Если это малыш, то он изображает Боддхисатву. Судя по выражению морды, не малыш никакой.

Уил поискал глазами странного человека в темном облачении, но тот уже исчез. Сомневаться не приходилось: идея зажарить пленников живьем принадлежала именно ему. Но кто он и почему Кайлех следует его советам?

В митраизме — знать бы еще, что это такое, — означает судьбу, пожирающую все. Это нам не подходит. Вместе с оленем означает момент смерти. Нет уж, спасибо. Без оленей обойдемся. У халдеев так выглядел бог войны и смерти. Господи, это еще кто такие?

Четырех пленников унесли из залы, а пятого, закованного в кандалы, поставили у стены. Его лицо закрывали пряди длинных грязных волос, тронутых сединой.

У христиан — наконец-то! — часовой, спящий с открытыми глазами, бдительность и одиночество. Как хорошо, что я католичка, это мне подходит, подходит, подходит. И никакой макумбы.

– Музыка! – крикнул Кайлех, и музыканты заиграли веселую джигу.



– Сейчас подадут лебедей, – сказал король, повернувшись к Уилу. – Ты еще не забыл, что это наше традиционное блюдо, Ромен?



Гости за столами громко разговаривали и смеялись с таким видом, словно все произошедшее сейчас на их глазах было привычной прелюдией к королевскому пиру. Подозрения Уила в том, что людей опоили каким-то зельем, окрепло, когда он увидел, как лихо они отплясывают джигу. Двигались они неуклюже, толкались и мешали друг другу.

2 марта

Уил заметил, как в залу вошел Лотрин и сел за стол к Элспит и Мирту. Выражение его лица было мрачным. Очевидно, он знал, что здесь происходит. Элспит все еще не могла оправиться от увиденного.



Собравшись с духом, Уил снова заговорил с королем.

Получила ответ из Лондона.

– Кто эти несчастные?

Мне написала заведующая отделением клиники, где лежал мистер Блейк, именно лежал — потому что он там больше не лежит. Его выписали неделю тому назад, и эта доктор Мейсуорт пишет, что надежды на подобный исход ни у кого из врачей не было и в помине.

– Моргравийцы. Ты должен радоваться вместе со всеми, а не жалеть их. У тебя такое выражение лица, как будто тебя сейчас вырвет.

Старик начал выздоравливать прямо на глазах, даже известие о смерти дочери не смогло его подкосить, хотя они долго скрывали от него правду, боялись, что это станет последней каплей и все такое. Мейсуорт приложила копию выписки из истории болезни, в которой я все равно ничего не поняла. Выглядит довольно безнадежно, что-то связанное с нарушением кровообращения и спинным мозгом. Еще она приложила копию счета за лечение.

Уил судорожно сжал кулаки под столом, стараясь сохранять спокойствие. Нужно побольше разузнать о попавших в беду соотечественниках.

Мама дорогая. Если я заболею, поеду лечиться к шаманам на черный континент.

– Это пленные солдаты?

Смотрю на эти бумаги и не могу вспомнить, зачем я посылала этот запрос.

Кайлех кивнул, продолжая жевать:

Что мне дает эта информация? Теперь, когда я знаю, что Надья Блейк погибла из-за трагической неосторожности, экспертиза подтвердила показания свидетелей, тело отправили в Англию, дело закрыто. Да ничего не дает.

– А женщина – их шлюха.

Но как же меня раздражает это британское спокойствие профессора Форжа…

– А как вы…

Хотя чужая душа — потемки, вполне возможно, что он был к покойнице равнодушен и вовсе не собирался на ней жениться — вопреки тому, что он утверждает.

По поводу гибели француза он дал самые странные показания, которые мне приходилось слышать: на первом допросе он заявил, что мсье Лева — вор и мошенник, но отказался представить какие-либо пояснения.

– Фергюс Тирск укреплял пограничные заставы, – перебил его Кайлех. – Селимус же начал действовать более напористо. Засылает своих шпионов целыми отрядами. Возможно, новый король Моргравии готовится к набегам на наши земли. – Он усмехнулся. – Думают, что знают горы! Глупцы! Селимус послал в разведку не солдат, а неотесанных селян. Мы легко справились с ними, захватив в плен. Мои воины намного сильнее, они ждут моей команды, чтобы вторгнуться в пределы южного королевства!

На втором допросе — это он так называет, на самом деле это была дружеская беседа, я его даже бутылкой кинни угостила за свой счет — профессор показал, что Эжен Лева пал жертвой душевной болезни, что — по отзывам знавших его людей — припадки параноидальной мнительности повторялись у него довольно часто. Ему, дескать, мерещился преследователь, идущий за ним по улице и дышащий ему в затылок.

