Спустя некоторое время вас начинает подташнивать, появляется ощущение головокружения – будто вы не стоите на месте, а только что закончили кружиться.
В 1981 году правительство Индиры Ганди запретило секту под тем предлогом, что в ашраме Ошо шри Раджниша для достижения нирваны[38] использовались наркотики, а во время медитаций случались драки и поножовщина. Учитель вынужден был переехать в Соединенные Штаты, где его избрали мэром города Энтелоуп, штат Орегон. Там он и основал новый ашрам. Вскоре в округе стали расходиться слухи о странных смертях среди бездомных нищих и бродяг городка, а также о разгульных сексуальных оргиях в стенах секты. Под давлением «общественного мнения свободной Америки» Ошо арестовали, и он, во избежание разрастания конфликта, публично объявил о роспуске секты. Для пущего эффекта перед журналистами и объективами телекамер были сожжены пять тысяч брошюр, специально отпечатанных ради такого случая.
– Брось, братец. Мы оказываем тебе услугу.
14 ноября 1985 года, в Портленде, штат Орегон, после громкого судебного процесса Ошо шри Раджниш был приговорен к десяти годам тюремного заключения… условно, и тихо отпущен на все четыре стороны.
На его могиле в Пуне, в Индии, лежит белая мраморная плита с лаконичной надписью: «Никогда не рождался и никогда не умирал, просто посетил эту землю с 1931 по 1990 год», а учение продолжает жить и развиваться практически во всем цивилизованном мире и традиционно буддистских странах.
– Тебе снится сон, – повторяю я, потому что – пусть я и уверена в этом – мне нужно, чтобы он сам все подтвердил. Только надежда и помогает мне не отпрянуть, когда Ясмин, шаркая, шагает ко мне. У нее поврежден позвоночник, и бедра и плечи кренятся под странными углами. Именно поэтому ходит она неуклюже, совсем как зомби из ужастиков. Я ровно дышу ртом, боясь учуять запах внутренностей Ясмин, если вдохну через нос, и не свожу взгляд с ее лица. – Да или нет?
Основой этой скандальной религии является дзэн(чань)-буддизм[39], причем, давая рекомендации по самосовершенствованию, Ошо зачастую прямо ссылается на известных представителей различных течений дзэн, а также на конфуцианских философов. В качестве основных отличий от традиционных школ можно назвать использование двигательных медитативных техник и созданную учителем теорию «разумного эгоизма».
Именно пребывание в секте Ошо шри Раджниша показало мне всю пропасть, которая разделяет тех, кто убеждает людей отказаться от сектантства, и тех, кто в сектах находится. Так, об учении Ошо со стороны популяризаторов говорится на таком уровне:
– Да, – отвечает Роз.
«Он проповедовал освобождение от собственного „Я“, от совести. Нужно жить, ни о чем не думая, не отягощая себя мыслями ни о прошлом, ни о будущем, ни о семье, ни о хлебе насущном. А путь к этому – в медитации, песнопениях, ритуальных танцах, похожих на пляски первых хиппи, только на шею нужно повесить изображение гуру на деревянной цепи… Зато, как учил Раджниш, не обойтись на белом свете без любви. “Развивайте вашу сексуальность, не подавляйте ее! – призывал он. – Любовь – это начало всего. Если вы пропустили начало, не будет у вас и конца…” И добавлял: “Я не вдохновляю на оргии, но и не запрещаю их. Каждый за себя решает сам”»[40]
– Тогда быстро проснись и убери эту жуть с глаз моих.
Казалось бы, перед вами религия разрушения и аморальности, от которой любого разумного человека должно воротить напрочь. Но если вы с подобными аргументами явитесь в секту разуверять ее последователей, то узнаете о концепции «разумного эгоизма», которая учит вас полагаться не на социальный инстинкт совести, а на свой разум: вы должны понять, что, если вы помогаете соседу в трудную минуту, то и сосед поможет вам, если вы подмените сослуживца, в другой раз он отплатит тем же, если вы остановитесь на дороге помочь водителю сломавшейся машины, то и вам при поломке поможет кто-то другой. Понимание той простой истины, что помогать ближним своим выгодно прежде всего помогающему – и есть суть разумного эгоизма, того самого «…освобождения от совести», которым пугают пропагандисты.
Холодные пальцы касаются моей губы, проводят по подбородку.
Что же касается «свободной любви», то, в отличие от большинства религий, учение Ошо вообще никак не вмешивается в интимные отношения своих последователей. Секс или отсутствие оного – личное дело каждого конкретного человека. «Я не вдохновляю на оргии, но и не запрещаю их», – как уже успели процитировать слова Учителя.
Я не собираюсь превращать страницы книги в полемические заметки, а всего лишь хочу обратить внимание на то, что использование подобных, поверхностных аргументов в споре с представителями любой конфессии может вызвать в лучшем случае смех, а то и презрение к духовно и интеллектуально неразвитому пропагандисту, но уж никак не отказ от вероучения.
– Почти так же невежлива, как и он. Позволь нам забрать ее домой. Она пахнет совсем как я.
Методы вербовки:
– Ясмин, – произносит Роз, и голос его предвещает недоброе. – Я не стану повторять дважды.
Последователи Ошо не ведут активной вербовки своих сторонников, и число последователей растет либо на основе личных контактов, когда члены секты в разговоре с друзьями – если те проявляют интерес к мистическим или духовным вопросам – упоминают про свое учение и существующие ашрамы, либо за счет любопытных, а то и просто случайных людей, заглядывающих в гостеприимные двери…
В антисектантской литературе это обычно называется: «бомбардировка любовью». Поскольку мне пришлось все это пройти, опишу подобную «технологию» через свои ощущения.
Ясмин еще немного медлит, но в конце концов отходит от меня.
