Когда гости остались одни, все время молчавший Пепин одобрительно сказал:

— Ничего не скажешь, Плам, отличный поединок. — Бывший раб-гладиатор был скуп на похвалы, поэтому эти слова можно было принять как высшую похвалу. — Но все-таки, не стоит так раскрывать себя! Среди этой мерзости наверняка найдется немало таких, которые ни перед чем не остановятся, лишь бы уничтожить спутников Повелителя Зари.

— Ты абсолютно прав, дружище! Но я не мог позволить, чтобы при мне обижали порядочную девушку. К тому же и она нам поможет найти наших товарищей.

— Да, девчонка хороша! Да и этот Альтрен кажется мне порядочным человеком. Но для Уркио с этих пор ты — первый враг! И должен тебе сказать, что к этому зуагиру не стоит относиться пренебрежительно. Я из опыта знаю, что пустынные племена обычно очень коварны и мстительны!

— Все равно мы завтра уходим. Давай поспим немного, а то завтра рано вставать! Спокойной ночи, Пепин!

— Приятных снов, Плам! К тому же я знаю, кто тебе будет сниться! — шутливо бросил Пепин и тут же, повернувшись на другой бок, шумно захрапел. Лохматый пес уже давно дремал у двери, готовый в любой момент предупредить хозяев о возможной угрозе. Этот сторож был всегда начеку.

А молодой славин долго ворочался с боку на бок и никак не мог уснуть. И не столько воспоминания о схватке были тому причиной, сколько образ прекрасной Златовласки. Плам сразу понял, что помимо необыкновенной красоты, девушка была наделена доброй душой и природным интеллектом. У Плама не было богатого опыта знакомства с женщинами. И образ прекрасной корсарки долго стоял у него перед глазами, пока богиня любви и сна Деркето не наслала на него глубокий, полный надежд и сладких грез сон...

На борту бывшего флагманского корабля иранистанского флота царило лихорадочное оживление. Гребцы, бывшие невольники, а теперь свободные граждане, умывшись и переодевшись в чистые одежды, приобрели человеческий вид, а некоторые выглядели довольно-таки воинственно. Палуба галеры была очищена от трупов и вымыта.

Конан, которого тут все называли Амрой, приказал отдать последние почести погибшим в бою ксерксам. Особенно торжественно прошло прощание с капитаном гвардейцев храбрым Ивкоенпашем. Погибших в морском сражении обычно заворачивали в белый саван или клали в мешок. Туда же клали и оружие, с которым усопший не расставался при жизни, и отправляли тело в морскую глубину.

— Достойный был воин! На трапезе Валхала я скажу ему об этом! — коротко сказал киммериец, наблюдая за тем, как опускают в воду тело огромного гвардейца.

Взятых в плен ксерксов погрузили на лодки и отправили восвояси. Некоторые иранистанские моряки и десяток Серебряных Леопардов предпочли остаться на галере, присоединившись к Белому Братству. Для ксерксов потеря предводителя и вражеский плен было равносильно унизительной смерти в глазах своих. Поэтому они не испытывали особого желания вернуться домой. К тому же многим из них нравилась вольнолюбивал жизнь корсаров, овеянная славой великого Амры!

Ночью прямо на палубе разожгли костер и устроили для экипажа пир. Гребцы даже успели позабыть о нормальной еде, а корабельный кок не был в состоянии приготовить такого обилия пищи в камбузе. Конан запретил своему экипажу напиваться и грабить каюты адмирала Эбемиса и его помощников, как и посягать на гарем убитого главнокомандующего. Зная суровый нрав своего легендарного главаря, шайка морских разбойников не посмела ослушаться и беспрекословно подчинилась приказу.

Старшим боцманом был назначен длиннобородый туранец Мюмюн Бег, старый соратник словно возвратившегося из небытия предводителя Белого Братства. Конан сам подарил ему кафтан, шитый золотом, чем боцман страшно гордился. Киммериец собрал в кают-компании капитанов двух хауранских ладий — своих верных друзей Гелронда и Юму. Мюмюн Бегу поручили охранять людей Конана — все-таки от незнакомой толпы всего можно было ожидать...

— Вы должны продолжать искать! Если в ближайшие дни никого не найдете, отправляйтесь в Аграпур и сообщите Богарду о случившемся. Я буду ждать его на острове Маане! — обратился Конан к хауранам. Оба капитана задумчиво слушали своего друга, все еще переживая события дня. Даже зная великого Конана, они не могли поверить, что он почти один победил целую роту элитной гвардии шахима Рапторхана! Но самой большой неожиданностью для них стала новость, что именно он и был тем самым легендарным Северным Львом — Амрой, о котором слагались легенды! Разве не Коборг, король Хаурана, и его брат благородный принц Морг приказали им подчиняться Повелителю Зари мудрецу Богарду? А он в свою очередь повелел им во всем слушаться Конана?! И именно Конан оказался страшилищем Вилайета кровожадным Амрой! Но почтенные морские волки привыкли подчиняться приказам свыше. Поклонившись Конану, они отправились на свои ладьи.

Оставшись одни, друзья блаженно вытянулись на мягком диване в огромной каюте. Юма, болезненно морщась от боли в левом плече, куда его ранили, отпил из бокала сладкую медовуху. Гелронд задумчиво принялся чистить апельсин. Человеческие радости и скорби были чужды прекрасному альбу, и он почти не слушал о чем говорят Юма и Конан.

