Не хватало еще засмотреться на небо и получить пулю от боевика. Андрей поспешно опустил глаза. Где враг? Врага не было… Затаился. Или сбежал в лес?

Короче, как бы там ее ни звали, но теперь она стояла перед владыкой Шушана. Стояла безвольной куклой, сохраняя на лице отрешенно-скучающее выражение.

Когда кто-то схватил лейтенанта за ногу, он рванулся с такой силой и яростью, что едва не выскочил из ботинок. Но держали его очень крепко.

И Селиг внезапно осенило, что он только что случайно узнал самый важный и тщательно охраняемый секрет королевского двора Тарантии — младшая и любимая дочь короля Конана была, похоже, просто умственно недоразвитой.



Теперь становилось понятным, почему они с сестрой такие разные, и со временем эта разница будет только усиливаться — ведь старшая росла и развивалась нормально, а эта так на всю жизнь и останется тупым безвольным существом. А значит: все важные решения за нее всегда будут принимать окружающие.

Трава впереди зашевелилась. Хамзат вздрогнул, волосы буквально встали дыбом. А его противник вдруг показался на другой стороне поляны. Он словно парил в воздухе. Точнее, извивался, как червяк на крючке, и поднимался все выше. Ничего себе!

Например — супруг…

Вряд ли федерал владеет техникой левитации, будь он хоть трижды спецназовец. Выходит, он не сам летит, его тащат в ту железную штуку наверху? Русские изобрели новое оружие или транспорт? Да нет, не может быть! К тому же не похоже, что лейтенант рад предстоящей встрече.

Сильный, молодой, заботливый и любящий муж.

Будь на месте Хамзата его дружок по отряду Мовла, что успел год отучиться в Сирии на богослова, он, наверное, решил бы, что на небесах приняли решение помочь чеченскому народу и теперь джинны вылавливают федералов, собирают в такие консервные банки и отправляют прямиком в ад. Мысль для любого боевика заманчивая, но Хамзат был слишком трезвомыслящим человеком, чтобы поверить во вмешательство свыше. Кто тогда? Американцы — так называемое международное сообщество? Или…

В конце концов, это безмозглое и совсем еще пока детское тело когда-нибудь станет телом вполне женским. А уж сделать эту куклу счастливой и довольной опытный муж сумеет.

Итак — что мы тут имеем? Вернее — можем иметь… Сильный, умный, заботливый муж при послушной и довольной кукле. Муж, которому будет безмерно признателен любящий и постепенно отходящий от дел своей огромной империи старик-отец…

Хамзат вспомнил, как в восьмидесятые на волне популярности уфологии по местному телевидению чуть не каждый вечер показывали людей, якобы наблюдавших НЛО в небе над Грозным. Неужели оно?! Как бы там ни было, хорошо, что русского изымают. Пусть летит себе куда-нибудь подальше! Надо послать ему вслед пулю. Или не стоит тратить патроны?

И тут невидимая длань ухватила боевика за голову. Ощущение оказалось крайне неприятным — будто великан в рукавицах из стекловаты ощупывал его, сжимал в пальцах и тащил наверх.

Селиг смотрел на туповатую девчонку уже совсем другими глазами. Да — не слишком привлекательная. Да — совсем еще ребенок. Но в этом ребенке скрывались невероятные возможности для того, кто сумеет приложить немного усилий. В конце концов, сладости любят не только маленькие женщины, в этом смысле дети от них нисколько не отличаются. А еще дети любят игрушки…

— Остопируллах! Остопируллах! — вскричал Хамзат.

Со стороны русского донесся поток отборных ругательств. Наверное, он только сейчас вспомнил, что умеет разговаривать.

— Смотри, что у меня есть! — заговорщицким тоном сказал Селиг равнодушно сидящей на скамейке девочке и вывалил перед ней прямо на ковер содержимое ларца.

Но если и Хамзата схватили не то джинны, не то пришельцы, то справедливость тут ни при чем… Значит, о ней придется позаботиться самому.

Боевик вскинул автомат, который чудом остался у него в руках, и, извернувшись в воздухе, дал очередь в сторону русского. И попал бы, не вспыхни пространство между ними золотистым сиянием и не закрой врага от пуль.



После такого чудесного явления Хамзат приуныл. Похоже, он не совсем верно понял ситуацию и расставил акценты.

* * *





Боевик болтался в воздухе, как большая тряпичная кукла, манекен для отработки ударов. И, до чего же коварный тип, даже в такой ситуации не смирился с судьбой, вскинул автомат и дал очередь в сторону Павлова. Не попал. Лейтенант решил, что в долгу оставаться не должен, и пару раз выстрелил в сторону бандита. Прицелиться как следует было тяжело, перевести автомат на стрельбу очередями — тоже.

Он был даже еще противнее, чем вчера.

Воздух замерцал золотистым, словно защищая боевика. Андрею даже не по себе стало. Но золотистое сияние защищало и его. Что же это такое? Новейшие разработки ученых? Вмешательство высших сил? Инопланетных цивилизаций?

Те же блестящие глазки, те же слишком красные и вечно мокрые губы, завитая черная борода, которую носят все мужчины-шемиты, обилие перстней на изнеженных руках и неизменный кидарис на обритой голове.