Вызову его в третий раз. Может быть, он скажет, что Лева вовсе не Лева, а Марсель Андре Анри Феликс Петье.

– И вы собираетесь отдать такой приказ?



– Возможно. Кто знает, что может прийти в голову варварам, которые едят соплеменников?

ЗАПИСКИ ОСКАРА ТЕО ФОРЖА

Мальта, двадцать шестое февраля

Кайлех намекал на те слухи, которые ходили в Моргравии об обычаях горцев. Когда-то Уил верил им, но теперь, пожив немного в горной крепости, понял, что слухи далеки от правды.



Главное в алхимии вовсе не золото и не lapis, а то, что она нарушает порядок, расшатывает основы. Она и есть болезнь, болезненная страсть к свободе.

– Зачем вы устроили это представление? – спросил он Кайлеха. – Чтобы доказать правоту тех, кто распространяет о вас всякие выдумки?

Я болен этим, хотя и сижу всю жизнь в своем архиве, над рассыпающимися затхлыми рукописями, пытаясь воспроизвести в себе самом средневековый образ мыслей. Это, по крайней мере, успокаивает. Когда читаешь Бернара Тревизанского, то и думать начинаешь, как Бернар Тревизанский, — обстоятельно, размеренно. Бернар Тревизанский входит в твою кровь.

– Точно! – сердито буркнул Кайлех и продолжал мрачным тоном: – Селимус приказал убивать всех горцев, которые встретятся на пути моргравийцев, в том числе женщин и детей. Недавно они зарубили двенадцать ни в чем не повинных мирных жителей. А я ограничился захватом в плен отряда лазутчиков!

Уил впервые слышал о подобном приказе Селимуса, но не сомневался, что король способен на бессмысленную жестокость.

Мы уже давно разучились думать сами. Мы думаем так, как думает кто-то, заимствуя образ и ход мыслей, потому что так проще, потому что это не требует особых усилий, потому что для своей собственной самостоятельной мысли в этом мире уже не осталось места.

– Кайлех, поймите, моргравийцы, живущие в центральной и южной части королевства, в большинстве своем не знают, кто такие люди гор.

Сидя в своем архиве и сочиняя мальтийские сюжеты, я чувствовал себя ребенком на вершине черной ледяной горки, глядящим вниз, сжимающим в руках пластмассовую тарелку для катания.

– Но зато король Моргравии проявляет к нам большой интерес. От рук его солдат погибло множество моих соплеменников. Среди них было немало детей, которые по ошибке забрели на чужую территорию!

А теперь я уже поехал. Сбивая все на своем пути.

Голос Кайлеха теперь гремел на всю залу, и гости начали с удивлением посматривать на короля и сидевшего рядом с ним гостя.





– Успокойтесь, ваше величество! – встревожился Уил. Он опасался, что Кайлех впадет в ярость. В таком состоянии король опасен. – Ваши люди начали нервничать. Это ведь праздник, не так ли? Не стоит его портить.

Мальта, двадцать восьмое февраля

Король залпом выпил кубок вина. Воспользовавшись молчанием, Уил снова заговорил, надеясь убедить Кайлеха пощадить пленников.



– Вы сами сказали, что захватили селян, а не солдат. Зачем же вы так жестоко расправляться с ними? В гибели ваших соплеменников виноват Селимус, а не эти люди.

Отчего мне всегда не хватает одного февральского дня?

Надья говорила, что високосность — это свойство лишнего года. В нем, говорила она, все равно не случится ничего хорошего.

Кайлех бросил на Уила испытующий взгляд.

Високосен ли две тысячи пятый? Завтра узнаю. А она не узнает, вот так-то.



– Не понимаю, почему ты, гренадинец, так печешься об этих моргравийцах.

Итак, со стихиями мне все более или менее ясно. А вот что мне непонятно, так это реакция святых отцов на Иоаннов пассаж с таинственным подарком.

Ну хорошо, предположим, прибывают из Батавии какие-то штучки с мудреной инструкцией по пользованию, и что же? Мало ли кто чего понаписал? Нет, здесь что-то не так, что-то не строит, как иногда выражалась Надья, перечитывая отчеты экспертов перед выступлением в суде.

– С возрастом я стал ценить жизнь каждого живого существа.

Чего-то Иоанн недоговаривает. Святые отцы, к какому бы ордену они ни принадлежали, не могли быть такими простаками. Какой вывод отсюда напрашивается? А такой, что коллекция эта прибыла к папскому престолу вовсе не из Батавии, dammit.

На середину залы вышла женщина и нежным голосом запела протяжную печальную балладу. Ее напевный мотив немного успокоил разгоряченных горцев.

– А мне казалось, что ты без всяких сожалений убиваешь людей за деньги, – промолвил король.

И судя по всему, ранее этими вещами владел кто-то, в чьих словах невозможно было усомниться. А вовсе не облезлый миссионер из Джакарты.

