– Да, Тулеар, отпусти-ка его, – скомандовал Нимед, и самозванец со вздохом послушался. Аррас тщательно расправил помятые соратником кружева и с насмешливой благодарностью слегка поклонился в сторону Нимеда.

Король, Шамсудин, Сварог и Ирина растерянно переглянулись. Им казалось, они уже дошли до конца, и остается лишь с почетом водворить истинного короля во дворец и наказать заговорщиков, но выяснилось, что все не так просто. Они уперлись в тупик, и никто не видел выхода. Тулеар с тоской смотрел на короля и мялся с ноги на ногу. Аррас с деланным равнодушием разглядывал свои безупречные ногти, но было видно, что маг тоже обескуражен и не знает, что ему предпринять.



* * *



– Что приуныли, почтенные господа и дамы? – раздался вдруг незнакомый Сварогу голос. – Возникли непримиримые противоречия? Что ж, дело привычное, будем улаживать.

Вместе с этими словами в комнату вошел хорошо одетый мужчина средних лет. Был он невысоким, блеклым, с тусклыми волосами, водянистыми светлыми глазами и невыразительным лицом. Взгляд скользил по этому человеку, ни на чем не задерживаясь, и через несколько мгновений его образ начисто улетучивался из памяти. И если бы кто-нибудь сказал, что это – один из самых богатых и влиятельных людей Немедии, что он определяет всю внутреннюю и внешнюю политику государства, что он узнает о действиях монархов сопредельных стран раньше, чем они начинают их предпринимать, и что к тому же самые красивые и знатные дамы складывали свои сердца к его ногам – поверить в это было бы почти невозможно. Особенно в последнее.

А зря, поскольку этот человек был не больше не меньше как глава Немедийской Тайной Канцелярии и непосредственный начальник легендарного Пятого Департамента – самого секретного отдела Канцелярии, занимающегося исключительно делами государственной важности.

– Герцог Лаварон!? – воскликнула Ирина, расширив от удивления глаза.

– Лаварон? – повторил за ней Нимед. – Что ты тут делаешь, задери тебя Сет?!

– Как всегда, Ваше Величество, соблюдаю интересы Немедии, – поклонился герцог. – И, кажется, я прибыл как раз вовремя.

Тут дверь снова отворилась, пропуская остальных – Ильму, Бебедора, Серкла Ингоду и Ревенда. По счастью, никто из них даже не был ранен, лишь дочь тюремщика то и дело притрагивалась к немилосердно распухшему носу.

– Мы победили! – восторженно закричал племянник философа. – Сейчас наши разделываются с теми из наемников, которые не успели сбежать! Я сумел зарубить еще одного! – не смог не похвастаться юноша.

– Нашел чем гордиться, неразумный! – одернул его Бебедор.

– Никогда не понимал, почему за идею люди сражаются с гораздо большим рвением, чем за деньги, – покачал головой Аррас.

– Потому, дражайший Аррас, что, сражаясь за деньги, человек первым делом печется о сохранении своей жизни, чтобы иметь возможность потом эти деньги использовать, – любезно пояснил Лаварон.

– Эй, что же вы не хватаете Арраса и самозванца? – возбужденно закричал Ревенд, делая шаг вперед. – Зачем время тянуть!

– Ревенд, взяв в руки оружие, ты стал самоуверен и, как следствие, глуп, – поморщился его дядюшка. – Раз наши друзья не хватают мага и его спутника – значит, не могут.

– В самую точку, мэтр, – хмуро кивнул Сварог.

– Лаварон, может быть, ты объяснишь нам, как ты здесь оказался? – с хорошо слышимым раздражением вновь спросил Нимед.

– Если вы не спешите – с величайшим удовольствием, Ваше Величество, – склонил голову герцог. – Я, правда, собирался поначалу довести до конца переговоры с месьором Аррасом, но королевская воля – для меня закон, – Лаварон позволил себе в голосе ровно столько иронии, чтобы все поняли, что королевская воля не всегда принуждает к целесообразным поступкам.

– Когда, мой король, ты около двух месяцев назад вдруг неожиданно сменил линию как внутренней, так и внешней политики – прости, теперь я знаю, что это был не ты, – Лаварон снова поклонился – видимо, привычка к поклонам глубоко укоренялась в каждом немедийском царедворце, – я сразу заподозрил неладное. Особенно после начавшихся казней. Я сразу заметил, что на эшафот идут лучшие военные и политические умы государства, те люди, что обеспечивали успех нашей армии, дипломатии и торговли. В официальную чушь о якобы раскрытых заговорах я не поверил, ибо все заговоры – и застарелые, и только нарождающиеся – всегда становятся известны мне, и карательными мерами испокон веков занималась наша Канцелярия. Создавалось такое впечатление, что король Немедии, образно выражаясь, рубит сук, на котором удобно сидит его держава. По правде говоря, сперва я заподозрил наследственное умственное расстройство, – герцог развел руками и посмотрел на Нимеда. – Ведь, мой король, не секрет, что твоя достойная бабушка…

– Да, да, – нетерпеливо оборвал Лаварона Нимед. – Все знают, что моя бабка всю жизнь искала какую-то сказочную страну, где нет ни магии, ни богов, ни демонов, зато люди ездят без коней и живут в домах высотой с гору. Эту историю сочинил для нее придворный поэт, когда она была ребенком. Зато, руководствуясь своими неустанными поисками, она заставила мужа завоевать два независимых графства, отхапать солидный кусок от Бритунии и аннексировать коринфскую провинцию, а это послужило только на благо Немедии.

