— Еще раз спасибо, сэр, обязательно позвоню.

«Джордж Б. Ларсон» с вернувшимся на борт генералом давно растаял в сгущающихся сумерках, а Руди Ганн по-прежнему стоял у стола, уставившись на голографическое изображение Сангари с таким сосредоточенным вниманием, словно надеялся отыскать где-нибудь в глубине картинки ответы на не дающие ему покоя вопросы.

* * *

— Если тебя беспокоит слишком докучливое внимание со стороны службы безопасности порта, мы можем перебраться ближе к середине, — предложил Фрэнк Стюарт, капитан «Голотурии». — Постройки и земля под ними могут принадлежать Шэню, но речной фарватер от побережья до Морган-Сити по морским законам свободен для прохождения и стоянки любых гражданских судов.

Стюарт был моряком старой закваски и до сих пор предпочитал замерять высоту солнца над горизонтом с помощью секстанта, а широту и долготу определять по таблицам, хотя мог спокойно узнавать местонахождение своего судна с точностью до нескольких ярдов, нажав пару клавиш на компьютере, связанном с системой геофизического позиционирования. Высокий, подтянутый, с глубоко посаженными васильковыми глазами и коротко подстриженной седеющей шевелюрой, он всю жизнь посвятил морю и на старости лет так и остался холостяком.

Руди Ганн стоял рядом со шкипером, с интересом разглядывая сквозь иллюминаторы рулевой рубки кажущийся вымершим Сангари.

— Не говори глупостей, старина, — рассмеялся он, похлопав Стюарта по плечу. — Если мы бросим якорь посреди реки, то привлечем к себе еще больше внимания, чем бородавка, внезапно появившаяся на носу кинозвезды в момент церемонии вручения «Оскара». Генерал Монтень рассказывал, что местные служащие дружелюбны и с готовностью принимают гостей. Так что не стоит нам ломиться в открытую дверь. Мы поступим как вполне добропорядочные граждане: свяжемся с администрацией, уведомим, что у нас забарахлил движок, и попросим выделить на пару деньков свободное местечко в доке для мелкого ремонта. По-моему, идеальное прикрытие, как ты считаешь?

Капитан молча кивнул и, не теряя времени, позвонил диспетчеру порта по своему мобильному, давно вытеснившему прежние средства связи, куда более громоздкие и менее удобные для пользователя.

— Исследовательское судно НУМА «Голотурия» вызывает Сангари, — сухо произнес он в трубку. — Капитан Фрэнк Стюарт на связи. Нуждаемся в текущем ремонте. Неполадки с рулевым управлением. Найдется у вас место в доке?

Диспетчер, представившийся как мистер Генри Пэнь, отнесся к нежданным клиентам с чисто восточной любезностью и откровенно поведал, что свободных мест у них больше, чем мух в открытой банке с вареньем.

— Я сейчас отправлю лоцмана, капитан, — пообещал он, — который отведет вас в семнадцатый док. Если нужны механики, только скажите — пришлем хоть целую бригаду.

— Спасибо за предложение, мистер Пэнь, — поблагодарил Стюарт, — но мы постараемся обойтись своими силами.

— А вы вообще чем занимаетесь, парни? Каких-нибудь редких рыбок ловите? — полюбопытствовал диспетчер, похоже отчаянно соскучившийся по живому человеческому общению.

— Нет, изучаем течения Мексиканского залива, — ответил шкипер. — Вчера наткнулись на банку, не отмеченную в лоции, и повредили рулевое перо. Оно действует, но временами заклинивает.

— Надеюсь, вы быстро исправите поломку, капитан. Но если что-то понадобится или возникнут проблемы, сразу звоните мне. Буду счастлив оказать любую помощь.

— Непременно. Еще раз спасибо, мистер Пэнь. Жду лоцмана. Конец связи.

— Генерал оказался прав, — с облегчением выдохнул Руди. — С безопасностью у них полный ажур!

* * *

После короткого ночного ливня палуба «Голотурии» влажно поблескивала в лучах восходящего солнца. Капитан Стюарт отрядил пару матросов в подвешенную за кормой люльку, приказав им делать вид, будто они возятся с поврежденным рулем. Впрочем, всем на борту, включая самого шкипера, принятые меры предосторожности очень скоро начали казаться совершенно ненужными и лишней тратой времени. Причалы, доки и башенные краны выглядели атрибутами давно забытой за ненадобностью театральной декорации, не оживляемой даже присутствием статистов. Оба китайских транспорта, замеченные Руди Ганном накануне, еще ночью снялись с якоря и покинули порт. После их ухода весь Сангари остался в безраздельном распоряжении «Голотурии» и ее экипажа.

Внутри центральной секции исследовательского судна размешалось не совсем обычное сооружение, прозванное некоторыми остряками «приемной Нептуна». Официально же оно называлось шлюзовой камерой открытого типа. «Приемная» представляла собой прямоугольный колодец размером три на восемь ярдов, герметично закрывающийся сверху и снизу раздвижными створками наподобие лифтовых. По сигналу с пульта управления створки раздвигались, и с нижнего конца колодца, совмещенного с днищем, начинала подниматься забортная вода. Когда давление водяного столба уравнивалось с давлением воздуха в верхней части камеры, подъем прекращался. В результате прямо в трюме возникал небольшой бассейн, посредством которого даже при сильном волнении можно было беспрепятственно выпустить в море аквалангистов, водолазов или мини-подлодку.

Убаюканная кладбищенской тишиной и безлюдностью Сангари, команда плотно позавтракала, после чего все свободные от вахты члены экипажа собрались в шлюзовой камере и столпились вокруг бассейна, чтобы присутствовать при спуске «Бентоса», уже зависшего на тросах в нескольких футах от поверхности воды. Это автономное устройство намного превосходило размерами уже знакомого читателю подводного робота, сыгравший решающую роль в событиях на озере Орион, однако почти не отличалось от него внешне. Развивающий под водой скорость до пяти узлов «Бентос» был оснащен цифровой видеокамерой с оптикой высокого разрешения, работающей как в обычном, так и инфракрасном режиме. В числе прочих приборов следует также отметить цифровую фотокамеру и точнейший эхалот, автоматически предотвращающий столкновение с грунтом и другими объектами и позволяющий выявлять даже самые мелкие трещины в прибрежных скалах или, скажем, размер отверстий в решетке, запирающей подводный туннель. Аквалангист в гидрокостюме, натянутом исключительно для защиты от медуз, лениво плескался в бассейне в ожидании начала операции.

Фрэнк Стюарт заглянул из шлюзовой в операторскую, где сидел за пультом Руди Ганн, перед которым светились два экрана: компьютерного монитора и обзорный — напрямую соединенный с видеокамерой «Бентоса».

— Мы готовы, Руди, — сообщил шкипер.

— Приступайте! — махнул рукой начальник экспедиции.

Натянутые тросы ослабли и провисли, когда сигарообразное тело мини-субмарины погрузилось в мутную речную воду. Нырнувший следом аквалангист разъединил захваты, уцепился за торчащую из стенки колодца металлическую скобу и быстро вскарабкался наверх. Стюарт вернулся в операторскую и сел рядом с Ганном в соседнее кресло. На экране пока ничего интересного не происходило: «Бентос» не успел еще выйти из шлюза, его оптика фиксировала только стальные стенки колодца.

— Тебе не кажется, что все это здорово смахивает на Шекспира?

— \"Много шума из ничего\", — кивнул Руди. — Согласен, старина, но приказ о подводной разведке в акватории Сангари поступил из Белого дома. Сам понимаешь, адмирал не мог отказаться.

— Неужели там сидят идиоты, всерьез предполагающие, что Шэнь задумал выгружать живых людей со своих транспортов через подводный туннель?

— Дураков на свете много, — рассмеялся Ганн. — Должно быть, какой-то шишке в администрации эта идея показалась привлекательной. Потому мы здесь и торчим.

— Кофе будешь? — спросил Стюарт, вызывая камбуз по интеркому.

— Не откажусь.

Помощник кока принес поднос с двумя кофейными чашками и полным кофейником. Прошло три часа. Кофейник давно опустел, по застывшей на дне чашек гуще ползали мухи, все любопытствующие разбрелись по своим делам, а Ганн и Стюарт продолжали топтаться на месте. Фигурально выражаясь, разумеется, потому что «Бентос» послушно сновал по акватории от причала к причалу, исправно передавая на монитор полученное изображение. Картинка, к сожалению, оставалась неизменной: частокол стальных свай, глубоко вбитых в илистое дно и служащих, в свою очередь, опорами для железобетонных платформ пирсов и доков. И ни малейшего намека на туннель или хотя бы отверстие, достаточно широкое, чтобы сквозь него мог протиснуться человек. Ближе к полудню Ганн оторвался от экрана и повернулся к напарнику.