— Помнишь, я говорил тебе, что у меня есть небольшой опыт морского боя, — смеясь, сказал Конан, обращаясь к Юме.

— Кто знает, какая муха сегодня тебя укусила, дурья ты башка! — ласково ответил огромный кушит. — Когда мы вдвоем напали на эту галеру, я было подумал, что ты не в своем уме. Но ты ведь знаешь, что и я немного не в себе...

— Да, меня часто недооценивали, но это всегда приносило мне победу...

— Ты — дикарь, Конан из Киммерии! Как ты мог промолчать, что тут тебя знают как Амру-Льва, знаменитого на все моря пирата! И не сказать об этом старому другу!

— Как тебе сказать, я не особенно люблю вспоминать свои морские подвиги, к тому же все это было до того, как я познакомился с тобой. Но старая слава здорово мне помогла сегодня! Теперь у нас есть корабль, и то какой! И ты продвинулся — вчерашний цирковой атлет — ныне первый помощник на самой большой галере в морском пространстве Вилайета!

— Гм, ничего себе помощник, который не может отличить корабельный канат от веревки, которой подпоясана торговка рыбой! Должен тебе сказать, что глупо было назначать меня своим помощником!

— Корсару не обязательно знать азы мореплавания, Юма. Ты — сильный и сообразительный, к тому же верный товарищ, а что может быть ценнее этого! Вот найдем нашего мальчишку Плама и старого пьяницу Пепина и тогда отведем душу. Надо признаться, мне их очень не хватает!

В этот миг раздался тихий стук — как будто кто-то царапал по обшивке двери. Друзья одновременно вскочили на ноги и схватились за оружие. Стук шел откуда-то из угла — там, как оказалось, находилась потайная дверь, задрапированная златотканой занавеской. Осторожный Конан, опьяненный победой, на этот раз забыл осмотреть кают-компанию.

— Входи! — прогремел бас киммерийца. Дверь тихонько приоткрылась, и в каюту скользнула изящная женская фигурка, закутанная в дорогую вуаль. Грациозной походкой она подошла к Конану и бросилась ему в ноги. Нежный женский голос вымолвил по-турански:

— Мой господин! Я — главная рабыня из походного гарема светлейшего адмирала Эбемиса Реези, мир его праху. Меня зовут Заара, и отныне мы принадлежим тебе. Ты — наш господин! Позволь нам позаботиться о тебе! Не отдавай нас рабам из гребного трюма, и мы будем служить тебе верой и правдой!

— Смотри-ка ты! — воскликнул Конан, пряча меч в ножны из шагреневой кожи. После окончания боя он выбрал себе этот меч из корабельного арсенала взамен старого, поврежденного оружием Ивкоенпаша. — Я совсем позабыл о вас! Ну-ка, веди всех, мы их хорошенько рассмотрим!

— Но хозяин, наша красота — только для твоих глаз. Нас никто не должен видеть, кроме тебя!

— Выполняй, что тебе говорят! Старый осьминог, кажется, не научил тебя послушанию! Быстро приведи других!

Словно чайка, испуганная морским орлом, рабыня выпорхнула из комнаты. Через мгновение десять закутанных в вуаль женщин стояли перед диваном, на котором возлежал их новый повелитель.

— Откройте ваши лица! — приказал Конан. Боясь его разозлить, рабыни торопливо откинули с лиц вуали. Все, кроме одной. Высокая девушка, одетая в одежды серебристого цвета, лишь испуганно отпрянула назад. Главная рабыня подбежала к ней и принялась гневно ей что-то выговаривать на странном, непонятном для киммерийца языке. Непокорная рабыня ничего не ответила, лишь поплотнее закуталась в свою серебристую накидку.

— Прости нас, господин! — склонилась в раболепном поклоне Заара. Ее примеру последовали все, кроме непокорной девушки. — Она новенькая, потому и упрямится. Я подготавливала ее для светлейшего адмирала, но она глупа и невоспитанна. Ты можешь отдать ее своему экипажу, там ее быстро научат послушанию! Или продай ее в какой-нибудь портовый бордель, так как она не сможет утешить тебя...

— Я никого не стану продавать или отдавать экипажу! — разгневался Конан. — Лет эдак несколько тому назад все могло бы быть по-другому! Но сейчас я вас всех освобожу и помогу вам вернуться в родные места.

— Не прогоняй нас, господин! У нас нет родных мест, нет и родственников! Наше предназначение — доставлять удовольствие своему господину, этому нас учили всю жизнь! Я исполню любое твое желание, каким бы оно ни было!

— Я сам был рабом и знаю, что значит свобода! К тому же Конан из Киммерии никогда не брал женщину против ее воли! Вы вольны делать, что хотите, только не попадайтесь на глаза моим орлам, большинство из них очень давно не видели женщин, понятно?

Женщины изумленно переглянулись. Они не верили своим ушам. И это говорит беспощадный Амра, гроза всего Вилайета?! Робкая надежда зародилась у них в душе. Может, и впрямь им позволят вернуться в родные места!

— С этого момента вы свободны! Через несколько дней мы прибудем на остров Маане. Оттуда я вас разошлю по домам. А сейчас соберите вещи и не мотайтесь среди экипажа. Если кто-то из вас хочет забавляться, делайте это осторожно. Вы можете оставаться в своей каюте, если захотите. А сейчас идите!

Но никто не сдвинулся с места. Сказанное варваром звучало слишком неправдоподобно. Затем Заара робко попыталась возразить, явно выражая мнение всех остальных:

— Мой господин, это просто невозможно! Мы всю жизнь провели в гареме, многие из нас рождены...