– Я это учел, – кивнул Лаварон. – К тому же, в твоих… извиняюсь, в действиях того, кто занимал последнее время трон, усматривалось слишком много логичности для простого сумасшедшего. Тогда я решил скрыться, ибо, по моему скромному мнению, меня вполне можно отнести к цвету немедийской нации, а посему плаха для меня была предрешена. Но при этом я держал связь с моими подчиненными, которые докладывали мне о всех событиях, происходящих в столице и в королевском дворце. Признаюсь, я впервые в жизни был в растерянности и не знал, как мне повлиять на ход дела и остановить ввержение Немедии в хаос. И тут мне докладывают, что в Берлине видели мою дорогую Ирину, – герцог улыбнулся в сторону девушки-гуля, – видимо, вернувшуюся после дэлирамского задания. А при ней – кого бы вы думали? – служанку Ее Величества Ильму с Нимедом-младшим!.. Кстати, вам, – Лаварон взглянул в сторону Арраса и Тулеара, – было очень на руку, что королева Рэлея решила спрятать мальчика от своего якобы сумасшедшего мужа. Вы тут же объявили о смерти единственного законного наследника трона, усилив тем смуту в стране и расчистив на всякий случай дорогу к престолу… Кому, Аррас? Впрочем, теперь это не важно. Боюсь, Ниди был в серьезной опасности, попав к вам в руки, ведь живой принц для вас был не выгоден…

– Я не чудовище. Я не причинил бы вреда ребенку, – хмуро сказал Аррас.

– Что ж, это делает тебе честь, – не без насмешки заметил Лаварон. – Тут я окончательно утвердился в мысли, что дело нечисто, и с королем что-то сотворили. Я с горечью признал, что упустил драгоценное время и при этом не обладаю никакими сведениями. Но надежда у меня была, – Лаварон вновь взглянул на рабирийку. – Я понял, что ты, дорогая Ирина, знаешь больше меня. Проработав с тобой немало лет и полностью оценив тебя как замечательного конфидента, я решил, что у тебя наверняка уже есть свой собственный план разгадки тайны короля. Превратить твое расследование в официальное в той обстановке было невозможно. Вдобавок, мне не хотелось ограничивать твою инициативу, и я не вышел на связь с тобой, предоставив тебе полную свободу действий…

– Ты, герцог, мог нам помочь и не помог! – возмутилась Ирина. – Если бы у нас были твои связи и возможности, мы раскрыли бы этот заговор гораздо быстрее и гораздо меньше рискуя жизнью!

– Ну, Ирина, после многих лет работы на Пятый департамент ты должна была знать, что высшие интересы государства иногда требуют от нас не слишком благовидных поступков, – укоризненно сказал Лаварон. – Вспомни, к примеру, случай с Франсесом, когда ты…

– Да, я помню, – торопливо пробормотала рабирийка. Было видно, что эту тему ей развивать не хочется.

– Но, конечно, совсем без помощи я вас оставить не мог, – продолжил Лаварон. – И поэтому я связался с нашей маленькой Ильмой… Как, вы до сих пор не знали, что Ильма была моим лазутчиком среди вас? Удивительно, при ее-то болтливости…

– А что вы все на меня так смотрите? – запальчиво воскликнула Ильма, невольно покраснев. – Я же ничем вам не навредила! Наоборот, господин герцог обещал, что будет помогать и защищать вас. Только поэтому я и согласилась, хотя вы, конечно, мне не поверите! – девушка состроила оскорбленную мину и отвернулась.

– Дорогая Ильма поставляла мне кое-какие сведения, еще будучи на службе у королевы Рэлеи, – невозмутимо пояснил Лаварон, словно не замечая сверлящего взгляда Ирины. – По правде говоря, я никогда не считал ее ценным шпионом, но сейчас у меня не было выбора. Зато я был в курсе каждого вашего шага и знал все, что узнавали вы… Ну-ну, не сверкай глазами, любезная Ирина. Не будь этого, я не смог бы вам помочь, например, когда вы спасались от стражников на Храмовой площади… Да-да, тот экипаж, что стоял у храма Митры, был послан мною. Я предполагал, что у вас возникнут неприятности при вызволении месьора Шамсудина из Каземата. Правда, я думал, что вас там будет трое, но никак не семеро, иначе я подыскал бы экипаж побольше… Кстати, кто же все-таки убил новоиспеченного барона Вольденского? – Лаварон посмотрел на Арраса. Тот молчал, зато Тулеар встрепенулся.

– Это барон Вик и он! – Тулеар обличающе указал на мага. – Вроде, Вольденский хотел их предать, совесть его заела. Я был против, я не хотел убийств, но они не слушали меня! Они никогда меня не слушали!

– Вполне их понимаю, – покачал головой герцог, смерив взглядом Тулеара. – Вернемся к нашей беседе. Знаете, если б не Ильма, сообщившая мне, что месьоры Сварог и Шамсудин отправились в Рощу Девы на какую-то туманную встречу, я не смог бы направить на ваш след отряд гвардейцев, прибывших, как я знаю, очень кстати. Так что вы обязаны этой малышке жизнью. Ну, и мне тоже. Впрочем, я не из тех, кто требует за это оплату, – Лаварон мило улыбнулся и развел руками.

– Вы уж очень завуалировано поддерживаете своих агентов, герцог, – сухо сказала Ирина.

– Некоторые начальники секретных служб вообще их не поддерживают, дорогая, – пожал плечами Лаварон. – Я делал, что мог. Когда я узнал, что же в действительности произошло с королем, признаюсь, я был ошеломлен. Как всякий политик, я никогда не придавал особого значения жрецам, магам, алхимикам и всяческим потусторонним явлениям. А вот король Вилер думал иначе, не так ли, господин Аррас? – герцог повернулся к магу, с наигранно-скучающим видом прислонившемуся к стене внутри своей защитной сферы. – Нетрудно догадаться, что тебя нанял аквилонский правитель. В последнее время на нашей границе с закатным соседом наблюдается концентрация войск. Король Вилер ждет, когда его ставленник на троне Немедии окончательно обескровит страну и парализует армию, чтобы без помех завоевать наше государство. Надо будет поинтересоваться, что он собирался сделать потом – просто присоединить Германию к Аквилонии или устроить здесь протекторат с марионеточным королем на троне?