— Полдела сделано. Западную сторону мы обследовали полностью. — Руди снял очки и принялся с ожесточением тереть тыльной стороной ладони покрасневшие, слезящиеся глаза. — Никогда не думал, что пялиться несколько часов подряд на металлический забор так утомительно, — пожаловался он.

— Ты ничего не заметил? — на всякий случай уточнил педантичный шкипер.

— Даже крысиной норки! — с чувством ответил Ганн.

— Я тоже. Есть предложение: давай перекусим, пару часиков отдохнем, потом перегоним «Бентос» через реку к восточной стенке и пройдемся вдоль нее. Если повезет, к ужину как раз закончим.

— Нет, расслабляться не будем, старина, — решительно отказался Руди. — Начнем прямо сейчас. Будет спокойнее на душе, если к вечеру мы уже уберемся отсюда.

— Съешь хотя бы сэндвич, — посоветовал Стюарт. — Ты ужасно выглядишь.

— Ничего, потерплю. Поехали.

Он набрал на клавиатуре пульта команду, заставившую мини-субмарину изменить направление и взять курс на противоположный берег, после чего откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Через десять минут «Бентос» подал сигнал, что цель достигнута. Ганн вновь развернул аппарат под прямым углом, и поиск возобновился. Еще десять минут спустя зазвонил его мобильный телефон.

— Возьми трубку, Фрэнк, — бросил он капитану.

Стюарт взял телефон и поднес к уху.

— Это Дирк Питт, — сообщил он, протягивая трубку Ганну.

— Питт?! — удивился тот, хватая мобильник. — Дирк, это ты, бродяга?

— Привет, Руди, — раздался знакомый голос. — Я звоню из самолета. Если не ошибаюсь, сейчас он как раз пролетает над Невадой.

— Как ваши успехи с «Юнайтед Стейтс»?

— Один наш новый знакомый пытался меня утешить, что отсутствие результата — тоже результат, — проворчал Питт. — Я ему не поверил, но разубеждать не стал. Больных и раненых врачи огорчать не рекомендуют. Во избежание.

— Вы что, опять в переделку попали, хулиганы?! — встревожился Ганн. — Вы целы?

— Да так, потрепало маленько, — признался Питт. — Но это все ерунда, царапины. Плохо, что мы ничего не нашли. На днище и бортах лайнера нет ни люков, ни следов недавних сварочных работ. Только сплошной слой краски. А у вас как дела?

— Если в ближайшие четыре часа ничего не откопаем, придется утешаться тем же, что посоветовал твой знакомый.

— Кто у тебя под водой? Я их знаю?

— Никого. Мы отправили «Бентос».

— Тогда следи за ним в оба. У Шэня в подводной охране служат такие ушлые ребятишки, что из-под носа кита уведут, а ты и не заметишь.

Ганн помедлил с ответом, не совсем понимая, что имеет в виду Дирк, и уже открыл рот, собираясь уточнить, но в этот момент Питт заговорил снова:

— Извини, Руди, тут нас пилоты на ланч пригласили, так что я побежал. Звякну тебе еще раз из Вашингтона. Ал передает привет тебе и Фрэнку. Пока.

— Как там Дирк с Алом? — осведомился Стюарт, когда Ганн положил на стол умолкшую трубку. — Золотые парни! Лет пять с ними не виделся. Тогда они, помнится, разыскивали затонувший где-то в районе Тьерра-дель-Фуэго круизный лайнер «Леди Фламборо».

— Привет тебе передают, старина, — улыбнулся Ганн и добавил: — Знаешь, Дирк мне сейчас сказал одну вещь, только я никак не соображу, шутка это или предупреждение.

— Предупреждение? — встрепенулся шкипер. — А что именно он сказал?

— Что в службе безопасности Шэня есть подразделение подводной охраны и что они могут попытаться украсть наш «Бентос», — нехотя повторил Руди слова друга, чувствуя себя при этом полным идиотом.

— Подводные охранники? — саркастически хмыкнул Стюарт. — Хотел бы я на них взглянуть!

Ганн не ответил. Глаза его внезапно расширились, и он вскочил на ноги, возбужденно тыча пальцем в экран.

— Боже! Смотри! Смотри!

Капитан бросил взгляд на монитор и окаменел.

Чье-то лицо, частично закрытое маской, заполнило почти весь экран. В следующее мгновение аквалангист сорвал маску, открыв взорам пораженных наблюдателей издевательски ухмыляющуюся физиономию типичного азиата, и помахал рукой перед камерой. Затем изображение пропало, и по экрану пошли сплошные серые полосы. Ганн лихорадочно забегал пальцами по клавиатуре, раз за разом подавая «Бентосу» команду на срочное возвращение, но так и не дождался подтверждающего сигнала.

Автономное подводное исследовательское судно, обошедшееся американским налогоплательщикам в полтора миллиона долларов, сгинуло без следа.

24

Смутное ощущение опасности и какого-то несоответствия возникло у Питта в то самое мгновение, когда водитель служебного джипа НУМА остановил машину. Словно невидимый сигнал тревоги вспыхнул где-то на задворках мозга, заставив волосы на шее зашевелиться и встать дыбом. Странно, но за всю дорогу от базы Эндрюс, где приземлился транспортник, до своего дома в старом ангаре на задворках Вашингтонского национального аэропорта он не испытывал ничего подобного. Уже стемнело, и он попытался расслабиться, но ничего не получилось — мысли его постоянно возвращались к событиям недавнего прошлого, начиная с неудавшегося отпуска на берегу озера Орион и заканчивая потоплением китайского фрегата.

Непонятно только, почему сведения о массовом захоронении на дне озера до сих пор не просочились в средства массовой информации.

Со стороны древний самолетный ангар, где Питт обосновался вместе со своей коллекцией антикварных автомобилей и других технических раритетов, выглядел заброшенным и необитаемым. Построенный в 1937-м — в тот год пропала без вести отважная покорительница воздуха Амелия Эрхарт, — он вскоре после войны был закрыт за ненадобностью и много лет потихоньку ржавел, зарастая крапивой и бурьяном. Его уже собирались снести, но в последний момент вмешался Питт, вступив в героическую борьбу с чиновниками Федерального агентства по вопросам авиации за сохранение ангара в качестве исторического памятника. Добившись соответствующего решения, он купил старую развалину и прилегающий к нему акр территории и занялся перестройкой интерьера в комбинацию жилого помещения и музейного зала.

Дед Питта, владелец подрядно-строительной фирмы в Южной Калифорнии, оставил внуку немалое состояние, которое тот предпочел вложить не в приобретение акций и других ценных бумаг, а в коллекционирование старинных автомобилей и аэропланов. За двадцать лет его коллекция превратилась в уникальное собрание, среди экспонатов встречались экземпляры, не имеющие аналогов ни в одном из музеев мира. Снаружи он ничего менять не стал, и его новое жилище по-прежнему утопало в зарослях, пугая редких прохожих пятнами ржавчины и облупившейся краски.

Вход в ангар, к которому вела узкая грунтовая дорога, освещался всего одной слабенькой лампочкой, укрепленной на фонарном столбе. Питт повернул голову и, не выходя из автомобиля, присмотрелся к верхушке столба. Красный огонек — индикатор скрытой видеокамеры наблюдения — не горел, что вернее всякой сирены предупреждало о постороннем вмешательстве в электронную систему безопасности, установленную по просьбе Питта его давним приятелем из Агентства Национальной Безопасности, считавшимся одним из лучших специалистов в этой области.

Проникнуть за пределы охраняемого периметра, не потревожив или выведя из строя электронные датчики, мог только профессионал высочайшего уровня. Питт обвел взглядом окрестности и ярдах в пятидесяти справа от ворот заметил замаскированный в гуще крапивы темный микроавтобус, присутствие которого выдал мимолетный отблеск городских огней по ту сторону Потомака на лакированном покрытии крыши кузова. Теперь у него не осталось и тени сомнения в том, что кто-то спрятался внутри и с нетерпением дожидается появления хозяина, дабы приветствовать его должным образом. К сожалению цветы и шампанское в списке сюрпризов стояли на последнем месте.

— Как тебя зовут, парень, — повернулся он к водителю.

— Сэм Гринберг, сэр.

— Мобильник имеется?

— Да, сэр.

— Свяжись с адмиралом Сэндекером и сообщи, что ко мне в особняк проникли непрошеные гости. Пусть немедленно высылает спецгруппу.

