Чтобы предсказывать будущее на неограниченном отрезке времени, надо быть либо божеством, либо демоном Лапласа, – знание о настоящем так велико, что вселенная становится детерминированной структурой, калькулятором. Возможность как неопределенность, как проявление случая полностью исчезает – остается лишь действительность, границы между настоящим, прошлым и будущим в информационном плане попросту стираются.

Но высшие силы или столь специфические демоны сравнительно редко становятся основными персонажами фантастических произведений. Обычные герои имеют дело со всеми тремя формами предсказаний: ближайшее будущее просматривается четко, вполне определенно, потом проявляется некий фактор неизвестности и можно говорить лишь о вариантах, наконец, долговременные предвидения дают лишь отрывочную информацию. Упоминавшийся Муад\'Диб видел всё пророческим зрением не так долго – фактор хаоса возник, когда его жена родила двойню, а не единственного ребенка.

Абсолютное знание о вселенной неизбежно порождает такое же знание о себе самом. И тут мы видим очень важный водораздел между НФ и фэнтези, которое не проявляется при менее информативных предсказаниях: полное знание о мире и о себе в научной фантастике должно неизбежно затрагивать проблему саморефлексии – может ли система (человек, компьютер, биосфера) познать сама себя? Не систему, эквивалентную себе, а именно себя. В фэнтези эта проблема уже вторична, её устраняет таинственный характер пророчества. Но на первый план выходит другая сложность: полное знание о будущем лишает персонажа свободы воли. Он уподобляется Богу в рассуждениях Б. Спинозы: высшее существо не действует по свободе воли, а лишь по необходимости – полное знание о мире подсказывает ему самый совершенный и единственно возможный образ действий. Кроме Муад\'Диб, все Атридесы, обладавшие пророческим даром, сталкивались с проблемой фатума, неизбежности, и лучший выход обнаружил его сын: для Лито II-го будущее было занавесом со множеством окошечек, куда он мог подглядывать, он узнавал жизненно необходимые сведения, но, не владея всей полнотой информации, сохранял свободу воли.

Взаимосвязь между полнотой предсказания и свободой воли очевидна – она следует из связи категорий необходимости и случайности, – но свобода воли персонажа отражает совершенно другую характеристику предсказания: детерминированность, неизбежность исполнения, которая воплощает противоречие между случайностью и необходимостью.

Низший уровень детерминированности состоит в том, что персонаж, обладая сведениями о будущем, может произвольно выбирать и цель, и способ её достижения. Необходимость практически не ощущается. Любой игрок, создающий персонажа в многопользовательской игре, свободен в его использовании – он может просто ходить и смотреть на виды, которые ему открываются, может начать «карьерный рост», может использовать очередную «аватару» для выполнения служебных функций, а может вообще ничего не делать, а лишь «застолбить» интересное имя. Однако чем дольше геймер использует персонажа, тем яснее формулируется цель – что человек хочет получить от очередного эльфа или камаэля? Если геймер месяц развивал персонажа, то вряд ли он пожелает бросить его, используя лишь в качестве продавца-спекулянта, простой личины, которая осуществляет обменные операции на рынке. И наоборот, какой смысл развивать персонажа, созданного только для «кибер-сквоттерства», для сохранения за собой интересного имени?

Аналогичный процесс происходит при создании текста: в начале очередной фэнтезийной эпопеи автор может выдумывать героев по своему усмотрению, но чем дольше развивается действие, тем сложнее «поломать» судьбу персонажа. Пример воплощения этой проблемы представляет трилогия «Странствия Сенора» А. Дашкова. Там нет недостатка как в пророчествах, так и в неожиданных поворотах сюжета, которые бросают Сенора из одной бездны в другую. Мир вокруг всё мрачнее, всё хаотичнее, всё безобразнее. Но чем дальше, тем больше автор вынужден «оглядываться» на те предсказания и обещания, которые были даны главному герою разнообразными оракулами. В результате становится попросту невозможно обострять интригу, вводя в повествование новые миры, очередные тайные силы, следующие проклятья и пророчества, – текст угрожает полностью лишиться связного сюжета и обернуться просто набором кошмаров. Автор комкает финал, толком не отвечая на заданные в тексте вопросы, лишь уверяя читателя, что «все случилось во сне». Потому чем больше развит внутренний мир произведения, тем сложнее персонажу получить действительно случайное предсказание, это предсказание все больше связано с его целью. И отличие между фэнтези и НФ состоит лишь в том, что фэнтезийный герой может получать «целеуказания» в виде пророчеств, адресованных ему лично, считать, что мир устроен по лекалам этических норм, и надеяться на осмысленность бытия. В то время как НФ требует равнодушной к человеку вселенной, и осмысленность прогнозов и «хроносдвигов» основана на действиях персонажа и развитии сюжета.

Предельный случай, когда остатки свободы при выборе цели вырождаются в ограниченный список вариантов, можно вспомнить по русским былинам. Известная надпись на придорожном камне: «Направо пойдешь – коня потеряешь, прямо – голову, налево – лучше и не ходить» сохраняет за богатырем свободу выбора.

