— У нее сестра в Мэриленде приболела, и Дениза на какое-то время уехала туда. По-моему, Эмили побаивалась Крида.

Он ткнулся в дверь и вышел наружу. Несколько минут стоял не двигаясь, откинув голову назад и подставив лицо солнцу. Силы постепенно возвращались, будто кто-то по капле вливал их в израненное тело.

Я увидела Крида сидящим на матрасе и зашивающим себе палец, вспомнила его скошенные глаза и бледное одутловатое лицо. Действительно, одиннадцатилетняя девочка вполне могла счесть его внешность устрашающей.

Перед ним открывалась огромная площадь, лабиринт бесконечных дорог сходился к ней. Дарвиты неожиданно появлялись из-под белого пятна и так же неожиданно исчезали. Валерг пошел со всеми. Его не сторонились. Он проник внутрь. Лестница возникла и исчезла, уступив место коридорам, залитым голубым светом. Коридор быстро понижался. Валерг ощущал, как пол уходит вниз, а стены скользят мимо. Порой на гладкой поверхности проступали разноцветные панели и желтые экраны вспыхивали, как глаза зверей, а затем все вновь исчезало и оставались лишь мутно светящиеся стены.

— Согласна, выяснить удалось далеко не все, — начала я.

– Я здесь, – сказала Аниг и взяла его за руку.

— Ага, но так, по большей-то части, мы уже в деле разобрались, — с издевкой заметил Марино.

Ему казалось, что она давно идет рядом, но только сейчас подала голос. Он не спрашивал, зачем этот спуск и этот зал с бесконечным сферическим экраном, где в глубине мерцали дрожащие световые пятна – знаки, ставшие на время видимыми специально для него, землянина.

— Считать Крида убийцей — просто бессмыслица, — сказала я.

— А вот я смысла в этом вижу все больше и больше.

Он опустился в одно из двух кресел в центре зала. Подлокотники были ему коротки и руки свисали. Потом кресло изменилось и стало удобно. Аниг села рядом. Два разных мира, но им надлежало срастись и уже не быть друг без друга. Дарвиты раскрывали перед ним систему Дара изнутри. Ну, что ж, он готов зашить раны, нанесенные людьми. Но какая тяжесть легла на сердце! Сейчас он был каждым из землян, кто топтался на Даре: ученым и лимгардистом, мальчишкой-новобранцем и циником-офицером, ибо теперешний его поступок всех касался и судьбу всех решал…

— Интересно, у него есть телевизор? — спросил Уэсли.

Наконец он отважился и тихо сказал: «Да». Будто бросился в эти черные провалы, во все одновременно, растворился в них, нащупывая миллионами своих клеток обрывки связующих нитей. Одновременно он чувствовал, что Аниг делает то же самое… Она представлялась ему ангелом с пушистыми огромными крыльями. Грешный человек и ангел…

— Ну, люди там, конечно, живут бедно, но уж без телевизоров точно не сидят.

Он крикнул ей: «Люблю…»

— Крид мог узнать все о деле Эдди Хита из криминальных передач — в некоторых были подробные сюжеты.

Но не получил ответа.

— Как же, «в некоторых» — шумиху подняли на всю страну, — проворчал Марино.

Ангел улетал, а человек оставался один. Как всегда…

— Ладно, пора ложиться, — сказала я.

— Ну, не буду мешать. — Марино поднялся со стула, глядя на нас обоих. — Вы уж простите, не хотел вас задерживать.

