– Тогда, если в этом нет ничего особенного, почему не говоришь?

– Черт! Ты на своем месте, знаешь ли! Свидетель просит стакан воды.

– Отклонено, свидетель получит стакан воды, когда ответит на четко поставленный вопрос, ваша честь.

– Я сказал ей… – Джейми сделал паузу, – сказал, что не хочу делить тебя ни с кем. Вот и все.

– О, – ответила Лори.

Они переглянулись, и Лори почувствовала себя как-то… необычно. Несмотря на понимание того, что все это фикция, созданная с конкретной целью, она ощутила дрожь. А потом вернула себя к реальности.

– Ее так шокировала мысль о том, что ты не можешь пренебречь верностью?

Джейми пожал плечами и сменил тему разговора.

Что-то в этом волновало Лори, что-то, чего она не понимала, и, когда их подвели к столику, она поняла, в чем дело.

Если Джейми сказал это только для того, чтобы отпугнуть Кирстен, то почему он не хотел ей в этом признаться?



Когда Дэн и Лори начали встречаться, они проматывали весь свой студенческий кредит на ужины на двоих. Лори прекрасно помнила, как она сходила с ума в салат-баре «Пицца Хат», где еда поражала количеством химикатов. Ее желудок завязывался узлом, и ей оставалось только ковырять в тарелке. Тридцатисантиметровая пицца с кучей пепперони казалась ей размером с остров Уайт, да и вообще, ей не хотелось делать нечто настолько несексуальное, как разжевывать ее перед своим новым предметом обожания. В ее отсеке общего холодильника было множество пакетиков с остатками еды. Весь первый год, когда они были вместе, Дэн думал, что она ест как птичка (при этом его способность к перееданию никак не пострадала).

И, напротив, благодаря тому, что их второе свидание с Джейми Картером было фиктивным, она не находилась под природным наркотиком влюбленности, Лори могла отдать должное стейку ти-бон на двоих, подливке из костного мозга, картофелю фри, сырному пюре и сливочному шпинату. Конечно же, после того, как Джейми сделал обязательные фотографии. Это лучший ужин со времен расставания, и она с аппетитом принялась за еду.

– Не могу без слез смотреть на очередной ломтик картошки, – сказал Джейми двадцать пять минут спустя.

– Слабак. Не хотела бы я воевать с таким напарником. – Она переложила остатки на свою тарелку.

– Я пытаюсь придумать, какие улики мы представим с этого вечера, – сказал Джейми. – Как строгий критик собственной работы, считаю, что «Айви» было все-таки слишком очевидно, банально. Не стоило публиковать это в «Фейсбуке», я же особо и не сижу там, честно говоря. Это пойдет строго в «Инстаграм».

Лори кивнула:

– Тебе лучше знать.

– Но я все еще волнуюсь, что очередное селфи будет немного… мэ-э. Как-то слишком детально. Не искренне. Понимаешь?

Лори вытерла руки салфеткой:

– Не очень, я же бабушка в этих делах.

– Хотя ты бы прекрасно во всем разобралась. Ты фотогеничная и остроумная.

Лори просияла. Комплимент принят.

К тому времени, как принесли счет, у Джейми так и не появилось никакого вдохновения, и он смущенно сказал:

– Я поделюсь нашим крутым фермерским ужином в сториз, но, кроме этого, не могу ничего придумать. А еще не могу отметить тебя, потому что тебя нет в «Инстаграме», но я намекну, что ты там, в описании.

– Представляешь, если бы мы знали, что взрослая жизнь будет вот такой.

Они выходили из ресторана, и перед ними шли две девушки, хихикая, держа перед собой телефоны и сжимая от холода дрожащие голые колени.

– Минутку… минутку. Все, придумал, – тихо сказал Джейми. – Я почти уверен, что мы где-то на заднем плане их фотографий.

Он потянул Лори на пару шагов вперед и снова незаметно проверил, где стояли девушки.

– Так, положи руку на мою.

Джейми дотронулся до ее щеки, притянул ее к себе и зажал лицо в ладонях, будто восхищаясь или желая поцеловать, опустив при этом глаза. Лори чуть не фыркнула, но Джейми прошипел:

– Руку, сейчас!

Лори положила ладонь на его, чувствуя себя очень глупо.

Пару секунд спустя Джейми невероятно очаровательно говорил с этими девушками – ему кажется, что они могли случайно заснять его с девушкой, и могли бы они?..

Они с радостью переслали ему фото по AirDrop, и Джейми был так же доволен результатами, как они, отправив фото. Лори зажмурилась. Две счастливые двадцатилетки, липкие от блеска губы надуты перед камерой. А сзади Джейми и Лори, очевидно в «страстном объятии», как бы сказали в желтой прессе.

Благодаря режиссерскому чутью Джейми поза вышла в стиле Ричарда Кертиса, как у Бриджит Джонс и Марка Дарси в снегу. Это наводило на мысли о том, что было сказано за секунду до этого и что случится через секунду после.