– Ты, герцог, можешь делать любые предположения, – холодно ответил Аррас, но по его лицу было видно, что Лаварон попал в цель. Герцог усмехнулся и продолжил:

– После того, как стражники напали на дом этой вдовы… м-м… кажется, Сезии… если не ошибаюсь, хозяйки тайного убежища нашей уважаемой Ирины, – Лаварон любезно кивнул в сторону раздосадованной девушки-гуля, – я потерял вас всех. Впрочем, разгадка тайны уже была у меня в руках, и я разрабатывал план дальнейших действий, когда мой человек из королевского замка донес, что видел достойных господ Сварога, Ревенда и незнакомого ему третьего месьора не много не мало как в спальне самого короля. Я было пришел в ужас, ибо уже знал, кем именно был тот третий месьор, но мне сообщили, что вас удалось спасти и вывести за пределы дворца. Это сделал один офицер, очень ценный агент, работающий на Пятый Департамент уже десятилетие… Он знал от меня ваше описание и думал, что вы тоже тайные агенты Канцелярии. К счастью, он ошибался, – улыбка Лаварона была само очарование.

– Лаварон, через много лет, когда я состарюсь и отрекусь от трона в пользу Ниди, ты расскажешь мне, наконец, кто из моих слуг и приближенных работает на твое заведение? – весело спросил Нимед.

– Думаю, Ваше Величество, будет проще перечислить тех, кто не работает, – поклонился королю глава Канцелярии.

– Своей выходкой, месьоры, вы вынудили самозванца скрыться и тем разрушили мой тщательно обдуманный и уже подготовленный план, – с философским спокойствием сообщил Лаварон, – но я вас не виню. Молодо, как говорится, зелено. Мои люди проследили за месьором… как его зовут-то?

– Тулеар, господин герцог, – торопливо подсказал бывший самозванец. – Младший смотритель королевских покоев…

– Благодарю, – кивнул Лаварон, – …за месьором Тулеаром до самого Дворца Королевы. И какого же было их удивление, когда они заметили, что не одни наблюдают за дворцом! У моих ребят хватило ума не трогать вас, а сообщить мне. Я велел ничего не предпринимать…

– Проще говоря, снова решил вытащить каштаны из огня нашими руками, герцог? – сдвинула брови Ирина.

– На этот раз – нет, – не смутился Лаварон. – Просто вы меня опередили. Я только рассылал секретные приказы верным мне командирам, а тут заявились вы с этой разномастной армией и принялись штурмовать дворец. Ваша быстрота и решительность восхищает меня, месьоры! – герцог склонил голову, словно не обращая внимание на хмурые взгляды. – Я прибыл с небольшим отрядом вам на помощь, но все уже было кончено. Так что примите мои поздравления – вы прекрасно справились с делом. По отношению же к тебе, дорогая Ирина, мое безграничное уважение стало еще безграничнее.

– Польщена, – скривила губы девушка-гуль.

Аррас утомленно пошевелился у стены, и Лаварон перевел взгляд на него.

– Теперь, я думаю, пришло время заняться нашим магом, – герцог отыскал глазами единственный стул и бесцеремонно уселся на него. – Главное правило при перевербовке агента: узнай, что ему пообещали, и пообещай больше. Не думаю, что нашего достойного аквилонского друга интересуют деньги. Сдается мне, месьором Аррасом двигало честолюбие, столь обычное для нас, простых смертных, но редко встречающееся среди представителей вашего ремесла. Обычно маги копаются в заплесневелых пергаментах и переливают вонючие растворы из реторты в перегонный куб, насколько мне известно. А вот господин Аррас решил, используя свои знания, удариться в политику и добиться определенных высот… План-то, наверняка, сам придумал и Вилеру предложил, а, господин маг? И рассчитывал со временем начать свою игру, о которой бы не знал твой наниматель? Может, метил остаться теневым правителем при ничего из себя не представляющем месьоре Тулеаре, носящим тело нашего короля?

– Да, – спокойно ответил Аррас.

– Ценю твою искренность, – Лаварон задумчиво покачался на стуле и в упор взглянул на аквилонца. – Твое дело не выгорело, Аррас, так почему бы тебе не перейти на нашу сторону? Ты умен и честолюбив, такие люди нам нужны. Пост одного из младших советников короля тебя устроит? Естественно, со всеми причитающимися титулами, поместьями и доходами?

Аррас и Нимед одновременно выпучили глаза и посмотрели на герцога так, словно тот рехнулся.

– А ты подумай, подумай, – глава Канцелярии, как ни в чем не бывало, продолжал покачиваться на ножках стула. – Такое предложение раз в жизни бывает… Мой король, ты тоже подумай. Такого человека, как Аррас, лучше иметь в нашем лагере и прикармливать с руки, чем ожидать от него новых каверз.

– Такому человеку лучше всего отрубить голову, – холодно сказала Ирина.

– Ну, моя дорогая, в тебе говорит личная обида, а так быть не должно, – укорил рабирийку Лаварон. – Ежели мы всех умных людей будем на плаху отправлять, то общество вскоре деградирует и опустится до славянинства… извини, Сварог, я не хотел тебя обидеть.

– Ничего, я привык, – буркнул сибиряк.

– Я согласен, – внезапно с решимостью произнес Нимед. – Ты прав, Лаварон, как всегда. За годы правления я смог убедиться, что ни один твой совет не был плохим. Как только Аррас вернет меня в мое тело, я назначу его своим младшим советником, дарую графский титул с поместьем и малую государственную печать.

Маг закусил губу, размышляя. Потом внимательно посмотрел на Нимеда, затем на Лаварона, словно удостоверяясь в их искренности. Наконец, Аррас кивнул.

– У меня нет другого выхода, – слегка хрипло сказал аквилонец и криво улыбнулся. – Не до конца же жизни мне здесь сидеть…

– Мудрое решение, господа, – одобрил Лаварон и громко крикнул: – Эй, кто там с бумагами? Зайди!