Сферический экран стал медленно гаснуть, превращаясь в белый зал, белый пол и белый потолок над головой. Валергу стало неудобно сидеть, вообще неловко и тяжело телу. Он хотел позвать. Но кого? Аниг уже не было рядом. Он встал и вышел из зала. Теперь он поднимался наверх и двигался наперерез потоку дарвитов, что спешили вниз. Никто не остановился, не спросил, почему он возвращается. Когда он выбрался наружу площадь опустела, солнце миновало зенит и клонилось к западу. Только теперь он почувствовал, как устал. Он подошел к фарпу, сбросил тунику и переоделся в синий комбинезон с золотой эмблемой. Теперь он решил обойти площадь. На прощание. Лучи солнца били ему в лицо. Близился вечер и деревья Дара уже не давали тени. Валерг щурился и беспомощно оглядывался по сторонам. Пот стекал по его лицу и капал с подбородка. Ему казалось, что это слезы, и он плачет…

— Мне надоели твои намеки, — ответила я, закипая.

Он остановился в центре площади и постоял немного.

— Я, по-твоему, намекаю? Да я, черт побери, открытым текстом говорю, как оно есть.

– Ты права, Аниг… – проговорил он тихо. – В любви ко всей планете есть что-то противоестественное. Хорошо бы еще при этом любить одного маленького человечка… или дарвита…

Он повернулся и пошел к вездеходу… В сердце его не было гнева – только печаль, столь тихая, что она не причиняла боли…

— Давайте не будем, — спокойно сказал Уэсли.

13

— Нет, будем. — Усталость, стресс и выпитый скотч подогревали мою решимость. — Разберемся с этой проблемой раз и навсегда, пока мы здесь, раз она касается всех троих.

Когда вездеход въехал на площадь перед зданием филиала фирмы «Маинд», Валерг не узнал окружающего. Оба боковых флигеля, где располагались склад и сборочный цех, разрушились. А центральная часть здания завалилась набок и ушла в землю до окон первого этажа. Плиты на площади либо встали на дыбы, либо просто исчезли, открыв серую безжизненную почву. На крыше флигеля начался пожар: в гаснущее небо Дара поднимались клубы черного дыма.

Подъехав, Валерг несколько минут сидел в фарпе неподвижно, положив ладонь на панель компьютера. Ему было жаль оставлять машину. От нее вскоре тоже ничего не останется. Наконец, будто на что-то решившись, он вылез, хотя от него больше ничего не зависело. Главное здание было погружено в темноту. Казалось, людей внутри не осталось. На ступенях, отколовшихся от осевшего основания, валялся поверженный робот – синий блестящий корпус был исковеркан, в образовавшиеся дыры виднелись миниатюрные двигатели, обломки сверхточных передач… На ступени вытекла лужица смазки и темное пятно блестело, как кровь.

— Уж куда там, — бросил Марино. — Отношения тут только одни, и я до них никаким боком не касаюсь. А уж что я об них думаю — дело мое, имею право.

— Ты заранее уверен в своей правоте и только себя и слышишь! — яростно выкрикнула я. — Ведешь себя как тринадцатилетний мальчишка.

Валерг поднялся к себе по аварийной лестнице – лифт не работал, и плафоны на потолке не пожелали включиться при его появлении. Здание умерло и своим внутренним холодом пронизывало человека и вытесняло. Валерг уселся у окна и долго смотрел вниз. Город разрушался, пока еще медленно, с неохотой. Одни здания казались нетронутыми, другие уже начали погружаться в почву Дара… В городе царила паника: то и дело ромбовидное окно освещала далекая вспышка. Люди стреляли… В кого? И будет ли смерть человека от руки человека на совести Дара? А так же его, Валерга, счету?.. Так или иначе город, построенный людьми, исчезнет. Космопорт останется. Пока. Чтобы люди могли уйти. Валерг был уверен, что земляне не захотят остаться. Человек по своей сути консервативен. Его тянет на Землю, даже если он родился на Марсе и жил на Даре…

— Что за хрень ты несешь! — Лицо Марино потемнело.

— Твоя ревность, твой собственнический характер меня просто бесят.

Неожиданно прозвучал сигнал вызова: экстренная связь еще работала:

— Ага, «ревность». Размечталась.

– Вы появились наконец?! – визгливый голос, перекошенное от страха лицо. – Я просил роботов для ремонта! А они занялись демонтажем Арсенала!..

— Марино, какого черта? Ты хочешь, чтобы между нами все было кончено?

