— Ты должна понять, в жизни так случается…. — сказал он растеряно, — но ты выживешь, и мы накажем тех, кто виноват в смерти твоего отца.
Он поднялся, держа иссохшее тело на руках. Ярана смотрела вопросительно, слезы стояли в ее больших прекрасных глазах.
— Почему он умер? — повторила девочка более решительно.
Ассир посмотрел на иссохшее тело с интересом, мысли в мозгу вертелись целым роем. От голода не умер бы, прямо в рубке склад с провизией. От холода? Мороз не шуточный, кожу стягивает, так что если часик — два посидеть, можно окоченеть. Но на нем летный костюм, в таком быстро не замерзнешь. Значит не сам, значит помогли, и барану ясно.
Он стиснул кулаки с такой яростью, что перчатки под пальцами затрещали от натуги.
— Вирус. Они ввели ему вирус, — произнес Ассир мрачно. — А это значит, что и мы можем быть уже больны. Или даже мертвы…
Он скрипел зубами, гневно раздувал ноздри, потому что, чем больше думал, тем страшнее мысли забирались под черепную коробку. Отец Яраны уже мертв, а они с девочкой в преддверии близкой смерти сидят в мусоровозе, и ждут пока неизвестный вирус высушит их, как и бедолагу гемерянца, что лежит у ног.
Если верить слухам, немало экспедиций погибло на Претории, из-за враждебной фауны. Вполне может оказаться, что и отец Яраны подхватил вирус когда прятался от людей Аркуса, но может именно предатель заразил его.
— Значит, мы не сможем взять отца с собой? — спросила Ярана шепотом.
Ассир не ответил, стискивал челюсти, хмурился. Руки вцепились в стальную спинку кресла, металл под пальцами сминался и трещал, на пол осыпалась мелкая серебристая крошка.
Они любят. Их любят. Ксюша все время держит Игоря за руку. Боится отпустить. Опасается, что перехватят.
— Да, тело придется оставить, — ответил он отстраненно, взгляда не поднимал.
— Я не хочу его бросать здесь, — ответила девочка.
Краско – секси. В молодости он был хуже. Проще. И третий участник хорош, как созревший плод граната. Раньше он был кислый.
Ассир, наконец, взглянул ей в глаза, те светились от боли и слез, веки уже опухли, на них видны синие прожилки, нос и щеки блестели от влаги.
— Хорошо, я положу его в грузовой отсек, там герметичная дверь. Так будет безопасней.
В чем можно упрекнуть девушек? В погоне за наследством? Но наследства нет. У бабников наследства не бывает. Девушки пошли на чистую любовь, что очень глупо в глазах окружающих.
Он торопливо подхватил на руки худое тело и вынес из рубки. Ярана смотрела ему в след полными печали глазами.
Когда Ассир вернулся, девочка уже сидела в кресле пилота и щелкала пальцам по приборам.
— Топлива едва хватит до орбиты, а межпланетные не калибруются, — сказала она почти прежним голосом, лишь в конце Ассир уловил тревожные нотки.
Но кто знает? Может быть, эта вот первая любовь с возрастным мужчиной останется в их жизни самой нежной и самой яркой. А все, что будет позже, покажется бледной копией.
Он подошел к штурвалу, основная приборная панель горела ярким зеленым светом, металлические детали красиво поблескивали серебром, индикаторы готовности мигали желтым, значит где — то есть разгерметизация. На топливном контроллере горят жалкие двадцать два процента, если учесть что на прогреве двигателей мусоровоз спалит сразу пять, то останется несчастных семнадцать. До орбиты может и хватит, но только если с умом…
Приемный сын Игоря увидел папашу в передаче «Пусть говорят» и очень удивился. Спросил у соседей:
— Летала на такой утке? — спросил Ассир бодро.
— Нет, но могу попробовать, — ответила Ярана.
– А как он туда попал?
— Нет, пробовать не надо. Мне уже приходилось, — он выдавил из себя улыбку. — Садись на второго пилота, будешь, если что, выводить из штопора.
— Вы что?! — глаза девочки расширились, — со срывом потока на обеих консолях крыльев я не справлюсь!
– Знакомые протырили, – уклончиво ответили соседи.
— Хорошо — хорошо, я просто проверял тебя, — подмигнул Ассир. — Включай двигатели, посмотрим, на что способна эта жестянка.
Он откинулся на маленькую и неудобную спинку кресла, явно сделали для какого — то карлика, и наконец — то хоть на секунду расслабился. Если повезет, то доберутся до Кассиуса, и там, в лаборатории пройдут обследование. А если удача отвернется, то вирус им не страшен, антарианцы поджарят в воздухе вместе с бациллами.
Сын испугался, что энергичный папаша пойдет дальше, подаст в суд, например.
Ярана проворно застучала по приборной панели, индикаторы пару раз мигнули и загорелись красным, в глубине корабля заурчали механизмы, послышалось страшное скрежетание, мусоровоз оживал.
Сын быстро и за полцены продал дом с лифтом, стоящий на двадцати сотках.
Двигатели загрохотали так, что наверняка услышали даже на Антаресе, Ассир вцепился мертвой хваткой в штурвал, вторую руку держал на клавише стартера. Корпус корабля затрясся, сверху посыпались мелкие кристаллики льда, свет в рубке замигал, но мощность двигателей нарастала с каждой секундой. Ассир ждал когда желтая полосочка на экране доползет до половины и позеленеет, хорошо бы дождаться автозапуска, но сейчас это непозволительная роскошь. Топлива в баках на дне, нужно экономить, поэтому придется взлетать на непрогретых.
