— Ах ты сука!

Игрок с краснючим ником Целка, бодро ползла по снегу, на котором оставались тёмные следы, а в нескольких сотнях метрах впереди, ночь просвечивалась светом множества фар, по трассе проносились легковушки и фуры. Девушка обернулась, вскинула руку, и в меня полетел сгусток пламени. Я даже уворачиваться не стал, огненный снаряд ударился в подставленный наруч, отскочил далеко в сторону и там взорвался, обдав меня жаром.

Спрыгнул со стены, я разбежался и с силой приземлился на тощую фигурку. Целка тонко вскрикнула, её тело вмялось в снег.

— Не обнуляй, Афоня… пожалуйста! — взмолилась она, на лице застыла маска ужаса. — Меня старшие заставили… Что скажешь, то и сделаю, у меня есть опыт, много, на камень уровня почти накопила, — тараторила она со скоростью пулемёта. — Здесь же просто пост был, откуда я знала, что ты появишься⁈ Пожалуйста, — девушка завизжала, когда ей на грудь упала пилюля.

Секунда, и визг превратился в хрип, она успела приподнять голову и посмотреть на своё тело, на то, во что оно превратилось, руки забились в конвульсиях. Я отскочил в сторону, частично прикрывшись земляным валом, что остался от использования навыка.

Внимание защитник! Вы использовали умение системы против защитника.

Действие: Обнуление! Защитник имеющий конфликт с системными правилами.

Вердикт: Защитник Целка получила статус нарушитель, обнуление не нарушило правил!

Статус: Невиновен!

Перед глазами мелькнул текст, я направился за оставшимся контейнером.

Внимание защитник! Статус судьи обновлён!

Получен 2 уровень

Доступна тактическая геолокация

Спрятав контейнер в личное хранилище, активировал боевой щит земли и открыл портал прямо на его поверхности, затем быстро вышел на ту сторону и принялся ждать. Это была неслучайная точка, одна из последних, что я купил у Спиридоновны, лесопосадка в спальном микрорайоне столицы. Стояла глухая ночь, потому было тихо.

Значит, меня вычислили? — я принялся вспоминать, когда в последний раз пользовался точкой у федеральной трассы.

Выходило неприятно, потому что я тут частенько бывал, последний раз в крайнее посещение Терры, до эпопеи с местью, а ранее, перед тем как нарваться на засаду целого клана сателлитов, меня в тот раз судьи спасли.

Это всего лишь пост, это сказала та сука, значит, их множество. Я ждал, но ничего не происходило, затем опомнился, прочёл последнее системное сообщение.

Тактическая геолокация. Навык оказался пассивным, я мог видеть игроков в радиусе ста метров, об этом говорила Латиша. И если в зоне действия навыка появится нарушитель, его местоположение окрасится ярко-красным цветом.

В данный момент таковых не наблюдалось, впрочем, как и зелёных, игроков рядом не было. Это меня не успокоило, спасся, можно сказать, случайно. Целка не ожидала появления цели, как бы тупо не звучало, меня это спасло. Она не успела применить что-нибудь убойное, дальше её сбили мои щиты и отпугивающая стена. Повезло, что она оказалась одна.

Жалко ли её? Нет! Неприятно, такое чувство возникает. Женщина полезла не в своё дело и огребла по полной. Я постарался отрешиться от неприятных мыслей, провёл ревизию повреждений: ушибы, кровоподтёки и головная боль, общее состояние тоже неважное, будто в стиральной машине побывал, когда та отжимала. Покончив с осмотром, заглянул в карту: никаких изменений не было.

Решив не торопиться со следующим порталом, я направился к тропинке. Новый навык позволял видеть не только живые цели, но и полную картину, если приблизить. Жаль, что радиус небольшой, но и то хлеб — так за мной следил тот судья в заводи. Присыпанная снежком тропинка вела к высотным домам, туда я и направился, попутно мониторя доступное мне пространство.

Появилась мелкая синяя точка, остановившись, прикинул расстояние, всмотрелся — это был обыватель, что он тут делает посреди ночи, непонятно. Обыватель не заметит игрока под отводом глаз. Я смело направился навстречу, поравнялся с молодым мужчиной, тот, напевая нехитрый мотивчик, прошёл мимо, обдав меня алкогольным амбре.

Дорога до ближайшей высотки не заняла много времени, впрочем, я не дошёл. Воспользовался кузовом припаркованного на стоянке микроавтобуса, открыл портал и шагнул на следующую точку, но прежде, скинул руну переноса на заснеженный газон.

В своём коттедже я оказался спустя примерно час, пришлось поплутать, путая следы. Здесь тоже не стал торопиться, сначала обследовал доступное пространство. Поднялся на первый этаж, прошёлся по периметру дома. С южной стороны обнаружилось нечто интересное — зелёная точка игрока, находящаяся за забором в соседнем доме, она была неподвижной. Я задумался.

Слежка? Навряд ли, системный банк не будет мараться такой мелочёвкой, чревато потерей репутации. Скорее там живёт такой же, как я, ну или просто на отдыхе, мало ли может быть причин.

