На следующий день, 25 февраля, наконец-то поступил приказ возвращаться. Космонавтов предупредили, что в расчетном районе посадки дует сильный ветер, поэтому Виктор Горбатко предусмотрительно нажал кнопку отстрела стренг парашюта в момент срабатывания двигателей мягкой посадки. И все-таки спускаемый аппарат несколько раз подпрыгнул, прежде чем лечь набок на неглубоком снегу. Космонавты какое-то время ждали появления спасателей, но не было слышно ни голосов, ни шума вертолетных двигателей. Висеть в ремнях кресел было невмоготу, поэтому космонавты решили взять инициативу в свои руки. Освободившись от ремней, Юрий Глазков буквально вывалился из ложемента и упал на командира. Потом открыл люк и выбрался наружу. Спасатели задерживались, и, ожидая их, космонавты изрядно продрогли. Стали готовиться к выживанию, то есть доставать и распаковывать блоки носимого аварийного запаса \"Гранат-6\", радиосигнальные и светосигнальные средства, отстегнули укладки с полетными и теплозащитными костюмами. Между тем эфир молчал. Только через час к спускаемому аппарату подъехала \"Голубая птица\" — поисково-эвакуационная машина высокой проходимости. Спасатели на руках донесли космонавтов до ее теплого салона.

Двадцать шестого февраля от станции \"Алмаз-3\" (\"Салют-5\") отделилась баллистическая капсула, которая доставила на Землю отснятые фотопленки. Станция продолжила полет в автоматическом режиме. С марта к полету по программе третьей и последней экспедиций продолжили подготовку два сформированных экипажа. Полет намечался на второй или третий квартал 1977 года, но возникла проблема с \"Союзом\". Получилось, что из-за отказа \"Иглы\" на \"Союзе-23\" все три корабля, изготовленных для запланированных экспедиций, уже использованы. Дополнительно заказали корабль № 67, но его подготовка отняла слишком много времени.

Пятого марта и 15 апреля были проведены коррекции орбиты \"Алмаза\", позволявшие ему принять новую экспедицию. В июне стало ясно, что на поддержание орбиты до возможной даты запуска корабля № 67 потребуется практически все топливо станции — она может оказаться неуправляемой во время стыковки и в ходе совместного полета, а это лишает экспедицию смысла. Посему в июле 1977 года эксплуатацию станции \"Алмаз-3\" (\"Салют-5\") решили прекратить. Восьмого августа 1977 года, после 412 суток орбитального полета, она была затоплена в Тихом океане.

\"ФОРПОСТ\" НА ОРБИТЕ

Проблемы эксплуатации военных пилотируемых станций \"Алмаз\" наглядно показали: такой вариант никаких значительных преимуществ по сравнению с разведывательными спутниками не дает. Наоборот, приходится прикладывать множество усилий для поддержания жизни и безопасности экипажа. Однако и отказываться от мощного технического задела военные поначалу не собирались.

Еще на первом этапе работ над орбитальными станциями первого поколения стало ясно, что их возможности ограничены запасами расходуемых компонентов. Поэтому одновременно в двух организациях — ЦКБЭМ Василия Мишина и ЦКБМ Владимира Челомея — появилась идея строительства станции с двумя стыковочными узлами и возможностью дозаправки двигательной установки топливом в ходе полета. Идея была реализована на станциях второго поколения (\"Салют-6\" и \"Салют-7\"), созданных Научно-производственным объединением \"Энергия\" (так с 1977 года называлось ЦКБЭМ) совместно с конструкторским бюро \"Салют\".

Однако и у коллектива Владимира Челомея возник в тот момент шанс перехватить инициативу с новыми \"Алмазами\" и кораблем снабжения \"ТКС\". Постановление правительства от 16 июня 1970 года предусматривало два этапа создания комплекса \"Алмаз\". Первый — с загрузкой самой станции всеми необходимыми расходными материалами и с доставкой экипажей кораблями \"7К-Т\" (\"Союз\"). Второй — со снабжением станции штатным кораблем \"ТКС\" (\"11Ф72\") разработки ОКБ-52. Полетами \"Салюта-2\" (\"Алмаз\" № 101-1), \"Салюта-3\" (\"Алмаз\" № 101-2) и \"Салюта-5\" (№ 103) был реализован первый этап. \"Алмаз\" № 104 создавался как станция второго этапа.

Помимо использования корабля \"ТКС\" на новой станции решили испытать другой состав аппаратуры наблюдения, а также установить радиолокатор \"Меч-А\" с большой антенной, раскрывающейся в полете. Заметные изменения коснулись системы терморегулирования и жизнеобеспечения: вентилирование станции, снабжение ее кислородом и водой должен был обеспечить сам транспортный корабль. Вместо \"пассажира\", каким был корабль \"7К-Т\", активно потреблявший энергию станции, \"Алмаз\" получал полноценного \"партнера\", продлевающего его ресурс. Для обороны вместо пушки (система \"Щит-1\") на станцию устанавливались два снаряда \"космос-космос\" (система \"Щит-2\") конструкции ОКБ-16, руководимого Александром Нудельманом.

С января 1975 года чертежи на \"Алмаз\" № 104 начали передаваться в производство завода имени Михаила Хруничева, а в июне в цехе, где изготавливались все орбитальные станции серии \"Салют\", началась сборка. И тут возник профессиональный конфликт. Оппонировавший генеральному конструктору Владимиру Челомею его первый заместитель и руководитель филиала № 1 Виктор Бугайский продвигал программу конкурентов. Лишь когда он был снят с должности, работы по проекту Челомея развернулись вновь. Задержка привела к тому, что корабли \"ТКС\" еще не были готовы к пилотируемым полетам. Для того чтобы станция могла путешествовать одновременно с беспилотным \"ТКС\" и с доставлявшим экипаж кораблем \"7К-Т\", пришлось изготовить автономный отсек стыковки, крепящийся к переднему шпангоуту гермоотсека и соединенный герметичным сильфоном с основным объемом станции. На переднее днище этого отсека установили пассивный узел корабля \"7К-Т\" (агрегат \"Г-3000\").

\"Алмаз\" № 104 так и не стартовал в космос. Несмотря на завершение работы \"Салюта-5\" и требования ряда генералов Ракетных войск и Генштаба продлить программу, заказы на пилотируемые космические системы в бюро Владимира Челомея начали сворачивать. Окончательным приговором стало Постановление правительства от 28 июня 1978 года, принятое под нажимом министра обороны Дмитрия Устинова.

Прямой правительственный запрет работ по пилотируемой тематике стимулировал в ЦКБМ появление проекта станции в беспилотном варианте, получившем название \"Алмаз-Т\". За счет отказа от систем, связанных с жизнеобеспечением космонавтов, удалось разместить более мощный комплекс аппаратуры для дистанционного исследования Земли, в том числе уникальный радиолокатор бокового обзора с высоким разрешением. Такая станция могла находиться на орбите долгие годы, а для увеличения срока эксплуатации предполагалось периодически направлять к ней космонавтов-ремонтников.

В ЦКБМ были заложены сразу три беспилотных \"Алмаза\", и у каждого из них оказалась своя судьба.

Подготовленная к старту в 1981 году первая станция \"Алмаз-Т\" несколько лет пролежала в одном из цехов монтажно-испытательного корпуса космодрома Байконур. Двадцать девятого ноября 1986 года была предпринята попытка ее запуска, оказавшаяся неудачной из-за аварии ракеты-носителя \"Протон\".

Восемнадцатого июля 1987 года состоялся удачный запуск второй станции \"Алмаз-Т\", который получил официальное название \"Космос-1870\". При ее полете были получены высококачественные радиолокационные изображения земной поверхности, которые использовались в интересах Министерства обороны.

Наконец, 31 марта 1991 года модифицированный автоматический вариант станции со значительно улучшенными характеристиками бортовой аппаратуры был выведен на орбиту под своим настоящим именем — \"Алмаз-1\". Технологический уровень, достигнутый в тот период советской разведывательной космонавтикой, России не удалось превысить до сих пор. Увы, но, несмотря на очевидные преимущества, космический аппарат \"Алмаз-1\" не был принят заказчиками в эксплуатацию. Впрочем, это не помешало провести на нем целую серию экспериментов: к примеру, были осуществлены съемки в интересах десяти исследовательских программ по экологическому мониторингу, геологической разведке, картографированию, океанологии и тому подобным. Информация, полученная с \"Алмаза-1\", по сей день остается уникальной.

ГЛАВА 9

КРАСНАЯ \"ЗВЕЗДА\"

ОРБИТАЛЬНЫЕ ПЕРЕХВАТЧИКИ

Советские военные внимательно следили за американскими планами развертывания военной спутниковой группировки. Разумеется, они быстро пришли к выводу о необходимости противодействия стратегии установления контроля над околоземным пространством. Один из путей виделся в создании орбитального корабля-перехватчика, способного изучать, опознавать и при необходимости уничтожать космические аппараты потенциального противника.

Первые робкие шаги на этом пути сделали специалисты, профиль работ которых лежал далеко от проблем военной космонавтики. В 1956 году было принято решение о создании специального института по разработке теоретических и практических вопросов построения глобальной противовоздушной обороны страны. Через год новообразованную структуру перевели в Калинин (ныне Тверь) под названием Научно-исследовательский институт № 2 Министерства обороны (НИИ-2 МО). Начальником Управления истребительной авиации НИИ-2 был назначен подполковник Олег Чембровский. Подчиненный ему коллектив определял типы истребителей, необходимых для прикрытия страны от самолетов потенциального противника.

К 1960 году в институте стало известно о появлении в США проектов создания многофункциональных космических боевых систем и средств нанесения удара из космоса. Олег Чембровский тут же выступил с инициативой формирования группы, которой поручалось исследование возможности использования космоса в военных целях. Министерство обороны одобрило первоначальный научный отчет и издало приказ о развертывании работ по формированию концепции построения противокосмической обороны СССР. Понятно, что руководство новой тематикой было поручено самому Олегу Чембровскому.

В 1962 году его группа выпустила проект многоразового авиационно-космического комплекса перехвата, а вскоре в НИИ-2 приказом главкома ПВО страны, маршала Сергея Бирюзова, было создано самостоятельное Управление по космическим системам НИИ-2 во главе с Чембровским — фактически первое в стране подразделение будущих космических войск. Спектр исследований управления был широк: разведка космических объектов, распознавание их образов, удаление космического мусора и отработанных блоков ракет, осуществление помощи экипажам, выполнение монтажных операций и многое другое.

Новому подразделению не хватало данных, поэтому в его интересах в программу первого группового полета кораблей \"Восток-3\" и \"Восток-4\", состоявшегося в августе 1962 года, был введен учебный космический бой. \"Восток-3\" с Андрияном Николаевым на борту являлся условной целью, а \"Восток-4\" с Павлом Поповичем — перехватчиком. Вручную управляя системой ориентации, Попович наводил свой \"перехватчик\" на \"врага\" и фиксировал результат.

Тринадцатого сентября 1962 года, через месяц после группового полета, научно-техническая комиссия Генштаба заслушала доклады космонавтов о военных возможностях кораблей \"Восток\". Вывод звучал так: \"Человек способен выполнять в космосе все военные задачи, аналогичные задачам авиации (разведка, перехват, удар). \"Восток\" можно приспособить к разведке, а для перехвата и удара необходимо срочно создавать новые, более совершенные космические корабли\".

Что характерно, такие корабли уже вовсю разрабатывались, хотя и не в подразделении Олега Чембровского. На основе пилотируемого орбитального корабля \"7К-ОК\" (\"Союз\"), который проектировали конструкторы ОКБ-1 Сергея Королева, планировалось создать космический перехватчик — \"7К-П\" (\"Союз-П\"). Идея встретила поддержку в лице военного руководства, поскольку уже были известны планы американцев по выведению на орбиту военной станции \"MOL\", и маневрирующий \"Союз-П\" стал бы идеальным средством для борьбы с такими аппаратами.

Однако из-за большой загруженности проектами ОКБ-1 пришлось отказаться от заманчивой военной программы. В 1963 году все материалы по кораблю-перехватчику \"Союз-П\" и кораблю-разведчику \"Союз-Р\" были переданы в Филиал № 3 ОКБ-1 при куйбышевском авиазаводе \"Прогресс\". Начальником филиала в то время был ведущий конструктор Дмитрий Козлов.

Двухместный корабль \"Союз-П\" предназначался прежде всего для изучения зарубежных космических аппаратов. Его габариты: длина — 6,5 м, герметичный объем — 13 м³, масса — 6,7 т.

Предполагалось запускать корабль \"Союз-П\" на орбиту изучаемого спутника. Дальнейшее сближение должно было осуществляться вручную космонавтами. После подхода корабля к цели экипаж проводил бы ее внешний осмотр и идентификацию. При необходимости один из пилотов мог выйти в открытый космос, подлететь к изучаемому аппарату с помощью ракетной установки, разрабатываемой на заводе \"Звезда\", и закрепить на его корпусе заряд, который подрывался бы после отхода \"Союза-П\" на безопасное расстояние. Впрочем, через некоторое время заказчики сочли такой вариант \"7К-П\" технически сложным и опасным для экипажа корабля: ведь на аппарате противника могла стоять система подрыва, аналогичная советской АПО. Поэтому от него отказались.

В 1964 году в Филиале № 3 ОКБ-1 был предложен альтернативный проект корабля-перехватчика \"7К-ППК\" (\"Союз-ППК\"), оснащенного восемью ракетами \"космос-космос\". Выводить судно на орбиту предполагалось с помощью специальной модификации ракеты \"Р-7\", получившей обозначение \"11А514\". Изменилась и схема действия системы. Корабль по-прежнему должен был сблизиться с орбитальным аппаратом противника, но теперь космонавты не покидали \"Союз-ППК\", а визуально и с помощью бортовой аппаратуры изучали объект, принимая решение об уничтожении. В случае принятия такого решения (понятно, что санкцию должен был дать как минимум Центр управления полетами) корабль удалялся на расстояние до 1 км от цели и расстреливал ее мини-ракетами. Ракеты должны были изготовить в тульском Конструкторском бюро приборостроения, возглавляемом Аркадием Шипуновым. Миниатюрный аппарат представлял собой модификацию противотанкового управляемого реактивного снаряда, уходящую к цели на мощном маршевом двигателе и маневрирующую в космосе за счет включения маленьких \"пороховичков\", которыми была утыкана ее передняя часть.

Однако в 1965 году проекты \"7К-П\" и \"7К-ППК\" закрыли, поскольку в ОКБ-52, руководимом Владимиром Челомеем, параллельно разрабатывался автоматический истребитель спутников \"ИС\", а его тематика оказалась более приоритетной.

Модификация \"Р-7\" для космических перехватчиков так и не была создана. Основной темой Филиала № 3 ОКБ-1 стал проект \"7К-Р\" (\"Союз-P\"). В его рамках предполагалось создать небольшую орбитальную станцию \"11Ф71\" с аппаратурой для фото- и радиоразведки. Прототипом, как обычно, послужил корабль \"7К\", точнее его приборно-агрегатный отсек, только вместо спускаемого аппарата и бытового сектора на нем размещался обитаемый отсек целевой аппаратуры.

Для доставки на станцию \"11Ф71\" двух космонавтов в куйбышевском филиале конструировался двухместный транспортный корабль обслуживания \"7К-ТК\" (\"11Ф72\") — еще один вариант корабля \"7К\", снабженный системой сближения, стыковки и перехода на станцию через внутренний люк без использования скафандров. После соединения двух аппаратов на орбите должен был образоваться комплекс массой 13 т, длиной 15 м и общим герметичным объемом 31 м³. В качестве носителя для транспортного корабля \"7К-ТК\" была предложена ракета \"11А511\" — очередная модификация \"Р-7\", впоследствии послужившая прототипом для ракеты \"Союз-У\".

В начале 1965 года на расширенном научно-техническом совете Филиала № 3 с участием смежных организаций, Академии наук, войсковых частей и Министерства общего машиностроения была проведена защита аванпроекта по комплексу \"Союз-P\". Параллельно Филиал № 3 наладил отношения с Центром подготовки космонавтов, где проходили обучение предполагавшиеся члены экипажей. Восьмого декабря 1965 года там побывали представители предприятия — их принял заместитель Главкома ВВС по космосу Николай Каманин.

Но вновь амбициозные планы оказались похоронены конкурентами. В 1966 году, рассмотрев на конкурсной основе проекты разведывательных станций \"Союз-P\" и \"Алмаз\", научно-технический совет Минобороны поддержал второй из них, создаваемый в ОКБ-52. Все наработки куйбышевцев были переданы в бюро Владимира Челомея для использования в программе \"Алмаз\", причем она даже унаследовала индекс \"11Ф71\" от орбитального блока \"Союза-Р\".

ПРОЕКТ \"ЗВЕЗДА\"

В то же самое время Филиал № 3 запустил собственный проект военно-исследовательского корабля \"7К-ВИ\", вошедший в историю под красивым названием \"Звезда\".

Проект появился во исполнение Постановления ЦК КПСС и Совета Министров от 24 августа 1965 года, предписывающего ускорить работы над военными орбитальными системами. Последней каплей, подточившей \"камень терпения\" советского руководства, стал полет американского корабля \"Gemini 4\" в начале июня 1965 года. Помимо выполнения научно-технической программы его экипаж (командир Джеймс Мак-дивитт и пилот Эдвард Уайт) провел несколько экспериментов в интересах Министерства обороны США, фотографировал земную поверхность на дневной и ночной сторонах, наблюдал запуски баллистических ракет, отрабатывал сближение в космосе со второй ступенью ракеты-носителя \"Titan II\", имитируя осмотр чужих спутников. Еще в первых числах августа 1965 года председатель Военно-промышленной комиссии Президиума Совета Министров Леонид Смирнов подписал распоряжение о немедленном начале военных исследований на кораблях \"Восход\" и строительстве специального корабля на базе \"Союза\", способного решать задачи разведки, инспекции спутников, отражения атак противника. Сразу было предложено сделать небольшой военно-исследовательский корабль, который можно запускать на хорошо отработанной ракете. Вышеупомянутое постановление от 24 августа 1965 года установило даже конкретный срок для первого полета такого аппарата — 1967 год. Кораблю были присвоены индекс \"11Ф73\" и название \"Звезда\".