Павлову доводилось слышать, что во время военных конфликтов около стратегических объектов всегда учащаются случаи наблюдения НЛО. То, что это оно — сомнений нет. Объект летающий, неопознанный. Но вот что он такое на самом деле?..

Лайне сидела на резной лавке, там, и скучающе рассматривала на разложенные на красном ковре украшения.

— Смотри, какие они красивые. Любая девочка будет рада носить такое. Нравятся? Смотри, как блестят! Ты меня понимаешь? Хочешь, я тебе что-нибудь подарю?

В странно мерцающем стальном брюхе огромного аппарата открылся черный зев. Голова лейтенанта закружилась, ему вдруг стало хорошо и спокойно. Темноту в глазах он воспринял как должное.

Лайне молчала, продолжая глядеть прямо перед собой. Сперва она молчала в надежде, что, если не будет разговаривать с этим неприятным шемитом — а то и вообще не будет его замечать — он обидится и уйдет. Но теперь она молчала по другой причине.

Она думала.

Очнулся лейтенант в круглой комнате или, скорее, каюте, разделенной на три равных сектора прозрачными перегородками. Приподнявшись, он увидел в соседней секции валяющегося на мягком, словно резиновом, полу боевика. Выглядел тот неважно — свалявшаяся короткая бородка, грязная одежда, гримаса боли на лице. Автомат бандит из рук не выпустил, навалился на него всем телом. Больно, наверное, лежать на железяке…

Во всяком случае, это занятие было намного более занятным, чем просто сидеть на подоконнике и тупо смотреть в окно…

Этот суетливый царек Шушана ей не нравился. Но это было бы еще полбеды.

Оружие самого Андрея валялось около стенки. Как удачно! Но все-таки странно. Или похитившие их не подозревают о свойствах автомата? Нет, пули-то они останавливать могут, а для чего автомат — не знают? Может, автомат — своего рода улика для какого-то инопланетного суда? В том, что он имеет дело с инопланетянами, Павлов уже почти не сомневался. И это его не слишком радовало.

Гораздо важнее было то, что и она ему не нравилась тоже.

Она не была уверена, что этот тип хотя бы запомнил ее имя. Вчера, во всяком случае, с ней он так и не заговорил ни разу, сосредоточив все внимание на Атенаис.



Да и сегодня разговаривал так, словно перед ним был младенец. Так почему же не обнаружив в комнате вожделенной Атенаис, этот человек не ушел?

Сидит. Смотрит. Пытается даже разговаривать.

Хамзату снился довоенный «Столичный». Вот он входит в кафе с холодной улицы, с наслаждением вдыхая смешавшийся аромат кофе и пирожных. За дальним столиком сидит его компания — как всегда взлохмаченный а-ля сумасшедший профессор Русик, пижон Бес, спортсмен Иса в своей вечной короткой кожанке. А ближе к окну группа незнакомых и от этого еще более симпатичных девчонок — видимо, студентки из четвертого корпуса универа. Хамзат машет рукой своим, косясь при этом на девушек, и делает шаг в их направлении. Но вместо того чтобы приблизиться, неожиданно оказывается дальше от них, чем прежде. Он шагает еще и еще, а лица друзей все отдаляются от него. И вдруг, словно молния, мысль: а разве Иса жив?! Ведь слышал Хамзат, что погиб его старый товарищ по секции карате. Оказался в числе защитников Рескома в ночь на первое января. А он, оказывается, целехонек!

Интересно… Зачем?

И зачем это ему так жизненно необходимо втереться к Лайне в доверие? Чтобы замолвила словечко перед старшей сестрицей? Чушь. Любой из слуг с удовольствием расскажет о том, как часто ссорятся наследницы аквилонского трона, дочери великого Конана.

Обрадованный Хамзат пришел в себя и тут же получил удар от реальности. Нет никаких друзей вокруг, а сам бывший центровой парень валяется на полу. Неужели попал-таки в плен?! Боевик одним прыжком вскочил на ноги, уронил зацепившийся за пояс автомат, огляделся.

Стоп.

Камера, надо признать, была довольно странной. Мало того что чистой, так еще и с прозрачными стенами. И совсем рядом, за (стеклянной? пластмассовой?) перегородкой, тоже на полу, сидел давешний федерал. Теперь Хамзат ясно видел, что это лейтенант спецназа. В руках он держал автомат, дуло которого смотрело прямо на чеченца.

Дочери. Великого. Конана…

Рефлекторно боевик дернулся было за своим верным семь шестьдесят вторым, но русский за стеной отрицательно покачал головой, слегка поведя при этом стволом и как бы давая понять, что не советует.

Вот именно!

Ему не Лайне нужна. И даже, похоже, что и не Атенаис.

Не отводя от него глаз, Хамзат опустился на спружинивший пол, лихорадочно просчитывая варианты. Рвануть навстречу федералу и, бросившись в ноги, сбить на пол? Или перекатиться на бок и попытаться ухватить автомат? Пластмасса на вид хрупкая, с такого расстояния пуля прошьет ее без труда. Но, черт побери, что это может быть за место, где он сидит одновременно с русским спецназовцем?!

Ему нужен король-отец.

Не зря Конан сызмальства внушал дочерям: никому не верь, будь настороже. Королевский двор опасное место, куда опаснее, чем пустыня или лес и если ты хочешь выжить, то должна все время быть начеку.