– Да, убиваю, но мне это не нравится.

В XV—XVII веках многие коронованные особы занимались алхимией. Достаточно вспомнить Карла VII Валуа или Августа Саксонского с супругой. Скандал с Каэтаном, графом Руджиеро, который, как выяснилось, не только не граф, но и — какая досада — золота делать не умеет, вот вам и конец семнадцатого века, будьте любезны.

Кайлех наконец-то улыбнулся, и Уил почувствовал облегчение.

Какие-то вещи должны были оставаться и после таких адептов Великого Делания, как Альберт Великий и Роджер Бэкон. Куда подевались все их тигли и атаноры? Таким реликвиям самое место в папской кунсткамере, в депозитории. И предметы, о которых пишет Иоанн, наверняка принадлежали какому-то достаточно авторитетному человеку того времени. Он, судя по всему, и составил описание.

А для отвода глаз, для дурачков была припасена версия с иноземной Батавией. Так это больше напоминает правду, а иначе чего бы стали суетиться святые отцы и высылать Иоанна на Мальту?

– Ты не перестаешь удивлять меня, Ромен. Именно поэтому я, наверное, и оставил тебя в живых.

Кроме того, не исключено, что Иоанн отправился на остров вовсе не для того, чтобы охранять тайну первоматерии, а для того, чтобы скрыть следы разграбления какого-нибудь знатного европейского дома. Эта версия порадовала бы мою девочку. Мою бедную девочку.

А что, хороший поворот для какого-нибудь модного сериала ВВС, сказала бы она.

Золотой Оскар за правдоподобие и пальмовая ветвь за саспенс.

– Благодарю вас за вашу любезность, сир, – сказал Уил, чокаясь с королем. – Могу я поговорить с вашим пленником?



МОРАС

– Поговори. Но предупреждаю, он крепкий орешек. Нам так и не удалось сломить его дух.

март, 1

– А кто он такой?

insperata floruit[57]

Кайлех пожал плечами.

– Кто его знает. У него, очевидно, высокий чин. Во всяком случае, он говорил от имени остальных и… взял на себя их боль.



Последние слова привели Уила в недоумение, но он не стал уточнять, что имел в виду король.

фиона выпила со мной чаю, это случайно вышло вчера я забыл в кафе свитер, повесил на спинку кресла и забыл, а вечером вернулся за ним, без особой надежды, но он оказался у бармена, черный бармен сказал: я знаю, что это ваш, вас трудно не запомнить! вот это новость

– Что вы собираетесь с ним делать? – с замиранием сердца спросил он.



археологи ужинали втроем, они все время здесь, сказал я бармену, чтобы поддержать разговор, о да! мы подаем абрикосовую домашнюю водку, эта рыжая ее любит, и еще улиток в прованском масле! я надел свитер и подошел к фионе, привет, сказал я, привет, сказала она, привет, сказал один из спутников, у него жестковатая улыбка — углы рта будто упираются во что-то невидимое, а третий — оскар тео форж — просто поднял на меня глаза

– Рашлин предлагает использовать его на мясо по частям. Сначала мы отрубим кисти и ступни, а потом будем каждый день отрезать от его тела по кусочку плоти. И в конце концов я, возможно, последую твоему примеру, Корелди, и пошлю его запеченную голову Селимусу. Пусть знает, что мы действительно едим своих врагов!

хорошая водка? спросил я, кивнув на их ополовиненный графинчик с жидкостью ржавого цвета, стоит попробовать? абрикос у китайцев означает робость, вы не боитесь немного оробеть?

– А кто такой Рашлин?

абрикос — это цветок андрогинов, сказала фиона, сдвигая корзинку с бисквитами на угол стола, нам это не страшно, а вам уже не повредит, садитесь же! попробуйте, она подняла палец, мой черный друг возник у нее за спиной с яйцевидной стопочкой, мы тут гадали — девушка вы или парень, сказала фиона, такие волосы! о! ну теперь-то ясно, что парень, она плеснула ржавчины в стеклянную стопку, стоять стало неловко, и я сел, там было свободное кресло, а где ваш четвертый? спросил я, а зачем вы подстриглись? спросила она в то же самое время, и мы засмеялись

что за саламандра уничтожила твои брови[58]? вспомнил я минут через пять, и какому богу обещал ты свои волосы? по умничать было поздно, они уже говорили о шумерах, ясное дело, о чем же еще, о доме энгурры и силах ме, потом о Таиланде — в прошлом году фиона копала в ангкоре, она так и сказала: я копала, я сразу посмотрел на ее руки, такие белые, и тот, второй, усмехнулся своими подсушенными губами, он оказался доктором, хотя похож на сонного домби, а я тогда буду барнеби радж!

