— История может подождать. Она не настолько важна.
И уже когда он это говорил — он понял что это правда. В конце концов, в самом деле — есть вещи важнее, чем завтрашний новостной диск или даже, чем легкие деньги.
А кто бы не подумал так же?
* * *
Когда Ден покинул домик Эйар, уже начинало темнеть. Он заметил И-Пять, стоявшего возле операционной и разговаривавшего с Джосом. Хирург сказал что-то дроиду, потом повернулся и ушел обратно.
— И-Пять, старый дружище!
Дроид обернулся и увидел его. Ден самодовольной походкой подошел к нему и шутливо ткнул его в руку.
— Рад тебя видеть. Как дела?
— Про тебя промолчать?
Ден хихикал, пока они вдвоем шли в сыром вечернем воздухе. Эйар открыла бутылку отличного ботанского зернового вина, чтобы отпраздновать их возможное свадебное соглашение, и он ничуть не стал возражать. Он чувствовал себя просто отлично, во всех отношениях. Пока он был у Эйар, он получил подтверждения что история с ботой, возможно, верна из трех независимых источников, которым он доверял. И сейчас он был в приподнятом настроении.
— Эй, я просто чувствую себя слегка благодушным. Не начинай отбиваться, не попробовав.
— сказал он дроиду. — И кстати о попробовать, мы все еще ждем когда ты войдешь в клуб.
— И что это будет за клуб?
Ден покачал перед ним пальцем.
— Не говори мне, что ты отказался. Ты дожен испытать прелести интоксикации. Это пойдет на пользу твоим кремниевым мозгам.
— А, да. Говоря откровенно, я полагаю что нашел до абсурда простой способ добиться этого. Я удивлен тем, что не подумал об этом раньше.
— Ну так рассказывай.
— Я, как я только что напомнил доктору Вондару, именно машина. Процессор моей синаптической сети эвристический — я экстраполирую новые данные из известной мне информации. Но я также обладаю алгоритмическим подпроцессором который который обрабатывает мои автономные потребности.
— Хорошо…
— ты не понимаешь этот термин, не так ли?
— Ну, если немного разъяснить…
— Это подобно твоей парасимпатической нервной системе, которая контролирует твое дыхание седцебиение и так далее; функции твоего тела, которые не находятся под сознательным контролем. Хотя мне и не требуется дышать, я должен постоянно контролировать вещи вроде баланса, смазки, функционирования энергетической шины…
— Ясно, понял. — сказал Ден. — Но как это связано с твоим способом?
— Просто. Мой подпроцессор программируемый. Я могу закодировать его для симуляции состояния опьянения.
Ден остановился и уставился на него.
— Ты можешь запрограммировать себя в стельку? Я думал, ты не можешь вмешиваться в свои системы.
— Аппаратная часть защищена. Но с программной частью у меня есть некоторая свобода действий, особенно сейчас, когда вернулась моя полная память.
— И сколько тебе потребуется?
В голосе И-Пять был легкий но несомненный оттенок снобства, когда он ответил.
— У меня СинтеТеховский АА-один нанопроцессор, работающий на семи петагерцах, с емкостью пять экзабайт. Я написал программу сразу после того, как упомянул тебе о ней. Мне потребовалось шесть, точка одна пикосекунды, чтобы кодировать базовый алгоритм и рассчитать его функциональные параметры.
— Ого. Это… шустро.
Они остановились, пропуская небольшую стайку астромехов Р-4, верещавших, пересвистывающихся и чирикающих друг с другом.
— Итак, когда ты собираешься опробовать свою программу? Или заложить за воротник, как говорим мы, органики.
— Нет времени кроме настоящего. Как говорите вы, органики.
Ден согласился.
— Хорошо. Я так думаю, что ты это можешь сделать где угодно. Но тут еще и охрана присматривает, можешь мне поверить. Кроме того, я с удовольствием к тебе присоединюсь. Я уже немного навеселе и не намерен это пропускать. И к тому же, приближается время саббака. Все на месте.
— Отлично! ничего нет лучше зрителей.
Ден сделал жест «после вас» в направлении кантины, и ввалился в нее сразу после И-Пять.
* * *
На Недиджи есть старая поговорка — ты всегда не больше чем в семи крыльях от Великого Хищника. Применительно ко всей галактике это число, разумеется, заметно менялось, но принцип оставался тем же: поговори с кем-то, кто знает кого-то, который знает кого-то еще — и так далее, пока не обнаружишь что ты можешь связаться практически с кем угодно по удивительно короткой цепочке.
Кайрд, в настоящий момент, с удовольствием и благодарностью вернувшийся в рясу Безмолвного, стоял в густеющей тени надвигающейся грозы, разглядывая техника по пищевым автоматам, выходившую из столовой и направлявшуюся к ее домику-общежитию. Правдивость поговорки была даже очевидней здесь, в мире населенном исключительно оккупационными силами и лишенном туземного населения. С этой женщиной он оказывался всего в двух шагах от пилота корабля, который он соибрался угнать.
Женщина, тви\'лекка по имени Орд Ворра состояла в отношениях с Биггсом Боганом, пилотом-человеком, который был одним из троих ему подобных, посменно пилотировавших личный корабль адмирала. Эти твилеко-человеческие отношения были заметны необычностью — по крайней мере в этом мире — их причины: Ворра и Боган оба были игроками в Страг, и оба были в ней Адептами заметного ранга. Древняя игра по стратегии и тактике, в которую играли на простой голографической доске с дюжиной фигур с каждой стороны, была интеллектуальным соревнованием требовавшим отличной памяти и годов практики, чтобы отточить мастерство. Сам Кайрд был хорошо знаком с этой игрой, но никогда не имел возможности найти время, необходимое чтобы достичь уровня Адепта. То что двое таких оказались на планете вроде Дронгара было необычно, и потому, естественно, они нашли друг друга.
Пилот и кухарка, и оба — Адепты Страга. Словно нарочно, чтобы показать что галактика это странное место — факт, который Кайрд осознал уже давным-давно.
Он прошелся по поселку, держась в отдалении от твилекки, но следуя за ней точно тень. Если она его заметит вряд ли она подумает что-то отличное от «один из Безмолвных решил прогуляться вечерком», но лучше не давать никаких шансов.