Словно в ответ слева от Хамзата, в третьей камере, что-то возникло. Не отрывавший глаз от русского боевик отметил это периферическим зрением и непроизвольно дернулся. Так же отреагировал и лейтенант. Автомат в его руках повело в сторону, теряя Хамзата с линии прицела, и чеченец тут же этим воспользовался. Рванул в сторону, хватая свой «АКМ» за цевье, и вскочил на одно колено, как на стрельбище, пока еще не сообразив, в кого лучше целиться — в федерала или в того, кто только что появился. Решил: была не была — и выпустил короткую, в три патрона, очередь в федерала. Пули со странным чмокающим звуком вошли в «пластмассу» и исчезли — словно испарились.

Варвар остается варваром даже в чертогах Тарантии. И дети его лишь маленькие варвары, какие бы титулы они ни носили и сколь бы их ни пыталась воспитывать строгая Ингрис.

Пусть Кром — покровитель воинов, но кто сказал, что в теле маленькой девочки не может биться сердце воина?

— Не стрелять! — послышалась четкая мысленная команда. Голос был угрожающим. — Успеете еще…

Что ж, попытки захвата власти через династический брак неоднократно описаны в дворцовых хрониках. Видимо Митра сегодня милостив к ней, раз открыл ей глаза на действия вероломного шемита.

Хамзат опустил автомат и вгляделся в того, кто появился из темноты. Ну и дрянь… Даже в фильмах ужасов подобные персонажи не встречаются. А запах! Не помогала даже перегородка. Так вот откуда так несло тухлятиной!..

Что ж, не повезло тебе любезнейший Селиг, что не на ту из сестер ты нарвался…

Однако стрелять явно смысла не имело. Инопланетянин (а это мог быть только он) прятался за таким же стеклом, как и русский. Интересные дела…





* * *

Павлов словно в дурном сне и все-таки с долей иронии наблюдал за попыткой боевика расстрелять его из автомата. До этого он тоже пробовал стрелять в перегородку. Хорошо, что запах пороха после выстрела немного перебил кисло-металлическую, с примесью сероводорода вонь, которая царила в камере. Плохо, что перегородку пуля одолеть не смогла. А если пластик пуленепробиваемый, руками и ногами с ним уж точно ничего не сделаешь.



Лайне медленно улыбнулась, опуская глаза на раскиданные по лавке украшения и пряча тем самым разгоревшийся в них блеск.

Гораздо менее забавно было смотреть на хозяина того места, куда они попали. Или еще одного пленника? Андрей уже видел его, пока чех валялся в отключке. Гордый сын гор не вынес потрясений, что в глубине души лейтенанта позабавило. Крутой, а как чужую силу почувствовал — словно барышня в обморок хлопнулся. Сам Павлов вырубился ненадолго, поэтому уже успел повидать зеленого гуманоида с головой ящера и крупными острыми зубами. Тварь появилась словно ниоткуда, смотрела на него и скалилась. Андрей скалился в ответ, хотя кричать хотелось во весь голос. Потом ящер сгинул так же внезапно, как и появился. А теперь вот возник вновь. И боевик попытался воспользоваться ситуацией. Агрессивная скотина, что с него взять?

— Вот и умница! — Шемит с видимым облегчением перевел дух. — Правда, красивые штучки? Такие блестящие… вот взгляни на это кольцо, но, пожалуй, тебе оно пока будет великовато. А вот это подвеска, изображающая Бела, крадущего драгоценный свиток у Адониса… Бел, это божество шемитов, которое почти неизвестно в Аквилонии…

— Точно, скотина, — раздался в голове Павлова мысленный голос. — Есть тема, лейтенант. Потолкуем.

Младшая дочь Конана усмехнулась — игра становилась интересной.

Она запустила пальцы в гущу драгоценностей, выудила оттуда крупную золотую побрякушку и сунула ее в рот.

— Потолкуем, — отозвался Павлов, с трудом сдерживая дрожь.

Хотели младенца?

Ну так получайте!

Пластиковая перегородка со стороны чеченца тут же стала угольно-черной, а инопланетянин приблизился к Андрею почти вплотную. Почти, да не совсем — перегородка отделяла лейтенанта от зеленого невысокого ящера с трапециевидной головой, который вблизи уже не казался таким страшным, как вначале. Чужим — несомненно, мерзким — однозначно. Но не слишком-то он был ужасным. Встретиться с таким в чистом поле — можно ногами забить. По сути, вставший на задние лапы варан. Даже поменьше.



* * *

— Говори вслух, — приказал все тот же голос.



— А ты мысли читать не умеешь? — поинтересовался лейтенант.

На пару ударов сердца чернобородый шемит растерялся самым постыдным образом, и Лайне имела полное удовольствие лицезреть его отвисшую челюсть и выпученные глаза.

Ему просто некогда было привыкнуть к подобным выходкам — он видел Лайне всего второй раз в жизни, да к тому же — сейчас, когда впереди у нее маячила великая цель из полированного дерева, а потому количество уловок было резко ограничено.

— Нет. Только передавать. И не мысли, а слова и образы, — заявил ящер. — Но у нас с тобой будет честная сделка, так что неважно, прочту я твои мысли или нет. Верно?

Бедняжечка.

— Сделка? — удивился лейтенант.

— Ты что творишь?! — процедил владыка Шушана, — ты верно перепутала — сладости находятся вон там. И он мотнул головой в сторону подноса с засахаренными фруктами.

