— Возьмем там, где много судов — в ближайшей удобной гавани. Боюсь, что на этом берегу нам уже мало что подходит, слишком уж наследили. Что ж, будем искать другой. Кто-нибудь знает эти места?
Что ж это, батюшка, перед людьми стыдно будет. На что ж ты обижаешься?
.
— Нет… — Варвары переглянулись. — Мы здесь никогда не были. Хенгист привел нас из Фризии.
Обиды мне, тае, никакой нет, обиды нет, значит, а только что, тае, вижу я, значит, что к погибели, значит, сын мой, к погибели сын, значит.
— Значит, нужно найти сведущего человека.
.
— Правильно! — обрадованно всплеснул руками Гислольд. — Мы живо захватим какого-нибудь рыбака!
Да какая погибель? Ты докажь.
— Ой-ой, парень! — резко возразил Лошадиная Челюсть. — Боюсь, рыбака нам будет недостаточно.
.
— Но почему?!
Погибель-то, погибель, весь ты в погибели. Я тебе летось что говорил?
— Брат прав! — Александр улыбнулся. — Ни рыбаки, ни крестьяне нам здесь не помогут. Что они знают, кроме ближайшей округи? Ну, раз в год выберутся на ярмарку в город, который хорошо видно с любой деревенской колокольни или ближайшего холма. Нет, нам нужен какой-нибудь любознательный паломник, купец, гонец, в крайнем случае. Тот, кто знает здесь все дороги и все города.
.
— Да-а… — сокрушенно помотал головой Фредегар Зоркий Глаз. — Где ж мы такого найдем?
Да мало ты что говорил.
— Поищем! Кто вам сказал, что будет легко?
.
— Да мы ничего такого не думали, вождь! Верно, ребята?
Говорил я тебе, тае, про сироту, что обидел ты сироту, Марину, значит, обидел.
.
— Верно! Верно!
Эк помянул. Про старые дрожжи не поминать двожды, то дело прошло...
Детский сад! Младшая группа.
Прошло? Не, брат, это не прошло. Грех, значит, за грех цепляет, за собою тянет, и завяз ты, Микишка, в грехе. Завяз ты, смотрю, в грехе. Завяз ты, погруз ты, значит.
— Чтобы найти путешественника, надо вначале отыскать дорогу, — с усмешкой подсказал Оффа. — Не простую сельскую дорогу, годную разве что возить навоз, а дорогу хорошую, мощеную, римскую. Которая ведет не только до соседней деревни.
.
Садись чай пить, вот и разговор весь.
— Да где ж такую искать?!
.
— А это уж ваша забота, парни, — наше дело приказывать! Шучу-шучу, — рассмеялся Саша. — Вместе поищем. Надо только убраться отсюда подальше да подобрать место для ночлега. Да, парни! Сделайте-ка носилки для Рутбальда.
Не могу я, значит, тае, чай пить. Потому от скверны от твоей, значит, тае, гнусно мне, дюже гнусно. Не могу я, тае, с тобой чай пить.
~~~
.
К вечеру компания ушла уже далеко от побережья, вполне справедливо посчитав его довольно опасным для бивуака.
И, канителит. Иди к столу-то.
На ночь устроились в лесу, среди могучих дубов и вязов. Подкрепившись дичью, улеглись среди пахучих трав и высоких папоротников. И лишь птицы пели в ветвях да шумели листья.
.
Утром, едва начало светать, проснулись все сразу, как и положено воинам. Оставив раненого с Гислольдом, разошлись в разные стороны разведать, что вокруг да как.
Ты в богатстве, тае, как в сетях. В сетях ты, значит. Ах, Микишка, душа надобна!
Саша искал дорогу, внимательно осматривая берега всех попадавшихся по пути ручьев и речушек. Не потянется ли куда стежка-дорожка? Ближе к обеду ясно уже стало — потянется: у одного неширокого ручейка были видны следы людского присутствия: и ободранные скотом деревца, и устроенные для удобства мосточки. Где-то рядом была деревня.
.
Молодой человек посмотрел на небо. Судя по солнцу, пора уже было возвращаться назад — договорились сойтись к полудню. Придется идти, не нарушать же свой собственный приказ! А деревня никуда не денется, можно будет вернуться и посмотреть на нее уже вместе со всеми. Или отправить на разведку молодых — Саша вовсе не считал себя таким уж следопытом, особенно в сравнении с варварами. Скорее всего, не одна здесь деревня поблизости, наверняка другие разведчики видели еще селения.
