Мне очень захотелось послать ее ко всем чертям, но что-то меня удержало. Наверное, ее томный и призывный голос самки. Она возбуждала даже на расстоянии.
Они запарковались на слабо освещенной и почти заполненной стоянке перед боулинг-центром. Там стояло не менее трех темных «мерседесов», однако ни по одному из них нельзя было сказать, что он недавно поучаствовал в аварии.
— Где вы сейчас находитесь? — спросил я.
«Неужели можно так быстро отремонтировать машину?» — недоумевал про себя Карл. Сомнительно. Затем он подумал о служебном пистолете, оставшемся в сейфе в префектуре. Вероятно, нужно было захватить его с собой, но кто мог утром предвидеть подобное развитие событий? День получился длинным и сумбурным.
— В одной из закусочных. Собиралась пойти в кино, но потом что-то расхотелось. Упало настроение. Тоска какая-то нашла и меланхолия… Да и кровь кипит почему-то… Вам, возможно, знакомо это чувство… Может быть, прогуляемся?
— Хорошо.
Он взглянул на здание.
— Тогда давайте встретимся на дороге, ведущей к бывшему лесопильному заводу. Она в восьми милях от города, и ее нетрудно найти.
Кроме доски с несколькими огромными кеглями на пышной задней стене, ничто не свидетельствовало о том, что в здании располагается боулинг-центр. Как и внутри, где они уперлись в лестничную площадку, заставленную стальными шкафами, похожими на ячейки вокзальной камеры хранения. Кроме шкафов, их встретили голые стены, несколько дверей, лишенных вывесок, и лестница, ведущая вниз и разукрашенная в цвета шведского флага. Весь этаж выглядел абсолютно вымершим.
— Договорились.
— Придется спуститься в подвал, я так считаю, — сказал Ассад.
Я попытался немного перекусить, но мне ничего не лезло в глотку. Тогда я вышел на улицу. Ехать на встречу было еще немного рано, и я стал разгуливать по тротуару. На противоположной стороне улицы, перед биллиардным залом, я вдруг заметил Суттона. Он кивнул мне. Я вспомнил его слова, сказанные Глории Гарнет, и подумал, а не влепить ли ему сейчас здоровую оплеуху. Но потом я снова напомнил себе, что их отношения меня совершенно не касаются, и не торопясь сел в машину.
«Благодарим за ваш визит — ждем вас снова в боулинг-центре Роскиле — возвращайтесь за очередной порцией спорта, развлечения и азарта», — было написано на двери.
Нужную дорогу я нашел без труда, хотя луна еще не поднялась и было довольно темно.
Она приехала вскоре после меня. В темноте ее лицо казалось лишь светлым пятном, а меня она вначале вообще не заметила. Увидала только свет подфарников моей машины.
Неужели эти три слова действительно относятся к боулингу? По мнению Карла, можно было запросто стереть последнюю фразу. Для него боулинг не вязался ни со спортом, ни с развлечением, ни с азартом. А ассоциировался лишь с дряблыми ягодицами, разливным пивом и трудно перевариваемой пищей.
— Где же вы? — спросила она.
Я ничего не ответил, а просто подошел к ней, взял ее лицо в свои руки и крепко поцеловал. Она застонала, и ее руки сразу же обвились вокруг моей шеи. Она вся дрожала от неистового желания, и, когда она, улучив момент, прошептала: «Гарри, мне просто необходимо было вас видеть!», я не сомневался, что она говорит правду. Ей действительно был нужен мужчина.
Они направились прямиком к стойке регистрации, где правила внутреннего распорядка, пакеты со сладостями и напоминание поставить парковочный диск составляли обрамление для человека, стоявшего внутри и разговаривающего по телефону.
Мы сидели в машине.
Карл огляделся. Бар был переполнен. Спортивные сумки в каждом углу. Небольшие группки развернули активную деятельность на восемнадцати-двадцати дорожках. Очевидно, таким образом проходил турнир. Множество мужчин и женщин в свободных брюках и разнообразных однотонных рубашках поло с клубными логотипами.
— Ты меня любишь, Гарри? — спросила она.
— Мы хотели бы поговорить с Ларсом Бранде. Вы с ним знакомы? — спросил Карл, когда мужчина за стойкой положил трубку.
— Нет.
Тот указал на одного из сидящих в баре.
— Ну что же, по крайней мере, откровенно. Но мог бы и покривить душой…
— Вон он, с очками, поднятыми на макушку. Если крикнете «Кукла», увидите его.
— К чему?
— Кукла?
— Просто мне было бы приятнее. Но в конце концов, это не имеет значения, не так ли?
— Да, так мы его называем.
— Угу.
Они подошли к мужчинам и заметили несколько взглядов, оценивающих их обувь, одежду и намерения.