– Мой барши. Я прислушиваюсь к его советам.

или нет — я лучше буду вордсвортовский мальчик-идиот, потому что задавал идиотские вопросы, например — копают ли они на острове гозо, в джгантии, где все эти колеи и кромлехи, их светлость оскар тео форж так по-герцогски скривил рот, что я хотел уже встать и уйти, но нет — фиона заказала чай, и я остался, чай с мадленками, слишком большой соблазн для мораса, теряющего время, их макают в чай, чтобы не хрустели, от четырех чашек я раскисаю, как молокосос![59] для этого не надобно быть прустом, можно быть просто байроном

Уил сразу догадался, что человек в темном одеянии, которого он видел сегодня, и есть Рашлин.

характером он был немного дик?[60] подмигнула мне фиона, о боги мои! эта женщина, наверное, спит с зачитанным насмерть дон жуаном под подушкой, хотя нет, какая там подушка — у нее, должно быть, небрежно свернутая плащ-палатка под головой, эта женщина — рыжий начитанный бес, о боги мои, рыжая бесс[61] с полным ртом бисквитов

– Это он придумал зажарить пленников на открытом огне?

они копают некрополь с непроизносимым именем, а четвертый парень, густав, простудился и скучает в номере, он, кажется, югослав, как мой сосед мило, правда, теперь и страны-то такой нет, но мило уехал, когда страна была, а значит, он югослав, и все тут, хух, хух

Кайлех ничего не ответил. Уил знал, что король беспощаден, но не изощренно жесток. Идея изуверской расправы над пленниками вряд ли могла прийти ему в голову. Наверняка ее внушил королю барши. Если это действительно так, то Рашлин имеет огромное влияние.



Когда слуги внесли в залу на большом блюде запеченного лебедя в оперении, горцы начали восторженно хлопать в ладоши. Стараясь сохранять самообладание, Уил встал и подошел к Лотрину, чтобы выразить ему соболезнования.



Лотрин кивнул, благодаря за участие, и заговорил на другую тему.

без даты

– Мне жаль, что вы стали свидетелем чудовищной сцены, – промолвил он.



– Судя по всему, вы пытались отговорить короля от опрометчивых поступков.

моя память — как индейское покрывало, я такое видел в барселоне, у соседа-перуанца, красное с золотом, огромное, на полстены, оно было сшито из восьми рассыпавшихся от ветхости семейных покрывал и в три слоя простегано толстой ниткой, чтобы не разлезлось, сколько телесной жидкости пролилось на этот хлопок за сотню лет, подумал я тогда, придет же охота тащить тряпичного монстра, пропитанного слезами и спермой, через море-океан да еще держать такое перед глазами — я бы не стал, уж лучше олеографию с везувием или, на худой конец, бамбуковый черно-желтый веер



– Я высказал все, что думаю об этом, в глаза Кайлеху. И теперь он, наверное, долго не захочет меня видеть.

и с памятью так — я уже различаю узор, щупаю ткань, сейчас бы поднести к лицу, вглядеться, но тут я отворачиваюсь, весь в мурашках от ужаса, и разжимаю руки, и роняю

нет, моя память — гамадриада, увидишь — и ослепнешь, а увидишь голой, так еще и умрешь — и сама ведь умрет со мною вместе, дурочка, вся в зарубках от никчемных попыток

Уил кивнул.

не стану подносить к лицу, не стану вглядываться, не хочу знать, что было на вашем самом деле, нет никакого самого дела, и плюньте на меня

– Скажите, человек с бородой и длинными спутанными волосами – Рашлин?





– Да. Он крайне опасен.

To: Mr. Chanchal Prahlad Roy,

Sigmund-Haffher-Gasse 6 A-5020 Salzburg

– Я догадываюсь, что это его затея.

From: Dr. Jonatan Silzer York,

Golden Tulip Rossini, Dragonara Road,

St Julians STJ 06, Malta

– Вы правы.

Februar, 26



– А где Элспит? – встревожился Уил, только сейчас заметив, что девушки нет в зале.

Чанчал, душа моя! События приобретают все более зловещую окраску, я подумываю о том, что стоит уехать отсюда и побыть подольше у матери в Халляйн. Если бы не проклятая бумага о невыезде за границы государства, которую я подписал у следователя, скорее всего, я бы так и поступил в ближайшие дни.

Три дня назад погиб француз — помнишь, тот, с забавной манией преследования? — и самым нелепейшим образом, должен заметить.

– Похоже, сюрприз Кайлеха произвел на нее такое тяжелое впечатление, что она постаралась при первой возможности незаметно выскользнуть из залы.

Его тело нашли в порту, на территории стройки, он свалился в яму с катушками металлического кабеля или чего-то в этом роде. Говорят, что он бежал и споткнулся, но куда, скажи на милость, можно бежать по замусоренной портовой территории в полной темноте?