С учетом накопленного опыта по теме \"Союз-Р\" головным разработчиком военно-исследовательского корабля определили куйбышевский Филиал № 3 ОКБ-1. Заказ не стал неожиданностью для руководителя филиала Дмитрия Козлова. Разговоры о специальном военном судне велись на разных уровнях больше года, посему еще до принятия постановления в Куйбышеве успели выпустить исходные данные и эскизный проект корабля \"7К-ВИ\" и ракеты-носителя \"11А511\" для него.

Поначалу \"Звезда\" практически не отличалась от своего прототипа \"7К-ОК\". Она состояла из тех же отсеков, расположенных в той же последовательности, что и у орбитального корабля \"Союз\": нижнего — приборно-агрегатного, где стояли двигатель, баки с топливом, служебные системы; среднего — спускаемого аппарата для возвращения космонавтов на Землю; верхнего — орбитального отсека, в котором располагалась аппаратура для военных исследований. Однако в конце 1966 года Дмитрий Козлов отдал приказ полностью пересмотреть проект. Причин тому было несколько, но главная состояла в том, что первый орбитальный полет корабля \"7К-ОК\" в ноябре 1966 года (\"Космос-133\") выявил множество отказов; корабль не смог сесть в расчетном районе и был взорван системой автоматического подрыва. Четырнадцатого декабря 1966 года на космодроме Байконур при попытке запустить второй беспилотный корабль \"Союз\" произошла авария ракеты-носителя. Старт отменили, но через 27 минут после выключения двигателей ракеты неожиданно сработала двигательная установка системы аварийного спасения корабля. Ее старт вызвал взрыв заправленной ракеты — несколько военнослужащих из стартовой команды получили ранения, погиб майор Коростылев. При той аварии присутствовал и Дмитрий Козлов, сделавший соответствующие выводы.

Чтобы обойти недостатки \"Союза\", конструкции \"Звезды\" полностью пересмотрели. В первом квартале 1967 года инженеры Филиала № 3 выпустили новые исходные данные на разработку технической документации. Новый корабль должен был весить 6,7 т, иметь длину 8,0 м; герметичный объем составлял 12 м³. Длительность автономного орбитального полета предусматривалась в один месяц.

Для запуска \"Звезды\" ракета \"11А511\" не подходила по грузоподъемности. Пытаясь вписаться в массу 6,3 т, которая была пределом для этого варианта носителя, конструкторы предложили сократить экипаж до одного человека. Но такому решению воспротивились военные заказчики: один пилот не смог бы справиться со всем объемом задач. Второй космонавт без скафандра, но с креслом и запасами системы жизнеобеспечения весил еще 400 кг, поэтому в бюро Дмитрия Козлова разработали новую модификацию ракеты, названную \"11А511М\" (\"Союз-М\"). Только после этого проект корабля получил поддержку у руководства космической отрасли.

Двадцать первого июля 1967 года было принято еще одно Постановление ЦК КПСС и Совета Министров по \"7К-ВИ\", в котором первый полет \"Звезды\" был назначен на 1968 год, с тем чтобы через год принять судно на вооружение.

В новом варианте корабля спускаемый аппарат и орбитальный отсек поменялись местами. Теперь сверху размещалась капсула с космонавтами. Под их креслами был люк, ведущий вниз — в цилиндрический орбитальный отсек, который стал по размерам больше, чем на \"Союзах\". Экипаж состоял из двух человек. Ложементы располагались в спускаемом аппарате таким образом, чтобы космонавты сидели рядом, но лицом друг к другу — такая компоновка позволяла разместить пульты управления на всех стенках аппарата.

Сверху на спускаемом аппарате была установлена небольшая скорострельная пушка Нудельмана-Рихтера \"НР-23\" — модификация хвостового орудия реактивного бомбардировщика \"Ту-22\". Она была приспособлена для стрельбы в вакууме и предназначалась для защиты \"Звезды\" от вражеских кораблей и спутников-перехватчиков. Наводилась пушка только в ходе управления всем кораблем. Для прицеливания в спускаемом аппарата имелся специальный визир. Орудие делало до 950 выстрелов в минуту\" Снаряд массой 200 г летел со скоростью 690 м/с.

Сперва у специалистов Филиала № 3 было множество сомнений по поводу пушки. Сможет ли космонавт вручную наводить ее на цель? Не приведет ли отдача при стрельбе к кувырканию \"Звезды\"? Для ответа на многочисленные технические вопросы построили специальный динамический стенд. Его основой стала платформа-имитатор на воздушной подушке на нее ставился макет спускаемого аппарата с оптическим визиром, средствами управления и креслами космонавтов. Испытания на стенде развеяли все сомнении; ручное управление работало идеально, космонавт-стрелок с небольшими затратами топлива мог наводить орудие по визиру на любые цели, пушка не сильно влияла на ориентацию корабля.

Другим принципиальным новшеством \"Звезды\" был люк для перехода в орбитальный отсек, расположенный в днище спускаемого аппарата. Его наличие тоже вызывало вопросы, ведь на классических \"Союзах\" днище закрывалось термостойким экраном для защиты от критического нагрева в атмосфере, а люк нарушал защиту. Однако модельные испытания в Филиале № 3 показали, что он спокойно выдержит участок посадки и не прогорит по шву.

В самом орбитальном отсеке \"Звезды\" должно было располагаться оборудование для военных исследований. На боковом иллюминаторе стоял главный прибор корабля — оптический визир \"ОСК-4\" с фотоаппаратом. Космонавт, сидевший за визиром в специальном седле наподобие велосипедного, мог наблюдать за земной поверхностью, фотографируя интересные места. На иллюминатор можно было установить и аппаратуру \"Свинец\", созданную для наблюдения за пусками баллистических ракет. Кроме того, снаружи орбитального отсека на длинной штанге размещался пеленгатор для обнаружения приближающихся спутников и для ведения радиотехнической разведки.

Но, пожалуй, самым необычным техническим новшеством, примененным в проекте \"Звезда\", стали источники электроэнергии. Дмитрий Козлов решил отказаться от больших и тяжелых солнечных батарей, ведь их постоянно нужно ориентировать на Солнце. Хуже того, существовала реальная угроза, что панели батарей после выхода корабля на орбиту вообще не раскроются (что как раз и случилось на \"Союзе-1\" в апреле 1967 года) или будут повреждены атакой врага. Для военного же оборудования, установленного в орбитальном отсеке, требовалось много энергии. Поэтому на \"Звезде\" решили поставить два радиоизотопных термогенератора — они преобразовывали тепло, получаемое при радиоактивном распаде плутония, в электрическую энергию. Вопрос о радиоактивном заражении атмосферы при возвращении корабля на Землю, во время которого все генераторы должны были сгорать, серьезно волновал конструкторов. Для страховки решили заключить генераторы в особые спускаемые капсулы, обеспечивающие плавное торможение в атмосфере и мягкую посадку. После обнаружения капсул изотопные источники предполагалось утилизировать.

ПИЛОТЫ \"ЗВЕЗДЫ\"

Работа куйбышевцев над кораблем шла быстро. К середине 1967 года в Филиале № 3 были готовы деревянный макет корабля и динамический стенд для пушки, разработан и успешно защищен эскизный проект, просчитана и запущена в производство вся конструкторская документация по \"Звезде\" и ракете-носителю \"Союз-М\".

Куйбышевцы рассчитывали набрать космонавтов-испытателей для полетов на \"7К-ВИ\" прямо у себя в бюро. Однако найти их оказалось непросто — корабль создавался прежде всего для военных, а не для инженеров. В лучшем случае филиал мог рассчитывать на включение отдельных своих представителей в будущие экипажи на период летно-конструкторских испытаний.

В сентябре 1966 года в Центре подготовки космонавтов была сформирована новая группа. Ее возглавил опытный космонавт Павел Попович. Кроме него в группу вошли Алексей Губарев, Юрий Артюхин, Владимир Гуляев, Борис Белоусов и Геннадий Колесников. Состав группы был необычен для советской космонавтики: среди ее членов лишь двое (Попович и Губарев) до прихода в отряд космонавтов были летчиками, остальные четверо — военными инженерами. Из первой шестерки кандидатов, отобранных для полетов на \"Звезде\", предварительно сформировали два экипажа: Павел Попович и Геннадий Колесников; Алексей Губарев и Борис Белоусов. Два инженера остались в резерве, дожидаясь начала полетов \"7К-ВИ\" и прихода в группу новых пилотов. Второго сентября 1966 года генерал-лейтенант Николай Каманин представил маршалу ВВС Сергею Руденко предложения о закреплении космонавтов за космическими кораблями серии \"Звезда\". Руденко согласился, но высказался за укрепление группы. Дополнительно туда включили Анатолия Воронова и Дмитрия Заикина.

Впрочем, вскоре состав группы \"7К-ВИ\" целиком поменялся. Восемнадцатого января 1967 года в \"гражданскую\" программу \"Л-1\" для облета Луны перевелись Павел Попович, Анатолий Воронов и Юрий Артюхин. Покинул группу и Владимир Гуляев — летом 1967 года на отдыхе он получил черепно-мозговую травму и перелом шейного позвонка, в результате чего после длительного лечения был отчислен из отряда космонавтов по состоянию здоровья и назначен помощником начальника 3-го отдела — методистом по космическим тренировкам Центра подготовки космонавтов. Шестнадцатого декабря 1967 года Геннадий Колесников тоже был отчислен из отряда по болезни (язва двенадцатиперстной кишки); он ушел в Военно-воздушную инженерную академию имени Жуковского на должность старшего научного сотрудника. Следующим группу \"7К-ВИ\" покинул Борис Белоусов — \"по низкой успеваемости и по весовым характеристикам, не отвечающим требованиям, предъявленным к членам экипажа космического корабля\".

В течение 1967 года в группу \"7К-ВИ\" входили: Павел Попович (старший группы, переведен в программу \"7К-Л-1\"), Владимир Шаталов (пришел из программы \"Восход-3\", но в том же году переведен в программу \"7К-ОК\"), Алексей Губарев, Юрий Артюхин (переведен в программу \"7К-Л1\"), Анатолий Воронов (переведен в программу \"7К-Л1\"), Дмитрий Заикин, Владимир Гуляев (выведен из группы по состоянию здоровья). Некоторое время там состоял Георгий Береговой, но вскоре был переведен в программу \"7К-ОК\" (\"Союз\"). Таким образом, к началу 1968 года в группе \"Звезды\" остались лишь Алексей Губарев (стал командиром группы) и Дмитрий Заикин.

Министерство обороны при направлении на подготовку к полетам по программе \"7К-ВИ\" не ограничивалось космонавтами широкого профиля. В разгар работ над \"Звездой\", то есть в конце 1966-го и в начале 1967 года, был проведен специальный отбор кандидатов среди сотрудников военных НИИ. В результате отбора 12 апреля 1967 года в отряд космонавтов ВВС были зачислены три военных специалиста из НИИ-2 Министерства обороны: Владимир Алексеев, Михаил Бурдаев и Николай Порваткин — все они имели опыт работы в области космических военноисследовательских программ, возглавляемых Олегом Чембровским. К примеру, Михаил Бурдаев до отбора в отряд занимался вопросами перехвата космических аппаратов.

Тридцать первого августа 1967 года в Совете Министров прошло большое совещание по вопросам отработки \"7К-ВИ\". Главный конструктор Дмитрий Козлов доложил, что первый беспилотный корабль будет готов к испытательному полету во второй половине 1968 года. Директор завода \"Прогресс\", где должны были изготовить корабль, назвал более реальным сроком 1969 год. В то же время \"7К-ВИ\" включили в планы Министерства обороны, о чем писал в своих дневниках генерал-лейтенант Николай Каманин: \"16 сентября 1967 года. Закончил работу над космической восьмилеткой. Доложил Главкому основные вехи плана; они внушительные. Необходимо будет до 1975 года построить: 20 орбитальных станций \"Алмаз\", 50 военно-исследовательских кораблей \"7К-ВИ\", 200 учебных космических кораблей и около 400 транспортных. Если смена экипажей будет проводиться через 15 суток, то на год потребуется 48 транспортных кораблей и не менее 30 экипажей (90 космонавтов). Это при условии, что в среднем космонавты будут иметь по 1,5 полета в год. Если учесть еще доставку грузов на орбиту (горючее, вода, питание, запчасти), то потребуется еще сотни две транспортных кораблей, а с учетом пилотируемых полетов на \"Союзах\", \"Л-1\" и \"Л-3\" и других КК гражданского назначения общее количество потребных космических кораблей возрастет до тысячи. Для тысячи кораблей потребуется тысяча ракет (800 штук \"семерок\", более 100 \"УР-500К\" и 10-12Н-1\").

Создание такого парка КК и ракет потребует миллиарды рублей. Подобный путь развития космической техники разорит страну. Надо думать об удешевлении программ. Надо создавать КК многоразового использования (особенно транспортные и учебные) и старт осуществлять с помощью тяжелых транспортных самолетов (,Ан-22\"). Мы планируем организацию исследований и конструкторских поисков решения создания воздушно-космических и орбитальных самолетов <…>.

До 1975 года потребуется подготовить 400 космонавтов, сформировать 2–3 воздушно-космические бригады; сформировать до 10 авиационных полков (поиск и тренировка космонавтов); усилить институты, ЦПК и подразделения связи и тыла. Для этого понадобится 20–25 тыс. численности. На строительство аэродромов, служебных и жилых помещений, средств связи и др. потребуется более 250 млн рублей. Это только затраты по линии ВВС. В целом же страна будет тратить на космос десятки миллиардов в год. Вершинин одобрил наши планы и разрешил направить предложения в Генштаб…\"

Впечатляющая программа, однако пока не был изготовлен даже первый летный образец корабля \"Звезда\". Вскоре стало ясно, что он не появится никогда.

ЗАКАТ \"ЗВЕЗДЫ\"

Вроде бы не было серьезных препятствий для того, чтобы за год-два доделать \"Звезду\" и запустить ее в космос. Но тут в программу вмешался человек, который до того как бы ее не замечал, — Василий Мишин, главный конструктор ЦКБЭМ (так с 1966 года стало называться ОКБ-1 Сергея Королева).

В октябре 1967 года он обратился в Военно-промышленную комиссию с предложением закрыть программу \"7К-ВИ\" и за ее счет создать дополнительно десяток кораблей \"7К-ОК\" (\"Союз\"). Василий Мишин указал на \"явные недостатки\" проекта: использование в схеме \"Звезды\" неотработанных радиоизотопных генераторов и наличие люка в донной теплозащите спускаемого аппарата, который может прогореть и привести к гибели экипажа. В качестве замены \"Звезды\" Мишин выдвинул свой проект орбитальной исследовательской станции \"11Ф730\" (\"Союз-ВИ\"), которая должна была состоять из орбитального блока \"11Ф731\" (\"ОБ-ВИ\") и корабля снабжения \"11Ф732\" (\"7К-С\"). Последний предлагалось создать на основе уже летающего \"7К-ОК\" (\"Союз\"), причем сразу в двух модификациях: \"11Ф733\" (\"7К-С-1\") для кратковременных исследований и \"11Ф734\" (\"7К-С-И\") для длительных полетов. Кроме того, в дополнение к парку пилотируемых транспортных кораблей \"7К-С\" Мишин планировал спроектировать грузовой транспортный корабль \"11Ф735\" (\"7К-СГ\").

Главный конструктор легко добился от своего заместителя Дмитрия Козлова отказа от проекта \"7К-ВИ\" в пользу \"Союза-ВИ\": трудовая дисциплина и требование соблюдения иерархии помогли руководителю ЦКБЭМ отстоять свой вариант. В ноябре 1967 года Василий Мишин и Дмитрий Козлов подписали \"Основные положения для разработки военно-исследовательского космического комплекса, Союз-ВИ\"\". Девятого января 1968 года в соответствии с указанием Министерства общего машиностроения Дмитрий Козлов подписал приказ № 51 по предприятию о прекращении деятельности по \"7К-ВИ\" (\"11Ф73\") и начале работ по орбитальному блоку \"ОБ-ВИ\" (\"11Ф731\").

Тем не менее предпринимались и попытки отстоять \"7К-ВИ\". В частности, на защиту проекта встал отряд космонавтов. Двадцать седьмого января 1968 года Николай Каманин вместе с Юрием Гагариным, Германом Титовым, Павлом Поповичем, Валерием Быковским, Павлом Беляевым и Алексеем Леоновым отправились на прием к первому заместителю министра обороны СССР маршалу Ивану Якубовскому. Беседа продолжалась более полутора часов. Каманин и космонавты доложили маршалу о беспокойстве, вызванном отставанием СССР от США в военных исследованиях, и о действиях Василия Мишина, который \"тормозит выполнение решения правительства по строительству военно-исследовательского корабля \"7К-ВИ\"\". Маршал пообещал вызвать к себе главного конструктора и министра общего машиностроения Сергея Афанасьева.

