Клара покраснела.

– Он попытается одним выстрелом убить двух зайцев. – От выражения его лица у меня по коже бегут мурашки. – Если ты думаешь, что он собирается забить на то, что Хадсон сотворил с ним на арене, то ты явно не понимаешь, насколько огромно его эго. А каков лучший способ прищучить Хадсона и, возможно, уравнять шансы на победу в предстоящей войне? Правильно – уничтожить его пару.

— Я не хотела тебе этого говорить, — произнесла она. — Я сильно разозлилась.

– Меня? – верещу я. – Ты думаешь, он хочет добраться до меня?

— Но это правда?

– Не думаю, а знаю, – говорит он, и его голос звучит так убийственно, что я невольно отступаю назад, хотя и знаю, что Джексон никогда не причинит мне вреда. – Но я этого не допущу.

— И да и нет. Педиатр действительно предлагал отправить тебя в специальную школу, но я так рассердилась на него, что никогда больше не приводила тебя к нему. Но такое случилось только один раз, и мне стыдно, что я сгоряча сказала тебе об этом.

На этот раз, когда наши взгляды встречаются, в его глазах есть нечто такое, чего в них не было прежде. Что-то необузданное, настоящее и мощное. И я понимаю, что я все еще ему дорога. Хотя бы немного.

— Должно быть, ты хлебнула со мной горя, — задумчиво проговорила Фифи. Еще год назад ее детские проблемы казались ей смешными, и она никогда не задумывалась, сколько беспокойства они причинили ее родителям.

Возможно, он и не хочет этого, но так оно и есть. Более того, он полон решимости позаботиться обо мне – позаботиться по-своему, – а это означает, что он собирается самоустраниться, чтобы мы с Хадсоном могли быть вместе, и в то же время защитить меня от этого социопата, своего отца.

— В этом нет твоей вины, моя милая, — сказала Клара. — Давай больше не будем вспоминать о тех неприятностях, которые мы причинили друг другу. Нам нужно научиться забывать обиды и прощать друг друга.

* * *

Они расстались у станции метро. Клара купила большой букет цветов и вручила его Фифи.

— Я увидела, что вы приложили много усилий, чтобы превратить вашу квартиру в уютное гнездышко, и это стало для меня приятным сюрпризом. Звони мне, и если у тебя не будет мелочи на телефон, я всегда смогу тебе перезвонить, чтобы мы могли поговорить. Надеюсь, день суда скоро назначат. Ты, наверно, волнуешься, думая об этом? Если хочешь, чтобы мы пошли туда с тобой и поддержали тебя, только скажи.

Глаза Фифи наполнились слезами.

— Спасибо, мамочка, — произнесла она, снова чувствуя себя маленькой девочкой. — Передай Патти и мальчикам, что я их люблю. У меня словно гора с плеч упала.

Вечером того же дня Дэн выслушал торжествующий рассказ Фифи о визите матери.

— Так, значит, ты так счастлива всего лишь потому, что тебе смахнули крошки с барского стола, — сказал он с кривой усмешкой.

— Что ты имеешь в виду? — раздраженно спросила Фифи. — Моя мама и правда вела себя очень мило!

— У нее не было другого выхода, потому что иначе она не узнала бы всю подноготную этого убийства и не проверила, как мы живем. Могу побиться об заклад, сейчас она рассказывает твоему отцу, что практически уговорила тебя вернуться в Бристоль и что как только ты туда вернешься, избавиться от меня — это просто дело времени.

— Не будь таким злым! — возмутилась Фифи. — Ты что, не можешь просто порадоваться тому, что она хочет помириться с нами?

— Нет, потому что я в это не верю, — ответил Дэн. — Ты сама сказала, что сначала твоя мать вела себя надменно. Она смягчилась, только когда ты рассказала ей о всей той грязи через дорогу. Ты сказала ей, что мне надоели твои разговоры об убийстве, и она сочла, что наши отношения дали трещину.

— Ерунда, — возмущенно возразила Фифи.

— Хорошо. Поживем — увидим, — сказал Дэн. — Могу поспорить, что через пару дней твоя мать пришлет тебе письмо и пригласит к себе на выходные. Она объяснит это тем, что им с отцом хочется некоторое время побыть с тобой, или чем-то в этом роде.

Фифи ушла в спальню. Она решила, что на самом деле Дэн просто ревнует. Он чувствовал себя увереннее, когда кроме него ей не к кому было обратиться за помощью.



Фифи лежала на кровати и читала журнал. Дэн не входил к ней больше часа. Когда он наконец появился, то на его лице сияла широкая улыбка.

— Ну и кто у нас теперь надулся? — поддразнил он ее.

— Я не дуюсь, — беззаботно сказала Фифи, хотя на самом деле до сих пор сердилась на него.

Дэн поймал ее босую ногу и пощекотал пятку, заставив рассмеяться.

— Я запрещаю тебе дуться, — произнес он. — Пойдем в паб, отметим прощание с твоим гипсом.

— А что здесь такого особенного? — спросила она.

— Ничего особенного, но ты постриглась и так замечательно выглядишь, что я ищу способ извиниться за все, что тебе наговорил. Кроме того, мы с тобой давненько никуда не выходили.

Фифи не могла долго на него сердиться. Стоило ей только взглянуть на это красивое улыбающееся лицо, темно-карие глаза и резко очерченные скулы, и она позволяла Дэну вить из себя веревки.

— Отлично. — Фифи встала с кровати, надела туфли и подкрасила губы. — Но если ты еще раз скажешь что-нибудь о моей матери, я сразу уйду домой.

Переступая порог паба, Фифи смеялась. Дэн всю дорогу изображал Стэна, в точности передавая его унылое выражение лица, как у бладхаунда, неуклюжую походку и акцент.

— Приятно видеть, как симпатичная девушка смеется, — сказал Джонни Милкинс, сидевший возле барной стойки, поворачиваясь к ним, чтобы взглянуть на Фифи. — Расскажи нам, что тебя так развеселило, я тоже хочу посмеяться.