— Говори только от своего имени, туранская сучка! — удивительно властным для рабыни голосом прервала ее девушка в серебристом одеянии. — Я не рождена в гареме, и никогда в нем не жила! Меня зовут Реана Каази и я — наследница одного из самых аристократических родов Иранистана!

— Ты — всего лишь одна из нас, и если ты все еще девственна, то это объясняется единственно возрастом нашего бывшего повелителя, глупая гусыня! Если бы адмирал был помоложе, он бы давно раздвинул твои худосочные ноги!

Женская ссора показалась Конану забавной, и он громко расхохотался. В хохоте можно было уловить и добродушный рык сытого льва, и предупредительный клекот орла и гневный вой кровожадного волка.

— Прекратите! Я предпочитаю сражаться с дикими пиктами в густых дебрях, чем присутствовать при ссоре двух женщин! Я вам уже сказал, что отныне вы свободны, но запрещаю вам ссориться, словно гиены у падали. Если вы не перестанете, я отошлю вас на бак, чтобы вы поостыли в объятиях моих загорелых тигров!

— Прости нас, господин! — упала на колени Заара. Красивая туранка была воплощением раскаяния. — Я бы предпочла оказаться в твоих страстных объятьях, мужественный Амра!

Конан знал много красивых женщин, и он сразу смог оценить необыкновенную красоту Заары. Благосклонно пригласив ее разделить с ним трапезу, он дал знак и другим последовать за ней. Усевшись за стол, они заученным движением быстро наполнили бокалы Конана и Юмы превосходного вкуса медовухой из погребов адмирала Эбемиса. Затем из их каюты принесли причудливые музыкальные инструменты, две одалиски устроились в ногах у мужественных воинов и тронули струны. Зазвучала чудная мелодия, которую прежде мужчинам не доводилось слышать. Спустя некоторое время благородный Гелронд откланялся и удалился в свои покои. Альбу были непонятны и чужды человеческие страсти и развлечения. Но зато в каюту заглянул старший боцман Мюмюн Бег. Увидев веселую компанию, он поторопился присоединиться к пирующим. Он отлично знал, что Амра умеет не только сражаться, но и веселиться, свято следуя завету одного мудреца, который некогда сказал: «Чтобы не бояться смерти, живи так, словно ты бессмертен!» Конан ничего не боялся, потому что он жил словно бог!

 Глава 5

Сияющий город

На рассвете одноглазый Альтрен разбудил гостей. Хотя надо сказать, что еще до того, как он принес им завтрак, который состоял из хлеба, вина и фруктов, их разбудил своим рычаньем волкодав Бес, который выполнял роль верного стража. Псу дали целую ягнячью лопатку, с которой он справился за считанные минуты, и тут же побежал осматривать обстановку в корчме. Вокруг все было спокойно. Обнюхав все углы, пес вернулся к хозяевам с чувством исполненного долга. Внутри кипела подготовка к отъезду. Альтрен давал последние наставления толстому аграпурцу Мухарему, которого он оставлял взамен себя.

Старый корсар не сомкнул глаз всю ночь. Даже уже после того, как в таверне остались только его стражники, Румей Оглу и усталые куртизанки, бывший помощник Амры — Северного Льва долго сидел за стойкой, понурив голову. Никто не смел прервать его раздумья, даже самый близкий его соратник Румей. С первыми лучами солнца решение было принято. Альтрен решительно приказал:

— Иди собирай вещи, Румей! Мы отправимся на «Черной пантере»!

Старый казак безропотно выслушал своего друга. Одним глотком осушил огромную кружку красного зингарского вина и стал готовиться к отъезду. Старый морской волк отлично знал, что бесполезно обсуждать решения Молнии. А время — деньги, которые старый корчмарь любил получать, а не терять.

Наконец все было готово. Распрощавшись с друзьями, искренне пожелавшими им успеха, маленькая группа путешественников направилась к пристани острова Маане. Румей вез небольшую тележку, доверху наполненную небольшими бочонками с вином и медовухой из винных погребов Альтрена. Никто не знал, сколько продолжится морское путешествие и предусмотрительный Румей не мог рисковать.

В порту у причала покачивались около двух десятков кораблей разного калибра. Небольшие шустрые казацкие «чайки» мирно дремали рядом с огромными высокобортными галерами, способными вобрать в свои трюмы целые армии. Стройные шхуны терялись на фоне громадных судов, уродливых, как недостроенные крепостные башни. Все это были суда корсарской флотилии Белого Братства, имевшие довольно-таки потрепанный и обшарпанный вид. Это произвело неизгладимое впечатление на Плама, привыкшего к тому, что на хауранских ладьях всегда царил безупречный порядок.

— Не обращай внимания, здесь в основном все такие корабли, — заметив гримасу на лице друга, пояснил Пепин, который сменил немало судов на протяжении всей своей невольничьей жизни. — Лишь на военных судах Турана и Иранистана порядка больше. Но несмотря на кажущийся хаос, в битве корсары не уступают самому дьяволу и беспрекословно подчиняются своим главарям.

На берегу их уже ждала лодка, в которой, широко расставив ноги подобно каменному истукану, стоял кушит Дел. Чернокожий помощник Золотой Пантеры не выразил удивления, когда в лодку вместе с Пламом и Пепином взобрались Альтрен и Румей Оглу.