Семнадцатого февраля в Генеральном штабе Министерства обороны СССР состоялся научно-технический совет по кораблю \"7К-ВИ\", однако заседание завершилось совсем не так, как чаяли космонавты. Вот запись в дневнике генерала Каманина, относящаяся к этому дню: \"Вчера более 4-х часов был на заседании НТК Генерального штаба. Обсуждалось предложение главного конструктора В. П. Мишина: не строить военно-исследовательский космический корабль \"7К-ВИ\", а вместо него построить военно-исследовательский корабль на базе \"Союза\". Это предложение подписали Мишин и Д. И. Козлов (главный конструктор,7К-ВИ\"). Мишин изнасиловал Козлова и заставил его подписать \"отречение\". Сложилась очень трудная обстановка: все военные за корабль \"7К-ВИ\", но от него отказался сам главный конструктор Козлов, и нам некого защищать от нападок Мишина. <…> Мишин мечтает сохранить монополию на строительство пилотируемых космических кораблей и делает все, чтобы помешать развитию новых баз строительства КК (Козлов, Челомей). Он идет на прямой обман, обещает, что новый корабль будет дешевле, надежнее и лучше \"7К-ВИ\". Он забывает, что по первому решению ЦК КПСС \"7К-ВИ\" должен был летать в 1967 году, по второму решению и по обещанию Козлова корабль должен был летать в 1968 году. Из-за безответственного отношения Мишина к военным исследованиям и плохого контроля ЦК КПСС (Устинов) за выполнением своих решений корабль \"7К-ВИ\" не построен и в 1969 году. Мишин обещает (в сотый раз!) построить новый корабль в 1969 году. Я уверен, что это обещание, как и сотни других, не будет выполнено, а самое главное — мы не получим корабля лучше \"7К-ВИ\", а 2–3 года потеряем…\"

Смерть проекта \"Звезда\" оказалась быстрой. Без поддержки Министерства обороны и ЦК КПСС он был окончательно закрыт. Куйбышевский Филиал № 3 приступил к работам над орбитальной станцией \"Союз-ВИ\", но былого энтузиазма новый военный комплекс там не вызывал.

Все же в 1968 году был создан эскизный проект \"ОБ-ВИ\". Внешне он очень напоминал орбитальный блок \"Союза-Р\". Длительность полета станции, как и \"7К-ВИ\", составляла месяц. Источники питания орбитального блока стали солнечными. Для обеспечения внутреннего перехода из корабля \"7К-С\" в орбитальный блок станции по аналогии с \"Союзом-Р\" была разработана система стыковки с внутренним переходным туннелем. В блоке \"ОБ-ВИ\" планировалось разместить от 700 до 1000 кг специальной аппаратуры.

Дмитрий Козлов потерял к \"Союзу-ВИ\" всяческий интерес. Его захватила работа по модернизации фоторазведывательных спутников серии \"Зенит-2\" и созданию принципиально нового аппарата разведки \"Янтарь-2К\". Однако складывалось впечатление, что орбитальная исследовательская станция не нужна и самому Василию Мишину, ведь ЦКБЭМ был перегружен работами по лунной программе и теме \"Союз\". При этом никто не решился остановить проект, и он продолжал развиваться. Как продолжалась и подготовка космонавтов — теперь уже к полетам на \"Союзе-ВИ\".

В 1968 году в группу \"Союз-ВИ\" входили: Павел Попович (в самом начале года), Алексей Губарев (старший группы), Юрий Глазков, Вячеслав Зудов, Эдуард Степанов, Геннадий Сарафанов, Александр Крамаренко, Леонид Кизим, Александр Петрушенко, Михаил Лисун. В 1969 году, после завершения двухгодичной общекосмической подготовки, к ним добавились военные ученые: Михаил Бурдаев, Владимир Алексеев и Николай Порваткин. Что характерно, на этом этапе никакой конкретной подготовки космонавты не вели. Не формировались даже условные летные экипажи! Такая ситуация привела к тому, что сами кандидаты на полет относились к \"бесперспективной\" подготовке с прохладцей.

Сроки полетов \"Союза-ВИ\" были очень расплывчатыми. При закрытии \"Звезды\" Василий Мишин сгоряча пообещал запустить первую военную станцию в 1969 году. Потом он же называл 1970 год. Но, как пророчески писал в своем дневнике Николай Каманин, слова Мишина оказались лишь \"безответственными\" фантазиями. В феврале 1970 года министр общего машиностроения Сергей Афанасьев выпустил приказ о закрытии проекта \"ОБ-ВИ\". Тот же приказ предусматривал продолжение разработки кораблей серии \"7К-С\" как \"перспективных и имеющих улучшенные по сравнению с \"7К-ОК\" характеристики\". Впоследствии на базе этого проекта был создан грузовой корабль \"Прогресс\", летающий в космос до сих пор.

ГЛАВА 10

ВЗРЫВНОЙ \"ПОЛЕТ\"

БОЕВЫЕ КОСМОПЛАНЫ ВЛАДИМИРА ЧЕЛОМЕЯ

Когда глава советского государства Никита Хрущев узнал о том, что американцы предполагают запускать спутники-шпионы, он импульсивно пообещал, что эти аппараты постигнет та же участь, что и пилота Фрэнсиса Пауэрса, самолет-разведчик \"U-2\" которого был сбит 1 мая 1960 года над СССР. Самое интересное, что к тому времени проект системы уничтожения вражеских спутников был не только утвержден на высочайшем уровне, но и обрел исполнителя — ОКБ-52, возглавляемое Владимиром Челомеем.

Первоначально Челомей пошел по пути Сергея Королева и Дмитрия Козлова, то есть вознамерился построить орбитальный корабль, способный решать не только задачу противодействия спутникам, но и служить интересам разведки. Больше того, Челомей предлагал использовать свои суда для изучения других планет!

Союзное опытно-конструкторское бюро № 52 (ОКБ-52) было образовано (точнее говоря, воссоздано) в 1954 году с основной целью — проектирование крылатых ракет для военно-морского флота. В 1959 году по инициативе Владимира Челомея бюро стало расширять исследования, вторгнувшись в доселе невиданную область ракетно-космической техники. Челомей понимал, что выход на создание орбитальных систем придаст импульс развитию предприятия. Не в последнюю очередь в его решении могли сыграть опасения конструктора относительно будущего подчиненной ему организации, которая проектировала хоть и беспилотные, но вполне \"самолетоподобные\" конструкции, а самолеты в то время оказались не в чести у политического руководства страны. И еще одно — в марте 1958 года в ОКБ-52 устроился на работу сын главы государства Сергей Хрущев, выпускник МВТУ имени Баумана, посему \"маневр\" Челомея имел и политическое значение.

В июле 1959 года Владимир Челомей доложил о космических разработках ОКБ-52 на заседании Совета обороны, а в ноябре 1959 года провел консультации с профильными специалистами по схемам построения космического аппарата, траекториям спуска с орбиты и торможения в атмосфере. В феврале 1960 года он пришел к выводу, что оптимальным для пилотируемых полетов на орбиту является схема крылатого ракетоплана. Были налажены контакты с ОКБ-1: в частности, Сергей Крюков, который возглавлял проектный отдел у Королева, подробно ознакомил специалистов ОКБ-52 с новой ракетой \"Восток\", включая возможности третьей ступени.

Одновременно с работами по ракетопланам отдел Владимира Челомея начал заниматься баллистическими ракетами, ракетами-носителями и космическими аппаратами. К апрелю 1960 года уже были подготовлены проекты носителей и аппаратов нескольких модификаций, с которыми главный конструктор решил идти в правительство, намереваясь добиться выпуска постановления об их разработке. Прежде всего предлагалось целое семейство ракет (\"А-300\", \"А-300-1\", \"А-300-2\", \"А-2000\", \"А-1750\") с разной грузоподъемностью (от 8 до 85 т на \"опорной\" орбите) и разным количеством ступеней (от двух до четырех). Что касается полезной нагрузки, то Челомей подготовил развернутые планы работ по космоплану, ракетоплану, управляемому спутнику \"УС\" и управляемой боеголовке \"УБ\".

К космопланам главный конструктор ОКБ-52 относил беспилотные космические аппараты, построенные по модульному принципу и предназначенные для изучения верхних слоев атмосферы, для задач связи, метеорологии, фото- и радиоразведки, навигации подводных лодок, а также для перехвата и уничтожения спутников противника. Кроме того, в ОКБ-52 рассматривались проекты космопланов для полетов к Луне, Марсу и Венере. Для всех подобных аппаратов предусматривалось возвращение на Землю. При входе в атмосферу должен был использоваться конический тормозной экран, который защищал космоплан от тепловых нагрузок и позволял маневрировать с гиперзвуковой скоростью на расстояниях до 3000 км. Согласно предложенной схеме, после снижения скорости от гиперзвуковой до высокой сверхзвуковой экран отбрасывался, космоплан раскрывал крылья и по радиомаяку садился на аэродром.

Ракетопланы, согласно Владимиру Челомею, представляли собой пилотируемые воздушно-космические самолеты многоразового использования. По сравнению с баллистическими кораблями \"Восток\", которые разрабатывались в тот период в ОКБ-1 Сергея Королева, ракетопланы ОКБ-52 должны были обладать способностью к маневрированию на орбите для сближения с другими космическими судами, их инспекции, а в случае необходимости — захвата.

Конструктивно ракетопланы подразделялись на три основные группы.

Первая группа — устройства типа \"Капсула\"; они имели форму конуса с затупленным носом, что позволяло снизить перегрузки и обеспечить более высокую теплозащищенность, но при этом лишало аппарат маневренности, исключая выбор места посадки. Посему предполагалось использовать комбинированную систему, получившую название \"Кожух\": капсула становилась теплозащитной оболочкой, внутри которой размещался аппарат самолетного типа со сложенными крыльями и оперением. После прохождения зоны максимального нагрева кожух сбрасывался, а крылатый аппарат с летчиком на борту осуществлял маневр и посадку на аэродром.

Вторая группа — ракетопланы типа \"Конус\", предназначавшиеся для перехвата вражеских спутников; они также имели форму конуса, но слабо затупленного и снабженного хвостовыми стреловидными рулями. Приземление на ракетоплане \"Конус\" могло осуществляться по нескольким схемам: например, парашютирование отделяемой кабины и катапультирование пилота.

Третья группа — ракетопланы типа \"Крылатые\"; они выглядели как классические самолеты и позволяли осуществлять посадку в заданном районе в любое время дня и ночи. Однако главной проблемой при их проектировании была теплозащита, поскольку крыло и заостренный нос подвергались высоким тепловым нагрузкам в плотных слоях атмосферы. \"Крылатые\" должны были стать космическими бомбардировщиками, истребителями спутников, разведчиками и возвращаемыми космическими станциями.

Двадцать первого мая 1960 года идеи Владимира Челомея обсуждались на научно-техническом совете Государственного комитета по авиационной технике (ГКАТ). Главный конструктор рассказал о межпланетном космоплане, о ракетоплане в варианте истребителя спутников, о крылато-баллистической ракете с самонаведением для поражения надводных и наземных целей, об управляемом спутнике-разведчике для целеуказания противокорабельным крылатым ракетам, о носителях с массой полезного груза 10–12 т, а также о дальнейших разработках в области проникновения человека в космос. Доклад был встречен с одобрением.

Четвертого июня состоялось заседание у заместителя Председателя Совета Министров Дмитрия Устинова с рассмотрением космических проектов ОКБ-52, на котором Сергей Королев высказал свою точку зрения на развитие ракетной техники, поддержав начинания Владимира Челомея. С учетом благосклонного отношения к предложениям ОКБ-52 во всех инстанциях 23 июня 1960 года вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров \"О производстве различных типов ракет-носителей, спутников, космических кораблей для военного применения в космосе в 1960–1967 годах\", в котором бюро Челомея поручалось заняться конструкторскими работами по темам \"ракетоплан\", \"космоплан\", \"управляемый спутник\" и \"управляемая боеголовка\".

Специалисты в Реутове немедленно принялись за дело. Коллектив был усилен сотрудниками авиационных конструкторских бюро Владимира Мясищева и Семена Лавочкина. И прежде всего инженеры взялись за разработку универсальной ракеты \"УР-200\", способной забросить боеголовку на межконтинентальную дальность или вывести груз на низкую околоземную орбиту. Без такого инструмента Владимир Челомей не мог рассчитывать на реализацию своих амбициозных планов.

Следующим приоритетным направлением стали ракетопланы \"Р-1\" и \"Р-2\", запускаемые на орбиту носителем \"УР-200\". Беспилотный ракетоплан \"Р-1\" создавался для проверки всех агрегатов и систем в \"боевых\" условиях на орбите. На пилотируемом ракетоплане \"Р-2\" помимо испытательных задач предполагалась отработка космонавтом процедур контроля за оборудованием и наблюдения из космоса. Полная масса ракетопланов \"Р-1\" и \"Р-2\", оснащенных складным крылом переменной стреловидности, составляла по 6,3 т для каждого. Штатная траектория полета включала эллиптическую орбиту с перигеем 160 км и апогеем 290 км; полное время полета не должно было превышать 24 часов. Интересно, что с самого начала Челомей ставил перед своими подчиненными задачу создания космического аппарата, которым мог бы управлять рядовой летчик военной авиации, посему даже схема полета ракетопланов оптимизировалась таким образом, чтобы перегрузки на всех этапах не превышали привычные для таких пилотов.

Первым серьезным шагом ОКБ-52 в космос можно считать создание в начале 1960-х годов экспериментального аппарата \"МП-1\", проект которого был \"узаконен\" Постановлением ЦК КПСС и Совета Министров от 13 мая 1961 года \"О разработке пилотируемых ракетопланов\". Владимир Челомей вполне резонно полагал, что основными проблемами на пути создания ракетопланов и космопланов являются обеспечение управляемости и устойчивости летательных аппаратов при входе в атмосферу и создание эффективной теплозащиты. Данных о воздействии воздушной среды на летательный аппарат при скоростях выше трех звуковых попросту не было, как и стендов, позволявших провести моделирование этих непредсказуемых процессов в большом масштабе. Единственным способом проверки расчетно-теоретических исследований мог быть только натурный эксперимент. Первым таким испытанием и стал запуск экспериментального гиперзвукового летательного аппарата \"МП-1\". Изделие (длиной 1,8 м и массой 1,75 т) состояло из контейнера и заднего тормозного зонта. Контейнер представлял собой конус с большим удлинением, заканчивавшийся цилиндрической частью, на которой спереди устанавливались графитовые рули. В задней части располагался тормозной зонт, отдельные лепестки которого могли отклоняться при помощи пневмоприводов. На космическом участке полета стабилизация обеспечивалась соплами на сжатом воздухе, который подавался из баллона высокого давления, занимавшего носовую часть аппарата. Приземление производилось по трехступенчатой парашютной системе, что давало возможность изучить теплозащитные покрытия после полета. В процессе самого полета данные о состоянии \"МП-1\" передавались радиотелеметрической системой и фиксировались запоминающими устройствами.

Владимир Челомей всячески форсировал процесс, поскольку в условиях ожесточенной конкуренции различных бюро за космические заказы он должен был показать товар лицом. Инженеры в Реутово перешли на работу в три смены. В октябре 1961 года \"МП-1\" был собран и готов к отправке на испытательный полигон Капустин Яр.

Запуск экспериментального аппарата с помощью модифицированной одноступенчатой ракеты \"Р-12\" был произведен 27 декабря 1961 года. \"МП-1\" пролетел расстояние 1760 км с максимальной скоростью 3,8 км/с, поднявшись на высоту 405 км и совершив управляемый спуск в атмосфере. Задачи полета были выполнены полностью — причем впервые в мире был осуществлен спуск из космоса крылатого судна! К сожалению, этот выдающийся по тем временам прорыв был надолго засекречен.

Работы ОКБ-52 не исчерпывалась вышеописанными проектами. В течение 1961 года бюро Владимира Челомея проектировало пилотируемые космические самолеты \"АК-3\" и \"АК-4\", спускаемые с орбиты в контейнере, а также прорабатывало суборбиталь-ный ракетоплан \"СР\" и проводило анализ бомбардировочного ракетоплана \"СП\". Грандиозные космические успехи побуждали конструкторов рассматривать совершенно фантастические проекты: так, в космоплане \"АК-3\" предлагалось использовать ядерный ракетный двигатель с водородом в качестве рабочего тела. Чтобы предотвратить падение реактора на Землю, было решено снабдить его двигателем и уводить реактор на орбиту \"захоронения\" за счет его собственной тяги.

В 1962 году значительной практической разработкой ОКБ-52 стал аппарат \"М-12\" (\"МП-2\") — натурная модель маневрирующей головной части \"АБ-200\", создававшейся для \"глобального\" варианта ракеты \"УР-200А\" (\"8К83\"). Кроме того, \"М-12\" имитировал собой коническую капсулу, в которой предполагалось спускать с орбиты боевые ракетопланы. Для стабилизации и управления на атмосферном участке полета аппарат был снабжен четырьмя титановыми рулями в хвостовой части. На космическом участке управление обеспечивали жидкостные микродвигатели.

Пуск \"М-12\" на ракете \"Р-12\" был произведен 21 марта 1963 года. Аппарат массой 1750 кг разогнался по баллистической кривой с максимальной высотой полета 408 км и вошел в атмосферу на расстоянии 1760 км от старта. Однако при этом \"М-12\" развалился на части — причиной, по-видимому, стало отслоение теплозащитного покрытия.

К 1963 году была завершена эскизная проработка четырех вариантов пилотируемых ракетопланов: одноместного орбитального истребителя спутников, одноместного орбитального бомбардировщика наземных целей, семиместного транспортного ракетоплана межконтинентальной дальности и двухместного научно-исследовательского ракетоплана для облета Луны. Первый, второй и четвертый ракетопланы предполагалось запускать в космос на ракете \"УР-500\", третий — выводить на баллистическую траекторию ракетой \"УР-200\".

Впрочем, как отмечалось выше, амбиции Владимира Челомея простирались намного дальше решения узкоспециальных задач. В течение 1963 года ОКБ-52 выпустило эскизный проект по беспилотному космоплану \"К\" для исследования дальнего космоса, полетов к Луне, Марсу и Венере с возвращением на земной аэродром. Кроме того, был подготовлен аванпроект ракетоплана-истребителя \"П-2И\" с гарантированной высотой боевого применения до 3000 км (!). Этот последний ракетоплан выполнялся по описанной выше схеме \"Кожух\", то есть представлял собой крылатый сверхзвуковой аппарат со сложенными крыльями и оперением, оснащенный маршевым двигателем для посадки и заключенный в теплозащитный кокон. Для испытаний и полетов на орбитах малой высоты аппарат предполагалось выводить с помощью трехступенчатого варианта ракеты \"Молния\" (\"8К78\") из семейства носителей, созданных на основе \"Р-7\", а на высокие орбиты — носителем \"УР-500\", разрабатываемым ОКБ-52. На борту размещалось восемь снарядов \"космос-космос\".

