— Почему?

— Внешне он выглядел вполне здоровым, хоть для рекламы фильмов снимай. Но дома у него было множество перевязочных материалов, а аптечка набита лекарствами.

— Ваш приятель проверял его аптечку?

— Ну, вы же понимаете, по ходу дела…

— У Портерфилда возникали проблемы? К нему не приезжали какие-нибудь незнакомые люди? Может, случались странности?

Парень покачал головой.

— Никаких незнакомцев, — сказал он. — И никаких неприятностей. И ничего странного, пока не появилась его тайная подружка.

Глава 29

— Кажется, это случилось в начале позапрошлой зимы, — продолжал парень с бутылкой с длинным горлышком. — Крыша в доме у Портерфилда снова начала сильно протекать, и мой приятель постоянно там находился. Иногда он заглядывал в окно и видел ее вещи. Все больше и больше. Но саму подружку — никогда. Если ему требовалось сделать что-то внутри дома, ее там не оказывалось или она не выходила из спальни. Портерфилд за этим следил.

— Она не всегда там находилась? — уточнил Ричер.

— Мой приятель тоже приезжал туда не каждый день. Должно быть, у нее был свой дом. Думаю, они жили то у нее, то у него.

— Но в тех случаях, когда подружка оставалась у Портерфилда, она не прятала свои вещи?

— Нет, они лежали открыто.

— А тут не могло быть ошибки? Может быть, вещи принадлежали Портерфилду?

Парень покачал головой.

— Я так не думаю, в особенности если учесть, что мой приятель видел там ночные рубашки. Да и вообще, любому понятно, что мужчины и женщины устраивают разный беспорядок. А в доме Портерфилда, уж можете не сомневаться, был беспорядок двух типов. Два вида всего. Два человека. Две тарелки в раковине, две книги на диване, кровать с двумя вмятинами…

— Очевидно, ваш приятель провел тщательное расследование.

— Как известно, крыша накрывает весь дом. Во всяком случае, должна.

— Однако ваш приятель ни разу не видел подружку Портерфилда? — уточнил Ричер.

— Именно по этой причине он и называл ее тайной подружкой.

— Никогда не видел, чтобы она приезжала и уезжала, не встречал на дороге? — продолжал задавать вопросы Ричер.

— Никогда.

— А Портерфилд говорил про нее что-нибудь?

Парень опустошил бутылку и поставил ее на стол.

— Портерфилд ничего не отрицал. К примеру, он не повторял разных глупостей типа: «Послушай, у меня нет подруги». Но никогда не говорил, что его девушка легла спать, поэтому не нужно заходить в спальню, — только чтобы мой приятель нашел себе работу в другом месте. И точка. Он не объяснял почему. И вообще, мой приятель часто повторял, что, когда он там находился, у него появлялось какое-то странное ощущение. Как если б Портерфилд ее прятал, отрицал сам факт ее существования, чтобы никто не пришел ее искать. Вот только особого смысла в этом не было, потому что повсюду валялись ее вещи. Мне кажется, что человек с дурными намерениями принял бы другие меры предосторожности.

— Вы поверили в историю про медведя? — спросил Ричер.

— Шериф поверил, — ответил парень. — Остальное не имеет значения.

— Однако у вас остались сомнения?

— Меня там не было. Но все отреагировали одинаково, автоматически. Один или два раза в своей жизни каждый задавал себе вопрос, как устроить так, чтобы какой-то человек исчез навсегда. Или что делать, если случилось что-то непредвиденное и кто-то умер, когда его время еще не пришло. Так вот, тело можно бросить в глухом лесу. Именно в таком месте и нашли Портерфилда. Это же совершенно очевидно. Может быть, его намазали медом. Или перерезали несколько вен, чтобы пахло свежей кровью, рассчитывая, что повезет с крупными животными. Впрочем, в них нет особой необходимости. Там сотни желающих полакомиться мертвечиной, они выстроились в очередь и облизываются. Вот что я хочу вам сказать — всякий, кто услышал новость о Портерфилде, подумал: «Проклятье, я бы именно так все и проделал!» В том числе и я.

— Вы думаете, что и шериф так решил? — спросил Ричер.

— Уверен.

— Но он квалифицировал смерть Портерфилда как несчастный случай.

— Никаких доказательств, — сказал парень. — И в этом вся прелесть.

— У Портерфилда были враги?

— Он был богатеем с Востока. Я уверен, что у всех таких парней есть враги.

— Что стало с женщиной?

— По слухам, она где-то здесь. Но никто не знает, где именно, кого искать и как она вообще выглядит.

— А что случилось с крышей Портерфилда?

— Шериф сказал моему приятелю, чтобы он починил ее как следует, раз и навсегда, и он покрыл новым железом ту часть, которая протекала. На самом деле он хотел сделать так сразу, но Портерфилд не позволял, потому что это не соответствовало замыслу архитектора.

* * *

Они купили парню еще одну бутылку его любимого пива, оставили их вдвоем за столиком и вернулись к «Тойоте», стоявшей на противоположной стороне улицы возле современного кафе, у тротуара, на полпути между двумя плохими барами с рекламой пива и грязными окнами. Небо уже потемнело, и зажглись уличные фонари. Кафе не работало. Из баров доносился шум, но двери оставались закрытыми.