Потом лицо исчезло в ярко-синем свечении, в центре которого мерцала золотая эмблема. Личный вызов гендиректора фирмы «Маинд». Быстро, однако, они все узнали.

— А что, между нами что-то есть?

– Валерг, вы можете объяснить, что случилось? – по экрану шли помехи, и казалось, что лицо гендиректора морщится от гнева.

— Конечно, есть.

– Могу, – Валерг усмехнулся. – Дарвиты наконец взяли верх. Мы входим в систему жизни Дара. Техника это сделает быстрее…

— Уже поздно, — примирительно сказал Уэсли. — Все устали, все немного не в себе. Кей, сейчас не время…

– Выключите систему управления!

— Другого не будет, — отрезала я. — Марино, я, черт побери, о тебе же забочусь, но ты сам меня отталкиваешь. Оттого, что с тобой происходит, у меня волосы дыбом встают. Ты, по-моему, вообще не понимаешь, во что ввязываешься.

– Это бесполезно. Здесь происходит не управление, а вживление… – Валерг улыбнулся.

— А теперь послушай меня. — Пит взглянул на меня почти с ненавистью. — Не тебе меня учить. Во-первых, ни хрена ты не знаешь. А во-вторых, я по крайней мере в чужую койку не лезу.

– Живая планета? – поспешно спросил гендиректор.

— Хватит! — резко оборвал его Уэсли.

– Не-ет… Всего лишь другая система жизни… С точки зрения земных теорий. – Из-за обратных связей…

— Точно, хватит с меня, мать вашу! — Марино вылетел из номера, хлопнув дверью с такой силой, что слышно было на весь мотель.

– Мы поговорим об этом на Земле.

— Господи! — выдохнула я. — Какой ужас.

Экран погас и Валерг откинулся в кресле. Оставшись наедине, он продолжал улыбаться. Пожалуй, Земля может принять Дар. Изнеженная иждивенствующая планета будет тянуться сюда хотя бы из любопытства. Ну, а после случившегося – любопытства будет в избытке… С одной стороны эстетство, с другой – гуманность, а в результате…

— Он так взбесился, потому что ты его отвергла, Кей.

Луч света ударил в лицо и Валерг заслонился рукою. Несколько человек вбежали в комнату и окружили его. Техинспектор пытался разглядеть их, но свет фонарика бил в глаза и Валерг различал лишь силуэты.

— Да не отвергала я его.

– Топай за нами… – Валерг узнал голос Олгерда.

Уэсли возбужденно расхаживал по комнате.

Значит, они в самом деле в черной, в пропахшей гарью форме лимгардистов.

— Я, конечно, знал, что он к тебе привязан, что все эти годы ты была ему небезразлична, но я и понятия не имел, что все настолько серьезно. Не мог и представить!

– Куда я должен идти? – Валерг недоуменно пожал плечами.

Я молчала, не зная, что сказать.

Один из парней схватил его за ворот комбинезона.

— Он ведь не идиот, ясно, что рано или поздно догадался бы. Мне и в голову не приходило, что он вот так отреагирует…

– Уберите руки… – Валерг брезгливо поморщился. – От вас пахнет горелым…

— Мне пора ложиться, — снова повторила я.

– Тише, тише… – остановил Олгерд товарищей. – Не нужно обижать техинспектора. – Он подошел и, почти не заметно размахнувшись, ударил Валерга ребром ладони по шее. Тело техинспектора дернулось и обмякло…

Я ненадолго заснула, но что-то меня разбудило, и сна как не бывало. Смотря в темноту, я думала о Марино и о том, что со мной творится. Меня почему-то совсем не волновало то, что у меня роман с женатым мужчиной. Я понимала, что Марино наши отношения с Уэсли задевают сверх всякой меры, но Пит никогда не вызывал у меня романтических чувств. Надо было как-то сказать ему об этом, однако я даже представить себе не могла подобный разговор.