Гринбергу было не больше двадцати лет. Он учился на океанолога в столичном университете, подрабатывая вечерами в гараже НУМА в рамках программы содействия студентам профильных учебных заведений, осуществляемой по предложению адмирала. В соответствии с той же программой многие молодые люди проходили летнюю практику, принимая участие в многочисленных экспедициях и научно-исследовательских проектах Агентства.

— Быть может, проще вызвать полицию, сэр? — предложил Сэм.

Питт отрицательно покачал головой, попутно отметив, что парень не промах: сразу прокачал ситуацию да и ведет себя адекватно — голос спокойный, ручонки не дрожат.

— Нет, копам это не по зубам, да и не в их компетенции. Звони сразу, как только отъедешь от ангара. Адмирал знает, что делать.

— Вы пойдете туда один? — впервые забеспокоился Гринберг, когда пассажир вышел из машины, открыл багажник и вытащил оттуда свою спортивную сумку.

— Хороший хозяин всегда должен лично принимать и развлекать дорогих гостей, — хищно усмехнулся Дирк. — Делай, как сказано, малыш, а за меня не беспокойся.

Едва задние огни джипа растаяли в ночном мраке, Питт незаметно расстегнул молнию сумки, извлек свой старый кольт и уже собирался засунуть револьвер за пояс, как вдруг вспомнил, что забыл перезарядить оружие после памятного боя на Орион-Ривер, когда Джулия Ли сбила из него два ультралайта, отправленных в погоню за беглецами позднее покончившим с собой начальником охраны комплекса Шэня. Выругавшись сквозь зубы, Дирк застыл в нерешительности, лихорадочно соображая, как ему поступить. Быстро перебрав в уме возможные варианты, он принял самый рискованный: войти в ангар как ни в чем не бывало и попытаться добраться до одного из коллекционных автомобилей, в салоне которого в изящном ореховом потайном шкафчике для зонтиков у него хранилось помповое ружье с запасом патронов.

Достав из кармана пульт дистанционного управления, Питт просвистел несколько первых тактов «Янки Дудль»[27]. Этот звуковой опознавательный сигнал отключал систему защиты и отпирал замок неприметной боковой двери, выглядевшей снаружи такой ржавой и вросшей в землю, будто ее не открывали с сорок пятого года. Зеленый огонек на пульте трижды мигнул, хотя должен был сделать это четыре раза. Ошибка индикатора означала, что кто-то взломал код доступа и проник в систему, но это только подтверждало уже переросшее в уверенность подозрение о присутствии в ангаре посторонних. Питт закрыл глаза, сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, шагнул вперед и толкнул дверь. Не успела та полностью распахнуться, как он молниеносно метнулся вперед и в сторону, зацепив в прыжке выключатель за косяком, пружинисто упал на вытянутые руки и тут же перекатился вправо.

Пол, стены и арочный свод потолка были выкрашены белой краской, выгодно подчеркивающей многоцветное разнообразие собранных под крышей ангара экспонатов. Эффект от внезапно вспыхнувшего света, излучаемого мощными софитами, купленными Питтом по случаю на распродаже имущества обанкротившейся голливудской кинофирмы, был потрясающим, на что он и рассчитывал. Кто бы ни ожидал его, прячась в темноте, резкая смена освещения должна была неминуемо ослепить пришельцев хотя бы на долю секунды и дать Питту шанс добраться до третьего в ряду автомобилей «дюзенберга» 1929 года выпуска, в котором он спрятал помповик.

Уловка сработала, но не до конца. Реакция киллеров оказалась практически мгновенной: он еще не успел коснуться пола, как дверной проем пересекли автоматные очереди. Пламягасители на их оружии меняли характер стрельбы таким образом, что выстрелов даже в закрытом помещении почти не было не только слышно, но и видно, однако Питт все же сумел засечь по крайней мере две точки, из которых она велась. Прижимаясь к стене, он вытянул руку и снова коснулся выключателя, предусмотрительно установленного на высоте пары футов над полом. Ангар опять погрузился во мрак, а Питт перевалился на живот и по-пластунски заполз под первый в линии «стуц» 1932 года. Затем перебрался под следующий — «Корд Л-29», выпущенный годом раньше соседа, — мысленно благословляя автомобильных дизайнеров прошлого за высокие рамы и большие колеса созданных ими моделей. Добравшись до «дюзенберга» в целости и сохранности, он рывком перевалился через открытый борт на заднее сиденье, одновременно потянув на себя ручку скрытого в спинке водительского кресла шкафчика. Питт действовал на ощупь, но это нисколько не помешало ему вытащить из тайника одиннадцатизарядный «Бульдог-Азерма» двенадцатого калибра с автоматической экстракцией гильз. Это мощное, компактное оружие с укороченным прикладом и пламягасителем было одним из четырех себе подобных, припрятанных им в различных местах на всякий непредвиденный случай.

В ангаре было темно, как в заброшенной угольной шахте, но Питт не сомневался, что посланные по его душу наемные убийцы снабжены приборами ночного видения и инфракрасными прицелами. Прислушиваясь к посвисту пуль и на глаз оценивая их траекторию, он пришел к выводу, что киллеров, скорее всего, двое. Один на полу, другой десятью ярдами выше — на лестничной площадке второго этажа. Кто бы ни стоял за покушением на него, он обо всем позаботился, в том числе о дублировании функций — на тот случай, если одному из стрелков не повезет.

Убийцы не стали рисковать, перемещаясь ближе к двери, хотя отлично знали, что Питт внутри и прячется где-то среди автомобилей. Очевидно, неожиданный маневр жертвы насторожил их и побудил в дальнейшем действовать с оглядкой. Питт тоже не собирался светиться дальше. Приоткрыв обе боковые дверцы, он залег на заднем сиденье «дюзенберга», напряженно вглядываясь и вслушиваясь в темноту и терпеливо ожидая следующего шага киллеров.

Он постарался отрегулировать и сделать бесшумным дыхание, но все равно не слышал ни звука, кроме биения собственного сердца. Питт не ощущал страха или безнадежности ситуации. Нельзя сказать, что он совсем не боялся, испытываемые им чувства были скорее сродни эмоциям вышедшего на крупную дичь охотника. Неприятно, конечно, когда тебя в любой момент могут поймать на мушку два профессиональных снайпера, но он находился дома и мог вслепую обойти весь ангар, ни на что не наткнувшись, тогда как убийцы попали сюда впервые и вряд ли успели как следует освоиться в непривычной обстановке. Не так-то просто найти и поразить цель в темноте да еще в окружении более чем трех десятков старинных автомобилей и аэропланов. Преимущество внезапности они утратили еще до того, как Питт вошел в ангар, в то время как у него появился дополнительный козырь: не уступающее по мощности их автоматическим винтовкам оружие, о котором киллеры пока не догадывались. В сущности, он занимал куда более выгодное положение, чем киллеры. Тем поневоле придется перейти к активным действиям, если они хотят выполнить задание. Ему же достаточно просто затаиться в салоне машины и спокойно дожидаться, пока они проявят себя.

Чтобы скоротать время, Питт начал прикидывать, кому он обязан непредусмотренным визитом. По всему выходило, что из здравствующих ныне злодеев, которым он когда-либо переходил дорогу, самые серьезные основания желать его смерти имеются у Шэнь Циня. Китайцы вообще мстительны, а воротила такого масштаба просто не имел права оставить безнаказанным какого-то жалкого инженеришку, посмевшего бросить ему вызов. Иначе он рисковал «потерять лицо», что для человека Востока порой хуже смерти. Японские самураи в подобных случаях предпочитали харакири.

Положив ружье на грудь, Питт приставил к ушам ладони лодочкой для обострения слуха, но в ангаре по-прежнему царила могильная тишина. Впрочем, это еще ни о чем не говорило: ступая босиком или в носках по цементному полу, тоже можно передвигаться бесшумно, если внимательно следить, куда ставишь ногу. Питт, правда, склонялся к мысли, что киллеры последовали его примеру и избрали выжидательную тактику. Можно было попробовать запустить наудачу монетку и посмотреть, что из этого получится, но, поразмыслив немного, он решил не высовываться. Слишком старый и известный трюк, чтобы поймать на него профессионалов.

Секунды тянулись с медлительностью ползущей улитки. Прошло всего три минуты с начала боевых действий, но Питту они показались часами. Время как будто сгустилось в клейкую массу наподобие патоки, сковывая рефлексы и подавляя волю к сопротивлению. Рубиновое пятнышко от луча лазерного прицела скользнуло по капоту «дюзенберга», задержалось на ветровом стекле и метнулось дальше. Похоже, киллеры в нерешительности и раздумывают, куда подевалась добыча. Не ускользнула ли мышка из норки через запасной выход, пока кошка караулила парадное? Питт понятия не имел, как быстро удастся адмиралу Сэндекеру мобилизовать и направить в аэропорт группу спецназа, но готов был дожидаться хоть до рассвета, лишь бы не упустить наемников.