Ксюше пришлось уехать в Красноярск. Но уехала она не одна, а с Игорем. Им не захотелось расставаться.
— Все системы в норме, пробоины в грузовом отсеке задраены! — выкрикнула Ярана, стараясь перекричать рык двигателей.
— Хорошо! — отозвался Ассир. — Стартуем!
Квартиру в Подмосковье они сдали. Арендная плата небольшая, меньше чем в Москве, но если экономно, то может хватить на еду.
Он вдавил кнопку стартера так стремительно, что пластик чуть не треснул, но как раз вовремя, желтая полоска готовности двигателей только успела окраситься зеленым. Корабль вздрогнул всем громадным телом, словно раненый зверь, Ассир ощутил, как ступни взлетают вверх, в животе дернулось, значит, отрываются от земли.
— Десять градусов влево и выравнивай корпус! — скомандовал Ассир.
Так и уехали, держась за руки. Подводник поменял Пахру на Красноярск. Но, когда рюмка водки на столе, а любимая рядом, декорация вокруг не имеет значения. Какая разница – где? Главное – с кем.
— Есть капитан, — отозвалась девочка звонким голосом. Худенькие ручки уже тянули штурвал на себя и влево.
Ксюша покрасила волосы Игоря хной, и он стал огненно-рыжий, как факел. Ему шло.
Корабль послушно дернулся в нужном направлении, на сканерах появилась четкая картинка, вон видны две громадных горы с заснеженными верхушками и плоский холм, возле которого валялся мусоровоз. А девочка боец, пронеслось в мозгу у Ассира, сопли не размазывает по щекам, только что потеряла отца, а нашла в себе силы собраться. Лишь немного губу покусывает от волнения.
Ассиру захотелось закрыть глаза и оказаться снова в уютном номере отеля, рядом с обнаженной красоткой. Можно и без нее, но лишь бы подальше отсюда. Спина зачесалась от желания упасть в кресло, утонуть в мягких подушках. И вина неплохо бы… Нет, Стил лучше чем вино, чертовка такое вытворяет! И где научилась? То что наученная — не сомневался, правда, где таких чертят, обучают? Сразу вспомнились ее хитрющие зеленые глаза, длинные золотистые волосы, что красиво струятся по плечам как водопад. Блондинка, конечно, не заменит Эону, но он и не будет стараться. Пусть остается какая есть. Там, в том мире судьба оказалась к нему благосклонней.
Фрося
Ассир тяжело вздохнул, и о чем только думает, надо сосредоточиться на полете, а он в облаках летает, прямо как студент на лекциях.
Цыпленок родился в инкубаторе.
В рубке до сих пор витал запах тлена, от него во рту гадкий горький привкус, будто съел испорченных продуктов. Ассир с недовольством посматривал на приборы, желтая полоска с каждым мигом становилась все тоньше, топливо уходило быстро, а вот высоту набирали наоборот, медленно как толстая и ленивая муха. Удивительного мало: мусоровоз габаритный, трение в атмосфере громадное, его постоянно трясло и подбрасывало, как байдарку на бурной горной реке.
Сначала было темно и тесно, потом яйцо треснуло, и в глаза хлынул яркий свет, а в горло – свежий воздух. Может, и не очень свежий, но все равно – воздух.
— Что на сканерах? — сказал он сердито. — Что — то у меня плохое предчувствие.
— Ничего нет, — отозвалась Ярана неуверенно. — Ой, нет! Есть, вижу!
Работница птицефермы Рая в белом халате вытряхнула цыпленка из скорлупы и посадила его в свою ладошку.
— Что там, астероиды? — спросил Ассир мрачно. — Только камней нам не хватало.
— Нет, это корабль. Маленький и быстрый. Он движется к нам! — выпалила Ярана.
– Вылитая Фрося, – сказала Рая.
На сканеры Ассир посмотрел мрачно, глаза налились кровью. По правому борту к мусоровозу бежала яркая красная точка, значит истребитель. Задира даже не пытался прятаться, маскирующие поля, конечно, не работают, но мог бы лететь не так быстро — сошел бы за метеорит.
– А кто это? – спросила другая работница.
Ассир выкрутил штурвал влево, корабль со страшным скрежетом накренился, обшивка едва не лопалась от перегрузки. Мусоровоз для таких маневров не предназначен, повороты на девяносто градусов на полном ходу даже истребителям даются не просто, а летающей груде мусора тем паче. Датчики на приборной панели замигали, индикатор фюзеляжа дважды жалобно пискнул, а потом и вовсе погас, как задутая свеча.
– Фрося – это золовка. Сестра мужа. Волосы красит в желтый цвет. Ходит как уцененная блондинка.
— Что с корпусом? — спросил Ассир раздраженно.
— Горим, — ответила девочка спокойным тоном, — в грузовом отсеке пробоина и пожар.
Цыпленка определили в ясли, к таким же крошечным и желтым. Цыплята беспокоились, толкались, наступали друг на друга. Было тесно и немножко страшно. В скорлупе Фрося была более защищена. Никто не садился ей на голову.