— А ты, наверное, уверен, что я влюблена в тебя?
— Ларс Бранде? Или лучше называть вас Куклой? — спросил Карл, протягивая руку. — Я Карл Мёрк из отдела «Q», полицейская префектура Копенгагена. Можно обменяться с вами парой слов?
— С чего это ты взяла?
— Потому что я сама назначила свидание и приехала сюда. Но я хочу сказать тебе одну вещь…
— Не надо. Я знаю, зачем ты сюда приехала. Только не воображай, что это будет продолжаться вечно…
Ларс Бранде улыбнулся и подал руку.
— А почему бы и нет?
— Ах, да, я совсем забыл. Да, только что один из наших товарищей по команде сообщил, что решил покинуть нас, прямо перед чемпионатом, так что я думал совсем о другом.
— Ты же сама спрашивала меня, знакома ли мне жизнь в маленьких городках!
Он слегка хлопнул сидящего рядом мужчину по спине. Вероятно, это и был тот наглец.
— Ну, тут ты можешь быть спокоен. Он на собрании в клубе.
— Это ваши товарищи по команде? — спросил Карл, кивнув в сторону пяти остальных.
— Раз на раз не приходится, и ты это сама отлично понимаешь.
— Лучшая команда Роскиле! — ответил мужчина и поднял вверх большой палец.
— Два часа назад тебя мало это волновало.
Карл кивнул Ассаду. Тот должен был остаться и следить за компанией, чтобы никто не ускользнул. Рисковать было нельзя.
— Правильно… Потому что я все-таки живой человек… Или ты сомневаешься?
Она рассмеялась.
Ларс Бранде был высоким, жилистым, но довольно худощавым мужчиной. Черты лица выдавали в нем человека, занимающегося сидячей работой внутри помещения, что-то типа часовщика или стоматолога, однако кожа выглядела обветренной, а руки казались непропорционально большими и загорелыми. Весьма противоречивое общее впечатление.
— Ладно, не будем об этом. Лучше поцелуй меня.
Да, это была ненасытная ведьма. Всем телом она страстно прижалась ко мне, словно ожидая продолжения.
— Почему ты вышла за него замуж?
Они встали у задней стенки и немного понаблюдали играющих, после чего Карл приступил к делу:
— Я и сама не знаю. До него мне не повезло — дважды выходила замуж, но вынуждена была работать. Его я знаю уже давно. Он часто приезжал ко мне, чтобы только повидать… А потом, когда умерла его жена…
Она замолчала, а затем недовольно продолжила:
— Вы разговаривали с моей помощницей Розой Кнудсен. Я понимаю, что вас позабавило совпадение имен и наш вопрос относительно брелка в виде шара для боулинга. Однако должен предупредить вас, что речь идет отнюдь не о пустяках. Мы выполняем очень срочное и ответственное задание, и все, что вы скажете, может оказаться на страницах протокола.
— Не знаю… Он так настойчиво предлагал мне свою руку и сердце, что я просто не могла не согласиться. Я совсем не подозревала, что он живет в такой дыре.
— Почему же, в таком случае, ты здесь осталась?
Собеседник вдруг переменился в лице. Очки словно зарылись поглубже в волосы.
— Меня в чем-то подозревают? О чем идет речь?
— О, Боже ты мой! И чего ты так выпытываешь? Я же от тебя ничего не требую!
Он явно был потрясен. Весьма странно, хотя до этого он не вызывал у Карла никаких подозрений. Почему человек так уступчиво вел себя с Розой, если у него нечиста совесть? Нет-нет, это не имеет абсолютно никакого значения.
— И ты считаешь, что так может длиться бесконечно?
— Подозревают? Нет. Я просто хотел бы задать вам несколько вопросов, договорились?
— А кто думает о бесконечности? Бесконечность для тебя наступает только вместе со смертью.
Парень посмотрел на часы.
«Она права, — подумал я. — И нет смысла торопиться туда, в эту бесконечность». И хотя меня отчасти и пугала ее любовь, я знал, что сам не в состоянии буду сделать первого шага, чтобы разорвать наши отношения. Слишком уж она умела любить…
— Ну, не совсем. Через двадцать минут у нас игра. Понимаете, мы должны все вместе привести в порядок оборудование. Нельзя ли отложить вопросы на потом, хотя мне, конечно, хотелось бы узнать, в чем дело?
Два дня я не встречался с ней, поскольку был слишком занят, чтобы о ней думать. А на третий день, в четверг, выдалась очень темная ночь. Именно такую ночь я и ждал…
— Сожалею. Давайте подойдем к судейскому столу.
Он в замешательстве посмотрел на Карла, но все же кивнул.
7
Судьи подтвердили общепринятый распорядок, однако когда Карл показал им полицейское удостоверение, стали сговорчивее.
