— Ты помнишь, что у тебя в верхнем ящике розового комода в опочивальне?

У меня перед глазами встала опочивальня королевы Эгле, и я ответила без запинки:

— Два гребня, позолоченный с изумрудами и костяной, из клыка того вепря, которого я сама убила в Каталауне… Изумрудная брошь… Коробочка сахарных барашков для сына… Перстень…

— Достаточно, — прервал он. — Встань и пройдись по комнате.

Я подчинилась. И вдруг поняла, что у меня изменились походка, движения… Они тоже были не мои… Я теперь совершенно по-другому поправляла волосы, садилась, подавала руку для поцелуя.

— Это тоже она? — спросила я графа.

— Да, — сказал он спокойно. — Поняла? Умница. Ты будешь двигаться, как она…

За ужином оказалось, что и приборами я теперь пользуюсь по-другому, другими движениями. А вечером, когда пришел граф, оказалось, что и любовью я теперь занимаюсь совершенно по-другому… Ты помнишь, как мы… сегодня?

— Где ж тут забыть? — фыркнул Сварог. — Часа не прошло…

— Это была Эгле, — сказала Литта, глядя очень печально. — Понимаешь? Не я. Она. Нет, удовольствие-то получала я… но в прежней жизни я любовью занималась чуточку иначе. Так с тех пор и пошло, все эти два года — я ходила ее походкой, двигалась ее движениями, любила ее ухватками… Мое, прежнее, пропало навсегда. Это жуткое ощущение, я к нему привыкала очень долго. Моим осталось только сознание и воспоминания. Все остальное — ее. Так жутко было поначалу… Наутро я сказала графу: хочет он или нет, а я напьюсь вдрызг, в лежку… Он сказал: пожалуйста, все закончено. Я попросила принести шесть бутылок…

Дальнейшее Сварог слушал вполуха. Думал о другом — о тех обрывках знаний, что выдернули из сознания настоящей Эгле и вложили в голову Литте.

Теоретически, ему давно рассказывали в Магистериуме, возможно полностью вынуть сознание, личность человека и вложить в голову другому, начисто уничтожив при этом личность прежнюю, а «высосанного» оставить полным идиотом. Именно теоретически — потому что за попытку претворения такого в жизнь еще лет пятьсот назад тогдашний император ввел смертную казнь. Независимо от личности провинившегося. Даже за попытку собрать необходимую для этого аппаратуру — смертная казнь. Мудрый был человек, надо отдать ему должное…

В данном случае граф располагал кое-чем другим, попроще — так называемой «хваталкой», способной украсть из человеческого мозга не всю личность целиком, а кусочки. Человек и знать не будет, что его «обокрали» — зато украденное можно без труда загрузить в другой мозг, как с Литтой и проделали. Устройство миниатюрное, не больше портсигара. Королева Эгле спокойно шла по коридору, и кто-то, прекрасно ей знакомый, не возбуждающий никаких подозрений, прошел навстречу, вежливо поклонившись — и нажал кнопку в кармане… Королева обедала — и кто-то, находившийся тут же, нажал кнопку в кармане… Королева садилась, вставала, протягивала руку для поцелуя, занималась любовью с мужем, а где-то рядом кнопка щелкала, щелкала, щелкала… Давным-давно известно, как сконструировать такой приборчик, — но любой уличенный в попытке его смастерить, уже никогда не выйдет из замка Клай…

По спине у него прополз неприятный ледяной холодок. Дело могло обернуться гораздо более скверно, чем ему сначала казалось…

То, что у Литты будто бы волшебным образом изменилось и лицо, и тело, его как раз нисколечко не удивило, он давно уже знал, как это делается. Пластическая хирургия у ларов на высочайшем уровне — именно потому там, за облаками, практически нет некрасивых, кривоногих, толстяков, даже старики и старухи без морщин. Редко-редко среди пожилых встречаются консерваторы, не желающие этим пользоваться. Да и принц Элвар не раз громогласно заявлял, что его брюхо — его родное брюхо, наглядное свидетельство весело прожитых лет, и он ни за что от него не откажется.

Правда, заведение, где все это проделывают, находится под негласным, но строжайшим контролем людей Канцлера — чтобы не обнаружилось вдруг двойников, мало ли на какие хитрости способны иные беззастенчивые субъекты… Как в воду смотрел Канцлер в свое время… Это, в общем, пустяки. А вот то, что горротская шобла располагает «хваталками» — гораздо хуже и опаснее. «Брашеро» — лар, у него могут быть сообщники здесь, наверху. Не столь уж и трудно с этой поганой штукой в кармане оказаться рядом с Канцлером, с Яной, с самим Сварогом, никто из них ничего и не почувствует, а уж изготовить двойника — и вовсе просто… Как только утром в Замке Ковенанта появится Канцлер (а он непременно там появится), надо ему все объяснить, чтобы втихомолку объявил Белую Тревогу кое-каким службам и принял меры, он в том разбирается лучше Сварога, до сих пор мало уделявшего внимания заоблачным интригам и персонам (хотя в восьмом департаменте имелся соответствующий отдел наподобие земной тайной полиции, присматривающей за своими…)

— Все произошло совершенно неожиданно и буднично, — продолжала Литта. — Утром ко мне в комнату вошел граф вместе со Стахором — я так и буду его звать Стахором, потому что настоящего имени до сих пор не знаю… И сказал весело:

— Ну, что же, ваши величества, извольте собираться и ехать восседать…

На улице стояла простая карета, без гербов — я знала, что королевская чета иногда и в город, и в загородные замки выезжает именно так, скромно. В карете сидел юный принц, тоже, как две капли воды… Граф сел к нам, и мы поехали. Через квартал к нам присоединился небольшой эскорт из Синих Мушкетеров, во дворец мы въехали через боковые ворота. Все выглядело вполне обыденно — венценосное семейство вернулось из загородного замка… где настоящие и в самом деле тогда были, но вот что с ними сталось, не знаю до сих пор… Все оказалось совсем просто: я очень уверенно прошла в «свои» покои, уверенно отдавала приказания служанкам и камеристкам — я их всех теперь знала в лицо и по именам… — она грустно улыбнулась. — Вот, мы и вооссели… Очень быстро началась форменная «генеральная уборка», как-то с улыбочкой назвал граф. Начали…

— Ну, то я знаю, — сказал Сварог. — Быстренько убрали личных друзей короля и королевы, придворных, министров, оставшихся можно по пальцам пересчитать, а значит, они были в заговоре. Окружение ваше ближнее почти полностью обновилось…

— Ага. За каких-то полтора месяца никого из прежних почти и не осталось. Фрейлин, камеристок и служанок мне сменили всех до единой. Кстати, министр тайной полиции остался на месте, а значит, он-то точно был в заговоре…

— Ну, и как правилось? — усмехнулся Сварог.

— А никак. Как граф и говорил, мне совершенно не пришлось вникать в государственные дела… впрочем, и настоящая королева ими почти не занималась. Стахору тоже править не пришлось, ни в малейшей степени, все решал граф, приносил на подпись бумаги, советовал, подсказывал… — она улыбнулась со злым торжеством. — Пожалуй, мне повезло больше. У меня не отбирали власти, потому что Эгле и так ею не обладала… хотя, как я потом слышала, кое-какое влияние на мужа оказывала, не особенно большое, он был сильный человек… А вот нынешний Стахор как раз и стал самой настоящей марионеткой, совершеннейшей… Ему это не особенно и нравилось, он, конечно, не рвался к настоящей власти, хватало ума, чтобы понимать свое положение, но просил у графа оставить ему хотя бы мелочь… Граф отказал, дело было при мне, похлопал его по плечу и сказал небрежно:

— Дружище, ну к чему вам себя утруждать? Тем более мелочами? Пользуйтесь вовсю благами и выгодами своего положения, а о делах позаботимся мы, скромные…

Кстати, граф никоим образом не поднялся — он остался при министерстве двора в том же чине, но фактически был первым министром, при дворе, что особенно и не скрывалось, придворные относились к нему с должным почтением. Ну, в конце концов, такое и раньше не раз случалось — когда королевский фаворит, оставаясь в невысоком чине, иногда фактически был первым министром, а то и управлял страной вместо слабого короля. Никто и не удивлялся… А я… Собственно говоря, граф меня нисколечко не обманул, я получила все, что он обещал: роскошь, почтение двора, пышные церемонии, праздники и балы… — вот только голос у нее что-то был грустным.

— А вот теперь самое главное, — сказал Сварог. — Что тебе за эти два года удалось узнать о ваших кукловодах?