— Ну, просто предел мечтаний…
Передатчик радостно замигал, на крохотном экранчике появилась надпись: входящий сигнал. Ассир нехотя щелкнул пальцем по клавише приема, тут же яростный голос крикнул:
За Фросей закрепилось имя Фрося. Все остальные остались без имени.
— Какого хрена ты творишь, быстро садись пока задницу тебе не припалил!
— Включи видеосигнал! — весело прокричал Ассир.
Фрося росла и постепенно превратилась в молодую курицу. Ее перевели в общий зал.
Зеленые точки на экране сменились нечеткой картинкой пилота. С плазменного дисплея на Ассира взирал темноволосый землянин, судя по всему с азиатскими корнями, глаза раскосые, нос приплюснутый, будто по нему месяц кулаком стучали.
— Глуши моторы, я возьму на буксир, — сказал пилот. — А будешь выделываться, так у меня есть разрешение на поражение!
Что такое общий зал на птицеферме? Это своего рода концлагерь для кур. Теснота. Вонища. Скучища.
— Даже так, — хмыкнул Ассир, — ну что ж, тогда мне придется согласиться.
Кормили рыбной мукой, подмешивали гормоны роста, чтобы куры быстрее росли. Они и росли.
Он наклонился поближе к камере, сунул в объектив средний палец и произнес шепотом, так чтобы Ярана не слышала:
Рядом с Фросей разлеглась суповая курица. Ей полагалось расти до размера индюка.
— Отсосешь, я сразу заглушу.
Соседка практически не ходила, мешал лишний вес. Она только ела, какала и спала. Суповая курица не любила Фросю за красоту и молодость. А Фрося не любила суповую курицу за то, что она воняла и говорила глупости. Даже не говорила, а бормотала, как спросонья.
— Да я тебя…, — прокричал пилот.
Правда, в их судьбе существовало кое-что общее. Это общее поджидало их в конце пути и называлось – «убойный цех». Там живые курицы превращаются в тушки, проходят предпродажную подготовку, после чего становятся бледные, чистенькие со стыдливо скрещенными ногами.
Ассир не стал слушать, пальцы уже щелкнули по красной клавише, экранчик передатчика вновь почернел.
— Грубиян, — сказал Ассир, уголки губ поползли вверх и в полумраке блеснули крупные белые зубы. — Сбрасывай грузовой, Ярана, сейчас покажем ему как креветок солят!
Обеспечивается пищевая цепочка для человека.
— Есть, капитан, — отозвалась девочка, на бледном лице возникла светлая улыбка, даже глаза засветились тем мягким голубым светом, что отличает чистокровных гемерянцев от полукровок.
Ярана проворно защелкала пальцами по клавишам, даже губу закусила от напряжения, Ассир залюбовался ее грациозностью, ну не девочка — золото, мало того что с пилотированием справляется, еще и в бою не растерялась, держится молодцом, не хуже опытного бойца. Сразу видно — дочь офицера, земля ему пухом.
А сам человек? Человека тоже поджидает убойный цех, и он тоже входит в пищевую цепочку. Чью?
— Готова к отсоединению, — произнесла она довольно.
— Приступай!
Природа так устроила, что люди не думают о смерти. Живут, и все. И куры не думают. А зачем?
Перед глазами затряслось, сверху посыпались кусочки растаявшего льда, мусоровоз качнулся, сзади заскрежетало с такой силой, что стало больно ушам. Ярана едва не свалилась из кресла на пол, руки слетели со штурвала, пояс не удержал, и она больно ударилась лбом о металлический борт.
В глазах сразу потемнело, заплясали багровые огоньки, тут же знакомый голос проревел над ухом:
Живое думает о живом, а именно: о личном счастье. Личное счастье на птицеферме не было предусмотрено. На весь зал один петух. Он не способен освоить всех кур. Для этого существовала девушка Фаина. Ее должность называлась «осеменитель». У петуха забирали сперму. Накапливалась целая емкость. Потом Фаина набирала сперму в шприц. Далее она вытаскивала курицу несушку, сажала себе на колени и гладила ее по скользкой спинке. Курица была довольна и не скрывала этого. Далее Фаина определяла на глаз нужное отверстие и вводила сперму. Петух, конечно, лучше, чем шприц, но Фрося с петухом никогда не общалась, поэтому лучше так, чем ничего.
— Держись, малышка! То ли еще будет!
По окончании процедуры курицу возвращают на место и берут следующую. Вот и все личное счастье.
Ярана подняла голову, по лбу на лицо стекали струйки липкого и теплого, она поднесла пальцы ко лбу, те мгновенно окрасились алым.
— Рана не страшная, заживет до свадьбы, — хохотнул Ассир, челюсть упрямо выдвинулась вперед, в глазах загорелись сумасшедшие огоньки — Держись крепче за штурвал, сейчас понадобятся твои навыки срыва потока на обеих консолях крыльев!
Куриный век недолог, и все кончится тем, что курицу сварят, получат бульон, пахнущий рыбой.
Ассир, наконец, сообразил, что истребитель не пустит в ход тяжелые плазменные пушки, а легкими лазерами толстый мусоровоз не пробить. Двухслойный массивный корпус из поллониевой стали это не привычная обшивка, что поддается лазерам почти так же легко, как и полимерные доспехи.