Довершив разведывательный круг, я больше никого не обнаружил, тот дом оказался ближайшим, потому и попал под радиус пассивного навыка.

Прежде чем вернуться в заводь, я отправил заранее обговоренный текст сообщения Померанцеву, принял душ. Затем пополнил личное хранилище очередной партией материалов для крафта, выгреб всё, что было, следующее поступление только через неделю. Меня это вполне устраивало, в конце концов, хватает и других дел.

* * *

Митрича в убежище не было, я открыл портал в посёлок, старик, несмотря на тёмное время суток, лежал, припав к оптическому прицелу. Над его головой, рядом с ником, красовалась цифра пятнадцать. Заинтересовавшись, я глянул в смотровое окно и увидел интересную картину. Шарик светляка перемещался из стороны в сторону, расстояние было невелико, видимо, мой подопечный прокачал навык не выше третьего.

Но и того хватало, матёрый махнагон заинтересовался шариком и, считая себя незамеченным, пытался подкрасться из-за кустов. Хлопнул выстрел. Пуля влетела в глаз твари, и та закрутилась на месте, постепенно оседая на задние лапы. Через несколько секунд махнагон издох, а старик повернул ко мне довольную физиономию.

— С первого выстрела, — прошептал он.

— Как умудрился? — старик и вправду удивил.

Митрич глянул в окно, затем аккуратно положил винтовку и уселся на лежаке.

— Нашёл с десяток патронов пятого уровня, у них свойство интересное, мясорубка называется… Хорошие боеприпасы, мне бы научиться.

— Научишься, — я ухмыльнулся. — Думал, спишь уже давно… Или второе дыхание открылось?

— Да какой тут спать, когда такие дела! Мне же надо это, — он прищурился, напрягая память. — Качаться. Сказано же, не больше четырёх часов в сутки, да и не больно хочется, спать-то.

Я пожал плечами, хозяин — барин, если сил хватает, пусть качается.

— Ел что-нибудь? — у меня уже подсасывал желудок.

— Да, печеньями перекусил, — он махнул рукой. — Вот таких я три штуки завалил. И этих ещё, безухих, — старик хохотнул.

— Пошли, поесть надо и поспать, завтра продолжишь.

Митрич спорить не стал, подобрал винтовку и шагнул в открытый портал.

— Чего это ты потрёпанный такой, — поинтересовался он, дожевав сочный кусок мяса.

— Я говорил, дела на земле не закончены. Пока решал, нарвался… Не все игроки дружелюбные, некоторые так и норовят кого-нибудь зашибить, — тут я вспомнил про системный контейнер, но решил вскрыть его позднее, а лучше завтра после сна.

— Никак не могу привыкнуть, это же не земля, — задумчиво произнёс старик. — Так ты туда возвращаться не хочешь?

Я покончил с ужином и теперь утирался салфеткой, заодно обдумывая, с чего начать.

— Дорогу кое-кому перешёл, понимаешь? — тот кивнул. — Этим людям, прихлопнуть меня — раз плюнуть, если поймают, конечно. Вот я и решил особо не высовываться, пока бессмертным не стану.

Митрич застыл с кружкой чая у рта, на старческом лице появилось знакомое выражение, недоверие.

— А разве так можно?

— Митрич, ты теперь защитник, много чего можно и тебе тоже!

Я рассказал ему, про уровни, артефакт возрождения и открывающиеся возможности. Старик слушал молча, и мне казалось, что он не особо верит. Воспринимает мои слова, как нечто относящееся к другой реальности. Не привык он ещё к своим возможностям, что немудрено, игроку четыре дня отроду и он пока что стар.

— Я смотрю, у тебя зубы расти начали, — тот уставился на меня в недоумении. — Мясо, говорю, грызёшь, как молодой, в первый день пережёвывал подолгу.

Старик провёл пальцем по дёснам.

— Я-то дурень старый, думаю, чего у меня там болит постоянно! Вон оно как. Как у младенца, — дед хохотнул.

— Руки перестали трястись, мешки под глазами уменьшились… Это только начало, Митрич, дальше, больше. Помолодеешь настолько, что за девками бегать начнёшь.

— Вот ещё, — старик рассмеялся.

Я смотрел на него и втихомолку радовался, про пузырь-то не заикается. Сомневаюсь, что излечился, так не бывает, скорее на время забыл. Организм на стрессе, испытывает забытое чувство выделение адреналина, в нём проснулся охотничий инстинкт. Посмотрим, что будет дальше.

— Если сможешь докачаться до сотки и привязаться к артефакту возрождения, ты будешь жить вечно, Митрич, — сказал я напоследок и пошёл к топчану с намерением завалиться спать.

Старик не ответил, видно, что крепко задумался.

* * *

Следующим утром, я позвал Митрича и спустился в мастерскую.

— Смотри, что выпадает с игроков после обнуления, смерти!

— Это ты о себе? — фыркнул Эдмун. — Это у тебя — разум и понимание?

Достал системный контейнер, старик смотрел с интересом, я же, прикинул расстояние до стен и вскрыл его. На пол упала большая сума, пара пистолетов, винтовка с оптикой и камень опыта.