– Король поступает неразумно, – сказал Уил, убедившись в том, что Лотрин является его единомышленником.

Эжен Лева — так звали нашего француза, все звали его просто СаВа, и только теперь я узнал его настоящее имя. Его гибель вносит в происходящее здесь мелодраматическое действо ноту скорбной серьезности.

– Мне тоже не нравится, как он ведет себя, и я открыто сказал ему об этом. Но он исполнен решимости отомстить Селимусу за гибель наших людей, предприняв ответные шаги. Это, конечно, приведет к печальным последствиям. Но и нашего короля можно понять. Моргравийцы считают людей гор дикими зверями и безжалостно убивают их.

Даже то обстоятельство, что бедняга Эжен украл глиняный сосуд, принадлежащий экспедиции — или лично Оскару Тео Форжу, я уже запутался, — и пытался, по всей видимости, его продать, не снижает для меня трагического градуса этой истории.

Уил тяжело вздохнул. Он знал, что трон Моргравии занимает безумец, но теперь убедился в том, что и людьми гор правит безрассудный человек. Его взгляд упал на закованного в кандалы пленника, сидевшего у стены на корточках. Смутная догадка шевельнулась в душе Уила, но он был слишком встревожен и не мог сосредоточиться на мыслях о захваченных в плен моргравийцах.

Мне неизвестны подробности, но думаю, что меня вызовут к следователю вслед за профессором и Фионой, которые в последнее время проводят в полиции больше времени, чем где-либо еще.

С другой стороны, замять это сомнительное дело — единственный выход для доктора Расселл, ведь она явно превысила свои полномочия, продолжая раскопки после роспуска лагеря и прекращения работ. К тому же я не уверен, что у нее было разрешение на работу в этом районе Гипогеума. Скорее всего, она воспользовалась тем обстоятельством, что наши археологи всем изрядно примелькались и никто не стал задавать ей вопросов.

– Вы не могли бы взять под свою опеку Элспит? – попросил Уил. – Она не заслуживает той страшной участи, которую ей готовит король.

Фиона — до крайности занятная дамочка. По приезде я расскажу тебе несколько пикантных моментов… не то чтобы меня занимали ее похождения, просто забавно наблюдать, как одна рыжая невзрачная худышка морочит голову трем красавцам гетеросексуалам, ни один их которых не получил бы у меня отказа.

Надеюсь, этим пассажем я заставил тебя хоть немного ревновать?

Лотрин кивнул, не проронив ни слова, и Уил, поблагодарив его, направился к моргравийцу, который сидел у стены, свесив голову между колен. Это был рослый, мускулистый человек. Он наверняка провел немало времени на ристалищах и площадках, закаляя тело и овладевая боевыми искусствами. Чем ближе Уил подходил к пленнику, тем тревожнее у него становилось на душе.

Пятнадцатого февраля нас с Лева допрашивали вместе по поводу гибели англичанки, он размахивал руками и страшно возмущался, говорил, что ему не разрешают покинуть Мальту.

Ах да, ты же ничего не знаешь об англичанке, дорогой Чанчал.

Он почувствовал неприятный запах давно не мытого человеческого тела, и на него сразу же нахлынули воспоминания о том дне, когда он спустился в темницу Стоунхарта, чтобы освободить Илену. На долю несчастного выпало много страданий. Уил хотел наклониться, чтобы поговорить с моргравийцем, но ему помешал стражник.

Я не хотел тебя расстраивать, но теперь уже все равно, einerlei.

– Все в порядке, Борк. Он получил разрешение короля поговорить с пленником, – раздался за спиной голос Лотрина.

В тот день, когда мы открыли средневековый Vorratskammer, погибла Надья Блейк, жена Форжа, а может быть, и не жена вовсе, по крайней мере, он изрядно разнервничался, хотя держался молодцом.

Присев на корточки, Уил приподнял голову несчастного и взглянул ему в лицо.

Ее убило стрелой, вылетевшей из охранного устройства, напоминающего арбалет. Еще одна нелепая смерть. Досадно, что, когда мои услуги понадобились на самом деле, я ничего не мог сделать: стрела вошла в горло и вышла под черепом, пронзив продолговатый мозг.

Это повергло меня в изумление по двум причинам. Первая: как могла эта тетива — или что бы там ни было вместо тетивы — сохраняться в натянутом состоянии столько лет? Вторая: разве мисс Блейк — посторонней — полагалось находиться в это время в этом месте?

– Герин! – вырвалось у него, когда он узнал в грязном измученном человеке своего давнего друга и наставника.

Разумеется, мы с Эженом Лева далеко не профессионалы. Но у нас хотя бы имеется — у француза, впрочем, имелось — хоть какое-то понятие о том, что можно и чего нельзя делать в свежераскопанной могиле.