Какую ты имеешь полную праву в моем доме меня упрекать? Да что ж ты в самом деле пристал? Что я тебе мальчик дался, за виски драть! Нынче уж это оставили.
Ускорив шаг, Александр пустился в обратный путь, то и дело посматривая на солнце — не хотелось опаздывать. И все же опоздал, пусть ненамного. Когда выбрался к месту бивуака, все уже сидели в траве, терпеливо дожидаясь хевдинга.
.
— Ну? — Саша уселся рядом. — Рассказывайте!
Это точно, слыхал я нынче, что и тае, что и отцов за бороды трясут, значит, да на погибель это, на погибель, значит.
— В трех римских милиях на полночь — дорога, — первым, по старшинству, доложил Оффа. — Хорошая мощеная дорога, правда, уже подразбитая. Но ею пользуются — попались на глаза две повозки с сеном.
— Славно! — Александр кивнул и перевел глаза на Фредегара.
Живем, у тебя не просим, а ты ж к нам пришел с нуждой.
— А я видел девушек. И деревню, — похвастался тот.
.
— Девушек?! — заинтересованно осклабился Лошадиная Челюсть. — Где?!
Деньги? Деньги твои вон они. Побираться, значит, пойду, а не тае, не возьму, значит.
.
— Здесь, недалеко. В перелеске собирали смородину. Две!
Да буде. И что серчаешь, кампанию расстраиваешь.
— Так мы сейчас их…
— Тихо! — негромко возразил хевдинг. — Спокойнее, братец Оффа! Сначала поточнее все узнаем. Далеко ли деревня, Фредегар?
Пусти, не останусь. Лучше под забором переночую, чем в пакости в твоей. Тьфу, прости Господи!
ЯВЛЕНИЕ XVI.
— Шесть римских милий.
Никита, Акулина, Анисья и Митрич.
.
Десяток километров…
Вот на!
— Быстрые же у тебя ноги, парень! А полянка где?
ЯВЛЕНИЕ XVII.
— Говорю же, рядом. Пять полетов стрелы.
Те же и .
— Значит, это не из той деревни девчонки. Из другой, той, что за ручьем…
— Что толку говорить? — вновь заволновался Оффа. — Девки сами в руки идут. Взять да потолковать с ними! Заодно употребить… А потом утопить, верно, парни?
Опамятуйся, Микита. Душа надобна.
— Верно! Очень верно!
Похоже, что это предложение понравилось всем, кроме, естественно, Александра, до такой степени еще не опростившегося.
ЯВЛЕНИЕ XVIII.
— Нет, не верно! — резко возразил хевдинг. — Мы сюда не девок ловить явились. А поговорить с ними нужно, раз уж они здесь. Кто знает латынь? Ну, римскую речь?
Никита, Акулина, Анисья и Митрич.
— Я немного знаю, — ухмыльнулся верзила.
Гислольд с Фредегаром тряхнули головами одновременно:
— И мы!
Что ж, наливать, что ль?
— Ну ничего себе! — удивленно присвистнул хевдинг. — Какое образованное общество здесь собралось! Откуда такие познания?
(Все молчат.)
— Все просто, — пояснил Лошадиная Челюсть. — Года три назад прибился к нашей дружине некий Амброзий, беглый раб. Так он многих римской речи учил, ну, кто хотел. А мелочи вроде него, — Оффа кивнул на Гислольда, — Хенгист-хевдинг прямо отдал приказ.
— Хороший был у вас хевдинг, — улыбнулся Александр. — Мудрый. Далеко вперед смотрел. Жаль, не повезло вот. Значит, латынь все знают.
О, Господи, помилуй мя грешного!
— Не чистую латынь, а ту, что в ходу здесь… — снова пояснил Оффа. — Амброзий из Галлии был. Правда, погиб в схватке. Жаль. Умный был человек, много интересного рассказывал.
(Все вздрагивают.)
— Хорошо. Фредегар, что за девчонки?
— Обычные, лет по тринадцать — пятнадцать. Небось еще и незамужем. Я хотел к ним подойти, да побоялся испугать.