В пабе было немноголюдно — всего лишь пятнадцать или шестнадцать посетителей. Но по средам тут часто было мало народу.

— Дэн изображал Стэна, — сказала Фифи. Она подергала Дэна за рукав. — Давай, изобрази его для Джонни.

На лице Дэна появилось соответствующее выражение.

— Я не пойду в «Стрелок», пока вся эта шумиха не утихнет, — произнес он, великолепно скопировав польский акцент. Затем Дэн направился к стойке размашистой неуклюжей походкой Стэна.

Джонни взревел от хохота. Его огромный живот, нависающий над брюками, колыхался, как желе.

— Ну прямо умора, — проговорил он сквозь смех. — А ты можешь еще кого-нибудь изобразить?

— Я бы и тебя изобразил, если бы нашел достаточно большую подушку, чтобы подложить ее под рубашку, — ответил Дэн.

Джонни снова рассмеялся, похлопал Дэна по спине и настоял на том, чтобы угостить их выпивкой.

Фифи нравился Джонни. Он был огромным во всех смыслах этого слова — ростом под два метра и весом около ста двадцати килограммов. Волосы у него уже начали седеть, но оставались густыми, как щетка. Темный загар, приобретенный во время работы на свежем воздухе, и живые синие глаза делали его привлекательным, несмотря на большой живот.

Это он заявил, будто знает одного из полицейских, и рассказал о чистой простыне, которой кто-то накрыл Анжелу.

Дэну Джонни тоже нравился. Дэн говорил, что человек, который носит на шее и на пальцах половину золотого запаса Англии и живет в квартире, обставленной, как у британского посла, просто обязан быть несколько толще остальных.

— Вы обычно не заходите в паб посреди недели, — сказал Джонни, подмигивая Фифи. — У вас какой-то праздник?

— Завтра мне снимают гипс, — ответила она. — Жду не дождусь, когда это случится. Рука под ним ужасно чешется. Мне приходится пользоваться вязальной спицей, чтобы хоть немного облегчить свои страдания.

— Тебе придется сидеть, высунув руку из окна, чтобы она загорела, — сказал Джонни. — Однажды моя жена тоже сломала руку. Я чуть не умер от смеха, когда с нее сняли гипс. Я сказал ей, что она могла бы составить конкуренцию загримированным под африканцев белым певцам, поющим негритянские песни.

— Я буду носить одежду с длинными рукавами, — сказала Фифи. — Или намажу руку коричневым кремом, как делали когда-то в войну.

Пропустив первый стакан, Джонни начал рассказывать разные смешные случаи, связанные с его работой по сборке строительных лесов, в том числе и забавную историю о том, как один из рабочих лег позагорать во время обеденного перерыва на высоте третьего этажа, заснул и свалился вниз.

— Он в рубашке родился, — засмеялся Джонни, — упал прямо на кучу песка. Ни одной царапины!

Шейн поежился и поплотнее запахнул на себе мало подходящий к случаю вечерний костюм, с завистью поглядывая на старого золотоискателя, который, хотя его туалет и ограничивался открытой полотняной рубашкой и традиционными голубыми джинсами, чувствовал себя как рыба в воде. На улицах по-прежнему было полно народу. Звуки веселья доносились из каждого освещенного здания. Добравшись до места, где сияли огнями два самых крупных казино города, Шейн пересек улицу, бросив через плечо своему спутнику:

Они уже сделали по третьему заказу, когда Фифи спросила Джонни, начали ли Фрэнк со Стэном снова посещать паб.

— Вообще-то человек, которого я ищу, профессиональный игрок, но, как ни странно, подобные люди ведут себя как дети, когда находятся на отдыхе. Заглянем для начала в это заведение.

Друзья перестали здесь появляться, с тех пор как их вызвали в полицию на допрос. И не только они. Майка Скиннера из дома номер семь, Ральфа Джексона, который жил на верхнем этаже в одном доме с Иветтой, и Джона Болтона из тринадцатого дома тоже давно здесь не видели. Все они в прошлом несколько раз посещали дом номер одиннадцать и играли там в карты, и всех их вызывали на допрос. В день накануне убийства никто из них не был у Маклов, но все теперь так ненавидели Альфи и Молли, что любые связи с ними не приветствовались.

— Только туристы способны купиться на подобную клюкву, — презрительно заметил Стренк. — Надо быть чокнутым, чтобы поверить, будто эти казино похожи на те заведения, которые стояли здесь лет шестьдесят назад. — Стренк хрипло рассмеялся и пренебрежительно сплюнул. — Не больше, чем раскрашенная старуха на смазливую девчонку.

— Разве вы не слышали о Стэне? — удивился Джонни. — Я думал, вам об этом известно, раз Дэн его пародировал.

— А что с ним случилось? — спросила Фифи.

Шейн ухмыльнулся и в сопровождении своего спутника направился в главное помещение казино, современное оборудование которого было способно удовлетворить самые необычные запросы гостей фестиваля. Два часа ночи — это детское время для завсегдатаев казино, и большинство посетителей, хотя и пребывало в подобающем обстоятельствам добродушном настроении, оставалось еще сравнительно трезвым. На всякий случай Шейн старался держаться поближе к Стренку, пока они совершали медленный обход залы, но ни Брайанта, ни двух его горилл нигде не было видно.

— Его снова вызывали копы.

— Похоже, их здесь нет, — констатировал Шейн, когда они снова оказались у двери.

— О, ради бога! — воскликнула Фифи. — Почему они не могут оставить его в покое?

Они повторили ту же процедуру в конкурирующем заведении, где собравшееся общество для разнообразия делало благотворительные взносы уже на зеленом сукне стола, но с тем же негативным результатом для себя.

— Какая-то женщина из Брикстона заявила, что он приставал к ее дочери, — сказал Джонни. — Странное совпадение: девочке семь лет, как и Анжеле. И в то утро, когда Анжела умерла, Стэна не было на работе. Он там так и не появился.

Когда они в очередной раз оказались на улице, детективу не оставалось ничего другого, кроме как обратиться за советом к своему спутнику:

Фифи была настолько потрясена, что молча смотрела на Джонни, не веря своим ушам.