Выбор из нескольких вариантов – обычно представляется в фантастических произведениях как высшая степень свободы. Абсолютно нетривиальное решение сложно объяснять читателю, а постоянный хаос или же произвол в действиях персонажа его утомляет. Поэтому авторы сужают абсолютную свободу выбора до нескольких вариантов – пытаются устранить произвол. Победит герой или злодей, спасут заложницу или не спасут. Проблема точности прогноза сводится не просто к обеспечению цепочки причинно-следственных связей, а к необходимому (победному) варианту развития событий, – фактически всё многообразие мира сводится к нескольким «развилкам». Всё, что превышает по сложности сюжетную схему, может рассматриваться как «хаотизация».

Однако раскрытие бесконечной множественности вариантов – почти всегда идет на пользу произведению. В сериале «Семь дней» героя забрасывали на неделю в прошлое, чтобы он мог спасти от покушения президента, остановить распространение вируса и т. п. Среди прочего герой при первом же прыжке в прошлое поставил большие деньги на известный результат футбольного матча. Однако проиграл – то микроскопическое воздействие, которое он оказал на игру своим появлением и действиями (внешне никак не связанными с матчем), привели к изменению счета. В итоге сюжет как таковой не пострадал (хэппи-энд в серии обеспечен), но была показана многогранность мира.

Если представить, что все три надписи на камне перед богатырём одинаковы по содержанию, то вариативность в цели исчезает, остается лишь вопрос её выполнения – ехать по дороге или плюнуть на всё и остаться в придорожном кабаке. Именно такой случай, когда цель ясно предсказана (имеется Пророчество), но возможность дойти до неё определяется напряжением всех сил, всех возможностей персонажа, – показан в цикле романов А. Сапковского о ведьмаке Геральде и принцессе Цири.

Второй уровень детерминированности – неизбежность заданного события, при том, что персонаж субъективно, для себя сохраняет свободу действий. Самый известный пример подобного фатума в мировой литературе – Эдип. Его не толкали под руку, его не кормили возбуждающими средствами, не существовало всемирного заговора, который бы вёл его от несчастья к несчастью. Эдип был свободен в выборе дороги, волен в своих поступках. Но пройти мимо предсказанной трагедии он не смог. Научная фантастика (хотя и на грани с фэнтези) дает образчик подобной предопределенности в романе «Восход Эндиминиона» Д. Симмонса – главная героиня видела своё будущее, прекрасно знала, что все лично для неё закончится смертью, но шла к исполнению своей жизненной цели. И все, что она смогла, – это в пути насладиться разнообразнейшими ощущениями и встретиться с любимым.

Чем более подробно и обстоятельно совещаются в предсказании будущие действия персонажа, которых он точно не сможет избежать, – тем больше сокращается свобода маневра. Внешне человек может сохранять свободу действий, но по сути он всего лишь кукла судьбы. Такой куклой стал персонаж фильма «День сурка». Он мог грабить инкассаторов, прыгать с крыш, пытаться спасти умирающего, – но все равно на следующее утро просыпался в своем номере под привычную мелодию, и второе февраля в городке Панксатон начиналось заново. И так до тех пор, пока он не смог честно завоевать сердце своей будущей жены.

Еще более жесткое следование заранее предписанному образу поведения вновь возвращает нас к примеру Муад\'Диба, которому пришлось в свои несколько недель абсолютного предвидения в точности следовать собственному предсказанию, превратившись в марионетку своего пророческого дара – вплоть до каждого произнесенного слова и движения пальца.

Но какой путь он выбрал наилучшим, чем руководствовался при избрании такого варианта событий? Ему пришлось выбирать между жизнью жены и благом народа – он, в итоге, выбрал народ (и заодно благо для человечества) и отказался воскрешать Чани.

Когда детерминизм доходит до своего предела[3], однако при этом герой не владеет божественной полнотой информации о мире, – в этот момент до крайней степени обостряется проблема мотивации. Что выбрать целью своих действий – благо всего мира или только своего кошелька, спасти свою семью или же помочь своему народу?

То, как персонаж распоряжается полученной информацией, составляет третью характеристику пространства предсказания – субъектностъ. Эту характеристику определяет противостояние между статусом объекта и субъекта.

Чрезвычайно любопытно в контексте субъектности отрицание провидческого знания. В романе «Левая рука тьмы» У. Ле Гунн описана целая индустрия пророчеств – специальные поселения, где живут предсказатели, особые коллективные ритуалы, нормы оплаты за предсказания. Однако ханддары считали своей основной задачей не ответы, а доказательство бессмысленности неправильных вопросов, а основу жизни видели в недосказанности. Они как бы боялись потерять себя и свою веру при получении точных ответов при слишком большой осведомленности о событиях грядущего.

И нельзя сказать, чтобы этот страх был необоснован. Низший уровень субъектности – персонаж не может самостоятельно использовать полученную информацию, он подобен клиенту опытного адвоката, который заведомо не может выучить все тонкости юриспруденции и вынужден слепо повиноваться своему защитнику. Очень подробно этот уровень предсказания разъясняется в романе Г. Каттнера «Ярость». Оракул видит – клиент через неделю поедет в другой город, решит сыграть в лотерею и выиграет миллион. Но если сказать ему об этих перспективах открытым текстом, то переезд состоится не в той форме, будет куплен не тот лотерейный билет и т. п. Потому выдается некая невразумительная скороговорка, которая направляет клиента в правильную сторону, но ничего ему не объясняет. Львиная доля оракулов обосновывает туманность своих предсказаний именно нежеланием сбивать людей со счастливого пути. Однако что считать благом для взыскующего гадание решает именно оракул. Клиент оракула – объект.