Постепенно в голове начал формироваться план. Все автомобили в ангаре стояли без аккумуляторов, чтобы случайное замыкание не привело к возгоранию. Все, кроме «дюзенберга», который Питт намеревался использовать в качестве личного средства передвижения сразу по возвращении из отпуска. Перед отъездом на озеро Орион он договорился с главным механиком гаража НУМА, большим поклонником его коллекции, что тот заглянет на досуге в ангар и поставит на антикварный лимузин свежезаряженный аккумулятор. Они были знакомы много лет, и Питт без колебаний доверил сослуживцу запасной пульт и ключи от машины. Случайное совпадение, благодаря которому у него на руках появилась еще одна козырная карта. Теперь он мог в любой момент включить мощные передние фары «дюзенберга» и осветить большую часть нижнего этажа.

С опаской косясь на скачущие вокруг лазерные «зайчики», Питт аккуратно перебрался на переднее сиденье и принял горизонтальное положение. Еще раз просчитав в уме последовательность своих будущих действий, он начал медленно вращать баранку, разворачивая передние колеса таким образом, чтобы фары оказались направлены в дальний угол, в сторону винтовой лестницы и площадки, где, по его расчетам, залег один из снайперов. Затем осторожно поднял голову, высунул ствол помповика между лобовым стеклом и боковой дверцей, прицелился и повернул выключатель.

Два ярких луча противотуманных фар прорезали темноту с двух сторон, выхватив из мрака человеческую фигуру в костюме ниндзя и маске с прорезями для глаз. В руках киллер держал десантный пистолет-пулемет, ствол которого был направлен прямо на Питта. Но выстрелить из него он не успел. Инстинктивно вскинув руку, чтобы заслонить глаза ладонью от внезапной вспышки света, снайпер отдал инициативу противнику. Питт дважды нажал на спусковой крючок и сразу выключил фары. Глухой звук от грузно шмякнувшегося на цементный пол с тридцатифутовой высоты тела прозвучал в его ушах райской музыкой. Заранее рассчитав, что напарник убитого будет искать его под колесами «дюзенберга», Питт не стал выбираться из машины. Вместо этого он снова растянулся на переднем сиденье, прикрываясь капотом и приборной доской.

Правильно вычислив наиболее вероятный вариант развития событий после гибели одного из убийц, Питт так и не дождался реакции со стороны второго. Не дождался по той простой причине, что другой киллер в это время обследовал пульмановский вагон — один из наиболее ценных экспонатов коллекции. В 1912 — 1914 годах этот вагон входил в состав экспресса «Манхэттен лимитед», курсировавшего между Нью-Йорком и Квебеком. Питт заполучил его, обнаружив в скрытой обвалом пещере. Старший группы ликвидаторов, осторожно пробираясь из одного купе в другое в поисках хозяина, даже не подозревал о потере напарника. Лишь уловив краем глаза вспышку и услышав грохот потрясших тонкие стены ангара выстрелов, он понял, что случилось неладное, и поспешил выскочить обратно на платформу.

Обследование вагона оказалось тактической ошибкой. Питта он не нашел, о судьбе подручного мог только догадываться, а сам объект, осуществив свою маленькую диверсию, снова растворился в темноте. По сути, игроки вернулись на исходные позиции, с той лишь разницей, что атакующая сторона вынуждена была пожертвовать фигуру. Киллер залег за массивным корпусом крайнего в ряду «даймлера» и принялся обозревать окрестности в бинокуляры ночного видения, соединенные с инфракрасным объективом на лбу, придающим ему облик мифического циклопа. Стоило включить прибор, как мрак волшебным образом рассеивался, и внутренность ангара, озаренная призрачным зеленоватым свечением, представала как на ладони. В двадцати футах от платформы убийца заметил скрюченное тело напарника, вокруг головы которого расплывалась большая темная лужа, и с трудом удержался от проклятий. Этот проклятый американец поймал их на элементарную уловку! Он был вооружен и наверняка знал, что его ожидает, когда проник в ангар. Сколько ему твердили, что Питт — исключительно опасный тип, а он, старый дурак, пропустил предупреждение мимо ушей и теперь расплачивается за недооценку противника. Ну ничего, сейчас он ему покажет, что такое школа ГРУ!

Чтобы удержать и развить выигранную инициативу, Питту было жизненно необходимо первым сделать следующий ход в партии. И чем быстрее, тем лучше, пока оставшийся в живых киллер не опомнился и не засек его убежище. В сложившейся ситуации скорость являлась решающим фактором. Отбросив все предосторожности, Дирк быстро пополз к выходу, укрываясь за колесами экспонатов. Достигнув двери, он толчком распахнул ее, едва успев увернуться от шквала пуль, застучавших по дереву. Извернувшись, Питт ужом заскользил вдоль стены ангара в обратном направлении, пока не добрался до цели. На этот раз его приютил просторный «Мерседес-Бенц 540-К» тридцать девятого года.

Скорчившись между передними колесами, Дирк торопливо ощупал левое предплечье. К счастью, пуля угодила в мякоть, прошив руку навылет. Маневр, конечно, отчаянный и крайне рискованный, да и дырка новая совсем ни к чему, но хитрость сработала. Имей снайпер в своем распоряжении хоть несколько секунд на размышление, он вряд ли решился бы на столь необдуманный поступок. Но киллер пребывал в полной уверенности, что Питт покинул ангар, и ринулся в погоню, очертя голову и уже не заботясь о маскировке.

Сначала Дирк услышал шорох быстрых шагов — кто-то почти бегом перемещался в прорезиненной обуви по бетонному покрытию, — а в следующее мгновение высокая фигура с ног до головы в черном отчетливо обрисовалась в дверном проеме на фоне тусклого свечения единственной электрической лампочки на фонарном столбе перед входом. На войне, как в любви, все средства хороши. Бесшумно вскочив на ноги и вскинув помповое ружье, Питт тщательно прицелился и нажал на спуск. Пуля двенадцатого калибра угодила под правую лопатку наемного убийцы, разворотив ему на выходе грудную клетку.

Взмахнув над головой руками, тот выронил автомат, но каким-то чудом удержался в вертикальном положении, очень медленно повернулся, сорвал с лица прибор ночного видения и изумленно уставился на спокойно приближающегося к нему американца с помповиком в руках. В широко распахнутых глазах отражалась одновременно масса эмоций — от осознания совершенной им непоправимой ошибки до предчувствия близкой смерти. Питта поразил и до глубины души потряс этот взгляд, в котором не было ни страха, ни сожаления, но была невыразимая горечь профессионала, потерпевшего поражение от дилетанта. И еще там сквозила столь неукротимая ненависть, что это доминирующее чувство давало ему силы бороться с самой смертью. Раскрыв рот в волчьем оскале окрашенных хлынувшей горлом кровью зубов, он вытянул руки и шагнул к победителю в тщетной попытке дотянуться напоследок до его горла, вцепиться мертвой хваткой и утащить с собой в могилу.

Питт не стал тратить на киллера еще одну пулю. Использовать ружье в качестве дубинки тоже побрезговал. Он провел простую подсечку, и этого оказалось достаточно, чтобы тот навзничь грохнулся на холодный цемент и испустил дух. Питт подобрал его необычайно компактный автомат, не сразу сообразив, что это китайское оружие, — столько там оказалось ультрасовременных наворотов, включая съемный приклад из армированного пластика, встроенный электрооптический прицел, магазин на полсотни патронов, ствол из телескопически складываемых элементов, которые, будучи выдвинуты полностью, придавали оружию баллистику винтовки. Ничего подобного он еще ни разу в руках не держал. Поистине оружие двадцать первого века!

Полюбовавшись трофейным чудом техники, Питт включил свет и вернулся в ангар. Ранение и перипетии неравной схватки почти не отразились на его душевном состоянии. Пройдя вдоль выстроенных в линию автомобилей, он остановился под лестницей и окинул взглядом тело убитого первым киллера. Тот был безусловно мертв, хотя точным оказался только один из двух произведенных по нему выстрелов. Пуля попала в голову и снесла макушку. Зрелище не из приятных, особенно если вспоминать о нем за обедом.