14

Поднявшись в четыре, я уселась на холодной веранде и стала смотреть на звезды. Прямо над головой сиял ковш Большой Медведицы, и мне вспомнилось, как Люси совсем еще малышкой боялась, что из него польется вода, если долго под ним стоять. В памяти встала точеная фигурка и чудесные зеленые глаза моей племянницы… Я вспомнила, как Люси смотрела на Кэрри Гретхен. Этот взгляд не давал мне покоя. Все в последнее время шло как-то не так.

Олгерд остановился и провел рукой по лицу. Он весь взмок, комбинезон прилип к телу – терморегуляторы не работали. Солнце Дара нависало огромным белым диском над головой и лимгардисту казалось, что оно стало ближе. Еще неделю назад здесь стоял город – огромное здание координационного центра протыкало небо. Теперь ничего не осталось – песок, немного мусора, чудом сохранились два или три обломка стены. Ни листка, ни побега, чтобы защитить живое от полуденного зноя. Где-то за одним из обломков стены прятался робот – одна из последних, совершенных машин фирмы «Маинд». Он должен его поймать… Уничтожить… Сейчас же… Все, связанное с империей «Маинд», вызывало у Олгерда неистребимую ненависть. Сначала этот чертов техинспектор… А потом роботы! Они все взбесились и изменили Земле… Сначала человек, потом эти…

Олгерд потряс флягу. Пустая. Хотя бы глоток воды! Тогда бы исчезла свинцовая тяжесть в ногах… И он бы поймал эту железную скотину. Но воды не было. Был лишь сладкий липкий пух сурты, который покрывал лицо и комбинезон тонким желтоватым слоем. Там, в зарослях, его не замечаешь. Здесь, на развалинах, он все связывает тягучим клеем.

14

«Я устал… – сказал Олгерд сам себе, будто уговаривая. – Я устал… Я хочу отдохнуть…»

Он повернулся и быстро зашагал по бывшей городской улице. Он никогда не понимал Дара: ни тогда, когда тот с покорностью стлался перед ним, ни теперь, когда так неожиданно и необычно взбунтовался.

Люси лежала в общей палате, и сначала я прошла мимо, даже не узнав племянницу в таком виде — слипшиеся в сосульки, багрово-красные от крови волосы, вокруг глаз синяки. Она вытянулась на кровати и из-за лекарств находилась в полузабытьи. Я подошла к ней и взяла за руку.

— Люси?

Знакомый скребущий звук за спиной заставил остановиться. Олгерд обернулся. Робот, нахально повернувшись к нему задом, добивал остаток стены. Олгерд лениво поднял лучемет. В ту же секунду робот шмыгнул в щель меж развалин и красный огонек лазерного прицела уперся в серую стену. Олгерд сплюнул – скорее символически, потому что рот пересох и слюны не было и зашагал к космопорту. Район космопорта – единственный, который не пострадал. Им предоставляли выбор: остаться или уйти.

Она чуть приоткрыла глаза.

С кривой усмешкой Олгерд отметил, что сегодня в космопорте гораздо меньше людей, чем вчера или позавчера. Один из планетолетов готовился к старту: вокруг него сновали люди в блестящих скафандрах, стояли заправщики. Удирают… Олгерд заметил отдельно стоящую группу в красно-зеленой форме. Координационный центр. Ну, конечно… Лимгардисты улетят последними.

— Привет, — вяло произнесла она.

Он прошел к цистерне с водой, оттеснил стоящих и подставил флягу под кран. Кто-то что-то мяукнул. Олгерд медленно повернул голову и голос сразу иссяк.

— Как ты себя чувствуешь?

Перед одноэтажной гостиницей сидел парень в одних плавках и лениво обмахивался увядшим, похожим на серую тряпку листом местной пальмы.

— Да ничего. Прости, тетя Кей. На чем ты добралась?

– Как он? – спросил Олгерд.

— Взяла машину напрокат.

– Спит… – буркнул лимгардист, не двигаясь.

— Какую?

— «Линкольн».

Олгерд отпер вручную засов и вошел. Внутри, в небольшой комнатке, было жарко и душно – окно не только закрыли, но и заколотили снаружи. Кондиционеры не работали – люди экономили энергию. Олгерд распахнул ногой дверь, впустив немного света и раскаленного, но все же уличного воздуха.

— И по-любому с подушками безопасности по обеим сторонам. — Она слабо улыбнулась.

– Может, ты все-таки ответишь? – спросил Олгерд, плюхаясь на стул и вытягивая натертые долгой ходьбой ноги.

— Люси, что с тобой произошло?

– Что отвечать? – Валерг приподнялся на койке и взглянул на Олгерда воспаленными помутневшими глазами.

— Я помню только ресторан. А потом уже сразу приемный покой, и мне накладывают швы на голову.

– Что сделать, чтобы остаться…

— У тебя сотрясение мозга.

– Ничего не делать… Просто остаться… – Валерг вновь повалился на постель, будто сразу обессилел. – Если хочешь. Я не хочу…

— Говорят, вроде бы я стукнулась головой о крышу, когда машина перевернулась. Мне так стыдно из-за твоего «бенца». — Ее глаза наполнились слезами.

– А зачем ты здесь?! – прошипел Олгерд; на крик не хватало ни сил, ни воздуха.

— Только не переживай. Он того не стоит. Ты хоть что-нибудь помнишь о самой аварии?

– Я и сам не знаю, – Валерг на секунду прикрыл ладонями лицо. – Забыл. Был какой-то порыв. В одночасье решил сюда ехать. Теперь мне кажется, что я был к этому предназначен. Просто иначе быть не могло… И все… И не надо иначе…

Покачав головой, она потянулась за салфеткой.

– И в фирме тебя отпустили?

— А об ужине, о том, как заезжала в оружейный магазин?

– Да, конечно… Любая информация, которая касается разумного, интересует фирму.

— Откуда ты знаешь? А, ну да. — Веки у нее тяжелели, и она едва не отключилась. — В ресторан я приехала в четыре.

Олгерд привстал и внимательно посмотрел на Валерга, на его опухшее, постаревшее лицо. Нечесаные волосы сбились в один сплошной ком, с шеи свисали клочья искусственной кожи, а рана еще не зажила и сочилась сукровицей.

— Ты с кем-то там встречалась?

– Я хочу пить, – проговорил Валерг, облизывая губы. – Хоть немного воды… – он просил, но в голосе его не было жалобности – так просят у друзей или коллег.

— С другом. В семь отправилась сюда.

– Воды нет, – отрезал Олгерд.

— Ты много выпила, — сказала я.

— Я как-то не заметила, что перебрала. Понятия не имею, почему я съехала с дороги, но, думаю, что-то случилось.

– На Даре – и нет воды? – Валерг скривил губы, что означало улыбку.

— Что ты имеешь в виду?

– На Даре – есть. А в космопорте – нет. Никто из ребят в джунгли сейчас не полезет, – огрызнулся Олгерд и разозлился от того, что приходилось оправдываться.

— Сама не знаю. Не могу вспомнить, но что-то такое было.

Сам на себя досадуя, он встал и протянул Валергу флягу. Тот принял ее осторожно, выпил немного, а затем, вылил несколько капель себе на ладонь и обтер лицо. Каждый жест Валерга подчеркивал, как высоко ценится Олгердов дар. Но это лишь разозлило лимгардиста и он вырвал флягу из рук Валерга.

— А оружейный магазин? Ты помнишь, как заходила туда?

– Скоро мы улетим? – спросил пленник, отдирая от шеи клочья искусственной кожи.

— Я не помню только, как уезжала.

— Люси, ты купила полуавтоматический пистолет тридцать восьмого калибра. Это ты помнишь?

– Куда?

— Я знаю, что за ним я туда и ездила.

– На Землю, естественно…

— То есть ты не совсем трезвой поехала в оружейный магазин? Можешь объяснить, о чем ты вообще думала?

– Это ты летишь на Землю, – огрызнулся Олгерд. – А куда лечу я – одному Богу известно. После того, как нас вышибли отсюда пинком под зад, лимгардистов запихают в такую дыру…

— Я не хотела оставаться у тебя дома одна, без защиты. Пит мне посоветовал этот пистолет.

– При чем здесь лимгардисты? Как только мы доберемся до Земли, я все объясню… и…

— Марино? — изумленно спросила я.

Олгерд сел на кровать рядом с Валергом. Сквозь раскрытую дверь волнами накатывал раскаленный воздух. Олгерду казалось, что он болен и лежит в бреду. А эта тесная комнатенка, и эта странная планета за стенами – бред. И в то же время было что-то смутно знакомое в этом разговоре, будто все эти когда-то происходило и он, просто повторяет совершенное кем-то другим…

— Да. Я ему на днях звонила. Он сказал, что мне нужен «зиг» и что покупать лучше всего в том магазине в Ганновере.

– Объяснить, – усмехнулся Олгерд. – А что объяснять? Прозевали шикарную планету, ну и получите по мозгам. Земля такого не прощает. Земля должна побеждать!

— Марино ведь сейчас в Северной Каролине, — заметила я.

– Послушай, – Валерг понизил голос до шепота. – Это совсем не так. Мы нужны Земле. Мы – единственные. Мы были здесь… И значит – изменились. Без нас Земля и Дар не поймут друг друга. Мы, конечно, не дарвиты еще. Но уже не люди. Мы, только мы можем наладить контакт. Понимаешь? Без нас земное и дарское не может соединиться…

— Ну и что? Я набрала ему на пейджер, и он мне перезвонил.

— У меня ведь есть дома оружие. Почему ты меня не спросила?

Олгерд несколько раз молча кивнул и отхлебнул из фляги. Его охватило ощущение какого-то чудовищного обмана, чувство, сходное с тем, когда Валерг удрал с дарвитами из резервата. Да, с дарвитами… сейчас… сейчас он поймет!

— Хотела свой собственный, я уже достаточно взрослая. — Глаза Люси закрылись сами собой.

Олгерд захлебнулся водой. Отплевываясь, затряс головой и вскочил.

Перед уходом я разыскала на этаже ее лечащего врача, совсем юнца. Он говорил со мной так, будто я была взволнованной тетушкой или мамашей, которая не отличает почек от печени. Я молча и не меняя выражения лица выслушала его отрывистые объяснения о том, что сотрясение — это, грубо говоря, повреждение мозга в результате сильного удара. Когда проходивший мимо студент, которого я как-то консультировала, поздоровался со мной, назвав мою фамилию, мой собеседник вспыхнул и сконфуженно умолк.

– Значит, без нашей помощи меж земным и дарским не будет контакта? – переспросил он зловеще и глаза его сделались холодными и пустыми.

Из клиники я отправилась на работу, где не появлялась уже больше недели. На столе у меня царил сущий кошмар, я даже не думала, что все будет настолько ужасно. Следующие несколько часов я провела, разбирая накопившиеся бумаги и одновременно пытаясь связаться с полицейским, занимавшимся аварией Люси. Я оставила ему сообщение, а потом перезвонила Глории Лавинг.

Потом он повернулся и шагнул к двери. На пороге остановился. Обернулся…

— Удалось что-нибудь узнать? — спросила я.

– Не волнуйся… Мы скоро улетим. Скоро…

— Надо же, мы разговариваем уже второй раз за неделю. Неужели нас снова отделяет только одна улица?

15

— Да. — Я не смогла удержаться от улыбки.

На следующий день последний планетолет с лимгардистами покинул Дар. А вечером космопорт стал разваливаться на глазах и исчез, как исчезает вся техника Дара, совершив положенное. От городов и баз людей ничего не осталось – пустой песок, припудренный золотистым пухом сурты. Но утром после дождя там и здесь замелькали клейкие листочки. В воздухе стоял терпкий смолистый запах, как весной на Земле…

— Пока ничего, Кей, — сказала она. — Никаких записей о Мэри-Джо Стайнер, умершей в Калифорнии в результате СВДС. Сейчас пытаемся проверить несколько других кодов. А ты не можешь узнать дату и место смерти?

— Попробую уточнить, — пообещала я.

16

Я хотела набрать номер Денизы Стайнер, но кончилось все тем, что я просто сидела и смотрела на телефон. Когда я уже почти решилась, мне перезвонил Рид, тот самый сотрудник полиции штата, который был мне нужен.

Он очнулся, плавая под потолком и путаясь в простынях. В лицо тыкался стакан, как надоедливый пес и жидкость шариками кружилась в воздухе. Голова казалась медным шаром, налитым черной пустотой. Было больно поворачивать ее, приподнимать веки, смотреть. Сначала и мыслей не было. Потом стало проясняться кусками и обрывками, и будто не с ним…

— Не могли бы вы переслать мне по факсу отчет о происшествии? — попросила я.

Кажется, предстояла стыковка со звездолетом, была грандиозная попойка. Олгерд ввалился к нему в каюту и кратко объявил: «Пьем!..» И они пили бутылку за бутылкой с какой-то истерической торопливостью. Ему хотелось примириться с Олгердом, ибо в глубине души он чувствовал смутно вину и по-прежнему тяжесть. Он что-то говорил лимгардисту… Но что? Валерг совершенно не помнил…

— Вообще-то все это добро вам надо искать в ганноверском отделении.

Теперь он понял, что на планетолете отключили искусственную гравитацию, скорее всего произошла авария: горело только аварийное освещение. Отталкиваясь руками от потолка и стен, он подплыл к двери. Обычно запертая, она была полуоткрыта. Валерг отодвинул ее. В коридоре, наполненном серым сумраком, тлели синие аварийные лампочки. В раскрытую дверь напротив он видел пустую каюту. Он выбрался в коридор. В воздухе всякий хлам: одежда, зарядные кассеты, пустая и смятая упаковка… В конце коридора дверь открывала вход в центр управления. Там тоже была полутьма и тишина умерших приборов. Черные экраны и погасшие панели тупо смотрели на Валерга. В нескольких местах кожухи были сорваны, в теле сложнейшего компьютера зияли черные дыры. В воздухе кружилась белая взвесь, будто падал снег и не мог долететь до Земли… Белые кристаллики тихонько покалывали лицо и руки. Белые кристаллики, из которых строится память компьютера…

— Насколько я поняла, авария произошла на Девяносто пятой, — заметила я. Федеральные автотрассы на всем их протяжении относятся к юрисдикции штатов.

Нож, всплывший неизвестно откуда и ткнувшийся в руку, нож, похожий на тот, каким он пытался убить санга, заставил вздрогнуть и вспомнить все, и все понять… Будто вспышкой осветило полуразрушенный корабль, черные экраны и ослепило Валерга. Он брошен в планетолете, как прежде бросали человека в утлой лодке посреди моря!

— Сразу после меня подкатил Синклер и согласился подсобить немного. Я, как определил по номерам владельца, решил, что надо получше проверить информацию.

Странно, но до сих пор мне и в голову не приходило, что это обстоятельство может вызвать среди полицейских переполох.

— Подскажите, пожалуйста, имя Синклера, — обратилась я к нему.