Теплый бриз, возвещающий наступающий ливень слегка развеял парилку, добавив чуть-чуть свежести в зловонный воздух. Он уже проверил домик-общежитие где жила твилекка — слишком людно для его целей, и всегда кто-то рядом. Но Ворра и Боган, без сомнения, нашли место где они могли побыть одни, поскольку постоянный шум и движение были раздражителями, которых игроки в Страг старались избегать. Не то чтобы это им сильно мешало — Адепты, как говорили, могли планировать на четыре хода вперед посреди пилувианского огненного шторма — но они просто предпочитали этого не делать. Итак, Кайрд был уверен что рано или поздно твилекка и человек подыщут место. где могут побыть наедине. безо всякого прочего общества и это место будет возможной точкой контакта для Кайрда.
Ворра его не интересовала — кроме как связь к Богану. Боган же, которого в эти дни держали в готовности возить адмирала, должен был располагать свежими кодами допуска к адмиральскому кораблю. Кайрд узнает — когда это было и после все становится просто вопросом «как и где забрать то, что ему надо».
Орд Ворра остановилась возле складского здания. Кайрд скользнул в глубокую тень одного из промышленных переработчиков через тропинку от склада и стал практически невидимым.
Поднялся ветер и запах наступающего ливня стал сильнее. Кайрд ждал и потел. Купол не остановит собирающийся дождь и не воспрепятствует исчезнуть высыхающим лужам. Когда, эпохи назад, с силовыми щитами и куполами только начинали экспериментировать подобные аспекты не всегда принимали во внимание и результат часто приводил к неудобствам — или того хуже — для их обитателей. Силовой купол наполненный тепличными газами, которые не могут его покинуть, позволяющий воде конденсироваться на внутренней стороне и порождать туман или даже дождь — не говоря уж о внезапном отсутствии пригодного для дыхания воздуха… все это было одинаково плохо. И потому вновь отремонтированный купол был установлен на те же параметры окружения, что у него были до «зимнего глюка», как это сейчас называли. Что значило — у них снова погода при которой парит так, что носа не видно.
Новый адмирал, очевидно, прибрал по наследству личный транспорт старого, или по крайней мере пользовался им. Кайрд в этом убедился. Транспорт при тщательном рассмотрении был модифицированным сурронианским штурмовым кораблем, зализанным судном оснащенным счетверенной сборкой двигателей класса А2 и А2.50. Он был быстр в атмосфере, согласно тому что узнал Кайрд — сравним с набуанским истребителем «Н-1», но что более важно — он был также быстр и на сверхсветовых скоростях. Не говоря уж о том, что он был вооружен спаренными ионными и лазерными пушками, будучи менее тридцати метров длиной, вмещал достаточно топлива и был комфортабелен для длинных перелетов; более чем достаточной дальности, чтобы унести его с этого комка грязи назад, к штаб-квартире «Черного Солнца» на Корусканте.
Как только он окажется там, и его дела будут закончены — он намеревался как-то сохранить корабль за собой и вернуться на нем в свой настоящий дом.
Назад, к припорошенным снегом горам Недиджи…
Твилекка вышла со склада держа в руках небольшой сверток. Она была не так уж непривлекательна, если вас привлекают двуногие без перьев, хоть на вкус Кайрда она и была чересчур тяжеловесна. Женщины Недиджи были тонкокостны и стройны и этот стандарт был твердо впечатан в мозги недиджи-мужчин.
Она скользнула в сгущавшиеся сумерки и Кайрд удержался от порыва немедленно бросится за ней. Нет нужды в спешке. Он нашел добычу, и теперь он узнает о них все подходящее для его нужд. Он получит их медицинские анкеты от Линзы. От клерка из персонала он получит их служебную информацию. Цензор в комм-перехвате обеспечит копии сообщений, если такие есть, которые эта парочка посылала или получала от семьи или друзей.
За день, а может и раньше, он накопит столько информации про этих двоих, сколько здесь может узнать любой, решивший поинтересоваться. Потом, когда он получит достаточно информации, он найдет ключевой камень, связь, зацепку — любой крошечный кусочек данных, на котором он построит план. Не идеальный план, возможно, но Кайрд многому научился за годы в «Черном Солнце» и это он выделял как самое важное: не бывает идеальных планов. Всегда надо оставлять допуск на случайности.
Он, разумеется, также подумает о способах справиться со всеми возможными случайностями. Затем запустит все в действие. Если все пройдет хорошо — это проскользит как намыленный майнок по транспаристилу. Даже если случатся проблемы — он с ними справится. Это все-таки может случится.
И через несколько дней он будет в своем новом корабле, с грузом стоящим сверх всякой меры, на пути назад, а затем к скорой отставке. И к счастливой жизни потом, до Последнего Полета…
Сверкнула вспышка молнии, почти что мгновенный удар грома показал что удар был близко — чересчур близко — и начал падать дождь, тяжелыми, тугими каплями.
«Время уйти под крышу.» — подумал Кайрд. На сегодняшний вечер он сделал достаточно. Лучше всего, помнил он, не пытаться чересчур забегать вперед. Всегда следует помнить рецепт матери его яйца по приготовлению мяса тэборета: во-первых надо поймать тэборета…
* * *
Столп не без сожаления и даже угрызений совести кодировал сообщение, отправленное сепаратистскому куратору шпиона. Был момент сомнений, долгая и задумчивая пауза — но в конце концов он сделал то, что должен. Настройки были проведены, информация отправлена. И как только она ушла — ее уже не отозвать.
Передача была закончена без проблем, даже при том, что все коммуникаторы на базе с недавних пор выдавали шум и пропажу сигнала. Все потому, что район недавно был прикрыт новой, последней модели широковещательной глушилкой, расположившейся в джунглях примерно километрах в пяти от базы. Блокада не была настолько полной, чтобы вызывать подозрения, но она обеспечивала прикрытие и алиби, когда шпиону требовалось передавать и принимать. Официальным обьяснением, разумеется, были вспышки на солнце.
Код, как всегда, был сложным и запутанным, и обычно был напрасной тратой сил, но в этом случае сложность оказалась полезной. Крайне не хотелось бы, чтобы Республика перехватила и прочитала это особенное послание.