В комнату немедля вбежал человек в гвардейской форме, неся с собой свиток пергамента, чернильницу и кисточку.

– Приказ насчет Арраса я уже заготовил, мой король, – небрежно проговорил герцог. – Подпишись вот здесь… и здесь… вот и печать… готово! – Лаварон продемонстрировал магу свиток с еще не просохшими чернилами, где Аррас назначался советником с графским титулом. Вместо ответа маг пробормотал заклинание и сделал шаг вперед, показывая тем самым что снял защиту. При этом он напряженно смотрел в сторону Ирины, Шамсудина и Сварога, но они не пошевелились, хотя киммерийцу очень хотелось слегка подпортить красивую физиономию мага, и, скорее всего, рабирийка разделяла это желание.

– А я? – забеспокоился вдруг Тулеар. – Почему обо мне не сказано ни слова? Я, можно сказать, сберег королевское тело, согласен вернуть его в целости и сохранности…

– Успокойся, – махнул рукой Лаварон. – Тебе мы тоже что-нибудь подыщем… соответствующее.

Бывший самозванец довольно улыбнулся и потер руки.

– Боги, до чего мерзкая у меня ухмылка, – с отвращением произнес Нимед, глядя на Тулеара.

Аррас внимательно изучил пергамент, аккуратно свернул его и спрятал за пазухой. Обычная насмешливость и самоуверенность на глазах возвращались к нему.

– Пойдем, Ваше Величество, – позвал маг. – Сейчас я верну тебя в твое тело… Тулеар, где ты там застрял, сожри тебя демон?

Аррас двинулся к двери, но остановился около Ирины.

– Мне жаль, что ты сердишься на меня, – негромко сказал он. – Мы ведь сделаны из одного теста, оба игроки и идем до конца. Уверен, на моем месте ты поступила бы также. Теперь мы в одном лагере, и нам неплохо бы наладить сотрудничество…

– Держись от меня подальше, ублюдок, – прошипела рабирийка. – Еще раз подойдешь ко мне – располосую твою смазливую физиономию так, что даже девица из борделя на тебя не взглянет! Твои политические интриги меня не волнуют, но то, что ты использовал меня в своих целях, я тебе никогда не забуду, подлец!

– Ничего, Аррас, ничего, – успокоительно произнес Лаварон. – Позлится и простит. Женщины переменчивы.

Маг вышел, за ним последовали Нимед и самозванец, сопровождаемые солдатами, прибывшими с Лавароном. Герцог удовлетворенно кивнул и обвел взглядом присутствующих в комнате.

– Что ж, господа и дамы, разрешите всех поздравить – наша страна спасена! – торжественно возгласил Лаварон. – И, поскольку вы принимали в этом непосредственное участие, вы вполне заслужили хорошую награду. Что, например, желаешь ты, мэтр Бебедор? – герцог повернулся к философу, безошибочно узнав его среди остальных.

– Я… я право… даже не знаю… – замялся мэтр.

– Ценю твое бескорыстие, месьор философ, – склонил голову Лаварон и, не обращая внимания на протестующие жесты Бебедора, повернулся к Серклу: – А ты, достойный Серкл, столь же бескорыстен?

– Ни-ни! – энергично запротестовал тюремщик. – Я заради нашего короля жизнью рисковал, неужели мне за это ничего не положено?

– Положено, – успокоил Серкла герцог. – Что же ты хочешь? Какую-нибудь должность?

От умственных усилий на лбу тюремщика вспухли жилы. Видения, где он занимал самые высокие и ответственные посты, за одно мгновение промчались перед внутренним взором Серкла, вызвав у него испарину. Тюремщик издал несколько невразумительных звуков, откашлялся и сказал:

– Я тут подумал, господин герцог… Нельзя ли вернуть меня обратно на службу в Каземат? Мне уж там привычно, товарищи опять же… Я, поди, не гожусь для разных высоких должностей. Вот жалованье бы мне прибавить, все же дочка подрастает, деньги-то нужны…

– По-моему, твоя дочь давно подросла, – Лаварон покосился в ту сторону, где Ревенд в уголке целовался с Ингодой. – Впрочем, это не помеха для того, чтобы повысить тебе жалованье. И существенно.

Не слушая благодарственное бормотание Серкла, герцог посмотрел на Ильму.

– А что хочешь ты, девочка? – спросил глава Канцелярии.

– Дом! – жадно воскликнула Ильма. – Большой-большой, с шикарным парадным входом, с садом и фонтаном, с тремя спальнями и гостиной, отделанной золоченым штофом!

– Но зачем тебе дом, дорогая? – удивился Бебедор.

– А где мы будем жить? – подняла брови девушка. – Судя по тому, что ты мне рассказывал о своем доме, это халупа какая-то!

– Ну, знаешь ли, Ильма… – оскорбился философ.

– Ругаться будете потом, когда поженитесь, – остановил их герцог. – Я выполню твою просьбу, Ильма. Насколько я понимаю, это будет последняя просьба, ибо ты не будешь больше сотрудничать со мной, целиком посвящая себя домашним обязанностям?

– Совершенно верно, господин герцог, – решительно сказал Бебедор, и Ильма растерянно закрыла уже открытый для ответа рот.

– Так, ну им явно ничего не надо… – Лаварон махнул рукой в сторону все еще целующейся парочки. – Тебя, дорогая Ирина, наградят, как обычно…

– Надеюсь, не третьим Орденом Чести? – фыркнула рабирийка. – Лучше наградите меня Орденом Черной Розы, у меня как раз есть серьги и браслет с опалами, будет целый гарнитур.

– О, женщины! – герцог картинно воздел руки кверху. – Даже ордена подбирают, согласно моде… Ну а вы, месьоры, насколько мне известно – наемники, поэтому вас в первую очередь интересуют деньги?

– Да! – тут же сказал Сварог.

– Нет, – спокойно произнес Шамсудин.