— Вы должны лучше меня знать город. Какие еще притоны работают сегодня?

— Ты в этом уверен, приятель? — спросил Дэн, внезапно став серьезным и устыдившись своего поведения. — Я не могу поверить, что Стэн на такое способен. Его собственных дочерей убили во время войны.

— Таких крупных заведений больше нет, да и эти открыты, специально для фестиваля. Игральные автоматы имеются почти везде, кое-где можно перекинуться в покер. Но ничего интересного. Ставки слишком малы, чтобы заинтересовать настоящих игроков.

— Да, я знаю, — кивнул Джонни, задумчиво потирая подбородок. — Я готов дать голову на отсечение, что Стэн скорее умрет, чем обидит ребенка. Но все свидетельствует против него. Он соврал, что был в то утро на работе и опустошал мусорные ящики в Брикстоне. И потом они с Фрэнком говорили о том, что хорошо было бы убить кого-нибудь из детей Альфи, чтобы подставить их папашу.

— Брайант не станет играть по маленькой, — заметил Шейн. — Для этого он слишком азартный игрок.

— Но это была просто неудачная шутка, неужели непонятно? — возмутилась Фифи.

— Вот что я вам скажу, мистер, — помолчав, предложил Стренк, понижая голос и дергая Шейна за рукав. — Есть тут одно местечко. Может быть, оно и открыто сегодня. Правда, не для туристов. Настоящая игра, прямо как в добрые старые времена. Пускают туда не каждого, но я полагаю, что с вами не будет затруднений. Вы ведь не настоящий полицейский.

— Я больше всех хочу, чтобы Альфи за все ответил, — сказал Джонни, оживленно жестикулируя. — Я ненавижу этого ублюдка. Парни из участка уверены, что он проделывал это со всеми своими дочками, так что никто не даст ему выйти сухим из воды. Но если Анжелу убил не он, тогда это сделал кто-то другой. И копы хотят повязать настоящего убийцу.

— Нет, черт побери! Я не полицейский. У меня даже нет лицензии на занятия частными расследованиями в этом штате.

— Конечно, это сделал Альфи, — нетерпеливо произнес Дэн. — Это же ясно как божий день.

— Тогда пойдемте, это здесь неподалеку. Через два дома, за магазином Уиндроу.

— Ты говоришь так, потому что хочешь в это верить, — сказал Джонни. — Мы все хотим.

Они миновали старинное здание банка, пересекли Эурека-стрит и свернули за угол, мимо темных пустующих зданий, стоявших на северной стороне шоссе, соединявшего Сентрал Сити и Блэк Хаук.

— Это мог быть кто угодно, только не Стэн, — упрямо заявила Фифи. — Я уверена.

— Я и не говорю, что это Стэн. По-моему, это просто не в его стиле, — сказал Джонни. — Но он мог просто спятить с тех пор, как потерял жену и детей.

— Ты не знаешь, почему он не признался, что не был на работе тем утром? — спросил Дэн.

— А вон там, напротив, — пояснил Стренк, останавливаясь и указывая рукой на темный склон, подымавшийся по другую сторону каньона, — там находится наша старая хижина. Сейчас ее увидеть нельзя, но днем…

— Стэн говорит, что он проспал и не пошел туда, а другой парень поехал вместо него. Он говорит — они так все время делают, когда кто-то опаздывает, чтобы их не штрафовали. Стэн не хотел, чтобы у человека, который его выручил, были проблемы.

Он замолчал на середине фразы, словно поперхнувшись.

— В котором часу он тогда попал на работу? — спросила Фифи. Ее хорошее настроение исчезло без следа, а старые страхи стали терзать ее с новой силой.

— Что это? Похоже на свет лампы. Видите, мистер? — дрожащий палец Стренка описал широкую дугу в пространстве, а его голос прервался от возбуждения.

— Он забрал свою мусоровозку где-то в одиннадцать, — ответил Джонни.

Присмотревшись, Шейн заметил огонек, слабо мерцавший примерно в сотне футов от того места, где они находились.



— Не иначе как привидения, — прошептал Кэл Стренк, делая неуклюжую попытку сотворить крестное знамение. — Раз старый Пит мертв, там не может быть никого. Господи помилуй! Не иначе как дух Пита вернулся на старое место.

Вскоре Фифи и Дэн пошли домой, оба подавленные и потрясенные.

Огонек на мгновенье исчез и вновь появился чуть выше по склону.

— Я не верю, что это Стэн. И никогда не поверю, — взорвался Дэн, как только они вошли в квартиру. — Стэн — порядочный человек.

— Ручной фонарь, — прошептал Шейн. — Обратите внимание, какой ровный свет. Духи пока еще не пользуются электричеством. Можем мы перебраться туда?

— А как же заявление той женщины из Брикстона? — тихо спросила Фифи.

— На той стороне улицы есть тропинка. Ведет к броду через ручей и дальше вверх по склону. Вы собираетесь…

Она вспомнила, как Стэн ходил для них за покупками, когда Фифи только выписали из больницы. Она не могла поверить, что такой добрый человек мог обидеть ребенка, но если он и вправду это сделал, значит, Стэн вел двойную жизнь, о чем они с Дэном даже не догадывались.

— Стэна могли оклеветать, чтобы выгородить Маклов, — мрачно сказал Дэн. — Или просто какая-то истеричка заметила, как Стэн играл с ее ребенком. Я множество раз видел, как он на улице разговаривает с детьми. Он просто одинокий человек, которому нравится смотреть, как играют дети.

На этот раз отмалчивалась Фифи. Она сидела, словно воды в рот набрав, пока Дэн разглагольствовал о том, что он уверен — Альфи постоянно давал полиции взятки, и поэтому копы сейчас искали какого-нибудь козла отпущения, на которого можно взвалить всю вину.

— Я не собираюсь, — оборвал его Шейн, срываясь с места. — Я должен знать, что там происходит.