— Я тебя честно предупреждала: не очень много… Чересчур опасно было бы глубоко влезать в их дела, налаживать собственную шпионскую сеть, — она горько усмехнулась: — Я ведь умница, мне столько раз говорили… И я очень быстро поняла: все затеяно отнюдь не для того, чтобы граф таким образом получил возможность управлять страной, нет уж, все должно быть сложнее… Но и сложа руки не сидела. Среди камеристок и служанок — новых, я имею в виду — конечно, многие за мной шпионили, но вряд ли граф так уж старательно отбирал и определял в шпионки каждую. Их было с полсотни, вряд ли ему это оказалось нужно — сделать шпионками всех подряд. Я осторожненько присматривалась, изучала, прощупывала… и примерно через полгода убедилась, что могу полагаться на Тету. Ни во что не посвящена, сметливая, она у меня и стала в единственном лице тайной полицией. Правды я ей конечно, не рассказала, слишком опасно, да она и не поверила бы, решив, что королева рехнулась… Я ей преподнесла другой, вполне убедительный мотив: мол, она сама видит, что с королем что-то неладно, коли уж он так себя ведет и все это творит. А потому и королеве на всякий случай нужно иметь собственные глаза и уши, выведывать о том и об том. Она нисколько не удивилась: хоть и из Железной гильдии, но девочка умная, согласилась со мной, что дела творятся не вполне обычные, раз король так изменился и такое творит. Осмелилась даже осторожненько предположить, что его величество малость подвинулось умом. Я сказала, что и мне так кажется. Что мне удалось вызнать… Ну, одно само по себе бросалось в глаза — свежевозведенная стена. Оказалось, еще при прежнем Стахоре часть дворца отгородили глухой стеной. Официально было объявлено, что это особо личные покои королевском четы, куда имеют доступ лишь особо доверенные люди. Приняли это без удивления — короли чудили и замысловатее… В общем, там как бы государство в государстве: своя стража, своя прислуга, никто из них с остальными обитателями дворца практически не общается… Именно там большую часть времени и проводит Брашеро — и несколько его доверенных лиц. Есть среди придворных с полдюжины таких. Герцог Орк тоже частенько там бывает. Это, если ты не знаешь…

— Знаю, — нетерпеливо сказал Сварог. — Отлично знаю. Дальше. Происходило там что-нибудь такое… необычное, незаметное снаружи? Необычные дымы, огни?

— Нет, ничего подобного. Мы со Стахором там бывали примерно раз в месяц — я так полагаю, для полного правдоподобия. Коли уж это наши личные покои, должны же мы их посещать… Но я не видела ничего, совершенно ничего. Там, внутри, стоят три довольно больших здания, самые обычные на вид — вот и все, что я видела. Нас проводили в павильон неподалеку от ворот, кормили обедом или ужином и выпроваживали. Все время, пока мы там были, место казалось вымершим — ни единого человека не показывалось. А там должно обитать самое малое несколько десятков человек, если не сотня с лишним…

— И почему ты так решила? — спросил Сварог небрежно.

Литта усмехнулась с некоторым торжеством:

— Потому что самые загадочные и тайные, укрытые от всех люди, знаешь ли, должны есть и пить. Кроме тех трех зданий и павильона, там есть несомненная поварня, самого классического облика — при нас печи не дымили, но потом я частенько видела, как в том месте над стеной появляется дым, обычный кухонный дым. Тета где сама подсмотрела, где послушала, что болтают слуги. Ей даже не пришлось самой что-то выведывать, задавать наводящие вопросы; дворцовая прислуга, большей частью не замененная — они-то близко с королевской четой не общались — давненько, еще при настоящем Стахоре, судачила об этом загадочном месте, правда, с большой оглядкой: такие пересуды и раньше не приветствовались, а уж тем более при нас… В общем, туда часто и регулярно въезжают повозки с провизией и винами. Один из младших поваров при Тете разговорился: глубокомысленно вещал, что он, как мастер своего дела, клянется и божится: там, за стеной, может обитать примерно сотня человек… в любом случае, несколько десятков. Вот это, пожалуй, главное мое наблюдение… Ну, боялась я искать себе много шпионов, ну вот боялась! С графом шутки плохи. То, что проделано один раз, можно проделать и во второй. На моем месте вполне могла оказаться новая… Я сама подслушала, как граф однажды обрезал Стахора, когда тот в очередной раз попытался просить позволения чем-то там поуправлять. Ну, не грубо обрезал, просто сказал со своей неподражаемой улыбочкой:

— Дружище, а вы никогда не думали, как просто и вас заменить?

Ну что бы тебе еще… Где-то в горах, лигах в двухстах от Акобара есть какое-то их важное место. Брашеро там часто бывает, а в последнее время буквально оттуда не вылезает. На восход от столицы. Я смотрела карту — судя по расстоянию и направлению, это горная цепь Каррер, дальше-то тянется равнина, вплоть до пограничных гор… Я даже знаю, как это место называется: «Горное гнездо». Но представления не имею, что там. Что-то очень, очень важное… Что еще? Брашеро, как через несколько месяцев выяснилось, лар. Получилось так, что…

— Вот это пропускаем, — сказал Сварог. — Кто он такой, я прекрасно знаю. Дальше.

— И один из его доверенных лиц — несомненный лар. Про остальных не знаю, но не удивлюсь…

«Я тоже не удивлюсь», — подумал Сварог. Теплая компания собирается. Собственно, согласно законам Империи за одни «хваталки» можно устроить туда веселый налет спецназа, перехватать всех к чертовой матери, даже особого указа императрицы не нужно, имеющихся законов достаточно… но есть сильное подозрение, что налет, как ни унизительно признавать, провалится: машины рухнут, оружие откажет…

— И это все?

— Пожалуй что, все, — сказала Литта, пожав плечами и глядя явно настороженно, как будто опасалась, что ее за столь скудные сведения возьмут за шкирку и выкинут из самолета. — Я сразу предупреждала, что не так уж много знаю…

— Не напрягайся, — усмехнулся Сварог. — Слово я всегда держу. И скажу тебе по секрету: ты не так уж и мало полезного рассказала…

Он не стал уточнять — к чему ей такое знать сейчас? — что есть способы вытащить из ее прелестной головки абсолютно все ее воспоминания за эти два года. Все, что она видела и слышала — а там вполне может оказаться нечто важное, чему она не придала значения, потому что попросту не поняла, что именно видит и слышит. И уж безусловно интересны рожи всей этой честной компании, тут, несомненно, появится след… Правда, результатов придется ждать долго…

— Успокойся, — сказал он уже помягче. — Весьма полезные вещи рассказала, и дальше будешь мне нужна…

— В каком качестве? — спросила она не то чтобы успокоившись — откровенно игриво.

— Там разберемся, — сказал Сварог. Глянул на часы — время еще было. — А вот теперь, коли ты не знаешь больше никаких тайн, поговорим о другом… Я хочу, чтобы ты подробно изложила мотивы, по которым решила сбежать с трона. Тебе там было, сама говоришь, довольно уютно…

— Ты подозреваешь, что меня подослали?

— Умница, — сказал Сварог. — А тебя подослали?

— Нет! — сердито сверкнула она глазами. — Говорю тебе, нет!

— Не врешь… — задумчиво произнес Сварог. — И все равно, не могу я оставить не проясненной эту сторону дела. Прости, но я не верю, что у тебя вдруг проснулась совесть, и ты решила больше во всем этом не участвовать. С твоим-то здоровым житейским цинизмом. Я нисколько не осуждаю, просто должен знать…

— Можно еще бокал?

— Можно, — без колебаний сказал Сварог.

Она уже чуть пьяна — но поскольку речь пойдет уже не о тайнах, можно выслушать ее и поддавшую…

— Тоже кратенько?

— Как хочешь, — сказал Сварог. — Время у нас еще есть.

— Собственно, все из-за Стахора… — сказала Эгле, и на ее лице отразилась нешуточная злость. — Отношения у нас с самого начала не то чтобы не заладились… просто мы оба, такое впечатление, были друг другу антипатичны. Его мотивов не знаю, а мои… Дешевенький человечек, тряпка, грош цена. Он никогда ничего о себе не говорил, но голову могу прозакладывать, что он тоже актер… точнее, актеришка из какого-нибудь балагана, ступенек на несколько пониже моего театра. Своих я всегда узнаю, а таких вот балаганных ничтожеств повидала достаточно. Видел бы ты, как он до сих пор упивается церемониями, велит разрабатывать новые, еще пышнее — вот в этом граф ему никогда не препятствовал, по-моему, графу было все равно… Честное слово, я так его описываю не от обиды за все, что от него пришлось перетерпеть, а потому, что он и впрямь жалкое балаганное ничтожество. Понятия не имею, почему граф выбрал такую дешевку. Если ему нужны были полные тряпки, почему он и на роль Эгле не взял кого-нибудь поглупее меня?