Лори вспомнила режиссера, которого они встретили в Чорлтоне на одной из вечеринок преуспевающего среднего класса. Он сказал: то, что работает на экране, может не сработать в комнате, и что Майкл Кейн как сирена на корабле! То же самое можно было сказать и о них сейчас. Если бы кто-то вот так зажал твое лицо руками в реальной жизни, это было бы приторно и словно притянуто за уши, но на экране телефона казалось подлинным интимным моментом. Страстный взгляд Джейми, рука Лори поверх его руки, так трогательно и естественно. Лори отметила про себя, что больше никогда не будет верить фотографиям в интернете. Они могут быть так же отрепетированы и срежиссированы, как политические плакаты.

– Можешь не благодарить меня до небес за это сумасшедшее ВЕЛИКОЛЕПИЕ, – сказал Джейми, от восторга почти обнимая самого себя. Он просмотрел разные фильтры, добавил яркости, чтобы Джейми и Лори было лучше видно, опубликовал фото в «Инстаграме» и тут же показал Лори экран. Она прочитала подпись: «Когда случайно влезаешь на чью-то фотографию с дня рождения, а они настолько добры, что предоставляют вам доказательства. Поздравляю с 21, Мэделин!»

Джейми светился от счастья.

– Идеально! Никто не догадается, что мы просто увидели, что они делают селфи, и влезли в кадр, даже если снимок из «Айви» показался им подозрительным. Это слишком высококонцептуально. Они постараются найти самое простое объяснение, но хотя бы на этот раз Бритва Оккама не сработает.

– Ты называешь меня прирожденным адвокатом, но ты тоже не промах.

Когда Лори села, загорелся экран телефона.

Джейми
Помнишь, ты сказала, что это полный провал и никто не поверит, что мы встречаемся?
Лори
Да.
Джейми
Новый пользователь «Инстаграма», пока не опубликовавший ни одной фотографии и на меня не подписавшийся – некий Дэн Прайс Манчестер – просмотрел сториз с едой из «Хоксмур». Так что ты официально привлекла его внимание. Настолько, чтобы создать сталкерский аккаунт.
Лори
ВАУ. Но… почему он тогда зарегистрировался под своим настоящим именем, зная, что ты его увидишь?
Джейми
Если он недавно завел «Инстаграм», то предполагаю, просто не знал, что в сториз в отличие от обычного поста можно увидеть, кто их просмотрел. Не думаю, что момент осознания будет лучшим моментом его жизни… x


Лори легла спать с учащенным сердцебиением, мысли в голове перемешались. Она так боялась, что Дэн больше не обратит на нее внимания, что не предвидела, какие чувства испытает в этом случае. Оказалось, неожиданный страх.

Лежа в кровати, они снова задумалась о том, как они дошли до такого.

У них с Дэном была хорошая история знакомства, и на каждой вечеринке в Чорлтоне их часто просили рассказывать ее всем новоприбывшим.

Это случилось во время недели первокурсников в Ливерпуле, когда Лори так скучала по дому, что каждую ночь плакала, пока не засыпала, и каждый день пряталась за наигранной бравадой и слоем тонального крема.

Она ясно помнила, что чувствовала, будто все остальные уже прошли через это тысячу раз и были абсолютно свободны, а она до боли уязвима и не к месту. Лори была уверена, что никто не чувствует то же, что чувствует она. И что они, собственно, делали?

Лори была девственницей и никогда не принимала наркотики, не считая травки, курение которой резко закончилось после ужасного прихода в доме Дина Поллока, когда ей было шестнадцать. Втайне ей не очень-то нравился вкус пива, не хотелось напиваться или глотать таблетки: Лори не сомневалась, что станет поучительной историей, когда о расследовании ее преступлений расскажут в «Дейли мейл».

Они с мамой были как Саффи и Эдина из «Еще по одной»[45], а что Саффи делала, когда была студенткой?

Тем пятничным вечером Лори была в центре событий в скандальном сарае под названием «Бар СаВа». Здесь подавали напитки с экзотическим противным вкусом, а студенты напивались перед тем, как набраться еще больше во втором и третьем месте.

На Лори были джинсы и футболка с группой Pixies, волосы были заплетены в смешные косички, как у школьницы (она была в том самом «студенческом настроении», когда бросаешься на все, над чем только посмеялась бы дома, включая тоску об абсурдных сочетаниях в маминых вегетарианских блюдах). Она была в компании девушек, которых встретила в коридоре. Они казались ей слишком шумными, чопорными и не очень-то на нее похожими: две из них говорили о вступлении в хоккейный клуб.

Лори смутно осознавала, что в углу стояла группа парней, нарядившихся для какой-то акции «Недели благотворительности», но не обращала на них никакого внимания, пока девушка с длинными и прямыми темными волосами не свалилась на пол, жутко напившись. Парни бросились к ней, чтобы помочь подняться.

– Нужно отвезти ее домой, – сказал Остин Пауэрс со вставными зубами. – Где вы остановились?

Миниатюрная девушка, похожая на тряпичную куклу, что-то невнятно пробормотала.

Лори навострила уши, услышав «отвезти ее домой». Она никогда не допустит, чтобы девушку, потерявшую всякие моторные функции, вынесла группа парней, которых Лори даже не узнает на опознании, если что. Она еще не начала учиться на юриста, но уже знала, что со своими четкими понятиями добра и зла и морального долга она там пригодится.

– Она напилась, оставьте ее, – сказал Зорро, после того как они усадили девушку на стул. Можно было подумать, что у нее все в порядке, если бы глаза не были закрыты, как у трупа из «Уик-энда у Берни».