Я отыскал свое место в кино, но, хотя и пытался смотреть на экран, ничего в фильме не понял. Когда я вышел, все небо было затянуто тучами, а где-то на востоке громыхал гром. Я поехал в сторону реки. Просто чтобы убить время, а когда вернулся в город, улицы были уже совершенно пустынны.
Мимо ряда столиков они вновь прошли назад, как раз в этот момент из динамиков прозвучало сообщение:
Вскоре я подъехал к пустырю, расположенному неподалеку от магазина Тейлора. Было около часа.
— Из практических соображений изменен порядок выступления команд, — произнес один из судей и назвал новые команды, которым следовало готовиться к игре.
Я посидел в машине минут десять-пятнадцать. Никого. Тогда я вышел из машины и открыл багажник. Все необходимое уже лежало там в картонной коробке. Осторожно прокрался к дому и нашел нужное мне окно. Тихо открыл его, перелез через подоконник и очутился в комнате. «Пока все идет по плану», — с облегчением подумал я.
Карл бросил взгляд в сторону бара, откуда на них уставились пять пар глаз, серьезных и удивленных, а позади стоял Ассад и с бдительностью гиены следил за всеми пятью затылками. Один из этих людей был тем, за кем они охотились, Карл был в этом уверен. Пока все они находятся здесь, дети в безопасности. Если они еще живы.
Поднявшись по лестнице, я принялся за работу, включив предварительно карманный фонарик. Установил будильник, прикрепил его к пакетикам с ватой и наждачной бумагой, наложил вокруг сосновых щепок и другого старого хлама, а потом завел будильник и поставил его на бой, сверившись со своими часами.
— Вы хорошо знаете своих игроков? Насколько я понимаю, вы капитан команды.
Никаких следов бензина при расследовании не обнаружат. Найдут, естественно, будильник, но на него наверняка не обратят внимания. Тем более что здесь их валяется еще три или четыре штуки. А провода расплавятся от жары и отпадут…
Собеседник кивнул, не глядя на Карла.
Вытерев пот со лба, я отступил немного, чтобы посмотреть на результаты своего труда, и остался всем доволен.
— Мы играли вместе еще до того, как открылся этот центр. Тогда мы играли в Рёдовре, но тут ближе. Да, тогда у нас было еще несколько игроков, но те из нас, кто живет ближе к Роскиле, решили продолжать здесь. И, конечно, я знаю их очень хорошо. В особенности Куба, вон того, с золотыми часами. Это мой брат, Йонас.
«Что ж, — сказал я себе. — Жителям этого городка не привыкать к пожарам. Пусть полюбуются на него еще раз. А потом им будет о чем поговорить…»
Карлу показалось, что мужчина занервничал. Он что-то знает?
— Куб и Кукла — какие-то странные прозвища, — отвлекся Карл. Возможно, небольшое дружелюбное отвлечение разбавит гнетущую атмосферу. Было чертовски необходимо заставить мужчину раскрыть все карты как можно быстрее.
Проснувшись на следующее утро, я не сразу обо всем вспомнил. И, лишь взглянув на часы, по ассоциации подумал о будильнике, стрелка которого медленно двигалась к назначенному мною сроку.
Ларс Бранде кривовато усмехнулся — значит, реплика сработала.
Сейчас восемь часов. Значит, ждать еще четыре с половиной часа. И самое главное — держаться до этой минуты вполне естественно, чтобы никто не обратил на тебя внимания.
— Наверное. Но мы с Йонасом пчеловоды, так что, может, не такие уж и странные, — ответил он. — В нашей команде у каждого есть прозвище. Вы понимаете, в этом что-то есть.
Проглотив чашку кофе, я направился в автопарк и сразу же чуть не столкнулся с Харшоу. Мы, конечно, опять поцапались, хотя причины этого совсем не помню. Просто чем больше я убеждался, что он, в сущности, не такой уж плохой человек, тем больше я хотел с ним поссориться.
Карл кивнул, хотя и не понимал.
— Знаете, Мэдокс, — наконец сказал он, — мне такие задиристые парни не нравятся. И я бы не держал вас. Я не люблю скандалистов… Но вы довольно удачно торгуете моими машинами. Просто не понимаю, как это вам удается.
— Я заметил, что вы все довольно крупные парни. Может, вы все состоите в родственных связях?
За последнее время мне действительно крупно повезло — мне удалось продать несколько его старых развалин.
В таком случае они прикрывали бы друг друга любой ценой.
— Во всяком случае, ваша реклама о продаже машин тут ни при чем.
Собеседник вновь улыбнулся.
— Ну вот, продали две-три машины и уже нос задрали!
— Да нет, только мы с Йонасом. Но это правда, мы все чуть выше среднего роста. Видите ли, длинные руки обеспечивают хороший размах. — Он рассмеялся. — Нет, на самом деле это случайность. Об этом как-то особо не задумываешься.