— Может быть, — сказал Тассилон. Элленхарда еле заметно улыбнулась. Ей нравилась эта дерзость, и он понял это.

— Чудно-о, — протянул Митрич. — Так ты кого-то убил и вся мелочёвка…?

— Мы знаем, как освободить тебя, Фонэн, — сказал Гарольд. — Ты действительно не виноват в том, что единственный из нашего поколения унаследовал магический дар. Эдмуна эта беда обошла стороной…

— То, что было в хранилище, — добавил я. — Думал, больше будет… Короче, выпадает всё, что есть. Если ты не системный игрок, бессмертный то бишь, с них мало что падает.

— К счастью, — добавила Элиза. Фонэн теперь молчал — слушал. Гарольд продолжал:

— Стой спокойно, не двигайся. Мы попробуем избавить твое тело от этого огня.

Гарольд, Элиза, Эдмун и Азания окружили Фонэна, оттеснив Тассилона в сторону. Он воспользовался случаем стать поближе к Элленхарде. Она смерила его холодным взглядом, и у Тассилона упало сердце: да что же это такое! Разве не сама она оставила его в Феризе, когда умчалась вместе со спасителями колдуньи?! Почему же теперь она отворачивает от него лицо?

Подняв винтовку, протянул её Митричу, тот обрадовался. Насколько я разбирался в системном огнестреле, это оружие не хуже той, что была у старика, а то и лучше. Убойную дальность, в полтора раза больше, порадовала дополнительная характеристика, Твёрдая рука, с ней он точно не промахнётся. Покрутив в руках не особо мощные пистолеты, отложив в сторону, и взялся за камень.

Впрочем, спустя миг даже эти мысли вылетели у него из головы, так необычно и страшно было происходящее под мертвым деревом.

Великий Камень Опыта

Азания высоко подняла над головой зеркало. Из пальцев Фонэна вдруг вылетела синеватая молния и ударила прямо в середину зеркала. Азания вскрикнула, пошатнулась, но Эдмун поддержал ее, а Гарольд крепко схватил за руку, не позволяя выронить зеркало. Еще одна молния, еще одна. Фонэн безмолвно стискивал зубы. Его худое тело сотрясала крупная дрожь, черный плащ освещался изнутри, как будто под ним пробегали светляки.

35.590.132.875.050 единиц свободного опыта

Молнии словно разрывали тело главы Священного Совета, вылетая из него одна за другой. Они били и били по зеркалу. От напряжения Азания была белой, как мел, но зеркала не опускала. Оно уже почернело и слегка дымилось.

Не соврала, выходит, Целка, — опыт тут же перетёк на мой счёт.

Фонэн захрипел. С его губ закапала пена, она сделалась розовой, потом красной. С жутким булькающим звуком хлынула из горла кровь. Фонэн упал на землю, корчась и извиваясь. Кровь заливала его лицо и откинутую в сторону левую руку. Ноги принялись стучать по земле, отбивая предсмертный танец.

Сунул руку в суму, втащил ещё одну, поменьше. В ней оказались боеприпасы к винтовке.

— 0ни убивают его! — шепнул Тассилон.

— Как они там помещаются? — старик вытащил несколько коробок с патронами из сумки размером с кисет.

Последние слабые молнии пробежали по умирающему телу и с легким шипением коснулись зеркала. Фонэн еще раз вздрогнул на земле и затих навсегда.

Я достал ещё одну, теперь с продуктами, готовый кофе в стаканчиках, пирожные, зефир… Не стал вынимать всё, понятно, что содержимым можно угостить половину учеников средней школы.

Азания разжала онемевшие губы и громко застонала. Зеркало выпало из ее руки и рассыпалось в пыль, едва лишь коснулось твердой почвы. Ладонь Азании была обожжена почти до кости. Она плакала от боли и старалась не смотреть на свою руку, а растерянный Эдмун целовал ее здоровую ладонь и тоже едва не плакал.

В последней, третьей сумке, большая сума тут же опустела, оказались личные вещи: женское бельё и остальные принадлежности.

Гарольд склонился над телом своего брата.

Подцепив пальцем стринги, Митрич заметил:

— Нет ничего хуже бабы убийцы, злые и безжалостные, а когда прижмёшь, плакаться начинают… Сам-то я не сталкивался, а вот служак мой в чеченскую повоевал, много чего повидал.

— Он мертв? — тихо спросила Элиза.

Он не стал развивать тему, а я и не спрашивал, мужик с понятиями, осуждать не будет.

— Мертвее не бывает, — ответил Гарольд.

Вручив Митричу всё честно награбленное, вышел на улицу, мой питомец лежал на положенном месте и при виде хозяина радостно спрыгнул на землю, грунт под моими ногами заметно вздрогнул.

— Мы убили его! — горестно молвила Элиза. Гарольд бережно обнял ее за плечи:

— Я вырастил чудовище!

— Не горюй. Мы сделали все, что в наших силах. Ведь мы не маги, да и Азания немногое умеет. Мы честно пытались спасти его, и он об этом знал.

— КРА!!! — Кеша взмахнул крыльями, и меня едва не снёс возникший порыв ветра.

— Мне, кажется, ты слишком много ешь. Может, диета?