«А действительно, почему? — подумал Сварог. — Ведь видел же, что девочка весьма неглупа, я бы на его месте взял на роль именно что пустую дурочку, ничтожество вроде Стахора, как она его описывает. Так гораздо практичнее и безопаснее. Положительно, тут зацепочка какая-то…»

— В опочивальню ко мне Стахор заявился в первую же ночь, — продолжала Литта. — Я тебе ручаюсь чем угодно: он пытался забыть, что я — это я и видеть во мне настоящую Эгле, попавшую в лапы этому ничтожеству… Полный свет оставил, велел раздеться медленно, потом заставлял говорить непристойность, вытворять черт знает что, практически насиловал… Так себя с женщинами ведут только люди неполноценные… Хорошо еще, что примерно через месяц я, то есть Эгле, ему надоела, и он переключился на других. Вел себя, как тупое, капризное дите в кондитерской лавке, где можно жрать в три горла. Пожалуй что, в самом деле поставил себе такую цель: перетрахать во дворце все, что движется, если оно женского пола и симпатичное… Меня это вполне устраивало. Года полтора мы почти что и не общались, случалось, по неделе словечком не перекинемся, разве что на людях сохраняли благолепие — но правдочку-то знали все, до последних поварят… И черт с ним. Говорю же, меня вполне устраивало, что он не лезет ко мне… Года полтора продолжалось это блаженство. Иные фрейлины, полагая, видимо, что окажут мне этим услугу и добьются выгоды, старательно на него доносили. Я не обращала внимания. Честно признаться, я все это время жила с графом. Только с ним, правда. Даже Орка отшила, когда он начал приставать. Я думала, изнасилует, после всего, что о нем наслушалась…

— Да нет, — сказал Сварог. — У него, изволите ли видеть, принцип: женщину он должен получать исключительно добровольно, мол, насилуют только ущербные, неполноценные. В общем, я в этом с ним согласен…

— Да, он и мне примерно то же самое сказал с улыбочкой и больше никогда не лез… Ну, короче говоря, года полтора мне жилось весьма неплохо. А потом стало плохеть… — Литта грустно ссутулилась в кресле, голос стал тусклее, печальнее. — Самое скверное — граф начал ко мне помаленьку остывать, чем дальше, тем больше. Уж такие-то вещи опытная женщина чувствует, как бы мужчина не притворялся, лар он там, или кто… Спали все реже, отношение его ко мне стало меняться, больше равнодушия чувствовалось… Ну, это-то не самое скверное. Оно чуть погодя началось. Муженек наигрался. И вновь обратил внимание на меня. Только за эти два года настолько разболтался, что начались сплошные извращения. Ну, скажем, привел трех гвардейцев и возжелал, чтобы они меня при нем… Что я могла против трех здоровенных мужиков? Как повелел, так и исполнили. Приводил двух потаскушек в дворянских поясах, и они меня, опять-таки на его глазах, учили женской любви… Да там столько было всякого… Рассказывать противно. За месяц превратили в последнюю шлюху. Я пробовала жаловаться графу, но он уже смотрел как бы сквозь меня, обещал «что-нибудь придумать», иногда и в самом деле Стахор от меня на недельку отвязывался, но потом все опять начиналось. Я даже посылала Тету к одной колдунье, которую сама знала. Она очень неплохо зарабатывала на отворотных амулетах. Наденешь такой на шею — и у любого мужчины, если ты его сама не хочешь, извини за прямоту, стоять не будет ни за что. Моя знакомая по театру у нее покупала такой, когда к ней, как с ножом к горлу, стал липнуть владелец — и прекрасно сработало… Только Тета вернулась ни с чем. Бабку она застала пьяную в дым, и та сказала: извини, девочка, больше не работаю. И никто не работает. Не понимаю, что происходит, и никто не понимает, но вот уж года полтора, как на территории королевства не действует магия. Никакая. Говорила, люди специально уезжали из столицы, в другие провинции, в захолустье, в горы… Бесполезно. Нигде не действует. Никакая. Говорила, куча ее собратьев по ремеслу, видя такое дело, потихонечку сбежала из Горрота, она и сама собирается на старости лет… Потому что работать невозможно, а накопления почти проедены… Правда, дня через два я все же решилась, снова послала к ней Тету, чтобы спросила: может, у нее найдется что-нибудь старое, вдруг да у меня и сработает…

— Набор предметов, чтобы вызвать хохлика?

В ее глазах мелькнул испуг:

— Откуда ты знаешь?

— Ты же сама говорила, что она собиралась уезжать, — сказал Сварог. — Она и уехала. В Глан. А там попалась моей тайной полиции, и много интересного рассказала, в том числе и про тебя.

— А-а… Ну да, хотела вызвать хохлика. Догадываешься, какое у меня было бы первое желание?

— Ну, еще бы, — сказал Сварог. — Куда-нибудь подальше от Горрота…

— Только у меня ничего не получилось. Бабка подробно рассказала Тете, что делать и какие заклинания произносить… но ничего не получилось. А потом пришел Брашеро и с улыбкой мне сообщил, что не стоит зря тратить время и силы: в Горроте давно уже не работает никакая магия. Он даже не отобрал все эти штуки.

— Я бы на его месте тоже не отбирал, — усмехнулся Сварог. — Потому что печальная истина такова: бабка тебе подсунула неполный набор рун. И еще — нужны три черных свечи, а не две, и заклинания следует произносить, будучи без всяких украшений…

— Ой, а я не сняла… Она не говорила Тете…

— Да все просто, — сказал Сварог. — Она тебе подсунула свой старый хлам, который из-за неполноты уже не годился в дело…

— Сволочь старая, — сказала Литта и затейливо выругалась.

— На дураках жулье живет, — пожал плечами Сварог.

Он не сомневался, что старая проныра наверняка слиняла из города сразу же после ухода Теты. Была полностью готова к отъезду, а тут подвернулся шанс заработать напоследок легкие денежки…

«Мать твою так, — подумал Сварог. — Как только будет свободная минутка, соберу начальников разведок и тайных полиций и вломлю по первое число. Ни единая контора из множества не зафиксировала массового бегства магов и колдуний из Горрота — а ведь не исключено, кое-кто из них мог бы что-то полезное и рассказать…»

— Потом начались развлечения вообще прежде невиданные, — продолжала Литта тем же тусклым голосом. — Стахор где-то раздобыл такую штучку… небольшую, вроде портсигара. Она делает картинку — в секунду. Вот наводят ее на тебя — и картинка готова, твое изображение в цвете… Он этим долго развлекался, получилась целая груда альбомов, я прихватила один, на случай, если ты не поверишь…

«Да уж что тут не поверить в обычный фотоаппарат?» — мысленно ответил ей Сварог, а вслух ничего не сказал, конечно.

Порывшись в своем узле, Литта сунула ему альбом в черном бархатном переплете, на коем золотом была вытеснена горротская королевская корона и надпись: «Моя очаровательная Эгле». Без всякого интереса полистал. Да, хороший фотоаппарат, снимки не только цветные, но и объемные. Обнаженная Литта во всевозможных позах — причем снимки безусловно нужно отнести не к эротике, а к порнографии. Король-фотолюбитель, ага…

Когда он вернул альбом, Литта сердито швырнула его на пол и продолжала:

— Альбомов таких уже штук двадцать, это я взяла самый тоненький и маленький, чтобы много места не занимал… Потом началось вовсе уж грязное… Я ведь два года смотрю телевизор, знаю, что такое «фильм». Он притащил другую штуку, чуть побольше и посложнее на вид — и стал делать фильмы. В главной роли, если ты не догадался, всегда я. Длинные фильмы, костюмированные, с диалогами, разговорами… Сюжеты — на одну колодку. Невеста ехала венчаться, но ее карету на лесной дороге перехватили трое разбойников… Юная дворянка нечаянно зашла в подозрительный кабак и оказалась в задней комнате с тамошними бандитами… Девушка переоделась юнгой и уплыла на корабле, но матросы обнаружили, что это не парень, а девушка… И тому подобное. Всегда с насилием, всегда по нескольку человек, они меня по-настоящему и по-всякому… Я пошла к Брашеро — а он сидит и с интересом смотрит «Невесту на лесной дороге»… Тебе не кажется, что от одного этого сбежишь к черту на рога?

— Пожалуй, — сказал Сварог. — Так, стоп… Интересная обмолвочка: «От одного этого». Значит, было что-то еще?

— И гораздо посерьезнее фильмов, — сказала Литта, вся напрягшись. — Они решили с нами кончать. Со Стахором и со мной. Ничего такого я не подслушивала, никакого обсуждения зловещих планов, но… женской интуицией чуяла. Очень уж изменилось отношение и ко мне и к муженьку, однажды я перехватила взгляд Брашеро, когда он смотрел на Стахора, — так на охоте поверх дула мушкета смотрят, когда прицеливаются. Я бывала на королевских охотах… И не один Брашеро. У многих из его шайки взгляды украдкой были… как у охотника на дичь. И еще… Граф знал, что я умная, и прекрасно видел, что меня эти альбомы и фильмы довели уже черт знает до какого состояния, что я могу сорваться. А ведь ему это было бы крайне невыгодно. И тем не менее он позволял, чтобы со мной это проделывали, почти перестал со мной спать, однажды буквально рявкнул, когда я что-то не так сказала: «Ты, кукла в короне!» Я не буду все свои наблюдения и впечатления пересказывать, ладно? И так достаточно… Объяснение такому его поведению, я подумала, можно дать одно: мы ему не нужны надолго, и не так уж много времени осталось…

— Логично, — задумчиво сказал Сварог. — Действительно, с вами только лишние хлопоты и расходы, если подумать… Королевскую чету зарубит спятивший стражник, которого тут же сгоряча пристукнут сослуживцы, на троне окажется десятилетний король… Кстати, как там с мальчишкой?