«Клиент» может быть не только человеком, но и организацией или даже социумом. «Основание» А. Азимова рисует эпическую картину разрушения индустриального галактического общества и одновременного возникновения некоего «общества, опирающегося на знание». При этом изначальный план отца-основателя, Хари Селдона, был доступен только в самых общих чертах, и каждые четверть века происходила своеобразная процедура «сверки»: из хранилища извлекалась очередная запись, очередной фрагмент выступления отца-основателя, и просмотревшие его с облегчением вздыхали – всё нормально, всё идет по плану.

Однако почтение к оракулу – явление преходящее. Сегодня есть, завтра нет. Стоит персонажу хотя бы немного пообтереться в обществе людей, следующих предсказаниям, или свести более короткое знакомство с оракулами, он почти сразу попадает в ситуацию «ученика чародея». И даже если персонаж абсолютно лоялен к оракулу или заведомо не может воспроизвести прогнозы, то рано или поздно возникает конфликт интересов: эту ситуацию идеально показал Р. Шекли в рассказе «Опека». Невидимый дух подсказывал человеку – абсолютно безвозмездно, – где произойдут несчастные случаи. В результате необычная удачливость опекаемого привлекла внимание других духов, и у человека возникли большие проблемы.

После нескольких неудачных опытов самостоятельного гадания или просто при смекалке и размышлениях персонаж обретает качества субъектности. Он может сознательно использовать информацию о будущем в своих интересах. Персонаж второго уровня – прогнозист – может предсказывать свою собственную судьбу, сравнительно узкий участок развития событий, но пророчествовать о судьбах мира – это у него не выходит.

На этой ступени наиболее характерно противоречие между частым общением с предсказателями (вариант: персонаж сам часто предсказывает, гадает) и лучшим пониманием окружающего мира, которое позволяет не «заглядывать за горизонт» каждые несколько минут. Пример ежеминутного гадания дан в «Гиперборейской чуме» А. Лазарчука: описано некое зеркальце в обыкновенном бумажнике – если посмотреть в него под правильным углом, то замелькают картинки, показывающие вероятное будущее владельца бумажника через полчаса. Один из персонажей хвастается, что благодаря этому устройству в лихие годы избежал десятка арестов. Очень похожая придумка описана тем же А. Лазарчуком в романе «Посмотри в глаза чудовищ» – казна ордена «Пятый Рим» состояла не из золота-серебра, а из таблиц, которые позволяли рассчитывать простые факты близкого будущего. Например, номера выигрышных билетов. Образ оракула, не только вдохновляемого высшими силами, но умного, могущего дать хороший прогноз на основе пророческого видения, являет слепец Тиресий из романа Г. Л. Олди «Герой должен быть один». Судьба Фив, Трои, близнецов Ификла и Алкида была не предметом его видений, но и рассуждений.

Однако забота о других меняет характер субъекта. Персонаж перестает действовать в одиночку, если его интересует не только своё будущее, но и будущее всё большего количества людей. Это процесс до некоторой степени неизбежный: фэнтезийный герой постепенно обрастает дружиной, оборудует базу и обзаводится прочими полагающимися ему для успеха атрибутами. Если же используется научный прогноз, то его алгоритм совершенствуют, пытаются снизить фактор случайности, уточнить прогнозируемые детали – для этого требуется лучше исследовать вселенную. К прогнозу получают доступ все более широкие социальные группы, организации, которые стремятся использовать его в свою пользу, что требует лучшего знания общества.

В результате прогнозист, который до того успешно освободился от опеки оракула, вдруг оказывается в его роли – постепенно возникают противоречия между субъектом, заглядывающим в будущее, и той структурой, в интересах которой он действует, с которой себя отождествляет. Можно говорить о новом уровне субъектности – конструкторском (конструктор общества, государства, мира). Едва ли не самый известный пример такого противоречия – жизненный финал Моисея. Когда самое главное его пророчество осуществилось и открылась земля обетованная, ему пришлось умереть. Это вовсе не значит, что пророк или конструктор обречен на острое противостояние, но он обязан учитывать его возможность – конфликт интересов возникает практически всегда. Скажем, организация путешественников во времени, которую описывает А. Лазарчук в романе «Все способные держать оружие», имела достаточно ясную цель (предотвращение гибели цивилизации), превосходную техническую базу. Один из героев романа, которого в критической ситуации «вербуют» в 1961 году, вполне разделяет цели этой структуры, однако хочет гарантировать выживание в грядущей войне своего сына и внука, поэтому время от времени вмешивается в ситуацию, а в ночь перед решающей битвой фактически дезертирует.

Что же есть предел возможностей индивида-предсказателя, если растут его знания о вселенной, множатся способы воздействия на неё, если управление людьми становится не сложнее перемещения оловянных солдатиков? В итоге такой демиург сливается со вселенной в процессе самопознания и самостановления – подобного гегелевскому «абсолютному духу». Пример в фантастике – Авенезер Третий (А. Лазарчук «Кесаревна Отрада»). Этот чародей очень точно предсказал трансформацию мира просто потому, что он его переделывал – не просто начал войну и составил некое сверхмощное заклинание, но захотел перестроить самые основы бытия. Он становился очередным демиургом. И опять-таки, выбрав путь трансформации вселенной, он лишился возможности действовать по произволу, его шаги были расписаны им самим, среди прочего ему требовалось отчасти перевоплотиться в зверя и принести себя в жертву.