– Вечно ты портишь нам веселье.
В ашрам меня привела моя знакомая, предложив встретиться с прекрасными людьми. Мы вошли в двери одноэтажного здания на улице Крупской, но не успели сделать и пары шагов в зале бывшего клуба, как послышался счастливый выкрик: «Смотрите, кто пришел!», все присутствующие сорвались со своих мест, кинулись к нам, торопясь заключить в объятия. Получилась небольшая куча-мала, причем те, кто не мог обхватить слишком объемную толпу, обиженно бегали кругом и пытались дотянуться через головы, чтобы хоть кончиками пальцев коснуться гостей.
Роз не отвечает, но вряд ли его молчание что-то изменит. Одна за другой девушки исчезают, и кожа Роза постепенно темнеет, приобретая тот самый знакомый мне угольный оттенок. Я наконец замечаю, что на кровати спит Фалькор, а в кресле у окна, ссутулившись, сидит Каспер. Они все это время были здесь, я просто их не видела сквозь сон Роза. Судя по встревоженному взгляду Каспер, как минимум ту половину этого цирка, что происходила в реальности, она застала.
В первый миг я испытал зависть к тому человеку, с которым меня перепутали – потому что так встречать меня не мог никто и никогда. Потом подумал, что не узнаю кого-то из близких друзей, с которыми давно не виделся. Потом просто немного растерялся.
– Эви, – медленно и осторожно произносит Каспер. – Ты себя хорошо чувствуешь?
– Это Саша, – кратко представила меня знакомая, когда первый порыв восторга слегка утих. – Он хороший.
Уже шестнадцать лет как нет, но я все равно едко отвечаю:
Этой рекомендации оказалось достаточно, чтобы вызвать новый взрыв радости. Каждый из присутствующих (возникла небольшая толкучка) представлялся, крепко обнимал, немного держал в объятиях, словно стремился отдать частицу своей энергии, своего тепла, говорил о том, как хорошо, что я пришел, что мы стали друзьями, что Таня никогда бы не привела сюда плохого человека.
– Просто шикарно.
Когда я понял, что симпатии относятся не исключительно ко мне, что обычай принимать с восторгом и любовью каждого, вошедшего в дверь ашрама, – общепринятая норма, это отнюдь не уменьшило моей радости от встречи с новыми друзьями. Больше того, по моим ощущениям, очень многие из людей приходили в эти стены именно потому, что только здесь могли испытать подобные эмоции – когда знаешь, что все любят тебя, и сам не скрываешь своей любви к другим.
Специальной пропаганды учения Ошо в ашраме никто никогда не вел, хотя на стенах висели несколько его портретов, несколько его цитат и даже посвященные Учителю стихи. Как-то само собой подразумевалось, что желающий заниматься самосовершенствованием может воспользоваться его опытом, почитать его книги и статьи. В зале всегда звучала музыка, и любой желающий мог танцевать – в том числе и «пляски первых хиппи».
– Чтоб тебя, – с чувством говорит Роз. – Прекрати соваться туда, где тебе не место.
Утром и вечером обычно проводились «активные» медитации – такие, например, как «кундалини»: продолжительностью около часа, она проводится под музыку (обычно музыкальные темы различных медитаций имеются на магнитофонных кассетах). В течение первой четверти часа вы двигаетесь так, как хочется вашему телу, вторую четверть часа вы мелко дрожите, «стряхивая с тела накопившуюся за день энергетическую грязь и чужие дурные мысли», потом на четверть часа наступает полная тишина, во время которой вы полностью очищаете сознание от мыслей и пропитываетесь энергией вселенной, и наконец – период релаксации. Под чистую, утреннюю музыкальную тему вы завершаете процедуру обновления организма и, когда чувствуете себя «закончившим», можете подниматься и идти пить чай.
Несмотря на кажущуюся простоту, эта медитативная техника оставляет после себя ощущение свежести, чистоты, а кроме того, учит прислушиваться к потребностям своего организма, его ощущениям, тренирует эмоциональное восприятие мира.
Я только отмахиваюсь, потому что спорить об этом мне уже надоело.
«Джибриш» – вы садитесь перед партнером и начитаете произносить любые буквы в произвольном порядке, «выплескивать» их из себя. Рано или поздно, помимо вашей воли, из вас начинают выскакивать целые слова, а то и фразы, сознание как бы избавляется от всего лишнего, ненужного, мешающего, от мусора, накопившегося в эмоциях и мыслях. Длится медитация около сорока минут, и после нее остается такое ощущение, словно душа приняла прохладный душ.
Кроме того, для саморазвития используются обычные «созерцательные» медитации и дыхательные техники.
– Почему во сне у тебя меняется кожа? Я полагаю, ты все-таки не родился серокожим, как сейчас, иначе твои родители заподозрили бы неладное куда раньше, чем у тебя проявились силы. На самом деле ты выглядишь как во сне, да?
Надо сказать, все эти ритуалы, хотя и способствуют развитию чувственности, владению своим телом, гармонизации личности, но в еще большей степени подогревают интерес к следующим, более высоким ступеням развития, для постижения которых необходим духовный наставник определенного уровня. Подобные учителя приезжают два-три раза в год, и при желании вы можете заплатить деньги, принести справку об отсутствии венерических заболеваний и спида и отгородиться от мира на три-пять дней, чтобы произвести окончательный «переворот» в своей душе.
– Нет, именно так, как сейчас, я и должен выглядеть, – говорит Роз. – Кошмары всегда разных оттенков серого. Мы меняемся, когда наша связь окончательно закрепляется.
Я прикусываю язык, чтобы не задать очевидный вопрос, и вместо этого интересуюсь:
Чань-буддизм зародился в Китае, в пятом-шестом веках нашей эры. Впоследствии, уже под именем дзэн-буддизма, распространился в Японии, став основой кодекса бусидо. После второй мировой войны начал широко распространяться на Западе, а впоследствии – и в нашей стране.