На другом конце коммуникаций расшифрованное сообщение, без сомнения, вызовет достаточно паники, чтобы быть принятым сразу же. Следует ожидать что они не поверят. Столп знал, что скоро последуют запросы — один, два, а может и больше — для проверки информации. Само по себе это было вопросом не веры но уверенности: если будет проводиться полномасштабное наступление, если будут собираться и развертываться серьезные силы — в таких вещах нельзя допустить ни малейшего шанса что они произойдут по причине простой ошибки при чтении кода.
«Что? Нет, я не говорил что здесь бота портится, я сказал что здесь ботаны вертятся…»
Столп усмехнулся, но усмешка быстро исчезла. Миссия здесь подходила к концу. Пусть этот толчок и не повалит республику, но последний удар будет, по крайней мере, шипом в боку, которого хватит чтобы зверь взвыл от боли. Трагично, что многие из персонала этого и прочих Ремсо наверняка погибнут в результате его поступка. Но сейчас поступок уже сделан и назад не повернуть. Лучше начинать готовиться покинуть это место. Будут другие миры, другие личности, будет полезен агент с мастерством и умением Столпа. Подрываться под основание Республики было делом медленным, но при достаточном количестве времени — эффективным.
Шпион, разумеется, все это знал и в это верил. Но в сухом остатке было то, что все же очень трудно смотреть этим людям в глаза — ему в особенности — и притворяться не знающим ничего о надвигающемся роке.
И все же это надо было делать. Не смотреть в глаза, действовать любым образом отличающимся от обычного… любые манеры, которые могли вызвать малейшее подозрение могли стать катастрофой. Столп повернулся к двери.
Время смешаться с ними, разделять с ними дружбу, радость и любовь — сейчас, пока еще осталось немного времени.
Глава 26
Не найдя лучшего момента, внезапное откровение явилось к Баррисс, когда она принимала душ перед тем, как отправиться в кантину на партию в саббак. Она потянулась за полотенцем чтобы стереть влагу с лица и рук — она предпочитала водяную мойку ультразвуковой, даже когда последняя и работала в ее домике. И когда она скользнула взглядом по своему мокрому отражению в зеркале над маленькой раковиной — это внезапно пришло к ней:
Ответ лежит в Силе.
Это не должно было стать откровением. Это было тем, что она произносила тысячу раз, как минимум; литания, под звуки которой рос каждый джедай-ученик: Когда сомневаешься — верь Силе. Ты можешь не всегда верно толковать ее, но Сила никогда не лжет.
Она это знала. Выучила еще ребенком и росла, все лучше и лучше понимая значение этого и никогда в этом не сомневалась, на самом глубинном уровне. Сила не даст тебе ошибиться — она вечна, беспредельна и вездесуща. Если ты понимаешь о чем спрашивать, куда смотреть, и как это понимать — в ней всегда есть ответ, в котором ты нуждаешься.
Сколько раз, в конце концов, учитель Ундули говорила ей эти слова — мягко, но со спокойствием, происходящим от абсолютной уверенности.
«Используй Силу, Баррисс.»
Не думай, не беспокойся, не отвлекайся на мелкие детали, на назойливые заботы. Просто используй Силу, верь ей, положись на нее. Потому что именно в этом жизнь Джедая. Не в прошлом не в будущем, но в этом вечном мгновении радостного понимания, этом вечно длящемся настоящем. Не позволяй страху ошибки заставить тебя упустить шанс.
Баррисс вытерла лицо, повесила полотенце и вгляделась в зеркало. Там отразилось ее лицо, куда более спокойное и умиротворенное, чем оно казалось ей прежде. Да, конечно. Это так просто на самом деле; прекрасный пример тех причудливых загадок, которые любит задавать учитель Йода в качестве способа помочь твоему разуму освободиться от прямолинейных мыслей и концепций. Вопрос таков: как она должна определить: использовать или не использовать снова боту, чтобы усилить ее связь с Силой? Спросив Силу.
А что за всю ее жизнь было сильнейшей, самой мощной и лучшей связью между ней и Силой? Бота.
Она почти что могла увидеть учителя Йоду, улыбающегося и согласно кивающего перед своим мысленным взором. Бота была ключом, ключом что открывал дверь к новым видам восприятия. За этой дверью лежал путь, которым она могла следовать к местам, где она может найти нужный ответ.
И смысла в ожидании не было. Баррис открыла ящик под ее кроватью и достала один из оставшихся инъекторов с экстрактом боты. Она глубоко вдохнула, прижала его к руке и нажала спуск.
Словно ее первый опыт как-то подстроил ее, открыл ее рецепторы как надо, на этот раз на нее накатило почти мгновенно. Удивительное чувство близости, сочетающееся с благоговением удивлением и новизной этого, изумительное, захватывающее дух чувство, его ширина и глубина простирается в бесконечность…
Она считала что готова к нему, но ошибалась. Оно было просто слишком… огромным. Она не знала — как кто-либо мог принять его, осознать его полностью, осмыслить это. Оно не вмещалось в ее ограниченное понимание; это было все равно что отобразить сверкающее, многогранное великолепие огнекамня в плоском двумерном изображении. Ее чувства, стянутые всего тремя измерениями, даже и отдаленно не могли его описать. Но ей и не надо описывать это, поняла она. Ей надо лишь принять это, быть с ним единым. Это было величественно, возвышенно и пугающе в одно и то же время.
Страх, что все это было всего лишь иллюзией, исчез. Могли найтись те, кто сказал бы что это не было подлинной связью с Силой, поскольку оно было вызвано чем-то вне ее, а не пришло благодаря ее внутреннему равновесию и медитации. Она сама могла бы сказать подобное — но только не сейчас. Это вселенское единение не могло быть не истинным — она могла почувствовать это самой сутью своего существа.
Неважно — как она пришла сюда. Быть здесь — вот что имело значение.
Это было… словно она голодала и испытав голод полной мерой, оказалась перед бескрайним столом, уставленный всеми явствами, которые только можно вообразить. Отличить одно блюдо от другого было трудно, но все же на ином уровне она знала что может это.