На мусоровозы защитных барьеров не ставят, потому корпусы укрепляют на славу, массивный слой металла также не дает растечься едким и токсичным грузам. Сейчас, когда барьеры включить нельзя, истребитель уязвим, как никогда. Будь на мусоровозе хоть одна пушка, Ассир сбил бы преследователя в два счета! А так, может только злобно сверкать глазами.
Жизнь груба и практически бессмысленна. Если бы бульон был вкусным и полезным, то хоть какой-то смысл. А так… Жалкая жизнь и бессмысленная смерть. Фрося об этом не задумывалась, поскольку у кур голова маленькая, мозгов с наперсток.
Ассир выкрутил штурвал, голографическая модель корабля на дисплее продолжала мигать красным. Громадный транспортный отсек никак не желал отцепиться, два соединительных блока уже отвалились, Ассир видел, как на модели подсветились оба борта, и только задняя часть до сих пор черная, значит, механизмы заело.
А ведь где-то есть зеленый двор, по которому бегают домашние куры, охотятся за червяками. А за курами бежит петух с нарядным гребнем и ярким хвостом. Бежит и догоняет.
— Когда скажу, резко бери влево, так сильно как можешь! А потом выкручивай вниз, пускай по спирали! — выкрикнул Ассир, а на лице появилась такая злорадная улыбка, что сразу стало ясно, истребителю придется туго.
— Поняла!
В той другой жизни высиживаются цыплята, у них есть детство, солнце в небе и еда из кукурузы.
— Да, сэр! — весело ответила Ярана.
Гул и треск с каждой секундой становились все страшней, мусоровоз трясся как седан по бездорожью, обшивка хоть и трещала, но выдерживала удары лазеров, две ярких световых линии пронеслись прямо перед смотровым стеклом. Вытянутый корпус истребителя пронесся прямо у них перед носом, Ассир даже разглядел громадный пушки на крыльях.
Все это есть у кого-то.
— Давай!
Ярана выкрутила штурвал до упора, корабль грубо бросило влево, Ассира даже подкинуло в воздух, обшивка снова заскрипела. Истребитель тут же легко сел на хвост, и стало видно, что яркие линии света беспрестанно врезаются в корпус мусоровоза, на сканерах показывало, что по всей хвостовой части вмятины и черные прогалины. Гад прочно сидел на хвосте и с каждой секундой бил все сильнее и сильнее, приноравливаясь к новой манере боя. Ведь уничтожить мусоровоз — не мог, а угадать когда прожжет броню, сложно. Вот и пропаливал понемногу.
Фросе была неведома эта другая, райская жизнь. Но на нее время от времени нападало беспокойство. Она не могла найти себе место, крутилась и толкала суповую курицу, которая не хотела терпеть и тоже толкалась в ответ.
— Молодец Ярана, пусть думает, что мы хотим от него уйти, — сказал Ассир с улыбкой. — А ну, давай, еще! Только теперь вправо!
Несмотря на габариты и потрепанный хвост, весь в дырках, как голландский сыр, мусоровоз двигался с завидной быстротой. Ярана держалась за штурвал как заправский пилот, и они каждый раз выскакивали из — под обстрела. Горячие лучи высекали искры из бортов, и хвоста мусоровоза, вмятины и зарубки появились теперь даже на носовой части, после того как истребитель дважды зашел на лобовую атаку.
Однажды суповая курица так ткнула Фросю, что та выпала из своего закутка и шлепнулась на пол, посыпанный опилками. Рядом двигались человеческие ноги, и это было очень страшно.
Наконец на голограмме вспыхнул синим центральный соединительный узел, изображения корабля замигало, из динамика, что болтался над головой на двух тоненьких проводках, донесся электронный голос:
— Грузовой отсек к отсоединению готов. Подтвердите расстыковку.
Фрося замахала своими неокрепшими, нетренированными крылышками и оказалась возле большого мутного окна. В верхнем углу окна – квадрат открытой форточки, и в нем застрял кусок голубого неба. Небо манило.
— Да подтверждаю, подтверждаю! — отозвался Ассир раздраженно. — Нас тут сбивают, а ему подтверждения нужны. Отсоединяй скорее железка, пока этот болван на хвосте, не понял, чего мы виляем из стороны в сторону!
Он подождал, когда истребитель снова зайдет на атаку, и как только на экранчике сканера возникла жирная точка, ударил по клавише рядом со стартером. Двигатели мусоровоза заглохли, грохот железа пронесся по всей палубе, как удар грома. Корабль рванул назад так резко, что пилот истребителя едва успел дернуть штурвал на себя, чтобы не врезаться в широкий хвост мусоровоза. Ассир даже причмокнул от радости, а через мгновение сверху затряслось, послышался жуткий грохот, от которого заложило в ушах.
Фрося напряглась, взлетела на перекладину форточки. У нее получилось. Она снова напряглась и устремилась вперед.
Ассир проворно щелкнул по стартеру, двигатели корабля снова вспыхнули ярким синим огнем, обломки истребителя пролетели над самым смотровым стеклом. Ярана видела развороченную кабину, и вспоротый, словно громадным ножом корпус «Хоука». Здоровенный контейнер пролетел следом, издали он напоминал помятый коробок спичек, обшивка свисала с боков крупными лохмотьями.
— Вот и все! — заорал Ассир радостно. — Съел, зараза!