– Нельзя оставлять ее вот так, – сказал Хот Дог. – Где ее друзья?

Они осторожно порылись в сумочке, привязанной к запястью пьяной девушки кожаным ремешком, и нашли ее карточку из общежития.

– Вот номер ее комнаты, – сказал Зорро.

Лори проглотила остатки своего напитка и подошла к ним:

– Привет. Я ее не знаю, но, может, лучше я отвезу ее домой?

– Приветики! – сказал Остин Пауэрс, явно вжившись в роль. – Не знаю, как она, но я бы не возражал, если бы ты отвезла меня домой.

– Привет, – сказал Хот Дог, – и спасибо.

– Я – Лори, – сказала она, ощутив непривычную уверенность.

– Лорри? Как грузовик? – спросил Зорро.

– Л-О-Р-И.

– Классное имя, – сказал Хот Дог. – И будет гораздо, гораздо лучше, если ты отвезешь ее домой, спасибо огромное.

– Без проблем. – Лори присела на корточки, оказавшись на одном уровне с Пьяной Девушкой. Кажется, та даже на секунду на нее взглянула и вяло усмехнулась.

– Прееет, – проговорила она заплетающимся языком, – красотка.

– Спасибо, – Лори усмехнулась в ответ. – Давай отвезем тебя домой, а? Уж лучше тебя стошнит в собственной постели, чем здесь.

Она подняла ее на ноги, приобняла миниатюрную фигурку и приготовилась покинуть «Бар СаВа».

– Вот ее карточка из общежития, – сказал Хот Дог и передал ее Лори. – Спасибо.

Лори увидела имя на карточке. ЭМИЛИ КЛАРК.

Она отметила, что у Хот Дога добрые глаза. На самом деле в его глазах было столько индивидуальности, что казалось, она просвечивала сквозь костюм хот-дога. Они были пристально сосредоточены на ней. Не каждый день такое встретишь. Кто ожидает от поролоновой сосиски сексуальных взглядов?

– Правда, спасибо, – сказал Хот Дог. – Можно как-нибудь с тобой связаться? Чтобы уточнить, что с ней все в порядке?

Несмотря на то что, по идее, он беспокоился о Пьяной Девушке, Лори знала, что на самом деле он интересуется в первую очередь ею.

Лори нашла в сумочке карандаш для губ и написала на вытянутой руке Хот Дога номер своей комнаты и общежития. Наверное, было бы проще обменяться номерами телефонов, но они были далеко от дома и играли роли в королевстве, где обычные правила не действуют. Лори почти осознанно играла кинороль эксцентричной черной девушки, маниакально фанатеющей от Pixies. И позже Дэн признался, что «можно попросить твой номер телефона?» было бы слишком явным подкатом.

Лори помнила, что все было так просто. Этот смешной и милый парень из Уэльса с легкой шепелявостью и сдержанным юмором был всем, что ей нужно, просто до того момента она этого не знала. Они, не переставая, улыбались друг другу, потому что все было правильно, и они это знали.

В течение следующего месяца Лори потеряла девственность и поняла, что секс не так уж и страшен, если ты нашла того, с кем тебе этого хочется и кому ты нравишься так же, как он тебе. И кто также взволнован и испуган перед тем, как сделать этот важный шаг.

К тому же она быстро подружилась с Эмили, тем самым пьяным привидением, которого спасла.

Одновременно в ее жизни произошло столько всего хорошего – Лори почувствовала, что наконец-то начала жить.

Однажды, валяясь на кровати в красном, как у амстердамского окна, свете, отбрасываемом плотными оранжевыми занавесками в ее комнате в общаге, влюбленный по уши Дэн говорил об измене. Обоих ужасала мысль о том, что когда-нибудь они могли бы нарушить свое священное соглашение. Невообразимо. Ведь они Ромео и Джульетта без балкона, враждующих династий или суицида из-за недоразумения. В темноте они шептались о своем будущем, зная, что это было оно.

– Давай пообещаем друг другу, здесь и сейчас, – сказал Дэн, протягивая Лори руку. – Давай поклянемся, что если один из нас только подумает о том, чтобы изменить другому, то сразу же скажет об этом, до того, как что-либо произойдет. Так никому из нас не придется волноваться. Абсолютное и полное доверие.

От невозможности того, что это когда-либо случится, это прямое обещание казалось только приятнее. Лори пожала ему руку, и они поцеловались.

Вспоминая об этом сейчас, ей хотелось смеяться. Какой простой двум влюбленным детишкам казалась жизнь. Найти правильного человека, пообещать его не обманывать. Это же так несложно! Они никогда не устроят ту несуразную, помпезную неразбериху, в которую попадало поколение их родителей. Они и не думали, что когда-то их родители чувствовали то же, что и они сейчас. Брр.

Дэн следит за страничкой Джейми в интернете: это крошечный знак того, что она снова ему нужна, необходимый Лори как наркотик.

22

– Как можно в это верить, если ты не беззубая старуха из Средневековья? В Википедии написано, что это «научно не обосновано и вообще необъяснимо», – сказал Бхарат.

– Видишь, они не могут этого объяснить! – сказала Ди.

– Нет, дурашка, это значит, что астрология ничего не может объяснить.

– Тогда как объяснить, что знаки зодиака идеально описывают людей? Моя сестра – типичная Рыба, мечтательная и творческая. А я – настоящая Дева.