– Но Сны ведь не меняются, да? Фараон выглядел обычным человеком, только… – Мое сердце тревожно екает, раньше меня осознав истину. Я впиваюсь пальцами себе в щеку. – У него глаза стали красными.
Главный постулат дзэн – «Бога нет, есть люди, достигшие совершенства».
Согласно легенде о зарождении этой философии, Будда перед смертью завещал, чтобы люди не молились ему, как Богу, а следовали его пути духовного развития. После смерти Будды на месте его кончины был поставлен первый храм, и с тех пор последователи Великого Учителя разделились на два течения: ложное – то есть собственно буддизм; и истинное – дзэн, путь самосовершенствования.
– Твои глаза меняются точно так же, – говорит Роз прежде, чем я набираюсь храбрости спросить об этом. Из его уст это звучит как осуждение, будто я хоть в чем-то тут виновата, но я слишком удивлена, чтобы препираться на эту тему. – Ты не должна меняться, пока не встретишь своего Кошмара, но связь, которую ты создала между нами, все еще держится. Пусть не полностью, но у тебя есть доступ к моим силам, а они, в свою очередь, пробуждают твои силы в тебе.
Впрочем, приверженцы этого течения предпочитают полагать, что «на пальцах» или на словах объяснить понятие «дзэн» невозможно, его можно только «постичь». Соответственно, никаких письменных источников, по которым неофит мог бы узнать сию тайну, не существует в принципе, учение передается только от учителя к ученику, что и породило невероятнейшее количество разнообразных «школ дзэн» – сколько учителей, столько учений, и каждый «гуру» – неограниченный властелин своих последователей, вольный творить с ними все, что только пожелает.
Впрочем, основу философии дзэн (а также взаимоотношений учителя и ученика) хорошо отражает огромное количество различных мудростей и просто баек, сопровождающих расползающиеся «школы». Вот некоторые из них:
– У меня есть силы? – спрашиваю я.
К Иккю пришел ученик и спросил его:
– Ты разве не помнишь ту крутую штуку, которую провернула в «Парии»? – напоминает Каспер.
– Учитель, что такое дзэн?
Иккю разозлился, побил ученика палкой, велел ему пойти медитировать и до завтра постичь, что такое дзэн.
– Это фишка медиумов, – возражаю я. – Это другое.
На следующий день ученик явился, но не смог сказать, что такое дзэн. Иккю опять побил его, приказал медитировать неделю, но постичь, что такое дзэн.
Ученик не смог выполнить приказ, и учитель отправил его медитировать в течение месяца. И опять явившийся ученик не знал, что такое дзэн. Иккю пришел в ярость, набросился на ученика и стал его избивать палкой с такой силой, что сломал ему руку и ногу, и вдруг ученик вскричал:
– Свою силу будь добра открывать со своим Кошмаром, – отрезает Роз. – А меня не трогай.
– Я постиг! – в этот миг к нему пришло просветление.
Можно было бы сказать ему, что я все это не специально, но куда проще вернуться к вопросу, который я отложила на потом:
Или другая история, более лаконичная:
Наставник Ши-гун взял лук и стрелу, натянул тетиву, прицелился в ученика и приказал, чтобы тот немедленно продемонстрировал свою «изначальную природу».
– Если Кошмары должны быть «разных оттенков серого», почему тогда Адам выглядел как человек? Потому что Меридиан мертва?
Наверное, кто-то подумал, что со сломанной рукой и ногой можно еще и не то заорать, а под прицелом признаться в чем угодно? Ничего подобного! Смысл историй в том, что «постичь» суть «дзэн» можно только невероятным душевным усилием, только пережив шок – и чтобы добиться этого, учитель имеет право делать с учеником все, что угодно. Это уже совсем не смешно: у нас в Санкт-Петербурге есть школы дзэн-буддизма, куда не пускают даже меня, близкого знакомого мастера, если я не дам клятву беспрекословно подчиняться любым приказам Учителя. Что творится за закрытыми дверьми, какие методы использует Учитель – тайна.
– Возможно.
Существуют, однако, более гуманные методики на пути к просветлению:
– Так ты не знаешь?
Сюйво, ученик Хакуина, был хорошим учителем. Во время одного летнего уединения к нему пришел ученик с Южного острова Японии. Сюйво дал ему проблему: «Услышь хлопок одной ладони».
Ученик оставался у него три года, но так и не смог пройти испытания. Однажды ночью он в слезах пришел к Сюйво:
– Я должен вернуться на юг в стыде и смущении, – сказал он, – потому что я не могу решить мою задачу.
– Снам и Кошмарам жить друг без друга вообще не полагается, – объясняет Роз. – Если Кошмары теряют своих Снов, собственная сила их поглощает. Возможно, ты служила для Адама временной заменой, но если ты ни разу не видела, как он меняется, это значит, что сохранять его рассудок сил тебе не хватало. Он должен был погибнуть давным-давно. И если он выжил, выходит, что он совершил одно из двух немыслимых преступлений.
– Подожди неделю и непрерывно медитируй, – посоветовал ему Сюйво.
Но просветление не пришло к ученику.
– Помимо попытки меня убить? – уточняю я.
– Попытайся еще недельку, – посоветовал Сюйво.
Ученик послушался, но все было тщетно.
– Наиболее вероятно, что он исчез в Пустошах, – говорит Роз. Увидев мой красноречивый взгляд, он объясняет: – Проще всего считать это рубцовой тканью на теле Геи, вакуумом, где Ее сила более не действует.
– Еще неделю.
Никакого успеха.
– Да уж, – говорю я. – Теперь все резко стало ясно.