Еле передвигая ноги от навалившейся усталости, Питт поднялся наверх и вошел в свои апартаменты. Звонить в полицию и «скорую помощь» не имело смысла — он не сомневался, что через несколько минут здесь будет не продохнуть от представителей правопорядка. Сполоснув в мойке высокий бокал, он с силой встряхнул его, чтобы избавиться от прилипших к стенкам и донцу капель воды, наполнил до половины текилой из бутылки с серебристой этикеткой «Дон Хулио», добавил ломтик лимона, насыпал доверху колотого льда, привольно развалился на софе и поднес бокал к губам, испытывая при этом ничуть не меньшее блаженство, чем умирающий от жажды бедуин, случайно наткнувшийся на оазис в пустыне.

Кавалерия и морская пехота во главе с адмиралом Сэндекером прибыли на выручку ровно через пять минут, но даже за столь короткий срок Питт успел высосать целых две дозы любимого напитка и смешать третью. С бокалом в руке он спустился по винтовой лестнице и поздоровался с боссом, за спиной которого толпились десятка два плечистых парней в камуфляже, а совсем уж на заднем плане — полдюжины озадаченных полицейских. За воротами ангара было светло, как днем, от включенных фар доброго десятка машин.

— Добрый вечер, адмирал. Счастлив приветствовать вас в моей скромной конуре. Хотите текилы?

Сэндекер буркнул что-то нечленораздельное и кивком указал на утопающий в луже крови труп под лестницей.

— Что ж ты его так неаккуратно, сынок? Дерьма хоть и не жалко, а подтирать-то самому придется, — пожурил адмирал вроде бы шутливым тоном, в котором, однако, явственно ощущалась тревога.

Питт пожал плечами и с усмешкой заметил:

— Наемные убийцы необходимы человечеству в той же степени, что и раковые опухоли.

— Да ты же ранен! — спохватился Сэндекер, заметив кровь на предплечье Питта.

— Пустяки. Обойдусь домашней аптечкой.

— Как скажешь, — с сомнением протянул адмирал. — Тогда пошли наверх. Думаю, нам есть о чем поговорить. — Расположившись в кресле напротив Питта, Сэндекер раскурил сигару и сразу перешел к делу: — А теперь выкладывай все как на духу. Откуда они взялись и чего хотели?

— Прикончить меня хотели, чего ж еще?! — огрызнулся Питт. — Откуда они, не знаю, но примерно догадываюсь.

— Просто чудо, что ты остался в живых!

— Повезло. Я вовремя заметил, что кто-то ковырялся в охранной системе ангара, и был готов к любым неожиданностям.

— Зачем ты вообще полез на рожон?! — неожиданно рассердился адмирал. — Неужели не мог дождаться моего прибытия?

— В том-то и дело, — вздохнул Питт. — У меня выбора не было. Я мог, конечно, приказать шоферу развернуть машину и дать по газам, но чего бы я этим достиг? Киллеры бы элементарно смылись и подстерегли меня где-нибудь в другом месте. А если бы у них оказался гранатомет или «стингер»? Нет, мальчишкой я рисковать не имел права.

— А в крапиве почему не спрятался? — заинтересовался Сэндекер.

— Бесполезно. У них приборы ночного видения. Меня в момент бы засекли и положили на месте. Бежать тоже бессмысленно. Местность открытая, на милю вокруг просматривается Я бы и полусотни ярдов не преодолел.

— И тогда ты, разумеется, поступил согласно своему излюбленному принципу, — язвительно фыркнул адмирал.

— Разумеется, — кивнул Питт. — Только он вовсе не мой. Точнее говоря, не только мой. Разве не вы нам всю жизнь твердили, босс, что лучшая защита — это нападение?

Сэндекер внимательно посмотрел на собеседника. Адмирал прекрасно знал, что Питт ничего не делает без веской причины, и был уверен, что он чего-то недоговаривает.

— У тебя входная дверь как решето, — буркнул Сэндекер. — Если нет на примете приличного плотника, могу порекомендовать.

* * *

Они снова спустились в ангар, где все шло своим чередом. Спецназовцы заняли снаружи круговую оборону, рассредоточившись по периметру, а вокруг убитых хлопотали полицейские фотографы и эксперты. Один из детективов в Штатском, но в бронежилете под расстегнутым пиджаком и со «смит-вессоном» в плечевой кобуре, приблизился к адмиралу, держа в руке черную маску с прорезями, снятую с головы лежащего на пороге трупа.

— Боюсь, что с идентификацией этих парней могут возникнуть сложности, — сообщил он. — Судя по некоторым признакам, они не американцы.

— Позволь представить тебе, Дирк, комиссара Питера Харпера, начальника оперативного отдела Службы иммиграции и натурализации, — сказал Сэндекер. — Знакомься, Питер, это Дирк Питт, наш директор департамента специальных проектов.

— Рад встрече, мистер Питт, — кивнул Харпер, пожимая протянутую руку. — Много о вас слышал. Похоже, ваше возвращение домой обернулось сюрпризом.

— От подобных сюрпризов легко может случиться несварение желудка, — отшутился Питт, еще не решив для себя, как относиться к новому знакомому. С одной стороны, вроде бы боевой мужик, да и должность соответствующая, а с другой — больше смахивает на профессора математики, чем на непримиримого борца с нелегальной иммиграцией. — Кстати, там микроавтобус в зарослях спрятан...

— Мы его уже проверили, — поспешно сказал Харпер. — Машина арендована в одном из местных агентств. Фамилия, разумеется, вымышленная.

— Кто, по-твоему, за этим стоит? — задал прямой вопрос адмирал.

— Имя Шэнь Цинь первым приходит на ум, — усмехнулся Питт. — Я слышал, что он беспощаден к врагам и неразборчив в средствах. Стыдно признаться, но я ему здорово насолил.

— Самая вероятная кандидатура, — согласился Сэндекер.

— Вряд ли он обрадуется, узнав о неудачном покушении и гибели обоих киллеров, — добавил Харпер.

Адмирал внезапно прищурился, лукаво посмотрел на Питта и перевел взгляд на комиссара.

— Как ты думаешь, Питер, — невинным голосом спросил он, — не обрадуется ли наш китайский друг вдвойне, услышав известие о столь прискорбном фиаско и не менее прискорбной потере из уст самого виновника?

Харпер широко ухмыльнулся, а Питт недоуменно покачал головой.

— Не понимаю, куда вы клоните, джентльмены, — сухо сказал он, — но сразу предупреждаю, что в Гонконг не полечу. Я там теперь персона нон грата.

Адмирал и комиссар весело переглянулись.

— Успокойся, Дирк, — улыбнулся Сэндекер. — Лететь никуда не нужно, достаточно проехать несколько кварталов. Шэнь сам прилетел в Вашингтон, чтобы дать на лапу кому надо и побыстрее замять скандал вокруг случившегося на озере Орион. Между прочим, сегодня ночью он устраивает большой прием в своей столичной резиденции. В числе приглашенных полсотни сенаторов и конгрессменов и добрая треть высших чиновников президентской администрации. Если поторопишься, как раз успеешь к началу. У тебя смокинг имеется?

— Надеюсь, вы шутите? — растерянно пробормотал Питт.

— Напрасно надеешься! — отрезал адмирал. — Быстро в душ и одеваться.

— Джеймс дело говорит, молодой человек, — поддержал Сэндекера Харпер. — Вам просто необходимо встретиться с Шэнем лицом к лицу.

— Зачем?! — искренне изумился Питт. — Чтобы он смог лично описать мою внешность следующей команде ликвидаторов?

— Нет, — покачал головой Харпер и тяжело вздохнул. Вся его веселость куда-то улетучилась и говорил он совершенно серьезно. — Мы должны показать этому зажравшемуся толстосуму, возомнившему себя вершителем судеб, что ни власть, ни богатство, ни купленные политики не дают ему права распоряжаться в нашей стране, как в собственном поместье. Что есть еще в нашем обществе честные люди и реальные силы, с которыми ему никогда не совладать. Пора поставить на место этого беспринципного выскочку. Шэнь тоже уязвим, и ничто человеческое ему не чуждо. Вряд ли он уже в курсе, что вам удалось выжить. Пока что он уверен в обратном. Поэтому ваше появление на приеме вызовет у него шок и наверняка выведет из себя. А когда человек плохо собой владеет, он неизбежно допускает ошибки. Вот тут-то мы и постараемся его подловить.

— Так вы хотите, — догадался Питт, — чтобы я проверил его на вшивость?

— Вот именно, — снова расплылся в ухмылке комиссар. — Вы очень сообразительный молодой человек. В наши дни это большая редкость.

— Но вы отдаете себе отчет, что ваше предложение автоматически исключает мое дальнейшее участие в расследовании противозаконной деятельности Шэня? — на всякий случай уточнил Питт.