— Ты только подумай, сколько раз Альфи сходило с рук то, за что любого другого человека уже давно посадили бы за решетку, — сказал Дэн. — Если следователь Ропер тоже у него в кармане, то Альфи легко может заставить его пришить это дело кому-нибудь другому. Стэн — это идеальный вариант. Прежде всего он иммигрант, и у него нет семьи. За него некому заступиться.

Стренк обогнал его и захромал вперед, указывая дорогу.

Фифи с детства учили уважать закон и верить, что полиция борется с преступниками и вершит правосудие. Ей не очень нравился Ропер, но она не верила, что он сможет переложить вину на плечи невинного человека, чтобы выгородить настоящего преступника. В то же время она знала, что Дэн гораздо больше повидал на своем веку, чем она, и, кроме того, Ропер, кажется, действительно прилагал все усилия, чтобы спасти Альфи и повесить это преступление на кого-то другого.

Миновав старую бензоколонку, они спустились на дно каньона к тому месту, где ручей сворачивал в ущелье на восток от города. Перейдя ручей вброд, они начали карабкаться по узкой тропинке, круто поднимавшейся по каменистому склону. Оставалось надеяться, что шум падающей воды заглушит звук их шагов. Стренк двигался не спеша, привычно наклонив корпус вперед и чувствуя себя на крутом склоне не менее уверенно, чем горный козел. Шейн прилагал отчаянные усилия, чтобы не отстать от своего спутника. Сердце бешено колотилось у него в груди, легкие работали, как кузнечные мехи, но результат тем не менее оставлял желать лучшего. Они находились примерно на середине склона, когда резкий звук выстрела, раздавшегося со стороны хижины, нарушил ночную тишину холмов.

Невозможно было себе представить, что Альфи могут выпустить на свободу. Даже если это и не он убил Анжелу, но он жестоко поступал с нею и другими детьми. И, вернувшись домой, Альфи снова возьмется за старое. Вполне возможно, что он решит отомстить всем, кто свидетельствовал против него. И ей в том числе!



Кэл Стренк неожиданно остановился, и Шейн, всей своей массой налетевший на него в темноте, едва не сбил его с ног. Горное эхо подхватило и многократно повторило звук одиночного выстрела. Свет в хижине исчез. Тишина и сумрак снова окутали склоны гор.

На следующий день после обеда Фифи вышла из больницы уже без гипса, чувствуя себя совсем другим человеком. Как и сказал Джонни, ее рука выглядела несколько странно — она была неестественно белой. Еще она была заметно тоньше и слабее. Фифи подумала, что некоторые мышцы атрофировались, потому что она ими не пользовалась. Но было так здорово сгибать и разгибать пальцы, зная, что теперь она снова сможет самостоятельно одеваться и приласкать Дэна, не стукнув его при этом по голове!

Подходя к Дейл-стрит, Фифи заметила Фрэнка, который направлялся в паб. Она уже несколько дней его не видела, но, предположив, что он наконец-то справился с подавленным настроением, решила последовать за ним и узнать, как он себя чувствует.

После ослепительного солнечного света паб казался очень мрачным. Там было всего несколько человек. Фрэнк стоял у барной стойки и терпеливо ждал, пока ему нацедят пива.

Глава 10

— Привет. Как хорошо, что я тебя встретила, — весело сказала Фифи, делая вид, что не ожидала его здесь увидеть. — Мне только что сняли гипс, и я решила это отметить. Позволь мне и тебя чем-нибудь угостить.

— Похоже на пистолетный выстрел, — запинаясь, проговорил Кэл Стренк. Его сгорбленная фигура понуро маячила перед глазами детектива.

— Спасибо, не надо, — сказал Фрэнк. По его поведению было видно, что ему очень хочется, чтобы она ушла.

— Можно ли покинуть хижину, минуя эту тропу? — нетерпеливо спросил Шейн.

— Нет. Разве что спуститься прямо по склону и перейти ручей вброд, если вода не слишком высока. Но в такой темноте это непросто. А у вас есть пистолет, мистер?

Когда Фрэнк начал ее избегать, Фифи поняла, что он жалеет о том, что рассказал ей о себе и о Молли. Фифи сдержала свое обещание хранить все в тайне, она даже Дэну ничего не сказала. Но, возможно, Фрэнк в это не верил.

Пистолет, отобранный Шейном у одного из громил Брайанта, все еще лежал в кармане детектива. Шейн вытащил оружие и одновременно другой рукой слегка подтолкнул своего спутника.

Но Фифи не собиралась отступать. Она решила вызвать его на откровенный разговор.

— Ступайте вперед. Вы знаете эту тропинку. Если заметите кого-нибудь впереди себя, сразу ложитесь на землю.

У меня болит сердце за него, за нас – за то, что было и что не сбылось. За то, что все еще может сбыться, если мы все сумеем разыграть наши карты правильно.

— Я настаиваю, — сказала она. — В понедельник я возвращаюсь на работу, так что это мой единственный шанс побыть безнравственной и напиться посреди бела дня.

Фрэнк попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой.

Стренк для большей устойчивости наклонился вперед и бесшумно, как индеец, начал вновь карабкаться вверх по крутому склону. Шейн неуклюже двинулся следом, напряженно прислушиваясь, не донесется ли из хижины еще какой-нибудь звук. Но тишину гор нарушали только рев водопада на дне каньона да отдаленный шум праздника, казавшегося сейчас фантастически далеким отсюда.

И, поскольку я знаю, что мне его не отговорить, я обнимаю его и шепчу:

— К тебе вчера приезжала мама? — спросил он. — Если да, то она скорее похожа на твою сестру.

– Будь осторожен.

— Да, это была моя мама. Неожиданный визит. Я передам ей твои слова. Ей будет очень приятно.

Пройдя шагов сто, Кэл Стренк остановился и указал рукой на темную массу, прилепившуюся к склону горы.

Он обнимает меня, пока я вдыхаю и выдыхаю: один раз, два, три, затем отстраняется.

Фифи подумала, что Фрэнк не очень хорошо выглядит. Он похудел, побледнел и осунулся. Как только Фифи получила свой заказ и расплатилась, она предложила Фрэнку сесть за столик.