Еще один вариант орбитального истребителя проектировался по схеме \"Конус\". Космический корабль состоял из возвращаемого на Землю планирующего аппарата конической формы и сбрасываемого боевого отсека. В кабине космоплана, снабженной двумя боковыми иллюминаторами, размещалась двухканальная оптическая система для селекции цели и ориентации, пульт управления и другие служебные системы. В боевом отсеке находились 12 снарядов \"космос-космос\", двигательная установка, антенна и аппаратура радиолокатора. Интересно, что снаряды были размещены в кормовой части, поэтому пилот осуществлял наведение на цель посредством специальной оптической системы, позволявшей смотреть \"за спину\".

Однако политические перестановки в руководстве СССР спутали Владимиру Челомею все карты, а его остроумный политический ход с принятием Хрущева-младшего на работу в бюро оказался битым козырем. Семнадцатого октября 1964 года, сразу после снятия Никиты Хрущева со всех постов, была создана комиссия по расследованию деятельности ОКБ-52, а еще через два дня маршал Константин Вершинин уведомил Владимира Челомея о прекращении работ и передаче материалов по ракетопланам в ОКБ-155 Артема Микояна. Туда же позднее ушла и часть специалистов, занятых проектами \"Р-1\" и \"Р-2\". Попытки обращения в высшие инстанции ни к чему не привели: новое руководство страны не благоволило к конструктору.

Вся перспективная ракетно-космическая тематика вновь перешла под руководство Сергея Королева, которого поддерживал Дмитрий Устинов, возвысившийся в то время до кандидата в члены Президиума ЦК КПСС. Проект ракеты \"УР-200\" был остановлен на этапе летных испытаний, а из всех носителей Владимиру Челомею позволили довести до серийного образца только ракету \"УР-500\" (\"А-600\" по первоначальной классификации бюро), известную ныне под названием \"Протон\".

\"ИСТРЕБИТЕЛЬ СПУТНИКОВ\"

Ракетопланы и космопланы Владимира Челомея могли коренным образом изменить облик советской космонавтики, но они требовали колоссальных вложений и, главное, массу времени на реализацию. Со своей стороны политическое руководство настаивало на быстрейшем ответе американцам в области создания военных орбитальных систем. Посему в 1960 году главные конструкторы выступили с проектами беспилотных средств для борьбы с вражескими спутниками. В частности, предлагалось создать комплекс на базе ракеты \"Р-7\", противоспутника Артема Микояна и радиолокационных средств системы \"А\" Григория Кисунько. Однако в то время Никита Хрущев поддержал программу ОКБ-52, в которую помимо строительства ракетопланов входил проект создания управляемого разведывательного спутника \"УС\" и истребительного спутника \"ИС\", запускаемых на орбиту с помощью ракеты \"УР-200\".

На первый взгляд идея проекта \"ИС\" (\"Истребитель спутников\") выглядела просто. \"УР-200\" выводила в космос спутник-перехватчик, причем начальные параметры его орбиты определялись с учетом координат цели. С помощью бортовой двигательной установки спутник осуществлял ряд маневров, которые позволяли ему сблизиться с целью и, взорвавшись, уничтожить ее. Перехват цели предполагалось осуществлять на первом, максимум — на третьем витке. В дальнейшем конструкторы собирались увеличить потенциал спутника, чтобы можно было совершить повторный перехват в случае промаха при первом.

ОКБ-52 Владимира Челомея было назначено головным предприятием по проекту \"ИС\". Руководитель филиала № 1 ОКБ-52 (авиазавод № 23 в Филях) Дмитрий Орочко стал главным конструктором ракеты \"УР-200\". Разработка разгонного двигателя спутника-перехватчика была поручена ОКБ-2 Алексея Исаева; двигателей многоразового включения — ОКБ-ЗОО Сергея Туманского; аппаратуры ориентации и стабилизации — СКБ-36 КБ-1 Петра Кириллова.

В марте 1961 года, после успешной защиты аванпроекта, вышло очередное Постановление ЦК и Совмина по системам противоспутниковой обороны \"ИС\" и морской разведки \"УС\". В техническом задании было указано, что комплекс \"ИС\" должен вести перехват опасных космических объектов-целей (\"КО-Ц\") на высотах от 120 до 1000 км. По проекту \"ИС\" и \"УС\" должны были весить не более 2,5 т каждый. Постепенно масса \"УС\" увеличилась до 4,1 т, а \"ИС\" получилось уложить в заданные параметры.

Надо отметить, что, несмотря на кажущуюся простоту, задача уничтожения вражеских спутников беспилотными средствами ставилась впервые в мировой практике и требовала принципиально новых решений. Необходимо было не только сконструировать маневрирующий космический аппарат с аппаратурой самонаведения на конечном участке траектории и ракету-носитель с пусковыми установками, но и станцию дальнего обнаружения вражеских аппаратов, способную измерять их баллистические параметры для прогнозирования зоны встречи, и пункт дистанционного управления космическим аппаратом-перехватчиком.

В конце 1961 года был выполнен аванпроект комплекса \"ИС\", а в 1962 году — эскизный проект. Чтобы ускорить процесс, параллельно с созданием экскиза в ОКБ-52 велись работы по выпуску конструкторской документации, изготовлению отдельных узлов. Космическая головная часть \"ИС\", получившая обозначение \"5В91\", состояла из собственно аппарата-перехватчика, обтекателя и проставки для установки его на ракету. Для аппарата был спроектирован совершенно новый двигатель, обеспечивающий надежную подачу топлива при перегрузках и в условиях невесомости. Испытания двигателей проводились на стендах в Тураево. Двигатели крепились вертикально, так что сопла разгона были направлены вниз, крестообразно расположенные двигатели поперечного управления \"смотрели\" на все четыре стороны, а микродвигатели образовывали гирлянду. В итоге получался такой фейерверк, что даже у видавших виды испытателей зрелище вызывало восторженное изумление.

Наземная часть комплекса управления \"ИС\" создавалась под руководством главного конструктора Анатолия Савина из СКБ-41 Конструкторского бюро № 1, которое специализировалось на создании систем противовоздушной обороны. На первом этапе информацию о вражеских космических аппаратах было решено получать от имеющихся станций оптического наблюдения Академии наук СССР и вузов страны, а впоследствии — от оптических средств, создаваемых в интересах Министерства обороны. Бюро Анатолия Савина разработало командно-измерительный пункт (КИП) системы \"ИС\" — большой и сложный комплекс аппаратурных средств, собранных в единую автоматизированную схему. После получения целеуказания на КИП производился расчет траектории выведения перехватчика, времени старта ракеты-носителя, формирование и передача данных на стартовую позицию. После запуска перехватчика КИП измерял параметры его орбиты и, уточнив положение цели, рассчитывал и передавал на борт программу наведения. В состав КИП вошли радиотехнический комплекс (РТК) и главный командновычислительный центр (ГКВЦ). РТК со станцией определения координат и передачи команд (СОК и ПК) размещался на пяти постах: центральном и четырех вынесенных.

Военное начальство сформулировало довольно жесткие требования к оперативности действий комплекса \"ИС\". Достаточно сказать, что старт ракеты с перехватчиком должен был производиться через час после выдачи целеуказания. В то время осуществить за такой короткий срок вывоз носителя на позицию, установку на пусковой стол и проведение предстартовых проверок было технически затруднительно. Но специалисты Конструкторского бюро транспортного машиностроения (КБТМ) под руководством Всеволода Соловьева справились с этой задачей: ракета с присоединенным перехватчиком хранилась в заправленном состоянии.

Проектирование наземных средств завершилось в 1962 году. Если со стартовой позицией все было более или менее ясно (она вписывалась в существующую инфраструктуру Байконура), то место под командноизмерительный пункт еще следовало определить. Рекогносцировочная комиссия войск ПВО выбрала район в окрестностях поселка Дуброво под Ногинском (Московская область). В октябре 1962 года там началось строительство площадки, получившей шифр \"Объект 224Б\". Ее сдали в рекордные сроки — за два года. К тому времени была готова почти вся аппаратура КИП и прошли обучение офицеры, которым предстояло нести боевое дежурство на комплексе.

В начале 1963 года сотрудники ОКБ-52 собрали первый спутник-перехватчик системы \"ИС\" (шифр \"И-2Б\"). Необходимо было испытать его в космосе, проверив процедуры разгона и торможения, ориентации и стабилизации, работу уникальных двигателей многоразового включения. \"УР-200\" еще не была готова, посему первые старты решили осуществить ракетой \"Р-7А\".

Первого ноября 1963 года, после 40-суточной подготовки, с космодрома Байконур на орбиту был выведен первый маневрирующий космический аппарат для отработки системы \"ИС\", получивший официальное название \"Полет-1\". Необычно пышное даже по тем временам сообщение ТАСС информировало любознательных советских граждан, что в космосе находится первый аппарат из новой крупной серии и что в ходе полета были выполнены многочисленные маневры изменения высоты и плоскости орбиты. Количество и смысл маневров не уточнялись, а агентство ТАСС даже не сочло нужным опубликовать характеристики начальной орбиты, как всегда делалось ранее.

В то время командно-измерительный пункт в Ногинске находился в процессе строительства, поэтому сотрудникам Владимира Челомея оставалось только отрабатывать программу маневрирования в автономном режиме. Программа была рассчитана на полтора витка. После первого включения разгонного двигателя \"По-лет-1\" вышел на \"опорную\" орбиту с высотой в перигее 339 км и апогее 592 км. Затем он лёг на конечную орбиту с перигеем 343 км и апогеем 1437 км. Там по командам системы управления его двигатели включались многократно и безотказно. Испытания были признаны успешными.

Чтобы никто не посмел усомниться в \"мирном\" и \"гражданском\" назначении \"Полета-1\", попросили высказаться академика Мстислава Келдыша. И тот уверенно заявил в газете \"Известия\": \"Это новое техническое достижение имеет очень большое значение для развития космонавтики и космических исследований. Способность кораблей к маневрированию дает возможность создать тяжелые орбитальные станции в космосе со сменяемым экипажем. Коллектив ученых, конструкторов, инженеров, техников и рабочих, создавших космический аппарат \"Полет-1\" и осуществивших его запуск, внес новый большой вклад в исследование космического пространства и развитие космоплавания\".

Организация Владимира Челомея стала поистине космической.

Двенадцатого апреля 1964 года на орбиту отправился второй маневрирующий спутник системы \"ИС\", получивший официальное названием \"Полет-2\". Как и предшественник, он маневрировал, изменял параметры и положение орбиты.

Программа предусматривала еще несколько запусков в рамках летно-конструкторских испытаний, но из-за отставки Никиты Хрущева ОКБ-52 было отодвинуто от дальнейших работ.

В конце 1964 года Дмитрий Устинов создал комиссию по выработке предложений в космической сфере.

Следуя его рекомендациям, комиссия назначила КБ-1 головным разработчиком \"ИС\" и \"УС\", заменив ракету-носитель \"УР-200\" ракетой \"Р-36\" Михаила Янгеля. Вскоре вышло и правительственное постановление, закрепляющее новую ситуацию. Владимир Челомей не согласился с таким решением, однако повлиять на ход событий уже не мог.

БОЕВЫЕ \"КОСМОСЫ\"

Смена головного разработчика и перевод заказа на ракету в другое бюро не могли не сказаться на проекте \"ИС\". В истории спутников-перехватчиков повисла пауза.

После проведения девяти пусков испытания ракеты \"УР-200\" Владимира Челомея были остановлены, и 24 августа 1965 года Михаил Янгель приступил к разработке ракеты-носителя \"Циклон-2\" (\"11К69\") на базе орбитальной ракеты \"Р-З6орб\" (\"8К69\"). Для вывода маневрирующих спутников Янгель решил оснастить устройство третьей ступенью с двигателем многоразового включения. На 90-й площадке Байконура началось строительство двух стартовых комплексов для запуска \"ИС\" и \"УС\". Однако работа над носителем затянулась, и в марте 1966 года под руководством Янгеля был выпущен эскизный проект \"промежуточного\" варианта носителя — \"Циклон-2А\" (\"11К67\") на базе успешно завершавшей испытания межконтинентальной баллистической ракеты \"Р-36\" (\"8К67\").

Двадцать седьмого октября 1967 года ракета \"Циклон-2А\" вывела на орбиту космический аппарат \"Космос-185\" с целью отработки конструкции перехватчика \"ИС\" и его двигательной установки.

Следующий старт состоялся 24 апреля 1968 года. Программой полета спутника \"Космос-217\" предполагалось продолжить испытания двигательной установки, совершив с ее помощью ряд маневров на орбите, а потом использовать спутник в качестве мишени. И вновь планы оказались сорваны из-за того, что при выведении не произошло отделения космического аппарата от последней ступени ракеты. Через двое суток \"связка\" сошла с орбиты и сгорела в плотных слоях атмосферы.

В начале 1968 года были введены в эксплуатацию две радиолокационные ячейки и командный пункт на узле в Гульшаде (Карагандинская область Казахской ССР), станция СОК и ПК в Ногинске. Специалисты КБ-1 под руководством Анатолия Савина отработали спутник-перехватчик и спутник-мишень.

Военно-промышленная комиссия постановила начать испытания системы \"ИС\" в боевом варианте. На космодром Байконур были отправлены три аппарата: один в комплектации мишени \"И-2БМ\" (без головки самонаведения и боевой части) и два боевых перехватчика \"5В91\". Подготовленные к пуску ракеты лежали в хранилищах. Интересно, что представителем по ракете-носителю в Госкомиссию был назначен Леонид Кучма — будущий первый президент Украины.

Девятнадцатого октября 1968 года, строго по графику, стартовала ракета с мишенью. Выполнив заложенную на борт программу маневрирования, мишень вышла на заданную орбиту. В открытой печати новый спутник получил название \"Космос-248\".

На следующий день под именем \"Космос-249\" был запущен аппарат-перехватчик. Командно-измерительный пункт в Ногинске определил параметры орбиты и отправил на борт второго спутника программу коррекции. В район встречи \"Космос-249\" вышел с очень высокой точностью. Требовалось уменьшить вектор скорости сближения всего на 0,2 м/с. Перехватчик развернулся, в нужное время двигатель включился, но, не сумев отключиться, выработал весь бортовой запас топлива. Затормозив более чем на 1 км/с, перехватчик стал падать на Землю. Измерив параметры орбиты и время работы тормозного импульса, испытатели пришли к выводу, что обломки упадут в Атлантический океан, вблизи берегов Южной Америки, что и произошло. Причина срыва программы полета отыскалась быстро — конструктивная ошибка в работе бортового программного устройства.

После тщательного разбора было принято решение провести доработку и повторить пуск по той же мишени \"Космос-248\". Первого ноября 1968 года перехватчик \"Космос-252\" вышел в район цели. Захватив ее на автосопровождение, он выстрелил и поразил \"Космос-248\" осколками направленной боевой части. Впервые в истории один космический аппарат уничтожил другой. Понятно, что информация об этом достижении советских инженеров была строжайше засекречена.

Шестого августа 1969 года начались летно-конструкторские запуски ракеты \"Циклон-2\". В тот день на орбиту был выведен спутник-мишень \"Космос-291\". Программа предусматривала уничтожение этой мишени перехватчиком, запуск которого планировался на следующий день. Однако на спутнике-мишени после его вывода на орбиту не включился бортовой двигатель, и он остался на орбите, которая оказалась непригодной для испытаний. Запуск спутника-перехватчика отменили.

В мае 1970 года решением Военно-промышленной комиссии было намечено проведение полноценных испытаний системы \"ИС\" в штатном составе. В эксплуатации к тому времени находились уже все радиолокационные ячейки и средства командно-измерительного пункта.

Больше того, в Конструкторском бюро \"Южное\" (так стало называться ОКБ-586 Михаила Янгеля) завершилась разработка нового серийного спутника-мишени \"Лира\". Заказ на это устройство поступил еще в 1966 году, причем условия, как обычно, были предельно жесткими: эффективная отражающая поверхность не должна превышать 1 м². Вначале разработчики хотели обойтись надувными шарами. Их предполагалось изготовлять из металлизированной майларовой пленки, а перед отстрелом в космосе заполнять воздухом или инертным газом. Шары быстро изготовили, запустили в космос и убедились, что они малопригодны: заданную эффективную поверхность они имитировали хорошо, но зафиксировать их поражение оказалось трудно: ведь осколок пробивал в шаре дырку, часть воздуха выходила, а сам шар оставался на орбите, вызывая бесконечные споры о том, попали в него или не попали. В итоге Михаил Янгель распорядился сделать специальную облегченную конструкцию на базе юстировочного спутника \"ДС-П-1\", снабдив ее телеметрической аппаратурой, позволяющей при попадании подсчитать количество поразивших ее осколков.

Спутник-мишень \"Лира\" представлял собой дюралевый гексаэдр поперечным сечением около 1 м. Панели многогранника оклеивались треугольными стекловолоконными пластинами, прошитыми токопроводящими проводниками. Внутри гексаэдра размещался небольшой бронеконтейнер с телеметрической станцией. Коммутатор станции обсчитывал все токопроводящие структуры треугольных пластин и сообщал об их целостности. После поражения он же сообщал о том, что токопроводящая проволочка нарушена. Число разорванных проволочек определяло минимальное количество осколков боевой части, попавших в мишень. Запуск мишени \"Лира\" проводился с помощью ракеты-носителя \"Космос-2\" (\"11К65М\"), созданной на базе боевой ракеты \"Р-14\" Михаила Янгеля.

Пожалуй, самым эффектным новшеством в системе \"ИС\" была автоматизация всех предстартовых процедур. По часовой готовности открывались ворота хранилища, и электровоз с прицепленным транспортноустановочным агрегатом и уложенной на нем ракетой выезжал по железнодорожному пути к стартовому столу. При движении сцепку не сопровождал ни один человек. После наезда на пристартовые контакты электровоз останавливался, отцеплялся и уходил в тупик. Специальные устройства захватывали транспортноустановочный агрегат, подтягивали его к стартовому столу и стыковали платы пятидесяти электрических и пятидесяти штырьковых разъемов, четырех заправочных горловин и двух воздушных трубопроводов. Затем ракета поднималась и устанавливалась опорными пятами на стартовый стол в ожидании пуска, который мог быть произведен с секундной точностью.