Куры – не птицы. Они долго не летают. Просто перемещаются с помощью крыльев. Фрося переместилась на землю.
— Как вы его сбили? У нас же нет пушек? — Ярана удивленно хлопала ресницами. — Я даже не заметила когда, и вот…
— Он тоже не заметил, малышка. Он тоже не заметил. Контейнером мы его сбили. Как раз когда он над нами пролетал.
Вокруг высокая трава. Ничего не видно. Птицеферма находилась за городом, в деревне под названием Птичное.
«Хоук» еще раз ударился о контейнер, красивый длинный нос истребителя вогнулся, по краю побежала уродливая кривая трещина. А затем вспыхнули баки с топливом, во все стороны полетели тучи огненных брызг, пламенное облако обдало жарким дыханием и мусоровоз.
В небесах, над местом схватки стоял грохот, раскаленные куски металла разлетались метеорами, огрызки корпуса пылали и падали вниз во тьму, за ними тянулся длинный пламенный шлейф, похожий на хвост огненной птицы.
Фрося прошла несколько шагов и остановилась. Над травой вибрировал летающий червяк. Люди называют его «стрекоза». Фрося клюнула перед собой и съела стрекозу. Мало. Она стала искать внизу. И нашла. Земля была полна всякой живности.
Свет алой звезды, яростно бил в лицо сквозь смотровое стекло, крохотные пылинки в рубке подсвечивались и резвились в лучах света, лоб Ассира блестел от крупных капель пота. Усталость чувствовал каждой клеточкой тела, руки и ноги казались неподъемными бревнами.
Вдруг пред Фросей выросла собака. Над ней на поводке стояли люди.
Истребитель, превосходил их и в скорости, и в маневренности, но ему запретили убивать, это его погубило. Знать бы еще, почему Аркус хочет взять его, Ассира живым.
Он сказал Яране холодно:
– Ой, – сказала женщина. – Курица. Давай возьмем домой.
— Думаю, он просто так от нас не отстанет.
– Зачем? – спросил мужчина.
Глава 20. Ставки вслепую
– Сварим.
Ассир снова поймал себя на том, что смотрит вглубь черного туннеля: тот извивается перед ним, похожий на живую гортань, стенки постоянно двигаются, пульсируют и сокращаются, там за ними скрывается могучая сила, он ощущал ее дыхание всем естеством, волосы на теле становились дыбом, позвоночник будто начинал покрываться тонкой корочкой льда.
Туннель вновь содрогнулись, по черной гладкой поверхности пообедала мелкая рябь, словно невидимые мускулы шевельнули исполинскими стенками сосудов. Ассир ощутил себя кровяным тельцем, что мчится по артерии, только вокруг никого нет.
– Я лучше в магазине готовую курицу куплю, уже ощипанную. А эту еще убивать надо. Ты готова убивать?
Перед глазами снова завертелось, могучая сила потянула вверх за позвоночник, на мгновение у Ассира задергалось в животе, к горлу подкатил комок, показалось, что — то незримое сейчас вытащит из него все внутренности.
– Курица – безмозглое существо.
Мир стал вращаться с бешеной скоростью, словно он, Ассир, оказался в центре водоворота, и тот затягивает его туда в прошлое, где на мягком диване, среди роскоши и золота, сидит ослепительно красивая блондинка, с хитрыми зеленым глазами, рядом с ней невысокий но очень опасный человек. На его жестком лице играет белоснежная улыбка, ну хоть бери и на рекламу стоматологии, пальцы с поразительной быстротой вращают лезвие метательного ножа, режущая кромка мелькает между пальцами, сверкает как алмаз на солнце, но на коже не появляются порезы, хотя нож остр как бритва.
– Никто не хочет расставаться с жизнью, даже курица, – возразил мужчина.
— Я ведь говорил тебе, что синдикат сидит у тебя на хвосте. Ты правильно сделал, что сменил лицо, Кид. Но какого черта ты приперся в мое казино? Или ты решил расплатиться с ребятами Дональда моими деньгами? Это ты называешь дружбой? — произнес Лотар спокойно, как если бы речь шла о рыбной ловле. Улыбка не сходила с его лица.
— За то, что Мэверика обставил, отдельное спасибо, его деньги можешь взять себе. Но ты бы хоть связался, сказал что будешь играть. Почему я должен тебя вылавливать. Еще бы немного и тот придурковатый математик увел мои деньги. Ты же понимаешь что я не могу просто так его обставить. Это ударит по моему рейтингу.
Собака все это время смотрела на Фросю. Она была большая, в двадцать раз больше Фроси. Это неприятно.
Лотар яростно сверкнул глазами, в воздухе звонко пропела сталь, и нож вонзился острием в крышку столика из красного дерева. Лезвие вошло в доску почти на два пальца, Лотар играючи вытащил его обратно и принялся вращать дальше, будто ничего не было.
— Рейтинги сейчас многое стоят, — промурлыкала Стил сладким голоском.
Собака сказала «гав» и повернулась спиной. Под хвостом у нее красовался черный кружок.
— Нет, они не многое стоят, киса. Они это все! В одном только городе тысячи казино, на планете их миллионы! Как ты думаешь, почему эти фрики и толстосумы тащат свои задницы именно в «Черную дыру»? Да потому что мы лучшие, понимаешь! Мы во главе списка! — произнес Лотар пламенно, даже щеки заалели, грудь ходила ходуном, будто бежал без передышки целый километр.