— Как-нибудь обойдемся без сопливых, — отмахнулся адмирал. — Твоя задача — сыграть роль отвлекающего фактора. Наподобие красной тряпки, которой размахивают перед носом быка, чтобы заставить того забыть обо всем и броситься прямиком на шпагу матадора. Чем сильнее ты разозлишь Шэня, чем больше усилий он сконцентрирует на том, чтобы от тебя избавиться, тем легче будет агентам ухватить его за жабры и вывести на чистую воду.

— Красная тряпка, говорите? Отвлекающий фактор? — нахмурился Питт. — А вот мне почему-то кажется, что вы, джентльмены, вовсе не корриду затеяли, а тривиальную ловлю на живца!

— Как розу ни называй... — пожал плечами Харпер.

Питт сделал вид, что все еще сердится, но в глубине души уже решил, что согласится нанести визит вежливости своему злейшему врагу. Тем более что предложенная начальством схема его порядком заинтриговала. Да, риск велик, но его обязательно будут страховать, да и сам он за себя постоять вполне способен. Тут Питт вспомнил штабеля утопленников на дне озера Орион, и пальцы его непроизвольно сжались в кулаки.

— Ладно, черт с ним, двум смертям не бывать, — буркнул он. — Куда ехать-то?

Харпер облегченно вздохнул, а Сэндекер и бровью не повел, заранее зная, чем закончится торг. Питт на его памяти еще ни разу не уклонился от брошенного ему вызова. Однажды поставив перед собой цель, он делал все возможное и невозможное, чтобы достичь ее, невзирая на препятствия и угрозу собственной жизни. Некоторые люди настолько заняты собой и равнодушны к окружающим, что проникнуть в побудительные мотивы их поступков зачастую затруднительно даже с помощью квалифицированных психологов и психиатров. Другие общительны и открыты — что называется, душа нараспашку. Питт принадлежал к третьей категории, самой редкой и непостижимой. Адмирал знал и понимал его лучше всех на свете, за исключением, быть может, Ала Джордино. Он отчетливо различал в одном человеке двух Дирков Питтов. Первый — весельчак, балагур и рубаха-парень, любимей женщин, надежный товарищ, всегда готовый хорошо выпить и с толком закусить. Другой — холодный и безжалостный, как зимний шторм, не ведающий ни сомнений, ни преград. В комбинации этих противоположностей крылась разгадка не раз поражавшей Сэндекера гениальной интуиции Питта, благодаря которой тому неизменно удавалось принять единственно верное решение и благополучно выпутаться из самой, казалось бы, безнадежной ситуации.

Питер Харпер, с его ограниченным мышлением и убогой фантазией, даже представить себе не мог, с кем он имеет дело. Он видел перед собой обыкновенного морского инженера, десять минут назад непонятным образом уложившего двух профессиональных киллеров и только что давшего добровольное согласие принять участие в сопряженной с риском операции против Шэня. На большее у комиссара просто не хватило бы воображения.

— Так вы нам поможете? — переспросил он.

— Я готов встретиться с Шэнем, — кивнул Питт, — только хотелось бы знать, как я попаду к нему на прием без приглашения?

— Это не проблема, — заверил его Харпер. — У одного из наших специальных агентов неплохие связи в типографии, специализирующейся на печатании визитных карточек, театральных программок, ресторанных меню, приглашений и прочей мишуры. Вот, держите, у меня есть. Пропуск на два лица.

— Вы были так уверены, что я соглашусь? — не без иронии осведомился Питт. — А если я передумаю?

— Вовсе нет, — испугался Харпер, — но Джеймс... то есть, адмирал Сэндекер сказал, что вы никогда не отказываетесь от бесплатной выпивки и угощения.

Питт мрачно покосился на с трудом сдерживающего смех адмирала и проворчал:

— Только в тех случаях, когда мне не предлагают китайскую кухню!

Комиссар сделал вид, что не расслышал последней фразы, и продолжал:

— Чтобы ваше появление в резиденции Шэня выглядело более натурально, я взял на себя смелость подобрать вам пару. Очень привлекательная молодая леди и одновременно одна из самых опытных наших сотрудниц. Если возникнут какие-то неприятности, можете смело на нее положиться.

— Вот только няньки мне и не хватает! — присвистнул Питт. — Позвольте чисто детский вопрос, мистер Харпер. Эта ваша опытная сотрудница хотя бы стрелять умеет? Или, может быть, владеет рукопашным боем?

Комиссар значительно откашлялся и с обиженным видом произнес:

— У нее черный пояс по карате-до. А что касается стрельбы, то именно она спасла вашу задницу на Орион-Ривер, сбив из револьвера два самолета, преследующих ваш катер.

— Джулия Ли! — просиял Питт.

— Она самая, — хитро подмигнул Харпер.

Питт широко ухмыльнулся и подмигнул в ответ.

— Уверен, что с такой спутницей скучать мне не придется, — заявил он. — Благодарю вас, комиссар, вы сделали правильный выбор!

25

Питт сверился с адресом на бумажке, которую всучил ему Питер Харпер, и постучал в дверь. Ждать пришлось недолго, Джулия открыла сама. Она стояла на пороге, ослепительно прекрасная в белом шелковом вечернем платье с открытыми плечами и спиной, изумительно подчеркивающем все изгибы и округлости ее безупречного тела. Волосы цвета воронова крыла были туго зачесаны назад и уложены в изящную высокую прическу в традиционном китайском стиле. Завершали наряд тонкий золотой браслет на левом запястье, скромное золотое ожерелье и шитые золотом туфельки. Узнав гостя, она в смятении отступила назад, глаза ее удивленно расширились.

— Дирк? — прошептала она непослушными губами. — Дирк Питт?!

— Брата-близнеца у меня отродясь не было, — усмехнулся тот, буквально пожирая девушку голодным взглядом.

Оправившись от первого смущения, вызванного неожиданным появлением Питта, разодетого как на королевскую аудиенцию, Джулия без стеснения бросилась ему на шею, едва не столкнув при этом со ступенек, крепко обняла и жадно поцеловала в губы. Теперь настал его черед округлять глаза — на подобный прием он никак не рассчитывал.

— Помнится, это я обещал проявить инициативу при нашей следующей встрече, — отдышавшись, напомнил Питт. — Или ты всех незнакомых кавалеров так приветствуешь?

Джулия потупилась. Щеки ее зарделись легким румянцем.

— Я... я сама не знаю, что на меня нашло, — пролепетала она, избегая встречаться с ним взглядом. — Я не знала, кто придет, и когда увидела тебя... Питер Харпер сказал только, что на прием к Шэню меня будет сопровождать высокий симпатичный брюнет.

— Этот грязный пройдоха уверял, что это ты назначена мне в сопровождение! — возмутился Питт. — Ему бы театральным продюсером работать. Могу представить, как он сейчас пускает слюни в предвкушении реакции Шэня на появление среди гостей сразу двух его злейших врагов, виновных в срыве операции на озере Орион.

— Надеюсь, ты не разочарован, что именно я досталась тебе в спутницы? — не без кокетства поинтересовалась девушка. — Под слоем косметики я все еще выгляжу настоящим страшилищем.

Питт ласково взял ее за подбородок, приподнял голову и заглянул в распахнутые настежь голубовато-серые, цвета утреннего тумана глаза. Хотелось сказать ей что-то особенное, глубоко личное, а вместо этого с языка сорвалась очередная пошловатая острота:

— Ничуть не более, чем человек, откопавший алмазные россыпи в собственном саду.

— Надо же, — притворно удивилась Джулия, — он еще и комплименты дамам делать умеет!

— Ты не поверишь, дорогая, скольких я соблазнил, благодаря этому врожденному дару!

— Врунишка, — тихо прошептала Джулия, снова прижавшись к его груди со счастливой улыбкой на губах.

— Ну все, хватит, пора двигаться, — мягко сказал Питт, нечеловеческим усилием воли заставив себя высвободиться из ее объятий. — Иначе мы опоздаем, и нам ничего не достанется.

На минутку заскочив в свою комнату, чтобы забрать сумочку и плащ, Джулия вернулась на крыльцо и захлопнула за собой дверь. Питт галантно подхватил ее под руку и подвел к припаркованному на обочине проезжей части антикварному автомобилю с откидным верхом. При виде этого реликта минувшей эпохи на огромных колесах с хромированными дисками и белого цвета покрышками у девушки перехватило дыхание от восторга.

— Матерь Божья! — потрясенно воскликнула она. — Откуда взялось такое чудо? Что это за машина, Дирк?