Правда, доктор Расселл утверждает, что могилой это место перестало быть давным-давно и служило кладовкой монастырю, но я скажу тебе без лишнего пафоса: могила — она могила и есть. Там было до странности чисто и подозрительно сухо, как будто эту комнату время от времени навещала уборщица из отеля Голден Тюлип.

– Это ты, мой мальчик? Это ты, Уил? – прохрипел Герин. Он находился в полуобморочном состоянии, его веки были зашиты. У Уила сжалось сердце от боли. Он не мог видеть, во что превратился отважный воин, преданный сын Моргравии.

Кстати об отеле — я, пожалуй, перееду теперь в номер, который занимал француз.

Я все время завидовал его камину — настоящие изразцы! — и балкону в сад, там можно работать и читать, глядя на редких прохожих и вдыхая сладостную горечь крупных белых цветов, которыми засажена гостиничная аллея.

– Уил? – пробормотал Герин, и его голова снова упала на грудь.

Мне кажется, француза бы это не огорчило. В сущности, он был добрый малый.

Отвечай же мне поскорее, дитя мое Чанчал.

– Он все время зовет какого-то Уила, – сказал стражник. – Это, наверное, его сын. Жаль, что мы его не схватили.

Отправляю тебе пакетик засахаренного арахиса, пусть хоть он коснется твоего прекрасного рта.

Горец расхохотался. Кровавая пелена застлала взор Уила. Не помня себя от ярости, он бросился на стражника и вцепился ему в горло. Горец забился в конвульсиях. Дрыгая ногами и лихорадочно размахивая руками, он задел поднос с лебедем, который нес проходивший мимо слуга, и блюдо с грохотом упало на пол.

ЙЙ

Уила быстро скрутили подоспевшие стражники.



МОРАС

– Вы с ума сошли?! – воскликнул Лотрин, с осуждением глядя на Уила.

без даты



ха! археологи! сказала мне чесночок, услыхав в шестнадцатый раз про фиону

Вскочив из-за стола, Кайлех ринулся к возмутителю спокойствия.

они живут в золотом тюльпане — сроду не слышала хуже названия для занюханной гостиницы — это куда мы ходили к арабу, помнишь? еще бы я не помнил, он мне даже приснился пару раз, этот марокканец, магрибинец? с этим своим смуглым ежиным животом, которого я не видел, но будто на ощупь знаю, вот там, в арабском прогорклом maison de tolerance, чесночок и видела фиону из окна, стоя там в весьма неудобной, как она весело пояснила, позиции

– Что здесь происходит?! – взревел он.

девочки мои, они знают больше, чем способны понять

В зале установилась мертвая тишина, которую нарушали лишь всхлипывания слуги, ползавшего по каменному полу и собиравшего куски мяса. Лотрин приказал ему удалиться.

таковы их свойства, текучие, как свойства лавы, страшноватые, как свойства женской крови, раскачивающей мир лиловыми приливами и отливами, и убыванья ужас неизменный и неизменный ужас полноты, да, таковы мои девочки

– Корелди! – воскликнул Кайлех. – Ты едва не убил моего воина!

иногда, подобно умнику рабби пражскому йегуде, они создают своих големов из кучи дерьма с помощью нескольких тайных слов, шпилек и горстки каннабиса, правда, со словом эмет это домашнее колдовство не работает, да и со словом мет не работает, но слепленное существо болтает, хихикает, оглядывается на прохожих и может даже пригодиться, вот как мне сегодня

– Он оскорбил меня, сир, – сказал Уил первое, что пришло ему в голову.



магдочесночковый голем разузнал про археологов все, что я хотел бы знать, но боялся спросить

– Этот человек знаком с пленником, – похрипел Борк. На скулах Кайлеха заходили желваки.

профессор форж, petite connard, тот самый, что не любит педиков в научных экспедициях, ездит на взятом в аренду оливковом мазератти и живет на одном этаже с нашим арабом-неврастеником, врачом-австрийцем, которого за пристрастие к шейным платкам в отеле прозвали шелковым доктором, и малахольным студентом, один парень из их группы убился каким-то дурацким образом, а жена профессора надья погибла чуть ли не в первый день пребывания на мальте, но это сказала луноликая китаянка, femme de menage, а кто же поверит femme de menage? жена профессора могла с таким же успехом уехать домой, заколоться кинжалом или сбежать с дирижером гостиничного оркестра, горничные пишут сценарии каждый день, я сам практически горничная



к тому же слово форж в том языке, что я еще помню кое-как, означает ковку, работу с металлом и все такое, представляю старика в постели с той остролицей девицей из кафе мальтийский сокол, хотя нет, не представляю, это у меня магдочесночковый синдром

– Уведите его! – приказал он, кивнув на пленника. Стражники бросились выполнять приказание.



