— Во падлюка, — услышав крик и скрежет ключа, усмехнулся Астроном. — Дверь открыть не может. Кто там заорал-то?

В открытую дверь ввалился Лунь. Седые волосы окровавлены. Парни молча, не сговариваясь, рванулись к выходу. Мимо свистнула пуля. Азиат, пригнувшись, отшвырнул в сторону Астронома и выскочил на площадку. Астроном бросился следом.

Франко понял, что это были покупатели. Перешагнув через Луня, подошел к лежавшему на полу Докеру. Присев, несильно похлопал его по щекам. Тот со стоном открыл глаза.

— Вставай, — поторопил его Франко, — уходить надо. Здесь два трупа и двое смылись. Вдруг милицию вызовут или приведут кого-нибудь вроде этого. — Он кивнул на детину.

Докер сел, замычав, дотронулся до затылка. Нащупал щишку, скрипнул зубами.

— Я его, козла, на тот свет в купейном вагоне отправлю.

— Он уже там, — буркнул Франко и показал ему пистолет.

— Ну ты даешь, — удивленно посмотрел на него Докер. Поднявшись, шагнул к двери. Увидел окровавленную голову Луня и сильно ударил его ногой по шее. — Паскуда! Тварь гребаная!

— Помоги, — услышал он. Повернувшись, увидел тащившего ящик Франко.

— Так у меня рука немая. А плечо ломит, прямо караул.

— Обыщи хату, — поставив ящик с серебряными пластинками на стол, сказал Франко. — Чувствуется, богатень-кий стал Лунь. Где он, сука, серебро взял?

— Какая разница? — проверяя ящики письменного стола, буркнул Докер.

— Ладно, — подняв ящик, сказал Франко. — Пошли. А то, не дай Бог, кто-нибудь из его команды появится. Сам говорил — все костоломы.

— Вот это купили серебро, — говорил Астроном. — И бабки там оставили, и самих чуть не пришили. Кто же его угрохал?

— А я откуда знаю? — ответил явно растерянный Азиат. — Лунь — мужик крутой. Он набрал себе команду...

— Видел я его крутизну, — перебил Астроном. — Мы ему сколько денег отвалили! За что?! Чтобы посмотреть, как он с разбитой башкой вываливается?

Подожди, — остановился он у машины, — может, он понт корявый ломает?

— Ага, — усмехнулся Азиат, — понт. Около моего уха так этот понт вжикнул, что думал, полные штаны наложу.

— Да, — кивнул Астроном, — кто-то его замочил. Но мы на голяке остались!

— Узнаем, кто Луня завалил, и получим с него...

— По пуле в башку, — договорил за него Астроном.

— Куда теперь? — вздохнул Докер.

— Не знаю, — помотал головой Франко. — Я думал, у Луня отсидимся. Он мужик в свое время неплохой был.

— Ты его откуда знал-то?

— Я массажистом в команде был у мальчишек. А Лунь тренером. Вот там и познакомились. Потом его арестовали.

Он мужику какому-то ребра сломал. Я ему, гаду, передачи носил.

Освободился — я его на мысль навел знакомых спортсменов, которые не в ладах с законом, вместе свести. А он, сука, за наше серебро нас же чуть не угробил. Вот ведь...

— Надо думать, — перебил его Докер, — куда деться. У меня плечо огнем горит. Долго не выдержу. Да и менты с этой хреновиной, — кивнул он на ящик, который Франко поставил на скамейку, — поймают — и все, точно срок вкатят. Что мы им скажем? Нашли? — усмехнулся он. — И пистолеты с ним лежали. Вот, мол, несем сдавать.

— Да не каркай ты! — прикрикнул на него Франко. — А то действительно менты нарисуются. Надо думать, куда податься.

— Молодые люди, — услышали они женский голос. Повернувшись, увидели пожилую женщину.

— Чего вам? — недовольно спросил Докер.

— Я извиняюсь, конечно, — робко проговорила она, — я шла мимо и услышала ваше «куда податься». Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но, если желаете, могу пустить вас на квартиру... на сколько вам нужно.

Переглянувшись, Докер и Франко дружно замотали головами.

— Не надо, — улыбнулся Докер. — Мы просто роль репетируем. Так что спасибо.

— Не за что, — с сожалением сказала она и неторопливо пошла дальше.

— Вот это да, — покрутил головой Докер. — Так и мент какой-нибудь пойдет, а мы во все горло орем, что милиции боимся.

— Может, она поэтому и предложила нам квартиру, — глядя вслед женщине, сказал Франко, — что решила милиции преступников сдать. Люди ее поколения верят в непогрешимость советской милиции, — усмехнулся он.

— Да нет, бабка решила денег заработать. Пенсию сейчас редко дают. Вон какие задолженности. Так что...

— А ведь это мысль, — вдруг сказал Франко.

— Ну? — удивленно взглянул на него Докер. — Что тебя осенило?

— Интересно, — пробормотал Барсуков. — Значит, найден пистолет с отпечатками Астахова. Но зачем ему участвовать в бойне? — Он пожал плечами. — Я бы понял, если бы там были трупы каких-нибудь авторитетов. А стреляться с участковым и стажером...

— Почему тогда убита Норкова? — спросил Игорь.

— Я думаю, Арсен сводит счеты с Губой. Тот, наверное, уложил всех на даче. Арсен сумел уйти и решил отомстить. Про Норкову знали все. Она встречалась с Губой. — Самое правильное, — сказал Николай Васильевич, — взять Губу. Если все так, как ты говоришь, опять прольется кровь. Губа не простит Арсену смерть Норковой. Тот, в свою очередь, будет пытаться убить Губу ради собственной безопасности. Так что надо брать Губу. Да и Арсена тоже.

— Астахов пропал, — ответил капитан. — Его жена говорит, что не видела его три дня.

— Почему Михайлов молчит? — сменил тему Николай Васильевич.

— Боится за сына. Мне кажется, что перестрелка на лестнице с отмечавшими освобождение Камнева — просто случайность. Киллер, а скорее всего киллеры — если судить по найденным пулям, их было двое, — пришли по душу Михайлова. И случайно встретили его на лестнице. Не добили только потому, что спешили уйти после перестрелки. Тем более там вовсю кричали женщины. Странно, что никто их не видел.

— Видели, — уверенно проговорил Барсуков. — У меня в том доме приятель живет, бывший таксист. Я к нему иногда заезжаю, в шахматы играем. Он сказал, что его дочь видела, как из подъезда вышли двое парней и стали кричать, чтобы немедленно вызывали «скорую» и милицию. И просили не расходиться — нужны свидетели. И так это было сказано, — улыбнулся Николай Васильевич, — что все быстро разошлись. Быть свидетелем в наше время очень опасно. Это знают все.

— Михайлов вел себя так же, как эти «свидетели», — сказал капитан. — Но знаете, в его глазах не было страха. А вот волнение... Да. Он за сына беспокоится. Не понимает, что, если не опередить тех, кто за ним охотится, они будут бить по его слабому месту. А это сын.

— Ты съезди к нему, — сказал Барсуков, — объясни. Может, поймет. А вообще-то я с ним сам поговорю. У меня похожая ситуация. Как там твои парни?

Все спокойно?

— Ничего подозрительного. Я вот что думаю: не попытался ли кто-то подставить Арсена? Узнал, что вы и сейчас помогаете где советом, а где и...

— Ну ты не очень-то, — улыбнулся Барсуков, — а то сделаешь меня частным сыщиком. Ну а то, что кто-то пытается поссорить меня с Астаховым, — верная мысль. Я все вспоминаю свой звонок ему. Он искренне удивился. Но тогда кто те двое, которых ты спугнул около метро? Ведь ты еще ничего не знал, а заметил, что они ведут себя подозрительно.

— Точно. Это было видно сразу. Но я решил не выяснять, чего именно они хотят.

— Правильно сделал. Если бы с Зойкой что-то случилось... — Не договорив, выдохнул. Достал сигарету.

— Может, не надо? — нерешительно сказал Игорь.

— Черт возьми, — взглянул на него Барсуков. — А я, дурень старый, хочу его на своей дочери женить. Да зачем мне такой зять нужен?

— Ну если насчет зятя, — усмехнулся капитан, — правда, то так и быть. Я вам даже компанию составлю.

— Ага, — кивнул Николай Васильевич, — а как только сделаешь Зойку Поляковой — все. Обложите меня заботой и лаской со всех сторон. Ну уж нет, я вас сразу спроважу. У тебя трехкомнатная? — Игорь кивнул. — Вот и живите там, — засмеялся он. Игорь, вздохнув, опустил голову. — Ты что это? — деланно рассердился Николай Васильевич. — Или тебе моя дочь не нравится?

— Зачем вы так, — сказал Игорь. — Вы же знаете, что я давно Зойку люблю. Но сказать ей об этом — лучше на какого-нибудь маньяка пойду. Или на ствол...

— Господи, — засмеялся Барсуков, — что за молодежь пошла! Я в свое время около своей Натальи почти четыре года вился. Уж она сама проявила активность. Спрашивает: что ты все вздыхаешь? Любишь — так и скажи... — Николай Васильевич протянул руку за сигаретами. Игорь увидел на его глазах слезы.

— Я люблю Зойку, — повторил Игорь, — но она ко мне как к другу относится. Я боюсь испортить отношения с ней. Скажу ей о любви, а она... — Он махнул рукой.

— Ладно, — сказал Николай Васильевич, — давай замнем для ясности. А то сейчас придет принцесса и... — Не окончив фразу, он сунул Игорю сигарету.

— Здравствуйте, товарищи мужчины, — входя, весело сказала Зоя и бросила быстрый взгляд на Игоря. — Ай, папка, — укоризненно покачала она головой, — что же ты сунул капитану свою сигарету? Он «ЛМ» курит, а сейчас с окурком «Примы» сидит.

— Я забыл сигареты, — сказал Игорь. — Вот...

— Забыл вытащить их из кармана. — Смеясь, Зоя прошла на кухню.

— Вот и женись на ней, — усмехнулся Николай Васильевич. — Все видит.

— Дочь сыщика, — улыбнулся Игорь.

— Ты узнай все подробнее, — прошептал Барсуков. — Я завтра с утра съезжу к Михайлову. Постараюсь его разговорить.

***

Светлана, ухватив Берию за ноги, затащила его в ванную. С трудом перевалив тело в ванну, вздохнула. Открыла кран с холодной водой, спокойно вымыла руки под струей воды. Затем вышла и закрыла дверь. Стала подкрашивать перед зеркалом глаза и губы, причесалась. Потом взяла чемодан и сумочку, осмотрелась и вышла в прихожую, набрала номер телефона.

— Я уезжаю в Воронеж, — сказала Светлана. — Степан остался здесь.

Навсегда остался. Что делать, ты знаешь. И еще: мне нужны люди. У Пикина, как я поняла, возникли трудности.

— Я говорил ему: будь осторожен со Светкой. Не послушал. Люди будут.

Крокодила ты знаешь. Так что встретитесь. Мне позвони. Пикин нам еще должен.

— Поэтому я и еду.

— Я надеюсь на тебя.

— Так. — Арсен что-то быстро написал. — Это точно?

— Конечно, — ответили ему.

— Смотри, Пятый, — угрожающе проговорил Астахов. — Чуть что — и я тебя отдам твоим коллегам. Даже убивать не стану.

— Варит у тебя башка. — Выйдя из ванной, Докер подмигнул сидевшему на старом диване Франко. — Лихо ты бабулю уговорил.

— Не я, — усмехнулся Франко, — наша демократия. Сейчас многие старики, особенно летом, сдают квартиры за довольно-таки низкую цену. Просто нужно, чтобы она поверила нам, вот и все. Скажи спасибо той женщине, которая пыталась сдать нам квартиру.

— Все равно ты молодец. — Докер отшвырнул полотенце. — Пусть однокомнатная, зато, — он взглянул на забинтованное плечо, — хоть в себя приду.

А с серебром что делать будем?

«Он думает, что мы вместе», — мысленно усмехнулся Франко, а вслух сказал:

— Оно уже, можно сказать, продано. Его заказал один делец. Правда, у меня нет выхода на него. Дела с ним вел Голубь. Так что...

— Может, найдем тех двоих, которые были у Луня? Они же за серебром приходили.

— Вообще-то да, — немного подумав, согласился Франко. — Но только как мы их искать будем? К тому же, — потянувшись, зевнул, — Лунь, по-моему, успел взять с них деньги. Так что эти двое сами попытаются нас найти. И не для того, чтобы купить серебро, ибо оно уже принадлежит им.

— Хрен им на рыло, — бросил Докер.

— Ладно. Давай поспим маленько.

— Покемарить надо, день трудный был. Да и вчера не легче.

— Вот сука! — выругался Астроном. — Кинул нас...

— Нас кинул тот, с пушкой, — сказал Азиат.

— Ты понимаешь, что мы потеряли деньги?! Нас кинули, как последних...

— Надо было не сваливать, а...

— Ты рванул, как на чемпионате мира, меня чуть не затоптал. А сейчас — «надо было», — передразнил Астроном.

— Хорош, я что, идиот, чтобы на ствол кидаться! Просто надо было подождать. Увидели бы этого...

— Не думаю, что нам стало бы легче. Просто надо было с собой хотя бы пару-тройку парней взять. Тогда...

— Вы слышали? — раздался громкий женский голос, и в комнату ворвалась возбужденная Лиза.

— Чего тебе? — спросил Азиат. — Пропадаешь где-то, а теперь...

— Милиция ищет Арсена, — не обращая внимания на его тон, проговорила она. Азиат застыл с открытым ртом. Астроном выпучил глаза.

— Ты чего городишь? — в один голос спросили парни.

— Здравствуй. — Выйдя из «вольво», Светлана подошла к стоявшему у подъезда рослому парню с короткой стрижкой.

— Салют, — кивнул он. — Мне звякнул Фельдмаршал и сказал, чтобы я взял своих архаровцев и прокатился с тобой. Куда двинем?

— В Воронеж, — улыбнулась Светлана.

— Команда готова. — Он призывно махнул рукой. К нему подошли четверо спортивного вида парней.

— Ты, Гена, в своем амплуа, — улыбнулась она. — Не зря тебя Крокодилом прозвали.

24

— Найдите их, — стукнув по столу кулаком, сказал плотный мужчина в майке «адидас». — Иначе все будете там. — Он выразительно осмотрел стоявших перед ним молодых людей. — Ясно?

— Чего не понять, — угрюмо пробасил стоявший ближе всех к столу стриженный наголо верзила. — Найдем. Я этого козла своими руками пополам порву.

— Этого делать не надо, мне они нужны живые. Кроме той бабенки. Ясно?

— Лихо они тебя, — усмехнулся Гобин. Стоявший перед столом Хват зло блеснул глазами. У него была разбита верхняя губа, опухоль на подбородке, под глазами синяки. — Как еще жив остался? — с насмешливым сочувствием поинтересовался Яков Юрьевич.

— Может, хорош? — процедил Хват. — Зачем звал?

— Да все за тем же, — вздохнул Гобин. — Валька из больницы сбежала.

Что-то Себостьянову вроде сказала. Я думал, ты...

— Сейчас не могу, мне нужно расчет произвести.

— С кем? Если, конечно, не секрет.

— Тебя это не касается.

— Ты! — вскакивая, крикнул Гобин. — Тебе не кажется, что пытаешься пройти поворот на скорости? Смотри, занесет!

— Мне нужны деньги, — опустив голову, сказал Хват. — Насчет Вальки, — он вздохнул, — сами понимаете. Куда я в таком виде. Но я знаю, кто это. Мне нужны деньги, и я с ними рассчитаюсь. Дай мне денег! Я потом сделаю все, что захочешь!

— Неужели? — смеясь, удивился Гобин. — Так убери ее сейчас и получишь деньги. Ну? Смелее. Даже если не ты убьешь Резкову, я все равно заплачу. Ну? — повторил он.

— Дай денег, — кивнул Хват, — и Резкова умрет.

— Сколько?

— Пять тысяч.

— Пять тысяч? — переспросил Яков Юрьевич и рассмеялся. — Да за пять тысяч...

— Или сегодня ты дашь мне денег, — негромко проговорил Хват, — или я иду в милицию и пишу повинную.

— Повинную он напишет, — стараясь скрыть волнение, ухмыльнулся Яков Юрьевич. — Да кто тебе поверит? Ты...

— Резкова подтвердит все. Ты же сам только что сказал, . что она...

— Сволочь! — взвизгнул Гобин и выхватил из ящика стола небольшой револьвер. Взвел курок.

— Ну! — рывком разорвав на груди майку, Хват шагнул вперед. — Давай стреляй! Кишка тонка. — Плюнул в сторону Гобина и шагнул к двери. — Запомни, — повернувшись, бросил он, — не получу денег вечером — твой Ромочка в тюрьму поедет. А там его Романой сделают.

Звонко ударил выстрел. Хват покачнулся вперед, раскинув руки, ухватился за дверные косяки. Гобин выстрелил еще раз. Ноги Хвата подкосились, и он упал.

В приемной пронзительно кричала Зинаида.

— Заткнись! — бросившись к двери, крикнул Гобин. Зинаида прижала руки ко рту и не отрываясь смотрела на лежавшего вниз лицом Хвата.

— Звони Розке, — прохрипел Гобин.

— Он сейчас у вашего мужа, — сказал плотный высокий мужчина. — Не знаю, зачем зашел, но он там.

— Я видела Хвата, — кивнула Роза. — Вы хорошо поработали. Его парни выглядят так же? — смеясь, спросила она.

— Более-менее, — устало отозвался он.

— Вот что. Найдите Резкову. Она должна умереть. Чем скорее это произойдет, тем лучше. И тем больше вы получите. — Она хотела сказать еще что-то, но в это время зазвонил телефон. — Слушаю, — подняв трубку, сказала Роза.

— Приезжайте, — услышала Гобина взволнованный голос Зинаиды. — Яков Юрьевич убил Хвата.

— Что?!

— Яков Юрьевич застрелил Хвата. Из пистолета.

— Зина, — нахмурилась Роза, — это вы?

— Да, я. Приезжайте. Ваш муж...

— Сейчас буду. — Роза покачала головой. — Я говорила, что, если есть пистолет, рано или поздно он выстрелит. Поехали со мной. Нужна ваша помощь.

— Ты понимаешь, что случится, — сказал плотный мужчина, — если Литкова и Буланов будут...

— Неужели не понимаю! — сердито ответила Либертович. — Я сделала все, что смогла! И...

— Это из-за тебя все случилось! — закричал он. — Ты вытягивала деньги из Гобиных. Зачем тебе это понадобилось? Ведь дела шли хорошо. Мы имели чистой прибыли почти...

— Вот как, значит, я и виновата? Но, прежде чем Резкову положили в клинику, я говорила с тобой. Помнишь, о чем ты спросил? О том, сколько мы с этого будем иметь. И желательно в баксах. Помнишь?! Теперь же во всем виновата я. Ты сам дурак. Почему не послал человека к...

— Да ты пойми наконец! Сейчас впору думать, как избавиться от того, что есть! А ты... — Не договорив, вздохнул. — Я ужасно боюсь тюрьмы. Столько слышал о ней. — Судорожно вздохнув, взял сигарету.

— Почему ты думаешь, что Литкова или Буланов будут что-то говорить милиции? — спросила Раиса. — Конечно, если Резкова сообщит милиции о нашей драке, то, — она усмехнулась, — вызовут меня. Пусть Литкова и Резкова говорят, что драку начали мы с Фаиной, мы будем говорить обратное. Дело здесь вот в чем:

Резкова может дать показания против сына Гобиных, и тогда у нас могут начаться неприятности. Хотя бы потому, что мы потеряем так хорошо отлаженный канал доставки товара покупателям. А это значит...

— Да черт с ними! С покупателями и каналом! Милиция может в любое время...

— Прекрати истерику! — разозлилась Либертович. — Будь мужчиной, в конце концов. Ты знал, на что идешь. Все тихо и гладко не бывает. Сейчас надо думать, где нам отыскать Резкову, Литкову и этого защитника женщин.

— Я приказал нашим людям найти их. И чтобы Литкову и Буланова доставили ко мне живыми. С Резковой пусть делают что хотят. Ребята на нее очень злы. Я собрал всех. Вместо выходных они сейчас занимаются поисками.

— За те деньги, — не преминула высказаться Раиса, — какие они получают, они вообще отдыхать должны не больше двух часов в неделю.

— Мама, — Валентина старалась говорить спокойно, — нам нельзя сейчас в деревню. Потому что твой адрес...

— Господи! — всхлипнула мать. — В милицию нельзя, домой тоже нельзя. Да что же это делается? — в голос заплакала она.

— Мама, пойми, у них деньги, а значит, и...

— Тогда я к прокурору пойду, — всхлипнула мать, — Ведь, чай, там не все еще купленные. Сама говорила, что следователь какой-то...

— Я ему звонила, но приехали преступники. Ты понимаешь? Следователь опоздал. Здесь, возле дома, Жорку ранили. Хорошо еще, на выстрелы милиция приехала, а то бы...

— Это ж надо, — всхлипнула мать, — под старость такое. Того и гляди убьют. Вон в газетах писано, — шмыгнув носом, она достала носовой платок и начала вытирать глаза, — что ни день, то убьют кого-нибудь. То банкира какого, то бандита. Чего же им от нас-то надобно?

— Успокойся, мама, — вздохнула Валентина. — Мы что-нибудь придумаем. — И поняла, что этого говорить ей не следовало.

— Так почему мы должны что-то придумывать? — громче заплакала мать. — Али мы не в государстве живем? Голосовали за Ельцина, пущай он нам защиту дает.

Вон сколько милиции разной, даже какая-то полиция налоговая есть. За что же они деньги получают?

— Успокойтесь, — подошла к ней Лена, — все будет хорошо, не волнуйтесь.

Вот, — она подала женщине таблетку, — выпейте. Вам нельзя волноваться. — Она с осуждением взглянула на растерянную Валентину. Мать машинально взяла таблетку, Лена осторожно приподняла ее голову и поднесла к губам стакан с водой. Запив таблетку, мать посмотрела на Валентину. По ее щекам по-прежнему катились слезы.

— Дочка, — всхлипнула она, — что же нам делать? Я-то уже свое отжила.

Но ты молода. И...

— Мама. — Валентина тоже заплакала. — Не говори так. Все будет хорошо.

Мы... — Не зная, что говорить, замолчала.

— Ты мне с детства врать не умела. — Мать погладила ее по волосам. — Доченька моя милая, отправь меня в больницу. Вызови «скорую». Сердце что-то жмет. — Вздохнув, положила руку на грудь. Лена, бросив на Валю успокаивающий взгляд, стала считать пульс. Нахмурившись, ушла в другую комнату. Почти сразу вернулась и, накапав в стакан с водой каких-то капель, мягко попросила старую женщину:

— Выпейте. Вам легче станет.

— Полтора дня я там отсидел, — раздраженно говорил рослый молодой мужчина. Пошевелив налитыми силой плечами, вздохнул. — Ты-то как?

— Я же просил тебя, Лешка, — тихо сказал Себостья-нов, — по возможности...

— Да успокойся ты. — Алексей заботливо поправил под головой Василия подушку. — Все там нормально. Я же говорю, почти полтора дня там отторчал.

Больничный у матери взял, — подмигнул он. — И ничего. Квартиру я помню, раза четыре поднимался. Все нормально.

— Лешка, — вздохнул Василий, — ты как-нибудь сам, без милиции, обойдись. В квартире Резковой, помнишь, я рассказывал тебе...

— Помню, — прервал его Алексей. — И успокойся, тебе волноваться вредно.

Я это дело проконтролирую. Если кто появится...

— Должны появиться, — кивнул Василий. — Ведь тогда, не окажись там парня с оружием, перебили бы женщин. Там и мать Резковой. А вот кто парень? — Василий вдруг потерял сознание.

— Доктор! — не отрывая взгляда от мгновенно побелевшего Василия, приглушенно позвал Алексей. — Плохо ему! К палате бежала медсестра.

— Отсюда уходить надо, — промычал лежавший с перевязанной грудью Георгий. — Они снова явятся. Хорошо, милиция не нашла квартиру, — слабо улыбнулся он, — а то бы меня за незаконное хранение оружия забрали. — Он взглянул на стоявшую рядом Лену. — Где пистолет?

— Под подушкой. Да не волнуйся ты, никто не придет. Не думают они, что мы у Резковой на квартире. Иначе бы давно пришли.

— Их милиция напугала. — Вздохнув, он потрогал бинт. — Здорово меня? — спросил он Лену.

— Не знаю, — сказала она. — Пуля в тебе. В правую сторону груди вошла, ребро сломала.

— Вот почему дышать больно, — слабо улыбнулся Георгий, — а я не пойму никак. Ведь на легких нервов нет, они не болят.

— Говори меньше. — Лена поцеловала его в губы. — Я люблю тебя, — прошептала она.

— Валька, — тихо позвала мать. Валентина подошла. — Я знаю, куды нам поехать. К моей сестре двоюродной. О ней никто не знает. А я у нее совсем недавно была. Только без их. — Она махнула рукой на дверь комнаты, в которой были Жора и Лена.

— Да ты что, мама, — упрекнула дочь. — Они мне жизнь спасли. А ты... — Вздохнув, покачала головой.

— Ну я же не знала, — смутилась мать. — Только вот на чем ехать?

— Куда вы собрались? — Услышав голоса, из комнаты вышла Лена.

— Мама предлагает поехать к нашей родственнице. Там и...

— Жоре к хирургу надо, — вздохнула Лена. — У него пуля в легком застряла. Он вроде улыбается, а как уснет — стонет. И кровь иногда на губах. А вот куда обратиться, — она беспомощно взглянула на Резкову, — не знаю. Ведь наверняка у...

— Надо позвонить Себостьянову, — сказала Валя. — Он поможет, хоть и милиционер, а мужик хороший.

— Он в больнице, — тихо сказала Лена. Удивленно посмотрев на нее, Валя положила уже поднятую трубку телефона. — По воронежскому каналу говорили.

Капитан Себостьянов, следователь прокуратуры. Дважды был в горячих точках. Его у дома ранили. Троих задержали. Одного милиционера убили. Так что... — Не договорив, опустила голову.

— Здоров, Фантомас, — протянул руку атлетически сложенный мордатый мужчина.

— Привет, Сорока. — Усмехнувшись, тот пожал ему руку.

— Сорокин, — необидчиво поправил его тот.

— Какая разница, — засмеялся Фантомас. — Садись. — Он кивнул официанту.