— Маленькая скотина, — отрезала Литта. — Звереныш. Такое впечатление, что подобрали где-то в трущобах. Я с ним практически и не общалась, разве что на иных официальных церемониях, да и Стахору на него, сам понимаешь, плевать. Ну, никто особенно не удивляется, в королевских семьях сплошь и рядом отцы-матери с детьми мало общаются… Этот паршивец очень подружился с Орком, хвостиком за ним ходит. Змееныш, так бы и удавила… Тета точно вызнала, что он самых красивых своих служанок сделал «флейтистками», а одну уже и… А ведь десять лет щенку… К совершеннолетию они из него, точно, сообщника сделают, и убивать не придется… Слушай! — воскликнула она с пьяной настойчивостью. — Ну, сделай что-нибудь, чтобы вытащить Тету! Ради твоего же удобства — она ведь не выдержит пыток, расскажет все, как было…

— Вытащу, — сказал Сварог. — Непременно. Эй, ты куда? — спросил он, увидев, что Литта, уже не спрашивая разрешения, направляется к шкафчику за новой порцией. Махнул рукой: — А, ладно…

В конце концов, допрос, собственно, и закончен, на сегодня хватит — так что пусть хоть в хлам теперь нарежется. Правда, не успеет — лету оставалось минут пять.

— Бутылку принеси, когда себе нальешь, — распорядился он.

И задумчиво сидел с бокалом в руке, отхлебнув лишь пару глотков. Включил музыку — снова что-то из коллекции Фаларена, приятная мелодия без слов, напоминающая танго, но не грустное. Угроза оказалась еще серьезнее, чем ему казалось: чертовы «хваталки» в их руках… Где гарантия, что они не захотят повторить трюк, но уже, в буквальном смысле слова, повыше? Что-то надо предпринимать уже сегодня…

Мелодично мяукнул сигнал — вимана вертикально шла на посадку, и за окнами справа всего-то уардах в двадцати виднелся залитый огнями Вентордеран.

— Ну, пошли, — сказал Сварог. — Прибыли.

Взял ее узел и помог спуститься по лесенке — ее уже явственно пошатывало. Литта огляделась, чуть поеживаясь от ночной сырости:

— Это, я так понимаю, и есть твой замок? А почему он на земле? Я думала, мы за облаками уже…

— Сейчас взлетит, — сказал Сварог. — Так надежнее, след сбиваем…

Он не стал говорить ничего про Хелльстад — чего доброго, перепугается, устроит истерику, за шиворот волочь придется… Посмотрел вверх — чуть левее на небосклоне виднелся словно бы овальный вырез без единой звездочки — ну да, комендант, как обычно, в точности выполнил приказ, и манор ждет…

— Пошли, — распорядился он.

— Подожди, — Литта довольно крепко взяла его за отворот камзола. — Отношение ко мне — какое?

«Умная девочка, — подумал Сварог. — Надралась, а соображения не теряет…»

— Хочешь чистую правду? — спросил он. — Любить тебя мне не за что, осуждать и ненавидеть, впрочем, тоже… Сформулируем так: нормальнее отношение. С ноткой дружеского расположения. С ноткой…

— Вот оно как…

— Ага. Именно так. Устраивает?

— Могло быть хуже… — побормотала она и направилась к замку.

Оказавшись в роскошной прихожей, она нацелилась было разглядывать окружающие диковины, но Сварог, нетерпеливо сцапав ее за локоть, повел на второй этаж. Не особенно раздумывая, затолкнул в одну из маленьких спален, включил свет и мысленно произнес одно из замковых заклинаний. Спросил:

— Подходит?

— Да я бы сейчас и в шалаше от радости пела, — сказала Литта. — А выпить мне здесь дадут?

— Сколько хочешь, — фыркнул Сварог. — Значит, так… Жить будешь здесь. Я обязательно прилечу днем. Выйти даже и не пробуй, на входе заклинание, на окне тоже.

— Как велишь… — с пьяной улыбочкой приняла Литта некое подобие стойки «смирно». — Какое окно, куда мне бежать…

— Ну вот и прекрасно, — сказал он. — До встречи.

Повернулся и вышел. Обнаружив в коридоре Мяуса, присел на корточки и тихо сказал:

— Дама будет жить здесь. Она пленница. Понятно?

— Конечно, государь. Будут какие-то особые распоряжения?

— Никаких, — сказал Сварог.

Вытянул перед собой руки, пошептал — и руки тут же потянуло вниз под тяжестью подноса с блюдами, тарелочками и четырьмя бутылками вина — пусть хоть в хлам нажрется, сейчас это несущественно. На миг снял «запор», поставил поднос на столик перед устроившейся уже в кресле Литтой, молча вышел, поставив «запор» обратно и почти бегом направился прочь из замка. На ходу бросил золотому истукану-привратнику:

— Лестницу поднять. Защиту включить. Дислокации не менять.

И уже бегом кинулся к вимане. Упал на сиденье, взял резкий старт — и уже через пару минут приземлялся перед парадным входом в девятый стол, на обширном лугу, где стояли аккуратным рядком браганты. Сбежал по лесенке, сразу усмотрев некую неправильность… ага! Томи в Латеране, значит, прилететь должны были семь человек — а брагантов всего шесть, что за несуразица?

Влетев в вестибюль, он, однако, обнаружил там всех семерых, тут же вскочивших при его появлении. Семь человек, шесть брагантов… ладно, не до того сейчас. Так, одеты по-походному, сумки тут же…

Все же он спросил:

— Снаряжение взяли все? Согласно инструкциям коменданта?

— Конечно, командир, — словно бы даже чуточку обиженно ответила белокурая красавица Канилла.

— Тогда за мной, — нетерпеливо распорядился он. — Все в виману, быстренько!

Когда они взлетели, и вимана вышла на максимальную скорость, Сварог наконец позволил себе расслабиться. Сидя в своем кресле, неторопливо выкурил сигарету, потом встал и, заложив руки за спину, повернулся лицом к остальным. Бравая юная команда взирала на него с азартом и немым вопросом.

— Слушаем внимательно, — начал он. — У нас впереди сорок минут полета, так что сумеем все обсудить вдумчиво и подробно. Но вот что я вам скажу сразу: мы обязаны сработать молниеносно. Прямо-таки молниеносно. Это первое, это главное, это самое важное: молниеносно. Теперь — об акции…



…Канцлер, стоя с заложенными за спину руками, с непонятным выражением лица рассматривал крохотный дворец, отведенный для горротской королевской четы. Два высоких окна опочивальни Эгле были не то чтобы выбиты — просто большая часть стекол исчезла начисто, а сохранившиеся в рамах остатки неострыми осколками торчали, а шли по всему периметру — этакой волнистой линией. Из обоих окон еще тянулись становившиеся все тоньше струйки белесоватого дыма.

— Черт знает на что способны демоны… — сказал Сварог тихо.

Он стоял тут же, в парадном мундире девятого стола — черном с сиреневым, вышитым на груди золотыми генеральскими лотосами, а по обшлагам и фалдам — затейливыми золотыми узорами.

— Наглости у вас… — фыркнул Канцлер.

— Демоны… — с притворой наивностью развел руками Сварог. — Злокозненные, твари…

— Вы же не рассчитываете, что я всерьез в это поверю? — спросил Канцлер мрачно.

— Нет, конечно, — сказал Сварог. — Просто в роль вхожу, мне же сейчас со Стахором беседовать…

— Вам не кажется, что вы чересчур заигрались?

— Простите, Канцлер?

— Вам не кажется, что украсть королеву Эгле — уже перебор?

— Я никого не крал…

— Вообще-то я могу поверить, что она ушла с вами без сопротивления, — сказал Канцлер. — Записи камер наблюдения показали такую сцену: к вашей вимане прошли двое, один высокий, другой пониже, причем не походило, чтобы первый увлекал второго силой… Ладно, вы ее не крали. Вы ее увезли. А примерно через полтора часа ваша вимана вернулась, оттуда вышли восемь человек в «невидимках». Войдя в здание, направились в «горротский» домик, где пробыли не более десяти секунд, после чего в королевской опочивальне началось черт знает что… — он угрюмо засопел. — Вообще-то, надо отдать вам должное — вы великолепно подготовили ваших сопляков и соплячек, штурм-бросок, занявший не более десяти секунд — это отличный результат… Но я повторяю свой вопрос, пусть в иной формулировке: вам не кажется, что вы заигрались? Какого черта вы увезли королеву?

— Потому что у меня не было другого выхода, — сказал Сварог спокойно. — Потому что она сама ко мне пришла и попросила увезти ее к нам, обещая в обмен рассказать все, что ей известно. Оказалось, ей известны кое-какие любопытные вещи… Как бы вы поступили на моем месте, когда такой свидетель сдается сам? И дает интереснейшие показания.

Канцлер долго молчал, все так же созерцая увечный особняк. Как всегда, понять по его лицу, о чем он думает, было решительно невозможно. Наконец он протянул:

— Значит, она занималась черной магией, что-то напортачила, и ее уволокли демоны… «Стахор», я думаю, поверит… а поверят ли те, в Горроте? Коли уж там лары, кто-то из них может знать о некоторых свойствах здешнего защитного колпака…

— Даже если не поверят, наплевать, — сказал Сварог. — Всем на это нужно плевать… — он достал маленькую прозрачную коробочку с небольшим золотистым диском. — Мы летели сорок минут, все это время она рассказывала, и я записал весь разговор… Я вас прошу… я вас прямо-таки умоляю, Канцлер: оставьте мне весь цирк с расследованием, а сами в одном из кабинетов прослушайте запись. И сами поймете, что грозит Империи…

Канцлер поднял бровь:

— Империи?