– Кто это такой? – сердито спросил Кайлех, обращаясь к связанному Уилу.

typiquement anglaise с зеленовато-серыми глазами, плавающими, будто горький огурчик вpim \' s number one, это и была жена? надья? откуда камышовое русское имя? она похожа на подсохший стебель алоэ, нет, на эстрелицию, анемичный форж похож, разумеется, на анемон, о гербарный дуэт, пелеас и мелизанда! пересушенный, шуршащий, крошащийся дебюсси



– Его зовут Герин Ле Гант, он родом из Гренадина, – придумывал на ходу Уил. – Мы вместе росли.



без даты

Герин был всего лишь на десять лет старше Корелди, поэтому ложь могла сойти за правду.

– В таком случае, зачем он надел моргравийскую военную форму? – спросил король.



Уил бросил взгляд на Лотрина, который стоял за спиной Кайлеха, как будто прося у него помощи. Но Лотрин молчал.

у испанцев есть слово наручники, которое переводится, как женщина, — esposa, только во множественном числе, то есть много женщин — это кандалы?

– Я не смогу ответить на этот вопрос, пока не поговорю с ним. Я не видел этого человека в течение многих лет.

я сказал магде, что работаю последнюю неделю, увешанная железом куртка венсана давит мне на плечи, ухожу от вас, сказал я, магда расплакалась и убежала на кухню курить свою вечернюю заначку, хотя дело было утром, esposa она и есть esposa

– Приведи его! – бросил Кайлех через плечо, и Лотрин отправился за пленником.



Уил хотел небрежно улыбнуться, как это обычно делал Ромен, но не смог. Заметив его смущение, король подошел вплотную. Вид у Кайлеха был угрожающий.

барнард обещал пристроить меня кельнером в кафе сен-микеле, на время

– Если выяснится, что ты солгал, я сгною тебя в темнице. Ты превратишься в такое же жалкое существо, как и твой приятель.

тебе выдадут белую униформу, сказал он, заплетешь косичку, как сын озириса, и засияешь, как царский пятак, то есть он сказал — как новенький дайм, но пятак ведь сияет значительнее

откуда барнард знает, как выглядел сын озириса? когда-то у меня уже была униформа, синяя куртка и синие штаны на слабой резинке, это я был стюардом, а еще раньше у меня была униформа из байки, это такая цветастая, слишком теплая штука, тогда я был просто придурком, да и сейчас придурок, ке фер?

Вскоре стражники подвели к королю дрожащего Герина. Он, наверное, решил, что его ждут новые побои и издевательства. В ярком свете горевших на стенах факелов были видны свежие ссадины и ушибы на теле старого друга. Уил не сомневался, что это Рашлин надоумил короля зашить веки пленнику.

мы с моими девчонками как три седовласые грайи — как их там? энио, дино и пемфредо — у них был один зуб на троих и один глаз, так и летали над гесперидами, хватаясь друг за дружку

кого они теперь найдут, думаю я, и умеет ли он так заваривать чай и заговаривать зубы

Вслед за стражниками в залу вошла Элспит. Она попыталась пробиться к Герину, но ее не пускали. Лотрин что-то шепнул на ухо Кайлеху, и тот кивнул.

но — ке чертов фер? не могу же я ляпнуть фионе, что работаю паршивым сутенером, севильской куницей, безотказным красавчиком мо, морасом на побегушках

– Пропустите ее, – распорядился Лотрин.

Подойдя к королю, Элспит бросила на него осуждающий гневный взгляд.

фиона, она как тот мандарин, что боялся сквозняков и дрожал от холода в жарко натопленной приемной зале императора, оттого что высокие двери были сплошь из горного хрусталя и ему казалось, что все распахнуто настежь, брр, сам продрог, пока об этом думал

– Я предупреждал тебя, Элспит, что наш праздник вряд ли понравится тебе, – сказал Кайлех. – А сейчас попрошу тебя помочь нам. Думаю, что этот негодяй охотнее ответит на вопросы, заданные женским голосом.

фиона

Элспит взглянула на Уила, прося у него совета, но лицо ее спутника было искажено душевной болью. Он ушел в себя и как будто не замечал девушку.

такие девушки приручают грифов и залетают от гранатовых зернышек



– Спроси, кто такой Ромен Корелди? – приказал Кайлех, обращаясь к Элспит.

ДНЕВНИК ПЕТРЫ ГРОФФ

4 марта

Девушка посмотрела на пленника, которого все еще била мелкая дрожь. Но дрожал он не от страха, а от физической немощи. Сердце Элспит сжалось от боли. Ей было жаль этого отважного солдата, стойко перенесшего пытки и издевательства. Слезы навернулись на глаза, когда она заметила, что у пленника зашиты веки.