– Мне пора. Меня ждет Орден.

— А теперь скажи мне, почему ты меня избегаешь, — произнесла она. — Я думала, мы друзья.

— Как будто никого нет, — прошептал он, — и света больше не видно. Может быть, звук, который мы слышали, донесся снизу. Иногда простой выхлоп автомобиля на дороге порождает странный резонанс в этих горах.

Взяв свою спортивную сумку, он спускается по лестнице. Я следую за ним. Мне нужно столько всего ему сказать. И есть столько всего, что я больше не вправе ему говорить. Все это жжет мне язык, но в конце концов я решаю сказать только одно:

Фрэнк пожал плечами.

— Это был пистолетный выстрел, — с трудом переводя дыхание, проворчал Шейн. — И донесся он из вашей хижины.

– Пожалуйста, Джексон, не делай глупостей.

— Я был очень сильно расстроен и не хотел ни с кем говорить.

Непривычные нагрузки и разреженный воздух высокогорья сделали свое черное дело. Сердце детектива колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Чтобы справиться с головокружением, Шейну пришлось опереться о плечо Стренка.

— Ну, тогда хорошо, что ты не столкнулся со мной, — сказала Фифи. — Я тоже расстроилась, но на меня это повлияло по-другому. Я болтала без умолку с каждым, кто готов был меня слушать.

Он поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и в этот миг я вижу в его глазах все: любовь, ненависть, горе, радость. И боль. Всю его боль. И все же он улыбается мне своей кривой улыбкой, в которую я влюбилась много месяцев назад. И шепчет:

Немного передохнув, он обошел старика и первым направился к погруженной в темноту безмолвной хижине. Покосившаяся входная дверь оказалась открытой. Внутри стояла непроглядная тьма.

— Кажется, следствие пошло по ложному пути, — устало сказал Фрэнк. — И теперь они принялись за Стэна.

— Эй, есть здесь кто-нибудь? — крикнул Шейн, остановившись на пороге, но только горное эхо слабо откликнулось на его зов.

— Мы слышали, — ответила Фифи, кладя свою ладонь на его руку. — Мы с Дэном считаем, что это полная ерунда.

– Я уверен, что я их уже сделал.

— У вас не найдется электрического фонарика? — спросил он, оборачиваясь к Стренку.

Фрэнк посмотрел на нее так, словно собирался вот-вот заплакать.

Я закрываю глаза, чувствуя, как у меня снова разрывается сердце, а когда открываю их, его уже нет.

— Никогда не пользуюсь подобными штуками, — ответил тот, — по мне так простая спичка куда более надежней.

— Я только что вернулся из участка. Я просил позволить мне увидеться со Стэном, но они не разрешили. Полицейские либо предъявят ему обвинение, либо скоро выпустят. Стэн сидит у них уже почти сутки.

Я спускаюсь по лестнице, иду в мою комнату, и мне кажется, что это был последний раз, когда Джексон посмотрел на меня, будто я что-то для него значу. Как и все вообще.

— Спички есть и у меня, — буркнул Шейн. Он сунул пистолет в карман пиджака и вытащил из того же кармана коробку спичек. Однако огонек спички оказался слишком слабым, чтобы осветить внутренность хижины. Шейн перешагнул через порог и повторил попытку. В неподвижном воздухе внутри хижины результат оказался более удовлетворительным. Шейн осторожно двинулся вперед и тут же ударился о грубый деревянный стол, стоявший посреди комнаты. Но прежде чем догоревшая спичка обожгла его пальцы, он успел разглядеть отблеск пламени на стекле керосиновой лампы, находившейся в центре стола. За его спиной слышалось равномерное дыхание Стренка. Детектив снял стекло, чиркнул спичкой в третий раз, одновременно нащупав в кармане рукоятку пистолета, и только после этого вставил стекло на место. Желтый огонек тускло осветил внутренность единственной комнаты хижины. Оставаясь на месте, Шейн окинул взглядом помещение. Нервное напряжение старого горняка, похоже, начало передаваться и ему. Он сделал осторожный шаг вперед и тут же споткнулся о какой-то предмет, лежавший на полу прямо у него под ногами. Сдвинув лампу на край стола, он увидел мужчину, распростертого на полу хижины.

— Ты знаешь что-нибудь о женщине, которая заявила на него?

Это был Джо Мид. Он лежал ничком, прижав к груди левую руку. Небольшая лужица крови успела собраться на полу из раны у правого виска. Короткоствольный револьвер 32-го калибра валялся на полу всего в нескольких дюймах от скрюченных пальцев правой руки молодого человека.

— Немного. Ее зовут Фрида, она очень вульгарна. У нее несколько детей и муж в тюрьме, — нерешительно сказал Фрэнк. — В прошлом году Стэн забирал ее мусор, и она положила на него глаз. Она всегда выносила ему чай и все такое.

Глава 22. Жажда странствий

Шейн опустился на колени и, нащупав пульс раненого, удовлетворенно кивнул. Рана на голове хотя и выглядела опасной, но совсем не обязательно должна была оказаться роковой. Вокруг раны отчетливо просматривались следы пороха. Вытащив из кармана носовой платок, Шейн перевязал голову Мида и крикнул через плечо Стренку:

— В полиции об этом знают?

Мой будильник звонит в четыре часа, но я уже успела встать и изучаю карту Аляски. К сожалению, на ней не обозначено крестиком точное местонахождение пещеры Кровопускательницы, так что мне придется искать дорогу по памяти, что мне совсем не улыбается, ведь в прошлый раз Джексон доставил нас туда, а я участвовала в этом только в качестве пассажира.

— Попытайтесь побыстрее добраться до города и доставить сюда врача. Парень еще дышит.

— Стэн должен им все рассказать. В прошлое Рождество она заявилась сюда, разодетая в пух и прах, явно намереваясь его заполучить.