Около «Тойоты» стояли трое каких-то типов. Прямо на мостовой. Отбрасывая тени, словно они готовились отразить вражескую атаку. Жилистые и высокие, у всех большие грубые руки. Все в джинсах и ботинках, у одного ботинки из кожи ящерицы.

Брамалл отступил в тень.

Ричер и Маккензи остановились рядом с ним.

— Кто они такие? — спросила Джейн.

— Ковбои, — ответил Ричер. — Воспитанные на вяленой говядине и жареных гремучих змеях.

— Чего они хотят?

— Полагаю, напугать нас. Подобная хореография обычно имеет такой смысл.

— А почему они пытаются нас напугать? Что мы такого делаем?

— Проявляем любопытство, задаем вопросы о женщине, которая может быть вовлечена в предосудительный местный бизнес… Мы заставляем их нервничать.

— И что мы будем делать?

— Мне нужно проконсультироваться с моим старшим партнером, кто пойдет первым.

— У тебя есть какие-то предпочтения? — поинтересовался Брамалл.

— Я считаю, что нам следует подойти к ним вместе. Возможно, я — на шаг впереди. Но я хочу, чтобы вы увидели их лица.

— Зачем? — спросила Маккензи.

— Если я проиграю, вы сможете дать описание полицейским, сидя возле моей больничной койки.

— Что проиграете? — не поняла Джейн. — Я уверена, что они хотят лишь поговорить. Они, конечно, будут вести себя агрессивно и нелюбезно и тому подобное. Но я не вижу причин для драки. Если только мы сами не решим ее устроить.

— Где вы живете? — поинтересовался Ричер.

— Лейк-Форест, Иллинойс.

— Хорошо.

— Я не понимаю…

— Это уже повод для драки. Все понятно по тому, как они стоят. Одержать победу или вернуться домой.

— Их послал Скорпио?

— Звучит логично, — ответил Ричер. — Технически, предосудительный местный бизнес принадлежит Скорпио. Очевидно, до самой Монтаны. Но, с другой стороны, это предположение противоречит логике. Если Скорпио способен с легкостью высвистать трех красавчиков-ковбоев, зачем ему просить бестолковую мразь вроде Билли стрелять в меня из-за дерева? Он сразу обратился бы к ковбоям. Возможно, это какой-то местный подкомитет, спонтанное проявление демократии, о котором Скорпио понятия не имеет.

— Они тебя тревожат? — спросил Брамалл. — Ты упомянул возможность поражения.

— Ковбои хуже всего, — ответил Ричер. — Едва ли я способен сделать с ними то, чего еще не делала лошадь.

Он вышел из тени и в сгущающихся сумерках, громко выстукивая каблуками дробь по асфальту, направился к «Тойоте». Отставшие Брамалл и Маккензи поспешили за ним, сошли с тротуара и пересекли улицу под углом. Все они направились прямо к машине.

Трое парней зашевелились и двинулись к ним навстречу — один чуть впереди, двое чуть сзади, точно зеркальное отражение. Ричер решал вечную дилемму драчуна: почему бы сразу не убрать ключевую фигуру? Неожиданный удар головой. Даже не сбавляя шага.

Часто самый умный ход.

Но не всегда.

Джек остановился, и ковбои последовали его примеру — теперь их разделяло примерно восемь футов. Вблизи они выглядели вполне полезными членами общества. Двум было немногим больше сорока, а третий, парень в ботинках из кожи ящерицы, выглядел лет на десять моложе. Он и оказался ключевой фигурой.

— Давайте угадаю, — сказал Ричер. — Вы пришли передать мне сообщение. Это хорошо. Каждый имеет право быть услышанным. Мы дадим вам тридцать секунд. Если хотите, начинайте прямо сейчас. Говорите четко. Переводите любые местные слова и фразы.

— Вот сообщение, — ответил тип в ботинках из кожи ящерицы. — Возвращайтесь туда, откуда приехали. Вам здесь делать нечего.

Ричер покачал головой.

— Невозможно, — сказал он. — Вы уверены, что правильно услышали сообщение? Обычно здешние люди дружелюбно приветствуют незнакомцев.

— Я правильно понял сообщение, — сказал младший из ковбоев.

И ничего больше.

— Сообщи мне, когда соберешься перейти к той части, когда ты скажешь, что надерешь нам задницу, если мы не уедем, — продолжил Ричер.

Парень продолжал молчать.

Джек наблюдал за ним. Наблюдал за всеми. Они не собирались отступать. Наступать — тоже. Они стояли на месте и не шевелились, напоминая взвод новобранцев после того, как план развалился. Что-то пошло не так. И дело было не в Маккензи. Они смотрели на нее дольше, чем следовало в процессе жесткого столкновения, но это была чистая животная биология. Они ее не узнали. Их выдавали рты.

— Нет никакой необходимости надирать кому-то задницу, — сказал парень в ботинках из кожи ящерицы.

— Я согласен, — ответил Ричер. — И прежде всего — мою.

— Но вам следует это бросить.

— У меня встречное предложение, — сказал Ричер. — Вы не связываетесь со мной, а я не трогаю вас.

Самый молодой из ковбоев кивнул. Не так, будто согласился, а чтобы показать, что понял предложение.