Лаварон удивленно поднял брови и взглянул на полугнома. Сварог вздохнул и окончательно поставил на туранце крест как на полноценной личности.

– Я всего лишь хочу, чтобы вы взяли меня на службу, – пояснил Шамсудин. – Я не наемник, я бывший офицер гвардии Илдиза Туранского. Жизнь наемника не по мне, я предпочитаю верой и правдой служить закону и порядку. Волею случая я близко узнал вашего короля, и с радостью отдам свой меч под начало столь достойного правителя.

– Счастлив ответить на твою просьбу положительно, – улыбнулся Лаварон и огляделся. – Пожалуй, никого не забыли.

– А нищие? – подсказал Шамсудин. – Они доблестно сражались за короля Нимеда.

– А, нищие, – пренебрежительно скривился герцог. – Да, конечно. Раздадим им немного денег и устроим гулянья за счет казны. Думаю, они будут довольны.

Шамсудин усмехнулся. По его лицу было видно, что он так не думает.

– Ну-с, вот, собственно, и все! – объявил герцог и, поклонившись, вышел. Сварог, Шамсудин, Ирина, Серкл, Бебедор, Ильма, Ингода и Ревенд переглянулись, и на их лицах явно ощущалась растерянность, как бывает всегда, когда, наконец, происходит что-то, к чему очень долго стремишься.

«Действительно, все, – подумал Сварог. – Сейчас бы пожрать, потом бабу и вздремнуть. Нет, лучше сперва вздремнуть, а потом бабу. Но первым делом обязательно пожрать!»

ЭПИЛОГ

– Ну что, Лаварон, у тебя, наконец, все? – нетерпеливо спросил король Нимед и закинул ногу на подлокотник кресла.

– Последний указ, Ваше Величество, – герцог положил перед монархом лист пергамента. – Об освобождении из Каземата облыжно обвиненных в измене барона Солвези и его…

– Да мне плевать, кого. Давай, подпишу, – Нимед небрежно обмакнул кисть в чернила. – Ну, дружище, и насажали вы в темницу народа! Целую седмицу освобождаю и освобождаю, а конца-краю не видно, – король взглянул в сторону примостившегося в другом кресле Арраса. Маг улыбнулся и развел руками.

– Вот мою Рэлею вы зря тронули, – укоризненно заметил Нимед, размашисто подписывая указ. – С ней теперь невозможно дело иметь. После освобождения из Каземата она только и тем и занимается, что молится с какими-то бесноватыми жрецами и провидцами, а меня к себе подпускает лишь в дни, указанные ей дворцовыми медиками и астрологами как благоприятные для зачатия. В другое время – дверь спальни на замке. Представьте, моя женушка утверждает, что безумие было послано мне богами в наказание за похоть… Надеюсь, народ так не думает?

– Нет, мой король, – невозмутимо ответил Лаварон. – Народ проглотил официальную версию о том, что безумие было наслано на тебя коварным чернокнижником. На показательную казнь этого негодяя люди из деревень и других городов за десятки лиг ехали.

– А кто играл роль негодяя? – поинтересовался король.

– Один алхимик из Ибры, – пояснил герцог. – Тихий человек, но внешность у него самая злодейская, за это и выбрали. На эшафоте все кричал, что невиновен, и отчаянно сопротивлялся. Зрители были в восторге.

– Ну, это главное… – Нимед зевнул и перекинул через подлокотник вторую ногу. – Ах, Лаварон, ты не представляешь, как хорошо в собственном теле. Правда, увы, меня снова беспокоит больной зуб. И почему этот Тулеар им не занялся, скипетр ему в печенку?.. Кстати, что там с моим дорогим графом Корнелиусом? Его, кажется, уже освободили?

– Три дня назад, Ваше Величество, – подтвердил герцог. – Только, боюсь, тюремные палачи перестарались с графом, и он теперь слегка не в себе. Жена увезла его в Коринфию, лечиться. Зато дети Корнелиуса в восторге. Насколько мне известно, его сын Агритас пустился во все тяжкие, а дочь уже выскочила замуж за какого-то безродного смазливого юнца…

– Пусть не надеется, что я приближу его ко двору только за то, что он зять Корнелиуса, – хмыкнул король. – А Агритаса образумь. Все же потомок древнего и славного рода. А то промотает наследство, наделает бастардов и долгов, а потом – ко мне в ноги: дескать, помогите, Ваше Величество! Ты уж сразу передай ему, что хрен с маслом я ему помогать буду!

– Ваше Величество… – укоризненно произнес Лаварон.

– Вот демон! – ругнулся король. – Был среди нищих всего-то месяц, а отделаться от их жаргона никак не могу, – Нимед снова повернулся к Аррасу: – Ну что, младший советник, ты уже обдумал план, о котором мы говорили вчера?

– Да, Ваше Величество, – молодой маг поднялся и положил на стол перед королем свиток, исписанный мелким аккуратным почерком. – Здесь я подробно изложил мои мысли и идеи на этот счет.

– Отдай это Лаварону, пусть прочтет на досуге. Он у нас книг не читает, одни докладные записки, – король отодвинул бумагу. – Ты мне так расскажи.

– Я думаю, целесообразней всего выбрать Офир, – заговорил Аррас. – Коринфия и так пляшет под нашу дудку, Пограничное Королевство – местечко не слишком лакомое, Аквилония нам не по зубам, да и мне там появляться теперь нельзя, а мое присутствие при осуществлении этого плана обязательно. В Кофе царствует ваш тесть, его трогать неудобно.

– Да, я сам думал об Офире, – кивнул Нимед. – Добравшись до реки Красной, мы будем иметь надежный выход в море, что удобно как в стратегическом, так и в экономическом плане. Затем, плодородные офирские равнины – я смог бы обеспечить крестьян землей и выделить дворянам новые лены… Сколько понадобится времени на подготовку, Аррас?