— Точно. Я нуждаюсь в твоей помощи.

Девочка нахмурилась и отрицательно покачала головой.

Павлов ожидал чего угодно, но не того, что этой твари понадобится помощь. Ну, что ж… Почему нет? Только зачем им понадобился еще и чеченец?

Не отдам.



Селиг занервничал: если эта несносная девчонка проглотит сейчас кусок золота, то виноват будет он, а ссориться с владыкой Аквилонии из-за такого недоразумения, как съеденная ненароком побрякушка ему совершенно не хотелось.

Хамзату совсем не понравилось, что русский и демонический ящер остались наедине где-то за перегородкой. Хотя… Может быть, это означает, что борща сожрут первым? Но отчего-то такая перспектива совсем не радовала.

Кроме того одна Иштар ведает, что может стрястись с маленькой мерзавкой. Может сейчас она подавиться и ее дух через несколько мгновений перенесется на Серые Равнины. В этом случае в гибели наследной принцессы Аквилонии виноват будет он.

Русский, несомненно, был врагом. Однако могла ли быть другом та зубастая зеленая тварь, похожая… Да ни на что она не была похожа! Джинны и шайтаны выглядят по-другому. Наверное…

И только он.

Боевик вздохнул. Эх, бедная ты моя родина! Мало того, что русские тебя изгадили, так еще и новые агрессоры пожаловали. Теперь из космоса…

Селиг не сумел совладать с обуревавшими чувствами. Он беспомощно оглянулся на рабыню, но та стояла и хватала ртом воздух, оцепенев от неожиданности. Помянув Нергала, шемит кинулся к ребенку и попытался открыть ей рот, чтобы вытащить драгоценность.

До рези в глазах заболел желудок. Так и не удалось поесть… А еще мерзкий запах, царящий в пластиковой клетке. Пахло какими-то химикатами, падалью и немного — бензином. Неужели корабль летает на нефтяном горючем? Тогда понятно, зачем его занесло в Чечню. Всем наша нефть нужна…



Для начала Лайне до крови цапнула его за палец, а потом вдохнула в грудь побольше воздуха и, не разжимая плотно стиснутых зубов, заорала.

— Я, лейтенант, хочу предложить тебе лучшую сделку в твоей жизни, — заявил ящер, глядя в глаза лейтенанту маленькими красноватыми глазками. — Шанс, который выпадает раз в тысячу лет одному из миллиона. Ты можешь прослыть героем и миротворцем. Стать уважаемым и влиятельным человеком. Большим начальником. Героем России…

Уж чего-чего, а орать она умела очень даже неплохо.

Павлов даже головой встряхнул. Ладно начальником. Но откуда эта тварь знает о Героях России? Хотя что ему стоит прослушивать эфир, смотреть передачи… Язык ведь он без проблем выучил. Специфика — тем более дело наживное.

Вот ее сестра Атенаис — была терпелива просто до невероятности. Она могла ждать часами, молчаливая и невозмутимая, и только морщиться слегка при наиболее громких угрозах отца, когда он был в гневе.

— Посмертно? — уточнил Андрей.

Сама же Лайне подобным терпением не обладала никогда…



— Что посмертно?

* * *

— Звание Героя России.



Вопль удался на славу.

— Нет. При жизни. И жизнь в почете и удовольствиях.

По коридору прогрохотали торопливые шаги бегущих людей, тяжелая дверь гулко ударила о каменную стену.

— Что здесь происходит?!

Лайне прекратила орать и с любопытством обернулась к двери. Ей действительно было интересно — кто успел первым.

— Заманчиво, — кивнул лейтенант. — Что надо-то?

Точно!

Первым ворвался Квентий — насупленный и с обнаженным мечом наперевес.

— Помочь стране, — ответил ящер. — Уничтожить всех чеченских боевиков. Хочешь?

За его спиной топтались еще двое. Быстро они, однако!

Дайне сплюнула брошку в ладонь и захныкала, указывая пальчиком на шемита:

— Хочу, — не стал спорить лейтенант. — Только как? Голыми руками?

— Он хотел меня ударить?! Сначала подарил мне украшение, а потом захотел отнять! И платье помял!

— С моей помощью.

В комнату ввалились еще четверо стражников — на этот раз уже шемских. Квентий обвел взглядом комнату, мрачно посмотрел на Дайне и перевел тяжелый взгляд на Селига.

— Ты будешь подтаскивать, а я душить? — поинтересовался Андрей.

Все стражники — кроме, пожалуй, слишком хорошо знавшего Дайне Квентия — видели перед собою довольно ясную и неприглядную картину. Забившаяся в угол и запуганная до потери соображения рабыня, опрокинутая скамейка, разбросанные по иолу драгоценности. А посреди — плачущая дочь венценосного гостя в рваном и мятом платье, и с растрепанными волосами. А рядом с ней — повелитель Шушана, царь полиса, который находится в вечной вражде с их прекрасным Асгалуном. И царь этот с окровавленным пальцем, подозрительным беспорядком в одежде и бегающим взором.

Замковая стража помрачнела.

— Нет. Корабль имеет мощные системы обнаружения и огня. Будем с тобой летать над горами и давить боевиков в их гнездах. До последнего. Уже через неделю тут воцарится тишь, гладь и мир. А твои соотечественники станут носить тебя на руках. Звание генерала присвоят вне очереди. И высшим орденом наградят.