— Отвечаю по порядку, — ухмыльнулся Питт. — Таких чудес в моей коллекции еще три десятка. Этот монстр — «дюзенберг» выпуска двадцать девятого года. А прикатил я на нем за тобой по той простой причине, что мы все-таки приглашены на светский раут к одному из богатейших людей в мире и никак не можем позволить себе ударить в грязь лицом.

— Никогда не ездила в таком роскошном автомобиле, — призналась Джулия, усаживаясь на обтянутое нежной лайкой сиденье. — И даже название такое — «дюзенберг» — впервые слышу.

Питт захлопнул дверцу с ее стороны, обошел капот, протянувшийся, казалось, на полквартала, уселся в водительское кресло и включил зажигание.

— \"Дюзенберг\" модели «Джей», — пустился он в объяснения, плавно трогая с места, — выпускался в США с двадцать восьмого по тридцать шестой год и по сей день почитается знатоками как один из величайших шедевров американского автомобилестроения. Всего было изготовлено менее пятисот экземпляров. Заводские в них только рама и двигатель, все остальное производилось по индивидуальным заказам. Стоили эти машины, конечно, недешево — порядка двадцати тысяч долларов. Учитывая, что самая массовая модель тех времен — «Форд Т» — обходился всего в четыре сотни, можешь, как говорится, почувствовать разницу. Особой популярностью «дюзенберг» пользовался у голливудских знаменитостей и считался в киношной среде чем-то вроде символа успеха и престижа. Если ты на «дюзи», значит, сумел ухватить за хвост синюю птицу счастья.

— Он великолепен! — искренне сказала девушка, откровенно любуясь обтекаемыми линиями корпуса лимузина. — Скорость большая?

— На нем стоит восьмицилиндровый мотор объемом в четыреста двадцать кубических дюймов и мощностью двести шестьдесят пять лошадиных сил, что почти вчетверо превышает тогдашнюю среднюю мощность двигателя. У меня он без нагнетателя — их начали ставить позже, — но в процессе реставрации я внес в конструкцию некоторые усовершенствования, так что за сто сорок миль в час ручаюсь.

— Надеюсь, ты не собираешься демонстрировать его возможности прямо сейчас? — испугалась Джулия.

— Ни в коем случае. Видишь, я даже верх поднял, хотя сам предпочитаю ездить с открытым. Ночью прохладно, да и прическу твою стоит поберечь.

— Женщины ценят заботливых мужчин.

— Всегда рад услужить, дорогая.

Только сейчас девушка обратила внимание на маленькую круглую дырочку с расходящимися от нее лучиками мелких трещин в верхнем левом углу лобового стекла.

— Если не ошибаюсь, это пулевое отверстие, — заметила она, вопросительно посмотрев на спутника.

— Сувенир на память от парочки чересчур назойливых прихвостней Шэня, — пояснил Питт.

— Он прислал к тебе киллеров! — в ужасе прошептала Джулия, завороженно глядя на след от пули. — Когда это случилось?

— Примерно час назад, — неохотно признался Питт. — Они забрались ко мне домой и дожидались моего приезда.

— Что произошло?

— Они повели себя невежливо, и я отправил их туда, откуда они явились.

Питт не произнес больше ни слова, целиком сосредоточившись на управлении огромным автомобилем, рассчитанным на простор скоростных магистралей и плохо вписывающимся в тесноту и толкотню узких городских улиц. Джулия поняла, что больше никакой информации из него не вытянет, и откинулась на спинку кресла, с удовольствием ловя на себе восхищенные взгляды водителей и пассажиров встречного транспорта.

Выехав за пределы округа Колумбия и миновав Висконсин-авеню, Питт свернул на неприметную улочку, засаженную вековыми деревьями, и вскоре остановил машину перед массивными железными воротами, украшенными изображением сплетенных в схватке драконов. Двое охранников-китайцев в вычурных национальных костюмах с длинными мечами за спиной несколько секунд оторопело пялились на невиданный автореликт, прежде чем вспомнили о возложенных на них обязанностях и распахнули ворота. При этом, правда, они не забыли потребовать предъявить приглашение, которое Питт небрежно протянул старшему, не выходя из машины. Тот сверился со списком, почтительно поклонился и пропустил гостей. Проехав около сотни ярдов по подъездной аллее, «дюзенберг» затормозил неподалеку от входа в резиденцию, сияющую разноцветными огнями изнутри и снаружи, как футбольный стадион во время финального матча.

— Следует отдать должное твоему шефу, — заметил Питт. — Он нам не только приглашение сумел добыть, но и умудрился каким-то образом включить наши имена в список гостей.

Выражением лица Джулия напоминала маленькую девочку, впервые увидевшую увешанную игрушками и гирляндами рождественскую елку.

— Я ни разу еще не бывала на настоящей столичной политической тусовке и ужасно боюсь, — прошептала она на ухо спутнику. — Ты мне подскажешь, если я что-то не так сделаю?

— Не волнуйся, малышка! — рассмеялся Питт. — Представь, что ты в театре и прогуливаешься в антракте по фойе. Разглядываешь туалеты встречных дам и их кавалеров, раскланиваешься со знакомыми, беседуешь с друзьями, останавливаешься у барной стойки выпить коктейль... Все эти так называемые большие шишки, в сущности, самые обыкновенные люди; у каждого из них имеется собственный шкурный интерес, ради которого он сюда и заявился. Кому-то надо продать, кому-то купить, кому-то пробить, кому-то разузнать, кому-то сообщить, кому-то, наконец, просто засветиться на публике, чтобы лишний раз напомнить о своем существовании. Кроме того, тебе вообще нечего бояться. Ты так прекрасна, что тебе простят любую выходку. Даже если ты случайно наступишь на любимую собачку Первой леди или опрокинешь бокал с шампанским на новые брюки ее супруга.

Джулия прыснула.

— Ты так говоришь, будто сам чуть ли не каждый день бываешь на подобных сборищах.

— Ну-у, каждый не каждый, — напыжился Питт, — но вообще-то мне частенько случается вращаться в высшем обществе.

Джулия не выдержала и расхохоталась.

— Ты опять меня разыгрываешь, да? — проговорила она сквозь смех.

— Немножко, — смущенно улыбнулся Питт, — хотя и не совсем. Помнишь, я тебе рассказывал в Виноградной бухте, что мой отец — сенатор от Калифорнии? Так вот, во времена моей бурной молодости папуля весьма благосклонно относился к просьбам взять меня с собой, если его куда-то приглашали. Тогда он еще не распрощался с мечтой сделать сына своим политическим преемником. Я-то, понятное дело, помышлял совсем о другой карьере, но отца разочаровывать не спешил. У меня была голубая мечта: охмурить и затащить в постель какую-нибудь даму-конгрессмена посимпатичней.

— Ну и как? — с любопытством спросила Джулия. — Удалось?

— Только однажды, — вздохнул Питт. — Я был ужасно разочарован.

Длинный черный автомобиль остановился рядом с ними. Из салона вышли несколько китайцев в одинаковых черных вечерних костюмах и направились к парадному, то и дело оглядываясь на «дюзенберг». Появившиеся наконец парковочные служители, ко всему, казалось бы, привычные, и те разинули рты, с благоговением взирая на него, как на невиданного зверя. Выходя из машины, Питт обратил внимание на одного из мужчин, только что покинувших стоянку. Тот задержался у крыльца и обернулся, бросив на него и Джулию долгий, внимательный взгляд. Затем быстро взбежал по лестнице и скрылся в дверях. У Питта засосало под ложечкой от тягостного предчувствия.

— Надеюсь, у меня не пересохнет во рту, — шепотом сказала Джулия, когда они рука об руку поднимались по ступеням. — Ужасно хочется плюнуть в рожу этому ублюдку!

— Лучше расскажи Шэню при встрече, как тебе понравилось путешествие из Китая в Америку в вонючем трюме принадлежащего ему судна, — посоветовал Питт. — А заодно пожалуйся, что за это с тебя содрали гораздо больше, чем за каюту в первом классе. Чем черт не шутит, вдруг он тебе компенсацию предложит?

Глаза девушки сверкнули огнем.

— Убила бы гада! — прошипела она.

— Не забывайся, дорогая, ты здесь на задании, — напомнил Питт. — И состоишь, между прочим, на государственной службе.

— Ты тоже.

— Я сам по себе, — усмехнулся Питт. — Как киплинговский кот.

— Как ты можешь так цинично обо всем рассуждать?! — разозлилась Джулия. — Будет чудом, если мы уберемся отсюда живыми.

— Пока мы в толпе, с нами ничего не случится, — возразил Питт. — Неприятности начнутся позже, когда мы покинем пределы резиденции.

— Об этом не беспокойся, — уверенно заявила девушка. — Питер подготовил группу специальных агентов, которые будут сопровождать и охранять нас на всем пути следования.

— Как с ними связаться, если гостеприимство Шэня окажется чересчур навязчивым?

— У меня в сумочке рация, закамуфлированная под мобильник. Мы будем поддерживать постоянную связь с группой прикрытия.

Питт скептически покосился на крошечный ридикюль.

— Оружия нет?

— Оружия нет. Кроме пилки для ногтей. Да и зачем мне оружие, — лукаво улыбнулась Джулия, — если со мной рядом такой мужчина, как ты? Я видела, на что ты способен, и уверена, что ты сумеешь меня защитить.

— Ты даже не представляешь, как сильно заблуждаешься, — проворчал Питт. — Лучше бы ты прихватила пистолет.

Сразу от фойе начиналась длинная анфилада залов, уставленных и увешанных антиквариатом и шедеврами древнего китайского искусства. В центре первого возвышалась семифутовая бронзовая курительница, инкрустированная золотом. Из чаши поднимались к потолку клубы дыма от сжигаемых благовоний, распространяясь затем по всему помещению. Питт обошел вокруг курительницы, всматриваясь в вязь барельефов по окружности чаши и уделяя особенно пристальное внимание золотой инкрустации.

— Красиво, правда? — дернула его за рукав спутница.

— Работа изумительная, — согласился Питт.

— У моего отца есть уменьшенная копия, — с гордостью сказала Джулия. — Только, конечно, не такая древняя.

— У меня от этого дыма голова кружится.

— А у меня нет! — засмеялась девушка. — Я с детства привыкла.

Питт снова подхватил ее под руку, и они пошли дальше. В банкетном зале толпились приглашенные. Зрелище собравшихся в одном месте сливок столичного общества напомнило Питту сцену пиршества римской знати из исторического фильма Сесиля Де Милля. В глазах рябило от множества молодых, красивых женщин в платьях «от кутюр», увешанных драгоценностями, и сопровождающих их сенаторов, конгрессменов, адвокатов, лоббистов, профсоюзных деятелей, дипломатов и просто аристократов денежного мешка в смокингах и вечерних костюмах. Тяжелые драпировки из шелка и бархата были подобраны столь искусно, что совершенно скрадывали шум сотен голосов наперебой разговаривающих между собой гостей.

По прикидкам Питта, убранство только этого зала обошлось хозяину дома никак не дешевле двадцати миллионов долларов. Стены, потолок и мебель красного дерева покрывала затейливая резьба. На невероятных размеров персидский ковер на полу две дюжины мастериц потратили десять лет жизни. Голубые с золотом переливы рисунка создавали стойкое ощущение, будто шагаешь прямо по океанским волнам навстречу заходящему солнцу; впечатление усиливал густой, длинный ворс, в котором ноги утопали по самые щиколотки. Портьерам позавидовали бы даже обитатели Букингемского дворца в Лондоне, а на диваны, стулья и в кресла боязно было присесть — такой музейной стариной веяло от каждого предмета.

За опоясывающей зал буфетной стойкой стояли наготове два десятка китайцев-барменов и столько же официантов. Горы омаров, креветок, лангустов и других морских деликатесов составляли дневной улов целой рыболовной флотилии. Из напитков предлагались лучшие сорта французского шампанского и марочные вина более чем полувековой выдержки. На эстрадной площадке в углу струнный оркестр наигрывал мелодии из популярных фильмов. Хотя родители Джулии считались весьма состоятельными людьми, ей ни разу в жизни не доводилось встречать столь ошеломляющей роскоши. Немного опомнившись и собравшись с мыслями, она сказала:

— Теперь я понимаю, что имел в виду мой босс, уверяя меня, будто приглашение в резиденцию Шэня котируется в вашингтонских политических кругах гораздо выше, чем прием в Белом доме.

— Лично я предпочитаю французское посольство, — покачал головой Питт. — Там поскромнее, зато элегантно и со вкусом.

— Может быть, но я все равно чувствую себя Золушкой на чужом балу. Кругом такие платья и драгоценности, о которых я могу только мечтать.

— Напрасно, моя дорогая, — улыбнулся Питт. — Ты вовсе не Золушка, а самая настоящая принцесса. В одном твоем мизинце больше класса, чем во всех этих шлюхах, с ног до головы обвешанных бриллиантами и изумрудами. Посмотри лучше, какими голодными глазами пожирают тебя их кавалеры!

Комплимент вызвал легкий румянец на щеках Джулии. Окинув толпу беглым взглядом, она убедилась, что Питт отнюдь не преувеличил, и покраснела еще сильнее. Внимание девушки привлекли несколько молоденьких и очень красивых китаянок в традиционных длинных шелковых платьях в обтяжку в обществе мужчин явно европейской наружности.

— Не ожидала встретить здесь столько своих соотечественниц, — заметила она.

— Не обращай внимания, это девицы из эскорт-группы.

— Кто? — не поняла Джулия.

— Те же шлюхи, но уровнем повыше. Что-то вроде гейш, только в китайском варианте. Шэнь сам подбирает девушек для особо деликатных заданий. Они проходят специальный курс обучения и используются для сексуальной обработки нужных людей, которых слишком сложно или вообще невозможно подкупить обычным способом. Сейчас они просто развлекают тех гостей, кто прибыл без пары, что тоже входит в круг их обязанностей.

— Век живи, век учись, — пробормотала Джулия. — Я и не подозревала, что в искусстве политического лоббирования может быть столько нюансов.

— Но до чего же симпатичные цыпочки! — мечтательно закатил глаза Питт. — Не будь со мной рядом еще более экзотической спутницы, затмевающей их буквально по всем параметрам, честное слово, я мог бы не устоять. Ты только представь... — Острый локоток «экзотической спутницы» больно врезался ему под ребра, заставив прикусить язык. — Ой!

— Как же, станут они суетиться ради такой мелюзги! — презрительно фыркнула Джулия и мстительно напомнила: — У тебя нет ничего, что нужно Шэню, кроме твоей никчемной жизни. Кстати, не пора ли дать ему знать о нашем присутствии?

Питт немедленно изобразил благородное негодование.

— Ты в своем уме?! — возмущенно воскликнул он. — Думаешь, после этого нам позволят вкусить дивных яств и насладиться изысканным букетом «Шато-Лафит» тысяча девятьсот тринадцатого года разлива? Да ни за что на свете! Нет, милая, раз уж мы сюда попали, давай соблюдать протокол. Сначала шампанское, потом закуски, а после пары рюмочек выдержанного коньяка и чашечки кофе можно будет и хозяину нервишки пощекотать. Да-да, именно в такой последовательности и никак иначе.

— Ты самый наглый, беспринципный и циничный тип из всех, кого я знаю! — задохнулась от негодования девушка. — Ты... ты самый настоящий маньяк!

— Ты забыла упомянуть эпитеты «галантный» и «обворожительный», — безмятежно парировал Питт. — Что же касается слова «маньяк», то мне больше импонирует термин «одержимый».

— Не представляю себе женщину, способную выдержать в твоем обществе хотя бы двадцать четыре часа!

— А я представляю! — рассмеялся Питт, многозначительно посмотрев на Джулию; та не выдержала и присоединилась к нему. — Все, дорогая, у меня от разговоров горло пересохло, — твердо заявил он, решительно направляясь к бару и увлекая за собой девушку. — Пора его промочить.

Ловко лавируя в толпе, они протиснулись к барной стойке, где услужливый китаец наполнил их бокалы шампанским, затем набрали в тарелочки всякой еды. Питта при этом крайне удивило, что среди горячих закусок на выбор оказалось большое блюдо с жаренными в тесте ломтиками мяса морского ушка, моллюска, находящегося на грани исчезновения. Заметив пустующий столик у камина размером с домну, он поспешил отвести туда Джулию. Она уже достаточно освоилась, чтобы наблюдать за гостями, не привлекая к себе лишнего внимания. Усадив ее в кресло, Питт — не пропадать же добру! — положил в рот светло-коричневый шарик, внутри которого таилась сочная плоть добытого браконьерским способом занесенного в Красную книгу моллюска. Начиненное специями мясо буквально таяло во рту. Джулия тоже что-то поклевала, после чего возобновила прерванный разговор.

— Я вижу здесь довольно много китайцев, но не могу определить, кто из них Шэнь, — пожаловалась она. — Питер забыл снабдить меня его описанием.

— Для специального агента, — снисходительно улыбнулся Питт в перерыве между глотком шампанского и креветочным салатом, — ты на редкость ненаблюдательна.

— Вот и подскажи, раз ты такой умный! — огрызнулась девушка. — Ты же его, знаешь.