В отчаянии ученик стал умалять освободить его, но Сюйво потребовал еще пятидневной медитации. Никакого результата.
Тогда он сказал: «Медитируй еще три дня, и если и на этот раз у тебя ничего не получится, лучше убей себя».
Роз смотрит куда-то вправо, и, заметив этот долгий взгляд, я задумываюсь, не видит ли он тех девушек до сих пор. Мне хочется помахать перед собой рукой, но я сдерживаюсь.
На второй день ученик стал просветленным.
– Но в Пустошах слишком много правил и переменчивых местностей. Шестнадцать лет там прожить невозможно, а значит, Нотт наверняка укрылся бы в катакомбах, которые расположены посреди них. И в таком случае за все это время он должен был как минимум ополоуметь, если не хуже.
Здесь излагается методика использования так называемых «коанов» – загадок, заведомо не имеющих решения. «Каким было твое лицо до того, как родились твои родители?», «Как шелестит листва при отсутствии ветра?», «Каково отражение Луны в пересохшем озере?» – цель этих вопросов отнюдь не в получении ответов, а во «взломе» сознания, попытке вывести мозг из строя и вложить в него «новую программу».
– Чисто из любопытства вопрос: ты вообще хоть иногда в каких-нибудь приятных местах бываешь? – интересуюсь я.
Hан-ин, японский учитель Дзэн, живший в эру Мейдзи (1868-1912), принимал у себя университетского профессора, пришедшего узнать, что такое Дзэн. Hан-ин пригласил его к чаю. Он налил гостю чашку доверху и продолжал лить дальше. Профессор следил за тем, как переполнялась чашка, и, наконец, не выдержал:
– Она же переполнена. Больше уже не войдет!
– Я Кошмар, – отвечает Роз, явно подчеркивая очевидное.
– Так же, как эта чашка, – сказал Hан-ин, – вы полны Ваших собственных мнений и размышлений. Как я смогу показать Вам Дзэн, если Вы сначала не опустошили свою чашку?
Таково теоретически-художественное обоснование необходимости подобного «взлома сознания».
Звонит телефон. Роз даже не пытается ответить, и я сама иду к аппарату и беру трубку. Отчасти я жду вновь услышать гудок, но слышу лишь молчание и говорю:
При достаточном рвении в «работе» над коанами результатом нередко бывает буйное помешательство. В древнем Китае даже разработали специальную методику излечения «болезни учеников»: их поселяли в одиночестве на небольших островках, в полном покое, еду доставляли по возможности незаметно. В течение нескольких дней ученик обычно приходил в себя и был готов к дальнейшему «совершенствованию». В наше время выбор лечебных средств ложится на плечи психиатров.
Наиболее опасным моментом в деятельности «Школ дзэн» является то, что их последователи, стремясь добиться совершенства, с искренней самозабвенностью уродуют сами себя, свой разум и сознание.
– Эвелин.
Методы вербовки:
В подобные секты попадают, за редким исключением, только подростки, причем достаточно интеллектуально развитые. Влечет их интерес к восточной экзотике, к стройному зданию сугубо логичной буддистской религии; манит некий путь, пройдя по которому можно стать вторым Буддой или, по крайней мере, попасть в нирвану – нечто невероятное и таинственное, чего не существует по эту сторону бытия, а потому и слов для описания подобного состояния нет… Литература, подтверждающая существование всего этого, есть, а вот пособий, как пройти этот путь самому, практически нет. В итоге подросток начинает искать учителя и, к сожалению, чаще всего находит.
– Здравствуй, Эвелин, – говорит Дин. – Я только-только узнал, что Лили почти добралась до дома. Вы сможете встретиться со мной внизу минут через пятнадцать?
«Кандидата в ученики» встречают настороженно, долго проверяют искренность его стремления к «саморазвитию», рассказывают истории наподобие вышеизложенных, подготавливая к возможным «испытаниям», мотивируя необходимость полного самоотречения и повиновения «учителю». Подержав некоторое время подростка «на расстоянии», подогрев в нем любопытство и решимость на все, его наконец «приводят к клятве». Ловушка захлопывается.
– Мы придем, – отвечаю я, кладу трубку и смотрю на Роза. – Рано или поздно нам придется обзавестись какой-нибудь новой одеждой, тебе не кажется? Я и на простое чистое белье согласна, но от меня уже пованивает, а ты вообще лет двадцать не переодевался. Грязнуля.
В целях «духовного развития» дзэн использует в основном созерцательную медитацию, погружение в себя. Великий Бодхидхарма, например, просидел девять лет в глубокой медитации, глядя на белую стену. За это время у него полностью атрофировались руки и ноги, поэтому скульптурные изображения этого святого, широко распространенные на Востоке, показывают его наподобие русского Ваньки-встаньки: только туловище и голова.
Иногда используются дыхательные практики, а также тайные «наработки» отдельных учителей, позволяющие их последователям «прорваться за грань восприятия».
– Это второстепенная проблема.
– Ну да, ну да. Наверняка Фараону понравится, если от тебя будет вонять как из склепа. Серьезно, – настаиваю я, заметив, что он колеблется. – Вели своим местным знакомым найти для нас чистую одежду, а не то придется идти в ближайший магазин. Нельзя и дальше так ходить.
Зародилась в Индии, в начале двадцатого века. Философское учение, практически полностью основанное на дзэн.
Роз не отвечает, но я предпочитаю воспринять его молчание как знак согласия. За пятнадцать минут я успеваю помыться, хотя натягивать после этого все ту же грязную одежду очень досадно.
Секта имеет отделения в Индии, Франции, Германии, Великобритании, США, однако ее нельзя назвать многочисленной. Между тем литература, описывающая духовный путь и философию ее основателя, широко распространяется по всему миру. Сакральное отличие супраментальной йоги от классических восточных методик самосовершенствования заключается в том, что последние раскрывают чакры снизу вверх, а первая – сверху вниз.