— Ага, — Андрей кивнул, но тон его был не самым доверчивым. Имелся здесь какой-то подвох… Большой подвох.

Селиг явно был в ужасе. Похоже, до него постепенно дошло, как вся эта ситуация выглядит со стороны. И явно расклад был не в пользу властителя Шушана;

— Ты подумай. Я не спешу, — оскалился ящер. — А я пока с твоим напарником потолкую. У меня для него тоже предложение есть. Прими пока к сведению: противовоздушную оборону Москвы мой корабль преодолеет шутя. И бомбы на нем имеются такие мощные, что вашим водородным и не снилось.

— Все было совсем не так! — засуетился он. — Это была игра… Всего лишь игра… Я просто искал ее сестру!..



И осекся, покрываясь бледностью — похоже, понял, что ляпнул нечто лишнее.

— Хочу поговорить с тобой, как мужчина с мужчиной. Не струсишь? — ящер серьезно, испытующе смотрел на Хамзата.

Замковая стража помрачнела еще больше.

Боевику стало смешно: инопланетный монстр вел себя словно парень из соседнего двора. Был такой в его жизни, Мовсар, лет на пять постарше. Ох и доставал он Хамзатика в детстве! И тоже обычно издалека заходил. Отведет в сторону, руку на плечо пацану положит — типа, одно дело у нас на двоих, мы с тобой одна компания. А в итоге какую-нибудь гадость предлагал, подставить все норовил…

Квентий страдальчески закатил глаза к потолку, а потом посмотрел на Лайне. Очень неприятно посмотрел, осуждающе и укоризненно. Лайне заморгала, втягивая голову в плечи — ей сделалось стыдно. Как бы ни был противен ей этот шемитский вельможа, но она вовсе не желала ему больших неприятностей, да к тому же за то, чего он, вполне возможно, вовсе и не собирался совершать. Надо было как-то спасать положение — и быстро, потому что местные стражники уже начали потихоньку окружать неудачливого гостя, намереваясь скрутить ему руки…

Исмаилов чуть не хмыкнул, настолько поведение ящера напомнило ему его детского недоброжелателя, но сдержался.

Селиг попытался сохранить остатки самообладания. Он исподлобья посмотрел на охранников Зиллаха.

— Прочь с дороги! Я Селиг, властитель Шушана. И не во власти царя Зиллаха чинить надо мной суд.

— Слышь, Гена, отвечаешь, что сам мужчина? — нарочито грубо, с некоторой ленивой надменностью в голосе отозвался боевик.

— Это решать владыке Зиллаху, — отрезал начальник замковой стражи, высокий горбоносый человек в кольчужных доспехах. — Мы проводим тебя к повелителю Асгалуна, ибо ты нарушил покой дочери великого короля Аквилонии.

Ящер на мгновение замер, явно озадаченный обращением. Но уже через пару секунд голову Хамзата пронзила вспышка боли, а инопланетянин яростно рявкнул:

Дочь Копана выступила вперед.

— Властитель Селиг не замышлял дурного. Он подарил мне красивое украшение. Я только-только ее в рот засунула, как он сразу кинулся ее вытаскивать. Поэтому я закричала.

— Я тебе не крокодил! И не Гена!

— В рот? — переспросил начальник стражи, — пусть госпожа простит мне мою дерзость, но, клянусь Иштар, драгоценности существуют не для того, чтобы их есть.

Болевой удар оказался настолько сильным и неожиданным, что боевик схватился руками за виски и только сейчас понял: все это время слова ящера раздавались у него прямо в голове. Так вот откуда взялся этот образ Мовсара, догадался Хамзат, он просто выудил его из памяти. И про крокодила Гену оттуда же узнал… Телепатия? Значит, монстр может читать мысли?

Квентий опять возвел глаза к потолку и что-то пробормотал.

Боевик выжидающе уставился на инопланетянина, ожидая ответа на свой мысленный вопрос. Однако ящер молчал. Значит, не может. Уже хорошо!

Лайне подчеркнуто обворожительно улыбнулась и протянула раскрытую ладошку с лежащим на ней золотым кругляшком.

— Извини! — Хамзат примирительно поднял ладонь. — Вырвалось.

— Видишь камешки? Они на винные ягоды похожи! Вот я и захотела попробовать — а вдруг вкусные?!!

— Больше так не шути! — отозвался инопланетянин и осклабился, словно в радостной ухмылке. — Тем более что я помочь вам хочу!



— Кому это — нам? — не понял боевик.

* * *

— Вам, чеченцам! Героические вы люди. За свободу сражаетесь, за независимость! Уважаю! Сам такой. Свобода — самое важное в мире… Я тебе говорю. Реально отвечаю. А я повидал за свою жизнь многое.



— И чем ты можешь нам помочь? — скептически прервал его Хамзат. Внутри него зрело недоумение — откуда инопланетянин так хорошо знает земные расклады? Не провокация ли это все?

— Что там за шум? — спросил Конан сварливо. Он только-только задремал, намереваясь как следует отдохнуть после полуденной трапезы — а тут вопли, беготня, грохот оружия. Квентий пожал плечами:

— Нет, ты вначале скажи — готов свой народ спасти?

— Лайне развлекается.

— Я именно этим и занимаюсь! — запальчиво воскликнул боевик.