Загорелые гребцы быстро заработали веслами, и вскоре лодка подошла к борту «Черной пантеры». Это был трехмачтовый драккар очень красивой обтекаемой формы с острым тараном на носу. На корабле царил образцовый порядок. Явно, несмотря на молодость, Золотая Пантера была толковым капитаном!

Сиана ждала их на капитанском мостике, одетая в кожаные одежды. Девушка не смогла скрыть удивления при виде Альтрена. Но тут же, не скрывая радости, бросилась к нему. Легкий румянец выступил у нее на щеках, когда она сдержанно поздоровалась с Пламом и его спутником. Плам тоже слегка смутился. Наступило неловкое молчание. Выручил многоопытный Альтрен, поспешивший сказать:

— Вот, решил поразмять старые косточки, девочка моя! Ты ведь примешь своего старого дядюшку, а то я совсем заплесневею на Маане. Совсем другое дело, когда у тебя под ногами палуба и морской бриз ерошит тебе волосы. А если ты к тому же запланировала и какое-то нападение на туранский конвой, я тебя просто расцелую! Эх, давно у меня так не чесались руки! А ведь какие времена были раньше! Амра не давал покоя разным толстосумам! Шелковые реки стекали к нам в трюмы, сколько товару... А какие благовония!.. И все это денежки, денежки!..

— Мы вам тоже не уступим, дядюшка! Сколько кораблей мы отправили на дно кормить рыб! А трюм «Черной пантеры» оказался достаточно вместительным! — возразила Сиана, почувствовав, что ее корсарская честь задета.

— Да неужели ты считаешь хорошей добычей тех худосочных рабов, которых вы добываете в последнее время? И можно ли хвастаться тем сукном, которое и моль отказывается есть! А кожи?! Да я не могу их сбыть даже вшивым зуагирам! И это ты называешь добычей? Тьфу! Амра всегда отпускал рабов и гребцов, даже пленных моряков, а откуп брал только за высших офицеров и знатных господ! Мы не знали счет золотым монетам, девочка моя! Считали золото мешками! Мешками, а не тощими кошельками! Никто не может сравниться с Амрой!..

...На востоке заалел горизонт. Небесное светило веером распустило лучи, как бы торопясь подсказать, что время пустых разговоров истекло и пора приниматься за дело. «Черную пантеру» и ее пестрый экипаж ждал нелегкий долгий путь. Пора было отправляться в дорогу...

* * *

Огненный солнечный диск озарил высокие башни блистательного Аграпура — дворца императора Илдиза, построенного прямо на скалах над лазурным морем. И сразу же золотым светом засияли все купола. Вездесущая молва утверждала, что во дворце туранского властителя более тысячи комнат и залов, а подземные коридоры тянутся на сотни миль, уводя в глубь горы. Туранская империя могла позволить себе такую роскошь, ибо недаром ее называли жемчужиной Востока. Обширные плодородные поля, луга, на которых вольно паслись тучные стада коров, овец и верблюдов, носились несметные табуны чистокровных жеребцов — все это всего лишь малая часть несметных богатств мудрого императора Илдиза. Золотые реки от таможенных сборов текли в императорскую казну, многочисленные шахты и рудники денно и нощно работали во благо императорского двора. В отличие от своих воинственных предков из династии Муарда Илдиз отказался от политики завоеваний и посвятил долгие годы укреплению государства. И сейчас настало время, когда Туран пожинал плоды мудрой политики, богател и процветал.

Однако, как это нередко случается в семье, молодой престолонаследник Ездигерд, в отличие от своего отца обладал слишком воинственным нравом. Именно под его нажимом началась подготовка нового похода на Иранистан. Плохо было то, что многие подданные Илдиза поддерживали Ездигерда, помня о богатой добыче во время последней войны.

На площади перед самой высокой башней, которую называли «Центром мира» разговаривали двое. Несмотря на невысокий рост, они, тем не менее, выделялись на фоне молодцеватых стражников, которые сопровождали их. Один из них, атлетического сложения хайбориец, был одет в одежды элегантного покроя, на плечах у него была темно-коричневая накидка из дорогого кхитайского шелка. Но не дорогие одежды, а мужественное выражение красивого лица с аккуратно подстриженной бородкой привлекало внимание. Человек этот не был вооружен. Его спутник был гирканцем невысокого роста и тщедушного телосложения. Мелкие черты смуглого лица подтверждали его принадлежность к этому племени. Гирканец был облачен в накидку из дорогой шагреневой кожи, на поясе, украшенном золотым шитьем, болтался кривой туранский ятаган.

Главный императорский евнух толстый Эвмин окинул гостей испытательным взглядом. Потом сделал знак почетному караулу и повел гостей в тронный зал императорского дворца.

Тронный зал впечатлял своими размерами и роскошью убранства. Потолок был украшен золотым и серебряным орнаментом, вдоль стен стояли прекрасные скульптуры работы гениальных мастеров. Парчовые портьеры украшали окна, дополняя восточную пышность тронного зала. Посередине на постаменте из красного дерева стоял трон, украшенный деревянной резьбой искусной работы. На нем восседал император Турана Илдиз Мудрый. Монарх был уже в возрасте, но это еще больше подчеркивало его благородство. Скромный белоснежный хитон не мог скрыть атлетической фигуры. На голове у него была надета небольшая золотая корона. Столь непритязательное одеяние еще больше подчеркивало великолепие окружающей обстановки. Рядом с монархом сидел его сын, престолонаследник Туранской империи принц Ездигерд. Он так же, как и отец, был высокого роста и недюжинной силы. Говорили, что долгие часы он проводит с самыми знаменитыми оружейными мастерами Турана, которые обучают его боевым искусствам. Говорили также, что далеко не каждый мог устоять перед его свирепой напористостью во время боя. На принце был золототканый кафтан, усыпанный драгоценными камнями. На широком поясе висел огромный ятаган, рукоятка которого была украшена рубинами и изумрудами.