Ох, скучно, скучно, Акулька! Где ж гармошка-то?
— Это правильно! — ухмыльнулся хевдинг. — Нечего малолетних девок пугать. Будем с другой стороны действовать.
.
Гармошка-то? Ишь, хватился. Да ты ее чинить отдал. Я налила, пей.
— С какой — другой?
.
— А вот увидите.
Не хочу я. Тушите свет... Ох, скучно мне, как скучно!
Александр всю жизнь считал, что с женщинами лучше лаской, так и собирался действовать. Надо сказать, заинтриговал: варвары смотрели на него с любопытством. И правильно!
.
— Девки молодые, — негромко продолжал Саша. — Значит, таким матерым мужикам, как мы с тобой, братец Оффа, там делать нечего — напугаем только. Остаются двое. А кто у нас из них всех милее и пригоже? Гислольд, вестимо. Вы только на него посмотрите, писаный красавец, да и возрастом — самый младший, как раз девкам под стать. Уж его-то они точно не испугаются. Особенно если будет приятен да вежлив. Что ты смотришь, Гислольд? Иди-ка лучше на ручей, умойся, гребнем расчеши волосы, да потом приходи, расскажу, что у девок спросить.
————
Оффа и Фредегар, переглянувшись, захохотали. Оффа что-то шепнул…
ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ.
— Ладно вам изгаляться-то! — обиженно оглянулся Гислольд.
— Иди-иди, — Саша замахал руками. — Мойся.
Юноша вернулся быстро — предстал перед вождем умытый, причесанный.
— Ну вот, — довольно ухмыльнулся хевдинг. — Совсем другое дело. Экий ангелочек! Ладно вам ржать-то! А ты, дружище Гислольд, их не слушай. Сними нож, и меч, и пояс… Да и пожалуй, разуйся. Верхнюю тунику тоже снимай — жарко. Скажешь все, как я говорил. Смотри не перепутай! Брат Оффа! — Едва парнишка скрылся за деревьями, Александр подозвал побратима. — Пойдем-ка с тобой следом, посмотрим. Мало ли что?
~~~
Солнце сверкало между золотистыми липами, бросая желто-зеленые лучи вниз, на папоротники.
Красавчик Гислольд действовал, как и наказывали: собрал в подол ягод, а уж потом пошел к девчонкам, не таясь, открыто, напевая какую-то песню, причем на латыни.
Девушки, услыхав чужака, напряглись, переглянулись и хотели уже броситься прочь, да вовремя увидели парня, вовсе не показавшегося им таким уж опасным. Скорее, даже наоборот…
Mirabile futurum, ne esto mihi durum,
Ne esto mihi durum, ne esto durum… [8]
идя по тропинке, весело напевал Гислольд. Заметив прячущихся за кустами смородины девчонок, запел еще громче:
Origine ex cura ad optimum futurum,
Ad optimum futurum iam nunc egressus sum…
ЛИЦА ЧЕТВЕРТОГО ДЕЙСТВИЯ.
— Неправильно ты песню поешь! — Едва парнишка подошел ближе, высунулись из-за кустов девчонки — юные смешливые красавицы с длинными каштановыми локонами и голубыми, как полуденное небо, глазами. Младшей было лет тринадцать, старшей, может, года на два больше. Почти ровесницы Гислольду.
.
— Как это неправильно? — улыбнулся юноша. — А как же надо?
.
— Во втором куплете надо петь не сига, а рига. Хочешь, вместе споем?
.
— С большим удовольствием, девы…
.
Спели…
.
.
Потом затянули еще одну песню, Гислольд ее знал плохо, но все же по мере сил подпевал как мог. Девчонки смеялись:
.
— угрюмый мужик.
— Экий неумеха. Ты откуда тут взялся?
Осень. Вечер. Месяц светит. Внутренность двора. В середине сенцы, направо теплая изба и ворота, налево холодная изба и погреб. В избе слышны говор и пьяные крики. выходит из сеней, манит к себе Анисьину .
ЯВЛЕНИЕ I.
— Я из Фризии, — Гислольд не порол отсебятины, отвечал, как был научен. — Иду поклониться святым местам, в Рим, славный город.
и .
.
Чего ж Акулина-то не вышла?
— В Рим, ну надо же! — Девчонки были поражены. — Так ты что же, паломник?