Внезапно «стол» дрогнул и исказился, расплываясь пестротой цветов, похожих на перепутавшиеся нити споровых колоний в ночном небе Дронгара. Он стал гигантским, галактической ширины полотном, гобеленом вытканным так сложно и запутанно, что от него слезились глаза. Великолепный образчик исскуства, невыразимой красоты, невообразимо…
Но постойте. Да, тут было совершенство, но также тут было и кое-что еще. Она почувствовала изъяны в узоре; крошечные, почти неразличимые дефекты, разбросанные по его неизмеримому простору. Баррисс инстинктивно знала, что эти крошечные ошибки были для чего-то необходимы, что это были швы в ткани мироздания — может быть и невзрачные, но тем не менее — необходимые. Без них полотно не было бы цельным.
Она потянулась разумом к одному из тех крошечных грубых стежков, увидела как он растет и меняется, его становится можно прочитать, словно…
То, что открывалось ей было не словами или образами; ни запахами, вкусами звуками или прикосновениями. Вместо них был удивительный сплав всего этого, и также чувства, которых не имеют создания из плоти…
В этот момент Баррисс, сама бывшая частью великого узора, поняла изъяны в этом полотне…
Лагерь был в опасности. Среди них был шпион, тот самый что нес ответственность за взрыв челнока и взрыв на «Медстаре». Не мертвый, как думали они, но все еще живой. Шпион дал толчок событиям, которые — если они останутся незамеченными — повлекут гибель всех, кто был здесь.
На крошечный отрезок времени, на какое-то мгновение ока, она знала больше — знала: как, кто, где и когда сделал это — но это чувство исчезло, сметенное прочь вихрем энергии, которой она не могла управлять. Она не могла вспомнить детали.
Она попыталась снова потянуться за ними, понимая насколько это важно. Но что-то преградило ей дорогу…
Баррисс внезапно поняла что она барахтается, словно подхваченная яростной бурной рекой. Она беспомощно металась в ней, словно унесенный потоком прутик — по его воле, а не по своей.
«Дело было в изъяне.» — подумала она. Она увидела его, потянулась к нему, но у нее не было ни силы, ни умения, ничего, что нужно было, чтобы правильно управлять этим. И теперь, своей попыткой, она как-то нарушила течение Силы. Она потеряла свою опору, свое чувство твердой земли под ногами, которое давало ей ее спокойствие. Сейчас ее захлестнуло смятение и ее несет по течению…
Нет. У нее есть сила. Огромная сила. Она воспользуется ей!
Она попыталась остановиться, но схватиться было не за что, не было ничего прочного, до чего она могла бы дотянуться. Она была подхвачена потоком, бурей, лавиной которые кружили и дезориентировали ее. Глубоко внутри она знала, что отчаянно подыскивает метафоры для того, что невозможно было описать, ищет какие-то мысленные аналогии, которые позволят ей отделить себя от хаоса. Она сражалась за спокойствие, дралась за то, чтобы сосредоточиться, но ничего не добилась. Словно поток это, казалось, вливается ее глотку, угрожая утопить ее; словно буря, это несло ее во всех направлениях, выдавливая само дыхание из ее легких; словно лавина это угрожало сломать ее. Это было словно все им подобное — и ничем подобным им.
Это была Сила.
Потом ей показалось что кто-то заговорил, тихим, знакомым голосом, источник которого она не могла определить.
«Уходи.» — сказал он. «Не сражайся с ним. Сделай вдох и нырни в него.»
«Нет! Я могу это контролировать, могу его использовать, направлять…»
«Или — ты можешь умереть.»
Баррисс чувствовала заботу и участие в этом голосе, и на каком-то уровне, в глубине своего разума она знала что тот прав. Когда она сделала вдох и расслабилась в могучем течении — она узнала говорившего.
Учитель Ундули…
Баррисс обнаружила себя сидящей на кровати, моргающей словно она только что проснулась от глубокого сна. Ей не требовалось глядеть на комнатный хроно, чтобы узнать сколько прошло времени. Она сделала инъекцию боты в полдень. Сейчас она сидела в темноте.
Она встала подошла к окну, протерла его и посмотрела наружу. Слабого свечения силового купола было недостаточно чтобы скрыть звезды в чистом ночном небе над головой. Созведия прошли свое ночное путешествие наполовину; было около полуночи. Она… уходила… на двенадцать часов как минимум.
Уходила в место, где она никогда не была. Где, подозревала она, мало кто побывал. Если побывал вообще.
Она отвернулась от окна. Она чувствовала себя освеженной, словно крепко выспалась. Она не была голодна, не испытывала жажды; ни желания зайти в освежитель. Она улыбнулась. Память о ощущениях все еще была яркой, отпечатавшейся в ее разуме в великолепии света, звуков, запахов, вкусов и прикосновений…
Именно такой может быть ее связь с Силой. Именно такой она должна быть, всегда…
Она нахмурилась, чувствуя крохотную занозу в памяти. Изъян. Надвигающаяся на лагерь катастрофа. По сравнению с космическим величием того, что она только что испытала, это было ничем, совершенно незаметно перед громадой целого; но все же он существовал — как и прочие бессчетные изъяны. И она знала, что хоть в целом они и необходимы, и полностью их не устранить — в некоторых случаях отдельные прорехи можно и должно исправить.
Лагерь был в смертельной опасности. Ей это было показано по веской причине — это она знала. Также, как знала что должна что-то с этим сделать.
Глава 27
Кантина была забита так, как Дену еще видеть не доводилось. Спустя секунду он понял, почему — члены труппы ГНР, как говорили у пилотов, надирались в дым — утром они покидали Дронгар, чтобы закончить остаток своего турне, и эту ночь они отмечали гулянкой.
Когда Ден и И-Пять вошли, репортера едва не отшвырнуло назад, словно его ударили по-настоящему. Сладкий запах от наркопалочек и благовоний, острый — от разных алкогольных напитков, и — заметней всего — смешанный запах дюжины или больше разных рас, и все это смешалось в тяжелом сыром воздухе породив миазмы тяжелые и сильные как от гунганской рыбной стряпни. Он глянул на И-Пять.
— Ты уверен что хочешь это попробовать?
— На мой вкус это вполне подходящая атмосфера.
— На мой вкус, это больше похоже на атмосферу, которую можно найти эдак кликов на двенадцать под беспинскими облаками. Или еще ниже.