— И все же мы его убили, — повторила она. — Мы убили нашего брата.

Я по привычке сопровождал слова мысленными посылами, представил скелет сухопутной щуки, ну и пару недоглоданных костей рядом. Пету не понравилось, закракал с долей обиды, принялся заглядывать в глаза, не пошутил ли я.

— Мы освободили его, — сказал Гарольд. — Теперь он может уйти в мир покоя и безмолвия.

— Ладно, шутка, — в следующую секунду на притоптанную траву упала туша сухопутной щуки.

Эдмун помог Азании сесть в седло и сам уселся позади девушки — она не смогла бы сейчас управлять лошадью. Тассилон безмолвно присоединился к остальным. Он знал, где его место, — там, где Элленхарда. Что бы она об этом ни думала.

Обида была забыта, к тому же рядышком с первой тут же оказались ещё две, чуть подумав, я добавил четвёртую.

— Не сильно ты его закармливаешь? — спросил Митрич, когда я оказался в доте, выглядел он обеспокоенным.

Они возвращались в замок молча. Все были слишком измучены для того, чтобы разговаривать. Лошадей бросили на попечение сонного Фравардина — старый слуга спал вполуха, ожидая возвращения господ. Он бросил подозрительный взгляд на Тассилона, но, видя, что господа не обращают на нового гостя никакого внимания, решил отложить расспросы до утра. Впрочем, Тассилон вел себя не как гость — он помог старику расседлать лошадей и заснул прямо в конюшне прежде, чем Фравардин успел предложить ему ужин и приличную постель.

— Эта птичка, пару раз спасала мне жизнь, в крайнем так вообще на себе утащила. Пусть ест сколько влезет, — заключил я.

— Да, и то, правда… Нам бы тоже не помешало.



Я согласился, на столе появилось две порции глазуньи, хлеб и кофе, по убежищу начал растекаться приятный аромат.

* * *



Глава 17

Элленхарда явилась на конюшню утром. Обошла лошадей, одну погладила по морде, другую похлопала по шее, третьей прошептала ласковое словечко.

После приёма пищи я немного разомлел, переборов себя, встал и подошёл к стопкам макулатуры, не всё там было бесполезным. Нужно закрыть ещё один пункт в обучении Митрича.

Лошади помаргивали и поглядывали на нее так, словно о чем-то догадывались. Впрочем, Элленхарда в этом и не сомневалась: коням ведомо куда больше, чем людям.

Как привычный жить в одиночестве, я бросал всё в один угол, а среди этих книжек, имелись навыки Алхимии и Артефактора, должны были, если ничего не путаю. Потратив на поиски несколько минут, всё-таки откопал нужное, бросил их перед Митричем, а сам растянулся на своём топчане.

Старик не стал тянуть, книжки рассыпались, тот одобрительно хмыкнул и взялся за кофе. Пришлось опять подниматься и топать за травой, нарвал целый мешок, дал пару советов по крафту и взялся за свою работу.

Тассилон спал, подложив пол голову седло. Девушка остановилась над спящим, сердито разглядывая его. Хорош, нечего сказать! Как он мог — вместо, того, чтобы разыскать ее в замке, остаться в городе и в конце концов попасть в услужение злейшему врагу ее друзей? Да еще и другом его называть! Как он мог бросить ее? А теперь, гляди ты, спит — и горя ему мало!..

— Тю, ну надо же, интеллект плюс один, — он продемонстрировал мне пилюлю, не дожидаясь ответной реакции, закинул в рот и скрафтил следующую порцию. — Десять минут работает, — пробурчал старик, не отвлекаясь от работы.

Я понял о чём он и не стал отвлекать, очень скоро обеденный стол превратился в мастерскую очумелых ручек, с одной стороны трава и эликсиры, с другой — кольца с браслетами. Так продолжалось около часа, затем я прикинул время и начал собираться в дорогу.

Она тосковала по Тассилону в разлуке. Это открытие испугало Элленхарду и рассердило ее. Вот еще не хватало!

Митрич уже пользовался порталами и найдёт чем заняться, поэтому я со спокойной душой отправился на Терру.

* * *

Тассилон пошевелился и открыл глаза. И сразу натолкнулся на гневный колючий взгляд!

Моё присутствие не являлось обязательным условием, а сказать по правде, я там вообще не нужен. Мавр сделал своё дело, мавр может валить на все четыре стороны, в моём случае, адресов, на которые можно свалить, намного больше. Но это не особо важно, потому что я сам хочу присутствовать. Меня не интересует старший Козырев, плевать на высшие чины, которые отделаются потерей должности, максимум домашним арестом. Я хочу видеть рожу Серёжи, когда его будут задерживать, жаль, что племяша нет, он бы тоже оценил.

— Пробудился? — осведомилась гирканка. — Сладко ли выспался?

Я не стал соваться в дачный посёлок сразу, вчерашнее нападение внесло свои коррективы. Туда бы вообще не лезть, но куда девать самолюбие? Добрался на такси до соседствующей турбазы, оттуда пешочком по лесу, прогулка заняла пару часов. Зато успел почти вовремя.

— Да, — ответил он и сел. — Благодарю тебя за этот вопрос.