Итак, три характеристики как три измерения, три уровня в рамках каждого из них – получаем некий объем и двадцать семь вариантов предсказания, среди которых любой автор может попытаться найти мало использованные комбинации. Они образуют некое топологическое «пространство предсказания», в рамках которого неизбежно будет действовать индивидуум или коллектив, принявший к сведению прогноз.

Но к чему следует присмотреться внимательнее, так это к взаимосвязи характеристик. Как существует координация категорий диалектики, так и раскрывается взаимосвязь целостности предсказания, его детерминированности и субъектности персонажа. Начало пространства предсказания можно отсчитывать от низшей точки по всем характеристикам: человек живет только настоящим, им правит случай и нет нужды заглядывать в будущее. Можно сказать, что будущего для такого персонажа вообще нет. Своего рода растительное существование, которое при необходимости авторы изображают в виде сельской идиллии или, шире, просто беззаботной жизни.

Высшая точка «пространства предсказания» – тот уровень всеведения, когда прошлое, настоящее и будущее сливаются в одном информационном потоке. М. М. Бахтин приводит пример схожей ситуации в «Божественной комедии» Данте, но не по отношению к будущему, а по отношению к прошлому и, шире, ко всей оси времени: «Временная логика этого вертикального мира – чистая одновременность всего (или «сосуществование всего в вечности»). Все, что на Земле разделено временем, в вечности сходится в чистой одновременности сосуществования. Эти разделения, эти «раньше» и «позже», вносимые временем, несущественны, их нужно убрать; чтобы понять мир, нужно сопоставить все в одном времени, то есть в разрезе одного момента, нужно видеть весь мир как одновременный. Только в чистой одновременности, или, что то же самое, во вневременности может раскрыться истинный смысл того, что было, что есть и что будет, ибо то, что разделяло их, – время – лишено подлинной реальности и осмысливающей силы» [1, 192–193].



Схема 1. Пространство предсказания



Если мы рассматриваем самое начало некоего цикла романов или сериала и видим обычного, среднестатистического персонажа, которого планируется развивать, вести к подвигам и победам, то автор должен представлять взаимосвязь будущих пророчеств или прогнозов, которыми будет пользоваться герой. Сквозь пространство предсказания будто проходит ось – от сиюминутного к глобальному. И персонаж может оставаться в той или иной степени человечным, если он движется вдоль этой оси, то есть предсказания не гипертрофируют лишь одну характеристику, игнорируя остальные.

Рассмотрим крайности.

Можно вообразить себе всеведущего проныру, который будет знать будущее сколь угодно подробно, во всех вариантах – и своё всеведение использует лишь для своего развлечения. Но такой персонаж, чтобы читатель увидел в нем кого-то, кроме примитивнейшего сибарита, будет нуждаться в весьма специфических объяснениях своей бездеятельности. Таков «племянник Сатаны», Филипп Траум из одноименного фильма, снятого по повести Марка Твена: скучающий демон в маленьком городке, у него есть время для разговора с детьми и для исполнения их желаний. Но при существующем дядюшке племяннику, собственно, и делать особо нечего (да и занятия его на земле, в свободное от болтовни с детьми время, не показаны).

Но к чему приведет такое ленивое всезнание в перспективе? Всезнающий, но не откликающийся на запросы мира персонаж утрачивает субъектность, он даже может лишиться личности. Хранилище прошлого и будущего, где можно найти ответы на все вопросы, – это любое магическое зеркало, хрустальный шар или же чаша с водой, над которой произнесены соответствующие заклинания, – вот его судьба. Но как редко эти предметы ведут собственную игру, обладают собственным видением мира и планами переустройства вселенной.

Если персонаж обладает четким, детерминированным знанием, но целостность его предсказаний сомнительна и как субъект он безынициативен, то мы видим раба собственного пророческого дара. Это Кассандра. Предсказания её весьма точны, но если не брать в расчет проклятье Аполлона, то основной причиной, по которой люди не верят очередной Кассандре, становится сбивчивость и путаность предсказаний. Некое неизбежное событие пылает перед внутренним взором пророчицы, но вот в деталях рассказать путь к нему отчего-то не выходит. Рациональных обоснований предсказания (пусть даже знание получено мистическим путем) не предоставляется. А лжепророков, с упорством дятла рассказывающих о будущих войнах или смертях, хватало во все времена, и люди стараются им не доверять.

Если же персонаж волею автора наделен слишком большой субъектностью при недостатке предсказаний, то в итоге герой перестает прислушиваться к этим туманным и бесполезным предсказаниям. Полководец выслушает оракула, но побеждать в сражении ему придется самостоятельно. Влюблённый будет знать сплетни гадалки, однако влюбиться опять-таки придётся самому. По сюжету получаем уже не пушкинскую «Песнь о вещем Олеге», а шуточную песню В. Высоцкого: волхвы что-то говорили о коне и смерти, но от них слишком разило перегаром, и «дружина взялась за нагайки», – князь к предсказанию не прислушался.