Я рассчитывала, что он будет нас направлять, но из этого ничего не выйдет, ведь он сейчас в Лондоне. А поскольку Хадсон никогда не бывал там, так сказать, физически, находясь в своем собственном теле, мне придется полагаться на свою память и на эту вот карту, чтобы снова отыскать пещеру Кровопускательницы. Проще простого.

Кэл Стренк послушно повернулся к двери, но у порога остановился в нерешительности.

— И что произошло?

Я знаю, что до этой пещеры несколько сотен миль и что вначале мы двигались на северо-восток, но потом где-то сделали поворот. Вот бы вспомнить, где именно… и сколько времени у нас ушло на дорогу.

— А как быть с тем, кто подстрелил бедолагу? Мне бы не хотелось встретиться с малым, который за один вечер уже попытался отправить на тот свет двух человек.

— Стэн был немного навеселе. Он поцеловал ее под омелой и немножко пофлиртовал с ней. На следующий день, когда он пришел ко мне на рождественский обед, он очень переживал. Он сказал, что познакомился с этой женщиной только потому, что ее дочка часто с ним разговаривала. Но ее мать ему не нравилась, а теперь она неправильно его поймет. Я сказал, что он должен поговорить с ней начистоту.

Мой телефон вибрирует, и я беру его, готовая написать Хадсону, чтобы он не вставал, поскольку мы не тронемся в путь, пока я не смогу решить эту проблему. Но сообщение не от Хадсона.

Шейн вытащил пистолет из своего кармана и протянул его золотоискателю.

— Он это сделал? — спросила Фифи.

Джексон: Напиши мне, если вы заблудитесь


— Вообще-то это больше смахивает на попытку самоубийства, — сказал он, — но для вашего спокойствия прихватите с собой эту пушку. В конце концов следы пороха на лице и впрямь могут оказаться хитрой уловкой.

Фрэнк покачал головой.

Он также прислал кучу снимков из Google Earth и прочертил красную линию, обозначающую маршрут, по которому мы должны двигаться по горам и тающему снегу. На последнем снимке он изобразил большой красный косой крест там, где должна находиться пещера Кровопускательницы, и сопроводил его инструкциями относительно того, как снять защитные заклинания.

— Ты же знаешь Стэна, он слишком хорошо воспитан. Он побоялся обидеть женщину.

Стренк взял оружие и поспешил вниз по тропинке. Детектив еще раз осмотрел рану на голове Мида и попытался при помощи платка уменьшить продолжавшееся кровотечение. Затем он вторично проверил пульс раненого и поднялся на ноги, успокоенный результатами своего осмотра. Наклонившись к револьверу и стараясь не касаться его руками, детектив понюхал дуло оружия. Можно было не сомневаться: из этого револьвера недавно стреляли. Положив его на стол, Шейн с удовольствием выпрямился и закурил сигарету, не отрывая взгляда от лица Джо Мида.

Я: Спасибо, спасибо, СПАСИБО
Джексон: Не делай глупостей
Я: Я их уже сделала.


— Значит, она взяла его в оборот?

Мог ли Мид прийти сюда, чтобы совершить самоубийство? Если да, то почему, черт возьми? Следов борьбы не было видно, а из своего небольшого опыта общения с Мидом Шейн успел заключить, что тот не принадлежал к категории людей, способных покорно ждать своей участи, пока некто, сунув оружие им под нос, готовится спустить курок.

Я трачу пару минут на то, чтобы перенести маршрут на бумажную карту на тот случай, если мой телефон разрядится, пока мы будем переноситься по здешним диким местам. Затем я начинаю одеваться, и это, как всегда, целое действо.

— Нет, это не то, что ты подумала. Он никуда ее не приглашал, ничего подобного, но ему нравилась девочка, и ему было ее жалко, потому что малышка была предоставлена сама себе. Фрида начала клянчить у него деньги, когда девочке требовалась новая обувь и все остальное. Я полагаю, эта женщина совсем обнаглела, так как в июле Стэн договорился с другим парнем, чтобы тот собирал мусор на той улице, и Стэну не приходилось видеться с Фридой.

Да и зачем вообще Миду понадобилось приходить именно в эту хижину? Имело ли это обстоятельство какую-либо связь с бурной реакцией Кристины на слова своего возлюбленного о том, что тот якобы причастен к исчезновению Норы Карсон?

Сейчас апрель, так что температура, слава богу, по большей части бывает выше нуля[4] – но не намного. А значит, мне надо надеть колготки, лосины, лыжные штаны, несколько слоев рубашек и носков, а также толстый ярко-розовый пуховик. Я подумывала о том, чтобы заказать новый, но решила, что не стоит – ведь это может обидеть Мэйси. А она и без того страдает.

— Ты хочешь сказать, что нет ничего страшнее отвергнутой женщины? — спросила Фифи.

Чтобы как-то убить время, Шейн еще раз осмотрел внутренность хижины. Насколько он мог заметить, она мало чем отличалась от тысяч других подобных сооружений. В углу у самой двери висела старая некрашеная полка, на которой была аккуратно расставлена нехитрая кухонная утварь. Два видавших виды камышовых стула у стола, еще более древнее кресло-качалка у примитивного очага, двуспальные нары из неоструганных досок да низкая лежанка, застеленная лоскутным одеялом, составляли всю меблировку комнаты. Все было в полном порядке, за исключением тела умирающего человека на полу хижины.

Взяв свой рюкзак – тоже ярко-розовый и тоже подаренный мне Мэйси, – я засовываю в него несколько бутылок воды, пару батончиков мюсли и пачек смеси из орехов и сухофруктов. После чего укладываю большой термос с кровью, который накануне взяла в кафетерии для Хадсона.

— Полагаю, да. Я знаю, что Стэн не виделся с Фридой и ее дочкой целую вечность, и если бы он действительно что-то хотел от девочки, ее мамаша сразу же подняла бы дикий вой, а не стала бы ждать несколько лет. Я думаю, она услышала о том, что случилось на Дейл-стрит, и решила воспользоваться возможностью досадить Стэну.

Шейн докурил сигарету и прислушался. Снизу донеслись возбужденные голоса, постепенно становившиеся все отчетливей по мере того, как группа поднималась по склону. Детектив закурил новую сигарету и, не меняя позы, стал ожидать появления посетителей.

Я знаю, что он, возможно, смог бы подкрепиться в пещере Кровопускательницы, но, когда эти двое встретились в прошлый раз, они не очень-то понравились друг другу, так что я не уверена ни в том, что она угостит его, ни в том, что он примет ее угощение. Поэтому термос с кровью кажется мне наилучшим вариантом, если я не собираюсь предлагать Хадсону собственную кровь.

— Подлая змея! — воскликнула Фифи. — Но ты ведь сегодня рассказал об этом в полиции? — спросила она.

Первым из темноты вынырнул невысокий краснощекий крепыш в пенсне и с профессиональным саквояжем в руке, в котором за версту можно было узнать деревенского врача. Не обращая внимания на Шейна, он пересек хижину и склонился над раненым. За ним появились шериф Флеминг и давешний любезный патрульный. Двух последних гостей Шейн встретил уже на пороге.

— Да, вот только будет ли с этого прок? Они думают, что мы со Стэном покрываем друг друга, потому что мы соучастники. Ну и, конечно, они серьезно отнеслись к той шутке в пабе.

— Пусть все остается как есть, пока доктор не закончит осмотр, — предупредил он.

От этой мысли меня пробирает легкая дрожь. Я не могу понять, приятная это дрожь или нет, но я погрешила бы против истины, если бы сказала, что не помню тот вечер, когда Хадсон провел по моему горлу воображаемым клыком. В то время я испытала ужас, но теперь… теперь это кажется мне куда более интригующим, чем тогда.

Фифи перепробовала все, чтобы развеселить Фрэнка. Она показала ему свою незагорелую руку, рассказала о «Дне триффидов» и о некоторых интересных случаях, услышанных от мамы. Но разговорить или рассмешить его оказалось невозможным, поэтому, посидев еще немного, Фифи отправилась домой.

— Кто на этот раз, мистер Шейн? — спросил шериф. — Кэл Стренк поднял на ноги весь город, утверждая, что вы обнаружили еще один труп.

Я уверена, что дело просто в узах сопряжения, которые действуют, как положено таким узам. Но я не могу не гадать, что бы почувствовала при этом. Нет, не может быть, чтобы мои ощущения оказались такими же яркими, как с Джексоном – я не могу представить себе ничего более яркого, – но это не значит, что я не испытываю любопытства.

Оказавшись на залитой солнцем улице и слегка опьянев от двух бокалов имбирного пива на пустой желудок, Фифи расхотелось проводить в квартире остаток дня. Вдруг ей пришло в голову отправиться в отдел по жилищно-коммунальным услугам в Стоквелле и попытаться заручиться поддержкой товарищей Стэна по работе.

Когда я застегиваю молнию рюкзака, слышится тихий стук в дверь, который вырывает меня из моих неподобающих размышлений о Хадсоне. Мэйси знает, куда я направляюсь, так что мне не нужно писать ей сообщение, к тому же она наконец-то смогла крепко заснуть, так что я стараюсь выйти из комнаты как можно более беззвучно.

Фифи полагала, что если она сможет объяснить им, в какую непростую ситуацию угодил Стэн и что она по этому поводу думает о Фриде и о ее лживом заявлении, кто-нибудь из них может согласиться пойти в полицию и рассказать, что они знают об этой женщине.

Лицо шерифа выражало недоумение и озабоченность небывалым для здешнего городка стремительным развитием событий.

Хадсон стоит в коридоре с рюкзаком на плече, очень похожим на мой собственный – если не считать того, что он темно-синий и от «Армани». Что не удивляет меня. Вся его экипировка от «Армани», кроме зимних ботинок, предназначенных специально для Аляски. Но если бы дом «Армани» производил и их, на нем наверняка были бы сейчас именно такие ботинки.

Фифи пришлось проехать всего одну остановку на метро, а затем она спросила дорогу у регулировщика уличного движения. Стэн как-то сказал ей, что здесь мусорщики только мыли и оставляли свои машины, а мусор сваливали где-то в другом месте. Но все-таки, свернув на Майлс-лейн, узкую извилистую улочку, облепленную небольшими домиками и мастерскими, Фифи услышала все усиливающуюся вонь разлагающегося мусора.

– Тебя что-то взволновало? – спрашивает он, когда мы начинаем идти по коридору.

Шейн покачал головой.

Ворота, невзирая на табличку «Посторонним вход воспрещен», были открыты, и Фифи зашла во двор. Двое молодых, раздетых до пояса мужчин мыли мусоровоз из шлангов, а еще двое мужчин среднего возраста сидели на земле возле стены своей конторы и курили.

– Нет, с чего ты взял?

Фифи, помедлив, направилась к ним, игнорируя восхищенный свист тех, кто помоложе.

– Да так. Просто щеки у тебя сейчас такого же цвета, как и твой пуховик.

— Пока рано говорить о втором трупе, шериф. По крайней мере, до вашего прихода он был еще жив. Что вы думаете на этот счет, доктор? — спросил он, не поворачивая головы.

— Вы не могли бы мне помочь? — спросила она, кокетливо улыбаясь, несмотря на то что оба мусорщика были толстоваты, лысоваты и в очень грязной спецодежде.

От этих слов я краснею еще гуще – в основном потому, что боюсь, что мои предыдущие мысли написаны у меня на лице. Хорошо, что телепатия не входит в число сверхъестественных способностей, которыми обладает Хадсон.

— Для вас — все что пожелаете, включая меня, — сказал тот, который был чуть покрупнее и мог похвастаться расплющенным как у боксера носом. Он поднялся на ноги. — Я Берт. Я бы пожал вам руку, но у меня слишком грязные лапы, чтобы прикасаться к такой красотке, как вы.

Доктор резко поднялся с колен.

– Я не… Это не… – Я заставляю себя перестать мямлить, затем делаю глубокий вдох и пытаюсь опять. – Просто я… делала зарядку. Мои щеки всегда краснеют, когда я даю себе физическую нагрузку.