.
— Он самый и есть! — важно поклонился Гислольд.
Чего не вышла? И рада бы вышла, да недосуг, слышь. Приехали сваты невесту смотреть, а она, матушка моя, в холодной лежит и глаз не кажет, сердечная.
— А откуда ты эту песню знаешь? Ну ту, что только что пел?
.
— Священник наш научил, отец Валентин.
Да что ж так?
— Ты христианин?
.
— Добрый католик. А вы что подумали?
С глазу, говорит, живот схватило.
— Да так… — Девчонки переглянулись. — Мало ли кто тут ходит?
.
— Я что, похож на язычника?
Да неужто?!
— Ты?! Нет, не похож.
.
— А ведь тут были язычники, на побережье, — опустив голову, скорбно заметил юноша. — Мы едва успели спастись.
А то что ж.
— Мы? Так ты не один?
.
— Нет. Мой спутник ранен, и я даже не знаю, сможем ли мы идти дальше. Нам надо найти какое-нибудь попутное судно, если, конечно, нас возьмут.
— Ну тогда вам надо в Ингену! — чуть помолчав, заявила старшая девушка. — Тут у нас как раз есть дорога, правда, на ней не очень-то безопасно, но где ты вообще видел безопасные дороги? Что молчишь? То-то и оно, что нигде.
Ну? Вот грех-то. А ведь дознаются сваты.
— Спасибо за помощь. — Поблагодарив, Гислольд наконец предложил угоститься. — Хотите ягод? Я тут собрал. Вкусные!
.
— Да мы и сами собираем… Но уж если ты предлагаешь — изволь, не откажемся.
Где ж им дознаться. Пьяные все. Да больше за приданым гонятся. Легко ли, дают за девкой-то две шубы, матушка моя, расстегаев шесть, шаль французскую, холстов тоже много что-то да денег, сказывали, две сотни.
И вот уже снова затянули песни, потом в ход пошли шутки, прибаутки… Похоже, Гислольд девчонкам понравился, никакой угрозы они от него не чувствовали.
.
— Ты сказал, твой друг ранен? — закончив петь, вдруг спросила старшая.
Ну, уж это и деньгам не рад будешь. Срамота такая.
— Да! Языческая стрела пронзила его навылет. Угодила прямо в ногу, представляете?
.
— Знаешь, у нас в селении есть одна колдунья… Если, конечно, твой друг не побрезгует. Она многих лечит.
Шш... Сват никак.
Гислольд качнул головой и улыбнулся:
(Замолкают и входят в сени.)
— Не знаю, девушки. Идти в чужую деревню… А вдруг нас там примут за лазутчиков? Оно нам надо? Нет, мой спутник и так скоро поправится… Хотя помощь ему бы не помешала.
ЯВЛЕНИЕ II.
— Так мы можем договориться с колдуньей! Не бойся, мы никому не проболтаемся. Она добрая.
— О, у нас найдется, чем заплатить! Подали по пути добрые люди.
.
Упарился. Жарко страсть. Простудиться маленько. И Бог е знает как... что-то не того, не радует... Ну, да как старуха...
— Ну вот видишь! Считай, что договорились.
ЯВЛЕНИЕ III.
Сват и Матрена.
Ах, как радовался в этот момент притаившийся за деревьями хевдинг! Не зря, не зря он послал на это дело смазливого парнишку Гислольда, верно все рассчитал. Девчонки его не боялись, болтали без умолку и предлагали помощь. Забота деревенской колдуньи оказалась бы сейчас вовсе не лишней для несчастного Рутбальда!
А я смотрю: где сват, где сват? А ты, родной, во где... Ну, что ж, родимый, слава те Господи, всё честь честью. Сватать не хвастать. А я хвастать и не училась. А как пришли вы за добрым делом, так, даст Бог, и век благодарить будете. А невеста-то, ведашь, на редкость. Такой девки в округе поискать.
.
Эх, вот еще бы узнать дорогу…
Оно так, да на счет денег не сморгать бы.
.
— Девушки, а как нам потом идти в эту Ингену? Там точно есть корабли?
А насчет денег не толкуй. Что ей от родителей награждение было, всё при ней. По нонешнему времени, легко ли, три полста.
— Там целая гавань! Мы, правда, сами не были, но наш священник рассказывал и еще — Меридий, управляющий. Там, близ Ингены, живет наш господин.
.
— Господин? — непритворно ахнул парнишка. — Что я слышу? Так что же, такие красивые девушки — рабыни? Жаль, очень жаль.
Мы и не обижаемся, а свое детище. Всё как получше хочется.
— Никакие мы не рабыни! — обиженно буркнула старшая. — Мы вольные люди. Просто наш батюшка арендует у господина землю.
.
— Ах вот как. Я рад, что вы свободны! И рад, что встретил вас, таких красивых и добрых.
Я тебе, сват, истинно говорю: кабы не я, в жисть бы тебе не найти. У них от Кормилиных тоже засылка была, уж я застояла. А насчет денег — верно сказываю: как покойник, царство небесное, помирал, так и приказывал, чтоб в дом вдова Микиту приняла, потому мне через сына всё известно, а денежки, значит, Акулине. Ведь другой бы покорыствовался, а Микита всё дочиста отдает. Легко ли, деньжищи какие.
Девчонки покраснели, но видно было, что похвала им пришлась по вкусу. Как и собственно Гислольд.
.
— Ты такой славный. Забыли спросить, как твое имя?
Народ болтает, денег больше за ней приказано. Малый-то тоже провор.
— В крещении я был наречен Константином.
.
— Красивое имя! Только уж больно длинное.
И, голубчики белые. В чужих руках ломоть велик; что было, то и дают. Я тебе сказываю, ты все четки брось. Закрепляй тверже. Девка-то какая; как бобочек хорошая.
— А вас как зовут?
.
— Я Ледия, а это моя сестра Аланда.
Оно так. Мы одно с бабой мекаем насчет девки-то. Что ж не вышла? Думаем, что ж как хворая?
— Странные имена.
.
— Это наши, галльские. Так мы договоримся с колдуньей?
— Да, пожалуй. Только мне бы очень хотелось, чтобы никто об этом не знал.
И, и... Она-то хворая? Да против ней в округе нет. Девка как литая — не ущипнешь. Да ведь ты намедни видел. А работать страсть. С глушинкой она, это точно. Ну, да червоточинка красному яблочку не покор. А что не вышла-то, это, ведашь, с глазу. Сделано над ней. И знаю, чья сука смастерила. Знали, ведашь, что сговор, ну, и напущено. Да я отговор знаю. Завтра встанет девка. Ты насчет девки не сумлевайся.
— Мы же сказали, никто не узнает!
.
— Поклянетесь?
Да что ж, дело полажено.
— Клянемся святой Женевьевой! И еще — щепками от Христова креста, вот!
.
— Благодарю вас от всей души! Так вы еще не сказали про дорогу.
То-то, ты уж того, и не пяться. Да меня не забудь. Хлопотала я тоже. Уж ты не оставь...
Ехать, так ехать, иди, что ли, Иван.
— Как не сказали? Сказали. Да она тут одна, уж никак с пути не собьетесь. Идите только по кирпичам. Но сначала наша колдунья вылечит твоего друга. Давай встретимся завтра в лесу.
.
Сейчас.
— Хорошо!
(Толпятся в сенях, уезжают.)
— Тогда назови место.
ЯВЛЕНИЕ IV.
— Ну… Вот здесь же, где смородина, а?
Анисья и Анютка.
Матушка!
— Славно. Мы завтра приведем целительницу. Ты не переживай, тетушка Никозея никакая не ведьма! Наоборот, она очень добрая. Вот когда у моей сестрицы на щеке был чирь…
Чего?
.
— Какой такой чирь? Ты что это говоришь-то? Не слушай ее, Константин, не было у меня никогда никаких чирьев!
Мамушка, подь сюда, а то услышат. (Отходит с ней под сарай.)
.
— Ну не было, так не было.
Ну чего? Где Акулина-то?
— Пожалуй, мы пойдем, поздно уже. Ты в самом деле не хочешь заночевать в нашей деревне?
.
— Ну, девчонки, я же объяснил…
Она в амбар ушла. Что она там делает, страсть! Однова дыхнуть, нет, говорит, мочи терпеть. Закричу, говорит, на весь голос. Однова дыхнуть.
— Ладно, сделаем, как ты хочешь. Не бойся, не проболтаемся. И колдунью приведем — жди завтра с утра.