— Послушай, мальчик, — продолжил Ричер и поманил этого парня к себе, словно хотел провести с ним переговоры — два лидера, без посторонних ушей. Затем положил руку на локоть ковбоя — дружелюбный жест, почти интимный, почти заговорщицкий — и сжал пальцы. — Скажи тому, кто тебя послал, — прошептал он, — что сейчас будет совсем не так, как с ФБР, УБН или АТО. Скажи ему, что на сей раз делом занимается армия США.

Его противник отреагировал. Джек почувствовал это по его локтю. Затем Ричер выпустил его и восстановил прежнее расстояние в восемь футов. Теперь он стоял прямо, расправив плечи и слегка приподняв голову. Привычная для него профессиональная поза. Он знал, что рано или поздно мысли обратятся к насилию, и лучше разбираться с такими вещами авансом. Например, сказать: «Ты так шутишь?» Поэтому он стоял, приподняв подбородок и выпрямившись во весь рост, руки свободно опущены вдоль туловища — не цирковой уродец, но крупный мужчина, заметно больше обычных, и ковбои не могли этого не заметить. Плюс глаза, которые, как Ричер знал, нравятся людям, если не считать того, что он мог моргнуть и изменить свой взгляд, словно переключить канал с веселого шоу на мрачный документальный фильм о проблемах выживания в доисторические времена. Потом он снова переключал канал, иронично улыбался и кивал, как будто показывал, что два парня просто решили пошутить и остальные четверо со временем все поймут. Всегда давая противнику возможность с достоинством отступить.

И парень в дорогих ботинках этим воспользовался. Он улыбнулся в ответ, словно они были двумя добрыми приятелями, любящими хорошую грубую шутку, в особенности в присутствии красивой леди, после чего повернулся и увел своих дружков. Ричер перешел на противоположный тротуар и посмотрел, как они сворачивают за угол и садятся в огромный пикап, припаркованный капотом вперед у забора. Машина дала задний ход и уехала. На первом же перекрестке она повернула и исчезла.

— Вот видите? — сказала Маккензи. — Дело не дошло до драки.

Ричер не ответил. Он посмотрел на Джейн, а потом перевел взгляд на угол, за который свернул пикап.

Что-то было не так.

Как-то неправильно.

— Вам читали курс ведения допроса? — спросил он, повернувшись к Брамаллу.

— Один семестр, с резиновыми дубинками, — ответил тот.

— Нас учили, что искусство допроса состоит главным образом из умения слушать. Он очень странно говорил. Выбор фраз. Вам нечего здесь делать. Что это значило? Что делать?

— Отказаться от нашего расследования, — сказала Маккензи. — От поисков Роуз. Это очевидно. Речь шла о том, что мы должны перестать делать то, что начали. О чем же еще?

— Кого могут интересовать наши поиски Роуз? — спросил Ричер.

— Любого, — ответила женщина. — Мы могли задеть интересы многих.

— И чьи сильнее всего?

Маккензи не ответила.

Скажи тому, кто тебя послал.

И тут в сознании Ричера прозвучал голос генерала Симпсона, говорившего с ним по телефону из Вест-Пойнта: «Возможно, она не хочет, чтобы ее нашли».

«Нет, — подумал Джек, — такого не может быть».

Глава 30

— В самом начале он сообщил, что здесь ничего для нас нет, — проговорил Ричер. — А в конце заявил, что нам нечего тут делать, — вежливое начало угроз и вежливые угрожающие заключительные слова. Но в середине он отказался драться. Я думаю, что на то есть одна вполне определенная причина. Он потерял уверенность. Появился новый фактор, о котором его не предупредили. И он все еще пытается его осознать. Его отправили надрать нам задницу, но он вдруг понял, что мы принадлежим к таким людям, которые способны дать отпор. Об этом ему не сказали, что очень странно, поскольку все вопросы, когда-либо заданные в этом городе, мы задавали открыто. Мы не прятались. Кто мог послать его к нам, не дав нашего описания?

— Я не знаю, — сказала Маккензи.

— Может быть, тот, кто не видел нас в полный рост. Тот, кто вообще нас не видел, за исключением неясных очертаний людей, сидящих в машине, пронесшейся мимо по пыльной дороге. Гипотетически. В таком случае она запомнит машину, а не нас. Черный внедорожник «Тойота» с номерами штата Иллинойс. Может быть, она попросила трех надежных друзей найти внедорожник и напугать тех, кто в нем ездит. Поскольку не хочет, чтобы ее нашли.

— Так вы думаете, их послала она? — спросила Джейн.

— Да, на мгновение я так подумал. Я сказал, что делом занимается армия США, и он отреагировал. Сначала я подумал, что мои слова произвели на него впечатление, но потом понял: нет, он повел себя так из-за того, что его самого прислала армия США. И это странное совпадение его удивило. Он мог не понять, что оно означает. Возможно, захотел уехать и выяснить, что происходит.

— Роуз, — сказала Маккензи. — Это ее друзья.

— Нет, — продолжил Ричер. — Судя по всему, они не имеют отношения к Роуз. Теперь мы наверняка знаем, что они никогда ее не видели. Мы уверены в этом, потому что они не узнали вас. Разве они могут быть друзьями вашей сестры-близняшки и никак на вас не отреагировать? Вот почему я хотел, чтобы вы подошли достаточно близко и запомнили их лица. Было нужно, чтобы они разглядели вас. Они должны были посмотреть на вас с удивлением. Однако ничего подобного не случилось.

— Так кто же они? — спросила женщина.

— Я не знаю, — ответил Джек.

* * *

Они поехали обратно в отель, и Брамалл сразу направился к лестнице, а Ричер остался на парковке. Он стоял и смотрел на ночное небо — черное, огромное, усыпанное звездами. Очень яркими звездами, мириадами звезд.

Американский Запад.

Маккензи подошла и встала рядом.

— Возможно, мы ищем совсем не в том месте, — сказала она.

Ричер продолжал смотреть на небо.

— Во вселенной? — уточнил он.

— В этом штате. Никто меня не узнал, из чего следует, что никто не видел здесь Роуз. Нам наверняка известно лишь то, что шесть недель назад она находилась в какой-то части большой территории, которую контролировал Билли. Когда продала свое кольцо. Почему мы делаем вывод, что это произошло где-то здесь?

— Дом Портерфилда. Она не находилась там постоянно. Кровельщик так сказал. Однако никто не видел, как она ехала к повороту. Из чего следует, что она приезжала и уезжала с другой стороны.

— Два года назад, — напомнила Джейн.

— Зачем ей переезжать? — спросил Ричер.

— Ее любовник умер. После таких вещей люди переезжают. Это шок.

— Она участвовала в пяти миссиях в Ираке и Афганистане. Роуз пережила более страшные вещи. Она должна была оценить ситуацию тактически. Никто ее не видел. Значит, ей ничего не угрожало в том месте, где она тогда находилась. Предположительно, это вполне приличное жилище. Настолько приличное, что туда приезжал Портерфилд. Зачем от него отказываться? Заменить его совсем не просто.

— Я бы переехала, — сказала Маккензи.

— Вы бы остались.

— Вы лучше ее знаете?

— Я знаю, как человек переживает пять миссий, — сказал Ричер.

— Надеюсь, вы правы.

— Завтра узнаем. Нам примерно известно, где она может находиться. Роуз не может прятаться вечно.

— Я хотела предложить вам выпить, — сказала Джейн. — Чтобы поблагодарить вас, раз вы не позволяете заплатить вам за работу. Но в отеле нет бара.

— Нет никакой нужды меня благодарить, — возразил Ричер.

— Я бы получила удовольствие.

— Полагаю, и я тоже.

Женщина сделала несколько шагов и села на бетонную скамейку.

Ричер опустился рядом.

— Вы женаты? — спросила Маккензи.

— Нет, — сказал он. — Но вы замужем.

Она рассмеялась, коротко и тихо:

— Безотносительный вопрос. Просто мне стало интересно. Это не фрейдистская оговорка.

— Расскажите о мистере Маккензи.

— Он милый человек. Мы хорошая пара.

— У вас есть дети?

— Пока нет.

— Могу я задать вам безотносительный вопрос? Просто мне стало интересно.

— Наверное, — ответила Джейн.

— Он немного странный, и я не хочу, чтобы вы его неправильно поняли.

— Я постараюсь.

— Что чувствует красивая женщина?

— Да, вопрос странный.

— Извините, — сказал Ричер.

— А как вы себя почувствовали, когда те парни отказались с вами драться?

— Полезным.

— Для нас это минимальное требование. У нашего отца были грандиозные идеи.

— У юриста.

— Он думал, что живет в книге сказок, где все должно быть красиво. В солнечные дни мы бегали по лесу в белых платьях из хлопка. Сначала взгляды притягивали только наши волосы. Мы были похожи на нимф или эльфов. Лица появились позднее. Потом отец стал мечтать о том, за кого мы выйдем замуж. Мы считали его идеи невероятно глупыми. Близился двадцать первый век, и мы жили в Вайоминге. Как правило, мы его игнорировали. Но если быть честной до конца, где-то на глубинном уровне остался след. И я понимала, что быть хорошенькой лучше, чем уродливой. Я знала, что, будь у меня выбор, я бы захотела выглядеть именно так. Я переживала, что подобные мысли делают меня поверхностным человеком. Вот ответ на вопрос, как чувствует себя красивая женщина.

— А Роуз так же воспринимала свою внешность?

Маккензи кивнула:

— Роуз нравились безупречные вещи. Она была умной, много над собой работала и в большинстве случаев добивалась своего. Но то, как она выглядела, Роуз контролировать не могла. К счастью, здесь все сложилось хорошо. Я думаю, в глубине души она получала удовлетворение от своей внешности. Она хотела быть лучшей во всех отношениях, хотела быть полным комплектом, что ли? И она была.

— Почему она пошла в армию?

— Я вам говорила.

— Вы сказали, что она станет стрелять в парня еще до того, как тот поставит ногу на ее крыльцо, в то время как вы немного подождете. Она могла бы остаться дома и делать то же самое.

— У меня такое впечатление, что я в кабинете психиатра, — сказала Маккензи.

— Тогда откиньтесь назад и представьте, что вы актриса из фильма. Предположим, в отеле есть бар. Вы бы угостили меня чашкой кофе. Черный, без сахара. Или пивом, если у них нет кофе. Местного производства, в бутылке. А вы пьете какое-то диковинное местное белое вино. Из-за Лейк-Форест, Иллинойс. Сейчас мы сидим за столиком и разговариваем. Я спрашиваю, почему Роуз пошла в армию, и вы мне отвечаете.

— Она хотела сделать свою жизнь достойной. Оказалось, что книга сказок — ложь. Наш отец был не самым мудрым человеком в округе. Сначала мы говорили себе, что некоторые вещи — это просто дань традиции. В конце концов, он был адвокатом, а адвокатам всегда платят. За мнение, быть может, предшествующее процессу. Но потом поползли слухи. И если в них содержалась хотя бы доля правды, все обстояло просто ужасно. Впрочем, мы так никогда и узнали, что тогда происходило. Мы с Роуз отправились в колледж. Родители продали особняк и перебрались в другой штат. Мы были счастливы. Мы не любили это место, ибо всегда знали, что играем роли в чужом спектакле. Потом оказалось, что автор пьесы тоже придуман. Мы отреагировали немного по-разному. Роуз потребовалось что-то настоящее, а мне — нефальшивая книга сказок. Наверное, мы обе получили то, что хотели.

Ричер ничего не ответил.

— Я отправляюсь спать, — сказала Маккензи. — Спасибо за беседу.

Она оставила его одного в темноте. Джек откинулся на бетонную спинку скамейки и стал снова смотреть на звезды.

* * *

В этот момент в трехстах милях от отеля Ричера, на стоянке для грузовиков на автостраде I-90, неподалеку от Рапид-Сити, Южная Дакота, мужчина в побитом старом пикапе с номерами штата Вайоминг и с виниловым жилым отсеком сзади свернул на проселочную дорогу, которая, как ему сказали, вела к крытому гаражу. Звали его Стакли, и было ему тридцать восемь лет. Настоящий трудяга, возможно, так и не нашедший своего места в жизни, но старавшийся изо всех сил. Ему сказали, что крытый гараж наполовину заполнен снегоочистителями и другим зимним оборудованием. А еще сказали, что другая половина пустует и там полно места. И что свободным местом они распоряжаются по своему усмотрению.

Ему сказали, что у входа будет стоять охранник.

Так и оказалось.

Мужчина остановил машину и опустил стекло.

— Я Стакли, — сказал он. — Вам должен был позвонить мистер Скорпио. Я вместо Билли.

— Значит, ты новый Билли? — спросил охранник.

— С сегодняшнего дня.

— Поздравляю, Стакли. Заезжай внутрь и припаркуйся на месте номер пять, впереди, по диагонали. Потом вылезай из пикапа и открывай задний борт.

Стакли сделал все, как ему сказали, въехал в гараж и оказался внутри пространства размером с ангар для самолетов. Слева выстроились ряды гигантских желтых машин, законсервированных на лето. А пространство справа оставалось пустым. Кто-то начертил мелом на бетонном полу диагональные парковочные места и пронумеровал их от одного до десяти. Номер один находился в дальнем конце, номер десять — в ближнем. Седьмое и третье места были заняты. На седьмом стоял старый «Додж Дуранго» с поднятой задней дверцей, а третье занимал ржавый «Сильверадо» с поднимающейся дверью.

Стакли остановил пикап рядом с ним и заехал на место номер пять. Затем он вышел из машины и поднял заднюю дверь.

Теперь ему оставалось дождаться полуночи — и он посмотрел на часы, понимая, что ничего не может с этим поделать. Водители на третьем и седьмом местах ждали, как и он. Они кивнули ему, не особенно дружелюбно, но и без настороженности. Скорее это было что-то вроде признания неизбежных жизненных удач и неудач. Парни, похожие на него.

Потом подъехала черная машина с полным приводом, которая припарковалась на месте номер шесть. Водитель вышел, кивнул остальным, открыл заднюю дверь, встал рядом со Стакли и приготовился к ожиданию. Он выглядел в точности как остальные. Сильно за тридцать. Возможно, занимает совсем не то место в жизни, какое следовало.

Пять минут спустя все парковочные места были заполнены. Десять машин стояли, выстроившись в линию, задние дверцы или борта подняты или опущены; десять водителей ждали. Охранник наблюдал от дверного проема. Стакли снова взглянул на часы. Заканчивался очередной час. Он увидел, как охранник ответил на звонок по сотовому телефону, послушал, что ему говорят, а затем отключил связь и повернулся к водителям:

— Две минуты, парни. Он уже почти здесь.

Две минуты спустя в ангар с дальней стороны въехал белый автофургон. Казалось, он только что свернул с автострады. Стакли эта машина напомнила лошадь, распаренную и тяжело дышащую после долгого галопа. Оказавшись внутри, фургон почти сразу остановился — так, что его задняя дверь оказалась на одном уровне с пикапом на первом парковочном месте. Водитель фургона выбрался наружу, обошел свою машину, распахнул заднюю дверь и принялся вытаскивать новенькие белые коробки из задней части фургона, а водитель из пикапа с первой парковки стал укладывать их в кузов своего грузовичка.

Водитель фургона вернулся за руль, проехал вперед шесть или восемь футов и остановился. Затем перегрузил коробки с помощью водителя номер два, передавая ему поставленные друг на друга и чудом не падавшие ослепительно-белые коробки в кузов его машины. Потом фургон передвинулся к стоянке номер три, что позволило водителю первого пикапа отъехать назад, развернуться и укатить в ту же дверь, откуда появился фургон.

«Хорошо отработанная операция, — подумал Стакли. — И с отличной технической базой». Со своего места он видел, что водитель фургона уже переместился к четвертому пикапу. Большие дозы оксикодона с отсроченной активацией и трансдермальные фентаниловые пластыри, последние в трех разных дозировках. Коробки были из блестящего картона, антисептического белого цвета, фармацевтического класса. С торговыми марками. Все настоящее. Сделано в Америке, прямо с фабрики.

Чистое золото.

Фургон снова переместился, и Стакли шагнул вперед. Он получил то, что Скорпио обещал, в таких же объемах, как и Билли. А они были немалыми, если учесть, что он работал в сельской местности с небольшим населением. Стакли сложил коробки в кузов и набросил сверху одеяло. Впрочем, никто ничего не смог бы разглядеть через виниловые, желтые и потрескавшиеся окна. Лучше, чем тонированное стекло из автомастерской.

Стакли дождался, когда фургон начнет обслуживать пикап на седьмом месте, после чего дал задний ход, развернулся и выехал из гаража.

* * *

В этот момент Глория Накамура сидела в своей темной, безмолвной машине и наблюдала за переулком, который находился за прачечной Скорпио. Она видела заднюю дверь. Ее края были освещены, словно ее приоткрыли на дюйм. Ночь выдалась теплой, но не слишком. Накамура тихо подошла к двери и заглянула в щель одним глазом, но ничего не увидела. Угол оказался слишком острым. Она вернулась к машине и попыталась составить список причин, по которым в комнате станет так тепло, что человеку захочется приоткрыть дверь для дополнительной вентиляции. Очевидно, это работающие сушилки, но не в полночь же и не в офисе!

Зазвонил сотовый телефон. Это был ее приятель из отдела компьютерных преступлений.

— Мы снова потеряли Скорпио. Вероятно, он сходил в большой магазин и купил другие телефоны.

— Он в своем офисе, — ответила Глория. — Наверное, кому-то звонит. Я веду за ним наблюдение прямо сейчас.

— Мы кое-что перехватили — возможно, это он. Можем сделать обратную триангуляцию и предположить, каким будет сигнал из его прачечной. Получилось, что он звонил кому-то на севере от нас, но не слишком далеко, и только что получил текстовое сообщение с того же номера. В нем говорилось, что сегодня все прошло хорошо с новым Билли.

— Когда?

— Прямо сейчас. Минуту назад.

— Подожди, — сказала Накамура.

Освещенные края двери стали шире, а потом свет погас. Артур Скорпио вышел в ночной сумрак. Он повернулся к Накамуре спиной, запер дверь на ключ и направился к своей машине.

— Мне поехать за ним? — спросила она.

— Пустая трата бензина, — ответил ее приятель. — Он поехал домой. Он каждый раз так поступает.

— Что это значит — новый Билли?

— Полагаю, со старым Билли что-то случилось.

«Ричер», — подумала женщина.

Видимо, Билли не сумел найти достаточно большое дерево.

* * *

Ричер не был суеверным человеком. Он не страдал от фантазий, внезапных предчувствий и любых видов экзистенциального ужаса. Однако проснулся на рассвете и остался в постели. Ему не хотелось двигаться. Он приподнял подушку и стал смотреть на свое отражение в зеркале, висевшем на противоположной стене. Далекая фигура. Один из таких дней. И это не просто привет из времени военной службы. Многие люди других профессий испытывают похожие вещи. Иногда ты просыпаешься и наверняка знаешь по прежним историям, опыту и интуиции, что предстоящий день не принесет ничего хорошего.

Глава 31

Они встретились в вестибюле в восемь, как и в предыдущий день. Брамалл вновь надел свежую рубашку, Маккензи — другую блузку. К этому моменту одежде Ричера исполнилось два дня, но он снова использовал целый кусок мыла в душе. Они направились в то же самое кафе, где заняли тот же столик. Сделали заказ, и Терренс начал разговор, задав вопрос насчет всеобщего консенсуса по поводу законности некоторых шагов и уточнив, приняли ли они гипотезу Ричера и следует ли им осматривать только старые ранчо на грунтовой дороге, ведущей к западу от дома Портерфилда. Он добавил, что это весьма своеобразная территория для поисков пропавшего человека. Им бы следовало иметь ордер и поставить в известность местные органы правопорядка. Это необязательно, но считается профессиональной вежливостью.

— Ты снова предостерегаешь меня? — спросил Ричер. — Подробно и на каждом следующем шагу?

— Иногда повторения бывают полезными.

— Шериф Коннелли заявит, что жилище Роуз является потенциальным местом преступления, — сказал Ричер. — И что он не пустит нас туда. Лучше ничего ему не говорить. Он все еще хочет знать, где умер Портерфилд. И попытается уцепиться за любую ниточку.

— Жилище Роуз — это место преступления, — заметила Маккензи. — Тут нет смысла говорить о каких-то потенциальных возможностях. По крайней мере, это незаконное проникновение. Или противоправное занятие чужой земли. В Вайоминге есть соответствующие законы. Плюс украденная машина, как нам показалось. Плюс наркотики, как мы предполагаем. Плюс деньги, которыми она, вероятно, за них расплачивается. Я не хочу, чтобы ее нашел шериф. Я не могу позволить ему арестовать ее. В таком случае она может остаться в тюрьме навсегда. Мы должны найти ее первыми.

— Хорошо, — сказал Брамалл.

* * *

Они поехали на юг от Мьюл-Кроссинг, свернули у рекламного щита с петардами и покатили на запад по грунтовой дороге. На первых трех милях никого не встретили. Потом, вскоре после того, как миновали жилище Билли, у дальнего горизонта появился крошечный червяк пыли. В их сторону по дороге двигалась машина, до которой оставалось около двух миль.

«Здесь редко встретишь другую машину». Так сказала им соседка Портерфилда.

— Остановись, — сказал Ричер своему напарнику. — Съезжай на обочину. Если это она, мы поедем за ней. Или если это ее друзья. А если не так, то нет ущерба — нет преступления.

Брамалл повторил маневр, который совершил вчера, — резко затормозил, а затем аккуратно дал задний ход, как если б заезжал в городской гараж, и развернулся точно под углом в девяносто градусов, так что окно Маккензи оказалось направленным на запад. Она опустила стекло, но тут же закрыла его, чтобы избавиться от пыли.

Облако приближалось. Было еще довольно рано, и воздух оставался прохладным. Восходящие потоки теплого воздуха пока не появились. Дымки над дорогой тоже не было, и воздух еще не мерцал от жары. Все трое хорошо видели приближающуюся машину, но она оставалась крошечной. Это была темная машина. Она была слишком далеко, чтобы сказать больше. Брамалл не выключал двигатель. Первая передача, нога на тормозе. Готов ехать направо или налево.

Облако приближалось, и они смогли лучше рассмотреть машину, старую или тусклую, или и то и другое. Ни единой вспышки хрома в лучах утреннего солнца. Даже краска не блестела.

— Это не ее друзья, — сказала Маккензи. — Машина слишком маленькая. Их пикап был огромным.

Облако приближалось. Автомобиль оказался коричневым. Ржавчина, или пыль, или запекшаяся на солнце краска. Трудно сказать. Машина прижималась к дороге. Она выглядела широкой и низкой.

— Это не она, — снова заговорила Джейн. — Машина слишком низкая. А у нее она казалась квадратной.

Через минуту автомобиль пронесся мимо со скрежетом и дрожью. Ни один из наблюдавших за ним людей раньше его не видел. Просто старый потрепанный пикап с номерами штата Вайоминг и виниловым кузовом. За рулем мужчина под сорок, смотревший прямо вперед и не обративший на них внимания.

Ничего.

— Поехали, — сказал Ричер.

Они двинулись на запад, мимо подъездной дорожки к дому Портерфилда, а затем, через одиннадцать миль, миновали дорогу к его соседке, такую же неприметную, как и прежде. Впереди оставалось еще шесть домов: три слева, три справа. План состоял в том, чтобы осмотреть их все, один за другим. Исключительно из принципа. На большом атласе аккуратные коричневые прямоугольники обозначали дома и амбары, но Маккензи сказала, что за прошедшие годы могли построить что-то еще. На законных основаниях или без соответствующего разрешения. Там могли оказаться гаражи или амбары поменьше, навесы для тракторов, сараи для хранения дров, домики для генераторов, летние или гостевые домики. Возможно, дачи в густом лесу. «Сотни мест, где Роуз могла спрятаться», — подумал Ричер. Но она выбрала бы что-то цивилизованное. Не подвал и не чердак. Достаточно большое жилище. Не на дереве. Ведь Портерфилд изредка приезжал туда.

Надейся на лучшее.

Первая подъездная дорожка уходила налево. Они свернули на нее и оказались на такой же ухабистой проселочной дороге, какие уже видели прежде. Корни, камни и гравий. «Тойота» медленно двигалась вперед, как слишком толстая коза. Здесь росло больше хвойных деревьев и осин, чем раньше, потому что теперь они находились в горной местности. Дорога все время шла по лесу, за исключением одного места, где на крутом повороте они увидели открытую площадку на обочине. Дом леди с пирогом был отсюда не виден. Однако именно она являлась ближайшей соседкой. Мешала кривизна земли. Затем «Тойота» снова оказалась в лесу и покатила вперед и вверх.

Еще через шесть миль они оказались на неряшливом участке в пять акров, где стояло несколько строений, о которых говорила Маккензи.

Они увидели дом, сложенный из бревен, старый, довольно скромных размеров, почти такой же, как отдельный бревенчатый коттедж, построенный значительно позже на некотором расстоянии. Между ними расположились бревенчатые амбары и деревянные постройки; в некоторых мог поместиться вполне приличный грузовик. Другие постройки были совсем маленькими, размером с садовые сарайчики или собачью конуру.

Первым делом они постучали в дверь дома. Никого. Ничего удивительного. Ричер пришел к выводу, что в доме никто не жил уже года два. Может быть, больше. На ступеньках крыльца собралось много пыли: красный, мелкий, как тальк, песок легко поднимался в воздух.