Фрося догадалась: кружок для выхода, а пасть для входа. Собаки едят, какают. А внутри у них змеевик, по которому еда проходит и видоизменяется в отходы, называемые «говно». Говно не едят. Оно плохо пахнет. Если бы можно было есть говно, жизнь стала бы дешевле.
Ассир поглядывал на собеседников угрюмо, с измученным лицом. Руки сами потянулись к столику, там стояли заполненные до краев кубки. Он долго и жадно пил, отнял губы от кубка лишь когда последняя капля сбежала с донышка в рот. И хотя тело сейчас не чувствовало усталости, но внутри все казалось вывернутым наизнанку.
Собака ушла и увела на поводке больших людей.
Дважды поглядывал на широкий кожаный диван, выполненный в духе двадцатого века, с характерными перилам и подушками, но остался за столом. Не объяснять же всем, что выпал сквозь черную воронку прямо сюда? Ассир тяжело вздохнул, с наслаждением откинулся на спинку кресла и произнес спокойно:
— Я знал, что ты меня прикроешь, Лотар. Извини, что злоупотребил твоей гостеприимностью еще раз.
Фрося тоже продвинулась вперед, вышла из травы. Ее накрыло огромное пространство: небо, озеро, круглая поляна, по поляне бегали маленькие люди в цветных курточках. Курточки мелькали: желтые, красные, белые, синие. Как будто кто-то сверху рассыпал цветной горошек.
— Да уж, не еще раз, а снова! — контрабандист — миллиардер, широко улыбнулся и продемонстрировал два ряда изумительно ровных зубов. — Рассказывай, зачем цирк устроил? И почему не спрятался, как я тебе говорил где-нибудь в тихом уголке?
— У меня не было выбора, Лот. Это бычье из синдиката второй год гоняет меня по всей галактике как бешеного пса. Дважды даже сбили. Дело уже не в деньгах, они смерти моей хотят, — произнес Ассир уныло.
На берегу озера стояла осеменитель Фаина в голом виде. Без одежды. Она медленно вошла в воду и остановилась в нерешительности. Потом поплыла, и от нее расходились круги.
— И ты решил, что я тебя спрячу? — Лотар вскинул бровь, лезвие между пальцев замелькало с удвоенной скоростью.
Ассир не ответил, лишь вздохнул тяжело, рука потянулась к новой чаше, снова поднес к губам и уже не отрывался, пока не осушил до дна.
Фрося отметила, что в голом виде Фаина лучше, чем в белом халате. В халате Фаина скучная, только голова, руки и туловище. А в голой Фаине масса красивых подробностей, и все отдельно – руки и ноги.
— На себя мне плевать! Эона в опасности, Лот. Вот почему я пришел, — произнес он свирепо и в сильнейшем раздражении со стуком опустил чашу на столешницу.
Озеро было гладкое, неподвижное. В воде отражались облака, и казалось, что Фаина разводит их руками.
Из соседней комнаты вышли четверо мрачных наемников, черные как ночь доспехи анатомически повторяли контуры их развитых мускулистых тел, в руках у каждого угрожающе поблескивали лезвия виброклинков. Двое сразу, как вошли, направили оружие острием на Ассира, клинки держали так, что перекрывали Лотара от любой рукопашной атаки.
Фрося засмотрелась и не заметила, как к ней подошел молодой гусь, уже не мальчик, но еще не дядька.
Распоряжался мерками Дэвон, старый знакомый, один из первых нанобионтов. Ассир поприветствовал седого гемерянца дружески, сейчас не время для перепалок и выяснения отношений, тем более что Дэвон хороший малый.
Ассир сказал нетерпеливо:
– Привет, – сказал гусь. – Ты кто?
— Дэвон, не в дружбу, а в службу. Скажи парням, пусть уберут мечи, меня раздражают заточенные железки.
– Я Фрося. А ты?
Гемерянец посмотрел на него исподлобья, проворчал:
— Сперва я хочу узнать, что лейтенант миротворческого корпуса Планетного союза делает в «Черной Дыре»?
– Я просто гусь.
— У меня дела, — ответил Ассир коротко.
– А что ты здесь делаешь? – спросила Фрося.
— Исаев был моим другом, — ответил Дэвон, взгляд командира наемников был тверд и жесток, — поэтому я еще раз спрошу. Что ты тут делаешь, Ас?
Ассир тяжело вздохнул, посмотрел сначала на Лотара, тот лишь пожал плечами, мол, разбирайтесь, а я посмотрю.
– Я с родственниками, – гусь показал клювом куда-то вбок.
— Друзей надо уважать, — произнес он тихо, голос звучал мягко, но в то же время и решительно. Лотар с интересом придвинулся, в глазах появился радостный блеск, но он поспешил скрыть свое удивление.
Фрося вгляделась и увидела возле куста целую стаю диких гусей. Они ничем не отличались от домашних, но чем-то отличались.
— Значит ты все-таки не Кид! — произнес контрабандист весело. — Твоя взяла, Дэвон, я утрою твое жалование, как и обещал!
Командир сделал характерный жест рукой и все трое наемников проворно отвели в сторону широкие лезвия виброклинков. Тихо зажужжали усилители мышц, Ассир хорошо помнил этот звук, головорезы переглянулись, один из них, настоящий великан, окинул Ассира недовольным взглядом, но отступил назад, хотя по лицу было видно: с удовольствием бы набросился как дикий зверь. Прозрачная дверь бесшумно распахнулась и все кроме командира вышли.