Первым из руководителей министерства наблюдал автоматическую установку носителя заместитель министра общего машиностроения Георгий Тюлин. Увидев двигающуюся по железнодорожным путям ракету, он обратился к главному конструктору Всеволоду Соловьеву и командиру части с возгласом негодования: \"Как можно транспортировать ракету без сопровождающих?\" Выслушав объяснения Соловьева, остался недоволен и приказал командиру части выделить сопровождающих: \"Мало ли что может случиться!

А возле ракеты никого нет!\" Командир выделил двух офицеров, и те бегом стали догонять проехавший мимо электровоз. Подводя итоги, Тюлин похвалил Соловьева за создание автоматической системы, позволяющей убрать специалистов с опасного участка, однако потребовал, чтобы на вывозах все же находились наблюдатели.

Очередной спутник-мишень \"Космос-373\" стартовал 20 октября 1970 года и, совершив несколько маневров, вышел на расчетную орбиту. Перехват этой цели, как и планировалось, осуществлялся дважды. Сначала 23 октября был запущен перехватчик \"Космос-374\". На втором витке он сблизился со спутником-мишенью, прошел мимо и затем взорвался, оставив мишень неповрежденной. Тридцатого октября стартовал новый перехватчик \"Космос-375\", который также поймал цель на втором витке. Как и в случае с предшественником, он прошел мимо нее и лишь потом взорвался. Двойной запуск спутников-перехватчиков с небольшим временным интервалом понадобился, чтобы оценить возможности стартовых команд по оперативной подготовке стартовых установок для повторных запусков.

Во время следующего периода испытаний произошла серьезная неприятность, задержавшая программу почти на полгода. Двадцать пятого февраля 1971 года был запущен перехватчик \"Космос-397\" по мишени \"Космос-394\" (под таким названием 9 февраля на орбиту впервые отправилась \"Лира\"). Четвертого апреля стартовал перехватчик \"Космос-404\", который нацелили на мишень \"Космос-400\", отправленную 18 марта. Оба перехватчика были выведены точно в районы своих мишеней, захватили их на сопровождение, самонавелись, обеспечивая промах менее 10 м (допустимый промах не более 50 м), но боевая часть ни в том ни в другом случае не поразила цель. Тщательное расследование показало, что причиной двойного сбоя стала ошибка в конструкции, допущенная еще при проектировании в ОКБ-52. Из-за нее боевая часть перехватчика не выдвигалась полностью, и цель можно было поразить только случайным образом — до сих пор \"ИС\" просто везло.

В конструкцию были внесены изменения, и 3 декабря 1971 года на орбиту отправился перехватчик \"Космос-462\" — он успешно уничтожил мишень \"Космос-459\", запущенную 29 ноября с космодрома Плесецк. Государственная комиссия в целом одобрила результаты испытаний и рекомендовала принять систему на вооружение. На доработки отводился год, и в конце 1972 года планировалось провести новый цикл испытаний. Однако вскоре были подписаны договоры об ограничении стратегических вооружений (ОСВ-1) и об ограничении систем противоракетной обороны (ПРО). По инерции советские военные 29 сентября 1972 года запустили в космос еще один спутник-мишень \"Космос-521\", но испытание по перехвату не состоялось.

Саму систему приняли на вооружение 13 февраля 1973 года в составе: главный командно-вычислительный центр в Ногинске, стартовый комплекс на Байконуре, ракета-носитель \"Циклон-2\", космический аппарат-перехватчик \"5В91\" и спутник-мишень \"Лира\". Рассчитанная в соответствии с техническим заданием на двухвитковый перехват вражеских спутников на высотах до 1000 км система могла реально поражать цели на высотах от 100 до 1350 км.

\"СЕМИЧАСОВАЯ ЯДЕРНАЯ ВОЙНА\"

Перерыв, вызванный разрядкой в международных отношениях, был использован конструкторами \"ИС\" не только для модернизации отдельных элементов системы, но и для разработки некоторых принципиальных решений. Заказчик в лице Министерства обороны требовал учесть появление новых космических систем США (включая пилотируемые крылатые корабли \"Space Shuttle\"), обеспечить перехват цели на первом витке, поднять потолок применимости \"ИС\" до 3600 км и повысить помехозащищенность бортовой головки самонаведения. В феврале 1973 года под руководством Анатолия Савина, возглавившего новообразованный Центральный научно-исследовательский институт \"Комета\" (ЦНИИ \"Комета\"), начались работы над комплексом \"ИС-М\".

Самой важной из доработок стала новая схема наведения на цель, которая впервые была применена 13 апреля 1976 года на спутнике \"Космос-814\". Во время испытаний перехватчик, двигаясь по более низкой орбите, быстро нагнал мишень \"Космос-803\", включил двигатели, совершил \"подскок\" и пролетел менее чем в километре от цели. Перехват такого типа осуществлялся в ходе первого витка и упрощал процесс сближения. Маневр перехватчика с новой системой наведения не позволял противнику своевременно обнаружить его наземными станциями слежения, которые могли бы выдать своему спутнику программное указание на уход из зоны поражения. Такой тип перехвата был назван \"выпрыгиванием\".

Серия испытаний \"ИС-М\" носила рутинный характер и была завершена в мае 1978 года (\"Космос-1009\") в связи с началом советско-американских переговоров об ограничении противоспутниковых систем. Но в 1980 году переговоры зашли в тупик, и полеты космических аппаратов системы \"ИС\" возобновились.

Третьего апреля 1980 года стартовал спутник-мишень \"Космос-1171\". Восемнадцатого апреля была предпринята попытка его перехвата аппаратом \"Космос-1174\", но стрелок не смог сблизиться с мишенью. В течение двух дней испытатели безуспешно пытались подвести перехватчик к цели с помощью бортового двигателя, и 20 апреля \"Космос-1174\" был взорван на орбите по команде с Земли. Кстати, это единственный аппарат системы \"ИС\", пролетавший так долго.

В следующем году было проведено еще одно испытание. Двадцать первого января 1981 года стартовал спутник-мишень \"Космос-1241\". Его перехватывали дважды: сначала 2 февраля \"Космос-1243\" сблизился с целью до расстояния в 50 м, а потом 14 марта на такое же расстояние к мишени подошел \"Космос-1258\". Полетные задания были выполнены полностью. Боевые заряды на этих аппаратах не размещались, поэтому они были сведены с орбиты собственными двигателями и сгорели в плотных слоях атмосферы.

Последнее испытание системы \"ИС\" заслуживает особого внимания, ведь оно стало частью крупнейших учений советских вооруженных сил, названных на Западе \"семичасовой ядерной войной\". Четырнадцатого июня 1982 года на протяжении семи часов были запущены две межконтинентальные ракеты шахтного базирования \"РС-10М\" (\"УР-100\"), мобильная ракета средней дальности \"РСД-10\" (\"Пионер\") и баллистическая ракета \"Р-29М\" с подводной лодки \"К-92\". По боеголовкам летательных аппаратов были выпущены две противоракеты \"А-350Р\", и в тот же промежуток времени \"Космос-1379\" попытался перехватить мишень \"Космос-1378\", имитирующую американский навигационный спутник \"Transit\" (\"Транзит\"). Кроме того, в течение трех часов между стартом перехватчика и его сближением с мишенью на площадках Плесецка и Байконура были отправлены на орбиту навигационный и фоторазведывательный спутники. Ранее в дни перехвата ни с одного из космодромов запуски не производились, так что эти новые старты рассматривались как отработка оперативной замены космических аппаратов, потерянных в ходе боевых действий. Сам перехват не получился, и \"Космос-1379\" был взорван, не причинив вреда условному противнику. Впоследствии именно эта демонстрация советской ракетно-космической мощи дала руководству США убедительный повод для создания противоспутниковой системы нового поколения в рамках стратегической оборонной инициативы (СОИ).

Восемнадцатого августа 1983 года Генеральный секретарь ЦК КПСС Юрий Андропов выступил с мирными инициативами и заявил о прекращении в одностороннем порядке испытаний системы противокосмической обороны. Примечательно, что как раз в это время специалисты ЦНИИ \"Комета\" подготовили к полигону систему \"ИС-МУ\", предназначенную для борьбы с маневрирующими космическими объектами. Из-за инициативы Юрия Андропова испытания нового комплекса так и не состоялись.

Работа над \"ИС-МУ\" возобновилась в феврале 1984 года. Боекомплект из шестнадцати снаряженных аппаратов-перехватчиков ждал своего часа на Байконуре. Но тут ситуация в стране изменилась коренным образом — политики-реформаторы во главе с Михаилом Горбачевым согласились на значительные уступки Западу в вопросе перспективных вооружений. Только в апреле 1991 года система \"ИС-МУ\" была принята в эксплуатацию и даже началась работа над системой \"ИС-МД\", предназначенной для борьбы с вражескими спутниками на высоких геостационарных орбитах (до 36 тыс. км). Однако самому Советскому Союзу как государству оставалось жить меньше года.

В августе 1993-го руководство России приняло решение о снятии системы \"ИС-МУ\" с боевого дежурства. В настоящее время вопрос о ее возрождении периодически обсуждается в верхах и в прессе. Специалисты изучали вариант передислокации всей системы в Плесецк и использования для нее в качестве носителей межконтинентальных баллистических ракет. Впрочем, каких-либо надежных данных о проведении в современной России работ по развитию противоспутникового оружия пока нет.

ГЛАВА 11

ЗВЕЗДНЫЙ ИСТРЕБИТЕЛЬ

\"ТОЛСТЫЙ ОРИОН\", \"ВЫСОКАЯ ДЕВА\" И \"СВЯТОЙ\"

Запуски первых советских спутников вызвали в США паническую реакцию: в средствах массовой информации муссировались слухи, что русские собираются вывести в космос \"орбитальные боеголовки\". Самое примечательное, что слухи оказались близки к истине: такие проекты и впрямь рассматривались в СССР, хотя и были глубоко засекречены. В ответ на истерию научные консультанты президента Дуайта Эйзенхауэра высказали предположение, что вероятность появления космического вида ядерного оружия мала. Тем не менее в конце 1950-х годов все виды вооруженных сил США приступили к исследовательским работам в области космических перехватчиков и спутников-инспекторов.

Самый простой вариант, предложенный Военно-воздушными силами (USAF), предусматривал уничтожение вражеских космических аппаратов с помощью ракет, запускаемых с самолета. Ракетный комплекс \"Bold Orion\" (\"Толстый Орион\") конструировался как элемент программы создания перспективных систем вооружения \"WS-199\" (\"Weapons System 199\") для стратегического авиационного командования (Strategic Air Command). Программа была утверждена Конгрессом в 1957 году, и в ней выделились четыре направления: исследования в области гиперзвукового оружия (\"WS-199A\"), проект запусков баллистической ракеты с самолетов-носителей \"В-47 Stratojet\" (\"WS-199B\") и \"В-58 Hustler\" (\"WS-199C\") и проект двухступенчатой ракеты \"Alpha Draco\" (\"Альфа Дракона\"), стартующей с наземного комплекса и призванной обеспечить испытания моделей спускаемых аппаратов (\"WS-199D\").

Чтобы снизить расходы, фирма \"Мартин\", получившая контракт на систему вооружения \"WS-199B\", использовала существовавшие ракетные и авиационные технологии. Так, одноступенчатый вариант \"Bold Orion\", который служил прототипом для баллистических ракет с ядерными боеголовками, запускаемых с самолета-носителя, был по сути модифицированным вариантом твердотопливной ракеты \"Thiokol ТХ-20 Sergeant\".

Проект получил высший приоритет, и уже 26 мая 1958 года состоялся первый пробный старт ракеты \"Bold Orion\" с пилона самолета \"В-47 Stratojet\", завершившийся успехом. До начала зимы состоялось еще пять запусков, причем ракета поднималась до 100 км.

Затем начались испытания двухступенчатого варианта (в качестве второй использовалась твердотопливная ступень \"ABL Х-248 Altair\") — было проведено три успешных старта, ракета поднялась на высоту 200 км. И наконец, 13 октября 1959 года двухступенчатая ракета \"Bold Orion\" была запущена по американскому научно-исследовательскому спутнику \"Explorer 6\" (находился на орбите с 7 августа 1959 года по 1 июля 1961 года), который послужил в качестве мишени. Ракета прошла в 6,4 км от спутника, что признали успехом: будь на ракете тактическая ядерная боеголовка, цель была бы поражена.

Параллельно с развитием \"WS-199B\" шли испытательные запуски ракет с самолета \"В-58 Hustler\" в рамках разработки \"WS-199C\", получившей название \"High Virgo\" (\"Высокая Дева\"). Для этого проекта специалисты корпорации \"Локхид\" создали новую одноступенчатую ракету на твердом топливе, снабженную двигателями от \"Thiokol ТХ-20 Sergeant\" и самой передовой системой инерциального наведения. Всего было проведено четыре испытательных запуска \"High Virgo\", причем ракеты, использовавшиеся в первых двух, были оборудованы простым автопилотом.

Старт, состоявшийся 5 сентября 1958 года, завершился провалом из-за сбоя в системе управления. Следующие испытания, три месяца спустя, оказались более успешными: ракета поднялась до 76,2 км. В третьем полете, 4 июня 1959 года, была применена инерциальная система наведения, и ракета показала хороший результат, поднявшись до высоты 51 км. Четвертый и последний испытательный полет \"High Virgo\" состоялся 22 сентября 1959 года и должен был продемонстрировать возможности системы как перехватчика спутников. Для этой цели на носу ракеты установили возвращаемый блок с тринадцатью фотографическими камерами. Изначально ракету хотели навести на военно-исследовательский спутник \"Explorer IV\" (находился в полете с 26 июля 1958 года по 23 октября 1959 года), однако его орбитальные параметры вызывали сомнения, и мишенью определили потерявший управление научный спутник \"Explorer V\" (находился в полете с 24 августа 1958 года по 23 октября 1959 года).

Чтобы добиться максимальной эффективности, ракета, получившая неофициальное прозвище \"Король Лофус IV\", была сброшена с пилона самолета-носителя на скорости, дважды превышавшей звуковую, однако через полминуты после запуска ее двигателя связь была потеряна. Поскольку возмещаемый блок фотокамер так и не нашли, испытатели не смогли установить, произошел перехват спутника или нет.

Неоднозначные результаты испытаний и требования политической оппозиции прекратить демонстративные запуски противоспутниковых ракет, которые могли бы поставить крест на принципе свободы космоса, отстаиваемой Белым домом, вынудили администрацию Дуайта Эйзенхауэра прекратить финансирование программы \"WS-199\". Тем не менее ВВС продолжили изыскания, только теперь в качестве приоритетного стал рассматриваться проект \"SAINT\" (\"SAtellite INTerceptor\", \"СВЯТОЙ\"), предусматривающий создание спутника-перехватчика с ракетой-носителем наземного базирования. Проект пошел в разработку в августе 1959 года, на его реализацию в 1960 году выделили 60 млн долларов. Первые запуски экспериментальных космических аппаратов намечались на 1962 год, но проект встретил сопротивление со стороны политиков: администрация запрещала даже обсуждать возможность использования спутника в качестве перехватчика. Посему в том же году исследования ограничили задачами изучения вражеских космических аппаратов без возможности атаки, что сказалось даже на расшифровке наименования — \"SAINT\" стал читаться как \"SAtellite INsperctor Technique\".

За получение контракта ВВС боролись двадцать фирм, в результате разработка \"SAINT\" (программа \"621А\") досталась компаниям \"Рэйдио корпорэйшн оф Америка\" (\"Radio Corporation of America\", \"RCA\") и \"Аэроджет\" (\"Aerojet\"). \"SAINT\" представлял собой космический аппарат массой 1800 кг (в заправленном состоянии), несущий на борту радиолокатор, антенну радиоперехвата, блок из двух телекамер и двух инфракрасных сенсоров. Аппарат доставлялся на орбиту носителем \"Atlas-D / Agena-В\" (\"Атлас-Д / Аджена-Б\"), при этом ступень \"Agena\" выступала в качестве орбитального двигателя. Инспекторы должны были выводиться на орбиту впереди и несколько выше спутника-цели. После обнаружения мишени включались тормозные двигатели, скорость инспектора уменьшалась, он снижался и приближался к изучаемому спутнику. Распознавание цели происходило на дальности 15 30 км, после чего начиналось дальнейшее сближение при помощи системы самонаведения и управляющих ракетных двигателей. Планировалось, что в ходе испытаний аппарат сумеет подойти к простейшему спутнику-мишени типа надувного светоотражающего шара на первом витке — успехом была бы признана устойчивая передача десятка телекадров с изображением мишени.

Учитывая огромное количество технических новшеств, которые предлагалось внедрить на \"SAINT\", проект кажется неоправданно амбициозным для тех времен. Неудивительно, что он вызвал критику. Скептики спрашивали: дадут ли телекадры вражеского спутника, измерение длины его антенн и тому подобные разведывательные ухищрения больше, чем можно узнать по орбитальным характеристикам? Какие способы инспекции можно считать допустимыми и каких контрмер следует ожидать от противника?

Несмотря на многочисленные вопросы, специалисты \"RCA\" подготовили первый аппарат к запуску, назначенному на декабрь 1962 года. Однако полет был отменен решением министра обороны Роберта Макнамары, поскольку потерял актуальность. Дело в том, что из-за обострения противостояния с СССР, которое едва не переросло в глобальную войну в ходе Карибского кризиса в октябре 1962 года, высшие политические круги США снова признали, что необходимо иметь средство противодействия советским космическим аппаратам. Никита Хрущев в своих эмоциональных заявлениях неоднократно выдавал желаемое за действительное, угрожая сбивать американские спутники-шпионы или использовать космические корабли для доставки ядерных зарядов. Страх перед орбитальными боеголовками заставил администрацию президента Джона Ф. Кеннеди направить средства на исследования в области создания противоспутниковых комплексов наземного базирования.