— Да вот представьте себе, — сказал Сварог отчаянно и зло. — Я, вы, императрица — все под ударом. Честное слово, я не преувеличиваю. Это даже не Белая Тревога, не чрезвычайное положение, это гораздо хуже, не знаю даже, как и назвать…

Повертев в толстых пальцах коробочку, Канцлер сказал:

— Я еще никогда не видел у вас такого лица…

— Потому что мне сейчас по-настоящему страшно, — честно признался Сварог. — Наверное, как никогда в жизни… Канцлер, я вас умоляю, немедленно прослушайте запись!

— Где королева?

— У меня в Хелльстаде.

— Почему не в восьмом департаменте или девятом столе?

— Потому что я сейчас никому не верю, — сказал Сварог, чувствуя, как лицо стягивает застывшей маской. — То есть я верю своей молодежи, вам, императрице… а вот больше не верю никому. Когда вы прослушаете запись, вы, вполне вероятно, будете рассуждать точно так же… Канцлер, я вас умоляю, не тяните!

— Ну, хорошо, — сказал Канцлер без выражения. — В конце концов, сорок минут ничего не решают, а таким я вижу вас впервые…

Он не особенно и быстрым шагом направился ко дворцу. Оставшись в одиночестве, Сварог выхватил из бокового кармана плоскую коробочку и надавил на клавишу, не отпуская. Очень быстро Яна откликнулась, судя по голосу, уже проснувшаяся.

— Вита, ты мне веришь? — спросил Сварог.

— Ну что за вопрос, конечно… пока не касается женщин. Тут я допускаю варианты…

Ее голосок был веселым, беззаботным, даже игривым.

— Вита, положение такое, что не до шуток, — сказал Сварог насколько мог убедительнее. — Если ты мне веришь, если я для тебя что-то и правда значу, не задавай вопросов, а делай все, что я сейчас скажу…

Уже через несколько минут он вошел в Синий коридор. У резных дверей ведущей в горротский особняк галереи стояли двое верзил из спецназа девятого стола. При виде Сварога они подтянулись, держа свои замысловатые, серебристого цвета пушки в полном соответствии с уставом: ствол на сорок пять градусов.

— Было что-нибудь? — спросил Сварог.

Тот, что стоял справа, позволил себе намек на усмешку:

— Их величества, все до одного, включая принцессу Шагана, минут десять здесь толпились, как самые обычные уличные зеваки. Все выглядели до предела удивленными, только ее величество королева Сегура поглядывала в потолок и загадочно ухмылялась…

«Сообразительный бесенок, а как же», — одобрительно подумал Сварог. Спросил:

— Вы им вежливо предложили разойтись?

— Конечно. Согласно полученным инструкциям. Предельно вежливо. Они разошлись, разве что королева Сегура то и дело оглядывалась, хмыкала, ухмылялась, крутила головой… Его величество король Горрота у себя в резиденции… в крайне расстроенном состоянии. Специалисты, согласно полученным приказам, туда еще не входили…

— Ну да, ну да… — сказал Сварог. — Дайте-ка пройти…

Верзилы расступились, и Сварог неторопливо направился по галерее — следовало тянуть время как можно дольше, чтобы Канцлер успел прослушать всю запись. А тогда мы посмотрим на его лицо… И послушаем, какие приказы он станет отдавать… нет, конечно, не удастся, он это непременно сделает в одиночестве…

Он уверенно шагал по коридору, куда свернул из прихожей — всего пару часов назад сам был здесь с ребятами, так что знал дорогу… Ага! Не может на месте усидеть, нервишки звенят…

В роскошной прихожей, за которой располагалась опочивальня королевы, от стены к окну и обратно, прямо-таки челноком расхаживал трусцой поддельный король Стахор. Он даже не пытался в опочивальню попасть: дверь надежно загораживали двое верзил, таких же, что стояли в коридоре. Вид у них был столь грозный и непреклонный, что королек даже глянуть в их сторону боялся, не говоря уж о том, чтобы попытаться пройти.

Сварог усмехнулся. Это была не самая плохая мысль — зачислить на службу в качестве спецназа девятого стола свою личную дружину, все равно сидевшую без дела. Ни в каких боях или операциях они, конечно, отроду не участвовали, как и дружины всех прочих ларов — но все равно, тренировали их регулярно и неплохо. Лучше уж держать на таком месте людей, в которых заранее уверен. Вражий агент в личную дружину никак затесаться не может, правда, осведомители Канцлера среди них могут оказаться, но это дело житейское…

— Король Сварог?

— В данную минуту — нет, — сказал Сварог чистую правду. — Лорд Сварог, граф Гэйр, камергер двора, начальник восьмого департамента и девятого стола. Уж вам-то прекрасно известно, что это за учреждения… Прибыл вести расследование.

С полувзгляда становилось ясно, что Литта нисколечко не преувеличивала, выставляя своего «супруга» полным ничтожеством, дешевкой. Таковым он, несомненно, и являлся. Суслик. Крысеныш. Точная копия Стахора, но в лице ни намека на энергию и волю, коими в избытке обладал настоящий. Пришибленный, жалкий, с бегающими глазами, готов встать перед Сварогом навытяжку. Угодив в такую ситуацию, расклеился без помощи и поддержки, без хозяев. Затащить в сортир, дать пару раз по морде — и можно вербануть в три минуты. Вот только смысла никакого нет: этот любитель порнографии в отличие от Литты не знает ничегошеньки, наверняка никогда и не пытался проникнуть в тайны хозяев. Кстати, есть в этой ситуации и свой юмор: впервые после нескольких тысячелетий на земле заработала киностудия, снимающая порнофильмы. До Шторма их была куча — когда Сварог просматривал видеотеку дома отдыха для моряков, обнаружил, что добрых три четверти тамошних дисков — либо эротика, либо откровенное порно. Ну, конечно, бравые морские офицеры на отдыхе свою жажду культуры утоляли отнюдь не классикой…

— Господин камергер… граф… директор…

— Обращайтесь ко мне просто: лорд Сварог, — сказал Сварог и подпустил в голос немного легкой, отеческой укоризны: — Ваше величество, со всем почтением к вашему сану вынужден все же заметить, что вам не следовало позволять супруге заниматься черной магией…

— Да что вы такое говорите? — прямо-таки взвизгнул двойник. — Я не знаю ничего такого…

— Не сомневаюсь, — сказал Сварог. — У вас вид человека, говорящего правду. Значит, супруга занималась этим втайне от вас… Случается.

Теперь-то уж совершенно ясно: все послания, которые получал Сварог в качестве земного короля от «Стахора», писаны наверняка не кем иным, как Брашеро: легкий, изящный слог, тонкая ирония… Письма вполне соответствуют образу графа, каким его описывала Литта… Сильный противник, никаких сомнений…

— Пойдемте посмотрим? — предложил Сварог, сделав небрежный жест своим орлам.

Они расступились, Сварог первым вошел в опочивальню, за ним прямо-таки вбежал двойник — и остановился на пороге. Зрелище и впрямь жутковатое. На месте огромного, богато украшенного гардероба с платьями королевы — куча невесомого серого пепла (это Родрик, граф Телле, хваткий парень, как две капли воды похожий на Маугли из советского мультфильма, швырнул туда маленькую такую термическую гранатку). Балдахин огромной постели — и атласное постельное белье — там и сям зияют дырками с опаленными краями (это красавица Канилла лупила из поставленного на малую мощность бластера). Стены покрыты хаотичными, иногда пересекавшимися выжженными полосами — работа Палема, маркиза Кладеро (лучшие результаты на стрельбище, первенство держит с самого начала). На полу, на мягком ковре, огромный, чуть неровный выжженный круг — это уже постарался сам Сварог. А в круге — опрокинутый столик, возле него рассыпаны разнообразнейшие предметы. Тут не только набор Литты для вызова хохлика, но и «черное веретено», и «чертова рогулька», и метелка из омелы, и «ведьмин горшок» — никаких подделок, имитаций, доподлинные атрибуты черного мага либо злой колдуньи, к приезду Сварога в девятый стол доставленные Элконом из секретной кладовой восьмого департамента, хранилища «вещественных доказательств». Комар носа не подточит…

— Так-так-так… — произнес Сварог тоном опытного эксперта, зайдя в круг, наклонившись и разглядывая все это непотребство. — Вы когда-нибудь видели такие вещи, ваше величество? Не у супруги, вообще? Подойдите смелее, никакой опасности уже нет. Ну?

Подменыш приблизился бочком-бочком-бочком, так и не осмелившись вступить в круг, посмотрел издали и прямо-таки возопил:

— В жизни не видел ничего подобного!

— Ваше счастье, — сказал Сварог меланхолично. — Что ни возьми — атрибуты черной магии, которые здравомыслящему человеку лучше обходить десятой дорогой. Если вам интересно, вон то…

— Избавьте! И слушать не хочу!

— Наверное, вы правы, — столь же меланхолично сказал Сварог. — И слушать не стоит…

— Но где же она?

Сварог с глубокомысленным видом указал на окна опочивальни (работа маркиза Шамона):

— Видите? Так уж сложилось, что мне давно приходится заниматься охотой за черными магами, и кое-какой опыт у меня есть. Мне совершенно ясно, что ваша супруга пыталась вызвать демона — подбор предметов как раз об этом и свидетельствует. И что-то у нее не сложилось, она не справилась. А демоны — создания весьма злобные. Есть у них скверная привычка: уволакивать бедолагу, не сумевшего взять над ними власть…

— Куда? — вырвалось у подменыша.

Сварог пожал плечами:

— Честно признаться, никто, даже лучшие специалисты, не знаю… Есть разные версии… и все до одной весьма неприятные, так что лучше и говорить не стоит… Ваша супруга оказалась очень неосторожна и самоуверенна… Ваше величество, как это ни прискорбно, но после такого я просто вынужден взять у вас… объяснения. Имперские законы касаемо черной магии, знаете ли.

— Я понимаю… Конечно… Конечно…

— Вот и пойдемте побеседуем, — сказал Сварог.

Минут десять он мурыжил подменыша, твердившего, что он ни о чем подобном и представления не имел — это было чистейшей правдой, но Сварогу следовало как-то убить время, пока Канцлер прослушает запись до конца. Потом принялся за служанок, поодиночке вызывая их в королевский кабинет, который хозяин уступил ему с величайшей готовностью, — самым активным образом сотрудничал со следствием, суслик…

Две из них, твердившие с ужасом, что ни о чем знать не знают, ведать не ведают, были совершенно искренни. Не то, что Тета — симпатичная девочка, смышленая, неглупая. С самым невинным видом глядя Сварогу в глаза, она честнейшим голоском твердила, что королева в жизни не занималась черной магией и не имела дел с какими бы то ни было магами, ведьмаками, знахарями и колдуньями — и, разумеется, безбожно лгала. Но с таким искренним и убедительным видом… Хорошая девочка. Преданная по-настоящему. Коли уж обещал, надо спасать…

Отыскав подменыша, Сварог суровым тоном сообщил ему, что властью, данной ему законами Империи, арестовывает и забирает с собой немедленно всех трех служанок. «Его величество» пребывал в таком расстройстве чувств, что не то что не протестовал — вообще ни словечка не выдавил, только покорно кивал, и лишь в самом конце разговора осмелился открыть рот и поинтересоваться смиренно, можно ли ему теперь отбыть в родное королевство. Сварог не без скрытого злорадства сообщил, что его величеству, увы, еще придется на какое-то время здесь задержаться. И велел своим ребятам увести всех трех служанок. На двух остальных ему, было, в принципе, наплевать — но как-то не хотелось, чтобы их пытал в Горроте Брашеро. Да и у них, быть может, удастся выведать хоть крохи полезной информации…

Когда он следом за убитыми горем арестантками и их конвоем вышел в Синий коридор, сразу увидел нетерпеливо переминавшегося у охраняемой двери субъекта в сине-сером мундире Кабинета Канцлера, судя по знакам различия, чина не такого уж мелкого. Тот сразу же бросился к Сварогу и тихонько сообщил:

— Лорд Сварог, Канцлер просил вас немедленно прийти…

— Пойдемте, — охотно согласился Сварог. Глянул на часы — ну да, Канцлер одолел запись…



Канцлер сидел в небольшом кабинетике, судя по пультам и креслам, рассчитанном на троих человек — ну да, одна из комнаток его людей здесь, что тут гадать? На лице Канцлера Сварог не увидел ни страха, ни тревоги — оно попросту выглядело застывшей маской: что ж, Канцлер всегда неплохо умел скрывать свои чувства. Хотя, быть может, пару минут назад, наедине с собой, он и дал волю эмоциям, и лицо у него, не исключено, было, как недавно у Сварога…

Небрежно махнув Сварогу на свободное кресло, Канцлер сказал бесстрастно:

— Вы были правы. Это очень серьезно.

— При том, что она все время говорила только правду, — сказал Сварог.

— Конечно, таких результатов можно было добиться только с применением «хваталок»… Но давайте сначала о другом, — он уперся в Сварога тяжелым хмурым взглядом. — Я никак не могу связаться с императрицей, даже по каналу, предназначенному для каких-то чрезвычайных обстоятельств, который круглосуточно открыт… Я уже успел установить, что так связь прерывается в одном-единственном случае… — и он многозначительно замолчал.

— Совершенно верно, — сказал Сварог. — Она в Хелльстаде. Уж там-то она в полнейшей безопасности.

Он ожидал протеста или недовольства, но Канцлер, чуть кивнув, сказал вовсе не сердито:

— Возможно, вы поступили совершенно правильно…

— В Келл Инире ведь нет защиты от «хваталок»?

— Нет, — сказал Канцлер. — Никто не ожидал, что они могут оказаться все же изготовленными — при том строжайшем контроле, что установлен за Магистериумом… Многие там, конечно, вольнодумцы, если не хуже — там, думаю, и сегодня сыщется пара-тройка человек, которых следовало бы арестовать… Но это совсем другое. Как бы там ни обстояло с состоянием умов, контроль за всеми абсолютно технологическими процессами налажен строжайший. Там просто невозможно в тайне собрать какое бы то ни было мало-мальски сложное устройство, тем более из запретного списка, — он не усмехнулся — просто пошевелил губами так, что это походило на улыбку. — Судя по вашему лицу, лорд Сварог, вы сейчас последними словами костерите старых ретроградов, прохлопавших, проглядевших, не предусмотревших… Что-то вроде, а?

— Ну… — пожал плечами Сварог.

По правде говоря, именно этим он мысленно и занимался.

— А вот это зря, — сказал Канцлер с металлом в голосе. — Потому что вы оказались ничуть не предусмотрительнее. Вы до беседы с этой вашей Литтой принимали хоть какие-то меры предосторожности против «хваталок»?

— Никаких, — признался Сварог чуточку смущенно. — Кто же мог знать.

— Вот видите… — сказал Канцлер без всякого укора. — Нет никаких старых ретроградов, прохлопавших ушами. Никто не мог предвидеть, вы сами в том числе… Ну что же. Императрице и в самом деле лучше всего провести недельку в Хелльстаде. Мы, сами понимаете, пока что не в состоянии ничего предпринять. Выбрасывать туда десант бессмысленно — транспортные средства, аппаратура и оружие тут же откажут. Вы, конечно, можете бросить в Горрот ваши земные армии… но где гарантия, что их не встретят убийственные сюрпризы вроде тех, с которыми вы уже сталкивались?

— Вот именно, — зло сказал Сварог. — Я бы мог хоть сейчас вторгнуться в Горрот силами, втрое-вчетверо превосходящими его обычную армию… Но вы правы, Канцлер. Могут быть сюрпризы, и еще более масштабные. И снова не будет никаких доказательств. Руки чешутся испробовать «Белый шквал»… правда, его у меня нет.

— Испробовано, — бесстрастно сказал Канцлер. — Две недели назад. Ночью, благо «Шквал» действует без всяких звуковых и световых эффектов. Орбитал ударил, естественно, по совершенно безлюдному месту — по горам, примыкающим к гланской границе. Возле нее, на территории Глана, как раз и расположились наблюдатели… — он все же усмехнулся, но очень скупо. — Простите уж, ваше величество, что мои агенты без спросу болтались по вашему королевству…

— Пустяки, — сажал Сварог.

— Так вот. Удар «Белого шквала» был произведен на одну пятую мощности — но и этого бы хватило, чтобы превратить в пыль тамошнюю горную гряду на площади лиг в сто в длину и ширину. Но наблюдатели не увидели ничего. Не сработало. Как это ни унизительно признать, но оружия против них у нас пока нет. Придется какое-то время держаться в глухой защите. Примерно через неделю будет произведено достаточное количество аппаратуры, нейтрализующей действие «хваталок», — чтобы защитить Келл Инир и важнейшие учреждения, их виманы, раздать определенному количеству человек, в первую очередь, понятно, императрице, портативные защитные средства, размером не более портсигара. Производство будет продолжаться, чтобы защитить все и всех… Что вы хмуритесь?

— Это, конечно, неплохо, — сказал Сварог. — А что, если у них есть сообщник в Магистериуме, и они, все узнав, кое о чем догадаются? Пока что у нас есть некоторый шанс, что они поверят версии с демоном…

Канцлер поднял бровь. Положительно, его голос был веселым:

— А при чем тут Магистериум? Зачем ему вообще знать?

— Ах, вот оно что… — произнес Сварог после недолгого молчания. — То-то в документах вашего Кабинета… да и некоторых других контор иногда упоминается некий Технион. Просто упоминается, такое впечатление, будто все и так прекрасно знают, что это такое… Причем даже в тех бумагах, что не помечены и низшей степенью секретности… Ваш противовес Магистериуму? Интересно, не уступающий по масштабам, или?

— Ну конечно, уступающий, — сказал Канцлер. — Однако, если перевести на земные мерки, это все же не мастерская ремесленника, а полноценная фабрика. В Магистериуме пятьдесят шесть человек, а у меня только девятнадцать… но зато мои люди, не уступая талантами и способностями, все, как один, обладают правильными взглядами на жизнь. Никакого свойственного Магистериуму легкого брожения в умах, иногда приводящему черт знает к чему… Короче говоря, они справятся быстро. Через неделю Яну можно будет возвращать из Хелльстада.

— Нет, — сказал Сварог.

— Простите? — поднял бровь Канцлер.

— Она там останется, пока я не разделаюсь с горротской шайкой, — твердо сказал Сварог. — Подождите, не перебивайте… Уже два года, как эта банда поменяла монархов на горротском троне. Граф Брашеро, как его описывают все свидетели, — волчина серьезный. Плацдарм они себе создали. А что, если их замыслы простираются дальше и шире? Я верю, что защита надежна. Но что, если они уже поработали «хваталками»? Никто ничего не подозревал… Не столь уж глупая версия, Канцлер, мне кажется. И если у них уже готовы двойники? Яны, ваш, мой? Хотя нет, со мной наверняка будет обстоять по-другому. Случись что, меня не станут подменять двойником, а просто убьют. Здесь очень мало людей, способных обнаружить подмену, я мало общаюсь со здешними — но вот внизу таких людей множество. И хотя это всего лишь земля, но непременно пойдут слухи, будут предприняты какие-то действия, информация достигнет здешних контор… Я тут прикинул, быть может, и не вполне прав, но… Мне представляемся, что для успеха предприятия достаточно убрать всего-то человек двадцать: вас, меня, всех моих ребят — они друзья Яны с детства, уж они-то сразу заметят… Обоих принцев, нескольких министров… Со всеми остальными она всегда держалась на некотором расстоянии, изменения в ее поведении припишут взбалмошности, которая ей, увы, свойственна, хотя и понемногу пропадает…

— Ну, что же, — сказал Канцлер. — Вовсе не глупая версия. С одним дополнением: меня тоже не будут заменять двойником. Из опасения, что знают не всех, способных определить подмену… Однако… Вы так браво произнесли: «Разделаюсь с горротской шайкой», А ведь это не так просто… — он впился в Сварога пытливым взглядом. — Или у вас в Хелльстаде все же есть средства, способные в этом предприятии помочь? Но вы — вполне логично, согласен — не хотите о них говорить, предпочитая придерживать козырные розы в рукаве? Вполне понятное поведение, я бы на вашем месте так и держался…

«Умен, сволочь, — подумал Сварог, — проницателен и хитер. Ну, другой бы не продержался столько лет на этом посту, особенно при дедушке Яны…»

— Честное слово, Канцлер, — сказал Сварог. — Сейчас у меня в Хелльстаде нет ничего такого, возможно, в будущем появится, но я не особенно на это рассчитываю…

— Ну, в таком случае дело может затянуться.

— Жилы надорву, — сказал Сварог. — Из кожи вон вывернусь. Как говорил герой одной пьесы — я удачлив, ваше сиятельство. А я и в самом деле удачлив, жизнь показала. Давно и часто некоторые утверждают, что везение — чисто физическая категория.

— Допускаю, — сказал Канцлер. — И все равно… Если затянется надолго? Настолько, что ей самой надоест в Хелльстаде? У меня нет ни малейшей возможности извлечь ее оттуда силой, мы оба это прекрасно понимаем… но если она захочет уйти сама? Вы ведь, надеюсь, понимаете, что не сможете ее удержать? На нее снова накатит, и она одним взглядом запеленает вас в ковер…

— Знаю, — сказал Сварог понуро. — Можете вы мне наконец рассказать правду, Канцлер? Почему она такая? Вы прекрасно знаете, что магия ларов в Хелльстаде не действует… Впрочем, открою вам одну из своих государственных тайн — все же действует. Но остается лишь частичка, позволяющая лару совершать действия, направленные исключительно внутрь, в обеспечение собственных потребностей: залечить рану, создать сигарету, пирожное, вино… Не более того. А вы очень уж уверенно говорите, словно заранее знаете, что Яна и в Хелльстаде способна на внешнее воздействие… А она и правда способна. Дважды на моих глазах применяла внешнее воздействие, и серьезное. Почему она такая?

Канцлер молчал недолго.

— Ну что же, в конце концов это тоже государственная тайна, — сказал он бесстрастно. — Но она давно перестала быть тайной, все и так знают, в чем дело… Яна — единственная в Империи, кто обладает другой магией. Древней, «доштормовой». Давным-давно, когда в ходу были еще разные языки, это стало называться Дор Террах — Древний Ветер. Это нечто совсем другое, совсем… Ладно. Получайте настоящую государственную тайну, очень уж вы глубоко погрузились в самые секретные дела. Но если проговоритесь хоть единому человеку — убью, — добавил он спокойно, без всякой аффектации. — Верите?

— Верю, — сказал Сварог серьезно. — Уж вы-то способны…

— Часть официальной истории Империи — ложь, — сказал Канцлер. — В той ее части, что касается апейрона. Он был не всегда. Поток шел из глубины Галактики и достиг Солнечной системы так, что это совпало со Штормом. Не спрашивайте меня, есть ли какая-то связь между этим событием и Штормом. Никто не знает. До сих пор не удается выяснить. Собственно, проект «Алмазная стрела» — ну, что скрывать, если вы о нем давно знаете — то есть разработка машины времени, затеян для одной цели: прорваться все же в прошлое и точно установить, есть ли какая-то связь между приходом апейрона и Штормом… Это была преамбула. Теперь главное. Вся нынешняя магия, наша ли, земная ли, основана на апейроне, который для нее так же необходим, как кислород для дыхания. Одни только далекие предки Яны владели Древним Ветром. Потому и основали императорскую династию. Потому у нас случались убийства монархов, но никогда не было переворотов с попытками сменить династию. Лары просто не будут подчиняться императору, такому же, как они сами. Другое дело — обладательница Древнего Ветра… Ну, или обладатель. Правда, у мужчин это отчего-то выражено гораздо слабее, им доступна примерно половина того, на что способны женщины. Отца Яны даже Древний Ветер не уберег от хитрого яда… а вот женщина почувствовала бы… И никакая здешняя магия на Яну не действует.

— Так… — сказал Сварог. — А ее предки, случайно, были не из Керуани?

— Вполне возможно, — сказал Канцлер. — Но в точности неизвестно. О Керуани и до Шторма было известно очень мало, они, в отличие от некоторых нынешних магов и колдунов, являли собой по-настоящему тайное сообщество. Мы знаем одно: когда начался Шторм, они исчезли. Несомненно, предвидя катаклизм заранее. То письмо, что вы привезли — ну, то, где девица пишет моряку — эту гипотезу подтверждает. По некоторым деталям, девушка — несомненная Керуани. Но, повторяю, они же исчезли и никогда более не появлялись. Впрочем, Яна может быть и не из Керуани — до Шторма существовали и другие разновидности магии, со Штормом и исчезнувшие. Как бы то ни было, семейство Яны — единственные, кто владеет Древним Ветром, — он скупо усмехнулся. — Другое дело, что даже у Яны не возникает нужды пускать свое умение в ход. Багряную Звезду, кстати, она не сумела остановить, хотя и пыталась — видимо, против нее Древний Ветер тоже был бессилен, из очень уж древних он времен… Принцу Диамеру-Сонирилу доступный ему Древний Ветер совершенно не нужен, он вполне доволен жизнью и своим положением, даже от престола отказался, ему достаточно своей конторы. И уж тем более Ветер не нужен принцу Элвару — кроме тех случаев, когда дело касается его каталаунских странствий… К чему я все это говорю? Вы должны прекрасно понимать, что силой ее ни за что не удержите. Весь Хелльстад она вам, быть может, и не разнесет, но способна на многое…

— Я знаю, — сказал Сварог.

У него вновь встала перед глазами равнина, усеянная не менее чем полусотней дико метавшихся, дико завывавших огненных клубков. Стая рукеров растерзала очередную самку гарма с детенышем. Яна — уже получившая от Сварога своего щенка — случайно оказалась поблизости. И разъярилась…

— Что же, придется из кожи вон лезть… — сказал он мрачно. — Узнать бы еще, кто такой Брашеро, быть может, что-то прояснится…

— Пока что не вижу возможности это выяснить, — сказал Канцлер. — Я бы с превеликим удовольствием арестовал Орка и как следует допросил, он, безусловно, если не замешан, то кое-что все же знает, но нет законных оснований, мне тут же напомнят о Хартии Вольностей, а ее я обязан соблюдать даже в этих условиях. Ему невозможно предъявить никаких улик. Уж вы-то знаете, в свое время, как ни старались, не нашли… Хотя мы прекрасно знаем, что они должны быть… Его пребывание в Горроте само по себе не улика, все знают, что он лет шесть болтается по земле, проводя там больше времени, чем здесь, что в Горроте он отирался еще задолго до подмены… Вот кстати, касаемо Брашеро. Следовало бы в самое ближайшее время изыскать способ в полной тайне привезти ее сюда и снять воспоминания…

— Ничего не имею против, — сказал Сварог. — Но когда еще будут результаты? Сколько ваши люди бьются с воспоминаниями Тагарона? Уже больше месяца, и до финала далеко…

Канцлер сердито вздохнул. Сварог его прекрасно понимал. Нельзя извлечь из человеческого мозга выборочно какие-то конкретные воспоминания. У Тагарона (не причинив ему тем самым ни малейшего вреда) считали из мозга все воспоминания о проведенных им в Горроте годах — но чтобы их расшифровать и разбить на отдельные картинки, потребуется еще не меньше месяца работы мощных компьютеров. Элкон объяснил Сварогу, в чем тут трудность: снятые таким образом воспоминания напоминают телевизор, на который подают картинки одновременно несколько тысяч станций. Или лист бумаги, на котором разными почерками, разными чернилами, в разных направлениях нанесено опять-таки пару тысяч записей. И «чистить луковицу», как это именуется неофициально — адски сложное и долгое занятие…