Ден оценивающе обвел взглядом обстановку. Многие из артистов танцевали — или пытались это делать — подбадриваемые «Тональными Узлами», которые исполняли смесь из знакомых мелодий причем так громко, что высокие ноты должны были резать ухо на самом «Медстаре». Ден за свою карьеру побывал во множестве шумных, людных и буйных баров, и этот он уверенно мог поставить среди самых разгульных.
И-Пять казался невозмутимым.
— Традиция, помнишь? — сказал он Дену. Потом он проскользнул между двумя отплясывавшими ортоланами и исчез.
Ден вздохнул. Лучше приглядеть за ним; прежде чем кто-то или что-то разберет его на зубочистки.
Как он собирается это исполнить — это уже другой вопрос; саллюстианцы были одной из самых обделенных ростом рас в цивилизованной галактике. Тем не менее, он проталкнулся вперед, толкаясь и уклоняясь от ног, отростков, щупалец и всяких прочих опорных конечностей. Следов И-Пять он не заметил. Сосредоточившись на своей безопасности — по крайней мере до тех пор, пока не минет угроза превратиться в пюре — Ден наконец забрался на стол, рядом с отключившимся клон-солдатом.
Это действие подняло его вровень с теми кто был среднего роста. В толпе было также несколько существ выше ростом; самый заметный — вуки из труппы, которого он заметил на первом и единственном выступлении. Этот возвышался над всеми остальными на голову плюс плечи. Он, судя по всему, уже получил массу удовольствия от эля и искренне хотел поделится им с другими, главным образом — расплескивая его на них с высоты…
Пьяный вуки. Без сомнения, это будет что-то. Более интересно — в какой момент этого вечера.
Ден перевел взгляд дальше заметил Кло Мерита у стены, с выпивкой в мохнатой лапе и обращенным в себя выражением на лице. Экванийцы не были особенно высоки, всего на полдюжины сантиметров выше большинства людей, но они были массивными — Кло мог перевесить вуки c парой угнаутов впридачу. Ден собрался было окликнуть его, но передумал. Судя по выражению — психолог, похоже, принимал порцию своего собственного лекарства.
— Ден?
Он удивленно обернулся и увидел Толк ле Трене возле столика, на котором стоял. Она тоже выглядела чересчур серьезно для такой вечеринки.
— Ты видел Джоса?
Ден помотал головой.
— Я сам пришел минуту назад.
— Мне надо его найти. — проговорила она больше для себя, чем для него. Остаток фразы потонул в мощном хоровом вопле.
— Что? — прокричал он.
Но она уже без лишних слов развернулась и исчезла в толпе
Было в этой сценке что-то, что Ден не мог описать точно, но от чего ему на память пришла старая сакианская поговорка насчет фленсора, пролетевшего над его могилой. У него пробежали мурашки по щекам. Брррр…
Наконец, он заметил И-Пять
Дроид стоял недалеко от Эпоха Требора, разговаривая с артистом-человеком. Он жестикулировал с куда большей экспрессией, чем за ним замечали раньше. Ден не мог уловить что говорит И-Пять — даже саллюстианский слух не мог помочь в зале, где было столько беспорядочного шума — но чем бы это ни было — Требор от этого смеялся.
«По всем признакам видно, что элементаль вырвался из магнитной ловушки.» — подумал он. И-Пять явно уже применил к себе то, чему репортер уже дал название «алгоритм пьянства».
И-Пять надрался, не откладывая это в долгий ящик.
Также было вполне очевидно что дроид не поленился, составляя свою программу. Ден видел что фоторецепторы его приятеля светятся более ярко. Это, вкупе с развязной моторикой и смехом, который И-Пять вызвал у бывалого комика, со всей очевидностью показывало, что дроид был пьян в стельку.
Ден ухмыльнулся. Задача выполнена. Он хотел оказать услугу приятелю, помочь ему забыть про оковы условностей и немного расслабиться. Хорошо. И-Пять этого заслуживал. В конце концов, если эти оковы раздражают органиков — то с какой стати они будут больше подящими для исскуственного интеллекта?
А самая приятная новость — это то, что И-Пять еще и не придется просыпаться с похмельем.
Ден решил, что сейчас самое время присеодиниться к вечеринке.
Он спрыгнул со стола и начал пробиваться к бару.
— Извините. Дайте пройти. Идет маленькое создание. Прошу прощения. Эй, прибери лопухи, ушастый…
* * *
Джос сидел на кровати, уставившись в стену, чувствуя себя скверно как никогда в жизни. Его дни проходили в кровавой трясине, среди заваливших его по плечи изувеченных тел клон-солдатов, которые были всего лишь бластерным мясом. Его единственный настоящий друг, блестящий музыкант и хирург погиб на этой войне; умер в мгновение ока. Другой проблеск света в море тьмы, женщаина которую он любил — уходила от него, и она даже не сказала ему — почему.
Джос смотрел невидящими глазами. Он был хирургом, он видел умирающих до того, как Республика призвала его на эту службу — с этим он справлялся. Он просто пожимал плечами и шел дальше.
Но он ошибался, считая что это помогает. В дни, когда смерть была рядом с ним с мига, когда он начинал работу до мига, когда он ее заканчивал, когда он работал до рези и тумана в глазах, снова и снова, снова и снова это взимало с него дань.
Толк была противоядием. Толк была рядом и он не думал о том, что эти отношения могут разлучить его с семьей и друзьями дома — она того стоила.
Но сейчас…
Сейчас дни были темны, а ночи еще темнее. И конца этому он не видел. Война может длится годами, десятилетиями; такое прежде случалось. Он может состариться здесь, пластая и сшивая изломанные тела, пока одним жарким утром сам не свалится и не умрет.
И какой в этом смысл?…
Как врачу, Джосу была известна депрессия. Послеоперационные пациенты часто падали духом после резко меняющих жизнь событий, и отправляя серьезно расклеившихся пациентов к психологам — он выучился разбираться с ее сиптомами сам, если не было подходящей замены. Но понимание депрессии не делало его к ней иммунным. Есть знание и есть чувства.
Идея плюнуть на все была сооблазнительной, о да. Он на это вполне способен если уж придется. Он точно знал где легкий надрез виброскальпеля вызовет наибольшее кровотечение. Ввести немного антикоагулянта, вскрыть большой кровеносный сосоуд потом медленно провалиться в сон — и не проснуться. Такой способ смерти будет безболезненным, к тому же любой из дюжины наркотиков лежащих в шкафчике может также хорошо справиться с этой задачей. Последний салют — а потом Большой Прыжок…
Самоубийства в его народе были редкостью — мало кто из кореллианцев выбирал такой путь, и насколько он знал — никто из рода Джоса такого не делал.