Эвмин, выполняющий также функции церемониймейстера, представил гостей.

— Благородный Реас Богард из Офира и Кетраг, сын Бато из Гиркании, просят милостивейшего великолепного Илдиза Мудрого, императора Турана, повелителя всего восточного мира, сатрапа Султанапура, Аграпура, Хоарезма, Замбулы, Самары, Шангары, доминиона моря Вилайет, покровителя Гиркании, Иранистана, Вендии и Куша принять их!

— Добро пожаловать, дорогие гости, благороднейшие господа Реас Богард и Кетраг, сын Бато! Расскажите нам о ваших путешествиях по белу свету. Ты, благороднейший Реас Богард, Повелитель Зари, наверняка принес радостную весть старому другу!

— Ваше величество, Ваши слова эликсиром ложатся мне на душу. Дружеское благорасположение столь мудрого и справедливого правителя — дар поистине бесценный! Но наши незначительные приключения вряд ли вас заинтересуют.

— Благородный Реас Богард как всегда скромен! Разве можно назвать незначительной битву под Келиннаном, или поединок с самым страшным магом Тот-Атоном. Наш брат, король Заморы Озрик Терраспидес подробно описал нам ваши приключения в Аренджуне, где произошло столкновение с жрецом Хирентом.

— Ваше величество как всегда правы — недостатка в приключениях не было. Я расскажу вам обо всем, о чем вы меня попросите, но прежде хочу спросить о вашем драгоценном здоровье.

— Стареем, Реас, стареем! Забота об империи отнимает много сил и здоровья. Слава Всевышнему, наш сын Ездигерд, уже возмужал и теперь сможет помогать нам править страной.

При этих словах молодой великан демонстративно повел могучими плечами и горделиво осмотрел присутствующих. Явно, скромность не входила в список добродетелей наследника Туранской империи.

— Я не только стану тебе помогать, но и сам поведу войско против иранистанских псов, отец! Пусть все узнают, кто такой Ездигерд Громовержец!

— Не кипятись, сынок! Войны и сражения — не единственный способ увековечить свое имя! — В глазах старого императора блеснул огонек неодобрения. Явно, он не был согласен со словами сына. — Вот, например, Реаса Богарда люди запомнят прежде всего как человека, который избавил много городов от Черной смерти, спас много человеческих жизней, написал много умных книг. Он намного более известен и славен, чем те мастера оружия, с которыми ты дружишь. Вряд ли кто-либо вспомнит о них, когда неумолимая Смерть придет за ними. А ведь она неминуемо настигает тех, кто поступает поспешно и неразумно.

Лицо Ездигерда вспыхнуло. Чувствовалось, что он едва сдерживается, чтобы не наговорить отцу дерзостей.

— Но тем не менее, отец, Реас Богард больше известен как могучий маг и волшебник. И называют его Повелителем Зари! Весть о победе под Келиннаном пролетела над миром как весенний ураган! Говорят, что именно там Богарду удалось победить Великого властителя Черного круга, хотя мне и не верится. Еще не нашелся такой человек, кто бы мог решиться выступить против высших жрецов Сета, трижды будь проклято его имя! — Желчные слова принца выдавали его гнев. Явно, ему было нелегко смириться с чужой славой!

Реас Богард не ответил на намек принца, сохраняя спокойствие и невозмутимость. Но его спутник еле сдерживался, чтобы не поставить чванного принца на место. Хотя это было бы простительно для вождя многочисленного и сильного племени, которое не признавало никакой власти над собой.

Старый император, стараясь разрядить накалившуюся обстановку, вызванную дерзкими нападками принца, хлопнул в ладони. Тут же, словно по мановению волшебной палочки, появились прекрасные девушки, которые поставили перед туранским императором и его гостями подносы, уставленные изысканными восточными сластями. Мудрый император пригласил гостей разделить с ним трапезу. Гости поблагодарили и приступили к угощению, запивая шедевры кулинарного искусства придворного повара душистой амброзией.

Насытившись, Богард выполнил просьбу своего царственного друга и стал рассказывать о приключениях Отряда Света в последние несколько месяцев. Любознательный Илдиз внимательно слушал, время от времени качая головой в знак удивления и восхищения. Принц Ездигерд и здесь реагировал бурно. Он нетерпеливо вертелся, подпрыгивал на месте, а в особенно напряженные моменты громко вскрикивал. Когда Реас Богард закончил свой рассказ, принц вскочил и первым поднял тост за павших под Келинанном.

— Как жаль, что меня не было с вами, о, благородный рыцарь! Какие славные дела довелось вам вершить! Как бы мне хотелось сопровождать вас во время следующего приключения!

— Боюсь, Ваше высочество, что разочарую вас, но мы не ищем приключений или удовольствий. Такой спутник, как вы, с вашими качествами предводителя и вашими воинскими умениями, был бы незаменимым для нашего отряда. Но вы взвалили себе на плечи намного более тяжкое бремя — помогать вашему отцу в управлении Великой Туранской империей! — дипломатично ответил Богард. — Слава, которая непременно ожидает вас на поприще справедливого и достойного правителя своей страны, несравнимо больше нашей.