Интересная историческая деталь: когда компания \"Аэроджет\" потеряла заказы на орбитальный двигатель для \"SAINT\", она предложила свою разработку в качестве прототипа главного двигателя для командносервисного модуля корабля \"Apollo\", и агентство НАСА с удовольствием воспользовалось предложением, ведь в то время не было более эффективного и легкого двигателя для космического аппарата.

КОСМИЧЕСКИЙ СТРАЖ

Противоспутниковый комплекс наземного базирования разрабатывался армией США в рамках \"Программы 505\" (\"Program 505\"). В проекте было решено использовать твердотопливные антиракеты \"Nike Zeus\" (\"Ника Зевс\"), создававшиеся для перехвата вражеских баллистических ракет. Хотя в 1962 году \"Nike Zeus\" удалось успешно перехватить ракету-мишень и на атолле Кваджалейн в западной части Тихого океана был развернут комплекс под кодовым названием \"Mudflap\" (\"Разбрызгиватель\"), проект, на который было потрачено 15 млрд долларов, закрыли, поскольку анализ выявил наличие \"непреодолимых\" технических проблем.

Военно-морские силы предлагали свой мобильный вариант противоспутниковой системы \"Early Spring\" (\"Ранняя весна\"). Идея состояла в том, чтобы сбивать вражеские космические аппараты ракетами \"Polaris\" (\"Поларис\"), размещаемые на подводных лодках. Преимущество такой системы перед \"Программой 505\" виделось в том, что старт можно осуществить в любой точке мирового океана, используя выгоды географического положения. Спутник-перехватчик, запускаемый таким образом, наводился на цель на первом витке и мог сопровождать ее до поступления команды на подрыв боевой части, состоящей из тысяч стальных дробинок. Впервые проект \"Early Spring\" обсуждался в Конгрессе в марте 1961 года. Через три года его варианты вновь представили к рассмотрению, однако дальше общей концепции дело не пошло, и проект был официально отменен.

Куда больше повезло плану орбитального перехватчика ВВС, представленному в сентябре 1962 года. В качестве носителя разработчики предлагали использовать баллистические ракеты \"Thor\" (\"Тор\"), которые давали намного больше возможностей для перехвата, чем \"Nike Zeus\". Снабженные ядерной головной частью ракеты планировалось разместить на острове Джонстон в Тихом океане — там был создан испытательный полигон для проведения высотных ядерных взрывов по программе \"Fishbowl\" (\"Аквариум\"). План был одобрен и начал развиваться под названием \"Программа 437\" (\"Program 437\"); 8 мая 1963 года президент Джон Ф. Кеннеди утвердил ее.

Если сравнивать противоспутниковую программу ВВС США с аналогичным советским проектом \"Истребитель спутников\", то ее техническая реализация выглядит грубоватой. Ракета \"Thor\" при запуске с острова Джонстон могла поразить спутник, находящийся от места старта на удалении 130 км по высоте и 2780 км по курсу. При этом стартовое окно составляло всего две секунды. Ракета выводила боеголовку на баллистическую траекторию, проходящую через район встречи с целью. По сигналу радиолокатора выдавалась команда на подрыв ядерной боевой части. В \"Программе 437\" использовалась боеголовка типа \"Мк49\" мощностью в 1 мегатонну, имеющая радиус поражения 9 км. Из-за жестких ограничений по времени запуска планировалось держать в боевой готовности сразу две ракеты.

Первый испытательный старт ракеты \"Thor\" по \"Программе 437\" состоялся ночью 14 февраля 1964 года. Макет боеголовки прошел на расстоянии гарантированного поражения от цели — корпуса второй ступени ракеты \"Thor-Ablestar\", выведшей 22 июня 1960 года на орбиту космический аппарат \"Transit 2А\". Пуск был объявлен успешным. Затем последовали еще два испытания, которые подтвердили готовность комплекса к эксплуатации. ВВС перешли к учебно-боевым пускам. Десятого июня, когда на боевое дежурство вылетел второй \"Thor\", противоспутниковую систему признали полностью работоспособной. А в сентябре президент Линдон Джонсон в ходе предвыборного выступления публично сообщил о существовании противоспутниковых комплексов на базе \"Nike Zeus\" и \"Thor\".

Хотя \"Программа 437\" достигла стадии боевого дежурства, последующие события ограничили ее полноценное использование. Первоначальный план предусматривал формирование трех подразделений (Combat Crews А, В и С), каждое из них должно было проводить один учебно-боевой запуск в год. Но еще в декабре 1963 года Министерство обороны сообщило ВВС, что количество ракет \"Thor\", которые предполагалось передать \"Программе 437\", сокращено вдвое: с шестнадцати до восьми. Поскольку две ракеты стояли на боевом дежурстве, а две хранились в арсенале на авиабазе Ванденберг в качестве резерва, для \"учебы\" оставалось лишь четыре штуки: в 1964–1965 годы провели лишь по одному пуску, а последующий состоялся только два года спустя.

Тем временем, еще в начале 1964 года, внутри \"Программы 437\" зародился новый проект — экспериментального инспектора спутников. Фактически он стал наследником завершенного проекта \"SAINT\". Сначала новый инспектор обозначался как \"Программа 437Икс\" (\"Program 437Х\"), а затем — как \"Программа 437АП\" (\"Program 437АР\", от Alternate Payload — альтернативная полезная нагрузка). Согласно плану, ядерная головная часть ракеты \"Thor\" заменялась на орбитальный аппарат с возвращаемой капсулой, внутри которой размещались фотокамера и запас фотопленки. Инспектор мог выполнить задачу по съемкам любого космического объекта на высотах от 185 до 700 км и в коридоре шириной 1480 км с центром в точке старта, то есть на острове Джонстон. Пуски предлагалось проводить по баллистической траектории: тем самым значительно сокращалось время полета, что позволяло скрыть факт инспекции от Советского Союза. После выполнения фотосъемки капсула отделялась от аппарата и возвращалась на Землю, используя парашют. Как и в программе \"CORONA\", капсулу собирались подхватывать еще в воздухе с помощью самолета \"С-130\", оборудованного специальными подвесными \"качелями\".

Первый испытательный старт в рамках \"Программы 437АП\" был выполнен 7 декабря 1965 года. Целью для инспектора послужила ступень \"Agena\", остававшаяся на орбите после одного из предыдущих стартов. Запуск ракеты \"Thor\", наведение на цель и фотографирование прошли успешно, однако на заключительном этапе из-за короткого замыкания не состоялось отделение капсулы от аппарата, в результате чего она разрушилась при входе в атмосферу.

Два следующих испытательных пуска (18 января и 12 марта 1966 года) завершились успешно, после чего директор программы полковник Мерл Зейн предложил командованию ВВС отказаться от ранее запланированного четвертого испытания, а вместо этого использовать предназначавшийся для него аппарат для выполнения рабочего пуска. Командование одобрило инициативу и направило в Министерство обороны запрос о проведении эксплуатационного пуска в апреле 1966 года с целью фотосъемки одного из советских космических аппаратов. Но к тому времени политические взгляды вновь изменились: министр решил, что подобная инспекция способна привести к международному скандалу, и отклонил запрос.

Тем не менее у разведслужб сохранился интерес к использованию \"Программы 437АП\" для изучения чужих космических аппаратов: в конце апреля 1966 года руководство ВВС дало согласие еще на десять экспериментальных запусков. Программа была переименована в \"Stone Marten\" (\"Каменная куница\"). Будущие старты еще только обсуждались, когда появилась срочная цель для инспекции. Восьмого апреля 1966 года на орбиту была выведена космическая астрономическая обсерватория \"ОАО-1\" (\"Orbiting Astronomical Observatory 1\"), принадлежащая НАСА. Двумя днями позже на ней отказала двигательная система, что ставило крест на использовании этого аппарата. Агентство НАСА сделало запрос в ВВС о возможности проведения четвертого пуска по \"Программе 437АП\" для фотосъемки отказавшей обсерватории. Старт с острова Джонстон был выполнен 2 июля, однако из-за неисправности в системе управления ракеты выйти в район встречи не удалось: фотокамера инспектора запечатлела лишь пустой космос.

Комиссия США по разведке (United States Intelligence Board) посчитала нецелесообразным продолжать запуски инспекторов с полигона Джонстона. Ведь остров уже был официально объявлен как место проведения испытаний противоспутникового оружия, в связи с чем Советский Союз мог предпринять ряд мер по слежению за его территорией. Было рекомендовано перевести стартовую площадку в континентальные районы США. Такой перенос потребовал бы больших финансовых затрат при туманных перспективах, посему в ноябре 1966 года штаб ВВС официально отменил \"Программу 437АП\". Все вернулось на круги своя.

В 1968 году СССР и США подписали \"Договор о космосе\", одобренный ООН, в котором прямо запрещалось размещение оружия массового поражения в космическом пространстве. Угроза ядерного удара с орбиты потеряла актуальность. К тому же шла война во Вьетнаме, и бюджетных средств, выделяемых Министерству обороны, перестало хватать на экзотические программы. Персонал, приписанный к проекту, начали сокращать. Ядерные боеголовки сняли с ракет, стоявших на боевом дежурстве, и поместили в хранилище. В мае 1970 года заместитель министра обороны Дэвид Паккард направил ВВС распоряжение ускорить фазу перевода \"Программы 437\" в резерв и завершить ее к концу финансового года. Ракеты и боеголовки были вывезены с острова Джонстон, а наземные средства полигона обесточены.

Последнюю точку в истории \"Программы 437\" стал ураган \"Селеста\", прошедший через Джонстон 19 августа 1972 года. Шквалистый ветер и потоки воды обрушились на остров, повредив компьютеры и другие системы. Лишь к марту 1973 года удалось восстановить комплекс до состояния резерва с 30-дневной боеготовностью.

Еще через год вышла директива о свертывании объектов на острове Джонстон, а 1 апреля 1975 года Министерство обороны официально закрыло \"Программу 437\" в целом. Такое решение было продиктовано началом работ над новой противоспутниковой программой ВВС.

ВЫСТРЕЛ \"ASAT\"

В 1975 году президент Джеральд Форд одобрил идею создания антиспутниковой системы воздушного базирования \"ASAT\" (\"Air-Launched Anti-Satellite Missile\"). Фактически американские конструкторы вернулись к тому, с чего начинали, но на новейшем технологическом уровне, который позволял добиться больших возможностей.

Авиационный ракетный комплекс перехвата разрабатывался на конкурсной основе тремя американскими фирмами: \"Воут эйркрафт\", \"Боинг\" и \"Макдоннелл Дуглас\". В 1979 году компания \"Воут эйркрафт\" победила в конкурсе и получила контракт на производство противоспутникового комплекса, получившего обозначение \"ASM-135A ASAT\". В его состав входили модернизированный истребитель \"F-15A\" (\"Ф-15А\") и двухступенчатая ракета \"ASAT\" (\"Anti-SATellite\"), известная также как \"ALMV\" (\"Air-Launched Miniature Vehicle\"). Ракета длиной 6 м и массой 1200 кг подвешивалась под фюзеляжем на специальном пилоне. В качестве первой ступени применялся усовершенствованный твердотопливный двигатель \"SR75-LP-1\", в качестве второй — ступень \"Vought Altair III\" с твердотопливным двигателем \"FW-4\". Полезной нагрузкой служил малогабаритный перехватчик \"MHIV\" (\"Miniature Homing Intercept Vehicle\"), имеющий габариты: масса — 15,4 кг, длина — 460 мм, диаметр — около 300 мм. Перехватчик состоял из десятков небольших двигателей, инфракрасной системы самонаведения, лазерного гироскопа и бортового компьютера. Взрывчатого вещества не было, поскольку поражение вражеского спутника осуществлялось прямым попаданием в него.

Наведение ракеты \"ASAT\" на цель после ее отделения от самолета-носителя производилось инерциальной системой, размещенной на второй ступени ракеты. К концу работы второй ступени малогабаритный перехватчик раскручивался до 20 об/с с помощью специальной платформы — это было необходимо для нормальной работы инфракрасной системы самонаведения и стабилизации перехватчика в независимом полете. Для проверки платформы фирма \"Воут эйркрафт\" построила сложный наземный комплекс, включающий вакуумные камеры и помещение для проведения испытаний со сбрасываемыми малогабаритными перехватчиками, которые в свободном падении наводились на модели спутников.

Пуск ракеты \"ASАТ\" с \"F-15A\" предполагалось осуществлять на высотах от 15 до 21 км как в горизонтальном полете, так и в режиме набора высоты. Вывод самолета в расчетную точку пуска ракеты производился по командам из Центра управления воздушно-космической обороны, отображаемым на дисплее в кабине летчика. Большинство операций по подготовке к пуску выполнялось с помощью самолетного компьютера. Задача пилота сводилась к выдерживанию заданного направления и выполнению запуска при получении соответствующего сигнала от компьютера, причем на окончательное решение отводилось не более 15 секунд.

В рамках программы было решено провести двенадцать летных испытаний. Для оценки эффективности перехвата изготовили десять мишеней, которые могли изменять характер теплового излучения для моделирования различных спутников. Запуск мишеней планировалось осуществлять с Западного ракетного полигона авиабазы Ванденберг с помощью ракет \"Scout\" (\"Скаут\"), способных выводить полезную нагрузку массой около 180 кг на круговую орбиту высотой 550–560 км. Районы перехвата мишеней намечались над акваторией Тихого океана, поэтому на время проведения испытаний систему разместили на авиабазе Эдвардс в штате Калифорния. Считалось, что весь комплекс будет признан годным к выполнению боевых задач, если из десяти целей удастся поразить хотя бы половину.

Первый запуск экспериментальной ракеты \"ASАТ\" с самолета \"F-15A\" состоялся 21 января 1984 года. Его задачей была проверка надежности функционирования ступеней ракеты и специального бортового оборудования самолета-носителя. Вместо малогабаритного перехватчика на ракете установили габаритно-весовой макет с телеметрической аппаратурой. Ракета после старта на высоте 18,3 км прошла через заданный район пространства, что было признано успехом.

Во время второго испытания 13 ноября 1984 года ракета, оснащенная малогабаритным перехватчиком \"MHIV\", должна была произвести захват определенной звезды, что позволило бы проверить возможность точного вывода аппарата в определенную точку. Однако перехватчик не включился после отделения от ракеты.

Испытание, приближенное к боевому, было проведено 13 сентября 1985 года с санкции президента Рональда Рейгана. Майор Уилберт Пирсон, управлявший истребителем \"F-15A\" с бортовым номером 76-0084, выпустил ракету \"ASAT\" и уничтожил американский научный спутник \"Solwind\" (\"Солнечное крыло\"), выведенный на орбиту 24 февраля 1979 года и находившийся на высоте 555 км.

Испытания вызвали возмущение научного сообщества, поскольку спутник представлял собой солнечную обсерваторию и часть его приборов продолжала функционировать к моменту нанесения ракетного удара. Хуже того, уничтожение привело к возникновению облака обломков на достаточно высокой орбите.

Впрочем, нет худа без добра: НАСА использовало это облако для калибровки средств наблюдения за космическим мусором и разработки средств защиты будущей орбитальной станции. В 1989 году резко возросла солнечная активность, под нагревом земная атмосфера \"разбухла\", и последние обломки спутника \"Solwind\" сошли с орбиты.

Министерство обороны предполагало еще дважды испытать противоспутниковую систему, для чего были запущены два спутника-мишени, но в декабре 1985 года Конгресс наложил официальный запрет на стрельбу по целям в космосе. Поэтому испытания 22 августа и 29 сентября 1986 года носили технический характер — \"MHIV\" наводился на звезду.

Первоначально планировалось, что вся система должна включать 28 самолетов \"F-15A\" и 56 ракет \"ASАТ\". Две эскадрильи собирались разместить на авиабазах Лэнгли (штат Вирджиния) и Мак-Корд (Вашингтон). В дальнейшем количество самолетов предполагалось довести до 56, а противоспутниковых ракет — до 112. Начало боевого дежурства системы намечалось на 1987 год. Организационно эскадрильи должны были войти в подчинение космическому командованию ВВС США; управление перехватом планировалось осуществлять из Центра противокосмической обороны командного пункта НОРАД (NORAD, North American Aerospace Defense Command). В те периоды, когда боевая готовность не объявлена и не проводятся учения, модернизированные истребители \"F-15\" должны были использоваться как обычные перехватчики, причем на переоборудование самолетов отводилось не более шести часов.

Поскольку противоспутниковые комплексы, размещенные на континентальной части США, могли обеспечить перехват не более трети всех космических аппаратов противника, для создания глобальной системы американцы добивались права возводить соответствующие базы на иностранных территориях: в первую очередь на Фолклендских (Мальвинских) островах и в Новой Зеландии. Кроме того, велась практическая отработка вопросов дозаправки \"F-15A\" в воздухе, а также переоборудования палубных истребителей \"F-14\" под носители ракет \"ASАТ\".

Однако уже к моменту первых испытаний в 1985 году у системы выявился ряд недостатков. В частности, диапазон ее использования ограничивался высотой 2300 км, — следовательно, она не могла сбивать вражеские спутники на геостационарной орбите. ВВС предлагали модернизировать систему для увеличения высоты перехвата. Только вот новый комплекс мог появиться не раньше 1999 года и требовал значительных капиталовложений. Первоначально ВВС рассчитывали, что на разработку и испытания будет затрачено 500 млн долларов. Однако к 1988 году требуемая сумма выросла до 3850 млн долларов. Создание же универсальной системы, охватывающей все высоты орбит, оценивалось в 15 млрд долларов!

Запрет Конгресса на испытания системы \"ASAT\" в космосе и бюджетные ограничения заставили руководство ВВС в марте 1988 года отказаться от дальнейшего развития программы.

ВЕЛИКОЛЕПНАЯ \"СОТКА\"

Идея перехвата вражеских космических аппаратов казалась столь эффектной, что мало кто из советских авиационных конструкторов обошел ее вниманием. Не осталось в стороне и Опытно-конструкторское бюро № 51 (ОКБ-51), которое возглавлял Павел Сухой. Под решение задачи орбитального перехвата сотрудники этого бюро предложили использовать свой сверхзвуковой бомбардировщик-ракетоносец \"Т-4\".