Роз первым выходит наружу, за ним следом – Каспер и Фалькор, поэтому я запираю дверь и иду за ними к лифту.
Чакры – это энергетические узлы в теле человека, организующие его «стержень». Различные школы насчитывают от четырех до девяти таких узлов[41], нижняя находится на уровне основания позвоночника, верхняя – чуть выше макушки. Раскрытие каждой чакры обнажает определенный слой духовных и физических возможностей человека. Нижняя, например, позволяет вести растительный уровень существования (ничего обидного, младенец с одной раскрытой чакрой только ест и спит), верхняя – устанавливает прямой контакт с Богом или энерго-информационным полем Вселенной, раскрывает в человеке таланты поэта, музыканта, художника (проза, увы, в этот перечень не входит).
Дин ждет нас у стойки регистрации. Он выводит нас на улицу, к своему седану, и жестом приглашает сесть в машину. Роз качает головой и указывает на наш арендованный автомобиль. Он садится на пассажирское сиденье, а я запихиваю остальных назад и вслед за машиной Дина выезжаю с парковки.
«…С помощью концентрации и упражнений мы можем в конце концов почувствовать Силу, пробуждающуюся у основания позвоночника и восходящую волнообразным движением, подобно змее, от уровня к уровню к макушке головы. На каждом из уровней эта Сила прорывается (довольно грубо) через соответствующий центр – открывается и в то же время открывает нас всем всеобщим вибрациям или энергиям, соответствующим частоте этого центра. В супраментальной йоге нисходящая Сила открывает медленно и мягко» [42].
Особое внимание, которое автор уделяет этой секте, связано с двумя обстоятельствами.
Пару миль мы едем на юг по шоссе, добираемся до окраины Куз Бея и едем мимо вразброс стоящих вокруг домов. Дин подъезжает к дому, в котором не горит свет, и берет из багажника две сумки. Но в дом мы не заходим, а вместо этого идем на задний двор, который тянется до самого края воды.
Во-первых, личность основателя секты.
Именно шри Ауробиндо[43] разработал тактику пассивного сопротивления и несотрудничества с английскими властями, которая в конце концов привела к избавлению страны от колонизаторов ненасильственным путем и стала основой сатьяграхи Махатма Ганди[44]. Рабиндранат Тагор сказал про шри Ауробиндо: «…голос, в котором воплотилась душа Индии», Ромен Роллан назвал его «величайшим мыслителем нашего времени»[45]. Он был также гениальным поэтом, автором эпоса «Савитри», который называют в Индии пятой Ведой. Ауробиндо прошел трудный путь от бедного государственного стипендиата в английском Кембридже до величайшего ума Востока.
Сирены – ночные создания, и ступить на берег днем они не могут. Солнце уже давно зашло, но Лили явно не спешит покинуть свою природную среду обитания. Она сидит на песке у самого берега, скрестив ноги, и вода омывает ее бедра. При виде нас она не встает, но улыбается и целует Дина в ответ, когда тот наклоняется к ней. Дин устраивается рядом с Лили, даже не задумываясь о том, что все еще одет в костюм. Он указывает на холодильный ящик, который лежит чуть дальше от воды. Я открываю его и обнаруживаю внутри пиво и лед.
«…Во мне не было стремления к духовности, я развил духовность. Я не был склонен к метафизике – я развился в философа. У меня не было способностей к рисованию – я развил их с помощью йоги. Я преобразовал свою природу из того, чем она была, в то, чем она не была. Делал я это некоторым вполне определенным способом, а не с помощью чуда, и делал я это для того, чтобы показать, что можно сделать и как это может быть сделано», – рассказывал он сам.
Шри Ауробиндо Гхоши – непререкаемый авторитет в восточной философии, и любая попытка оспорить его постулаты может считаться лишь проявлением дикости и необразованности.
Во-вторых, школа Ауробиндо, в полном соответствии с основным постулатом дзэн о самодостаточности человека, учит заниматься развитием самостоятельно, основываясь на опыте великого гуру, практикуя медитацию и самопогружение в повседневности.
Лили переходит сразу к делу.
Похоже, именно учение Ауробиндо породило одну из последних дзэнских баек:
– Мэдтаун горит огнем, Кошмар. Ты доволен?
Поспорили двое из учеников, можно ли курить во время медитации, и решили спросить у своего Учителя. Заходили они к мастеру в разное время, на следующий день встретились, и каждый тут же заявил:
– Вот видишь, я был прав!
– Это зависит от того, кто побеждает, – отвечает Роз.
Лили изящно пожимает плечами.
– Пока рано судить. К счастью для нас, лиманцзичи по большей части заняты тем, что пытаются запечатать врата. Междоусобица в Обществе началась и без их участия. Вампиры сражались на передовой, как ты и хотел, но с рассветом им пришлось отступить и оставить Гвардию без присмотра. Мои сестры подсчитают мертвецов, как только смогут, и обо всем сообщат. Через пару часов мы узнаем, как прошел день. – Лили смотрит на юг, будто способна увидеть отсюда Сан-Франциско. – Море поет о Кошмарах и о твоем возвращении, – говорит она, вновь всецело обращая внимание к Розу. – Все врата ощутили падение Мэдтауна, и твое братство не медлило с ответом. Буря и Гнев дали о себе знать. Мы пока не знаем, смогли ли они безопасно добраться до Южной Америки, но с осторожностью предполагаем, что скоро они свяжутся с нами.
– А мой Сон? – спрашивает Роз.