— Да, это так! — высокомерно ответил Ездигерд. — Очень скоро я соберу и поведу за собой огромную армию и флот. Этим вонючим ксерксам тогда придется туго. Попляшут они у меня! А потом... потом я завоюю Вендию и Куш. Никто не будет в состоянии противостоять мне. Гиркания и Кхитай сами падут. А их правители будут ползать у меня в ногах, прося о пощаде!

Престолонаследника явно воодушевили собственные речи. Глаза его горели безумным огнем, а губы продолжали изрекать страшные слова:

— Западные королевства пусть тоже особенно не задирают нос, а то как бы мой меч не поплясал на их головах!..

— Хватит! — не выдержал старый император. — А после этого ты, наверняка, нацелился на Пунт, Кешан, Амазон и Зембабве! А по пути можно расправиться с Меру, Лемурией, Атлаей и Му, да? Все это навязчивые фантазии незрелого юноши, возомнившего о себе бог знает что...

— Это великие планы гениального предводителя, отец! — вскочил Ездигерд, забывший о приличиях. — То, что ты даже не смел и подумать о подобном, не дает тебе права...

— Ездигерд! — повысил голос император. — Немедленно замолчи. Я пригласил тебя не для того, чтобы слушать тут твои безумные речи, а для того, чтобы ты мог почерпнуть мудрости из бездонного источника. Ты же ведешь себя как незрелый юнец, недостойный находиться в одной комнате с великими мужами! Сядь и слушай!

Сын императора неохотно опустился на место. Лицо его пылало. Было видно, что он еле сдерживает негодование. Грудь его бурно вздымалась, а глаза сверкали огнем. Сколь непохож был этот юноша на спокойного, выдержанного и мудрого Илдиза!

Богард и Кетраг молча наблюдали за этой сценой. Конфликт отцов и детей стар, как мир, но явно Туранскую империю ожидали нелегкие времена после того, как Эрлик позовет к себе старого Илдиза.

Красивые рабыни поднесли гостям сладкий шербет — это питье у туранцев означало конец угощения. Поведение престолонаследника омрачило радужное настроение в тронном зале. Все вздохнули с облегчением, когда прием подошел к концу. Старый император постарался смягчить обстановку и тактично спросил:

— Благородный Реас, что вы думаете по поводу планов моего сына о расширении империи?

Богард задумчиво сказал:

— Планы поистине смелы и грандиозны. Расширение влияния столь древней и уважаемой цивилизации, какой является туранская цивилизация, заслуживают особого внимания. Но я все же придерживаюсь мнения, что мир, каким бы он ни был, даже если он не приносит почестей и славы, все-таки лучше продолжительной и кровавой войны. А без войны ни одно из перечисленных здесь принцем королевств не присоединится к будущей великой империи, о какой он мечтает... В прошлом был такой великий правитель Кел Атлант... Ему почти что удалось объединить все тогда существующие земли. Но и он провалился в своей попытке создать мировую империю. Дело в том, что народы, живущие в разных странах, очень отличаются друг от друга — по своему быту, верованиям и вожделениям...

— Но разве не может хорошо подготовленная и обученная армия во главе с умным предводителем осуществить те цели, которые я здесь определил? — уже более спокойно включился в разговор Ездигерд. — Туран — самое богатое королевство и в последние десятилетия его силы только приумножались. А все другие королевства обескровлены в бесконечных междоусобицах!

— Вот именно, сынок! Вот и ответ на все твои вопросы! — довольный, усмехнулся Илдиз. — Именно мир и поможет еще больше укрепить нашу империю. Если же ты нападешь на Иранистан, гирканцы тут же воспользуются слабостью наших северных границ и нападут на нас. Если же мы пойдем на юго-восток к Вендии, харборийские княжества не преминут напасть на нас с запада... Так что худой мир лучше доброй ссоры! Но хватит политики! У меня к тебе убедительная просьба, Реас! Пожалуйста, встреться с иранистанским послом — визирем Рапторхана Тошвелом Шахом. Есть одна нерешенная проблема между нашими странами и, как мне думается, ты можешь здесь помочь...

 Глава 6

Гибельный берег

Встреча с иранистанским послом проходила в покоях дворца, которые любезный Илдиз предоставил Реасу Богарду. Как и все в Аграпуре, они были олицетворением роскоши. Богард и визирь шахима Рапторхана разговаривали с глазу на глаз. Тактичный Кетраг извинился, сославшись на свое желание посмотреть, как устроят их скакунов в императорских конюшнях, и удалился. Асгалунские скакуны Богарда и Плама — Пустынный вихрь и Огненный танец, как и огромный черный жеребец Конана по кличке Зверь прекрасно перенесли путешествие по морю, но изящная кобылка Стрела принесла своему хозяину немало тревожных минут, пока привыкла к новой обстановке.

А в это время толстый евнух представлял Реасу Богарду ксеркского вельможу. Согласно дворцовому ритуалу он перечислил длинный список предков первого советника иранистанского монарха. Сам же Тошвел Шах эль Самин бин Юриди оказался довольно-таки невзрачным на вид, плешивым крепышом невысокого роста с отменным телосложением. На умном, одухотворенном лице выделялись проницательные глаза. Завидя Богарда, иранистанец склонился в почтительном поклоне, желая тем самым засвидетельствовать свое уважение.