— Все равно следует, не откладывая, снять воспоминания и с вашей Литты, — сказал Канцлер. — Пара месяцев — это все же не год… Кстати, вы не догадались, зачем он ей прикладывал к виску «часы»? Нет? Да все очень просо, он читал спектр…

— Ах, вот оно что… — сказал Сварог. — А я и правда не додумался…

«Спектром» официально именовалась у соответствующих специалистов та до сих пор загадочная штука, что в том мире, откуда Сварог пришел, звалась биополем, аурой, излучениями мозга. Спектр не столь уникален и неповторим, как отпечатки пальцев, спектры у двух человек из примерно десяти тысяч могут совпадать практически полностью, быть идентичными. Теперь понятно, почему Брашеро все же рискнул взять умницу — у него не было другого выхода, неизвестно, сколько времени пришлось бы искать другую, с точно так же совпадающим спектром. Теперь понятно, почему во время визита мнимых Стахора и Эгле в Канцелярию земных дел и в Ковенант их не смогли расколоть, как ни изощрялись с аппаратурой: исследовали главным образом спектры, а они-то как раз и совпадали…

Канцлер нетерпеливо пошевелился в кресле:

— Если у вас нет больше серьезных вопросов… Мне нужно лететь в Технион.

— Никаких, — сказал Сварог, охотно вставая. — Мне тоже срочно нужно в Латерану, там у меня министр тайной полиции, похоже, снова откопал что-то интересное, раз оно помечено Красной тревогой. Но никакой угрозы, иначе была бы Белая…

Еще издали, подходя к стоянке (где сейчас виман и брагантов стояло втрое больше, чем обычно), он увидел своих непринужденно расположившихся прямо на траве ребят-девчат. И обратил внимание на одно интересное обстоятельство: красавица Канилла и Родрик-Маугли сидят наособицу от остальных, вернее, полулежат, держась за руки, и златовласая головка Каниллы у парня на плече, а все остальные не обращают внимания с видом людей, прекрасно все знающих, понимающих, тактичных.

Ах, вот оно что, подумал Сварог. Ну, они, в принципе, совершеннолетние… Теперь понятно, почему на семь человек пришлось только шесть брагантов — именно эта парочка посреди ночи пребывала вместе и, не соблюдая особой конспирации, прилетела на одном. Вот только где они уединяются, интересно? Уж безусловно не в замке родителей кого-то из них — здешний этикет такого не допускает. На собственный манор никто не имеет права до выхода замуж, женитьбы или достижения пятидесятилетнего возраста. Приютили какие-нибудь знакомые, молодожены немногим старше, прекрасно все понимающие и сочувствующие? Нужно будет уточнить — командир такие вещи о своих подчиненных обязан знать…

Завидев его, все, в том числе и влюблённая парочка, проворно вскочили и выстроились в стройную шеренгу. «Надо будет повесить коменданту какую-нибудь медальку, — подумал Сварог, — по строевой части он их хорошо вымуштровал. Это нужно, это дисциплинирует».

— Вольно, — сказал он, останавливаясь перед строем. — Элкон остается, а все остальные — в замок. Составьте официальный протокол осмотра места происшествия сотрудниками девятого стола. Канилла ты не только красавица и хороший специалист, ты самая хитрющая лиса из всех здесь присутствующих. Тебе и писать протокол — так, чтобы описание всего сожженного-опаленного ни в малейшей степени не напоминало результаты действия нашего оружия — а именно что следы ярости демона… Возьмите письменные показания у этой паскуды, мнимого короля — но держась предельно уважительно, он пусть и земной, но король, а вы хотя и лары, но всего лишь гвардейцы в невеликих чинах… Потом — письменные показания всех трех служанок. Ту, которую зовут Тета, заберете с собой и устройте у нас в маноре. Приглядывайте — она не арестованная, но и не гостья… Две остальные меня абсолютно не интересуют… правда, тоже могут пригодиться… пожалуй что, отправьте их в Келл Инир, в какой-нибудь из домов для слуг. Пусть пока что бездельничают… Что еще? Видеозаписей опочивальни, конечно, не делать — а то еще кто-то посторонний догадается об истинном характере повреждений. Следов не останется, мы хорошо поговорили с Канцлером, он приказал провести полный ремонт в опочивальне сразу же поле того, как вы закончите… Ну да, отсутствие видеозаписи — это серьезный служебный промах… Ну, мы его спишем на вашу неопытность и недолгий срок службы. Я вам официальным приказом влеплю выговор, а неофициально прошу на этот выговор начихать… Шагом марш! Если что, я в Латеране.

Шестеро быстрым шагом направились к зданию. Со стоянки вертикально, на форсаже взмыл синий с золотом брагант Канцлера, следом взметнулись еще два, с охраной, надо полагать — и правильно, мало ли что…

— Элкон, я опять взвалю на вас нешуточную работу, — сказал Сварог. — Вы ведь наверняка знаете: еще не меньше месяца пройдет, пока расшифруют воспоминания Тагарона…

— Конечно.

— А Брашеро, чтоб ему сдохнуть, мне нужен уже сегодня, вчера… — сказал Сварог. — Мне тут пришла в голову очередная гениальная идея — ну, что поделать, бывает такое со мной… Судя по тому, что он постоянно пребывает в Горроте, здесь он нигде не служит, ни по военной части, ни по гражданской. Следовательно, проходит по разряду «светское общество». Отправляйтесь в манор и ступайте в Геральдическую коллегию, в ее отдел Гербовых книг. Начинаете понимать?

— Начинаю, — сказал Элкон не без азарта.

— Отлично, — сказал Сварог. — Светских бездельников у нас двенадцать с чем-то тысяч…

— Тринадцать с чем-то.

— Не столь уж существенная разница… В первую очередь исключаем, разумеется, женщин. Оставляем только мужчин в возрасте… от трехсот пятидесяти до пятисот… нет, до пятисот пятидесяти, он может выглядеть моложе своих лет, что не столь уж редко встречается… Как полагаете, сколько в этом случае останется потенциальных кандидатов?

Элкон что-то прикинул в уме, шевеля губами:

— Полагаю, четверть… или побольше, но никак не меньше.

— Вам потребуется, я так думаю, всего-то с полчасика, чтобы скачать портреты тех, кто нас интересует. Вот потом — да, будет тягомотина… Полетите в Хелльстад, усадите Литту к компьютеру и покажете ей все портреты. Примерно тысячи три, а то и четыре… Кладем по четверти минуты на портрет, она сообразительная девушка, ей достаточно четверти минуты… Конечно, это работа, я так прикидываю, часов на двенадцать примерно…

— Пожалуй.

— Но это все же не месяц, — сказал Сварог. — Не утомляйте ее особенно, через каждые пару часов делайте перерывы. И не возвращайтесь оттуда, пока она не посмотрит все… или не наткнется на Брашеро раньше.

— А если он с Сильваны? — деловито спросил Элкон. — Или все же служил, но в отставке?

— Проверим тем же способом сильванцев и отставников, — сказал Сварог. — Если не поможет, проверим всех соответствующего возраста, в крайнем случае, прихватим и тех, кто старше пятисот пятидесяти. При самом пессимистичном раскладе это отнимет не более недели?

— Да, примерно.

— Все-таки не месяц?.. — сказал Сварог. — Да, вот еще что… Вы в некоторых смыслах человек вполне взрослый, ни в кого не влюблены, просто романы крутите. Я даже знаю с кем вы крутите роман в Латеране, во дворце — Интагар у меня не зря золотой пояс таскает… — Сварог хмыкнул. — Ну, вот видите, с полгода назад вы бы малость покраснели, а сейчас улыбаетесь загадочно, с оттенком гордости, как и положено опытному покорителю женских сердец… И правильно, я так думаю. К чему все это я? Литта, чует мое сердце, попытается установить с вами самые тесные, дружеские отношения, такая уж у нее манера. Проще говоря, потащит в постель. Если так произойдет, не отказывайтесь, в конце концов это не старая мегера, а молодая красотка, как две капли воды похожая на королеву Эгле. Вопросов нет? Тогда летите. Я договорился, чтобы вам дали вон тот брагант, зеленый с черным, берите смело.

И удачи вам, удачи…



Сварог бил наверняка и не мог не выиграть. В упомянутом им отделе хранятся гербовые книги каждого рода — с незапамятных времен, с самого начала. Давненько уж — не только в бумажном, но и в электронном варианте. И тех родов, что пресеклись, и тех, что здравствуют. Всех. Согласно давней традиции, в «электронке» хранится фотография всякого и всякой — ребенка и старика, мужчины и женщины. И обновляется она регулярно: от года до двадцати (именно в двадцать кончается «взросление») — раз в год, далее — раз в десять лет. Кто ввел такое правило и зачем, не ведают даже всезнающие старички из Геральдической коллегии. Не затем же, чтобы разоблачить затесавшегося к ларам самозванца с земли? Такое совершенно невозможно. Или это как-то связано с существованием на земле Вингельта и его собратьев? Тайна сия велика есть.