Я хотел ему опять ответить как-нибудь посочнее, но в последний момент сдержался.
— Чуть позже я попрошу предоставить мне ваши регистрационные номера, но для начала спрошу вас напрямую: вы не в курсе, есть ли у кого-то из вас судимость?
Вскоре появился какой-то негр и стал осматривать машины. Я подошел к нему и заговорил. Видимо, такой «сервис» ему понравился. Наконец он спросил:
Мужчина был совершенно потрясен. Возможно, только сейчас он начал осознавать, что все происходящее реальность.
— Каков первый взнос?
Он глубоко вздохнул, а затем ответил:
Негры все таковы. Вы можете продать им «форд» за восемь тысяч долларов при условии, что первый взнос будет пять долларов.
— Мы не знаем подобных вещей друг о друге.
Десять часов. Я отправился в кафе перекусить. В этот день бездействие особенно тяготило. Без четверти двенадцать завтракать пошел Гулик. А что, если он не вернется вовремя? Ведь в парке-то должен кто-нибудь остаться!
Очевидно, это было не совсем так.
Но Гулик вернулся, а Харшоу ушел.
— Не могли бы вы мне сказать, сколько из вас ездят на «Мерседесе»?
Двенадцать часов, четверть первого, половина… Почему же я не слышу ни криков, ни сирен пожарных машин? На улицах по-прежнему все спокойно.
Ларс покачал головой.
Тридцать пять минут первого, сорок… Все пропало! Или механизм не сработал, или кто-то случайно его обнаружил. Почувствовал ли я облегчение? Не знаю.
— Мы с Йонасом не ездим. А на чем ездят остальные, вы можете у них сами спросить.
А потом вдруг все сразу разразилось. Разорвав полуденную тишину, завыла сирена, и через минуту мимо нашего парка промчалась пожарная машина.
Все-таки он кого-то прикрывал…
Мы выбежали на улицу и принялись смотреть во все стороны, чтобы определить место пожара.
— Но вы должны знать, кто на чем ездит. Разве вы не частенько выбираетесь все вместе на соревнования?
— Где-то в районе банка! — прокричал мне Гулик.
Бранде кивнул.
— Оставайтесь здесь, я пойду посмотрю! — ответил я.
— Да, но мы встречаемся только здесь. У некоторых здесь в шкафах хранятся причиндалы для игры, а у нас с Йонасом есть «Фольксваген»-«горбушка», в который можно влезть вшестером. Вскладчину передвигаться дешевле.
И, не дав ему времени опомниться, я ринулся к своей машине и отъехал. На ближайшем перекрестке уже столпились люди и образовалась пробка из машин. Я свернул в близлежащий переулок и, не доезжая немного до банка, остановился у прохода. Здесь уже стояли три или четыре машины, так что на мою не обратят внимания.
Ответы звучали естественно, однако мужчина явно выгораживал себя.
Через несколько минут улица уже была пустынна. Захватив одеяло и веревки, завернутые в пакет, я быстро миновал проход. На улице перед банком тоже никого не было. Только бы не совершить ошибки теперь.
— А кто есть кто из остальных игроков команды, не могли бы вы мне обрисовать? — Но он перебил сам себя: — Или нет, сначала расскажите мне, как у вас появились брелки-шарики, которые всегда при вас. Такие часто встречаются? Можно ли приобрести подобные сувениры во всех боулинг-центрах?
Все оказалось именно так, как я и предполагал. Старый служитель банка был один. Он стоял в дверях и смотрел в ту сторону, откуда валил дым. Я проскользнул через боковую дверь и, наблюдая за ним, пробрался в туалет. Каучуковые подошвы не производили ни малейшего шума.
Ларс отрицательно покачал головой.
Войдя в туалетную комнату, я прикрыл за собой дверь и облегченно вздохнул.
— Только не такие. На наших написано «1», потому что мы отлично играем. — Он улыбнулся. — Обычно на них ничего не пишут, ну или пишут номер, соответствующий размеру используемого шара. Но «1» никогда не встретишь, потому что такого маленького размера нет. В свое время один из игроков купил их в Таиланде. — Он вытащил свой брелок и показал шарик. Маленький, темный и потертый. Ничего особенного, кроме выгравированной единички. — Такие есть у нас и кое у кого из предыдущей команды, — продолжил он рассказ. — Я думаю, всего он купил десяток.
Но в следующий момент я уже начал действовать. Я заткнул дырку в умывальнике и открыл кран, а потом не торопясь отступил к стене, сразу за дверь, так чтобы он меня не увидел, когда войдет в туалет. Заметив рядом с собой вешалку, я повесил на нее пиджак и, взяв одеяло в руки, стал ждать.