– Месяца четыре, я думаю, – маг непринужденно уселся обратно в кресло. – Необходимо провести тщательную разведку при офирском дворе, подыскать кандидата на роль носителя теля короля Офира и ввести его в курс тамошних дел. На этот раз я не совершу такой ошибки, выбрав ничтожество вроде Тулеара… Где он, кстати, а, герцог?

– Мы нашли ему соответствующую должность, как и обещали, – Лаварон усмехнулся. – Сейчас он пробирается через южные джунгли в город Кисангани, чтобы приступить к исполнению важной и ответственно миссии представителя Немедии в Зембабве.

– А что случилось с нашим прежним представителем? – поднял брови Нимед.

– Съели зембабвийцы, – пояснил герцог. Король и Аррас засмеялись.

– Ваше Величество, – заговорил более серьезно Лаварон, – меня несколько беспокоит ваш план относительно короля Офира… Я убежден в высоких способностях месьора Арраса, но, если его интрига в Офире провалится, как провалилась здесь, в Немедии, это вызовет большой политический скандал, могущий закончиться войной. Благо Аквилония сейчас настроена очень дружески по отношению к Офиру. Ты, мой король, должен понимать, чем это нам грозит…

– Пустое, Лаварон, – махнул рукой Нимед. – Вспомни: кто, кроме Ирины и ее друзей, догадался о моей подмене и начал предпринимать хоть какие-то действия? Да никому и в голову не пришло, а уж офирцы не умнее нас! По счастью, Ирина – на нашей стороне, Шамсудин теперь тоже на моей службе. Главное – перед началом наших действий в Офире проверить, не обретается ли там Сварог, а если да – то незаметно вытурить его из страны. Тогда нам незачем сомневаться в успехе.

– А ты не предполагаешь, мой король, что в Офире могут найтись своя Ирина, свой Шамсудин и свой Сварог? – осведомился герцог.

– Насчет Ирины и Шамсудина – не поручусь, – согласился Нимед. – А вот Сварог – это вряд ли!



* * *



– Ну что ж, друзья, – Шамсудин обвел взглядом всех сидящих за столом и поднял свой кубок, – пью за судьбу, которая свела меня с вами!

Слушатели польщенно и одобрительно зашумели, потянувшись своими кубками, чтобы чокнуться с потомком гномов. Все участники событий, связанных с подменой немедийского короля, собрались в доме Ирины, чтобы проводить в дорогу Сварога Сибиряка, решившего, что в Берлине ему больше делать совершенно нечего, и пора двигаться дальше. Заодно обмывались новый орден рабирийки, новая должность Шамсудина, назначенного командиром специального воинского отряда Пятого Департамента, новый дом Ильмы и Бебедора, новое жалованье Серкла и старые как мир, но такие новые для них самих отношения Ревенда и Ингоды, вчера вечером скрепивших брачный союз в одном из храмов Иштар.

– У меня ответный тост! – вскричал Серкл, уже умудрившийся захмелеть, поскольку пил тонкое заморское вино, подававшееся у Ирины, так, словно это был дурной кабацкий эль – огромными глотками, при этом занюхивая сальным обшлагом рукава. – За нашего дорогого… нет, дражайшего друга Шамсудина из Турана!

Все снова одобрительно зашумели. Сварогу стало скучно. Он уже наелся, а напиться этим легким дамским вином было просто невозможно. Он незаметно опустил руку за пазуху, нащупал там увесистый кошель с золотом, врученный ему от имени короля Нимеда, и на сердце славянина снова потеплело. Он представил себе, как заявляется в бордель матушки Вильи и начинает сыпать золотые талеры в корсажи ее девиц, а потом обыгрывает в кости половину посетителей матушкиного заведения. Сварогу стало совсем хорошо. Северянин справедливо полагал, что деньги на то и существуют, чтобы их незамедлительно спускать, причем с наибольшим шумом и треском.

– А теперь… а теперь выпьем за нашего друга Сварога! – возгласил Ревенд. Сварог снисходительно кивнул и поднял свой кубок.

«Ага, а это уже интересней, – подумал он. – Сейчас будут пить за каждого из присутствующих по кругу, потом, когда поймут, что еще трезвы, начнут пить за родителей и отсутствующих друзей, потом кончится вино, кто-нибудь предложит сбегать в ближайший трактир, там-то вино покрепче… Хотя нет. Тут Шамсудин и Ирина, а, значит, потехи не будет,» – и Сварог вновь поскучнел, досадуя на высокие моральные качества бывшего гвардейца Илдиза и любовь Ирины к порядку.

За окном опустилась ночь, хозяйка дома уже несколько раз демонстративно зевала, и гости, наконец, засобирались. Сварог обрадовался этому не меньше Ирины, поскольку рассчитывал еще успеть в заведение матушки Вильи, где как раз начиналось самое горячее время, и там повеселиться как следует. Оставалось лишь проститься со своими недавними соратниками. И тут Сварог невольно почувствовал грусть. Что ни говори, а он уже успел привыкнуть к своим спутникам и по-своему привязаться к ним. Пережитые вместе опасности, неудачи и победы сроднили этих разных по сути людей, превратив в маленький сплоченный отряд, который теперь распадался, и всем было немного жаль этого.

К Сварогу подошли Ревенд и Ингода. Юноша здорово изменился за последнее время, повзрослел, стал увереннее и решительней, но все равно выглядел младше своей невозмутимой и молчаливой жены. Ревенд принялся смущенно бормотать какие-то прощальные слова, а Ингода лишь улыбнулась славянину и поцеловала его в щеку.

– Единственная приличная женщина в нашей компании, а досталась молокососу, – тихо пробурчал Сварог. Ингода услышала слова сибиряка, подняла на него глаза и нежно прижалась к плечу своего мужа, без слов говоря славянину, что любовь – штука необъяснимая и непредсказуемая.

– Ах, Сварог, до чего мне жаль, что ты покидаешь нас! – горячо заговорил мэтр Бебедор, тряся руку славянина. – Ты очень многому научил меня как в плане жизненного опыта, так и в философском смысле…

– Ну, с жизненным опытом понятно – я научил тебя жульничать в кости, – закивал Сварог. – Ты, мэтр, главное, тренируйся с кубиками побольше, и скоро переплюнешь завзятого шулера. А вот с твоей философией-то я не понял – чем я тебе помог?

– Благодаря тебе я стал дуалистом, – торжественно возгласил Бебедор. – Я отказался от идеалистических воззрений. Я больше не считаю, что абстракции можно гипостазировать и наделить онтологическим статусом, придав их универсальным отношениям характер фундаментальных проформ…

– Ты уж прости меня, мэтр, – не на шутку испугался Сварог. – Я этого не хотел, клянусь Митрой! Может, это можно вылечить? Так я денег на лекаря дам, будь спокоен!

– Нет, Сварог, не надо, – покачал головой Бебедор. – Я ошибочно презирал физическое и материальное, ставя во главу угла дух. Я думал, что лишь духовное может изменить окружающий мир в лучшую сторону. Но я ошибался. Дух не изменяет ничего, он лишь оценивает, анализирует и взвешивает поступки на весах морали и пользы. Но если бы не было физического, взвешивать было бы нечего, и мир застыл бы в своей неизменности. Такие люди, как ты, Сварог, меняют окружающий мир, и пусть не всегда в лучшую сторону – но ведь меняют, сожри меня демон!

– Славный ты человек, мэтр, – внезапно произнес сибиряк. – И хотя я ни пса не понял из того, что ты мне сказал, но я рад нашей встрече.

– Взаимно, – улыбнулся философ и направился вслед за племянником.

К Сварогу важно подплыла Ильма. Бывшая служанка королевы вовсю разучивала свою новую роль жены именитого ученого и хозяйки богатого дома. Ее туалеты по расцветке и количеству украшений соперничали с оперением экзотических дарфарских птиц, а прическа заставляла Ирину всякий раз страдальчески морщится, когда немедийка попадалась ей на глаза. Ильма церемонно наклонила голову и протянула Сварогу обтянутую перчаткой и унизанную кольцами руку с изящно отставленным мизинцем. Сварог немного подумал и пожал ее, но по взгляду девушки понял, что сделал не то.

– Ну что ж, прощай, Ильма, – сказал сибиряк. – Ты уж береги мэтра. Он – человек не от мира сего, не нам чета. Когда свадьба-то?

– Скоро. Мэтр еще не договорился с жрецами. Я хочу, чтобы церемония происходила в самом большом храме Берлина, и чтоб были приглашены все сливки общества, – жеманно проговорила Ильма, и вдруг маска напыщенности слетела с ее лица, а глаза наполнились слезами. – Ой, Сварог! Я никогда не встречала мужчину, подобного тебе! Ты мог бы составить счастье любой женщины, понимаешь? Если бы ты только захотел! Одно слово – и любая кинулась бы тебе в объятия! – казалось, девушка сейчас разрыдается. Сварог обеспокоено огляделся, не зная, что делать, если Ильма решит не дожидаться этого слова.

– Боишься, что захочу убежать с тобой? – Ильма торопливо вытерла набежавшие слезы, размазав краску с ресниц. – Не бойся. Женщине нужен дом, нужна безопасность, семья, дети. А ты только и знаешь, что бродить по миру и ввязываться в опасные неприятности. С тобой хорошо провести ночь, но на большее может согласиться только сумасшедшая. А я еще в здравом уме, дорогой Сварог, – Ильма приподнялась на цыпочки и поцеловала сибиряка в губы. Сварог ощутил вкус ванильного крема, которым были обильно политы пирожные, подававшиеся на десерт.

– Прощай, – шепнула Ильма и выбежала вслед за Бебедором.

– Ну что, Сварог, все-таки уезжаешь? – Серкл благодушно икнул. – Не понравился, значит, Берлин? А и правда, что в нем хорошего, кроме Каземата! Ты, парень, помни: ежели в Каземат попадешь, у тебя там есть надежный друг, который тебе все по высшему разряду обустроит: и камеру, и харч, и обслугу…

– Нет уж, спасибо, – пробормотал Сварог. – Обойдусь как-нибудь.

Наконец, в доме остались лишь сибиряк, Ирина и Шамсудин.

– Как там наш дружище Пфундс? – лениво очищая апельсин, поинтересовался полугном.

– А что ему сделается? – пожал плечами славянин. – Просит милостыню на своем месте. Я вчера был в «Королевском Плоту», видел его. Мы с ним пропили те деньги, что Лаварон из казны выделил Вонючке в награду.

– Немного же герцог выделил, раз вы пропили их так быстро и при этом не спалили пол-Берлина, – усмехнулся туранец.

– Другим нищим – и того меньше, – махнул рукой Сварог. – Правда, Пфундс утверждал, что от имени короля в катакомбы прислали несколько бочонков отличного вина, да всем не хватило.

– Щедрость правителей не знает границ, – с издевкой произнес Шамсудин. – Особенно немедийских правителей.

– А ты бы хотел, чтобы король всю казну раздал нищим и пустил страну по миру? – сухо осведомилась Ирина.

– Просто Шамсудину хочется, чтобы все было по справедливости, – вступился за друга Сварог.

– Так не бывает, – улыбнулась рабирийка. – Неужели ты до сих пор этого не знаешь?

– Нет, не знаю, – отрезал полугном. – И знать не хочу.

– Ты неисправимый идеалист, – грустно констатировала Ирина. – Идеалист с парой мечей на поясе. Ну ладно, месьоры, я пойду спать, у меня завтра трудный день. Лаварон что-то опять для меня придумал, с утра поеду в Канцелярию, посмотрю, стоящее ли дело.

Ирина поднялась и, шурша платьем, подошла к Сварогу.

– Ну что, бездельник, снова отправляешься искать неприятностей на свою… голову? – девушка-гуль фамильярно взлохматила киммерийцу волосы. – Кто же будет сдерживать твою бешеную натуру, когда меня не будет рядом?

– А ты уверена, что ее так уж необходимо сдерживать? – пробурчал Сварог, приглаживая свои длинные космы.

– Не спорь со мной. Я лучше знаю, – Ирина снова растрепала черную шевелюру славянина. – Не скрою, мне приятно было с тобой работать… и не только, – желтые глаза рабирийки лукаво блеснули. – К моему удивлению, ты оказался не лишен некоторых моральных принципов, что вызывает к тебе определенное уважение.

– Хоть сейчас ты можешь разговаривать нормально? – не выдержал Сварог. – Ведь мы больше никогда не увидимся!

– Ох, чует мое сердце, так просто мне от тебя не отделаться, – вздохнула Ирина. – Смотришь, лет через двадцать я еще узрю твою покрытую морщинами и шрамами героическую физиономию… Пути, предначертанные нам богами, неисповедимы! Ты только не позволь какому-нибудь шальному клинку или взбесившемуся колдуну отправить тебя к Нергалу раньше нашей встречи, ладно? – девушка-гуль снова дотронулась до волос Сварога, и теперь сибиряк почувствовал в этом прикосновении ласку.

– Хорошо, Ирина, не дам, – серьезно пообещал северянин.

Легко коснувшись губами виска Сварога и обдав его при этом запахом сирени, рабирийка встала и направилась к двери. Уже у порога девушка обернулась.

– Так я буду ждать, Сварог, – сказала она.

– Чего? – не понял сибиряк.

– Нашей встречи, – улыбнулась Ирина. – А если умудришься стать королем – пригласи меня на коронацию. Ручаюсь, это будет незабываемое зрелище…

– Приглашу, – Сварог невольно улыбнулся в ответ, любуясь изящным силуэтом девушки-гуля.

Рабирийка ушла. Некоторое время Сварог и Шамсудин сидели молча, думая каждый о своем.

– Шамсудин, поехали со мной, – вдруг сказал сибиряк. – Что тебе здесь делать? В мире тьма-тьмущая интересных мест! Можно отправиться к корсарам в Зингару. Или в Пограничное Королевство, я слышал, там нужны отчаянные парни. А можно двинуть на полдень, я там плавал когда-то с Белит… Или поискать путь в Вендию. Богатая страна, говорят… Мы найдем уйму сокровищ, повстречаем таких красавиц, что дух захватит, увидим чудеса, которые и не снились здешним обитателям! Клянусь Кромом, перед нами столько дорог, а ты хочешь запереть себя в этом грязном вонючем городе!

– Прости, Сварог, но я не поеду с тобой, – покачал головой полугном. – Я нашел то, что искал всю жизнь, и ради этого я готов пожертвовать приключениями и свежим воздухом.

– Ирину? – сибиряк задумчиво стукнул ножом по серебряному бокалу и вслушался в мелодичный звон. – Ты уж извини, но у нее на уме одни интриги, шпионство и политика. А если она и увлечется кем на время – так лощеным красавчиком вроде Арраса. Поверь, Ирина никогда не оценит тебя.

– Не верю, – Шамсудин принялся тщательно изучать орнамент на блюде с фруктами. – Она уже устала играть в эти игры с Канцелярией и воображать себя несгибаемой и сильной, устала от своего вечного одиночества. Может быть, она сама еще этого не знает, но я-то знаю. Ирине, как и любой другой женщине, нужны тепло, ласка, любовь и защита. Если не сейчас – обязательно понадобятся в будущем. Я подожду. И тогда она оценит то, что я могу и хочу ей дать.

– Можно подумать, мало баб на свете, которые побегут за тобой на край земли, едва ты свистнешь, – пробурчал Сварог.

– Может быть, найдется парочка, – согласился Шамсудин. – Но мне нужна Ирина. Только она и никто другой. И я готов бороться за нее и жертвовать многим. Может быть, когда-нибудь ты поймешь меня. Может быть, нет.

– Надеюсь, Кром охранит меня от такого безумия, – хмыкнул Сварог. – По мне, так лучше свободы ничего нет.

– Есть, – спокойно возразил Шамсудин. – Когда в твоей жизни появляется тот, ради которого ты готов добровольно расстаться с этой свободой.

– Вижу, ты крепко влип, – пожал плечами Сварог, поднялся и потянулся, хрустнув суставами. – Ну, воля твоя. Митра даст, свидимся еще. Хотелось бы мне посмотреть, каким станет неистовый воин Илдиза лет эдак через двадцать…

– И мне бы хотелось посмотреть, что станется с тобой, Сварог, – улыбнулся Шамсудин.

– Известно, что, – ухмыльнулся северянин. – Я буду королем. Только вот страну себе приищу подходящую.

– Может, и станешь, – кивнул туранец. – Только, пожалуйста, не в Немедии, а то мне придется срочно переехать. И не в Туране. Родина все-таки, жалко ее.

– Тогда из подходящих только Аквилония остается, – хохотнул сибиряк. – То-то старый Вилер обрадуется!

Сварог протянул руку полугному, и Шамсудин крепко пожал ее. Воцарилась пауза: каждый думал слишком о многом, но вслух не решался выразить свои мысли.

– Ну, бывай, сын гнома, – неловко сказал Сварог. – Удачи тебе. Во всем.

– И тебе, славянин, – тепло произнес Шамсудин. – Прощай, друг.

От избытка чувств Сварог лишь выругался и стремительно вышел из комнаты. Спустившись по лестнице, он толкнул дверь и оказался на улице. Ночное небо было усыпано звездами, похожими на головки блестящих булавок, воткнутых модницей в черное бархатное платье. Полная желтая луна снисходительно взирала на спящую немедийскую столицу.

– Но в Асгалун я все равно не поеду! – решительно сказал Сварог неизвестно кому и поправил на спине перевязь с мечом. – Даже и не просите!



КОНЕЦ