Создание ракетоносца имеет свою историю. Работы над сверхзвуковым стратегическим бомбардировщиком, который за счет большой высоты и значительной скорости мог бы легко преодолевать системы вражеской ПВО, начались в ОКБ-51 осенью 1961 года. Первые теоретические расчеты показали, что машина будет весить около 102 т. Кстати, именно отсюда и произошло второе название самолета — \"Изделие 100\" (\"Сотка\").

В декабре 1961 года состоялся первый доклад команды суховцев на научно-техническом совете, председателем которого был Владимир Мясищев. Для совета были подготовлены инженерная записка и небольшая тактическая модель первой компоновки. Проект одобрили, и работы по дальнейшему совершенствованию бомбардировщика были продолжены. Основное внимание на этом этапе было уделено поиску оптимальной формы машины, удовлетворяющей основной задаче самолета — способности выполнять длительный полет на большой высоте со скоростью в три звуковых. В конце первого квартала 1962 года начались продувки моделей и элементов конструкции в аэродинамических трубах. Если выбор формы фюзеляжа был сделан сразу, то с расположением двигателей и поиском отвечающего требованиям воздухозаборника дела обстояли куда сложнее. На основе компоновки с \"пакетным\" расположением двигателей был разработан проект \"летающее крыло\" с переменной стреловидностью и выступающим из крыла фюзеляжем. В бюро такую модель называли квазиинтегральной.

Процесс проектирования и производства занял почти девять лет. Такой срок может показаться чрезмерно большим, если не знать, что практически все технологии, примененные при разработке \"Т-4\", внедрялись с нуля. Бомбардировщик представлял собой собрание новинок, каждая из которых влекла гигантский объем научно-исследовательских работ. Для \"Сотки\" были созданы специальные жаропрочные сплавы, неметаллические материалы, особая резина, пластики. В процессе реализации проекта сотрудники ОКБ-51 получили шестьсот авторских свидетельств на изобретения!

Результаты лабораторных исследований были проверены на летающих лабораториях \"100Л-1\" и \"100Л-2\", созданных на основе самолета \"Су-9\". Для отработки электродистанционной аналоговой системы управления (ЭДСУ) была использована другая летающая лаборатория — \"100ЛДУ\", созданная на базе учебно-боевого самолета \"Су-7У\".

На \"Т-4\" установили новейшие турбореактивные двигатели \"РД-36-41\" конструкции Рыбинского моторостроительного бюро Петра Колесова. Все четыре двигателя разместили в общей мотогондоле с одним каналом на каждую пару. Питание их воздухом осуществлялось воздухозаборником смешанного сжатия. На принципиально новых насосных гидротурбинных агрегатах работала и топливная система. Для защиты баков от нагрева впервые была применена система нейтрального газа на жидком азоте, предусмотрены аварийный слив топлива и высокотемпературные подвижные соединения трубопроводов сильфонного типа. Для \"Т-4\" создали новый сорт термостабильного топлива РГ-1 (нафтил). Управление двигателями осуществлялось электродистанционной системой. Для отработки силовой установки изготовили модель с двигателями \"ВД-19\" и макет силовой установки с двигателями \"79Р\". Кроме того, двигатели проходили испытание на специальной летающей лаборатории \"Ту-16ЛЛ\".

\"Т-4\" оснастили несколькими комплексами радиоэлектронного оборудования: астроинерциальной системой навигации с индикацией на планшете и многофункциональными пультами управления; прицельным комплексом с радиолокатором переднего обзора; системой разведки, включавшей оптические, инфракрасные, радиотехнические датчики и впервые применявшуюся радиолокационную станцию бокового обзора. Автоматизация управления бортовым оборудованием была столь разветвлена, что позволила ограничить экипаж самолета летчиком и штурманом-оператором. Для отработки всех этих сложнейших систем опять же были построены летающие лаборатории на базе самолетов \"Ил-18\", \"Ту-104Б\" и \"Ан-12\".

Из-за больших скоростей и нагрева конструкции до 300 °C от фонаря для пилотской кабины решили отказаться. Оставили лишь круглый люк вверху, на крышке которого был установлен перископ, — им летчик пользовался при взлете и посадке. На любых других режимах полет проходил вслепую, по показаниям приборов. Впрочем, впоследствии было найдено еще более оригинальное решение — отклоняемый носовой отсек, обеспечивающий открытие лобового стекла при посадке. Необычную систему за внушительные размеры в бюро прозвали \"троллейбусом\", а чтобы убедить заказчика в целесообразности такого решения, пришлось прибегнуть к авторитету летчиков-испытателей.

Вооружение \"Т-4\" состояло из двух гиперзвуковых крылатых ракет \"Х-45\" (\"Молния\") с дальностью пуска в 1500 км, созданных для уничтожения вражеских авианосных групп и размещаемых на подкрыльевых узлах подвески. Свободнопадающие бомбы были расположены в сбрасываемом подфюзеляжном контейнере. Интегральная бортовая система \"Т-4\" позволяла получать оперативную информацию об окружающей обстановке и поражать цели, не заходя в зону противовоздушной обороны противника.

В 1967 году вышло Постановление ЦК КПСС и Совета Министров о постройке опытной партии \"Т-4\" в семи экземплярах: шесть летных и один для наземных статических испытаний. Первый экспериментальный самолет \"101\" намечалось использовать с целью проверки бортовых систем, определения устойчивости и управляемости на максимальных скоростях. Самолет \"102\" планировалось использовать для отработки навигационного комплекса, а \"103\" — для проведения реальных пусков управляемых ракет. На аппарате \"104\" собирались изучить вопросы применения бомбового вооружения и испытать машину на дальность полета. Самолет \"105\" планировалось использовать для отработки систем радиоэлектронного комплекса, а \"106\" — для испытания всего ударно-разведывательного комплекса в целом.

В 1971 году постройка самолета \"101\" была завершена, и 30 декабря он был перевезен из сборочного цеха ОКБ-51 на летно-испытательную базу ЛИИ имени Громова в подмосковном Жуковском. Сначала состоялись обязательные рулежки и пробеги, а 22 августа 1972 года шеф-пилот ОКБ-51 Владимир Ильюшин поднял самолет \"101\" в воздух. Первый полет продолжался 40 минут.

В девятом испытании, состоявшемся 6 августа 1973 года, машина преодолела звуковой барьер на высоте 12 км. Летные проверки этапа прошли хорошо. В отчете об их проведении, подписанном Ильюшиным, сказано: \"Самолет на рулении прост и хорошо управляем, на взлете устойчив и не имеет тенденции к самопроизвольному рысканью или подъему носа. Очень хорош обзор с опущенной головной частью фюзеляжа. Он значительно облегчает выполнение руления, взлета и посадки самолета. Взлетный угол выдерживается просто, отрыв самолета происходит плавно. После подъема носовой части фюзеляжа полет происходит по приборам. Установленный на самолете перископ дает хороший обзор вперед. Набор высоты прост и не требует от летчика повышенного внимания. В горизонтальном полете самолет управляется хорошо. Разгон и проход скорости звука спокоен. Момент прохода отмечается только по приборам. Заданный режим легко выдерживается элевонами и передним горизонтальным оперением. Интенсивность разгона достаточно хорошая. Заход на посадку и сама посадка просты. Наличие автомата управления тягой полностью освобождает летчика от работы двигателями на режиме захода на посадку. Самолет касается земли плавно, без тенденции к \"козлению\" или самопроизвольному опусканию носа, на пробеге самолет устойчив и хорошо управляем. Тормозные парашюты и тормозная система, система колес эффективны\".

Казалось, у \"Сотки\" безоблачное будущее. В заявке ВВС на пятилетку (1975–1980 годы) предусматривалось построить на Казанском авиазаводе 250 бомбардировщиков-ракетоносцев \"Т-4\".

Огромные возможности, которые давала удивительная машина, способная летать на скорости, в три раза превышающей скорость звука, и на высоте до 24 км, заставляли конструкторов думать о самых экзотических вариантах ее применения. Один из проектов, стартовавший в начале 1973 года, предусматривал создание на базе \"Сотки\" авиационно-космического разгонного комплекса для перехвата спутников. Первоначально предполагалось разместить ракету с перехватчиком на пилоне под фюзеляжем, однако дальнейший анализ привел к появлению в 1974 году новой компоновки с верхним размещением ракеты в специальных ложементах и \"горячим\" разделением ракетной системы и самолета-носителя на предельной скорости. Исследовательские работы (в частности, продувки моделей) по этой теме продолжались до 1978 года.

Однако программу \"Т-4\", несмотря на радужные перспективы, ожидал крах. На изменение отношения к \"Сотке\" во многом повлияла позиция знаменитого авиаконструктора Андрея Туполева, который ревниво следил за успехами Павла Сухого. Дело в том, что Тушинский машиностроительный завод, на котором строились опытные машины \"Т-4\", не мог обеспечить их серийное производство, поэтому было решено передать заказ Казанскому авиазаводу, который традиционно принадлежал группе Туполева. Тот, со своей стороны, прекрасно понимал, что машина Сухого в течение нескольких лет вытеснит его бомбардировщики, и убедил министра, что, пока дело дойдет до серийного производства \"Т-4\", он сам за пару лет сумеет модернизировать свой самолет \"Ту-22\" до требуемых характеристик. В реальности \"Ту-22М\" был запущен в серию только через семь лет и претерпел множество доработок, прежде чем стал полноценной боевой машиной. Но это было потом, а в то время группа Сухого лишилась базы для серийного производства и приостановила испытательные полеты новых машин. К этим неприятностям добавился большой заказ ВВС на фронтовые истребители \"МиГ-23\", на который подписался Тушинский машиностроительный завод, и \"Т-4\" оказался за бортом. А 15 сентября 1975 года Павел Сухой скончался.

Через полгода после его смерти вышел приказ Министерства авиационной промышленности, официально закрывающий работы по программе \"Т-4\". Экспериментальный самолет \"101\" был отправлен на вечную стоянку в Монинский музей ВВС. Фрагменты \"102\" экспонировались в ангаре Московского авиационного института, но впоследствии были разрезаны на куски и увезены на переплавку. Такая же судьба постигла и частично собранный самолет \"103\".

В 1976 году бюро Павла Сухого представило смету по расходам, которые составили 1,3 млрд рублей — колоссальная сумма! Впрочем, деньги не пропали зря. Новые технологии, созданные в процессе проектирования и строительства \"Сотни\", обеспечили развитие отечественной сверхзвуковой авиации на десятилетие вперед: благодаря им появились знаменитые самолеты \"Су-24\" и \"Су-27\".

КОСМИЧЕСКИЙ \"МИГ\"

Другое направление в создании противоспутниковой системы с воздушным стартом выбрали в Опытно-конструкторском бюро имени Микояна (бывшее ОКБ-155). В середине 1961 года там проводились поисковые работы в области создания самолета-перехватчика \"Е-155Н\", снабженного подвесной ракетой класса \"воздух-космос\". В то время тема не получила развития, и микояновцы сумели вернуться к ней только через тридцать лет.

Толчком к возобновлению исследований, как обычно, стала похожая американская программа — вышеупомянутая \"ASAT\", в рамках которой с модернизированного самолета \"F-15A\" запускались антиспутниковые ракеты. В начале 1980-х годов в ОКБ имени Микояна развернулись работы над элементами комплекса \"30П6\" (\"Контакт\"). Понятно, что для успешного выполнения задачи комплексу требовался подходящий самолет-носитель, — на его роль выбрали всепогодный высотный истребитель \"МиГ-31\".

Эскизный проект модернизированного \"МиГ-31Д\" (\"Изделие 07\") был защищен в 1985 году. Тогда же сотрудники бюро подготовили и передали на Горьковский авиазавод техническую документацию.

Первый самолет получил бортовой номер 071, второй — 072. Каждому самолету предстояло нести одну большую шестиметровую ракету на центральном выдвигающемся подфюзеляжном пилоне, и вся система управления вооружением и бортовой пилотажно-навигационный комплекс были полностью переделаны под нее. Самолеты \"07\", будучи прототипами носителей противоспутниковой системы, не имели радиолокационной станции, вместо которой для сохранения центровки в носовой части стоял груз-эквивалент массой 200 кг. Радиопрозрачный носовой обтекатель заменили на цельнометаллический, а ниши узлов снятых авиационных катапультных устройств ракет \"Р-33\" класса \"воздух-воздух\" зашили накладками. Для увеличения устойчивости в полете при подвеске на внешнем пилоне большой ракеты оба \"МиГ-31Д\" оснастили наплывом и большими треугольными плоскостями на концах крыла (\"ластами\").

Летные испытания \"МиГ-31Д\" начались в Жуковском на машине под номером 071. В первом полете 17 января 1987 года самолет пилотировал экипаж в составе летчика Авиарда Фастовца и штурмана Леонида Попова. Спустя год был готов и второй опытный самолет, впервые поднявшийся в небо 28 апреля 1988 года под управлением Анатолия Квочура.

Интересно, что \"МиГи\" летали только по ночам, чтобы их не засекли американские спутники-шпионы; причем \"окно\" выбиралось таким образом, чтобы над аэродромом не оказалось даже аппаратов радиоэлектронной разведки, хотя подобных ночей было не больше двух в неделю. Уровень секретности поддерживался такой, что все предполетные операции выполнялись под чехлом, а во время испытаний вступал запрет вообще на любые полеты в Подмосковье!

Сами испытания выглядели следующим образом: \"МиГ-31Д\", двигаясь в заданном направлении на высоте примерно 15–16 км, разгонялся до двух скоростей звука и, совершив маневр \"горка\", выпускал ракету. Перед каждым полетом в памяти бортового компьютера создавался образ цели (так называемая \"зеркальная\" цель), на которую и наводилась ракета-перехватчик. Поскольку параметры движения \"зеркальной\" цели были заранее известны, то предварительно рассчитывался и оптимальный путь ракеты. После пуска система наведения вела ракету по расчетной траектории, определяемой компьютером в реальном режиме времени в зависимости от текущих параметров взаимного движения ракеты и \"зеркальной\" цели. Полет продолжался до заданной расчетной точки в космическом пространстве, где ракета самоликвидировалась. Точность наведения ракеты на цель определялась величиной отклонений фактической траектории ракеты от \"зеркальной\".

После отработки методики испытаний в Жуковском к полетам был подключен летчик Токтар Аубакиров, который вместе с Авиардом Фастовцом продолжил испытания машины № 071 на полигоне Сары-Шаган в Казахстане. Затем к ним присоединился и Анатолий Квочур со вторым самолетом. На полигоне были развернуты инструментальные средства космического перехвата: радиолокационно-оптический комплекс распознавания космических объектов \"45Ж6\" (\"Крона\") и система передачи команд \"46И6\". Они позволяли наводить ракету \"79М6\" (\"Контакт\") на реальные цели в космосе, однако до фактического перехвата спутников дело так и не дошло. Политическое руководство опасалось, что любой инцидент на орбите вызовет ответную реакцию США, поэтому ни одна из запущенных ракет не несла в себе боевой заряд.

Затем в СССР начались радикальные экономические реформы, переросшие в хаос. Финансирование перспективных авиационно-космических систем упало почти до нуля. Всего до прекращения программы \"МиГ-31Д\" в первой половине 1990-х годов успели произвести свыше ста запусков противоспутниковых ракет. Обе опытные машины остались на полигоне Сары-Шаган, который перешел под юрисдикцию независимого Казахстана.

Впрочем, попытки реанимировать комплекс под другие задачи предпринимались неоднократно. В 1997 году микояновцы начали разработку системы выведения на околоземные орбиты небольших коммерческих аппаратов с помощью переоборудованного \"МиГ-31Д\". Модификация самолета получила обозначение \"МиГ-31И\", а весь комплекс стал называться \"Ишим\". Он включал в себя два самолета-носителя, трехступенчатую твердотопливную ракету разработки ОКБ \"Вымпел\" (ныне — Московский институт теплотехники), подвешиваемую между мотогондолами, и воздушный командно-измерительный комплекс на базе самолета \"Ил-76МД\". Параметры пуска практически повторяли аналогичные для \"МиГ-31Д\": высота от 15 до 18 км при скорости 2120–2230 км/ч. Согласно проекту, комплекс мог бы выводить спутник массой до 160 кг на высоту 300 км или до 120 кг — на 600 км. Максимально возможный вес спутника, доставляемого на низкую орбиту, не превышал 400 кг. Благодаря мобильности комплекса параметры орбиты выведения могли меняться в широких пределах, включая высокие эллиптические, гелиосинхронные, экваториальные и полярные. Впрочем, запусками коммерческих аппаратов возможности системы \"Ишим\" не ограничивались — она имела двойное назначение. Новая ракета, используемая в ее составе, по своим характеристикам намного превосходила ракету комплекса \"Контакт\" и при желании могла быть применена для уничтожения спутников.

В настоящее время работы над системой \"Ишим\" остановлены: летом 2007 года Космическое агентство Казахстана в одностороннем порядке свернуло сотрудничество с Россией по проекту, сославшись на сложности с финансированием и неопределенность коммерческих перспектив. Впрочем, так звучит официальная версия. Главком ВВС генерал-полковник Александр Зелин проговорился, что противоспутниковая система с воздушным стартом \"реанимируется для решения тех же задач\". Судя по косвенным данным, какие-то работы на полигоне Сары-Шаган действительно велись в 2009 и 2010 годах, — в частности, прошел модернизацию комплекс \"Крона\".

ГЛАВА 12

ТАЙНАЯ КОСМОНАВТИКА

\"ЗВЕЗДНЫЕ ВОЙНЫ\" ПО-КИТАЙСКИ

В январе 2001 года на американской авиабазе Шрайвер (штат Колорадо) прошли командно-штабные учения, получившие название \"Космическая военная игра\" (\"Space Wargame\"). Впервые на таких играх главенствующая роль была отдана космосу. Кроме высших офицеров ВВС в \"войнушку\" поиграли представители армии, флота, НАСА, промышленности — всего около 250 человек. Целью учений было продемонстрировать возможности космических средств для решения вопросов национальной безопасности и сдерживания войн.