Затем они проверили окружающую местность, которая покрылась коркой от ветров и растаявшего снега. Нигде никаких следов. И уж совершенно точно никаких отпечатков шин. Только свежие следы «Тойоты», отчетливые и не вызывающие сомнений. Идеальные. Маккензи почувствовала, что игра здесь закончена. Она считала, что жить в Вайоминге без машины невозможно. И что если нигде нет следов, значит, нет и жизни. И Роуз здесь нет. Она не жила ни в одном из этих строений. Ричер согласился. Брамалл согласился.

Они сели в машину, проехали шесть миль обратно к грунтовой дороге, свернули на нее и вновь направились на запад. Одно место проверено, осталось еще пять. Следующий съезд скорее всего будет справа.

— Смотрите, — сказал Терри и помахал рукой.

Впереди, довольно далеко, появился новый пылевой червь. В голове у него находился движущийся им навстречу автомобиль. «Здесь редко удается встретить проезжающую мимо машину», говорите? Вовсе нет. Движение начало напоминать Таймс-сквер.

Они поехали вперед, сокращая расстояние до встречного автомобиля.

Он был довольно большим.

— Возможно, это ее друзья, — сказала Маккензи. — Грузовик такого же размера.

— Перегороди дорогу, — сказал Ричер. — Заставь их остановиться.

Брамалл убрал ногу с педали газа, свернул налево, выехал на середину дороги, включил аварийные огни и принялся моргать фарами дальнего света, а потом медленно подъехал к участку дороги длиной в сто ярдов, где с одной стороны находился скалистой уступ по колено, а с другой — дренажная канава. Он остановился между ними. Теперь объехать «Тойоту» было невозможно. Двигатель работал на холостом ходу. Аварийные огни мигали, постоянно меняя режим — то быстро, то медленно, случайным образом, точно азбука Морзе.

Приближавшийся к ним пикап сбросил скорость. Облако пыли за ним на мгновение вздулось и начало оседать на землю. Пикап остановился в трехстах ярдах к западу, посреди дороги, словно предлагая раскрыть карты на дальнем расстоянии.

— Там несколько человек, — сказал Ричер. — Они не могут договориться о том, что делать дальше. Остановились и спорят.

Они ждали.

Пикап начал приближаться. Медленно. Как при маневрах на парковке. В их сторону. Двести ярдов. Сто. Пятьдесят.

Это был тот же самый пикап, который они видели вчера. Огромный, выхлопная труба громко гремит. В машине сидели трое. Те же самые типы. Они остановились в пятидесяти футах. Брамалл выключил аварийные огни. На секунду все замерли. Две машины стояли на красной узкой ленте, посреди огромного пустого пространства друг напротив друга, двигатели продолжали работать на холостом ходу.

Маккензи вышла из «Тойоты». Брамалл собрался последовать за ней, но Ричер положил руку ему на плечо.

— Нам нужно поговорить, — сказал он.

— О чем?

— О твоей клиентке. Ей предстоит трудный день.

— Ты знаешь, что произойдет? — спросил Терри.

— К несчастью, — ответил Ричер. — Только так все сходится.

Но Джейн уже повернулась к ним с нетерпеливым выражением на лице, поэтому Брамалл вышел из машины, чтобы присоединиться к ней, Ричер последовал за ним, отставая на три шага. Из пикапа выбрались парень в ботинках из кожи ящерицы и два его спутника. Шестеро участников, две группы по три человека, все смотрят на ничейную землю между двумя радиаторными решетками, все застыли в позах, которые определяли древние инстинкты. Затем они сошлись на середине, на расстоянии в пять футов, позволяющем не опасаться выпада кинжалом, — еще один древний инстинкт.

— Наше послание остается неизменным, — сказал парень в дорогих ботинках.

— Я над ним подумал, — ответил Ричер. — Если отбросить все лишнее, суть послания сводится к тому, что мы должны вернуться туда, откуда приехали. А это уже больше похоже на предложение, ты согласен? Можно назвать его просьбой, если посчитать проявлением хороших манер с твоей стороны. И да, мы знаем, что многие просьбы вполне разумны. Я мог бы попросить миллион долларов и свидание с мисс Вайоминг. Но смысл просьбы состоит в том, что ее можно отклонить. С уважением, огромным сожалением и так далее. Тем не менее отклонить. Сейчас все происходит именно так.

— Неприемлемо.

— Тогда начинайте привыкать. Мы намерены оставаться здесь, и если у кого-то из истинных землевладельцев имеются возражения, я не сомневаюсь, что у штата есть законы, которые позволят им справиться с огорчением.

— Мы ведем себя вежливо.

— Мой вам совет: продолжайте в том же духе. Даже если мы проиграем, ущерб неизбежен. Двое из вас отправятся в больницу. В лучшем случае. Но из того, что я видел, на это рассчитывать не приходится. Я не думаю, что мы проиграем. И вы все отправитесь в больницу.

Ковбой немного помедлил.

— Ладно, это просьба, — сказал он наконец.

— Я рад, что ты развеял мои сомнения, — ответил Ричер.

— Вам здесь нечего искать.

— И кто обращается к нам с просьбой?

— Я не собираюсь тебе говорить. Речь о праве на частную жизнь. Похоже, вы так ничего и не поняли.

— У тебя есть телефон? — спросил Ричер.

— Кому ты хочешь позвонить?