— Вы знаете поляка Стэна? — спросила Фифи.

Он бросает на меня странный взгляд.

Лицо мужчины напряглось, и он инстинктивно сделал шаг назад — видимо, ему было известно, что Стэн сейчас находится в полиции.

— Я не могу много сделать для него в подобных условиях, — произнес он сердито. — Прежде всего его необходимо немедленно доставить в госпиталь.

– Разве мы сейчас не получим более чем достаточно физических нагрузок?

— Да, мы его знаем, — сказал он. — А вам до него какое дело?

– Э-э, да. – Мне хочется удариться головой об стену, но от этого все стало бы только хуже. Я всегда знала, что не умею врать, но, похоже, в том, что касается вранья, я менее талантлива, чем хотелось бы. Однако теперь пути назад нет. – Я просто хотела немного размяться, вот и все.

— Просто он мой друг и сосед, — ответила Фифи. — Я хочу ему помочь, потому что уверена, что он не сделал ничего плохого.

— Он будет жить?

– Размяться? – повторяет он с абсолютно серьезным выражением лица. – Ага, как же. Тебе не кажется, что это ты слишком вольно обращаешься с истиной?

— Ну, тогда ему не о чем волноваться, — ответил Берт.

Мне нечего на это сказать, поэтому я меняю тему и бросаю через плечо:

— Но одна женщина заявила на него, обвинив Стэна в растлении своей дочери, — сказала Фифи.

— Трудно сказать, — рявкнул доктор, — и уж, конечно, его не удастся спасти, если вы и дальше будете тянуть резину.

– Так ты идешь или нет?

— Вот как! — воскликнул Берт. Судя по тому, что он не выказал особого удивления и не стал ее ни о чем расспрашивать, ему было прекрасно известно, о какой женщине идет речь.

– Разве мы не будем ждать принца Джексона? – Он смотрит в сторону башни.

— Я надеялась, что кто-нибудь из вас пойдет в полицию и расскажет им, что эта женщина говорит неправду.

— А вы не могли бы дать ему какое-нибудь снадобье, чтобы он смог сначала ответить на пару вопросов? — столь же требовательно осведомился Шейн, подступая вплотную к маленькому врачу.

– Перестань, это некрасиво, – говорю я. – У него были другие планы на эти выходные, так что мы идем без него.

— Откуда нам знать, так ли это? — спросил приятель Берта, тоже поднимаясь на ноги. — Стэн со странностями.

– Другие планы? – Хадсон поднимает бровь. – Что для него может быть важнее, чем эта маленькая прогулка?

— Он просто иностранец и отличается от нас, но он вовсе не педофил. Я могу поклясться в этом чем угодно, — сказала Фифи. — Вы знакомы с той женщиной, которая на него заявила? Ее зовут Фрида.

Доктор выпрямился, хотя даже в этом положении его макушка находилась где-то на уровне подбородка Шейна.

– Он летит в Лондон…

— Может быть, — ответил Берт, прищуриваясь.

— Разумеется, я мог бы это сделать, если бы мог поручиться, что подобное вмешательство не окажется фатальным для раненого. Чем дольше он будет оставаться в коматозном состоянии, тем больше у него шансов выкарабкаться. Шериф Флеминг, вы обязаны выделить мне людей, чтобы спустить пострадавшего по склону холма.

– Ты шутишь? – Его британский акцент становится в сто раз заметнее, чем минуту назад. – Это что, сраная шутка? О чем он думает? Дебил несчастный…

— Если вы ее знаете, тогда у вас наверняка сложилось о ней определенное мнение.

— Будьте покойны, Док, — пробасил шериф, отдавая соответствующие распоряжения двум возникшим в дверях молодым людям.

Я кладу ладонь на его предплечье и жду, когда его яростный взгляд встретится с моим.

— Она жадная до денег сучка, — вмешался в разговор другой мужчина.

Шейн схватил доктора за рукав.

– Он опасается того, что планирует Сайрус. Для нас обоих.

Фифи улыбнулась. Она подумала, что ее визит оказался не напрасным. Оба мусорщика не могли похвастаться интеллектом: Стэн как-то пожаловался ей, что самый главный недостаток его работы — это отсутствие мозгов у напарников.

— Один момент, доктор. Скажите хотя бы: это самоубийство?

– Я тоже опасаюсь, но я же не бегу в логово Сайруса, как какой-нибудь чертов болван, не так ли? – Он зол и впервые на моей памяти шагает так быстро, что мне приходится почти бежать, чтобы не отставать.

— Так вы знали, что она донимает Стэна? — спросила Фифи.

— По первому впечатлению — да, — нетерпеливо выпалил врач. — Выстрел был произведен в упор, с расстояния всего в несколько дюймов… Поосторожнее, ребята, — кинулся он к молодым парням с носилками, остановившимся у неподвижного тела Мида.

– Он мнит, будто он такой умный, черт бы его побрал, что он идет далеко впереди всех остальных. Но он не догоняет. Сайрус знает, что он опасен. Хоть он ему и сын, Сайрус убьет его при первой возможности. – Хадсон роется в своем рюкзаке, достает телефон.

– Конечно, он догоняет. Поэтому-то он полетел в Лондон – и взял с собой весь Орден.

— Да она ко всем мужикам липла, — ответил Берт. — Этот простак делал подарки девчонке, вот ее мамаша и решила, что удача близко.

Шейн отошел в сторону, наблюдая, как небольшая процессия постепенно растворилась в ночи. Шериф и молодой патрульный остались в хижине. По знаку шерифа Шейн подробно рассказал об обстоятельствах их печальной находки, начиная с того момента, когда они со Стрейком впервые увидели мерцание огонька в окне хижины.

Хадсон делает паузу, касаясь экрана большими пальцами.

— А Стэн не пытался от нее избавиться? — терпеливо продолжала расспрашивать Фифи.

— Нам покуда известно лишь одно: роковой выстрел был произведен, по-видимому, вот из этого оружия, — подытожил Шейн.

– Он взял с собой их всех? Мекая? Луку? Лайама? Байрона и Рафаэля?