Вчерашние похождения остались незамеченными, а может, не придали значения, ничего же не пропало, даже, наоборот, прибыток. Правда, от такого достатка держаться бы подальше, что и делали Козырев и Ко, последние лет двадцать, прокатывало, пока не появился я.

Она топнула ногой:

Младший Козырев с очередной пассией, вернулся домой поздно ночью, охрана позвонила, а может, и соседи. Машина стояла во дворе, пассия с испуганным фейсом торчала на балкончике, а сам Серёжа встречал гостей. Два микроавтобуса, причём первый бесцеремонно протаранил ворота и закатил во двор. Хозяин от такой наглости оторопел, а затем принялся вопить на весь посёлок, запугивая нежданных гостей всеми ужасами государственной машины.

— Почему ты всегда такой! Почему я должна тебя разыскивать?

Тассилон взял ее за руки и усадил рядом с собой. Обнял за плечи, прижал к себе. Она сердито всхлипнула.

Бойцы, уж не знаю, к какому ведомству они относятся, не обращали на него внимания, затем выгрузились кинологи со своими питомцами, псы быстро взяли след, что немудрено, я тут накануне повеселился, кидался порошком во все стороны. Очень скоро, следственная бригада со спецназом оказалась в доме, Козырева тоже позвали, почти вежливо, Серёжа к тому времени сорвал голос.

— В этом городе нам больше нечего делать, — сказала она. — Сидя на одном месте, Арригона не найдешь.

— А ведунья? Она не может разглядеть его в каком-нибудь волшебном зеркале?

Я стоял во дворе, под слабым отводом глаз, что для обывателей вполне достаточно, старая куртка и штаны. Прикид чуть покруче, чем у Митрича на паперти, лицом тоже староват, пришлось использовать купленную накануне мазь с интересным эффектом, «старение»: дряблая, старая кожа, коричневатые мешки под глазами, верхнюю часть головы пришлось прятать под потёртой вязаной шапочкой. Короче, выглядел постарше себя прежнего.

Элленхарда безнадежно махнула рукой:

— Ведунья! Одно только название! Эта Азания, из-за которой мы оба чуть не потеряли голову, ведает лишь травками да припарками, может заговорить кровь или больной зуб, а толку-то? Ничего она не видит, ни в прошлом, ни в будущем, и сквозь расстояние тоже ничего не углядывает. Молодой Эдмун поет ей песенки про то, про это, а она знай себе наряжается и глазками хлопает.

Ждать пришлось долго, крики хозяина давно стихли, девушку, что торчала на балконе, попросили зайти в дом, всё верно, с таким количеством белого порошка, вопросы неминуемо возникнут. Подъехало ещё несколько машин, дорогие и не очень, чиновники в форме, люди в костюмах.

В доме заговорили на повышенных тонах, кто-то угрожал полицейским, впрочем, желаемого эффекта это не возымело. Как и предупреждал Привалов, это будет другой уровень, уж не знаю, что сие значит, может, потому, что не поделились, или я слишком циничен, но пощады точно ждать не стоит.

Элленхарда очень смешно передразнила — как именно красавица Азания «хлопает глазками». Тассилон засмеялся.

Наконец, из дома появились кинологи с собаками, их работа была закончена, за ними вышли оперативники, двое тащили контейнер. А уже за ними, спустя несколько минут, вывели закованного в наручники младшего Козырева. Спина сгорблена, взгляд затравленный, видимо, о своих правах он уже знает, начал понимать, во что влип.

— По сравнению с тобой, госпожа моя, любая раскрасотка не лучше раскрашенной куклы — знаешь, из тех, что шьют из старых тряпиц и размалевывают угольком.

Я решил добавить, зря пришёл, что ли?

Элленхарда покосилась на него. Она до сих пор не могла поверить, что вызывает у мужчины такое сильное чувство, сродни поклонению. Но Тассилон говорил совершенно серьезно. Для него существовала только одна женщина на свете. И за ней он был готов пойти куда угодно, даже туда, где волны Мирового Моря с ревом бьются о панцирь гигантской черепахи.

Зашёл за спины понятых, снял колечко, слабенький отвод глаз перестал оказывать влияние на обывателей. Так совпало, что Козырев поднял взгляд, а я улыбнулся и помахал ему ручкой.



* * *



Споткнувшись, он едва не упал, понурые глаза налились пониманием, а за этим пришло бешенство.

Они объявили хозяевам замка о своем отъезде вечером, за общим ужином. Те не стали удержи-

вать гостей. Фонэн был мертв, страшная тайна семьи — раскрыта и тотчас погребена под слоем пепла; последний представитель их рода нашел себе невесту — впереди была новая жизнь. Кроме того, хозяев замка заметно смущал Тассилон. Они не представляли себе, как к нему относиться. С одной стороны, он был слугой или даже «другом» Фонэна — их заклятого врага. С другой, Элленхарда так и сияла, когда встречалась с ним глазами, и по всему было заметно, что они уже давно путешествуют по свету вместе.

— Это он, это он меня подставил! Он отомстил за этого торчка, племянника!..

