чек из «Квикли», расположенного в Роскиле. Квитанция на совершенно заурядные товары. Билет лото, «Берлингске Тидене» и «Стиморол». Чек пробит в тот же день, в 15.25. Минута в минуту в тот самый момент, когда в Королевской больнице в Копенгагене было совершено покушение на Исабель Йонссон. Более чем в тридцати километрах от данного магазина.
Если этот чек принадлежит Папе, то похититель не он. А почему это должен быть чей-то еще чек, если он лежит в его кошельке?
— О, проклятие! — простонал Карл.
— Ребята из «Скорой» обнаружили у него полпачки «Стиморола», когда я попросил опустошить карманы, — подтвердил Ассад, оглядываясь с мрачной миной. Вдруг выражение лица сирийца изменилось, оно словно стало более открытым. — А где Рене Хенриксен? — воскликнул он.
Карл осмотрел зал. Черт, куда он подевался?
— Туда! — крикнул Ассад, указывая в направлении узенького прохода, ведущего в помещение, где обслуживались и ремонтировались автоматы для расстановки кеглей.
Карл заметил на стене полосу около пяти сантиметров шириной. Точно на высоте талии. Это явно была кровь.
— Черт возьми! — выругался он и бросился через дорожки.
— Осторожней, Карл, — предостерег сзади Ассад. — Нож исчез с дорожки, он забрал его с собой.
«Пожалуйста, пускай он окажется здесь», — пронеслось в голове у Карла, когда он вбегал в комнату шириной в несколько метров с аппаратами, инструментами и каким-то мусором. Но в помещении было слишком тихо.
Мёрк пронесся мимо вентиляционной трубы, лестницы и стола из тикового дерева, на котором стояли аэрозольные баллончики и клей, и вдруг очутился перед запасным выходом.
С нехорошим предчувствием он взялся за ручку, слегка потянул ее и уставился в чернеющую пустоту, куда вела пожарная лестница.
Мужчина исчез.
Ассад вернулся через десять минут, вспотевший и ни с чем.
— Я обнаружил пятно крови у крытой стоянки, — сказал он.
Карл медленно выдохнул. Эти минуты были ужасны. Только что он получил сообщение от дежурного из полицейского управления.
— Нет, к сожалению. Человека с таким регистрационным номером не существует, — сказал дежурный.
Не существует человека с таким регистрационным номером! Никакого Рене Хенриксена не существует в помине, а именно его они разыскивали.
— Хорошо, Ассад, спасибо, — устало поблагодарил он. — Я вызвал патруль с собаками, скоро приедут. Может, им будет за что зацепиться. Как ни крути, это наша единственная надежда.
Он обрисовал Ассаду ситуацию. У них не было никакой информации о человеке, называющем себя Рене Хенриксеном. Серийный убийца разгуливал на свободе.
— Найди номер инспектора полиции Роскиле. Его зовут С. Дамгорд, — попросил Карл. — Я пока созвонюсь с Маркусом Якобсеном.
Прежде он уже пытался связываться со своим шефом по домашнему номеру. Телефон начальника отдела убийств не отключался ни днем, ни ночью. Таков был неизменный уговор. «Насилие никогда не спит в таком городе, как Копенгаген, поэтому тогда я должен спать?» — всегда говорил он.
И все же, услышав, ради чего его оторвали от вечернего отдыха, Маркус не был счастлив.
— Карл, мать твою. Тебе придется разыскать номер Дамгорда. Роскиле — это не мой округ.
— Маркус, я понимаю, и Ассад сейчас как раз пытается узнать номер Дамгорда, но один из именно твоих подчиненных угодил в эту передрягу.
— Вот как. Никогда в жизни не думал, что такие слова можно услышать от Карла Мёрка. — Фраза прозвучала так, словно он обрадовался.
Карл отогнал от себя эту мысль.
— Скоро прибудут журналисты, — сказал он. — Что мне делать?
— Поставь в известность Дамгорда, а потом постарайся взять себя в руки. Ты позволил преступнику ускользнуть; изволь теперь позаботиться о том, чтобы снова его изловить. Привлеки местных, верно я говорю? Спокойной ночи, Карл, и удачной охоты. С остальным разберемся завтра.
Мёрк ощутил какое-то давление в груди. Попросту говоря, они остались вдвоем с Ассадом, и начинать им нужно было с нуля.
— Это личный телефон инспектора полиции Дамгорда, — сказал Ассад. Оставалось только набрать номер.
Слушая гудки, Карл чувствовал, как увеличивалось давление в грудной клетке. Нет, черт возьми. Только не сейчас!
«Это Дамгорд. К сожалению, сейчас меня нет дома. Пожалуйста, оставьте сообщение», — прозвучал в автоответчике голос полицейского.
Карл в злости захлопнул мобильный. Чертов инспектор полиции Роскиле вообще когда-нибудь бывает доступен?
Он вздохнул. Значит, не остается ничего иного, как довольствоваться местными жителями, которые попадутся им на пути. Возможно, кто-то из них и знает, каким образом остановить это представление. Нужно постараться позаботиться об этом, пока все журналисты Зеландии не оказались на пороге, где уже пристроилась парочка местных стервятников и фотографировала направо и налево. О боги!
Слухи в мультимедийном обществе распространялись быстрее, чем развивались сами события. Сто пар глаз явились свидетелями эпизода, у той же сотни человек имелись при себе мобильные телефоны. Естественно, эти мусорщики не заставили себя долго ждать. Он кивнул парочке местных следователей, которым позволили пройти внутрь.
— Карл Мёрк.
Показал им удостоверение, и оба явно узнали имя, никак не прокомментировав его. Он обрисовал им ситуацию. Это далось ему нелегко.
— Мы ищем мужчину, который может переодеться до неузнаваемости, мужчину, имени которого мы не знаем и чей «Мерседес» является для нас единственной отправной точкой. Звучит, как практически невыполнимое задание, — высказался один из полицейских. — Сейчас мы снимем отпечатки пальцев с его стакана с минералкой. Будем надеяться, это немного поможет. А что насчет рапорта? Напишем его сейчас?
Карл похлопал своего коллегу по плечу и посмотрел вдаль.
— Это подождет. Со мной-то вы всегда можете связаться. Если возьмете на себя опрос персонала, я займусь четырьмя оставшимися игроками команды.
Они нехотя отпустили его. Он был прав.
Карл кивнул значительно потрясенному Ларсу Бранде. Исчезли сразу два человека. Поножовщина со смертельным исходом. Его команда распалась. Люди, которых, по его мнению, он хорошо знал, предали его, что совершенно непростительно.
Да уж, он был потрясен, как и его брат, как и пианист. Все трое сидели молча с печальными лицами.
— Нам необходимо знать, кто такой на самом деле Рене Хенриксен. Подумайте хорошенько. Вы можете помочь нам? Любые сведения. Есть у него дети? Как их зовут? Он женат? Где он работал? Чем занимался? Приносил ли выпечку из какой-то определенной булочной? Думайте!
Трое игроков не обнаружили никакой реакции, в то время как четвертый, механик по прозвищу Газовый Вентиль, слегка пошевелился. Могло показаться, что он тронут случившимся не так сильно, как остальные.
— На самом деле иногда я удивлялся, почему он никогда не рассказывает о своей работе, — сказал он. — Как бы то ни было, все остальные хоть как-то упоминали о своем деле.
— Да, и?
— Ну вот, он казался побогаче, чем мы все, а значит, у него, видимо, была хорошая работа, правильно? После соревнований обычно угощал большим количеством пива, чем мы. Да, у него, безусловно, денег было побольше. Только взгляните на сумку.
Он указал под барный стул, стоящий за его спиной.
Карл резко откинулся назад и вперился взглядом в странную сумку, состоящую из множества отделений на молнии.
— Это «Эбонит Фастбрейк», — просветил механик. — Как вы думаете, сколько стоит эта вещица? Как минимум тринадцать сотен. А теперь взгляните на мою. Это если не говорить о его шарах, которые…
Но Карл уже не слушал его. Просто невероятно. Почему они раньше об этом не подумали? Сумка все это время стояла на месте.
Он отпихнул барный стул и вытащил сумку. Она напоминала настоящий чемоданчик на колесах, только с множеством различных отделений.
— Вы уверены, что она принадлежит ему?
Механик кивнул, слегка удивившись, что его слова были восприняты так серьезно.
Карл кивнул коллегам из Роскиле.
— Мне нужны резиновые перчатки, быстро! — крикнул он.
Один из них протянул ему пару перчаток.
Карл открывал синюю сумку и чувствовал, как капли пота стекают у него по лбу и падают на нее. Ощущение было такое, словно он проникал в давно заброшенное захоронение.
Первое, что он увидел, был разноцветный шар. Тщательно отполированный и очень современный. Затем запасная обувь. Небольшая банка с тальком. Пузырек с маслом перечной мяты.
Он показал пузырек игрокам команды.
— Для чего он использовал вот это?
Механик взглянул на предмет.
— Это был его персональный ритуал. Каждый раз перед началом нашего выступления он капал в ноздри по одной капле этого вещества. Видимо, думал, что таким образом получает дополнительный кислород. Как-то помогает сконцентрировать внимание. Но попробуйте сами — это сущий яд.
Карл тем временем просматривал другие отделения. Еще в одном лежал шар, остальные оказались пустыми. Вот и всё.
— Можно и мне взглянуть? — попросил Ассад, когда Карл отступил назад. — Как насчет передних отделений, ты их открывал?
— Как раз собирался, — ответил Карл, мысленно перенесясь уже в другое место. — Вы не знаете, где он купил эту сумку? — куда-то в воздух задал он свой вопрос.
— Через Интернет, — хором ответили три голоса.
В Сети, черт возьми. Будь она проклята.
— А обувь и все остальное? — не сдавался он. Ассад тем временем достал из кармана ручку и принялся тыкать ею в отверстия одного из шаров.
— Мы всё всегда покупаем в Интернете, так дешевле, — ответил механик.
— Вы никогда не говорили на какие-нибудь личные темы? О детстве, юности, о том, в какой момент вы начали играть? О вашем первом преодолении двухсотки?
Выдайте уже хоть что-нибудь, придурки. Это просто нереально.
— He-а, на самом деле, мы говорили лишь о том, что нам делать здесь и сейчас, — продолжал механик отвечать на вопросы. — А по окончании игры обсуждали, как все прошло.
— Вот, Карл, — вклинился в беседу Ассад.
Карл посмотрел на комок бумаги, протянутый ему Ассадом. Бумага была совершенно измятой и плотной, словно деревяшка.
— Это лежало на самом дне отверстия для большого пальца, — прокомментировал Ассад.
Карл уставился на него в упор. Он ощущал полную бессмыслицу сказанного. На дне отверстия для большого пальца, так сказал Ассад?
— Ах да, — подключился к разговору Ларс Бранде. — Все верно. В своих шарах Рене укорачивал отверстия для большого пальца. Пальцы у него были коротковаты, при этом он имел навязчивую идею о том, что палец непременно должен соприкасаться с дном. Он утверждал, что это дает ему возможность лучше почувствовать шар в момент закручивания.
Тут встрепенулся и его брат Йонас.
— У него существовало много ритуалов. Масло перечной мяты, укорачивание отверстия для большого пальца, цвет шаров… К примеру, он напрочь отказывался играть красными шарами. Говорил, что они отвлекают его внимание от кеглей, когда он вытягивает руку вперед.