– Мы собрались в теплые края, – объяснил юноша.
— Долой маски, рассказывай, зачем пришел, лейтенант? Планетный союз опять хочет купить немного антарианских кораблей у старого лиса? — спросил Лотар насмешливо.
– Это далеко? – спросила Фрося.
— Я ведь уже сказал, — произнес Ассир зло. — Или ты не слушал, ты знаешь Эону Мендес?
– Это очень далеко. Мы летим несколько дней и ночей. Некоторые не выдерживают. Падают.
— Может и знаю, а может и нет. Какое тебе дело?
Дэвон все время стоял у Ассира за спиной, тяжелый меч завис в опасной близости от шеи. Наемник нахмурил тонкие брови, уголки губ опустились вниз, ему не хотелось убивать Ассира, но если Лотар прикажет, то он первым вонзит лезвие в могучую шею старого друга.
– Зачем же вы летите?
— Вот какие у меня друзья, — сказал Ассир, на губах возникла кривая ухмылка. — С такими и врагов не надо!
– Инстинкт. Природа птицы.
Лотар широко улыбнулся:
— Дэвон, убери меч, иначе наш гость так ничего и не скажет. А мне хочется услышать, зачем ему Эона Мендес? И почему ради этой вертихвостки он проделал такой непростой путь.
– Зачем нужен такой инстинкт, который убивает?
На лице наемника не дрогнул ин один мускул, меч лихо присвистнул, серебристое лезвие описало в воздухе широкую дугу и скрылось в ножнах за широкой спиной.
– Погибают единицы. А вся стая сохраняется.
— Как скажете, босс, — ответил гемерянец устало.
Стил все время бросала настороженные взгляды то на наемников, то на Лотара. За все время она не изменила позы, сидела спокойно: нога на ногу, руки перед собой. Но Ассир видел, как под кожей, не выдавая себя, мышцы расслабились, а взгляд стал не такой острый, в зеленых глазах появилась привычная игривость. Он ни на секунду не сомневался, что девчонка задушит Дэвона еще до того, как тот замахнется виброклинком.
– Разве не лучше остаться на месте? Не мучиться и не рисковать.
Ассир передернул плечами: чего им объяснять пусть думают что всесильные, бога взяли за бороду, хотя конечно с удовольствием пнул бы под зад задиру Дэвона.
– Мы готовимся к полету.
— Лотар, ты единственный кто хорошо знал Эону. Думаю, ты знаешь где она. Ей угрожает опасность, — произнес Ассир задумчиво. — Кроме того я знаю что вы были близки. Мне некогда играть в кошки мышки. Пришлось выдать себя за Кида чтобы встретиться с тобой. Не разносить же заведение ради пары слов?
Лотар развел руками, сказал, понизив голос:
– Как? – поинтересовалась Фрося.
— Ну, настоящий миротворец! Слов нет! Спасибо что не взорвал мое казино к чертям собачьим, мистер супер-герой! Или мне называть тебя мистер — вселенная?
Дэвон слушал набычившись. Внимательные глаза неусыпно следили за взволнованным лицом Лотара, за каждым жестом Ассира, лишь на миниатюрную блондинку смотрел без опаски: что может сделать ему, в боевой броне какая-то шлюха, пускай и не обычная, глаза так к ней и тянет, а ноги какие изумительные, так и хочется пальцами провести по изящной линии. Но ноги ногами, а из бабы боец все равно что из органики пуля…
– Угадай, – предложил молодой гусь.
Ассир мгновение смотрел так, будто сейчас кинется на болтливого контрабандиста, даже в лице переменился. Дэвон уже потянулся ладонью к рукояти клинка, но Ассир погасил огонь в глазах, провел ладонью по лицу, сказал виноватым голосом:
– Чистите крылья?
— Прости! В самом деле. Чего мы тут шапками кидаемся? Эона в опасности, ее хотят убить. И ты единственный человек, который может знать где она. Понимаешь?
— Понимаю, — ответил Лотар мрачно, на лбу пролегли глубокие складки, — но почему я должен тебе верить? Я думаю, сделаем так, Дэвон с ребятами просто скрутят тебе и твоей девке шею. А об Эоне я уж как-то сам позабочусь.
– Нет.
По ту сторону прозрачной двери послышались тяжелые шаги и звон оружия. Ассир насторожился, руку держал на бедре, недалеко от аннигилятора. Двери распахнулись, ввалился громадный наемник, его с одной стороны поддерживали под руку, с другой — стороны стояли еще двое, лица каменные, но бледные как снег. Лицо и грудь здоровенного наемника были залиты кровью, на лбу и шее виднелись черные следы ожогов. В комнате сразу запахло жареным мясом, наемник поднял на Ассира взгляд мутных глаз, черная корка на шее треснула, наружу брызнуло алым.
– Едите с утра до вечера, чтобы накопить жир?
— Босс! — вскричал наемник страшным голосом. — Эти сволочи…
– Нет.
— Что? — крикнул Лотар. — Что, мать вашу, стряслось?
— Там… там внизу люди. Они убили двоих наших и сказали, что снимут головы всем, если вы не выйдете, босс. Публика в панике.