– Как его зовут? – спросила она, повернувшись к Уилу.

Аккройд стал приносить мне булочки! То есть он и раньше заходил перед ланчем, спросить, не принести ли мне чего.

Однако Кайлех не разрешил ему говорить. Это показалось Элспит странным. Еще час назад король и гренадинец мирно беседовали за столом, как старые друзья, а сейчас чувствовалось, что они настроены друг к другу явно враждебно.

Но редко, раза два-три. Или один?

– Его зовут Герин, – сказал Лотрин, подбодрив Элспит невеселой улыбкой.

Теперь он ничего не спрашивает, а молча приносит мне горячие булочки в пакете. И даже не боится запачкать свой клетчатый пиджак маслом и сахарной пудрой.

– Вы меня слышите, Герин? – спросила Элспит.

Ладно. Джеймисон тем временем проникся ко мне отвращением.

Несчастный поднял голову и кивнул.

Черты лица Кайлеха смягчились. Он был доволен тем, что пленник наконец-то отозвался на обращенные к нему слова.

Вчера вызвал к себе и при всех швырнул мне досье Блейк/Лева через стол, а стол у него длинный и скользкий — полированная вишня! — тяжелая папка доехала прямо мне в руки. Мой замечательный отчет! Весь исчерканный красным карандашом!

– Меня зовут Элспит, Герин. Я – моргравийка, родом из Йентро.

Полюбуйтесь, говорит, на эту креативную барышню.

Слеза выкатилась из-под зашитого века пленника, когда он услышал родное наречение. Сердце Уила заныло от боли и отчаяния. Он больше не мог терпеть эту муку.

По ее милости весь отдел завален почтой, где содержатся совершенно бессмысленные сведения по высосанным из пальца запросам скучающей девственницы.

Вот еще, девственницы. С чего это он взял?

– Все как один, Герин! – выкрикнул он девиз рода Тирсков. И тут же Кайлех нанес ему сильный удар кулаком в грудь.

— У тебя два дела в производстве, — заявил Джеймисон, — и оба — совершенно прозрачные! Два несчастных случая, за которыми ничего нет, кроме тупости и невезения пострадавших. Нечего разводить полицейскую драму на пустом месте. Заканчивай, а то завтра пошлю тебя в Пачвилль, патрулировать ночные клубы!

Уил согнулся в три погибели и упал на колени, держась за ребра, которые только недавно срослись после перелома. Дыхание перехватило от острой боли, перед глазами поплыли круги. Ахнув, Уил свалился на холодный каменный пол.

Никуда он меня не пошлет. Он мой двоюродный дядя.

Но он все же успел заметить, что Герин расправил плечи, линия его рта стала более жесткой и решительной. Уил с детства помнил, что такое выражение лица бывало у его наставника в те минуты, когда подопечный огорчал его чем-то.

Мама ему за это голову открутит.

Все произошло так быстро, что Элспит не успела даже вскрикнуть.



– Если издашь хоть один звук, я сделаю с тобой то же самое, – прошипел Кайлех ей на ухо.



5 марта

– Я прекрасно знаю, на что вы способны, сир, – с горечью сказала девушка. – Бить женщин, подвергать изуверским пыткам пленников. Сначала я ошиблась в вас, вы показались мне великодушным и справедливым правителем. Но теперь вижу, что вы – настоящий варвар. У вас нет сострадания к людям. Можете убить меня, я отказываюсь участвовать в ваших грязных делах. Я – моргравийка и горжусь этим. Вам не удастся поставить меня на колени! Я скорее умру, чем предам своих соплеменников. Да, я ненавижу нашего короля, но люблю свой народ. Вы не заставите меня служить вам! Сами расспрашивайте этого человека, а от меня помощи не ждите!



Все были так поражены гневной речью Элспит, что никто даже не попытался остановить ее. Глаза девушки метали молнии, грудь высоко вздымалась. Уил даже испугался, что оскорбленный Кайлех поднимет на нее руку.

Вероника съехала. Забрала наш общий тостер, зато оставила медный кофейник, купленный ею на блошином рынке во Флориане, теперь я могу пользоваться ее спальней, там занавески с лилиями и книжные полки. Надеюсь, она не оставила мне свою Книгу медиумов.

Однако король лишь усмехнулся.

Занимаюсь французом, пусть Джеймисон хоть лопнет от злости.

– Брось всех троих в темницу, Лотрин, – распорядился он. – Завтра мы приготовим их на обед. А сегодня у меня что-то пропал аппетит.

Выяснилось, что в тот день, когда Лева отправился в порт, чтобы свалиться там в строительную канаву и умереть, он заказал билеты у портье в отеле Голден Тюлип.