В настоящий момент это казалось не худшим, что с ним может случиться. Он легко мог бы представить это несчастным случаем, это уберегло бы его семью от позора, и хотя бы от какой-то толики горя.
Джос снова мотнул головой. До чего он дошел? Дойти до того, что он даже представить себе не мог — обдумывать детали того, как покончить со своей жизнью.
Он вспомнил то, что научился говорить тем пациентам которые зашли чересчур далеко: подожди. Не делай того, что нельзя исправить. Жизнь долга; все меняется. Месяц, год, пять лет спустя, твое положение изменится — взгляни на то, сколько людей появлялись из ниоткуда, богатели, теряли все — и снова ловили удачу. Взгляни на тех, кто был поражен изнурительными или даже фатальными болезнями — и кто продержался достаточно долго, чтобы исцелиться. Даже на тех, кто терял супруга, детей, родителей — и все же потом находил счастье. Подытоживая: у тебя живого — есть шансы. А у мертвеца выбора нет.
Джос вздохнул, глубоко и хрипло Да. Именно это он говорил своим пациентам, и все это было правдой.
Из прошлого пришли воспоминания о днях, проведенных им в Корускантском Меде. Инструктор, старый и седой человек по имени Лейг Дуван, которому, должно быть, исполнилось здорово за сотню стандартных лет, рассказывал про времена, проведенные им на Альдераане. Старик часто улыбался, улыбался он и когда рассказывал эту историю.
Был в жизни Дувана скверный период, когда умер его отец, мать его лежала в больнице, а сестра пропала в экспедиции к окраинам. Дуван провалил экзамен и все шло к тому, что он мог вылететь из медицинской школы. И, как он рассказывал классу — он всерьез думал о самоубийстве. Тем не менее, он как-то прорвался сквозь этот бедлам и дела начали налаживаться.
Однажды он встретил человека на улице. Человек остановил его и сказал: «Я хочу поблагодарить вас доктор Дуван. Вы спасли мне жизнь.»
Дуван, разумеется, слышал это много раз, и отклонил похвалу с привычной легкостью. «Это моя работа, господа. Не стоит благодарностей…»
«Нет.» — перебил человек. — «Я не ваш пациент. Понимаете, у меня был период глубокой депрессии и я думал о самоубийстве. Я решил покончить с этим — я уже запасся всем необходимым — и был на пути в укромное местечко, где собирался это сделать. Но я дал себе обещание: если по пути хоть кто-то из проходящих мимо улыбнется мне — хоть один — я не стану этого делать.»
«Я шел по улице возле госпиталя, а вы как раз направлялись внутрь. Вы кивнули и улыбнулись мне. И я здесь.»
Суть его истории, сказал Дуван, была не в том, что кого-то спасло его врачебное мастерство. Суть в том, что поскольку ему удалось пройти сквозь его личную тьму, и прожить достаточно, чтобы суметь улыбнуться встречному — он смог спасти жизнь этому человеку. Могут найтись тысячи тех, кого за прошедшие годы ему благодаря умению — и удаче — также удалось оставить среди живых. Быть полезным другим неплохо, даже если у тебя нет других талантов.
Джос взглянул на хроно. У него есть обход, который надо сделать; пациенты, которых надо осмотреть. Если он себя прикончит — его обход придется делать кому-то другому. Сделают перестановку, и кому-то придется его замещать.
Это будет… нечестно.
Он может справиться и встретить следующий час. Это все, что ему нужно — сказал он себе. Просто час, следующий час. Провести свой обход, заполнить свои отчеты…
Он может продержаться еще час. А потом…
Ладно. Потом и будем об этом волноваться. Пока что, этот час — это все, что имеет значение.
Глава 28
Джос закончил обход. Он знал про отвальную вечеринку ГНР труппы и будь все как обычно, он не раздумывая присоединился бы к ним. Но сейчас….
Что, если там будет Толк?
Видеть ее в операционной было уже достаточно больно; он не знал, сможет ли посмотреть на нее посреди вечеринки. Что, если она будет там с кем-то другим?
Он помотал головой. По крайней мере, в кантине он будет напиваться не в одиночку. Рано или поздно он снова столкнется с ней. База не такая уж большая.
Погруженный в свои мысли Джос вышел из госпиталя, чувствуя себя в точности как человек идущий на собственную казнь.
В кантине было людно. А еще жарко, шумно и пахуче. В конце концов — может быть в этой толпе Джосу с Толк и не встретиться.
Надежда прожила недолго. Честно говоря — это Толк нашла его прежде, чем он заказал первый стакан. Он повернулся — и она была здесь, прямо перед ним, ее взгляды был прикован к его лицу, в поисках… чего?
Он не знал что сказать. Он знал, что должен сказать хоть что-нибудь, но она была так очаровательна, даже в ее халате медсестры, с растрепанными волосами и заметными следами усталости на лице, что у него захватывало дыхание.
— Толк… — выдавил он. — Я…
— Я много думала, Джос. Не только о том что мы чувствуем друг к другу — о всем остальном. Про то что есть не только эта война, о том что мы делаем, и о том кто мы друг другу. Мне нужно какое-то время чтобы самой во всем разобраться. — Она вздохнула. — Я запросила перевод в Ремсо-Три.
У него пересохло во рту. Ремсо-Три был больше чем в тысяче кликов к северу, за Морем Губок.
— О чем ты? Мы что, не можем просто поговорить?
— Нет… еще нет.
Джос глубоко выдохнул. Он не хотел этого говорить — но должен был.
— Это значит что мы расстаемся?
Она поколебалась.
— Это значит, что мы пока что побудем одни.
Не было способа ее отговорить, это он понимал. Но если ее переведут — он никогда не увидит ее вновь. В этом он был уверен.
— Мне пора. — проговорила она. И с этими словами она ушла.
Джос подошел к стойке. Он онемел. Что случилось? Что пошло не так? Что он сказал или сделал?
Он все еще не мог в это поверить. Все. Ушла. Именно так.
Его ум отчаянно метался в поисках хоть какой-нибудь зацепки; чего-то, что могло ее удержать. Как шеф-хирург он мог отказать ей в переводе, мог сказать, что она слишком ценна здесь — но какой в этом смысл? Как они смогут работать вместе? Играть вместе в саббак? Как смогут они…
Вопросы роились в его уме словно пыльные мошки, словно рой огненных мух.
Ему нужно выпить.
Он потянулся к бармену, но прежде чем смог что-то заказать — он услышал низкий рык. Он обернулся чтобы взглянуть.
«Такое здесь не часто увидишь.» — подумал он. — «Дроид и вуки играют в голоигры.»
Игра называлась дежариком; хоть Джос в нее и не играл, но был с ней знаком. И-Пять и вуки сидели за небольшим угловым столиком и находились в центре внимания. Вуки был весь покрыт угольно-черным косматым мехом, с одним белым пятном звездообразных очертаний на левой стороне груди. И в этот момент он выглядел крайне раздраженным даже для вуки — а это о чем-то да говорило.
— Ни одной спокойной минуты, а?
Джос посмотрел вниз и увидел Дена Дхура стоящего рядом. Ден махнул в сторону стола для дежарик и вздохнул.
— Ты, наверное, помнишь как я разок-другой говорил, что пытаюсь помочь И-Пять напиться?
— Угу?
— Ну вот…
* * *
Кайрд радовался жизни со стороны, несмотря на то, что ему пришлось напялить костюм кубаза. Он не чурался людей, весело проводящих время; а тот факт, что он знает и сделает что-то, что разрушит их радостное настроение — не омрачал настроение ему. Когда широко разойдется новость о изменениях в боте — то за ней, скорее всего, последует хаос. Превратности войны
Как жаль. Хоть он и не испытывал ни к кому здесь сентиментальной привязанности — сантименты были роскошью, которую он едва ли мог себе позволить — он отдавал должное многим из врачей солдат и техников населявших это место. Они, в массе своей, были благородным народом. Благородство в том виде, как его представляло большинство, было нормами морали, жестоко ограничивающими выбор методов, и хуже того — верным способом вернуться в Великое Яйцо на гиперскорости. Кайрд был практичным созданием — он не мог позволить себе благородство. Но он искренне уважал его в других. Помимо всего прочего — оно позволяло лучше предугадывать их действия.
Иметь дело с прохвостами было труднее с одной стороны и проще — с другой. Взять Тхулу и Сква Тронта, например. Кайрд был бы весьма удивлен и почти разочарован, если честно — если бы эта парочка не думала о способе наколоть его и «Черное Солнце» в предстоящем деле. Не то, чтобы его сильно волновало — найдут ли они метод урвать немного для себя — такова природа бизнеса, и этого стоит ожидать. Но он не слишком беспокоился. Они могут быть пронырами — но они при этом достаточно умны, чтобы понимать идиотизм попытки любого крупного обмана в отношении «Черного Солнца».
Он сунул хоботок своей маски в стакан. Облик кубаза нравился ему по единственной причине — он мог выпивать прямо в нем. Жаль, что он не может просто пойти и спокойно присоединиться к вечеринке; но он был здесь еще и по практическим соображениям. Поворачивалось так, что человек-пилот Боган недавно отслужил двойную смену, и в результате он не будет готов пилотировать адмиральский корабль, когда тот понадобится Кайрду. Впрочем, это легко было исправить. На ротации было еще два пилота и один из них был сейчас и здесь, в этой кантине. Этот пилот тоже был человеком — и как множество ему подобных во всей галактике, по наблюдению Кайрда, вел себя вполне ответсвенно: поскольку он был наготове он не пил, не курил и не нюхал ничего одурманивающего. Его имя было Себайрнс и поскольку он неплохо проводил время, улыбаясь и посмеиваясь — он позволил себе немного крепого пива, которое варили из местных растений.
Поскольку Кайрд имело доступ к информации любого рода, включая медицинские записи, он узнал что этот Себайрнс был подвержен аллергии, которую не могли вылечить или лекарственно заблокировать. Столкнувшитсь с довольно распространенными бобами — этот человек получал довольно жесткую анафилактическую реакцию, среди симптомов которой могли быть крапивница и потеря сознания вследствие крупа. Кайрд раздобыл эту информацию через ГолоНет. Это значило что человек обзаведется зудящей и быстро расползающейся сыпью, а может еще и серьезными отеками. Он может потерять сознание и если останется без лечения — даже задохнуться насмерть, если отекут дыхательные пути. Не то чтобы такой скверный исход мог случиться посреди Ремсо, набитого врачами — он живо побежит в медицинский участок и все его симптомы будут с легкостью устранены. Но он будет неспособен работать день или два — чего для целей Кайрда было достаточно.
Кайрд внимательно наблюдал за официантами и его миг настал. Он встал из-за своего одноместного столика и пошел, словно повинуясь зову природы. Дроид-официант, тащивший поднос к столику Себайрнса, двинулся в том же направлении. Их пути пересеклись, как и планировал Кайрд.
Когда Кайрд поравнялся с официантом он спросил:
— Прошу прощения, вы можете показать, где тут освежитель?
Even though the refresher was clearly marked in half a dozen languages and graphic images, the droid had no doubt heard the question more than a few times from inebriated patrons. It swiveled its head slightly and pointed with its free appendage. «That way, sir. The door under the glowing sign.» Хотя освежитель был четко помечен на полудюжине языков плюс картинки, дроид, без сомнения, слышал этот вопрос от подвыпивших клиентов более чем всего пару раз. Он чуть повернул голову и указал свободным манипулятором:
— Туда, сэр. Дверь под светящимся указателем.
Пока дроид произносил все это, Кайрд повел рукой по дуге — так, словно хотел зажать себе рот, и в процессе этого позволил щепотке бобового порошка упасть в человеческое питье
Затем он направился в освежитель. Через минуту он вернется за свой столик, чтобы убедиться что его подопечный выпьет из приправленной кружки и отреагирует соответсвенно. Когда это будет сделано — его задача на сегодняшний вечер будет выполнена.
Вряд ли кто-то заподозрит, что в питье человека было что-то подмешано — в конце концов это был не яд и внимательный медик опознает реакцию по ее признакам. Даже если они заподозрят, что это было сделано нарочно — неважно. Кайрда с этим случаем никак не связать. Даже если допросят дроида официанта и тот вспомнит кубаза, спрашивавшего про освежитель — этого кубаза не будет. После этого вечера у Кайрда больше нет нужды в этом костюме и он будет на молекулярном уровне разобран уничтожителем мусора. Нельзя найти того чего не существует.
Он, в одной из масировок под толстяка-человека, раздобыл у одного из членов развлекательной труппы копию самого нового выпуска Новостей Галактического Спорта. В этой записи НГС были матчи с недавнего Секторного Чемпионата Страга. Если ты не умелый игрок — наблюдать за игрой в страг еще менее интересно, чем смотреть как растет трава; однако если же ты в нем разбираешься — подобные матчи захватывают. Ни тви\'лекка Ворра, ни человек-пилот Боган не видели этих конкретных матчей — по головещанию оно сюда еще не дошло. Тучному человеку, которого Кайрд назвал Монт Шому, вскоре доведется говорить насчет этого матча и о том что ему удалось достать его запись — причем случится это там, где его сможет услышать Ворра. Она из кожи вон вывернется, чтобы выманить у него запись. Однако толстяк не будет гореть желанием с ним расставаться, поскольку сам является поклонником игры. Конечно, он охотно разделит просмотр матча с ней. И разумеется, она может привести друга…
Кайрд улыбался, выходя из освежителя и возвращаясь на свое место посреди шума и жары переполненой кантины. Истинное наслаждение — наблюдать, как исполняется тщательно задуманный план.
* * *
— Давай я все скажу по порядку. — проговорил Джос. — И-Пять напился.
— Я его не первый час вижу, — заметил Ден, — и поверь уж мне — он надрался. Если это подходящий для дроида термин.
— С помощью программы.
— Угу.
— Которую он и написал.
— Верно.
Джос посмотрел на игровой столик с беспокойно переминавшимися и почесывавшимися на своих клетках разнообразными полупрозрачными голосозданиями, которые и были фигурами в игре. С расстояния И-Пять выглядел совершенно обычно, за исключением чуть усилившегося свечения в его фоторецепторах и более расхлябанных движений. Джос потряс головой.
— Все страньше и страньше. — Он повернулся к стойке и поднял свой стакан.
— Ха! — громко обьявил И-Пять. — Мой молатор бьет твоего хоу-джикса! Я выиграл!
Вуки яростно зарычал. Джос повернулся обратно как раз вовремя, чтобы увидеть как вуки встает, хватает И-Пять за правую руку и вырывает ее из плеча дроида. Сочленения цепей и сервомоторов порвались с фонтаном искр и брызг смазочной жидкости.
Вот это да.
— Не умеет проигрывать. — заметил Ден.
— Похоже. — согласился Джос.
Они вместе кинулись вперед, схватили дроида и оттащили его от игрового столика, пока разьяренный вуки выл и рычал на своем языке и потрясал механической рукой над головой. Джос заметил нескольких артистов, включая здоровенного трандошана которые быстро кинулись успокаивать коллегу.
И-Пять, разумеется, не чувствовал боли. Он выглядел скорее смущенным.
— Похоже, я где-то потерял руку. — пробормотал он Джосу. — Я точно помню что она была, когда я входил.
Джос втолкнул дроида в пустой альков.
— Твой дружок по игре одолжил ее на время.
— И-Пять. — позвал Ден. — Думаю, пора протрезветь.
И-Пять пожал плечами. Джос и не думал что такой жест возможен для пьяного дроида с одной рукой.
— Как скажешь.
Его фоторецепторы мигнули на миг и вернулись к тому, что Джос считал их нормальным свечением.
Дроид оглядел их с легким удивлением.
— Интересно.
— Хотел бы я, чтобы трезветь мне было так же просто. — хмыкнул Джос.
Женщина-человек принесла руку и передала ее Джосу.
— Вот. — сказала она. — Вам, наверное, понадобится запрограммировать своего дроида избегать в будущем игр с вуки. Они, ммм, весьма азартны.
И-Пять взглянул на руку.
— Я тоже так решил.
Джос осмотрел открытый конец руки.
— Я не кибертехник, — сказал он, — но, судя по всему, ее можно будет вернуть на место без особых проблем. — Он взглянул на дроида. — Тебе повезло что он не оторвал голову.
— Верно. — согласился И-Пять. — Это было бы труднее исправить.
— О чем ты думал приглашая вуки на дежарик?
— А я и не думал. В этом весь смысл. Я был пьян — или, по крайней мере, так близко к этому как мог запрограммировать.
Джос удивленно покрутил головой.
— Пошли. — сказал он. — Прогуляемся до мастерской и посмотрим — есть там кто-нибудь, кто тебя починит. Пришивать механические конечности — это немножко не мой профиль.
Втроем они покинули кантину и вышли на горячий ночной воздух; И-Пять держал свою оторванную руку.
Ден заговорил:
— Мне ужасно жаль, если я подбил тебя напиться и ввязаться в драку — если, конечно, оно того не стоило….
— Думаю, стоило. — ответил И-Пять. — Думаю что очень даже стоило. — Он взглянул на Джоса. — Помнишь, я упоминал что у меня бывают приступы тревоги?
Джос кивнул.
— Я считал что их порождает конфликт с импульсами, основанными на новой информации, собранной по моим восстановленным файлам памяти — включая и тех, что касались моего прежнего друга и партнера Лорна Павана.
— Я вспомнил, что у меня есть обязательство, которое я должен исполнить — и которое требует моего, насколько возможно быстрого, возвращения на Корускант. Но сделать так будет означать нарушение моих обязательств здесь. Это была проблема, которая не могла быть решена применением логики. Мне требовалась интуиция — способность почувствовать что будет верным при помощи механизма много более древнего, чем логика и анализ данных.
— Мне надо было каким-то образом выбить мое ядро синаптической сети в другой режим — полностью нелинейный режим. Таким образом я пришел к концепции изменения моего сенсорного восприятия и обработки данных.
— Это сработало? поинтересовался Ден.
— Думаю да. Я выбрал в каком направлении действовать.
— Ты покидаешь нас, И-Пять? — спросил Джос.
— Не прямо сейчас. — Дроид не стал распространяться о подробностях
Джос не мог удержаться.