А Эдмун, далекий от всех этих тонкостей и сложностей, беспечно рассуждал о том, об этом со своей нареченной. Но иод конец вечера разговор сделался общим — речь зашла о мере человеческой свободы, о верности и предательстве.

— Тут и обсуждать нечего, — фыркала, сердясь, Элленхарда. — Человек всегда знает, где правая у него рука, а где левая.

— Сергей Сергеевич, прошу вас, замолчите, не нужно давать им повода… — вмешался мужчина в дорогом костюме.

— Да, но встречаются левши, — возражала Элиза.

— Левша хорошо понимает, что делает правой рукой то, что другие люди делают левой, и наоборот, — не соглашалась Элленхарда. — Ради одного-двух уродов не следует менять местами стороны горизонта. Солнце не взойдет на западе ради чьего-нибудь каприза.

А тому было плевать, ища пропавшего вдруг обидчика глазами, орал на всю округу.

— Мне кажется, многие так называемые «правильные люди» остаются добродетельными только благодаря случайности, — несмело подняла голос Азания.

Элленхарда круто взвела левую бровь:

— Сазонов, сука! Я освобожусь и найду тебя… Порву… Уничтожу!

— Потрудись объяснить, женщина!

— Это вряд ли, — сказал я громко, зайдя со спины.

— Хорошо. — Азания отпила из своего кубка, стараясь унять волнение. В присутствии Элленхарды ей всегда делалось не по себе. — Большинство из тех, с кем я имела дело, — добрые горожане, жители Феризы, — ни разу не бывали поставлены в такие условия, когда надлежит проявить волю… дать оценку и поступить соответственно. Они живут как живется, и им не приходится делать выбор. А вот если жизнь повернется так, что выбор делать придется… Многие ли поймут, где правая у них рука, а где левая?

Дёрнулись все, включая конвоиров, я сместился в другую сторону и продолжил:

— Тебя уже ждут, друзья твоего папашки, адмирала с семейкой тоже ждут, вы скрысятничали!

— Немногие, — неожиданно поддержала Азанию Элиза. — Мне не раз приходилось в этом убеждаться.

— Кто говорит? — забеспокоился один из оперативников.

— А я думаю, — сказал Гарольд, — что внутри у каждого человека должен жить голос совести. И этот голос всегда подсказывает, какое решение является истинным, а какое — ложным.

— Попробуй еще услышать этот голос! — задорно произнесла Элиза. — Жить-то хочется!

Процессия встала, люди начали озираться, кто-то продуманный крикнул кинологам. Мне пришлось отойти подальше закинуться пилюлей чистого следа и напялить кепку, что добавило восемь единиц отвода глаз.

— Честь дороже, — высокомерно молвила Элленхарда. Гарольд решил немного сменить тему:

— Мне нельзя в тюрьму! — Серёжа вдруг заплакал. — Убьют в первый же день… Я готов сотрудничать со следствием! — он упал на колени. Окунуться мордой в грязный снег не удалось, конвоиры придержали.

— В таком случае, открой нам, Элленхарда: что ты намерена делать дальше твоей правой рукой?

— Сергей Сергеевич, прошу вас, подумайте, прежде чем говорить! — предостерёг его человек в дорогом костюме.

— Моя правая рука — Тассилон, — сказала гирканка, — у него и спрашивайте.

— Сам заткнись! — крикнул Козырев, дав петуха. — Я готов прямо здесь! Нельзя в тюрьму…

Она коснулась его локтем. Он поднял глаза:

— Успокойтесь, гражданин Козырев, у вас будет отдельная камера, мы приставим охрану, — без особого энтузиазма, произнёс один из оперативников.

— Думаю, нам стоит навестить моего брата Эйке. Когда сегодня я назвал его имя, мне вдруг показалось, что я ему нужен.

Я так громко рассмеялся, что вспугнул стаю ворон на соседнем участке.



— Он здесь! Это Сазонов! — вопил Серёжа, выдавая новые порции информации.

По двору забегали полицейские, собаки не понимали, чего от них хотят, следов во дворе полно, они уже обнюхали каждый. Я не стал больше ничего говорить, сделанного было достаточно. Дождался, когда они успокоятся и свалят со двора, затем зашёл за угол и открыл портал в район, в котором проживал Померанцев. Достал телефон и нажал на вызов.

— Слушаю! — донеслось из трубки спустя пару гудков.

— Всё по плану?

Глава семнадцатая

СВОБОДА



— Да! Можете подъезжать ко мне, если интересно, конечно, Привалов тоже скоро будет.

Конан увел Инаэро в комнаты, которые занимали наемники, устроил там поудобнее, дал выпить вина и велел перестать лязгать зубами, трястись и быть невнятным. — Если ты желаешь добра нашему нанимателю, то бояться тебе нечего. Ты — среди друзей, — заверил его киммериец.

Вульфила ухмылялся с устрашающим добродушием, натирая гигантские бицепсы маслом. Он собирался поупражняться в саду с большой дубиной — своим любимым оружием. Арригон лежал в полумраке и скучно глядел на потолочную балку, расписанную синими цветами. Он делал вид, что ему неинтересно, хотя на самом деле гирканец слушал разговор чрезвычайно внимательно.