– Наоборот, худеете, чтобы легче лететь?
— Суки, мой рейтинг! Я им задницы разорву на кварки, чертовы недоноски! Они что, твари не понимают на кого наезжают!?
– Не угадала. Но я тебе скажу: чтобы преодолеть большие трудности, птица должна стать гордой.
Ассир ощутил, как в груди все сминается, будто тараном получил в солнечное сплетение. В глазах заплясали разноцветные кружки, он услышал тонкий свист, это кровь шумит в ушах, потом перед глазами потемнело, из тьмы выплыли искаженные яростью лица. Лотар вспыхнул как топливо к которому поднесли зажигалку. Лицо налилось жаркой кровью, во взгляде читалась страшная злоба.
Ассир зажмурился, мир перед ним зашатался, как будто он выпил целый литр виски. Он спросил страшным хриплым голосом:
– А что это такое?
— С ними…с ними есть блондин?
– Это сила духа. Уверенность в себе.
Наемник ответил неуверенно:
— Я не рассматривал, быстрее сюда. Но высокого блондина я запомнил, у него еще броня необычная. Я таких не видел раньше. Видно на заказ деланная.
– У нас на птицеферме гордой не станешь, – вздохнула Фрося. – Все срут под себя и жрут всякое барахло. Никакого неба, никакой любви.
Он умолк, голова упала на могучую грудь, из ран на грудь снова хлынула кровь. Алые струйки сбегали по канавкам доспехов вниз, на дорогой ковер. Под ногами наемника уже набежала целая лужа.
– Полетели с нами, – пригласил молодой гусь.
Лотар яростно метнул нож в стену, вскрикнул в бешенстве:
— Что за дерьмо! Что этим тварям надо?
– У меня маленькие крылышки. Я даже не взлечу.
Второй головорез сказал тихо:
— Я думаю, они… ищут его.
– Я посажу тебя на спину, – нашелся гусь.
Палец наемника указал на Ассира.
– Меня сдует ветер, – усомнилась Фрося.
Лотар злобно щелкнул зубами, руки заложил за спину, чтобы никого не ударить, самообладание давалось с трудом. Желваки на скулах оживленно задвигались, ноздри гневно раздулись.
— А может наоборот, рейтинг до небес взлетит, такая заварушка! Быстро зови прессу! Я понял, что мы сделаем!
– А ты держись за шею.
Двери в кабинет снова распахнулись, один за другим внутрь ввалились еще четверо бойцов. Лица встревоженные, кто — то уже знал, слышали выстрелы, видели, как вели под руки раненого великана. Никто не проронил ни слова, но оружие держали наготове, мало ли что туту твориться, вдруг незваные гости уже добрались до босса? Наемники встали у стенки, переводили вопрошающие взоры с командира на Лотара, потом быстро на стройные ножки блондинки и обратно на командира.
– Зачем тебе такая нагрузка?
Ассир заговорил медленно, слова давались с трудом. Все видели как напряглось лицо, даже глаза потускнели:
– Ты легкая. Это не нагрузка. Наоборот, мне будет приятно, что я кому-то помогаю.
— Давайте решать, что делать. Выходить нельзя, не дети, сами понимаете.
Фрося задумалась. Представила себе облака, ветер, пропасть под ногами.
Лотар снова вскипел.
— Что делать? Замочить всех до одного, гадов! Но сначала вызовем прессу, это подымет мне рейтинг! А голову того блондина принесете мне. Я в нее ножи покидаю…
– Нет, – отказалась Фрося. – Я боюсь высоты. Мне надоедает однообразие.
— Я бы не спешил, мне приходилось драться с этими…, — вмешался Ассир. — Никто из вас, кроме тех кто остался там, и уже не дышит…Никто из вас не знает, что это за люди. И я вам скажу, вы так просто от них не избавитесь. И это те, от кого я хотел спасти Эону.
– Наоборот, – уверил гусь. – Там, в небе, другая жизнь. Встречаются разные птицы, и даже самолеты.
Лотар нахмурился, но кровь от лица уже отошла, к нему возвращалась прежняя острота ума и врожденная хитрость, даже взгляд стал другим, острым, ищущим.
– А что это?
— Ну и что ты предлагаешь, солдат?
— У нас два варианта, — ответил Ассир, — давайте мыслить трезво. Мы либо выйдем, как они хотят, и нас перебьют как кошки мышей. Если повезет, некоторые сбегут. Но можно поступить иначе, напасть, получим то же самое. А что предлагаю я? У тебя есть сейф, Лот?
– Это такие адские машины, в которых летают люди. Надо быть очень осторожным, иначе затянет в двигатель.
Наемники будто воды в рот понабирали, только переглядывались, да пожимали плечами, раненый тяжело сопел, из ноздрей выдувались кровавые пузыри. Лотар накрыл лицо ладонями, сидел так не меньше минуты, даже невозмутимый Дэвон стал поглядывать в сторону выхода, а что еще делать? Босс бездействует, того гляди в резиденцию ворвется вооруженный до зубов отряд, от которого даже нейробионт предпочитает драпать. От такого у кого хочешь поджилки затрясутся.
– И что тогда?
Лотар после долгого молчания спросил медленно:
– С гусем или с двигателем?
— Ну, есть у меня сейф… а зачем тебе?
Ассир сказал твердо: