Фёдоров Игорь
Стою у двери
Игорь ФЕДОРОВ
СТОЮ У ДВЕРИ
1. ДОМА
\"Истинно. Достоверно. Действительно.
То, что находится внизу, подобно находящемуся наверху, и то, что находится вверху, подобно находящемуся внизу, ради выполнения чуда единства. И как все вещи были и произошли от одного, точно так же все вещи начались с этой, единственной, вещи посредством применения.\"
- У тебя нет ощущения, что это именно то, что мы ищем?
- Есть, есть... Ты думаешь, почему я это читаю?
- Ну, тогда продолжай!
Поляна для экзаменов, еще недавно солнечная и зеленая. Теперь же холодно-неприветливая, продуваемая ветрами. Осень. Ранняя злая торопливая осень. И двое под сосной, столько слышавшей на своем веку.
\"...Ты отделишь землю от огня, тонкое от грубого, осторожно, с большой ловкостью. Он поднимается из земли к небу и снова опускается в землю, и получает силу всех вещей, как высших, так и низших. Этим способом ты приобретешь всю славу мира, и вся тьма удалится от тебя...\"
- Кто поднимется из земли, кто? Там есть?
- Читаю, как написано. Не перебивай.
- Но это же о Ключе. Я чувствую. Да? О нем?
Варри, нервно расхаживающий по поляне, резко останавливается и вопросительно подается вперед и вниз, к Айру, невозмутимо сидящему под деревом.
- Все, что написано, в каком-то смысле - о нем. Ты слушаешь?
И вновь обращается к массивной древней книге, раскрытой на коленях.
\"...Эта сила - сильнейшая из всех сил, так как она победит всякую тонкую вещь и проникнет всякую вещь плотную. Так был сотворен мир. Из этого будут и выйдут неисчислимые применения, которых средство здесь.\"
- Вот. Пока все, - Айр захлопнул книгу и поднялся, отряхиваясь от налипшей хвои.
- \"Эта сила - сильнейшая из всех сил...\" Теперь ясно, почему так встревожен Отец Колдунов.
- И почему Враг захватывает наших людей, и почему ему удалось разделить миры... И почему так важно Ключ у него отобрать. Да уж, задачка...
- Уж, не боишься ли ты, боец?
- Я?! - книга уже лежит под деревом, Айр вполоборота к Варри на согнутых ногах, руки на уровне головы, в глазах - лукавый блеск. Подойди, попробуй!
Варри тоже недаром провел все это время.
Прыжок в сторону - на правый локоть - перекат - обманный рывок дальше вправо - а сам резко налево - под ноги Айру - захват - Айр чудом выскальзывает - приземляется на руки - ногами тянется к шее Варри - тот отбивает их своей ногой - изворачивается - и как пущенный тетивой лука выстреливает снизу вверх на поднимающегося Айра - сейчас врежется плечом в живот - потом захват...
Но Айр внезапно исчезает.
Варри проваливается в пустоту, кубарем катится в кусты, чудом тормозит, вскакивает лицом против движения, пробегает по инерции два шага назад - и видит Айра, спокойно сидящего скрестив ноги - на том месте, где его только что не было, где Варри провалился сквозь него, где его не может быть...
- Как ты это делаешь?!
- Я же объяснял. Научишься еще. Главное, что мне уже приходится прибегать к этому в борьбе с тобой. Растешь, боец!
Варри непроизвольно ухмыляется - еще бы, заработать похвалу у лучшего бойца мира! Впрочем, как выяснилось, этим миром Вселенная не ограничивается. И кое-где могут быть бойцы посерьезнее.
Чтобы победить Врага, в его же логове, куда решено вскоре отправиться, надо и много знать и много уметь, и еще что-то, что Отец Колдунов назвал туманно \"быть от мира сего\", а Айр называет \"чувствовать\".
Именно этому они и учились в последнее время. Айр готовил Варри к битвам. Вместе читали старые книги, стараясь понять сущность Ключа ключей, его основное предназначение. Вживались в светлый цветущий радостный Четвертый мир. Но это все были вещи постижимые - дай только срок. Была же еще проблема, способ решения которой неизвестен был ни Колдуну из деревни, ни Отцу Колдунов, никому.
То, как Враг разделил миры, то, как он похищал души и тела жителей Четвертого мира, то, наконец, как менялась, становилась пасмурней жизнь в известных мирах, наводило на мысль, что он хоть и овладел Ключом, но использовать в полной мере его не может.
Будь Ключ задействован полностью, не потребовались бы такие жалкие подтверждения кажущегося всевластия. Разделить миры - да, удалось - но не более того. И поэтому есть шанс, отобрав Ключ, восстановить нормальную картину мира. И тогда вернутся в лоно цивилизации племена пустынников в Третьем мире - мире юности Айра. И смогут вырваться на земные просторы из своих коробок люди космоса - вместе с Маркизом. И вернется похищенный Лай - и другие украденные дети. И очнется от вечного сна Ора... Миры воссоединятся - и люди каждого восстановят утраченные знания и умения.
Вот что имел в виду Колдун, когда говорил, что Ору разбудить будет не так просто. Всего-то - спасти от разрушения пять миров.
- Что приуныл? Больше бодрости!
И, вырвавшись из пелены размышлений, Варри замечает, что они они уже подходят к дому Айра. А за ним - и Варри живет.
Оказалось, они были соседями. Как радовались - и не верили своему счастью, и все равно радовались - родители Айра, когда Варри принес от Отца Колдунов обнадеживающую весточку. А за ней приехал и сам Айр. И Айю привез вскоре Отец Колдунов. Ликование двух семей перекинулось на всю деревню. И как ошеломило известие, что Айр, скорее, проездом. В другие, еще хуже предыдущих места. И с ним пойдет Варри.
Отцы, сцепив зубы, отдали силы подготовке сыновей в путь. А матери, выплакав слезы, решили урвать хоть тот кусок счастья, который пока достался.
Но в воздухе витало - скоро, скоро, скоро...
- Зайдем пообедать к нам?
- Нет, лучше идем к нам!
- У тебя обедали прошлый раз!
- Ну, тогда пошли к Айе!
- Пошли!
И синхронно поворачивают в боковую улицу деревни, направляясь к дому возлюбленной Айра.
Осень? Пусть. Злая, ветреная, ранняя? И ладно! Зато этот мир - наш! Мы дома, мы у себя дома. И пока мы здесь - все хорошо.
От избытка чувств, от удовольствия идти рядом с другом, Варри начинает напевать:
Мы шагаем, мы шагаем
По песку и по гравию,
Мы слагаем, мы слагаем
Эту песню во здравие...
Что за песня? Откуда? Да разве это важно? Главное - поется легко, и идти под нее легче. И вот уже Айр включается в ритм и начинает подпевать:
Слезы льются, слезы льются
Это нас провожала ты.
Ветры рвутся, ветры рвутся,
Только мы несгибаемы.
Вот так, под бодрую песню и подходят к дому Айи. А там уже ждут. Впрочем, там всегда ждут. Да и не только там. Деревня окружила Айра и Варри такой любовью, что ее, наверное, хватит надолго. Даже в чужом мире.
А иначе и нельзя.
Что ж это за защитники, которые не убеждены, что их любят, и ждут, и верят в них, и надеются на них?
Айя, попав домой изменилась.
Расцвела, что ли? А может просто завершилось взросление, прерванное некогда похищением в Третий мир. И Айр смотрит на нее и не узнает всякий раз. \"И это моя Айя! Она ли это?!\" И видит в ее глазах встречный вопрос: \"И это мой Айр?\" Что с нами было там, на чужбине? Могли ли любить два затерянных заморыша, подкидыша, не понимающих, где они, что с ними, зачем они? Или же это было просто узнавание, реализованная тоска по дому, рука, протянутая в одиночестве. Айя, Айя, теряю ли я тебя? Нахожу ли себя? Айя, любимая, люби меня... Что такое любовь?
Первая любовь всегда проходит.
Ты можешь остаться с предметом своей любви, жить с ним, растить детей, любить. Но уже не той, не первой любовью. Первая любовь - это проба чувств. Это совместное обучение чувствам, это построение себя - и партнера.
И когда ты вырос - первая любовь проходит.
Хорошо, когда расставаясь с собой, удается сохранить дружбу и веру любимого человека. Хуже, когда рвешь с прошлым с болью, кровью, мясом отдираешь себя от детства, не только своей болью...
Зачем так устроен мир?
Хорошо, что так устроен мир!
После обеда - опять за книги...
После книг - тренировки. Айр учит Варри сражаться, Варри учит Айра обычному колдовству, Колдун учит Варри и Айра чувствовать свой мир, пропитывает им.
И все вместе - пытаются понять, что же случилось с их домом, как помочь ему.
- Значит, смотри, - Колдун опять сотворяет Октаэдр, привычную уже модель миров. - Каждая пирамида рассечена горизонтально на три части. Счет частей ведем сверху вниз. Первый мир - самая вершина - для нас закрыт.
- Может это мир богов?
- Может. А кто такие - боги?
- Ну-у...
- Вот видишь. Поэтому, не отвлекайся. Тем более, что для людей третьего мира ты и сам почти как бог. Итак. Второй мир - наш. Оглянитесь.
И Варри с Айром послушно обводят взглядом горизонт, далекий с того холма, на который привел их колдун. И снова, снова погружаются в ток сил своего края, в его запахи, ветра, жизни.
- Третий мир - средний. Это мир, где живут племена пустынников и люди космоса, мир, куда был украден Айр. С ним сложнее всего. Но это потом.
Четвертый мир - середка нижней пирамиды. Мне кажется, что наш Враг обитает именно там. И, значит, там находится сейчас Ключ. Надо попасть туда и отобрать его. И все.
- И все?
- Мало?
- Нет-нет, нам, наверное, хватит.
- А пятый мир? Нижняя верхушка пирамиды? Там что?
- Лучше бы ты не спрашивал, Варри. Если в самом верхнем - боги, то в самом нижнем - кто?
- Кто?
- Если бы я знал... Но хорошего там ничего нет, это я точно знаю. И представь себе, что Ключ не в Четвертом мире, а в Пятом? Что тогда?
- Ладно, ладно, не отвлекайтесь, - это сосредоточенный Айр, - ты что-то не договорил о Третьем мире.
- Да. Смотри. Точно посредине, где встречаются основаниями две пирамиды, средний, Третий мир уже как-бы разделен пополам - самим местом встречи. Мы уже поняли, что Враг завладел Ключом именно для того, чтобы разделить миры, расчленить их. Что мы сейчас и наблюдаем. Но кто сказал, что он собирался получить пять частей? Кто сказал, что процесс деления завершен? И, если нет, то не рвется ли сейчас связь вот тут, в самом месте стыка двух пирамид? Не делится ли на две части сам Третий мир? Да, здесь рубить тяжелее всего, да здесь прочнее и толще связь. Но и делит-то он здесь в последнюю очередь, набравшись сил и опыта в более легких мирах. И если так - то неумение людей Третьего мира понять ближнего своего - тому подтверждение. И если так - то катастрофа, происшедшая на Земле Третьего мира - тому подтверждение.
И если все это так, если все это не пустые домыслы, то времени у нас совсем не осталось. Ибо после разрыва, станет не пять, а шесть миров, разделенных бесповоротно и не связанных между собой даже так слабо, как сейчас. Третий мир разделится на Третий и Четвертый. Нынешний Четвертый станет Пятым. И вряд ли в нем останется Враг.
Скорее всего он захочет перейти в нынешний Пятый. Но это уже будет не Пятый. Он станет номером Шесть. И вы знаете кто может обитать в мире с таким номером.
И у него будет Ключ.
Единственный Ключ на шесть разделенных миров.
У нас очень мало времени, ребята...
Колдун перевел дух и тяжело сел на усыпанную листвой густую волнистую траву холма.
Айр и Варри зачарованно смотрели в ту точку, где он только что стоял, и можно было лишь догадываться, что за образы сейчас у них перед глазами.
Не по-осеннему огромное закатное Солнце начало нанизываться на верхушки сосен у горизонта. Где-то внизу опробовал голос одинокий единорог, прекратив тем самым галдеж засидевшихся сорок. Потянуло прохладой. Осень.
Осень-осень. Осень Мира?
- Ладно, хватит сидеть. Пора в деревню. - Колдун, казалось, пытался холодностью тона вернуть доброту. - Хотя, еще нет. Варри, повтори наш план.
Варри очнулся от оцепенения (Айр и тут был первым, сказывалась выучка), прижмурил глаза, сосредотачиваясь...
- Мы с Айром облачаемся в его комбинезоны. Настраиваем аппаратуру переноса на нулевые координаты - как и тогда, когда Айр с Айей попали к нам. Все это мы делаем внутри пирамиды Хуфу, самой мощной модели Ключа, что у нас есть. И там же, с нами, находится Ора... Тело Оры... Спящая Ора. После этого мы входим с Айром в контакт, настраиваемся на ток сил в пирамиде, и стараемся войти в контакт с Орой. И тут, ты, Колдун, снимаешь с нее свои защитные чары. Тело Оры стремится соединиться с душой. Туда, куда похитил ее Враг. А мы просто следуем за ним. Попадаем вслед за Орой в Четвертый мир... А дальше действуем по обстановке.
Варри замолчал, пытаясь выразить словами, как он понимает это \"по обстановке\". Айр не удержался:
- Можно добавить? Варри, прости, но я думаю, ты понимаешь, - ценность Ключа для наших миров настолько велика, что добывая его, возможно многим придется пожертвовать. Прости.
Вот теперь Варри замолчал надолго. Что значит, \"многим пожертвовать\"? Это что, пожертвовать Орой? Или пожертвовать Лаем, который наверняка тоже там, у Врага?! Или, может быть, пожертвовать собой?! Или тобой, Айр?!
И с горечью - да, возможно! Возможно придется. Возможно придется пожертвовать. Возможно придется пожертвовать многим. Не нами придумана эта игра. Не мы устанавливаем в ней правила. И не нам эти правила любить играть, так играть.
Колдун почувствовал, что пауза затягивается, и разрядил обстановку:
- Не забудьте, что вы не обязательно сразу попадете в Четвертый мир. Вас может выбросить и в Третьем, как в свое время Айра и Айю. Будете там искать новый метод попасть к Врагу. Все. Полетели в Деревню.
У Айра, когда он взлетел, мелькнула лишь одна мысль:
- Так что, Маркиз, может еще увидимся?
2. ИСХОД
Эта сцена словно сошла с гравюр в древних книгах.
Широкий зал с низкими потолком. Освещен факелами на стенах. И, кроме того, подсвечен снизу колышущимся мерцанием воды. На дне бассейна - и в центре зала - стоит единственной центральной ногой стол. На столе лежит, упираясь невидящим взглядом в потолок, прекрасная девушка. Руки свободно вытянуты вдоль тела ладонями кверху. Тело и ноги накрыты расшитым покрывалом. Поверх всего расчесаны длинные светлые волосы. Спящая Ора.
В изголовье у нее, за пределами бассейна, у самой стены стоит старик. Длинная седая борода спадает на длинный белый плащ, стянутый на груди сверкающей брошью. В правой руке - посох. Левая простерта вниз ладонью в сторону лежащей.
А по бокам от нее, над ней, посреди объема зала парят две фигуры. Странен и неуместен их вид здесь. Сверкающие комбинезоны, отблески шлемов, переливы огня на оружии, мерцание индикаторов, еле слышный монотонный гул силовых установок.
Руки их раскинуты над Орой. И оттого видно, как слегка дрожат у обоих пальцы - от напряжения и сосредоточенности. Воздух в зале пропитан непривычными запахами - результат магических действий Отца Колдунов. От них перехватывает дыхание и слезятся глаза. Но это и хорошо - не так тревожит предстоящее.
Колдун достает из-под плаща щепоть какой-то пыли, вновь простирает руку над водой:
- И на возвращение в родной мир заклинаю я вас! - и бросает порошок в воду.
Вода вскипает плотным рыжим дымом, от воздушной волны шевелятся волосы Оры на столе и покачивает в воздухе Айра и Варри.
Колдун опять тянется рукой под плащ - Айр косится на него из-под шлема: \"Долго ли еще?\" - и достает вдруг длинный двуручный меч.
Еще один блеск добавляется в зале. Вряд ли этот зал в сердце пирамиды видел когда-либо такое. Хотя, кто знает.
Старик отбрасывает посох, берет меч двумя руками, с усилием поднимает прямо перед собой...
- Ключом, единым во всех мирах, заклинаю я вас на победу!
И в этот миг Ора приподнимается на своем ложе - Варри непроизвольно вздрагивает, хоть и знал, что что так должно быть.
Медленно поворачивается она в воздухе, зависает головой почти у потолка, а ногами - лишь слегка оторвавшись от стола.
И теперь становится ясно, что Ора, Варри, Айр и простертый уже вверх в их сторону меч Колдуна образуют ту самую пирамиду. Пирамиду в пирамиде. Еще одну модель Ключа.
- Именем Земли, дающей жизнь всему сущему и порождающему Воду...
Рука Айра сама тянется к забралу шлема и защелкивает его. Такое привычное и такое забытое движение. Напротив зеркальное отражение Варри делает то же самое - правильно, он же левша.
- Именем Воды, растворяющей все, проникающей всюду и дающей жизнь Воздуху...
Вторая рука включает блок переноса. Нулевые координаты давно в нем, их так никто и не менял с самого прибытия.
- Именем Воздуха, пронизанного жизнью, уносящего скорбь и дающего жизнь Огню...
Теперь контакт с Варри. Это уже привычно. Он готов. Но и напуган. Но и решителен. Ничего, ничего. Варри, у нас получится, обязательно получится. Держись за меня.
- Именем Огня, сжигающего, побеждающего, дающего жизнь Стали...
И, самое сложное, контакт с Орой. Где ты? Куда забросила тебя чужая сила. Если бы хоть знать тебя раньше. Варри, ты слышишь ее? Помоги. Потянись к ней. Ищи.
- Именем Стали, дающей силу, замыкающей пирамиду, создающей Ключ, говорю я вам...
Старик медленно приподнимает меч и касается его концом головы Оры.
Варри, я здесь, я иду. Ты слышишь этот звон? Ты ловишь этот ветер? Он же прямо сдувает нас. Куда? Идем?
Брендан Денин
Идем, Айр! Идем, скорее!
Хризалида
Ора, родная моя! Мы идем к тебе. Веди нас.
- Говорю я вам: ИДИТЕ!!!
Книга посвящается комиксам, написанным до девяностых, фильмам ужасов на VHS-кассетах и запаху хоррор-романов в мягкой обложке
И все.
Слабая вспышка света.
© И. Бадьярова, перевод на русский язык, 2019
Легкий хлопок воздуха.
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2019
Мерцание факелов.
Пролог
И в зале остается один лишь старик. Он опускает, чуть не роняет меч в воду. Тяжело дышит. Озирает опустевший зал. Никого.
Распахнутая дверь делала подвал похожим на пасть.
И тишина.
Линолеум на кухне испачкала свежепролитая кровь. Мужчина и женщина боролись за двенадцатидюймовый разделочный нож. Женщина судорожно сжимала рукоять и отчаянно пыталась вонзить острие мужу в горло. Мужчина цеплялся за ее руки, кровь текла у него из многочисленных ран на лице, на груди и предплечьях. Шлепая губами, как задыхающаяся рыба, он дрался с женой в тишине, нарушаемой редким кряхтением и шелестом полуночного дождя за окнами.
Но нет. Не совсем тишина.
На миг мужчина было подумал, что берет верх (он ведь ростом с жену и вообще-то сильнее), однако сегодня сила женщины потрясла его до глубины души. Равно как и улыбка, появившаяся у нее на губах несколько минут назад – когда он заявил, что устал от ее тайн и идет в подвал за ответами на свои вопросы.
Отголоски звуков. Призраки мыслей.
Стоило шагнуть к двери, как она бросилась на него с ножом.
Обрывки слов, фраз, жизней.
От сильнейшей кровопотери кружилась голова, но вот их пальцы переплелись в какой-то безумной интимности, он сумел ухватиться за рукоять ножа и толкнул лезвие к ней. Услышав непонятные гортанные звуки, он решил, что жена плачет. А потом сердце упало: он понял, что она смеется. За сорок шесть лет брака он ни разу не слышал, чтобы она смеялась таким утробным, неестественным смехом.
И даже если всколыхнется
Какой-то сложной гаммой нот,
Он вспомнил, когда она в последний раз смеялась нормально: пару недель назад, до экспедиции в пустыню. Он умолял ее отказаться. Она же, в конце концов, пенсионерка. Зачем она вызвалась ехать со школой? Им следовало проводить старость вместе – найти себе новое хобби и расслабляться. Ему хотелось днем просто копошиться дома и изредка выезжать в город, а вечером смотреть телевизор. Но жена настояла, посетовав, что сильно соскучилась по работе, а с помощью экспедиции восстановит связь с прежней собой. И он уступил. Ну, конечно! Любовь есть любовь.
Как из глубокого колодца
Из экcпедиции она вернулась другим человеком. Прижимала к груди какой-то сверток, но грязную ветошь разворачивать отказывалась, болтая о распущенных учениках и других взрослых – сопровождающих.
Нас чей-то голос позовет
С того дня она не смеялась. Ни разу не смеялась тем смехом, его любимым, который он постоянно слышал до экспедиции в пустыню и появления странной одержимости подвалом. Он через кухню глянул на раскрытую дверь, на ступени, ведущие в кромешную тьму.
И тихо спросит: \"Где ты, милый?
Такой заминки она и ждала.
Каким ты стал теперь уже?\"
– Мое! – прошипела жена, обдавая его несвежим дыханием. Босой мужчина поскользнулся на крови (своей крови!), залившей пол кухни, и рухнул так, что разом сбилось дыхание. Не успел он опомниться, жена бросилась на него и давай колоть ножом снова, снова и снова, смеясь этим жутким смехом.
И капля сгинувшего мира
– Мое, мое, мое… – шептала она.
Ударит болью по душе...
Перед глазами темнело, и мужчина остановил взгляд на двери подвала. Давным-давно он читал в газете, что в момент смерти чувствуешь всепоглощающее спокойствие. Но стоило вглядеться в темный вход в подвал, стало еще страшнее – и сознание отключилось.
Ты не жалей себя, страдая,
Вскоре на кухне слышались только чавканье ножа, который снова и снова пронзал плоть, и странный хохот женщины, который не заглушал даже нарастающий шум грозы.
И не оглядывайся зря
У жизни нет другого рая,
Чем тот, где жить, вперед смотря.
- ...\"Пчела-Пять\" вызывает \"Улей\"!
- \"Улей\" слушает. Что у вас?
Месяц первый
- Тридцать градусов к северу от надира - корабли противника. Скорость сближения - пятьсот. Решение - принимать бой.
Видок тот еще…
- \"Пчела-Пять\"! Отставить! Дождитесь подхода основных сил!
Том Декер смотрел на себя в зеркало ванной: слабенькая люминесцентная лампа освещала парня, который отчаянно боролся с выворачивающей наизнанку рвотой. Дженни еще спала в их маленькой спальне, запутавшись ногами в хлопковых простынях плотностью в сколько-то нитей, которые год назад подарила на свадьбу двоюродная сестра. Дверь спальни Том закрыл, но неровное дыхание Дженни слышалось сквозь эти тонкие стены. Длинные сальные патлы лезли в глаза, однако Том видел свое отражение и понимал, что выглядит жутко. Два часа пополудни, дождливая суббота. Или воскресенье? Он понятия не имел, если честно.
- Поздно, командир. То, что от нас останется, может и дождется.
Измученный приступом сильного кашля, Том сплюнул, потом пустил воду, чтобы смыть следы. Сколько сигарет он выкурил накануне вечером? При одном воспоминании об этом затошнило сильнее. Серьезно, пора завязывать. Впрочем, он твердит себе это уже много лет, с тех пор как подростком начал таскать сигареты из нескончаемых отцовских пачек. Отец умер от рака легких, и под конец все было ужасно. Том захлопал глазами, чтобы не видеть желтоватое отцовское лицо, а сосредоточиться на настоящем, на совершенно другой жизни, которую он строил в Нью-Йорке.
- Айр! Прекрати атаку! Отходите!
- Конец связи...
Они с Дженни снова закрывали грязный бар в Алфавитном городе – задача несложная, если почти каждую ночь работаешь там единственным барменом. Несложно запереть двери в четыре утра, немного посидеть с женой и знакомыми посетителями, а потом наконец выставить всех.
На рассвете Том и Дженни нередко брели домой пешком – несколько кварталов мимо шокированных, обиженных, брезгливых соседей. С виноватым смехом они спотыкались на лестнице, потом падали на постель, порой слишком уставшие, чтобы трахаться, порой нет.
Руки впаяны в чуткие подлокотники. На голове - датчики и гипноаналоги. Ноги и тело запеленуты в защитный кокон.
- Связь по стае!
Вчера, едва перевалило за полночь, Том переключился с пива на бурбон – ошибка новичка. Сейчас голова гудела, в животе мерзко булькало, но он гордился тем, что рвоты почти нет. Тошнотик он громкий, до безумия и неприличия громкий, а будить Дженни не хотелось.
- Пятый-первый здесь. Захожу вниз.
Склонившись над краном, Том сполоснул небритое лицо. Горячая вода у них в квартирке – дело случая, но сейчас холодное умывание радовало: от него меньше тошнило. Сколько удалось поспать, Том не знал. По ощущениям – минут двадцать.
- Тут Пятый-второй. Иду с зенита.
– Том… – тихо позвала Дженни из спальни.
- Пятый-третий справа.
Он убрал всклокоченные волосы за уши, резко выдохнул и похлопал глазами. Тому казалось, что капельки воды на лице делают его похожим на инопланетянина. Улыбнувшись себе совершенно безрадостно, Том вытер лицо, выключил свет, открыл дверь и зашагал обратно в спальню к жене.
- Я, как всегда, слева. Все на местах, Айр.
* * *
- Трехсекундная готовность. Играем джосеки. Я пошел в точку. Третий и четвертый идут ко-гейма. Первый и второй - защита от шичо и конверта. Начали!
Дженни Декер сидела за обеденным столом и покрасневшими глазами смотрела на мужа. Квартирка у них – облагороженная студия, так что называть крошечный столик «обеденным» – роскошный комплимент. Впрочем, они старались создать зоны, которые соответствовали комнатам в жилище попросторнее. Этот столик оказался в «столовой», поэтому назывался «обеденным».
Плазма выхлопа, немыслимые ускорения, сверкание касательных попаданий, вспышки рукотворных солнц... - все это в другом мире. У тебя угловой дебют го.
От дождя, стучавшего в окна «гостиной», спать хотелось еще больше. На голой кирпичной кладке над неработающим мини-камином плясали тени.
Первый ход - в точку возле угла - три свободных поля справа и три слева. Противник отвечает ходом на поле выше. Мы развиваем влияние на борт \"малым конем\" - ко-гейма. И сразу - так же с другой стороны. Противник прижимает к борту и почти захватывает один наш камень. Но тут вступает защита - и, создавая устойчивую группу, вытягивает камень у борта. Неожиданно враг атакует центр - против логики игры - себе в ущерб - ради сиюминутной выгоды - и захватывает его...
Кофе, который вливала в себя Дженни, должен был быть вкуснейшим (сколько сахара она в него бухнула), но при таком сильном похмелье чувствовалась только горячая жидкость, льющаяся через горло в желудок.
Какие уж тут гипноаналоги?! К черту технику. Два катера - Айра и вражеский, сцепившись, кувыркаются с места сражения.
Вид Тома полностью соответствовал его самочувствию. Судя по отрешенному выражению лица, он отчаянно боролся с тошнотой. Том машинально вертел в руках зажигалку «Зиппо». Эту привычку Дженни любила и одновременно ненавидела: любила сухие щелчки зажигалки и ненавидела, что муж не расстается с сигаретами. Ее дед, заядлый курильщик, умер от рака легких, когда Дженни было двенадцать. Отчасти они с Томом сблизились, едва познакомившись, из-за этих страшных потерь.
\"Так значит он меня на таран?!\"
Однако ни отцовская смерть, ни смерть деда Дженни не отвратили Тома от курения. Со временем он мягко попросил жену не ругать его – мол, такое решение ему нужно принять самому. Дженни закрыла эту тему, но всякий раз, когда муж закуривал, сильно расстраивалась.
Да, можно побеждать и так...
Сейчас будет взрыв...
Вопреки болезненной бледности Том, сидевший на другом конце стола, казался Дженни красавцем. Темные волосы до плеч, неопрятная белая футболка, татушки, выглядывающие из рукавов, – девушка смотрела на него и улыбалась.
Вспышка...
Пусть не сразу, но они сообразили, что на календаре воскресенье, и расстроились: в понедельник Дженни на работу. За окном лил дождь, и Дженни утешалась тем, что после кофе и бубликов, пролежавших в буфете как минимум на два дня дольше положенного, они с Томом улягутся на диван и по плохонькому телевизору будут смотреть кабельные каналы. Кабельным телевидением они пользовались совершенно бесплатно – по сути, воровали его, хоть и непреднамеренно. Пару лет назад, едва переехав в эту квартиру, они обнаружили, что провод, который торчит из несущей стены, явно относится к антенне. Разве они виноваты, что, подключив его к телевизору, получили доступ почти ко всем известным человечеству каналам?
...Положение на перевале усложнялось тем, что обоз с продовольствием и лекарями, посланный туда еще три дня назад, не дошел до места. И вообще никуда не дошел. Словно провалился в знаменитые Хакинские болота.
Том перехватил взгляд Дженни и ответил кривоватой улыбкой. Дженни впервые увидела ее три с лишним года назад на прощальной вечеринке, которую сослуживица устроила в забегаловке Алфавитного города, где Том работал до сих пор. В тот раз она впервые осталась в баре не до четырех утра, а куда дольше. Той ночью губы Тома показались ей восхитительно сладкими.
Перевал придется отдавать. Собственно, его уже отдали. Вопрос лишь в том, когда это сообразит барон. И тогда... Страшно представить, что тогда. Озверелая солдатня барона врывается через перевал в долину. Первым на их пути - Идельгарт. На него у них уйдет дня три - с дороги, без отдыха и вообще...
Повстречавшись с Дженни лишь год, Том сделал ей предложение – к ее восторгу и ужасу, преклонив перед ней колено в ресторане. Он говорил чудеснейшие вещи, именно те, что она мечтала услышать от мужчины. Казалось, он прекрасно ее понимает. Тогда в ресторане Дженни скользнула к Тому на пол, шепнула «Да» и обняла со страстью, удивившей даже ее саму. Другие посетители зааплодировали, кто-то прислал им на столик бутылку шампанского. Кто именно, они так и не выяснили.
А потом...
– Эй! – тихо позвал Том.
Где же этот чертов обоз?!
Распахнулась дверь и - без доклада - вбежал Конфорт. На него страшно было смотреть - грязь, кровь, и своя и чужая...
– Что «эй»? – с фальшивой серьезностью спросила Дженни.
– Я тебя люблю, – шепнул он.
- Милорд! Лорд Варри!
- Говори!
– Я тоже тебя люблю, малыш.
- Я нашел обоз.
* * *
Утро понедельника получилось чуть легче.
- Где? Быстрее, черт побери!
- На второй день пути они свернули с тракта. В леса...
- Кто вел обоз?
- Клотт. Но, милорд...
- Отдать псам! И немедленно гнать обоз на...
Как всегда по будням, Дженни встала рано и ушла на работу прежде, чем Том проснулся. Вот досада! Том обожал наблюдать, как она собирается. Как проскальзывает в спальню после душа в шесть утра, как надевает белье. Как, якобы не подозревая о его подглядывании, собирает длинные русые волосы в хвост, надевает дизайнерский спортивный костюм с дурацким корпоративным лого. Такие костюмы уродуют, а Дженни в нем – огонь!
- Милорд!!! Клотта нет. Там никого нет. И, считайте, обоза тоже нет...
Том частенько пытался заманить ее обратно в постель, но почти всегда безуспешно. Дженни слишком дорожила своим местом в клубе, чтобы рисковать им ради утреннего экспресс-секса, даже суперклассного. Том не понимал такую одержимость работой с девяти до пяти, но уважал ее. Поэтому довольствовался тем, что наблюдал, как Дженни надевает костюм и отправляется проводить персоналки говнюкам-инвестбанкирам.
- ???!
В тот понедельник Том проснулся в половине десятого, а Дженни уже больше часа проработала в модном спортклубе на цокольном этаже Швейцарского инвестиционного банка. Мало того что пропустил утренние сборы Дженни, его еще и похмелье не отпускало.
- Чума.
«Черт, да я, похоже, старею», – подумал Том, когда, выбравшись из постели, направился в ванную.
- Говори же!
- Я застал в живых только одного мальчишку. Чуму занесла маркитантка, подобранная еще до отправления из столицы. На второй день пути стало очевидно, что больны почти все. И тогда Клотт приказал свернуть с тракта. Пусть защитники перевала падут от стали, а не от чумы. Пусть хоть они падут от стали...
Впереди почти целый день, этой ночью он не работает, значит, можно заняться рисованием. В старших классах Том получил премию за свою работу, поэтому мечтал перебраться в Нью-Йорк и покорить мир искусства. Учителя твердили, что он обречен на успех, и Том им верил.
- Что-то не понимаю. Что значит, \"хоть они\"?
«Дурачина!» – частенько думал он в последнее время.
- Не понимаете? Эх, милорд...
Дженни просила его не сдаваться. Она любила его работы. Она в него верила. Теперь Том рисовал больше для нее, чем для себя. Впрочем, он по-прежнему мечтал разбогатеть за счет своего искусства. Мечтал подарить Дженни жизнь, которую она заслуживала.
- Ты долго и верно служил мне, но даже это не помешает прибить твой язык к куполу башни - за дерзость.
Ради нее он все сделает, от чего угодно откажется.
* * *
- Не успеете, лорд Варри. Маркитантка-то была подобрана в столице... Просто в обозе болезнь развилась быстрее. Тяготы пути, близость людей, общая вода... Мы обречены, милорд...
Дженни знала, что старый козел разглядывает ее задницу.
Вот так и кончаются войны.
В спортзал он спускался почти ежедневно, но по-настоящему не работал. Дженни подозревала, что спортзал лишь предлог поглазеть на нее, пока она сама следит за его растяжками и вялыми потугами на силовые упражнения. Однако этот хлыщ – первый зампред по слиянию и поглощению. Если он ловит кайф от того, что каждое утро пару минут таращится ей на попу, значит, быть по сему. Главное, чтобы свои морщинистые руки не распускал, а Дженни еженедельно перечисляли скромные деньги по чекам.
И, наверное, это единственный способ окончить войну так, чтобы потом не начать сызнова. Не останется ни побежденных, ни победителей. Гм, интересно. Наверное, это моя последняя стоящая мысль. Надо бы записать. Примерно так: \"Выигранная война никогда не бывает последней. Победитель самим своим существованием дает повод и надежду кому-то еще попытать счастья. И на смену поверженному врагу приходит новый\".
И все-таки я победил тебя, барон Бейн!
Старый извращенец закончил свою «тренировку» и заковылял в раздевалку, а Дженни направилась в приемную. Шон, ее менеджер, строчил что-то на компьютере. Рыжий коротышка, для своего роста здорово накачанный; как правило, он вел себя прилично, хотя порой прикидывался, будто спасает жизни, а не ублажает группу надутых богачей.
Вспышка...
– Привет, Шон! – Дженни растянула губы в улыбке, ведь менеджер постоянно заставлял ее улыбаться. – Я закончила с мистером…
...Ковен не одобрил действий Айра. А это значит - сегодня он будет приговорен. И приговор приведут в исполнение. Попытаются привести. Так просто отдаваться ковену - себя не уважать.
– Секунду! – буркнул Шон, бешено стуча по клавишам. Он обновлял клиентскую базу данных. Шон обожал это занятие и ежедневно посвящал ему несколько часов. Дженни натужно улыбалась и по возможности не смотрела на уродливые выпуклые вены у Шона на предплечьях.
– Т-так… В чем дело, Дженнифер? – рассеянно спросил менеджер и глянул на нее, буквально на мгновение оторвавшись от монитора.
Он успел собрать свои амулеты и талисманы. Окропился водой из священного источника, напялил мантию, вышитую рунами... Приподняло, перевернуло в воздухе, уронило оземь. Началось.
Барахтаясь в липкой холодной грязи, Айр дрожащими руками нащупывал амулеты за пазухой. Нашел пентакль Силы Огня, сжал его, уселся в грязь и сосредоточился. Еще, еще, еще...
Дженнифер… Так звали Дженни покойный дед и вот теперь Шон. Ей это жутко не нравилось, но «Дженнифер» приходилось терпеть, как и масленые взгляды похотливого банкира.