— Сердце мое радостно поет при одной только мысли, что мне выпало счастье засвидетельствовать свое почтение самому мудрому человеку нашего времени — Повелителю Зари! Мои потомки будут гордиться тем, что именно мне довелось встретиться с вами, достопочтенный Реас Богард из Офира! — вымолвил ксеркс.

— Встреча со столь знаменитым человеком является большой честью для меня! — столь же велеречиво ответил Реас Богард. — Я очень польщен, ваше превосходительство, что вы нашли время, чтобы встретиться со мной.

Небрежным жестом посол приказал евнуху удалиться. Затем поудобнее устроился на низенькой кушетке, покрытой прекрасной леопардовой шкурой. Богард лично поднес ему бокал, наполненный янтарной медовухой, и блюдо с крупными финиками. Гость тут же предложил тост за здоровье и благополучие всех ученых мужей во всем мире. Затем завязался обычный, ничего не значащий разговор. Явно, гость не торопился раскрыть причину своего столь откровенного желания встретиться с Повелителем Зари. И только после того, как они обменялись всевозможными любезностями и разного рода уловками для того, чтобы узнать характер своего собеседника, визирь решил раскрыть карты.

— Премудрый Реас! Ни для кого из нас не секрет, что времена мира и благополучия в государствах, расположенных по берегам моря Вилайет, скоро останутся в истории. Слишком велики амбиции молодого принца Ездигерда, а корона с каждым годом становится все тяжелее для премудрой головы императора Илдиза. Но не только это заставило меня просить вас о встрече, отнимая таким образом у вас драгоценное время! Светлейший, в настоящее время к югу от гор Ильбарс происходят столь странные, необычные вещи, что богоподобный шахим Рапторхан Пеепи, да будет имя его священно, специально отправил меня в Туран, чтобы здесь, во дворце, попытаться раскрыть тайну Нефритовых джунглей, как мы называем эти земли. Однако ограниченные возможности одного человеческого ума не позволяют даже приоткрыть таинственное покрывало неизвестного... Как нам кажется, невозможно определить ту мистерию, которой окутаны наши северные границы...

— Вы говорите слишком загадочно, любезный Тошвел Шах. Ваши слова заинтриговали меня! Мне известно, что южное побережье моря Вилайет покрыто непроходимыми джунглями, в которых обитают ужасные звери. Но мне думается, что вряд ли первый советник правителя Иранистана стал бы проделывать путь в тысячи миль только для того, чтобы разрешить вопрос, связанный с самыми обычными проблемами этих земель.

— Именно так, светлейший Реас Богард! Ваши знания и ваша интуиция не знают границ! Эти земли поистине безлюдны и мало исследованы. Мое королевство вело немало споров о них с Туранской империей. Были пролиты моря крови, но единственной ценностью этих мест являются нефритовые рудники, открытые там лет сто назад. Этот минерал представляет для нас большую ценность в нашей торговле с Кхитаем и Вендией, потому мой светлоликий хозяин всегда держал там гарнизон, чтобы охранять рудники, несмотря на убийственный климат и ужасные природные условия. Но два года назад связь между Нефритовыми рудниками и остальной частью страны внезапно прекратилась. Все попытки элитных частей добраться до них оказались безуспешными. Более того — из этих походов не вернулся ни один солдат! Ни один! Полгода назад шахим послал туда целую когорту Серебряных Леопардов во главе со славным Эмбером Шахом Каази, Покорителем Касалей, воином смелым и решительным, но вместе с тем осторожным и очень опытным. Эмбер Шах принял все меры предосторожности, а также взял с собой несколько дюжин почтовых голубей на случай внезапной атаки противника, которая бы привела к полному уничтожению его отряда. Эмбера Шаха постигла та же участь, что и других — он попросту исчез! Сатрапы Ильбарса и Бенны в свою очередь посылали экспедиции, которые словно сквозь землю провалились!

— То, что вы говорите, премудрый Тошвел, звучит просто невероятно! У вас есть этому хоть какое-то объяснение?

— У меня было немало предположений... Да, именно предположений. Но ни одно из них не подтвердилось. Восстание рабов, нашествие на Туран, эпидемия, набеги пиратов из Белого Братства. Однако наши шпионы на Маане ничего не заметили, а эпидемия просто не могла уничтожить все отряды. Если бы рабы подняли восстание, нам бы удалось поймать хоть нескольких беглецов, которые пожелали бы отправиться в родные края...

— Илдиз клянется, что туране не имеют с этим ничего общего, и знаете, я склонен ему верить. Он даже показал мне секретный доклад правителя Хоарезма Адража Хана, в котором тот сообщает о бесследном исчезновении большого военного отряда, посланного в Нефритовые джунгли на разведку!

— Вы знаете, Ваше превосходительство, мне никогда не доводилось слушать ничего подобного! Да, загадка, ничего не скажешь!

— Именно, достопочтенный Реас Богард! В Иранистане наблюдаются брожения среди населения. Торговля с Кхитаем и Вендией потихоньку замирает... В результате загадочных событий исчезли тысячи обыкновенных солдат и офицеров, в том числе и мой друг и приближенный шахима генерал Эмбер Шах... При разговорах о южном побережье моря Вилайет все чаще звучит мрачное название — Гибельный берег...

* * *

Наутро на корабле «Прекрасная дева» царило тяжкое похмелье. Вчерашние рабы с трудом приходили в себя после празднования победы. Колоссальное количество выпитого могло бы оказаться роковым для любого человека, но только не для подчиненных Северного Льва — Амры, возвратившегося из небытия, чтобы спасти их от галерной каторги, которые просто отделались обычной головной болью.