— Давай нам пива, моего любимого.

— Ты, Фантомас, — ухмыльнулся Сорокин, — все самое дорогое пьешь и ешь.

И телочки у тебя — загляденье. — Он бросил взгляд на двух сидевших за столиком девушек.

— Зачем изменять привычкам? — обняв девушек, пожал плечами Фантомас. — Живем мало, и надо брать все, что можно. А что нельзя, — он подмигнул Сорокину, — отнимать. Это непременное условие жизни. И я следовал и буду следовать ему.

Ты чего пришел? Давненько сюда не заглядывал. Наверное, опять бабки понадобились?

— Да нет, — покачал головой Сорокин. — Просто интерес имеется. Скажи, — понизив голос, наклонился он вперед, — что там за канитель с Резковой Валюхой?

— Брысь отсюда, — легонько шлепнув девушек, спровадил их Фантомас. — Ждите в тачке. — Как только они отошли, Фантомас с любопытством взглянул на Сорокина. — Ты, Коля, можешь неплохо хапнуть, — сказал он, — если скажешь, где найти эту Вальку. Получишь очень даже прилично.

— А что за дела? — спросил Сорокин.

— Ты знаешь, где она? — жестко спросил Фантомас. — Если да — имеешь бабки. Если знаешь и не скажешь, — он криво улыбнулся, — будешь маять белые тапочки и деревянный макинтош. Ну?

— Пугать меня не надо, — недовольно проговорил Сорокин. — Я не из...

— Коля. — Фантомас похлопал его по плечу. — Давай ближе к делу. Валька эта перешла дорогу очень деловым людям.

— Значит, возле дома тогда стреляли из-за нее?

— Просто ошиблись, — поморщился Фантомас. — Она же не дура домой топать.

— Сколько я буду иметь? — немного подумав, поинтересовался Николай.

— Две. Тысячу сразу. — Фантомас достал из заднего кармана джинсов бумажник и отсчитал тысячу долларов. — И тысячу, если она будет там, где ты скажешь.

— Давай, — протянул руку Николай. Фантомас отдал ему доллары. — Она у себя на квартире, — пересчитав баксы, ответил Сорокин. — Точно говорю.

— Отлично. — Фантомас махнул рукой. К нему подошел невысокий парень с сотовым телефоном в руке. — Поедешь с нами. Она тебе откроет. За это пятьсот сверху, — увидев нерешительность Сорокина, сказал Фантомас.

— По делу берешь, — сказал Сорокин. — Ладно. Но за дверь — еще штуку.

— Годится, — согласился Фантомас. — Поехали. — Он встал.

— Давай хоть пиво допьем, — усмехнулся Николай. — Никуда она не денется. У нее мать больная. Знаешь, откуда там менты оказались? — спросил он.

Фантомас снова сел за стол и с интересом уставился на него. — Валька от меня какому-то мусору звонила. Она, видно, боялась в квартиру идти. Я как раз подъехал, она с каким-то парнем. У него пушка была. Валька сказала — газовый. И девка какая-то...

— Так, — поднявшись, решительно поторопил его Фантомас, — тронулись.

Пивом потом зальемся. А то вдруг снова куда-нибудь свалят. Тогда... — Он многозначительно замолчал.

— Ну ладно, — допивая бокал пива, кивнул Сорокин. — Вижу, не терпится тебе.

— Слышь, Сорокин, — сказал Фантомас, — а парнишка, который с газовым был, не в камуфляже?

— Да, — кивнул Николай. — Высокий такой. Я еще подумал, может, кто из твоих Вальку сопровождает.

— Милиция по квартирам ходила?

— Нет. Утром, правда, участковый с какими-то двумя в штатском прошелся по самым правильным. Ну там... фронтовики и...

— Поехали, — нетерпеливо позвал Фантомас.

— Ты, Витек, прямо сгораешь от нетерпения лицезреть Вальку, — шагнул следом Николай. — Баба она, конечно, ничего. И жопка нормальная, и ноги растут откуда надо. Может, объяснишь, в чем дело?

— Меньше знаешь, — ответил Фантомас, — дольше живешь.

— Я хочу знать, — тихо сказала Роза, — что Себостьянов мертв. И еще.

Меткий взял деньги и, убив Русого, исчез. Он тоже должен умереть. Потому что знает о том, что Себостьянова убьют.

— Ясно, — кивнул один из троих боевиков. — Мы сегодня все оформим.

— Что с Хватом? — спросила она.