– Доверчивая?

Они играли в старую добрую игру, лучший хит Бхарата и Ди.

В понедельник Лори заметила полную смену настроения в башнях «Солтер & Роусон». Множество прикованных к ней взглядов, лихорадочные перешептывания и разговоры, которые прекращались при первом ее появлении. Царило заметное напряжение, как тишина обостренного ожидания, когда ты входишь в комнату перед публичной речью.

Джейми был прав: если фотография из «Айви» заставила всех сомневаться, то снимок из «Хоксмур» их убедил. Теперь сплетничали не о том, спят ли они с Джейми, а о том, что так и есть.

Когда Лори вышла с парой бумаг из криминального отдела, ее перехватил Майкл.

– Можно тебя на пару слов? – сказал он, быстренько уводя ее в кладовую, также известную под названием «Ситуационный центр Черчилля», потому как использовалась она исключительно для интриг, стратегических планов, а также грязных или деликатных споров, неподходящих для главного цеха. И склада. Здесь пахло картоном и недавно постеленным ковром.

После того как дверь закрылась со щелчком, Майкл повернулся к ней:

– Слышал, что ты развлекаешься с Джейми Картером? – делая акцент на «развлекаешься», из-за которого все звучало невероятно пошло.

– Да?..

Он выдохнул в неверии и отвращении от ее подтверждения, уперев руки в бока и качая головой. Лори казалось, будто он хочет успокоиться перед тем, как сможет заговорить.

– Это очень плохое субъективное решение, которого я никогда от тебя не ожидал. Я знаю, что Дэн тебя ранил, но это же… – Майкл замер. – Боже, правда? Он?

Лори пожала плечами:

– Это лишь случайные встречи.

– Я бы сам пригласил тебя куда-нибудь, если бы знал, что ты готова. Уверен, что многие наши парни так бы и сделали. А что получилось – кто первым успел, тот и съел?

У Лори округлились глаза, и она сделала резкий вдох от этого оскорбления: какие претенциозность и собственничество. Как будто она не имеет права заниматься сексом с кем-то другим, потому что Майкл дольше находился в списке ожидания.

– Ты что?

– Я не понимаю, почему ты выбрала Картера.

– Эм… Потому что он красавчик?

– Красавчик? Тебе что, семнадцать лет? И без всякого морального компаса? Ло, ну ты что! Кто тебя подменил?

Лори фыркнула.

Если бы Майкл был в «Олл Бар Уан», если бы это было честной дракой, ее ответ был бы эквивалентен удару ниже пояса. Но все не так просто. Майкл молчаливо пользовался единственной властью, которую имел над Лори – угрозой стать врагом, от которого можно ожидать проблем в «Солтер & Роусон». Как и с Керри, надо быть осторожной и подавлять в себе желание послать его куда подальше.

– Не знала, что мне требуется твое разрешение, чтобы начать с кем-то встречаться, – спокойно сказала Лори.

– Это не «кто-то», Лоцца, это чертов Джейми Картер! Гремучая змея. Яд. Враг, от которого можно избавиться, только столкнув его с Рейхенбахского водопада. Знаешь, что парни о нем говорят? Что не хотят обсуждать с тобой дела, чтобы они не превратились в «постельные разговоры». Ты знаешь, что все тебя любят и доверяют тебе, но это изменится, если ты не поумнеешь. Быстро.

Лори сложила руки на груди и уставилась на пол. Где-то в глубине души она знала, что это произойдет. Она всегда знала, что «Солтер & Роусон» – токсичная и сексистская среда. Стоит только послушать, как парни из криминального отдела обсуждают людей, которых представляют, или обращают внимание на пол тех, кто отвечает на звонки или делает кофе, а также на то, кому дают бонусы и руководящие должности.

У Лори была защита. Двойник начальника. Хорошая Девочка. Но как одинокая женщина она была полностью уязвима для такой агрессивной политики. Судя по всему, она осмелилась вступить в половые отношения с мужчиной, которого не одобряет тестостеронный клуб, и за это должна быть наказана.

– Что Джейми вам такого сделал, за что вы его так возненавидели?

Майкл фыркнул, как если бы его спросили, почему мексиканцы не голосуют за Дональда Трампа.

– Выкладывай, – сказала Лори. – Все, что я слышу, – это брехня о том, что у него слишком показушные и дорогие костюмы.

– Полагаю, все это останется между нами, – сказал Майкл, сверкая глазами.

– Да, конечно, – огрызнулась Лори. – Я все еще способна независимо мыслить.

– Когда он только пришел и хотел строить карьеру, он вел себя как последний придурок. Он вторгся в кучу дел Анта, а потом облил его грязью.

– А я-то думала, что ему поручили дела Анта, потому что тот слег с болезнью Крона.

– Да, Ант был на больничном, а потом вернулся и обнаружил, что Джейми Картер присвоил себе всю его работу. Там были большие судебные разбирательства, к которым Ант готовился, типа дела о наркотиках, а тут вдруг влезает Картер, добивается двух условных сроков и присваивает себе все заслуги в глазах Сталтера и Уолдорфа. И хорохорится.

Лори поняла, как все работало: предполагаемое зло было абсолютно субъективным, дело вкуса, ничего больше: «влезает» и «хорохорится». Она начала серьезно подозревать, что все преступления Джейми заключались в его отказе играть по правилам.