Особый интерес вызывает \"легенда\" учений. Действие происходит в ближайшем будущем, а точнее — в 2017 году. Внезапно геополитическая обстановка обостряется, и сверхдержава \"красных\" оказывается на грани войны с островным государством \"коричневых\". У первых есть все необходимое для победы над заведомо более слабым противником: многомиллионная армия, танки, крейсеры, самолеты, ракеты и орбитальные аппараты. Вторые не обладают такой мощью, но их независимость находится под защитой другой сверхдержавы — \"синих\". Во исполнение взятых на себя союзнических обязательств \"синие\" посылают в регион авианосную группу, чтобы показать \"красным\" свою готовность отразить любое нападение на \"коричневых\". При этом военный потенциал \"красных\" и \"синих\" сопоставим, за одним исключением: у \"синих\" есть мощная система противоракетной обороны, дающая стратегическое преимущество. Вокруг нее и разворачивается основная интрига. \"Красные\" начинают подготовку атаки на базы противоракетной обороны \"синих\", находящиеся на Гавайских островах и Аляске. Для этого они собираются запустить несколько сотен неядерных ракет, чтобы исчерпать ресурс противоракетной обороны. Одновременно \"красные\" организовывают атаку на компьютерные сети \"синих\", чтобы лишить их устойчивого управления войсками. \"Синим\" ничего не остается, как ввязаться в конфликт и ответить адекватно…

Хотя реальные страны скрыты под условными названиями, любой поймет, что речь идет о вероятном противостоянии между Китаем и США за контроль над Тайванем. Результаты \"Космической военной игры\" остаются секретными, однако обращает на себя внимание уверенность организаторов учений, что когда-нибудь китайцы обязательно бросят вызов американской гегемонии и одним из полей будущих сражений станет ближний космос.

Опасения вполне понятны. В середине 1990-х годов Китайская Народная Республика совершила колоссальный технологический рывок, войдя в число государств, лидирующих на планете. Разумеется, накапливаемый научно-промышленный потенциал не мог не сказаться и на развитии китайской космонавтики. На орбиту были отправлены пилотируемые корабли \"Шэньчжоу\", геостационарные навигационные спутники, спутники-ретрансляторы, спутники разведки. С сентября 2011 года работает космическая лаборатория \"Тяньгун-1\" на которой побывало два экипажа. В планах Китайского национального космического управления (CNSA) — создание и запуск большой орбитальной станции типа \"Мир\", многоразового корабля типа \"Space Shuttle\", полеты на Луну и на Марс.

Само существование подобных планов говорит о многом, и в первую очередь о том, что китайцы будут создавать собственные военно-космические силы, ориентируемые на защиту национальных интересов в ближнем и дальнем внеземелье. Подтверждением этому стало испытание противоспутникового оружия, наделавшее много шума в мировой прессе.

Одиннадцатого января 2007 года вооруженным силам КНР удалось разрушить свой старый метеорологический спутник \"Фэнъюнь-1С\", находившийся с 10 мая 1999 года на солнечно-синхронной орбите высотой 864 км. Подробности операции засекречены — известно только, что китайцы использовали \"кинетическую боеголовку\", выведенную в космос одной из баллистических ракет, стоящих на вооружении страны. То есть схема уничтожения спутника схожа с советским вариантом \"ИС\", разработанным в бюро Владимира Челомея.

Хотя пресс-секретарь Министерства иностранных дел КНР Лю Цзяньчао отметил, что \"Китай выступает за мирное использование космоса и против любых форм гонки вооружений\", его слова мало кого утешили. О своей обеспокоенности заявили правительства США, Канады, Японии и Австралии, углядевшие в проведенных испытаниях покушение на \"дух космического сотрудничества\".

Кроме того, в результате разрушения спутника на орбитах появилось около 2600 обломков размером больше 10 см, которые постепенно снижаются и угрожают аппаратам, находящимся ближе к Земле, прежде всего — Международной космической станции.

Американские политики не остановились на \"обеспокоенности\". Тогдашний госсекретарь США Кондолиза Райс известила Пекин, что США могут применить силу для защиты своей спутниковой группировки. \"Любое целенаправленное вмешательство в космическую систему США будет расцениваться США как покушение на их права и рассматриваться как эскалация кризиса и конфликта\", — сказала она. В этой связи прозвучала и угроза принять в ответ различные меры, включая военные.

И действительно — 21 февраля 2008 года (то есть через год после испытаний китайской противоспутниковой системы) ракета \"SM-З\" (\"Standard Missile-З\"), выпущенная с крейсера \"Lake Erie\" (\"Озеро Эри\"), который находился в Тихом океане, поразила экспериментальный разведывательный спутник \"USA-193\" (на орбите с 14 декабря 2006 года).

Оправдывая испытания своей новейшей противоспутниковой системы, американские власти заявили, что в баках потерявшего управление спутника находился токсичный гидразин, поэтому его уничтожение было оправдано. Кроме того, подчеркнули они, спутник пребывал на низкой орбите (в перигее — 242 км, в апогее — 257 км), поэтому его обломки быстро сойдут с нее, не замусоривая космос. Тем не менее операцию все же осудили — на этот раз с протестом выступило правительство России.

Анализируя итоги двойных испытаний, можно подытожить: разработка боевых систем, способных уничтожать спутники, продолжается. Концепция \"звездных войн\" успешно перекочевала в XXI век, и не приходится сомневаться, что и в дальнейшем сверхдержавы будут бороться за контроль над орбитами.

ОРБИТАЛЬНЫЕ РЕЙДЫ \"КОРСАРА\"

Пожалуй, самой эффектной и интригующей демонстрацией военно-космической мощи на современном этапе мировой истории стали полеты новейшего секретного мини-шаттла \"Х-37Б\" (\"Икс-37Б\"), прозванного \"космическим корсаром\".

Программа создания летающей лаборатории \"Х-37\" официально началась 14 июля 1999 года заключением четырехлетнего контракта с корпорацией \"Боинг\" на сумму 173 млн долларов. Заказчиком по контракту выступало НАСА, а затраты предполагалось разделить между правительственными организациями, причастными к американской космонавтике. При заключении контракта была объявлена цель разработки — проверка свыше сорока новых технологий в области конструкции космических маневрирующих аппаратов, двигательной установки и способов эксплуатации, которые в перспективе должны способствовать созданию более дешевых и надежных многоразовых ракет-носителей. То есть \"Х-37\" предназначалась роль очередного демонстратора технологий. В работу включились и ВВС США, которые поначалу выделили весьма скромное финансирование в объеме 16 млн долларов.

Предварительные проработки \"космического маневрирующего аппарата повторного взлета\" (так можно перевести одно из его многочисленных названий: \"SMV\", \"Space Maneuver Vehicle\") велись на \"Боинге\" еще до заключения контракта, и концепция демонстратора к тому времени уже была сформирована. Планировалось, что беспилотный аппарат \"SMV\" будет запускаться внутри грузового отсека корабля системы \"Space Shuttle\" или на одноразовых носителях. Он мог бы оставаться на орбите до трех недель, а потом возвращаться в атмосферу и совершать горизонтальную автоматическую посадку на полосу обычного аэродрома.

Согласно первоначальным планам, осенью 2001 года предполагалось провести на авиабазе Эдвардс сбросы прототипа с самолета-носителя \"В-52\", а уже с 2002 года начать космические полеты. Однако после начала работ произошла смена заказчика. Истинные причины этого неизвестны: то ли военные по своей инициативе забрали проект у гражданских, то ли гражданские потеряли интерес к нему из-за сокращения финансирования. Факт остается фактом: 13 сентября 2004 года функции заказчика были официально переданы Управлению перспективных оборонных разработок (Defense Advanced Research Projects Agency, DARPA), которое считается одним из самых таинственных подразделений Министерства обороны США.

С того времени все основные аспекты программы создания \"Х-37\", начиная техническими деталями и заканчивая общими объемами финансирования, оказались полностью засекреченными. При этом выросший объем работ привел к существенному увеличению стоимости и сроков реализации проекта. Вариант, создававшийся под руководством НАСА, получил обозначение \"Х-37А\". Пентагон присвоил ему свой индекс, и теперь аппарат называется \"Х-37В\".

В 2006 году проект вновь сменил хозяина, но уже в рамках военного ведомства. Новым владельцем программы стало Управление быстрого реагирования (Rapid Capabilities Office) ВВС США. Для летных испытаний военные решили построить два экземпляра \"Х-37В\", о чем объявили 17 ноября. Тогда же было заявлено, что программа направлена на \"снижение риска, проведение экспериментов, а также разработку концепции оперативного применения технологий многоразового космического аппарата в поддержку долгосрочных целей в области освоения космического пространства\".

Первым шагом на пути к орбитальным полетам должны были стать атмосферные сбросы полноразмерного аппарата \"ALTV\" (\"Approach and Landing Test Vehicle\") для испытаний захода на посадку и приземления. В сентябре 2004 года стало известно, что на начальном этапе он будет сбрасываться с высотного самолета \"White Knight\" (\"Белый рыцарь\"). И действительно, такие полеты вскоре начались.

Седьмого апреля 2006 года прототип \"Х-37В\" совершил свой первый свободный планирующий полет. Во время посадки случилась досадная авария: \"ALTV\" съехал с полосы и получил повреждения. После ремонта провели еще несколько испытаний, одно из которых оказалось полностью успешным.

Довольно долго решался вопрос носителя. Запуск на шаттле после катастрофы корабля \"Columbia\" был исключен. В результате выбрали ракету \"Atlas V\" (\"Атлас-5\"), диаметр головного обтекателя которой превышал размах крыла \"Х-37В\".

Несмотря на секретность, особенности компоновки \"демонстратора технологий\" были опубликованы в прессе еще до первого космического полета. Как можно судить из этих материалов, \"Х-37В\" построен по нормальной самолетной схеме с V-образным хвостовым оперением. Начальная масса аппарата — 4990 кг. Длина составляет 8,92 м, а высота на стоянке с выпущенным шасси — 2,9 м. В хвостовой части размещен маршевый двигатель \"AR2-3\", а также группа двигателей реактивной системы управления. Первоначально предполагалось, что объединенная двигательная установка будет работать на концентрированной перекиси водорода и авиационном керосине. Однако, по некоторым данным, сейчас компоненты заменили более традиционными азотным тетраоксидом и гидразином, что позволило увеличить срок пребывания аппарата на орбите до 270 суток.

Перед двигателем находится цилиндрический бак окислителя. Далее, в середине фюзеляжа, расположен негерметичный грузовой отсек, закрытый двустворчатым люком. В отсеке может устанавливаться спецоборудование массой от 300 до 500 кг или, например, два небольших спутника. В носовой части размещаются вторая группа двигателей и блок управления с перспективной системой наведения. Для посадки на аэродром \"Х-37В\" оснащен трехопорным убирающимся шасси с носовым колесом.

Система электроснабжения состоит из складной панели солнечной батареи и литий-ионных буферных аккумуляторов. Она считается более подходящей для длительного космического полета, нежели кислородно-водородные топливные элементы шаттла.

Секретность, окружающая проект, привела к спекуляциям на тему боевого назначения аппарата. Пентагон категорически опроверг любые версии на этот счет, но, как часто бывает, чем громче звучат опровержения, тем больше сомнений в их искренности. В некоторых средствах массовой информации появились материалы о том, что США создают новую систему космических вооружений, способную наносить внезапные удары по наземным целям или уничтожать спутники противника. Более сдержанные в своих фантазиях эксперты отмечают, что \"Х-37В\" кроме проведения экспериментов в космосе может использоваться для ремонта и возвращения на Землю поврежденных спутников.

Первый запуск мини-шаттла \"Х-37В\" состоялся 22 апреля 2010 года со стартовой площадки SLC-41 космодрома Канаверал — точно по заранее определенному графику. Через 19 минут после запуска было объявлено, что выведение прошло штатно. Полет продолжался 225 суток — абсолютный рекорд для крылатых воздушно-космических аппаратов многоразового использования. Сообщество независимых наблюдателей отследило как минимум пять маневров \"Х-37В\": в первый раз с подъемом орбиты, в остальных случаях со снижением.

При посадке, проведенной 3 декабря 2010 года, у мини-шаттла лопнуло колесо левой основной стойки шасси, но это не помешало нормальному завершению пробега, поскольку камер в колесе было несколько. После остановки к аппарату приблизился наземный персонал в костюмах химзащиты. Осмотр выявил ряд моментов, неприятных для конструкторов. Во-первых, теплозащита имела явные \"проплешины\" (обесцвеченные пятна), что свидетельствует об окислении покрытия. Во-вторых, на ее поверхности обнаружились семь повреждений, причиненных, по официальной версии, космическим мусором.

Второй аппарат \"Х-37В\" отправился в космос 5 марта 2011 года и пробыл на орбите 468 суток (до 16 июня 2012 года), побив предыдущий рекорд. Еще перед стартом разработчики пояснили, что новый запуск поможет научным специалистам ВВС лучше \"оценить и понять летные характеристики \"Х-37В\"\". Однако независимые эксперты считают, что на самом деле программа второго полета была нацелена на куда более широкий спектр задач. В частности, выдвигалась версия, будто бы на борту мини-шаттла находилось оборудование для орбитального шпионажа, изготовленное сотрудниками Национального управления военно-космической разведки США (National Reconnaissance Office, NRO).

Независимые наблюдатели спутников внимательно следили за аппаратом с момента его обнаружения. Первоначально комплекс находился на орбите высотой около 331 км, которая летом 2011 года была поднята до 337 км. В мае 2012 года \"Х-37В\" сманеврировал, ненадолго исчезнув из поля зрения наблюдателей, которые вскоре обнаружили его на орбите высотой 293 км.

В течение всего необычного путешествия версии о целях миссии множились. Эксперты обсуждали разные варианты, включая самые фантастические. Минишаттл называли \"космическим бомбардировщиком\", \"истребителем спутников\" и \"многоразовым спутником-разведчиком\". Поскольку в то время была запущена китайская орбитальная лаборатория \"Тяньгун-1\", тут же было высказано предположение, что \"Х-37В\" следит именно за ней.

Американские военные с иронией наблюдали за дебатами экспертов. \"Я ценю изобретательность и творчество отдельных людей, — заявил Ричард Маккинни, первый заместитель замминистра ВВС по космическим программам, — но JC-37B\" — это стенд для испытаний. С его помощью мы собираемся выполнить на орбите эксперименты: проверить его, провести исследования и вернуть обратно. Вот в чем наша цель!\"

Третий запуск в рамках программы \"Х-37В\" состоялся 11 декабря 2012 года. По сей день аппарат находится на орбите, поэтому предыдущий рекорд вновь побит (25 марта 2014 года прошло 470 суток со дня запуска).

Почти сразу после выведения мини-шаттл визуально обнаружило на орбите Международное сообщество независимых наблюдателей за спутниками. Первым его зарегистрировал южноафриканец Грег Робертс, который и опубликовал параметры орбиты: в перигее — 343,2 км, в апогее — 357 км, период обращения — 91,44 минуты.

Забавным следствием секретного запуска стал переполох в Кейптауне. Десятки жителей этого южноафриканского города увидели в небе НЛО. Уфологи получили множество сообщений от очевидцев, наблюдавших непонятное для них явление в небе над городом: \"Мы видели что-то похожее на облако с ярко-белым светом по центру. Сначала подумали, что это самолет за облаком, но сегодня вечером небо было чистым. Свечение усилилось, затем постепенно рассеялось. Ниже \"облака\" просматривались две точки, пространство между которыми выглядело полым. \"Облако\" медленно дрейфовало на юго-восток. Не было слышно ни звука. Поблизости не наблюдалось ни вертолетов, ни самолетов. Пробовали сфотографировать объект, но не успели\".

Наблюдатель Грег Робертс успокоил соотечественников, испугавшихся вторжения инопланетян, пояснив, что жители Кейптауна наблюдали ракетную ступень, выводившую секретный \"Х-37В\" на орбиту.

История южноафриканской паники выглядит забавной. Однако смеяться не стоит. Американские военные обрели космический аппарат нового поколения. Ничего подобного у других сверхдержав нет и не появится в ближайшем будущем. В то же время соблазн ответить \"симметрично\" велик. А все это означает, что гонка космических вооружений продолжится.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

В 2001 году великий польский писатель и мыслитель Станислав Лем опубликовал небольшое эссе под загадочным названием \"Сферомахия\" (\"Sferomachia\"), которое можно перевести с греческого как \"Сфера боя\" или \"Сфера конфликта\". В нем он ссылается на свой научно-фантастический роман \"Фиаско\" (\"Fiasko\", 1986), в котором показаны угрозы, таящиеся в идее создания сложных автономных военно-космических систем, контролирующих планету и ближайшее пространство.

\"Если дело доходит до равновесия сторон в конфликте, — писал Лем, — то какая-нибудь из них пытается преодолеть потолок. Потолком предкосмической фазы можно считать состояние, при котором каждая из сторон может как локализовать, так и уничтожить средства противника. В конце этой фазы становятся доступными для уничтожения как баллистические ракеты глобального радиуса действия, помещенные в кору планеты, так и все подвижные стартовые установки на поверхности или даже на плавучих средствах.

В создавшемся таким образом равновесии взаимного поражения самым слабым звеном становится система связи, выведенная в космос спутниками распознавания и слежения, то есть дальней разведки, а ключевой является, очевидно, связь этих спутников со штабами и боевыми средствами. Чтобы и эту систему вывести из-под неожиданного удара, который может разорвать ее или ослепить, создается следующая система на более высоких орбитах. Таким образом, мы получаем вид сферомахии, которая начинает раздуваться. И чем больше становится спутников одной и другой сторон, тем чувствительней к повреждениям делается их связь с наземными штабами. Штабы пытаются избежать этой угрозы. Как морские острова являются непотопляемыми авианосцами в эру обычных войн, так и ближайшее небесное тело, то есть Луна, может стать неуничтожимой базой для той стороны, которая первой освоит ее в военных целях. Поскольку Луна только одна, то каждая из сторон пытается на ней обосноваться, обогнав соперника.