— А-а…

— Тогда все просто: мы с тобой вдвоем отправимся в Москву и уничтожим ее. Моему кораблю такое — раз плюнуть. Одна бомба, и каюк Белокаменной.

Конан завозился, устраивая свое огромное тело поудобнее.

— И что? — не понял боевик.

Вообще-то, он и не сомневался, что ничего серьезного не случилось. Голосочек своей младшенькой северянин признал сразу, и интонацию тоже распознал без труда. Злорадно-скандальная, очень громкая и рассчитанная исключительно на неподготовленную публику. Когда ей действительно больно или страшно, она вопит по другому. А чаще — вообще не кричит.

— И все. Капут Москве — капут России. Война окончена, вы победили.

«А ведь он прав, — мелькнуло в голове у Хамзата, — вся сила этой империи в столице. Там деньги, там Ельцин, там — главные враги…»

— Не зарвалась?

Но до чего же этот ящер похож на Мовсара!

Прежде, чем ответить, Квентий какое-то время подумал. С сожалением покачал головой:

— Короче, я тебя не тороплю, — ящер чуть ли не подмигнул Исмаилову. — Но и времени думать у тебя особо нет.

— Нет. В рамках. Просто корчит из себя тупую малолетку, но оговоренных условий сделки придерживается.

Инопланетный монстр скрылся в своем отсеке, снова включив режим прозрачности для перегородки между землянами. А Хамзат подумал, что всю Москву уничтожать и не обязательно. Достаточно пару бомб скинуть на Кремль… И выдвинуть ультиматум.

— Тогда — пусть развлекается. Лишь бы от казарм да конюшен подальше держалась…



Квентий не уходил. Стоял на пороге, смотрел странно, хмурился.

— Что, душман, конец теперь вашему брату? — поинтересовался Андрей у чеченца. Переборка не пропускала пули, но общаться через нее вполне можно было. Отчетливо было слышно, как постанывал боевик. Болит что-то у гада… — Как начнем мы с ящером шмалять по вашим схронам, да еще и мирных жителей не тронем, чтобы американцы не выли… Круто? Хотя что нам теперь те американцы? И их к ногтю!

— Что-то еще?

Говорил, однако, лейтенант без всякого веселья. Перспектива уничтожать людей — пусть и врагов — с помощью зеленой зубастой твари Павлова совершенно не вдохновляла. Неправильно это было, хоть плачь. И вроде бы все нормально, враги должны быть уничтожены, но не так же…

Вместо ответа Квентий резко распахнул дверь. Выглянул в коридор. Пожал плечами, снова тщательно прикрыл тяжелые створки. Обернулся.

Хамзат сплюнул себе под ноги остатками слюны. Хотелось пить, не говоря уж о голоде.

Конан смотрел на него со все возрастающим интересом.

— Думаешь, так? А что, если мы на пару с зеленым в Москве какой-нибудь микрорайон с землей сровняем и независимости для Ичкерии потребуем? Войска все вон! Не лезть в дела Кавказа!

— Стражники, — сказал Квентий тихо. — Они явились очень быстро. Караульное помещение на первом этаже, я проверял — они не могли так быстро успеть. Значит — или случайный патруль оказался неподалеку, или… Или где-то здесь, рядом, есть другая караулка, о которой не сообщают гостям. Зачем хозяину замка нужна дополнительная секретная караулка в гостевом крыле? А, может быть, даже и не одна?

— Тебе, значит, ящер тоже предложения делал?

— Думаешь, только ты тут избранный? — хмыкнул Хамзат. — Нет, он сразу с обоими работает.

— Вот именно — зачем?.. — Конан хмыкнул. — Что-то еще?

Боевик, похоже, понимал кое-что в оперативной работе. Лейтенанту стало не по себе. А что, если эта тварь договорится с чеченцем и они правда полетят бомбить Москву? Его, ясное дело, в расход, десятки тысяч людей погибнут, Россия проиграет войну! Надо срочно соглашаться на предложение инопланетянина, пока чеченец не согласился…

— Они были вооружены не для караула — для боя. Никаких украшений и парадных доспехов — все добротное, не новое, хорошо подогнанное. По два меча у каждого. Метательные ножи. Я не стал рассматривать слишком уж тщательно — это выглядело бы подозрительным, но могу поклясться Колесницей Огненноликого — это боевой отряд. И еще… Пожалуй, самое главное. Они — не шемиты, хотя и носят шемские кольчуги.

Хамзат тоже напряженно соображал. Зачем ящер предложил ему и лейтенанту взаимоисключающие вещи? Выходит, ему все равно, кого поддерживать — чеченцев или русских? Почему он просто не взял кого-то одного из них или сам не начал бомбить Москву? Боится ответного удара? Систем противовоздушной обороны? Нет, вряд ли. Так в чем же дело?

— Ну и что? Среди Драконов тоже аквилонцев немного. А у шемитов часто встречаются Вольные Отряды, состоящие из наемников. Обычное дело.

Павлов скрипнул зубами, пристально посмотрел на боевика.

— Как скажешь, король. Но ответь, много ли среди Черных Драконов кхитайских воинов клана Ци-Гу?

— Мне на Москву плевать. Там зажравшиеся чиновники да их обслуга. Из России соки пьют.

— Ага, — кивнул Хамзат. — На людей тебе плевать. Крутой.