– Так, значит, по сути, вся его вина заключается в том, что он эффективно справился с порученной ему работой?

Майкл выпучил глаза.

– Он реально тебя обработал, а? Есть теория, просто слух, но поговаривают, что он хочет партнерства. Представляешь? Без году неделя, и уже метит в начальники. Наглость, конечно, у этого засранца.

– Разве? Он еще слишком молод для этого.

Казалось, от этих слов Майкл начал потихоньку остывать. Наверное, то, что Лори ничего не подтвердила, говорит о том, что это все же необоснованный слух.

– Молод, глуп и полон… – Он посмотрел на нее с болью и отвращением.

Лори смутно догадывалась, что Майкл питал к ней нежные чувства, но понятия не имела, что вызывала у него такое собственническое чувство.

Если только… у него не было тайных представлений. И то, что Лори могла не ответить ему взаимностью, не входило в его планы. Если она встречается с Джейми, значит, могла быть так же доступна и ему, потому что он лучше. Лори – собственность, а Майкл – честный брокер, которого обошли на любовном фронте. И это открытие, что где-то под поверхностью скрываются такие доисторические мысли и убеждения, внушало ей отвращение.

– …И это еще без того, что он трахнул племянницу Солтера даже после того, как его лично предупредили этого не делать. Кто-то видел его с ней в отеле «Принципал», и, полагаю, мы и так знаем, чем это кончилось. Она же, по сути, подросток, боже мой. Вот с кем ты связалась – с тем, кто добьется желаемого, чего бы это ни стоило всем остальным.

Хм. Лори видела их в баре этого отеля. Может, их заметили в другой части отеля? Размахивающими своими карточками от номера? Сложно сказать, ведь Майкл явно преувеличивал, чтобы выставить все в черном свете.

– Не думаю, что между ними что-то было, – сказала Лори. То, что в этой игре у нее ничего не стояло на кону, было ей на руку. Майкл потерял контроль над эмоциями, а она – нет.

– Вернись на землю, Лори. Серьезно. Конечно, было. Ты думаешь, что такой мужчина пройдет мимо такого предложения буквально на блюдечке от юной невинной девчонки? Она ходила за ним по пятам как собачонка. И как только он получил желаемое, то сразу же от нее избавился. Сволочь.

Лори ничего не ответила. «Невинная собачонка» не сходилось с описанием Джейми, но, опять же, она имеет дело с двумя ненадежными рассказчиками. Она чувствовала, что чем меньше скажет, тем скорее выдохнется Майкл.

– О тебе здесь все очень высокого мнения, знаешь ли, – сказал Майкл.

Ага, подумала Лори, значит, для дальнейшей манипуляции он решил включить хорошего полицейского. Как будто она никогда не была в камере предварительного заключения.

– Спасибо.

– Не понимаю, ради чего ты рискуешь так многого лишиться. К следующему лету Картер свалит в какую-нибудь лондонскую контору, а ты останешься собирать осколки, во всех смыслах.

– Я думала, что он хочет стать партнером?

– Ты знаешь, о чем я. Такие, как он, грабят и насилуют всю деревню, а потом идут в следующую. Он настоящий мародер. Почему такая умная женщина, как ты, хочет стать одним из его бессмысленных трофеев?

– Так. Во-первых, никто никого не грабит и не насилует. Во-вторых, мне кажется, ты переходишь границы, указывая мне, с кем можно и с кем нельзя встречаться вне работы?

Майкл нахмурился. Майкл, внешне напоминающий «злобного эрцгерцога в исторической драме Би-би-си», никогда не был ее типажом, и прямо сейчас она была очень довольна. Лори и раньше подозревала, что Майкл ненавидит Джейми, потому что он слишком напоминает ему самого себя.

– Ладно, я пытался тебя предупредить, Ло. Что я могу сказать. Бросай его прямо сейчас, пока ты еще можешь все исправить. Все мы знаем, что тебе тяжело пришлось, и готовы списать это на неосмотрительность, если ты прекратишь это прямо сейчас.

– Королевское «мы»? Криминальный отдел может наложить вето на мою жизнь и любовь?

– Это не «любовь» и не «жизнь». Ты меня услышала.

Он распахнул дверь и сердито вышел. Лори отметила про себя этот тактический прием: блеск подобного драматичного ухода давал ему преимущество. «Сделай так, а то…», когда не хотелось добавлять «а то».

У Лори грудь вздымалась от негодования и всего того, что ей хотелось сказать. Пальцы сжимались в кулаки и разжимались.

К тому времени, когда они с Джейми решат все это прекратить, когда бы то ни было, она узнает о других мужчинах то, что уже не сможет забыть.

* * *

Лори надеялась, что после консультационной сессии с Майклом день наладится, но напрасно.

Окружной судья в ужасном настроении приговорил поджигателя мусорного бака в центре города к лишению свободы сроком на три месяца, которые истекали через шесть недель, после того как Лори пыталась добиться для него условного срока, потому что это его первое правонарушение с причинением серьезного вреда, да и голубь не пострадал. Судья язвительно добавил, что «лучше бы адвокат обратила внимание на вероятный исход, вместо того чтобы пытаться достичь невероятного в ущерб реальности».

Обвинители усмехнулись.

Ее клиент не особо-то разбирался в причине спора или языке, на котором его вели, но понял, что судья хочет сказать, что Лори облажалась, и показал ей средний палец, пока на него надевали наручники. Ага, я же виновата в том, что ты хотел при помощи «очищающего огня» «послать сообщение» «обезьянам-потребителям» торгового центра «Арндейл».

На обратном пути Лори написала Джейми о враждебности Майкла и, не ожидая ничего, кроме пары сочувствующих эмодзи колокольчиков и клоунов, бросила телефон в сумку, как только сообщение было отправлено.

Через пару секунд после того как она вернулась на рабочее место, в дверях офиса появился Джейми и встал в проеме, облокотившись на дверной косяк.

– Лори, у тебя есть свободная минутка?

Ди и Бхарат разинули рты. Мало того, что он спит с Лори, так еще и готов подойти к ее рабочему месту и говорить с ней, прося личной аудиенции! Совсем распустились.

Лори успела забыть, как он невероятно красив: темные волосы на фоне белоснежной кожи, дорогой приталенный пиджак чернильного цвета, распахнутый так, чтобы продемонстрировать плоский живот, бледно-голубая дизайнерская рубашка. Если схватить фотоаппарат и сделать снимок прямо сейчас, то можно еще и приз выиграть.

– Лучше не рисковать лифтом, да? – сказал он, и они спустились по лестнице, а секретарши наблюдали, как они шли по вестибюлю так, будто из здания выходил Элвис Пресли.

Когда они отошли на безопасное расстояние, Джейми спросил:

– Майкл на тебя наорал?

– Да. По сути, пообещал мне статус изгоя, если я не прекращу с тобой встречаться.

Джейми выдохнул:

– Ну, это уже жесть! Какое ему дело?

– Все действительно искажено. Как будто я должна была выставить себя на аукцион и начать открытый демократический процесс, а не эгоистично принимать решение насчет того, с кем мне встречаться. Он изобразил тебя конченым сексуальным преступником.

Лори понимала, что ведет себя неосторожно, но она была в шоке и нуждалась в его поддержке. А то, что Майкл его презирал, Джейми и так знал.

– Вот мерзавец. – Джейми покачал головой. – Это же надо, запугивает и угрожает женщине из-за ее выбора в личной жизни и при этом считает, что он ее уважает. Я предупреждал, что он на тебя виды имеет.

– Я не думала, что все обернется таким кошмаром. Мы с ним всегда ладили, он знает, что на меня можно положиться. Мы работаем вместе вот уже шесть или семь лет. И одно наше уютное совместное фото – ладно, два – бум, и все пропало.

– Ммм. Добро пожаловать за пределы местного круга доверия. Это как «Выживший», только без снега.

Лори улыбнулась. Джейми любит отсылки к фильмам.

– Почему Майкл тебя презирает? – спросила она. Может, она и встанет на сторону Джейми, которому тоже не доверяла.

– О, да он ненавидит меня с самого начала! Пока его большого приятеля Энтони Барратта не было, мне передали его дела, и там много чего недоставало. Мне пришлось запрашивать документы в Королевской прокурорской службе и добиваться отсрочки. То есть я понимаю, что он заболел и бросил все, но что мне оставалось делать? Просрать все дела и опозориться, не проработав в офисе и пяти минут? И все ради того, чтобы отстоять честь Анта?

– Это во многом характеризует нашу фирму, так что, полагаю, ответ положительный. Ты описываешь то, что они называют «командный игрок».

– Ха. Скорее лох, купившийся на их мачо-хрень.

Подобострастие – вот нужное слово, вот чего они требуют от Лори, от женщин и к тому же от Джейми. Может, он и не нахальный задира, а просто не чувствует необходимости придержать свою самоуверенность, чтобы всем понравиться. Что само по себе располагает – будь верен самому себе.

Лори постаралась вспомнить хоть один пример заносчивости Джейми, но вспомнила лишь его трудолюбие, за которое он не извинялся. Что, в свою очередь, раздражало остальных и, к сожалению, когда-то и ее тоже.

Здешняя культура настолько зависела от игры, что все абсолютно перестали замечать, что играют.

– Можно мне как-то высказаться по этому поводу? – добавил Джейми.

– Как? То есть… зачем?

– В этой альтернативной вселенной, – Джейми понизил голос, – ты моя девушка, и, если на нее напал коллега, я должен за нее заступиться. Да и как приятель, я придерживаюсь того же мнения.

– Спасибо, но Майкл вспыхнет, как римская свеча. По-моему, лучше стиснуть зубы и как можно меньше об этом говорить.

Джейми кивнул.

– Еще меня бесит то, что Майкл считает, будто у него здесь есть право на собственное мнение, и точка.

– Эм… – Джейми опустил голову и почесал затылок.

– Что?

Через пару секунд мимо них прошел Дэн с коллегой из гражданского. Увидев Лори и Джейми, Дэн отшатнулся, вытаращив глаза от неожиданности, и отвел взгляд.

– Привет, – сказал Джейми, вежливо улыбаясь. Ни Дэн, ни его собеседник ничего не ответили. Полный игнор. Лори с ними не поздоровалась, поэтому не была уверена в том, что могла по закону на это претендовать.

– Если бы взглядом можно было убить, я бы лежал сейчас в реанимации Королевской больницы, – сказал Джейми.

Лори слабо ему улыбнулась, у нее бешено колотилось сердце.

На этот раз Лори осознала, что джинна обратно в лампу не засунешь. Даже если сказать: «СЮРПРИЗ, С ПЕРВЫМ АПРЕЛЯ! МЫ НЕ ВСТРЕЧАЛИСЬ!» – это бы уже ничего не исправило.

У нее была интрижка с офисным подлецом, и это навсегда останется в ее послужном списке. Дэн возмутился, но не настолько, чтобы что-то ей сказать. Достигла ли она своей цели? Этого ли хотела?

– Ты в порядке, да? – спросил Джейми. – Не позволишь Майклу себя задеть?

– Не-а, – горько улыбнулась Лори.

– Хорошо. Если что, я здесь, – сказал Джейми и похлопал ее по плечу. Хорошо, когда у тебя есть союзник. Потом они отвели друг от друга глаза, потому что оба подумали о том, что настоящая пара поцеловалась бы сейчас на прощание, и Джейми быстро направился обратно в офис.

Когда Лори вернулась на рабочее место, ее посетила неприятная мысль – Джейми это принесет гораздо больше пользы, чем ей. Его репутация не пострадает от этой связи, к тому же, возможно, он еще и увидит на двери свое имя. Тогда как Лори явно не оценила последствия стратегии, нацеленной на то, чтобы вызвать ревность Дэна.

«Но что ей терять?» – безрассудно спросила она себя. Ответ: репутацию.

Когда Лори говорила, что хочет вызвать ревность Дэна, она забывала при этом важнейший вопрос, тот, который Эмили задавала своим клиентам: как вы почувствуете себя в случае успеха? («Регулирование ожиданий чрезвычайно важно, или они будут каждый раз «убивать гонца», – говорила она. – Правило номер один – пусть сначала определятся со своей целью, чтобы получить нужный результат. Ты и не представляешь, сколько людей неосторожны в своих желаниях»).

Что же Лори нужно от этой стратегии ревности? Она знала. Знала на сто процентов, но постоянно отталкивала от себя эту мысль из-за того, насколько это было глупо и жестоко – учитывая то, что во всем был замешан невинный ребенок, – так отчаянно и недостойно. И все же. Это правда.

Она должна посмотреть правде в глаза.

Она хочет, чтобы Дэн решил к ней вернуться.

23

До конца рабочего дня оставалось полчаса, и Лори мечтала о 17:30, как о давно потерянном любовнике. Раньше она постоянно задерживалась в офисе допоздна, но теперь стала соблюдать официальной рабочий график вплоть до минуты. Кто или что бы ее остановило?

– Она устроила похороны своему коту? – спросил Бхарат.

– Лапше было двадцать лет! – сказала Ди. Во всем, что касалось Ким, сестры Ди, Лори была на стороне Бхарата. Казалось, что Ким была оторвана от реальности, как сторонница исцеляющих магических кристаллов или антипрививочник.

– С каждым годом все нелепее и нелепее.

– Лапшу знали в округе, и она хотела дать людям возможность выразить соболезнования.

– Там что… молитвы читали?

Ди поджала губы:

– Только парочку коротких.

– Ха-ха-ха! Боже мой! Представляешь, если бы соседи глянули через забор, и она такая – да-да, все в порядке, я тут просто зачитываю отрывок из Первого послания к коринфянам у могилки персидского кота.

— Этой ночью станица уйдет в донские камыши да овражины, в лесные поросли! С волками жить — по-волчьи выть. В сабли татар и турок! Выжгем все!

— В сабли! На меч, на острый нож зверюг!

Подробности ухода Лапши были прерваны появлением Керри.

Присудили станичники: темной ночью всем — и старым и малым — укрыться в степных балках, в укромных местах. Пусть достанутся в добычу злому татарину и жидному турку пустые мазанки да быльняк. А уйдет орда, все снова зашумит-заживет.

– Лори, мистер Солтер хочет с тобой поговорить, – сказала она, источая злобу и торжество, словно одурманивающий парфюм. – Ты сейчас свободна?

— Ух ты, жизнь — перакати-поле! — горько усмехнулся Ермак и вместе с казаками побрел с майдана. Конь его уже был на базу. Хозяин бережно обтер полой своего кафтана скакуна и покрыл ковром. В мазанку не вошел — вспомнил еще не зажившее. Сгреб под поветью охапку камыша и разостлал под яблонькой.

– О? Да.

Мысли набегали одна на другую. За соседним плетнем заголосила молодица.

Лори сглотнула и встала. Это… нехорошо. Судя по времени, можно предположить, что он услышал либо о Джейми, либо о поджигателе, либо об обоих и ее ждет расплата. Опасения подтверждались тем, что Керри была так взволнована от предвкушения.

«Загулявший казак побил, — подумал Ермак, заворочался и опять вспомнил свое житье. — Набедокурила, лукавая».

– Вперед, – сказала Керри с презрительной гримасой, разглаживая плиссированную юбку перед тем, как сесть в кресло.

Он старался успокоить себя, но не мог: тревожил женский плач. Не вытерпел казак, поднялся и пошел на причитания. На земле, среди полыни, сидела простоволосая женка в одной толстой грязной рубахе, поверх которой накинут дырявый татарский шумпан. Молодая, крепкая, словно орешек, только радоваться, а она слезы льет.

— О чем плачешь, беспутная? — строго спросил женку Ермак.

Лори тихо постучалась и подождала «Входите», потому что Керри была способна отправить ее к начальнику без предварительного уведомления, чтобы выставить в плохом свете.

Она вскинула на станичника удивленные глаза и ничего не ответила.

Кабинет мистера Солтера был странным отдельным королевством, похожим на кабинет Дамблдора.

— Что молчишь? Чья будешь?

Увидеть его можно было только при приеме на работу, увольнении, повышении по службе, ну, или вызове на ковер, поэтому это место ассоциировалось с дрожащим страхом.

— Беглая, за казаком увязалась, а теперь одна, зарубили его! — всхлипывая отозвалась черноволосая.

— Имя твое как? — смягчаясь сердцем спросил Ермак.

Скорее всего, так выглядели многие берлоги провинциальных юристов: книжные шкафы с наискучнейшими томами правовой литературы, графин с кристальной водой и фотографии потомков-выпускников престижных школ, в рамочках. У мистера Солтера два близнеца, двадцати с чем-то лет, среди его работников известные как Уинклвоссы[46]. Сам же мистер Солтер был двойником Берни Сандерса[47].

— Была Зюленбека, а сейчас Марья.

– Ах, Лори, заходи, – сказал он, подняв глаза от бумаг и положив на стол дорогую на вид ручку. Это оставалось статусным символом по-настоящему частного офисного пространства. Если у Лори вдруг появлялась хорошая серебряная шариковая ручка, то через пару часов она уже таинственно исчезала. Он не казался сердитым. Но, опять же, Солтер никогда не повышал голоса; да и зачем, если его осторожно подобранные слова могут и так порезать тебя на кусочки, как сашими.

— Выходит, крещеная полонянка?

– Вы хотели меня видеть?

— Сама с казаком сбегла, увела его из полона.

Он жестом пригласил ее присесть. Господи, неужели Майкл и до него дошел?

— Гляди, какая хлопотунья! — удивился Ермак и одним махом перелетел через плетень. — Чего же ты ревешь, раз не бита?

– Да. – Он наклонился вперед за столом, сложив руки. Мистер Солтер был ростом около метра шестидесяти пяти, поэтому, наверное, приподнял стул до самого высокого уровня, чтобы можно было угрожающе нависнуть над тем, кто сидит напротив.

— Куда мне идти теперь? Татары придут и меня застегают! — скорбно сказала Зюленбека.

– Я хочу, чтобы ты понимала: все, что мы друг другу скажем, будет конфиденциально и носит добровольный характер. Ты не попала ни в какие неприятности?

– О, – сказала Лори.

— Не бойся, — взял ее за руку казак: — Не придут сюда бритые головы. А коли придут, кости сложат. Не кручинься, уберегу!

– Кажется, тебя это удивило? – улыбнулся он.

Татарка была красива, хоть и неопрятна. Щеки у нее, что персики, матовые, а глаза — огоньки. Ободрилась она. По смуглому лицу мелькнула радость.

– Ха, ну знаете… всегда волнуешься, как без этого.

Ермак посоветовал:

– То, что происходит за стенами этого офиса, не касается ни меня, ни мистера Роусона. Только в том случае, если это оказывает какое-либо серьезное воздействие на операционную способность или репутацию фирмы.

— Пока укройся с женками, а там видно будет. Оберегайся!

– Да. – Не очень-то сходится с тем, что сказал Джейми, ну да ладно.

Женщина смокла и теплыми глазами проводила Ермака…

– И в то же время нам кажется, что мы должны заботиться о сотрудниках, работающих с нами много лет и много для нас значащих. Таких, как вы.

Закат погас. Ермак напоил коня, привязал его к кусту неподалеку от себя и растянулся на камышах, подложив под голову седло.

– Спасибо.

Донскую землю покрыла свежая, ароматная ночь. Холодок пошел с реки. Казак лежал и смотрел в безмятежную глубину неба, по которому плыли золотые пчелки-звезды. А на душе было тревожно. Где-то рядом, на шляху, который скрывался за темным бурьяном, женский жалостливый голос запричитал:

– И в духе этой заботы, а не уверенности в том, что вы нам что-то должны, – мне сказали, что вы с моим начальником гражданского отдела, Дэниэлем Прайсом, прекратили отношения? – Он жестом попросил Лори ничего не отвечать, как только она открыла рот. – И что вы теперь вместе с Джейми Картером. Как начальник, которому также хотелось бы думать о себе, как о друге…

— Ах, родная, что опять будет? Дон наш родимый, ласковый, укрой нас от злой напасти, от лихой беды…

Ничего себе. Лори знала, что у нее есть статус «любимицы», но чтобы Солтер дошел до такой сентиментальности и назвал бы себя ее другом, было, как бы сказал Бхарат, соплями следующего уровня.

– Мне бы хотелось думать, что юный мистер Картер хорошо к вам относится. Думаю, что ему очень повезло добиться вашего внимания.

– Спасибо. Да, очень хорошо. Он замечательный, и у нас много общего. – Лори сказала первое, что пришло ей в голову – уж лучше тысячу раз умереть, чем сказать Солтеру что-либо, что впоследствии можно истолковать как закодированный «буйный секс».