Итак, если крайности в предсказаниях не гипертрофированы и автор ведет героя ко все большему знанию о грядущем, то основная проблема в плане предсказания – не пропустить переход от увеличения количества вариантов, от расширения пространства предсказания к его сужению, к слишком высокому уровню осведомленности, к утрате человечности. Автору порой очень хочется помочь любимому герою, сделать его сильнее, умнее, находчивее. Просто снабдить данными из будущего. Но стоит пересолить пророчествами кашу сюжета – и повествование разваливается. Забрать у героя лишнее знание, как и лишнее могущество, бывает непросто, и фокусы с амнезией, с утратой провидческого амулета, ссорой с оракулом порой выглядят откровенной авторской манипуляцией, способом перевести героя в следующую книгу. Потому лучше всего соизмерять размер произведения, длительность приключений и рост данных о будущем. Чтобы полное знание о времени и о судьбе обреталось героями (и читателями) только при кульминации, а не в первой трети романа, не в первой книге цикла.



Литература

Бахтин М. М. Формы времени и хронотопа в романе // Бахтин М. М. Литературно-критические статьи. М., 1986. 121–290 с.

Владимир «Василид-2» Васильев

Реквием по Читателю

(Литературно-математическая реплика)

Говорят, что Максвелл искренне удивился, когда убедился, что его знаменитые законы электромагнетизма четко работают при расчетах реальных систем. Уравнения, содержащие почти недоступные обыденному человеческому сознанию роторы и дивергенции электромагнитных величин, оказывались столь же работоспособными, как таблица умножения. В фантастике подобную роль сейчас играет часто с мазохистским удивлением поминаемый закон Старджона, согласно которому девяносто процентов всей продукции, скажем мягко, некачественна, остальные десять процентов худо-бедно могут претендовать на принадлежность к художественной литературе. Разумеется, этот закон справедлив для всей литературы, но для филологического интеллекта, опекающего «боллитру», всяческие «законы» подобны аллергенам. Хотя закон в формулировке Старджона вполне филологичен, ибо ничем сложнее процентов не оперирует. Но мы-то, фантасты, обожаем всякие околонаучные кунштюки типа роторов с дивергенциями, нам-то интересно, почему это филологический закон выполняется. Меня, по крайней мере, один из Интернет-конкурсов фантастических рассказов неожиданно натолкнул на подобные пустопорожние, по большому счету (ибо писать лучше надо!), изыскания. После первого же тура голосования взял за шкирку и ткнул носом…

Это было, как пресловутое яблоко, выбившее из Ньютона закон всемирного тяготения. Из меня ничего путного не выбьешь, поэтому просто увидел очевидное: вопреки всем фаталистам и рокерам (от Рока), жизнь подчиняется законам Ее Величества Теории Вероятностей и палачу ее – Математической Статистике. А может, и не вопреки, потому что Фатум и Рок означают свершение событий, имеющих наибольшую вероятность свершения. И главный закон, которому подчиняется наша нормальная жизнь, – это Закон Больших Чисел (для филологов), он же Закон Гаусса (для математиков), он же Закон Нормального Распределения вероятностей – для нормальных людей. Графически выглядит он так (вид сбоку для двумерного случая), как если бы удав Маленького Принца проглотил не слона, а арбуз или Земной Шар, если мыслить глобально, как надлежит фантастам. Для многомерного случая лучше представить себе мячик под простыней. По сути внешнего вида это симметричный горб, плавно перетекающий в два симметричных хвоста. Горб соответствует максимальным вероятностям, а хвосты – минимальным.

Есть у нормального распределения одно замечательно жизненное свойство – наибольшую вероятность имеет математическое ожидание, то есть среднеарифметическое (для нормальных людей) значение рассматриваемой величины. И чем сильнее нечто отклоняется от среднего, тем меньше вероятность его реализации. Говоря языком фэнтези, тем меньше его жизненная сила.

Нетрудно видеть, что концентрация гениев и полных идиотов в растворе социума мизерна – в пределах «хвостовых вероятностей», а подавляющая, определяющая вкус и запах социума, – концентрация «нормальных» людей со средними способностями, достаточными для сносного существования.

Сразу становится ясно, откуда взялся «закон Старджона», – он не что иное как литературное проявление «закона нормального распределения». Надо только уточнить (цифры условны, ибо меняются от принятых «доверительных пределов»), что девяносто процентов составляет не «полное дерьмо», как принято считать, а вполне среднее чтиво, отвечающее эстетическим и психологическим ожиданиям среднего большинства читателей. Причем наибольшую вероятность признания и опубликования имеют литературно добротные узнаваемые по шаблонам ситуаций, характеров, сюжетов и прочих литературных компонент, вживленным чтением образцов, которые изначально могут быть вполне гениальны, как, например, творения Толкиена для его поклонников. Это и называется модным ныне термином «формат». А его гонимый антипод – «неформат» обретается в области «хвостовых» отбросов.

Другое дело, что литературная добротность «формата» – есть свидетельство промышленно стандартизованного производства, которое находится вне сферы искусства, а является разновидностью конвейерного процесса изготовления предметов потребления. Совсем иная сфера человеческой деятельности – искусство – способ и путь познания мира и себя в этом мире часто на ощупь с набиванием шишек и разбиванием лбов и неизбежными мужами души. А промышленное изготовление предметов «духовного» потребления – это метод удовлетворения рефлексов и инстинктов, а также метод манипулирования общественным сознанием для мастеров этого дела. Способ добывания «бабла» и «баблоса» (термин Пелевина). В этом нет ничего позорного и, наверное, предосудительного – в любом деле надо быть профессионалом. Просто дела существуют разные…

И вопиёт с Первого съезда писателей Максим Горький:

– С кем вы, мастера культуры?!

При этом и гениальное произведение, и полный отстой имеют некоторую вероятность пробиться к читателю, но разве она сопоставима с жизнерадостным маршем «среднего литературного класса»?! Нет, конечно. Но случаются исключения, предусмотренные законом распределения вероятностей. И хвостатым оригиналам может повезти.

И если бы дело кончалось одними писателями, то бог им в помощь и клавиатура в руки, но всякое предложение формирует свой спрос, а спрос, как известно, стимулирует производство.

Литература есть взаимодействие читателя и писателя, впрочем, как и любой другой вид искусства, – везде есть творец и потребитель творчества.

И промышленно стандартизованная литература благополучно отштамповала для себя массового читателя, которому «влом» «творить» вместе с писателем, углубляться в какие-то сомнительные глубины его нравственных, философских и иногда психопатологических поисков, он жаждет скорей оказаться в знакомом мире, где ему легко ориентироваться и комфортно быть.

Читатель-творец тихо умирает. Мир духу его…



– Не работает модель! – можете вы воскликнуть. – В Большой Фантастической Литературе не работает! Олди, например, Дяченки, Рыбаков, Логинов!.. Разве это формат?

– Нормальный закон распределения вероятностей, – отвечу я, – работает для совокупностей независимых случайных величин, каковым является издательский «самотек», а для рыцарей Ордена Святого Бестселлера законы не писаны. Во всяком случае, «законы случайных чисел». Рыночные законы – да, временами работают и то не очень четко, ибо и на них управа есть. Но рыцарем сначала надо стать, а для этого и им приходилось в поте лица, не покладая рук, перепахивать поле формата… Грядут иные времена, когда звездаты имена… Дай бог, чтобы и для вас такие времена наступили.

3

Информаторий

«Интерпресс кон» – 2011

С 6 по 9 мая 2011 года в пансионате «Морской прибой» (под Санкт-Петербургом) при поддержке Александра Потехина, компании «Красный мамонт», издательств «Лань» и «Ленинградское издательство», а также Центра восстановления данных «Q-Lab» компании «SoftJoys» и типографии «Светлица» состоялась двадцать вторая по счету конференция любителей и профессионалов фантастики «Интерпресскон».

Программа конференции оказалась много насыщеннее, чем прошлогодняя.

Работали литературные студии известных писателей Андрея Лазарчука, Святослава Логинова и Евгения Лукина.

Впервые на «Интерпрессконе» состоялось выездное открытое заседание семинара Бориса Стругацкого, на котором обсудили новую повесть Андрея Измайлова «Игра в ящик». Елена Первушина провела семинар по женской фантастике.

С новыми книгами познакомило присутствующих «Ленинградское издательство».

Нынешний «Интерпресскон» был посвящен 50-летию полета Юрия Гагарина, и потому состоялось немало мероприятий, посвященных юбилею (семинар «История космической фантастики»; презентации журнала «Российский космос» и телефильмов по сценариям Антона Первушина; выставка работ художника Константина Арцеулова, а также книг, посвященных космосу и космонавтике; было прочитано несколько докладов).

Секция фантастиковедения провела десять круглых столов, дискуссий и докладов по различным темам. Впервые докладчиками на «Интерпрессконе» выступили Н. Орлова, С. Удалин и Е. Бойцова.

Свои мероприятия провела секция футурологии и альтернативной истории.

Представители интернет-портала «Лаборатория Фантастики» А. Грибанов, А. Зильберштейн, В. Яскевич и др. отчитались о проведенной за год библиографической работе, рассказали о ближайших перспективах «ФантЛаба» и провели круглый стол «Авторское право (писатели и художники)».

Секция кинофантастики организовала просмотр фильмов «Космический рейс» (СССР, 1936) и «Как снимали «Человека-амфибию»» (Россия, 2010). Состоялась презентация книги А. Игнатенко «Как снимали «Человека-амфибию»». Были прочитаны доклады «Ретроспектива короткометражных фантастических фильмов прошедшего десятилетия» и «Восточно-европейская кинофантастика».

Для участников конференции была организована автобусная экскурсия в Кронштадт.

Развлекательная программа осталась на уровне прошлого года. Состоялись концерты группы «СП Бабай», Евгения Лукина, Мартиэль, группы «Минус-трели». Все желающие смогли поучаствовать в творческой ночи авторской песни.

Представители ролевого движения провели турнир по страйкболу.

Энтузиасты боди-арта устроили весьма красочную демонстрацию собственных достижений.

Состоялся и традиционный массовый вечер «Пикник на обочине» с поеданием жареной корюшки (такой существует только на «Интерпрессконе»), на котором неформальная группа «Мертвяки» приняла в свои члены художника Владимира Гуркова.



По традиции на конференции присуждены целый ряд литературных премий. Ниже приведены имена тех, кто стал их лауреатом.

Премия «Бронзовая Улитка»

(присуждается единолично Борисом Стругацким)



Крупная форма:

Тим СКОРЕНКО «Сад Иеронима Босха» – М.: Снежный ком М, 2010.

Средняя форма:

Алексей ЛУКЬЯНОВ «Высокое давление» – «Полдень, XXI век», 2010, № 1.

Малая форма:

Мария ГАЛИНА «Добро пожаловать в прекрасную страну!» – «Если», 2010, № 8.

Критика, публицистика и литературоведение:

Сергей ПЕРЕСЛЕГИН «Возвращение к звездам: Фантастика и эвология» – М.: ACT: ACT МОСКВА, СПб.: Terra Fantastiса, 2010.

Премия «Интерпресскон»

(присуждается по итогам общего голосования участников конференции «Интерпресскон»)



Крупная форма:

Марина и Сергей ДЯЧЕНКО «Мигрант, или Brevi finietur» – М.: Эксмо, 2010.

Средняя форма:

Святослав ЛОГИНОВ «Ось мира» – «Если», 2010, № 3.

Малая форма:

Генри Лайон ОЛДИ «Смех дракона» – «Если», 2010, № 3.

Дебютная книга:

Ника БАТХЕН «Остров Рай» – Минск: Регистр, 2010 г.

Сверхкороткий рассказ:

Игорь ДОРОХИН «Ёлки и елки».

Критика, публицистика и литературоведение:

Дмитрий ЛУКИН «Фантастика vs Боллитра: мир неизбежен» – «Полдень, XXI век», 2010, № 3.

Иллюстрации:

Ксения МЕТЛИЦКАЯ.

Оформление обложки:

Катерина ДОВЖУК.

Издательство:

«Снежный ком М» (М).

Премия «Полдень»

(присуждается ИД «Вокруг света» и редакцией альманаха «Полдень, XXI век» для авторов, печатающихся в альманахе)



Художественная проза:

Михаил ШЕВЛЯКОВ «Вниз по кроличьей норе» – «Полдень, XXI век», 2010, №№ 11, 12.

Александр ЩЁГОЛЕВ «Песочница» – «Полдень, XXI век», 2010, № 6.

Критика и публицистика:

Марианна АЛФЁРОВА, Борис СТРУГАЦКИЙ «Невеселые разговоры о невозможном» – «Полдень, XXI век», 2010, № 7.

Премия «Фанткритик-2010»

(учредитель – книжная ярмарка в ДК им. Крупской, Санкт-Петербург)



В номинации «Рецензия»:

III премию получила рецензия № 39 «Мозг, в котором…» (Дэрил Грегори. Пандемоний. М.: ACT: Астрель; Владимир: ВКТ, 2011). Автор – Владислав ЖЕНЕВСКИЙ, Уфа.

II премия присуждена рецензии № 29 «Призраки без доспехов» (Хилари Мантел «Чернее черного». М.: Эксмо, 2010). Автор – Светлана ЕВСЮКОВА, Киев.

I премию получила рецензия № 40 «Да будет свет» (Альфред Дёблин «Горы моря и гиганты». СПб.: Издательство Ивана Лимбаха, 2011). Автор – Валерий ШЛЫКОВ, Санкт-Петербург.

В номинации «Критическая статья»

вручалась только одна премия, первая, и ее получил также Валерий ШЛЫКОВ за статью № 41 «Футурология и фантастика с точки зрения будущего. Версия Станислава Лема».

Литературная премия им. Александра Беляева

В номинации «За лучшую оригинальную научно-художественную (научно-популярную, просветительскую) книгу года»:

Леонид ВИШНЯЦКИЙ (Санкт-Петербург) – за книгу «Неандертальцы. История несостоявшегося человечества». – СПб.: Нестор-История, 2010.

В номинации «За лучший перевод научно-художественной (научно-популярной, просветительской) книги на русский язык»:

Ирина ШЕСТОВА и Елена КОКОРЕВА (обе Москва) – за перевод книги Бена Голдакра «Обман в науке». – М.: Эксмо, 2010.

В номинации «За лучшую оригинальную серию научно-художественных (научно-популярных, просветительских) очерков, посвященных какой-либо общей теме, или за развернутое эссе»:

Павел АМНУЭЛЬ (Иерусалим) – за цикл эссе «Фантастическая наука. XXI век», опубликованных в журналах «Наука и жизнь», «Полдень, XXI век» и газете «Троицкий вариант» в 2010 г.

В номинации «За лучший перевод на русский язык серии научно-художественных (научно-популярных, просветительских) очерков, посвященных какой-либо общей теме, или развернутого эссе»:

Премия не была присуждена никому. За счет освободившихся таким образом номинации Жюри, действуя в соответствии со статусом Беляевской премии, присудило дополнительную премию «Издательству – за лучшую подборку научно-художественной (научно-популярной, просветительской) литературы, выпущенную в течение года, предшествующего вручению».

В номинации «За критику в области научно-художественной (научно-популярной, просветительской) литературы»:

Ревекка ФРУМКИНА (Москва) – за серию рецензий на научно-художественные и научно-популярные книги, опубликованных в газете «Троицкий вариант» в 2010 г.

В номинации «Издательству – за лучшую подборку научно-художественной (научно-популярной, просветительской) литературы, выпущенную в течение года, предшествующего вручению»

Издательство «Век-2» (Фрязино) – за книги серий «Наука для всех» и «Наука сегодня», выпущенные в 2010 г.

Издательство «Северо-Запад» (Санкт-Петербург) – за книги серии «Мир вокруг нас», выпущенные в 2010 г.

В номинации «Журналу – за наиболее интересную деятельность в течение года, предшествующего вручению»:

Журнал «Родник знаний» (Санкт-Петербург) – за активное и весьма успешное вовлечение ученых в создание научно-художественных и научно-популярных очерков и эссе.

В номинации «Специальная премия Жюри»:

Юрий КОПТЕВ (Санкт-Петербург) – за кассету брошюр «Рассказы об ЛФТИ» (1. «Небо города стерегли «Редуты»». – СПб: Издательство Политехнического университета, 2008. 2. «Виза безопасности». – СПб: Издательство Политехнического университета, 2008. 3. «Филиал ЛФТИ (1941–1945 гг.)». – СПб:

Издательство Политехнического университета, 2010. 4. «Ледовая вахта физиков». – СПб: Издательство Политехнического университета, 2010.

Премия «Петраэдр»

В номинации «Критическое эссе года»:

Василий ВЛАДИМИРСКИЙ за статью «Вампиры, упыри, носферату» сборник «Повелители сумерек».

В номинации «Рассказ года»:

Игорь ГОЛУБЕНЦЕВ за рассказ «Точка Цзе» сборник «Точка Цзе».

В номинации «Стихотворение года»:

Леонид МИХАЙЛОВСКИЙ за стихотворение «Не бывает случайных встреч» сборник «Преждевремения».

В номинации «Специальная премия жюри»:

художнику Анатолию КУДРЯВЦЕВУ за многолетнее и плодотворное сотрудничество.

Премия в номинации «Афоризм года» в 2011 году не присуждалась.



Редакция журнала «Полдень, XXI век» поздравляет лауреатов и желает им дальнейших творческих успехов.



Материал подготовил Ник. Романецкий, член Оргкомитета «Интерпресскона»

Наши авторы

Станислав Бескаравайный (род. в 1978 г. в Днепропетровске, там же живет и работает). Преподаватель, кандидат философских наук, специализируется по философии науки, техники. Печатался в журналах «Реальность фантастики», «Очевидное и невероятное», в сборниках «Аэлита», в фэнзинах «Порог» и «Шалтай-Болтай». Пишет рассказы в жанре киберпанк, фэнтези. Первый роман «Жажда всевластия» опубликован в 2006 г. В нашем альманахе печатался неоднократно.



Владимир «Василид-2» Васильев (род. в 1948 г.) – член Союза писателей, член Совета по русской литературе Узбекистана. Публиковал произведения в журналах «Звезда Востока», «Нева», «Знамя» и др., а также в многочисленных сборниках. Автор поэтических книг «Полет стрелы», «Встреча». Лауреат премии «Интерпресскон-91». Кандидат технических наук. Живет в г. Ташкент (Узбекистан). Работает начальником отдела в ГАК «Узбекэнерго». В нашем альманахе печатался неоднократно.



Владимир Голубев (род. в 1954 г. в г. Кинешма Ивановской обл.). Учился в Рязанском радиотехническом институте. Писать фантастику начал в 2005 г. Автор книги «Гол престижа». Печатался в журналах: «Уральский следопыт», «Порог», «Шалтай-Болтай», «Безымянная звезда». В нашем издании произведения автора публиковались неоднократно.



Наталья Землянская (род. в 1969 г.). Окончила ВолГУ, математик. Публикации в «РБЖ Азимут», «Веси» (Екатеринбург), «Реальность фантастики». Работает в производственно-коммерческой фирме. Живет в Волгограде.



Андрей Измайлов (род. в 1953 г. в Баку). Закончил факультет журналистики ЛГУ. Член Союза писателей СПб и семинара Бориса Стругацкого. Мастер отечественного триллера (трилогия «Русский транзит», дилогия «Час треф», «Белый ферзь», «Трюкач», «Считаю до трех!» и др.). Живет в Санкт-Петербурге. В нашем альманахе печатался неоднократно.



Елена Кушнир (род. в 1975 г. в Москве, где и живет). Окончила юридический факультет МГУ, но не работала юристом ни единого дня. За последние 10 лет писала о моде и красоте для многих «глянцевых» изданий, включая «ОМ» и «Cosmopolitan». В настоящее время – копирайтер и журналист-фрилансер. Довольно известный автор в блогосфере рунета, блог http://lazzo-fiaba. livejournal.com. В нашем альманахе печаталась неоднократно.



Кусчуй Непома (псевдоним Михаила Петрова). Родился в 1966 г. в г. Рыбинск. Окончил Санкт-Петербургский технологический институт и аспирантуру того же института, к.х.н. В 1996 окончил курс режиссуры драмы Санкт-Петербургского колледжа культуры. Переводчик испаноязычной литературы. Член семинара Бориса Стругацкого. Живет в Санкт-Петербурге. В нашем издании печатался неоднократно.



Константин Ситников (род. в 1971 г. в г. Узловая Тульской обл.). Пишет стихи, прозу, статьи, занимается поэтическими переводами. Публикуется в российских и украинских журналах. Автор-составитель «Словаря марийской мифологии» (2006), редактор сайтов «Мифы финно-угров» (www.kukarka.ru) и «Провинциальная фантастика» (www.virginia.ru/pf). В нашем альманахе печатался неоднократно. Живёт в г. Йошкар-Ола.