В отчаянии он ударил кулаком о панель и его отбросило на середину зала. Он беспомощно барахтался, хватаясь за вещи, что мелькали вокруг. Казалось, что он тонет, что уже не хватает воздуха. Поддавшись паническому ужасу, он молотил руками по воздуху. Наконец, выбившись из сил, добрался до ближайшей стены и вцепился в кронштейн, как в спасительный буй. Что-то мешало ему держаться и он только сейчас заметил, что все еще сжимает в руке нож. Может, нож оставили специально, чтобы в минуту отчаяния он сам… Валерг отшвырнул от себя нож и тот полетел, вращаясь… Надо взять себя в руки. Не поддаваться отчаянию. Разработать план действий… Прикинуть, что можно использовать. Люди торопились уйти и наверняка не успели ободрать планетолет перед тем, как бросить… Но если… Если даже удастся починить компьютер, если… если двигатели в порядке… есть топливо, если… системы обеспечения хватит надолго… Как много если… Каждое похоже на удар, после которого нет сил подняться… Но все равно – пусть он сможет, сумеет, пересилит… пусть… Но! Ведь это всего лишь планетолет! Он не сможет преодолеть пространство, он будет вечно тащиться в пустыне космоса с черепашьей скоростью.

— Вроде инициалы у него Э. Д.

Мне повезло — Эндрю Д. Синклер, которому я тут же позвонила, оказался на рабочем месте. Он сообщил мне, что Люси, управляя автомобилем на высокой скорости, стала участницей дорожного происшествия, не повлекшего повреждения иных транспортных средств. Происшествие имело место на южном отрезке Девяносто пятой автомагистрали непосредственно у северной границы округа Генрико.

Валерг отнял Дар у людей. И люди с ним посчитались. Люди, которые несли в себе частицу Дара… Совсем почти как прежде… «Казнить гуманно, без пролития крови…» Люди по-своему воспринимают уроки…

— Насколько высокой была скорость?

Одна из аварийных ламп в зале ярко вспыхнула и погасла – немой призыв корабля к своему единственному пассажиру.

— Семьдесят миль в час.

Валерг оттолкнулся от стены. Серый сумрак вокруг него сгущался…

— А тормозной путь вы измеряли?

— Да, следы покрышек тянулись на тридцать два фута от места, где она начала экстренное торможение, и до съезда на обочину.

— Но почему она резко затормозила?

— Мэм, она ехала с превышением, да еще и под мухой. Возможно, просто отключилась на секунду, очнулась, а прямо перед ней чей-то бампер.

— На скорости семьдесят миль в час тормозной путь был бы раз в десять длиннее. Я не понимаю, как вы получили такое значение.

— На том отрезке ограничение в шестьдесят пять, — только и смог промямлить он.

— Каким было содержание алкоголя в крови?

— Один и два.

— Будьте добры, вышлите мне ваш отчет и схему происшествия. По возможности скорее. И подскажите, куда отбуксировали мою машину.

— Она здесь, в Ганновере, на «Тексако» по Первому шоссе. Восстановлению не подлежит. Вы продиктуйте номер факса, и я вам прямо сейчас все отправлю.

В течение часа все документы были у меня. Синклер, как я поняла из расшифровки кодов, посчитал, что Люси под влиянием выпитого уснула за рулем, а когда пришла в себя, резко нажала педаль тормоза. Машина потеряла управление и пошла юзом. Когда ее вынесло на обочину, Люси попыталась выйти из заноса, сделав крутой поворот. В результате автомобиль вылетел обратно на дорогу, кубарем прокатился через обе полосы и врезался в дерево.

Все эти предположения не заслуживали доверия по одной важной причине: на моем «мерседесе» стояла АБС, и описанного заноса произойти просто не могло.

Из кабинета я спустилась в морг. Мой заместитель Филдинг и два других патологоанатома — молодые женщины, работавшие у меня с прошлого года, — стоя за секционными столами из нержавейки, проводили вскрытия. Пронзительное звяканье стали о сталь резко выделялось на фоне монотонного стука капавшей в раковину воды, гула генераторов и шума кондиционеров. Громко чмокнула, отворяясь, дверь гигантского холодильника, откуда служитель выкатил еще одно тело.

— Доктор Скарпетта, вы не взглянете? — Из-под пластиковой маски, забрызганной кровью, на меня смотрели умные серые глаза: доктор Уит из Топики, штат Канзас.

Я подошла поближе к столу.