— Хорошо, — закончив вызов, я направился к следаку.

Инаэро смотрел на Конана так, словно видел в киммерийце якорь своего спасения. В конце концов Конана это стало раздражать.

— Где Бертен? — обернувшись к своим спутникам, спросил варвар.

Когда я добрался до адреса, машина работника следственного комитета уже стояла у дома. Убедившись, что действие старящего крема закончилось, поднялся по крыльцу, постучался в дверь. Дождавшись приглашения, вошёл внутрь.

— Созерцает струи фонтана, — ответил Арригон после короткого молчания. — Сказал, что ему хочется наполниться видом прекрасного. Или что-то в таком роде. Должно быть, слагает стихи о бренности всего сущего.

— Вульфила, приведи его сюда, — сказал варвар.

За кухонным столом заседала та же компания: куча бумаг, отчётов, кружки с чаем. Привалов болтал по телефону судя по тону с подчинённым. Следак же, с благостным выражением лица, пялился в экран смартфона.

Огромный асгардец уставился на Конана, чуть приподняв бровь.

— Приведи его, — повторил Арригон.

— Задержание Козырева, — пояснил он. — Хотите посмотреть?

— С-снюхались, — вздохнул Вульфила. — 3-заике н-не быть к-командиром отряда!

Я бросил взгляд на экран, заметил растерянную физиономию врага и махнул рукой.

— Как хорошо, что ты это сам понимаешь, — сказал Арригон. — Приведи, пожалуйста, Бертена.

Вульфила, шумно топая и сопя, вышел и вскоре вернулся с принцем. Тот имел крайне недовольный вид и хмурился. Вульфила тащил его за собой почти насильно.

— То, что мне нужно, я уже увидел… Ты доволен?

— В чем дело? — осведомился Бертен. — Я согласился на ваш план и притворяюсь тупым и грубым наемником, чтобы меня не узнали раньше времени, но не думаете же вы, что я действительно отправлюсь с вами в Кхитай, охраняя этот глупый торговый караван…

Померанцев слабо улыбнулся, но ничего не ответил. В общем-то, и не нужно, это не вернёт ему семьи, а удовлетворение от мести он получил.

— Разумеется, нет, — сказал Конан с насмешливым поклоном, — но дело, по которому мы призвали вас на совещание, ваше высочество, имеет государственное значение.

Инаэро моргал, не зная, как относиться к происходящему. Что означает обращение «ваше высочество»? Инаэро не видел никакого «высочества» — перед ним был юноша в потрепанной одежде, и выглядел он так, словно несколько месяцев назад перенес тяжелую болезнь и только теперь начал оправляться.

— Ну и разгулялись вы, господин Сазонов, — выдохнул Привалов, отложив телефон. — В доме Козырева всё засыпано наркотиками, под кроватями, в гараже, кухне, даже на туалетной бумаге следы обнаружены.

— Так, — не без удовольствия проговорил Конан и устроился поудобнее в углу, на подушках, набитых соломой. — А теперь, дружок Инаэро, рассказывай.

И Инаэро, беспокойно водя глазами с одного лица на другое, рассказал все, о чем слышал. Он вдруг разом сдался. Терять ему было уже нечего.

— Тяжёл труд наркоторговца, нет времени, чтобы руки помыть, — безразлично ответил я. — Говорят, у его соседа аппетиты куда больше!

— Орден Павлина? — удивился юноша, которого называли Бертеном. — И Арифин его возглавляет?

— Ты знаешь Арифина? — удивился в свою очередь Инаэро.

— Адмирал Каширцев-то⁉ Там будет посложнее, — он почесал затылок. — Но если Козырев разговорится, то наш флотоводец одним домашним арестом не отделается, загремит по полной… Рецидивист не хочет в тюрьму, представляете? — Привалов кивнул на фото Козырева.

Бертен посмотрел на него высокомерно и вместе с тем задумчиво.

— Теперь он крыса, — жёстко произнёс я. — А участь грызунов незавидна, вам бы успеть взять показания.

— Да. Мелкая сошка, торговец. Он поставляет моему брату наркотики. Они оба делают вид, будто речь идет о женщинах и благовониях, но весь дворец знает: это черный лотос.

— Дворец? — глупо брякнул Инаэро и замолчал, прикусив язык.

— За это не переживайте, дело под личным контролем, — он ткнул пальцем в потолок.

— Тебе же сказали, — напомнил Конан, — перед тобой наследный принц Бертен. Разве ты еще не понял этого?

Я пожал плечами и посмотрел на Померанцева.

Инаэро упал на колени. Не из почтительности перед высоким саном потрепанного юнца, а просто оттого, что ноги больше не держали его. Слишком много потрясений за один день.

Арригон со своего места проговорил отчетливо и внятно:

— Уверен, что хочешь досматривать до конца? Я могу тебя спрятать, ни одна спецслужба не найдёт, подумай!

— Картина получается отвратительная. Арифин кормит старшего сына наркотиками и постепенно превращает его в идиота. Тот же Арифин содержит огромную шпионскую сеть по всему Хоарезму. Одна из его задач — разорить нашего хозяина. Мне почему-то кажется, что эта задача — так, мелочь, а настоящая цель Арифина в другом.

Следак устало покачал головой, на губах играла лёгкая улыбка.

Конан кивнул.

— Нет. Я уже говорил, к тому же пока идёт расследование, им будет не до меня… Спасибо, Дмитрий, уважили, — он поднялся и протянул мне руку.

— Не готовит ли он покушение на самого правителя Хоарезма? Как бы это узнать?

— Мой отец почти не покидает дворец, — сказал Бертен. — Он нечасто выезжает на охоту.

Мне ничего не оставалось делать, как пожать её. Кивнул Привалову и хотел было отчалить, но вспомнил одну деталь.

— Отравить человека можно и в его постели, — сказал Арригон тоном заправского дворцового заговорщика.

— У меня ещё два контейнера этой дряни осталось, если вам не нужно, уничтожу сам.

— Вряд ли. Яд сразу обнаружат, и первое подозрение падет на того, кто снабжал принца Хейто наркотиками, — сказал Бертен.

— Сделайте одолжение, — после короткой паузы ответил Привалов. — Только качественно, пожалуйста.

— Почему? — удивился Инаэро. Теперь он уселся и старательно делал вид, что является полноправным участником разговора.

— Иди умойся, — бросил ему Конан.

— По-другому не умею, — изобразив поклон, я вышел из дома и направился к высотным домам.

— Но я должен вернуться в школу каллиграфов и доложить, что все прошло успешно, — возразил Инаэро.

Чего же я добился? Оба Козырева за решёткой, думаю, до конца недолгих дней. За остальных фигурантов переживать не стоит, папаша с сыночком запоют как канарейки, если уж «сам» за дело взялся, посадят всех. Но проконтролировать позднее, не помешает, хотя бы потому, что я могу, не нужно злить защитника пятьдесят шестого уровня!

Конан безнадежно махнул рукой, а Бертен снизошел до объяснений:

Остановившись на перекрёстке, я попытался проанализировать свои ощущения. Месть свершена, племянник отомщён… Что я чувствую? Вспомнились растерянные рожи Козыревых, уроды влипли в своё же дерьмо — жизнь дала трещину.

— Арифина заподозрят потому, что он имел дело с запретными зельями. Это проще простого.

— Смерть властителя должна иметь вид естественный, — продолжал свою мысль Арригон. — Подумай хорошенько, принц, не представится ли убийцам удобный случай подстроить несчастье с правителем?

На моём лице расплылась улыбка, я прекрасно себя чувствовал и надеялся, что племяш, где бы он сейчас ни находился, тоже улыбается. Я представил лицо парня, ещё до того, как он подсел на наркоту, до первой отсидки. Как много в нём было заложено, чего он мог достичь.

— Может быть, жертвоприношение коней… — растерянно проговорил Бертен. — Мой отец должен будет принести в жертву коней… Лошадь — животное опасное.

Прости, Костя, из меня был плохой родитель, надеюсь, в следующий раз, тебе повезёт больше.

— Подходит, — кивнул Конан. — Скоро ли это должно случиться?

Я вздохнул и направился к ближайшей высотке с намерением открыть портал.

— Да.

Внимание судьям! Клан Золотой Пятак объявлен нарушителем!

— Поспешим, — решил Конан. — Я думаю, настало время представить принца Бертена его отцу. Инаэро останется здесь. Возвращаться ему опасно. Отправим в школу раба с сообщением о том, что у Инаэро слишком много работы, и он задержится в доме Эйке до темноты.

Клану Золотой Пятак вменяется обвинение: Охота на судей

Инаэро попытался что-то возражать, но его даже не слушали, и он неожиданно для себя обмяк и успокоился. Эти двое, гирканец и киммериец, знали, что делают. Похоже было, что оба не раз уже ворочали государственными делами. Инаэро почувствовал себя в надежных руках. «Хорошо бы, чтобы и Хоарезм испытывал то же самое», — подумал молодой человек, забиваясь в угол и стараясь не обращать внимания на насмешливые взгляды могучего Вульфилы.

Системный маяк активирован

— Идем, черномазый, — добродушно пророкотал великан, — я т-тебе п-покажу, где м-можно умыться… А то г-глядеть на теб-бя срамно…

Да чтоб вас! — я глянул на карту.

Но дурная весть опередила Конана и Бертена.

Точка находилась недалеко, западная часть страны, примерно между двумя столицами и как назло, других моих точек рядом не было, ближайшая в сотне с лишним километров.

Как-то разом заголосили в доме женщины, заговорили громкими голосами мужчины.

А ведь я теперь судья второго уровня, спрос будет больше! Была, не была.

— Что-то случилось, — сказал Конан, хмурясь. — Как невовремя!

Бертен молча остановился рядом с киммерийцем. Они оба стояли посреди двора, прислушиваясь к тому, что происходило внутри комнат.

Приняв решение, я направился к подъезду, стальная дверь была нараспашку, грузчики таскали мебель. Без проблем поднявшись на третий этаж, по-быстрому переоделся, закинулся боевым коктейлем, сменил ник и активировал на стене переход по системному маяку.