Пауза была долгой.

— А тебе нет? — возмутился лейтенант. — Не ты собираешься их бомбить на пару с этой зеленой тварью?

Исмаилов хмыкнул.

— Ты не мог ошибиться? — спросил Конан наконец.

— Не ты ли собираешься расстреливать всех чеченцев? У нас, между прочим, не все боевики.

Квентий фыркнул.

— Через одного, — бросил лейтенант. — Да какой там через одного… Если один на десять человек нормальный попадется — удача.

— Кхитайца трудно спутать с зингарцем или офирцем. Может я уже не так молод, но пока еще Митра не лишил меня глаз. Я их видел. Вблизи. На них форма стражи асгалунского двора и на лицах кольчужная сетка, но я сумел разглядеть их лица. Это ци-гу, самые настоящие, — его передернуло. — Туда вошло четверо. Двое шемитов и двое кхитайцев. Потом я потрудился прогуляться по прекрасному дворцу царя Зиллаха. Походил по двору, заглянул на конюшню. И везде замечал кхитайцев, обряженных в шемский чешуйчатый доспех. Я насчитал дюжину ци-гу и кто знает — не ошибся ли я?

— И ты нормальных тоже перебить хочешь?

— Думаю, что нет, — буркнул Конан, — ци-гу могут существовать только по трое. Поэтому дюжина — вполне убедительное число.

— Нормальные дома сидят, а не по лесу с автоматами шастают…

Ци-гу были не просто непревзойденными воинами, умелыми борцами или искусными мечниками. Уникальность ци-гу заключалась в отказе рядового бойца от собственной личности. Благодаря специальному обучению и магии кхитайских колдунов, у ци-гу не было иных желаний и целей, кроме бездумного подчинения своему командиру.

Перепалку прекратил инопланетянин, появившийся в своей трети отсека.

Преданность их была безгранична и всеобъемлюща. Кроме священной особы командира, для рядового ци-гу словно бы и не существовало других людей. Сначала клан воспитывал воинов для собственных нужд, но потом кхитайские властители стали использовать ци-гу для личной охраны. И клан вынужден был уступить самодержцам.

— Отдыхать! — приказал он. — Для кого-то этот отдых станет последним. А я пока подготовлю проекты договоров. Которые мы с вами поочередно обсудим… И примем.

Минуло немало зим, пока про уникальные способности ци-гу не прослышали на Закате Хайбории и раскосых воинов не стали нанимать короли стран, лежащих по другую сторону Карпатских гор. Собственно одного воина ци-гу нанять было невозможно, они не могли существовать по отдельности, как не могут по отдельности жить муравьи. Поэтому самое малое число воинов, которых можно было заполучить — три.

Свет погас, и пленники оказались в полной темноте.

После заключения контракта путем таинственных и тщательно скрываемых кланом обрядов эта преданность временно переносилась на нового хозяина — и теперь уже ци-гу не признавали никого, кроме нового господина. Если он прикажет — они без малейших колебаний спустятся в преисподние Зандры. Говорили, что ци-гу не вполне люди, что кхитайские колдуны выращивают в их телах кладбищенских демонов тши-гаа, которые не страшатся смерти, ибо неподвластны ей.



Благодаря умению магов клана, эти демоны надежно спеленаты сетью мозговых излучений действующего хозяина ци-гу. И пока их повелитель жив — твари бездействуют и кхитайские воины напоминают обычных людей. Но когда господин погибает, ментальная связь распадается и свирепые демоны, внутри тел ци-гу получают свободу.

Андрей напряженно думал, хотя, казалось бы, думать было не о чем. Контракт нужно подписывать в любом случае. Этим он спасет десятки тысяч жизней и поможет своей стране. Правда, для этого придется сотрудничать с беспринципной злобной тварью. Но оно того стоит!

С этого момента ци-гу перестают быть людьми — они просто оболочка из плоти и костей, внутри которой бесчинствуют безжалостные демоны тши-гаа.

Или не стоит?

И тогда ци-гу умерщвляют все, что попадается на их пути.

Если говорить о совсем уж отвлеченных вещах, как его будут вспоминать потомки? Ведь вспоминать будут, он ведь первый из тех, кто пошел на контакт с инопланетным разумом…

Об этом слышали все, поэтому мало кому приходило в голову покушаться на господина ци-гу. Ведь если он погибнет — не уцелеет никто. Невозможно исподтишка убить господина и рассчитывать тихо удалиться. Демоны внутри раскосых воинов не успокоятся, пока земля вокруг них не превратится в выжженную пустыню. И ци-гу будут убивать, пока не падут сами.

А потомки скажут, что лейтенант Андрей Павлов, спасая абстрактных жителей России, вступил в союз со злобной тварью, которая безжалостно истребляла людей и Россию в конце концов поработила. Почему поработила? Да потому! Не может этот ящер питать теплых чувств к русским, предлагая им уничтожить чеченцев, пусть даже и бандитов! Заманивает. Завлекает в ловушку, из которой не будет выхода. И лейтенанта, и его командование, и правительство. Впрочем, у правительства пока голова не болит. Решать ему, Павлову. Офицеру и гражданину…

То, что Квентий не досказал, было и так понятно любому, кто хоть раз видел воина ци-гу в действии — у двадцатки Драконов, окажись во время какой-нибудь заварушки они по разные стороны хотя бы с одним настоящим ци-гу, шансов не было.