— Его найдут очень нескоро, — улыбнулся он. — Покоится на дне реки. — Сидевший за столом Гобин облегченно вздохнул.

— Так, — продолжила Роза, — с секретаршей тоже надо решать.

— Она никому ничего не скажет, — сказал Гобин.

— Ну что же, — усмехнулась она, — пусть живет. Я хочу знать о результатах проделанной работы сегодня. Особенно это касается Себостьянова.

Надеюсь, вы поняли? — Она пристально посмотрела на боевиков.

— Леша, — сказала молодая женщина приятелю Себостьянова, — ты снова уйдешь?

— Тамара, — вздохнул он, — я обязан Ваське жизнью. Да и вообще...

— Ты меня не правильно понял. Я просто, — замявшись, женщина опустила голову, — ревную тебя.

— Что? — спросил он и рассмеялся. Тамара, не поднимая головы, густо покраснела. — Ну ты даешь. — Посмеиваясь, он подошел и положил руки ей на плечи. — Неужели думаешь, что я могу тебе изменить? Да ни в жисть. Таких женщин, как ты, нет больше на всем белом свете. Ты у меня самая красивая и вообще... — Не находя слов, поцеловал Тамару. Она обвила его шею руками.

Алексей вместе со стулом поднял ее. — Ой! — взвизгнула она. — Уронишь.

— Не-а, — кружась по комнате, ответил он. — Тебя — никогда. — В это время прозвонил будильник. Осторожно опустив жену вместе со стулом на пол, Алексей виновато улыбнулся. — Пора, — вздохнул он.

— Ты осторожнее, Леша, — попросила Тамара.

— Пижоны, — недовольно проговорил Фантомас. — Надо было проверить через день. Хорошо еще, парни, которых мусора взяли, не раскололись. А то бы хана нам. — Покосившись на сидевшего рядом Сорокина, усмехнулся.

«Индюк, — подумал он. — А впрочем, сорока она и есть сорока. Баксы заработать захотел. Заработаешь».

«На хрен согласился? — думал Сорокин. — Тысяча сверху. Да он просто прикончит меня, и все. На кой ему свидетель нужен? Мало ли что? Вдруг я потом кому-нибудь расскажу? Кретин!» Пошарив в карманах, Сорокин обратился к Фантомасу:

— Дай закурить.

Тот молча протянул ему пачку.

— Не много вас на двух баб? — кивнув на идущие за «ауди» две «девятки», усмехнулся Николай.

— Хватит, — проговорил Фантомас. Дотронувшись до плеча. водителя, сказал:

— Остановишь у магазина. Помнишь там продуктовый? — Водитель молча кивнул. — Там и тормознешь. — Повернувшись к Николаю, Фантомас усмехнулся:

— Что-то ты побледнел немного. Успокойся. Ты просто подойдешь к двери, скажешь, что был в больнице и тебя Себостьянов просил сказать ей, что он ранен, но все по-прежнему. И все.

— Как все? — не понял Сорокин. — Ты же говорил...

— Будешь просить, чтоб открыла, — перебил его Фантомас, — хрен откроет.

А так наверняка. Чтобы узнать, как он там, сильно ли ранен. Ну, в общем, сделаешь так, как говорю.

— Значит, нашли, — пробормотал Семен.

— Пока водителя «КамАЗа» с номером триста пять знаю только я, — спокойно сказал Викинг.

Семен поднял голову и взглянул на него:

— Ты хочешь сказать, что...

— Я слишком люблю свою сестру, — ответил Викинг, и ее дочь, мою племянницу. Главным здесь является то, что ты — Аленкин папа. Она любит тебя. И я не могу причинить ей боль. Конечно, Элеонора выплатила бы требуемую сумму.

Да, — увидев недоверчивую улыбку Семена, кивнул он, — в этом я уверен. Но дело в том, что сумма, которую потребует Астроном, будет наверняка космической. А он не из тех, кому следует делать подарки.

— Подожди, — сказал Семен, — но ведь тогда...

— Давай остановимся на этом, — недовольно проговорил Викинг. — Мои дела — это мои дела. Я сумею разобраться с ними. В отличие от тебя.

— Ты думаешь, я вообще в этой жизни никто? — обиделся Семен.

— Почему же? У тебя есть дочь, которой ты нужен. Ну а что касается меня... — Он вздохнул. — В общем, давай прекратим копаться в твоем и моем белье. У каждого только своя жизнь. Ты вот что, — переменил он тему разговора, — на некоторое время исчезни, к Гобину больше не ходи. Деньги получил все?

— Да.

— Значит, к Гобину больше не суйся. У него какие-то неприятности.