— А он — это кто?
Раковина быстро наполнилась водой, и вскоре вода уже переливалась через край на пол. А что, если он туг на ухо и не услышит? Ведь время-то дорого.
— Свен. Тот, что в синем блейзере. Вон он, жует свою жвачку, похожий на галантерейщика. Как-то он туда ездил.
Вода уже просачивалась в помещение банка, а я все ждал и ждал. Время начало измеряться минутами, когда мне дорога была каждая секунда.
Карл взял указанного парня на мушку. Как и остальные, тот не спускал глаз со своего товарища по команде, обсуждающего что-то с полицейским.
Наконец я услышал шаркающие шаги. Дверь туалета открылась, и он вошел, закрыв меня от себя распахнувшейся дверью. Не успел он даже оглянуться, как я уже захлопнул за ним ногой дверь и в тот же момент набросил на него одеяло. Он издал какой-то сдавленный крик, но в следующую минуту начал отчаянно отбиваться, хотя голова его и была накрыта одеялом. Но силы были слишком неравны. Спустя минуту он был уже надежно связан, хотя и продолжал кричать и звать на помощь.
— Хорошо. Раз вы одна команда, тренируетесь тоже вместе? — Мёрк подумал, что полезно было бы знать, не пропадает ли кто-то из них время от времени.
Открыв нож, я сделал в одеяле прорезь на уровне губ и заткнул ему рот кляпом из туалетной бумаги. Напоследок я перевязал ему губы, чтобы он не выплюнул кляп, и, выпрямившись, вытер пот со лба.
— Да, мы с Йонасом, иногда к нам присоединяются другие. Это скорее ради удовольствия. Раньше мы частенько собирались, но теперь нет. — Он опять улыбнулся. — Да, помимо того, что несколько человек тренируются непосредственно перед соревнованиями, в целом мы вообще не много тренируемся. Может, и следовало бы, но, черт возьми, если и так можешь почти за каждый подход набрать больше двухсот пятидесяти баллов, в чем проблема?
Потом я осторожно приоткрыл дверь в кассовый зал. Никого. Я схватил пиджак и быстро вышел из туалета. Теперь меня могли увидеть через окна. Я чувствовал себя совершенно голым перед этими большими окнами. И тем не менее я начал быстро действовать. Я шарил по всем ящикам, которые можно было открыть, натыкаясь на различную документацию и бухгалтерские книги. Наконец я все-таки обнаружил пачку денег и быстро спрятал ее в захваченный с собой мешочек, сделанный из старой фуфайки.
— У кого-нибудь из вас есть заметный шрам, не припомните?
Бранде пожал плечом. Значит, придется проверить каждого.
Согнувшись в три погибели, чтобы проскользнуть мимо окна незамеченным с улицы, я подобрался к следующей кассе, но в этот момент услышал какие-то шорохи перед входной дверью. У банка кто-то был!
Я опять нагнулся, спрятавшись за барьером. Если человек войдет в банк, он очень удивится, что здесь никого нет. Я даже вздрогнул от страха…
— Как вы думаете, нам можно вон там посидеть? — Карл показал в направлении ресторанной секции, где стояло несколько столов с белыми скатертями.
И в ту же минуту я услышал, как в банк кто-то вошел.
Я боялся даже глубоко дышать. Но через несколько секунд, различив ритмичный стук палки и шаркающие шаги, я понял, кто вошел в банк. Мои предположения перешли в уверенность, когда я услышал голос:
— Уверен, что можете.
— Мистер Джулиан? Вы здесь, мистер Джулиан? Скажите, что это там горит неподалеку?
— Тогда я пойду, присяду там. Не могли бы вы попросить вашего брата подойти ко мне?
Я почувствовал, как у меня от страха задрожали коленки, но тем не менее выпрямился.
Он стоял буквально в нескольких шагах от меня, и сто глаза за темными стеклами очков смотрели прямо па меня.
Вот и непредвиденное обстоятельство! Вот и свидетель, случайно оказавшийся на месте преступления! Но мне еще повезло — ведь этот свидетель ничего не видел!
Йонас Бранде явно был в замешательстве. О чем вообще речь? Почему это настолько важно, что пришлось менять программу турнира?
— Это вы, мистер Джулиан? — снова спросил он.
Карл не ответил ему.
Откуда он мог знать, что перед ним кто-то стоит? Ведь я даже не дышал от страха. И произнести я тоже не мог ни звука. Он же сразу потом меня узнает по голосу.
— Где вы находились сегодня днем между 15.15 и 15.45, можете объяснить?
— Что же вы ничего не отвечаете, мистер Джулиан? Это на вас не похоже… Или вы просто решили потешиться над старым Морти?
Мёрк посмотрел на его лицо. Мужественное. Примерно сорок пять лет. Не его ли они видели у лифта в Королевской больнице? Не его ли лицо на фотороботе?
Надо бежать! Мои нервы были уже на пределе, и я понимал, что пройдет еще минута-другая, и они вообще не выдержат.
Йонас Бранде чуть наклонился вперед.
Я бесшумно вышел из-за барьера. Один шаг… Еще один… Еще один…
— Вы говорите, между 15.15 и 15.45… Не думаю, что точно могу ответить.
Невольно я бросил взгляд на слепого, и тут же мной овладела настоящая паника — глазами он следовал за моими передвижениями по кассовому залу. Я был уверен, что он меня не видит, я был уверен также, что ни один нормальный человек не почувствовал бы моих передвижений, но у этого человека слух настолько обострился, что стал, наверное, такой же, как и у собаки. Я снова сделал шаг, второй… И его голова снова повернулась за мной на несколько градусов, словно радарная установка.
— Ну ладно. Вообще-то у вас отличные часы, Йонас. Неужели вы нечасто смотрите на них?
— Что вы здесь делаете? — неожиданно спросил он.
Совершенно неожиданно он рассмеялся.
Нервы мои окончательно сдали. Я повернулся в сторону выхода и, словно пуля, вылетел в дверь.
— Да, конечно, смотрю. Но я снимаю их, когда работаю. Такие стоят больше тридцати пяти тысяч крон.
— То есть вы утверждаете, что между 15.15 и 15.45 вы работали?
8
— Да, это я могу точно сказать.
На улице по-прежнему никого не было. Я быстро пробежал по проулку, добрался до машины, развернул ее и выехал на Майн-стрит. Через минуту я уже подъезжал к месту пожара, но только со стороны центральных улиц, а не с противоположной стороны. Теперь мне нужно смешаться с толпой. И сделать это незаметно.
— Почему в таком случае вы не можете ответить, где вы находились?
Над магазином Тейлора висело густое облако дыма. Я подъехал к веренице машин и, оставив свою на незаметном месте, быстро юркнул в толпу. Судя по всему, никто не обратил на меня внимания. Я пробился поближе.
— А, да я просто не помню, был я в мастерской и чинил ульи или ремонтировал в сарае шестеренку для нашего подвеса.
Первый этаж пылал вовсю. Пожарники направили свой брандспойт на крышу здания и устанавливали другой. Все кричали друг на друга, но у них что-то плохо получалось. Надо попытаться обратить на себя внимание. Я подпрыгнул к шлангу и схватился за него почти у самого начала.
Вряд ли он был самым успешным из братьев. Или как раз он и был?
Воду пустили тогда, когда люди не ожидали этого. Шланг сильно дернулся и даже повалил одного из пожарников.
— Вы много продаете нелегально?
Поскольку я ухватил шланг в удачном месте, мне удалось его удержать, и я начал продвигаться вперед. Вскоре я уже направил струю воды из брандспойта на горящий первый этаж. Мне помогали еще несколько человек, поддерживая шланг сзади.
Йонас и сам не ожидал, что разговор примет такой оборот. Причем не потому, что Карла это волновало. Такими вещами занимался другой отдел. Он лишь хотел получить представление о человеке, находящемся перед ним.
Прошла минута-другая, и я понял, что пожар этот с помощью двух шлангов все равно погасить не удастся. Дом пылал как факел. Слышался лишь треск и шум полыхающего пламени. Вскоре в толпе мне удалось разглядеть шерифа и еще двух каких-то человек, которые пытались оттеснить любопытных подальше от места пожара. Я поручил держать брандспойт одному из добровольцев, стоявших позади меня, и подбежал к шерифу.
— Йонас, вы были осуждены? Предупреждаю, что проверить мне будет не сложнее, чем сделать вот так, — тут он щелкнул пальцами.
— С минуты на минуту дом рухнет! Надо удалить отсюда людей! — прокричал я ему на ухо.
Парень потряс головой.
— А я что, стою на месте, по-вашему? — прорычал он в ответ. — Ведь именно этим я и занимаюсь!
— Что-то не видно! Во всяком случае, одним голосом вы ничего не добьетесь. Давайте попробуем отогнать их с помощью воды. Дом все равно сгорит дотла. Попросите людей у помпы, чтобы они на минуту прекратили подачу воды во второй брандспойт.
— А другие из вашей компании?
Шериф побежал к помпе, а я вернулся на свое место. Вскоре подача воды прекратилась. Мы повернули брандспойт и потянули его в сторону толпы. Когда из шланга снова начала бить вода, люди поняли, что их ожидает, и сразу отступили на приличное расстояние.
— Почему вы спрашиваете?
Между тем горящий дом весь перекосился от пламени, но все еще никак не хотел рухнуть. Я считал, что свое дело я уже сделал. Шериф и его люди наверняка меня приметили, а мне только это и было нужно. Поэтому, щедро полив водой ближайшие сараи, мы стали ждать, пока дом не догорит до конца.
— Как насчет других?
В этот момент завыла сирена полицейской машины, и через минуту она уже остановилась у пожарища. Один из полицейских выскочил из нее и подбежал к шерифу. Тот удивленно посмотрел на него, когда полицейский начал что-то ему говорить. Двое из его людей сразу же побежали по направлению к Майн-стрит.
— Что там еще случилось? — спросил я у одного из них.
Он слегка дернулся.
— Какая-то банда ограбила банк! — бросил он на ходу. — Пока мы тут возились с пожаром, они похитили десять тысяч и скрылись!
— Я думаю, что Гоу Джонни, Газовый Вентиль и Папа.
— Ну, далеко они не уйдут! — прокричал я.
Карл чуть откинул голову назад. Что за дурацкие имена.
— У них была машина!
— А кто это?
Когда я вернулся в автопарк, там уже было известно, что нападение на банк совершили четыре вооруженных гангстера, что они похитили тридцать тысяч долларов и умчались на черной машине в неизвестном направлении. Причем обо всем этом говорилось с такой компетентностью и убежденностью, что я сам чуть было в это не поверил.
Йонас Бранде прищурился, глядя на мужчин, сидящих в баре.
Полиция, правда, ничего не говорила. Она отмалчивалась. Наверняка там догадаются, что пожар был вызван с определенной целью.
А мне ничего не оставалось делать, как только ждать. Судя по всему, я не оставил после себя никаких следов.
— Биргер Нильсен, лысый, он пианист в таверне, поэтому мы его зовем Гоу Джонни. Газовый Вентиль сидит рядом с ним, это Миккель. Он работает в Копенгагене мотомехаником. Мне кажется, ничего такого особого они не натворили. У Биргера было что-то связанное с нелегальным спиртом в заведении, а у Миккеля — с крадеными машинами, которые он продавал дальше. Но это было уже много лет назад, почему вы интересуетесь?
Через какое-то время я сказал, что съезжу домой переодеться. Но мне нужна была не чистая одежда, а, главным образом, изрядная порция спиртного. Приняв душ, я достал из чемодана бутылку и устроился на кровати. Выпив первую рюмку виски, я подумал, а сколько же денег спрятано в багажнике моей машины?
— А третий, которого вы назвали? Папа, кажется, так? Наверное, это Свен, тот, что в синем блейзере?
Вскоре я вернулся на службу. Судя по всему, город пребывал в сильном волнении. Шериф и два его помощника только что вернулись из окружной прокуратуры, которая находилась в ближайшем городке. Ходили слухи, что пожар был устроен специально для того, чтобы отвлечь внимание жителей.
— Да. Он католик. Насчет него я плохо знаю. Наверное, что-то с Таиландом.
На душе у меня было неспокойно. Тем более что в багажнике моей машины лежали украденные деньги. Но раньше, чем стемнеет, о каких-либо действиях нечего было и помышлять.
— А кто же ваш последний игрок? Тот, с которым сейчас беседует ваш брат. Не он ли покидает команду?
Банковский служащий Джулиан чувствовал себя хорошо. Его даже не ранили, говорили люди. Он был только сильно напуган. Бандитов он не видел, потому что на него внезапно набросили одеяло. Не слышал он и голосов бандитов.
— Да, это Рене. Он у нас лучший игрок, так что мы в большой заднице. Рене Хенриксен, как давнишний защитник нашей футбольной сборной, поэтому мы называем его Тройкой.
Центральной фигурой в эти часы стал слепой негр Морти. Он слышал дыхание одного из гангстеров. Ведь я находился рядом с ним на таком расстоянии, что мог дотронуться до него рукой.
— Ага, наверное, потому что у Рене Хенриксена была майка с номером три?
— По крайней мере, в какой-то момент.
Этот день тянулся для меня очень медленно, а когда наступил вечер, я выехал на Южное шоссе. Казалось, никто не обратил на меня внимания. Прежде чем свернуть на проселочную дорогу, я внимательно посмотрел назад. Никого. Небо было затянуто тучами. Не доехав немного до фермы, я остановился и выключил фары. Подождав, пока мои глаза привыкнут к темноте, я снова нажал на газ. Вскоре я уже объехал сеновал фермы и остановил машину.
— Йонас, у вас есть при себе какие-нибудь документы? С вашим регистрационным номером?
Открыв багажник, я взял мешочек с деньгами и вошел в сарай. Там, выбрав удобный уголок, я включил карманный фонарик и высыпал деньги.
Йонас послушно вытащил бумажник и извлек оттуда водительские права. Карл записал номер.
Большинство купюр было достоинством в пятьдесят, двадцать и десять долларов. Зрелище было восхитительное! Я быстро пересчитал деньги. Тринадцать тысяч триста!
— Ну и, наконец, вы не в курсе, кто из вашей команды ездит на «Мерседесе»?
Нужно уезжать, и как можно скорее!
Он пожал плечами.
Но куда?
— He-а, мы ведь обычно встречаемся…
Если я внезапно исчезну, полиция сразу же все поймет. Мне, наоборот, нужно быть как можно терпеливее и ждать, ждать, ждать, пока не придет мой звездный час. Дело заглохнет лишь через месяц-два, и только тогда можно будет что-то предпринять.
У Карла не было времени выслушивать это еще раз.
Я собрал деньги в мешочек и вышел из сарая. Мешочек я зарыл в одном из стойл конюшни, приблизительно на тридцатидюймовой глубине, тщательно утрамбовал это место и замаскировал его сухой соломой и навозом.
Выйдя на улицу и увидев жилой дом фермы, я вспомнил о Глории, когда она приезжала сюда рисовать, и о ее встрече с Суттоном. Интересно, что он ей тогда сказал? Странные все-таки у них отношения. Она не должна была даже знать Суттона, а тем не менее знала.
Тщетно я пытался изгнать из своих мыслей воспоминания о Глории Гарнет — она часто незримо присутствовала рядом со мной.
— Спасибо, Йонас. Попросите, пожалуйста, Рене подойти сюда.
Теперь нужно ехать к реке. Искупаться. На обратном пути я остановился около ресторанчика, чтобы выпить чашку кофе.
Они смотрели друг на друга ровно с того момента, как он поднялся из-за стола в баре, до момента, когда сел перед Карлом.
Бросив на меня взгляд, официантка улыбнулась.
— Почему вы улыбаетесь? — спросил я ее. — У меня смешной вид?
Очень опрятный мужчина. Не то чтобы в нем было что-то особенное, но ухоженный и с твердым взглядом.
— У вас блестят волосы, словно вы их чем-то смазываете.
— Я только что выкупался. Они просто-напросто мокрые… Грабителей все еще не поймали?
— Рене Хенриксен, — представился он и приподнял брюки над коленями, прежде чем сесть. — Со слов Ларса Бранде я понял, что проводится какое-то расследование. Не потому, что он что-то сказал, я просто сам почувствовал. Что-то со Свеном?
— Нет, но в городе столько полицейских, что они поймают кого угодно. Даже Дилинджера.
— Разве вы помните Дилинджера? Ведь вы тогда были еще грудным младенцем!
Моя реплика снова заставила ее улыбнуться.
Карл внимательно посмотрел на него. Если им хоть немного повезло, то перед ним человек, которого они разыскивали. Может, лицо чуть узковато, но юношеский жирок мог и подтаять за истекшие годы. Нечто в его глазах вызывало у Карла приступ чесотки. Мелкие морщинки вокруг глаз были не теми морщинками, которые проявлялись во время смеха.
Выпив кофе, я вышел из ресторанчика и направился домой. Дело было сделано, деньги зарыты, и, судя по всему, я не оставил никаких следов.
— Со Свеном? Вы, наверное, имеете в виду Папу? — улыбнулся Карл, сам того не желая.
На следующий день, в субботу, все магазины совершенно спокойно можно было закрыть. Все равно никто ничего не покупал. Люди говорили только о событиях, случившихся накануне. Весь городок наводнили полицейские — и в форме, и в штатском. Место пожарища строго охранялось, и туда никого не пускали.
Мне почему-то казалось, что шериф и его помощники вовсе и не думали о том, что ограбление банка совершила банда гангстеров, приехавшая откуда-то из других мест, и что они лишь делают вид, будто разыскивают машину грабителей, а на самом деле выжидают, пока преступники не допустят ошибки.
Парень поднял брови.
«Ну что ж, ждите, ждите! — подумал я. — Но когда-нибудь вам это все-таки наскучит!»
— Почему вы спросили, имеет ли это отношение к Свену? — поинтересовался Карл.
Я бесцельно бродил по автопарку, перекидываясь парой слов то с одним, то с другим. Около полудня меня неожиданно вызвал к себе Харшоу. К его губам прилипла потухшая сигара, а в руке он держал принадлежности для рыбной ловли.
— Садитесь, — сказал он. — Мне нужно с вами поговорить.
Выражение лица собеседника изменилось. Но отнюдь не на настороженное и готовое к обороне. Скорее наоборот. Он принял какой-то виноватый вид, который обычно появляется, когда человека уличают в невежестве.
Я присел на край стола, заинтересованный его вызовом.
— Ох, — произнес он. — Это была моя ошибка, я не должен был говорить о Свене. Давайте начнем сначала?