Ни малейших.

Хамзату хотелось пуститься в пляс. Эх, жаль, не умеет, парень городской, лезгинке не обученный.



Нет, ну какой шанс ему выпал! Басаеву с его туром по ставропольскому бездорожью такое и не снилось… Одним махом можно войну закончить. Причем малой кровью. Подумаешь, один город с землей сровнять! Хотя бы и Москву… Сами, между прочим, заслужили такое к себе отношение…

* * *

Хотя с другой стороны, а как же люди? Что же получается, он обвиняет Россию в том, что они Грозный разбомбили, жителей поубивали, а сам хочет тем же ответить? Тогда чем он лучше них будет? Тем, что они первые начали, а он только защищался? Так-то оно так, конечно, но не должны мирные люди страдать. Вот Ельцин — да, генералы его, советники двуличные — тоже… Но простые-то люди чем виноваты? Ящер ведь не попугать их предлагает, не поучить уму-разуму, пусть и жестоко, нет, уничтожить всех к чертовой матери!..



Однако не так прост этот инопланетный крокодил! Не зря он их с русским лбами сталкивает постоянно… Многое в его предложении смущало боевика. Давно перестал он верить в красивые обещания. Еще со времени «дружбы» с Мовсаром. И чем дальше, тем больше жизнь убеждала его в правильности такой позиции.

Закарис открыл дверь конюшни и поморщился — еще одна королевская дочка. На этот раз — младшая. Царский брат замер, отступив в тень и надеясь, что девчонка его не заметит. Что она вообще тут делает? Где ее рабыни?

Нет, не то, чтобы Закарис не любил женщин. Он просто их не понимал.

Да и зачем ящеру помогать Чечне? Из мужской солидарности? За свободу в космосе? Кто его знает, конечно, как Вселенная устроена, какие в Галактике правила и принципы. Понятия, если совсем по-простому говорить. Люди, в конце концов, по разным поводам воюют. Но почему-то стоял перед глазами боевика тетрадный листочек с надписью: «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». Висела когда-то такая надпись в рейсовом «пазике», что Хамзата на занятия возил. Водитель автобуса специально написал, чтобы пассажиры зайцами не ездили. А ниже вывел: «Проезд триста рублей»… Находчивый оказался. И не угрожал, а как бы напоминал: типа, такой совет всегда в жизни пригодится. За находчивость и платили пассажиры, пробираясь к выходу. Читали, усмехались и выкладывали за проезд…

Не понимал, зачем нужно постоянно хихикать и закатывать глаза, зачем придавать самым простым словам двусмысленную загадочность. Не понимал, зачем нужно так много лгать.

Вот сейчас и пригодился тот совет Хамзату. Хотя и гладко все раскладывал инопланетянин, но подозревал боевик, что платить придется. Только чем? Не было в его карманах трехсот рублей. Ничего там не было…

Особенно же не понимал он маленьких женщин. Тех, которые вроде бы еще дети, а вроде бы как бы уже и нет.



Детей Закарис любил. И отлично знал, чего от них ждать. Дети не врут. Во всяком случае — врут не так часто и зло. Детское вранье почти всегда беззлобно. С детьми вообще очень просто. Если бы с женщинами было так же легко…

— Эй, душман! — позвал Павлов в темноте. — Ты там живой?

Взять хотя бы эту Атенаис…

— Не дождешься, — отозвался боевик.

Такая милая вроде бы девочка… И — ни слова в простоте. А еще врала, что лошадей любит.

— Что думаешь об этом?

Когда она первый раз назвала Аорха лошадью — Закарис было подумал, что она просто путается в словах. Женщина, к тому же — еще совсем юная, что с нее возьмешь? Но во время прогулки выяснилось, что она действительно считает закарисовского жеребца кобылой. Только на том основании, что у него ресницы длинные и «очень милая морда».

— Ты меня спрашиваешь? — хмыкнул Хамзат. — Договориться, что ли, хочешь? Шкуру спасти?

Как вам это, а?!

— Ты о своей шкуре беспокойся, — процедил Павлов. — За мной Россия.

— А за мной — справедливость. Как думаешь, кто победит?

Аорх всю оставшуюся дорогу шел, как в воду опущенный, словно и не знал, куда глаза спрятать от такого позора! И устал он невероятно — ездить эта юная госпожа предпочитала исключительно шагом, а от такого медленного и степенного вышагивания хороший боевой конь устает куда больше, чем от самого быстрого галопа. И в седле ведь держится совсем неплохо, вот ведь что самое-то обидное!

— Справедливость! — фыркнул Андрей. — Ты хоть веришь в это, звереныш? Когда вы русских, что среди вас жили, убивали и насиловали в начале девяностых просто так, потому что они русские? Разбоем промышляли? Поезда останавливали и грабили? Пленных мучили? Людям головы отрезали?

Еще сегодня утром Закарис думал, что подружиться с этими сестренками будет не так уж сложно, но теперь понимал, что еще одной подобной прогулки просто не выдержит. Бот и прятался, выжидая.

Хамзат запыхтел из темноты.

Кстати — где эти нерадивые наставницы? На месте Конана он бы давно уже отправил на серебряные рудники всех этих мерзавок, позволяющих ребенку шляться одному, где пи попадя.

— Ты ври, да не заговаривайся, Ваня.