– Пока о нем нет вестей, и мы этому рады. Лучше ему не высовываться, пока Общество рвется на части. – Лили замолкает ненадолго. Дин едва заметно качает головой, но она отвечает ему тем же, куда решительней, и продолжает: – Они знают, что ты один, Сульфур. Не всех, кого ты встретил в Мэдтауне, можно назвать твоими союзниками. За его голову назначена награда. Пока не знаю, кто объявил об этом и сколько обещал, но сообщили об этом многие, и потому я верю, что это правда. Если союзники лиманцзичей побоятся открыто выступать против тебя, они бросят все силы на то, чтобы найти его.
От взгляда Роза у меня кровь стынет в жилах. Инстинкт выживания подсказывает мне отойти от него подальше, а привычки из жизни в Элизиуме заставляют меня задержать дыхание до тех пор, пока я не пойму, что не дрогну. Дин подается вперед, стремясь хотя бы отчасти заслонить свою жену от Роза, а Лили слегка ерзает на месте, и я понимаю: она готовится в случае чего прыгнуть в океан.
– Они умрут уже лишь за то, что позволили себе подобную мысль, – цедит Роз. – Мне нужны имена.
– Имен пока нет, – говорит Лили снова – со спокойной, но тихой уверенностью, которая звучит искренне. – Предательство изобличить не так легко, Сульфур. Уж кому, как не тебе…
– Молчать.
Лили мгновенно затихает. Роз еще секунду сверлит ее напряженным взглядом, а затем мрачно смотрит на меня.
– Где твой призрак?
Я за секунду нахожу Каспер. Она уселась на ящик и с явным интересом наблюдает за разговором. Я маню ее пальцем, и она наклоняется ближе, радуясь, что о ней вспомнил и спросил кто-то, кроме меня.
– Эмили, – говорит Роз, тем самым наверняка зарабатывая еще десяток баллов симпатии Каспер. – Ты должна вернуться в Сан-Франциско.
У Каспер отваливается челюсть.
– Что? Он шутит, что ли?
– Не похоже, что шутит, – говорю я.
По моему ответу Роз догадывается, что Каспер недовольна, и оборачивается в ее сторону.
– В рядах Гвардии затесалась крыса, и лишь ты сможешь без опаски послужить нам глазами и ушами. На кону не только наши с Фараоном жизни, – настаивает он, увидев мое выражение лица. – Человек, готовый отдать нас на растерзание лиманцзичам, может непоправимо навредить всей Гвардии. Мы и без того изранены и разбиты и сейчас попросту не выдержим предательства, а мир не переживет второй утраты в этой войне.
– Он хочет, чтобы я вернулась в тот бар и шпионила за всеми, кто там сидит? – спрашивает Каспер.
– Насколько я помню, шпионить за людьми – твое хобби, – сухо отвечаю я. – Начать лучше всего, наверное, с того бармена, что мы встретили в первую ночь, если ты помнишь, как он выглядит. Он первым понял, что я не Сон… Сульфура, – говорю я, прикусив язык прежде, чем назвала бы его Розом. Вроде пронесло, но, судя по недоброму взгляду Роза, он прекрасно понял, почему я на секунду замялась. Я делаю вид, что ничего не заметила, и спрашиваю: – Допустим, Каспер в самом деле сможет узнать, кто предатель. Но каким образом ты собираешься узнать об этом от нее?
– Если я правильно помню, ты подвязала ее к себе, – с прохладным неодобрением замечает Роз.
– Да ты хоть знаешь, когда я в последний раз пыталась устроить спиритический сеанс? – вздыхаю я.
– Это уже твоя проблема, – парирует Роз. – Так она согласна или нет?
Я смотрю на Каспер.
– Ну что?
Она барабанит пальцами по нижней губе, размышляя, и наконец говорит:
– Сверхъестественная супершпионка. Звучит неплохо. – Просияв, Каспер широко улыбается мне. – И Александра тоже осталась в Сан-Франциско, значит, решено!
– Ты ведь все равно в Западную башню пробраться не сможешь, – замечаю я. Вспомнив об этом, Каспер немного сникает, но я не даю ей передумать и оборачиваюсь к Розу: – Согласна. Завтра поедем обратно?
– Нет времени, – отвечает Роз. – Дин с Лили этим займутся.
Подобное совпадение показалось им странным, и один уточнил у другого:
– Из Юго-Западного регионального аэропорта есть рейсы до Сан-Франциско, – говорит Дин. – Я могу отвезти ее на самолет, если дальше она найдет дорогу сама. – Он пытается посмотреть на Каспер, но промахивается на пару футов. Хочется указать ему, где она, но я сдерживаюсь и молчу. – Если найду номер рейса, она сможет по табло найти нужный выход, а уже от аэропорта в Сан-Франциско поедет на скоростном поезде, плюс еще около мили от станции – и она в Мэдтауне.
– А что ты спрашивал?
– Никогда еще призраком не летала на самолетах, – вставляет Каспер.
– Я спросил, можно ли курить, когда медитируешь, и учитель сказал: «Ни в коем случае!». А ты?
– Ты уверена, что сквозь него не провалишься? – интересуюсь я.
– Я спросил, можно ли медитировать, когда куришь. Учитель ответил: «Разумеется!»
Она смеряет меня хмурым взглядом, а потом решительно кивает и выпрямляется.
– Я справлюсь. Если уж я смогла всю Джорджию проехать, чтобы найти тебя в Элизиуме, до Мэдтауна добраться не проблема. К тому времени, как ты вспомнишь о том, чтобы мне позвонить, у меня уже будет тонна новостей.
Супраментальная йога учит, что для самосовершенствования не нужно запираться в монастырь и сидеть по девять лет неподвижно, глядя на белую стену, она утверждает, что практиковать медитацию можно, просто прогуливаясь по улице, управляя автомобилем, строя дома, выпекая хлеб, растя детей, а то и просто смотря дома телевизор, одной рукой обняв жену, а другой гладя кошку.
Я киваю, и Дин достает телефон и начинает искать рейсы на юг. Лили некоторое время наблюдает за этим, а потом смотрит на меня.
Согласитесь, есть некоторая разница?
– У нас есть послание для спутницы Сульфура, – говорит она. – Ты подавала прошение на поиск Кендры Дауни. Четыре недели назад клан Дауни призвали к Великим озерам на помощь Шеннонам. Нам не говорили, что именно вызвало необходимость в таком количестве медиумов, но, по официальным сведениям, сейчас Шенноны не могут себе позволить никого отпустить. Через три дня, – она загибает три пальца, – Кендра найдет тебя в Сиэтле.
Методы вербовки:
Я оборачиваюсь к Розу.
Отсутствуют как таковые. К супраментальной йоге люди приходят, или уже побывав в стенах других ашрамов или школ, запутавшись в разнообразных толкованиях и течениях восточных религий, пострадав духовно и материально, или только начав свой путь в мистике и философии. На первый взгляд, книги Ауробиндо – всего лишь одни из многих, но они делают путь простым и понятным, позволяют вырваться из лап многочисленных проповедников и учителей.
– Мы же будем в Сиэтле в это время?
А вот попасть в секту совсем не просто. Поскольку супраментальной йогой нужно заниматься самостоятельно, то и центры этой философии не расползаются по миру, как, например, сайентологические или евангелистские. Мне, признаться, известны только два: Ашрам шри Ауробиндо в Индии, основанный им самим в 1926 году, и Ауровиль, основанный неподалеку от Пондишера в 1968 году под эгидой ЮНЕСКО.
– Неизвестно, – отвечает Роз. – Мы будем проезжать там, но вряд ли задержимся.
– На самом деле это был не вопрос, – говорю я. – Нам нужно в Сиэтл. Мама может помочь исправить то, что произошло в «Парии», и напомнить мне, как связаться с Каспер на расстоянии.
Зародилась в середине двадцатого века на гребне сексуальной революции, основывается на индуизме и дзэн-буддизме.
– Ты не слишком старательно скрываешь свои собственные желания и нужды под маской насущных проблем.
Тантра– йога, с одной стороны, провозглашает своей философией индуистский тантризм, обожествляющий женскую энергию «шакти» и делающий акцент на технике овладения телесным началом в человеке (квинтэссенцией индуистского тантризма можно назвать знаменитую Камасутру[46]); с другой стороны, в качестве теоретического обоснования для занятий плотской любовью используется Ваджраяна, Алмазная колесница –третий путь в буддизме, и в частности – йога-тантра.
– В конечном счете нам всем это будет только на пользу.
Между тем, буддистская йога-тантра, обучающая сложной йоге ума, соответствует по сложности психотренинга раджа-йоге. (Последняя суть высшая духовная, или «царственная» йога индуизма, при которой сознание человека становится естественной составляющей «тела Вселенной» (энергоинформационного поля), ему становится открыто прошлое, настоящее и будущее[47].)
Пару секунд Роз сверлит меня взглядом, вероятно, размышляя, как бы возразить, но в итоге говорит лишь:
Внутренние системы, именуемые обобщенно Ануттара-йога-тантра (наивысшие), – это:
– Наши поиски имеют наивысший приоритет. Если ради них потребуется покинуть Сиэтл до прибытия твоей матери, я ничего не сумею сделать, чтобы мы смогли задержаться там. Ты поняла?
1) Маха– йога, или Великая йога созерцания Иллюзорного тела (им является все в мире), называемая также отцовской, поскольку упор делается на действенном сострадании и методе, на мужском начале духовности;
– Как скажешь, – соглашаюсь я.
2) Ану– йога, или Йога по созерцанию Пустоты, считается материнской, практикующей открытие интуитивной мудрости в качестве женского начала духовности;
Он медлит секунду, будто ожидал споров, но в конце концов кивает и оборачивается к Дину и Лили. Я этому рада, потому что объяснять свои чувства совсем не рвусь. Да, я отчаянно хочу снова увидеть мать, но при этом понятия не имею, что ей скажу. Когда я потеряла Сиару, материнская поддержка была мне очень нужна. И когда Хранители меня распотрошили, и когда Элизиум мной завладел. Столько раз за эти долгие кошмарные годы я нуждалась в маме, а она все это время сражалась на войне, суть которой мне так и не объяснила. Даже не знаю, кинусь ли на нее при встрече с кулаками или с объятиями.
3) Ати– йога, или йога Великой полноты как состояния совершенства изначального Будды, Абсолюта, единства сущего, недвойственности.
– Есть рейс завтра рано утром, – говорит Дин. – Полагаю, проще всего ей остаться на ночь у нас.
Сущностью буддистского тантризма является любовь к окружающему миру: к небу, к воздуху, к деревьям, земле, воде – ко всему тому, что есть рядом с нами, что мы видим, чувствуем, слышим, обоняем.
– Не вздумай сунуться к ним в спальню, – предупреждаю я Каспер.
Еще полвека назад все это не имело к плотским утехам ни малейшего отношения!
– Ишь чего, – отрезает она. – Я должна знать, храпят сирены или нет.
Дин не слышит ее ответ, но ему явно становится неуютно. У меня, однако, уже нет сил даже объяснять, что я скорее шучу, нежели говорю всерьез. Вместо этого я допиваю пиво и встаю.
Методы вербовки:
– Где у вас тут туалет?
Очень просты и эффективны. Флер эротики, слегка прикрытой философией, привлекает к тантра-йоге подростков, как горшочек меда – Винни Пуха, и достаточно при любом учебном заведении повесить объявление о подобном семинаре или курсах, как можно быть уверенным, что группы будут укомплектованы под завязку.
– Черный ход не заперт, – говорит Дин. – Вторая дверь налево по коридору.
В качестве ударной психотехники учителями тантра-йоги чаще всего используется техника глубокого дыхания.
По пути я маню за собой Каспер, но только на крыльце оглядываюсь посмотреть, идет ли она следом. Мы молча идем по первому этажу, пару минут тянем время, разглядывая шкафчики и каморки, и наконец я оборачиваюсь к Каспер.
Здесь я вынужден сделать небольшое отступление и более подробно объяснить, о чем идет речь.
– Будь осторожна, – говорю я. – Не знаю, часто ли встречаются хокси в Мэдтауне, но в следующий раз, когда они явятся за добычей, меня рядом не будет и защитить тебя я не смогу. Не знаю, будет ли наша территориальная связь действовать на таком расстоянии, и на горьком опыте выяснять это не хочу. Если найдешь там какого-нибудь медиума, прицепись к нему как можно скорее. Только, ну, не говори ему, зачем ты в Мэдтауне.
Техника глубокого дыхания (ТГД) не представляет из себя ничего сложного: для получения необходимого эффекта нужно просто глубоко дышать. Десять-пятнадцать минут достаточно, чтобы у человека появились… галлюцинации.
– Я мертвая, а не тупая, – заявляет Каспер. Ей, видимо, не нравится слушать чужие указания, но, судя по тому, что она вздрагивает, борясь с воображаемым ознобом, хокси она боится, и не зря. – А если я увижу хокси раньше, чем медиума? Что делать?
ТГД лишний раз доказывает, что наработанные тысячелетиями восточные психотехники и по сей день обгоняют в своем развитии современную медицину. Так, уже имея опыт ТГД, я обращался ко многим представителям науки о здоровье, пытаясь понять, каким образом возникают столь неожиданные эффекты. Ответ всегда был один: «Этого не может быть, потому что быть такого не может!». Чаще же всего мне пытались объяснить, что при долгом глубоком дыхании только голова немного начнет болеть, и все.
– Уносить ноги, – говорю я. – Если они тебя хоть раз попробуют, ты повсюду будешь оставлять след.
К счастью, в конце концов выяснилось, что с подобными проблемами сталкиваются водолазы, используя при глубоких погружениях гелиевые смеси, и только от них удалось узнать методику воздействия самого обычного воздуха на организм.
– Это… обнадеживает.
– Я смогу к тебе вернуться, когда найду Адама, – обещаю я ей. – Чтобы убедиться, что ты хорошо устроилась, ну или чтобы забрать тебя с собой, когда буду уходить, – там посмотрим.
Суть в том, что на протяжении всего своего существования род человеческий нередко сталкивался с нехваткой кислорода в крови, но никогда – с нехваткой углекислого газа, продукта нашей жизнедеятельности. Уж чего-чего, а его всегда был избыток. По этой причине нижний уровень содержания СО2 организмом не контролируется, его нехватка не ощущается, хотя углекислый газ участвует в некоторых внутриклеточных биохимических процессах и крайне необходим. При длительном глубоком дыхании углекислый газ отдается в атмосферу в значительно больших количествах, чем обычно, постепенно «вымывается» из клеток, биохимические процессы нарушаются, мышцы начинают болеть, их сводит судорога, а нервные клетки просто «переклинивает», и в мозгу принимаются «бегать тараканы».
– Так ты правда собираешься уйти? – спрашивает Каспер. – После всего, что рассказала мне о войне, всего, что стоит на кону в случае поражения Гвардии, ты готова просто сбежать?
Человеческий организм начинает лихорадочно приспосабливаться к новым обстоятельствам, перестраивается, и примерно за два-три часа полностью возвращается к норме. При этом в душе надолго сохраняется состояние эйфории, любви ко всем и всему, беспричинной радости.
– Я утратила все, что было мне важно, и только недавно вернула себе собственную жизнь, – тихо говорю я. – Если я пойду с Розом, то позволю ему связать меня с Кошмаром и от этой сделки уже никогда не смогу освободиться. У меня больше нет ни сил, ни желания привязываться ни к кому и ни к чему в этой жизни.
Современная медицина утверждает, что приворотного зелья не существует – брехня, есть такое зелье. Если во время сеанса ТГД вашим ребеффером[48] будет ваша бывшая жена, которую вы накануне пытались задушить подушкой, то к периоду релаксации вы влюбитесь в нее, как Петрарка в Лауру.
– Даже ты должна признать, что это чистой воды эгоизм.
Основным достоинством ТГД является то, что человека можно настроить на строго определенные «видения». В зависимости от предварительной подготовки можно увидеть Архангелов или Демонов, предыдущие реинкарнации или лик Будды, а можно вознестись в открытый космос и играть там на пианино[49]. Галлюцинации в высшей степени реальны и надолго врезаются в память.
– Это он любимец богов, а не я. Исход войны явно зависит не от моей способности к самопожертвованию. А теперь пойдем обратно, – говорю я прежде, чем Каспер успевает возразить. – Пока Дин не решил, что я ему тут трубы засоряю.
Из своей практики могу сказать, что дважды я возвращался назад, в прошлое, к моменту своего рождения, а на третий раз обрел возможность видеть окружающие меня энергопотоки и даже «заворачивать» их к себе. Это была бы очень интересная практика, но мой ребеффер, милая доброжелательная девочка, почему-то решила, что мне плохо, и в свою очередь тоже решила «подкачать» меня своей энергией…
На лице Каспер читается явное неодобрение, но она без дальнейших споров идет за мной. Роз выспрашивает у Дина и Лили все, что им известно о Золе. Я беру новую бутылку пива, твердо намереваясь отгородиться от всего мира. Смотрю на океан, пью и изо всех сил стараюсь не думать о том, что Каспер права.
Я думал, меня разорвет в клочья.