В капитанской каюте пробуждение было легким. Конана, возлежавшего на удобном диване, застланном кхитайским шелком, пробудили ласки Заары, бывшей одалиски погибшего адмирала Эбемиса. Всю ночь Конан и Заара предавались любовным утехам и заснули только под утро, когда уже занималась заря. Красавица иранистанка оказалась необыкновенно искусной любовницей. В другом отсеке каюты сладко похрапывал Юма. Чернокожий гигант обнял во сне стройную кушитку, и ему наверно снились родные джунгли Кешана.

Киммериец нежно поцеловал Заару, легонько отстранив ее от себя. Грубый и беспощадный в бою, Конан был удивительно нежен и внимателен с женщинами. Довольно мурлыкая, как сытый котенок, Заара встала с ложа и, обернув вокруг тела простыню, отправилась готовить обильный завтрак для мужчины, который открыл для нее Двери рая. После слишком долгого общения с немощным адмиралом, молодая чувственная женщина по достоинству оценила умения великана.

Конан с удовольствием вытянулся на постели. Раны и ушибы, полученные в бою, утихли и уже не болели. Природа одарила его необыкновенным умением — быстро восстанавливаться. Сейчас Конан переживал триумф. Он стал капитаном огромного корабля с верным ему экипажем, готовым последовать за ним даже в ад. После того, как он пополнит ряды команды на Острове Железных идолов, даже целая иранистанская армада не будет представлять для него угрозу. На Маане он, может быть, узнает что-нибудь о своих исчезнувших товарищах. Теперь, когда у него есть корабль, поиски Плама и Пепина станут намного легче.

Конан потянулся за бокалом, доверху наполненным медовухой, и взяв его, сделал большой глоток. Именно в этот момент он заметил, что красивый гобелен, на котором был изображен разъяренный тигр, нападающий на жертву, легонько колышется. Это заставило его тут же вскочить и принять оборонительную позу.

— А ну-ка выходи!

Из-за гобелена выскользнула тоненькая, закутанная в покрывало фигурка. Одалиска Эбемиса! Девушка сильно дрожала — то ли от страха, то ли от переживаний.

— Ты что здесь делаешь? — ледяным тоном спросил Конан. Однако ответа не последовало. Рабыня только еще больше сжалась, потом отбежала в дальний угол каюты.

— Слышишь, говори! Кто ты и что тут делаешь? Говори, а то я найду способ развязать тебе язык!

— Я... я — Реана, — прерывающимся от волнения голосом произнесла девушка, — дочь генерала Эмбера Шаха.

— А что делает дочь прославленного полководца в гареме его соратника? Более того — что ты делаешь сейчас в моей спальне?!

— Мой отец бесследно исчез полгода назад где-то в районе Гибельного берега. Коварные советники шахима обвинили его в государственной измене. Наше имущество было конфисковано в пользу империи, а меня продали как скотину на невольничьем рынке в Секундераме...

— Странно, а почему я ничего не слышал о подобном Гибельном береге... Где он находится?

— Так прозвали Нефритовые джунгли на южном побережье моря Вилайет. Никто оттуда еще не возвращался. А мой отец...

Силы оставили рабыню и она разрыдалась.

— Ладно, не реви! — То, что не могли сделать мечи врагов, сделали женские слезы. — Конан растерялся и не знал, что ему делать. — Не реви, ты больше не рабыня. К тому же еще не известно, что случилось с твоим отцом!

— Я уверена, что он мертв... Он был знаменитым полководцем и очень опытным исследователем... Он мертв... — продолжала рыдать Реана.

В этот момент появилась Заара. В руках у нее был поднос, на котором стояло блюдо с дымящимися мясными колбасками.

Опытную одалиску не могли тронуть женские слезы и, желая побольнее уязвить непрошенную гостью, она сказала:

— Вместо того чтобы хлюпать носом, лучше поешь, а то совсем стала похожа на скелет.

— Ах ты дрянь! Грязная шлюха! Сучка! — Слезы Реаны мгновенно высохли, душу ее наполнил гнев. — Еще вчера твой хозяин, кому ты лизала ноги, был жив, а сегодня ты уже валяешься в постели с его палачом!

— А-а, так вот в чем дело! Значит, ты всю ночь не сомкнула глаз, высматривая, что могут сделать настоящая женщина и герой! Ничтожная тряпка! Ходячий скелет! Пошла бы ты лучше на гребную палубу, там наверняка найдется какой-нибудь кушит, давно не пробовавший женской плоти. Он не станет с тобой церемониться, секундерамская уродина!

С глухим стоном Конан опустился на кровать и схватился за голову. Варвар не раз оказывался перед лицом смерти, многократно выходил победителем из смертельных схваток с врагом, но панически боялся женских ссор.

К тому же к двум женщинам в кают-компании присоединилась подружка Юмы и другие рабыни адмирала Эбемиса, и их голоса, проклинающие друг друга на разных языках, достигли немыслимого крещендо. Заглянувший было в каюту верный Мюмюн Бег, узнав, в чем дело, тут же исчез, как дым. Старый туранец знал, что означает скандал в гареме!

И когда Конан уже было решил, что пришел его смертный час, и что лучше всего без сопротивления предоставить свою душу Крому, пришло неожиданное спасение — громоподобный голос проревел:

— А ну-ка прекратите!

В кают-компании наступила мертвая тишина. Одалиски подобно осенним листьям, которые разметал смерч, разбежались по углам и притихли. Некоторые даже присели на корточки от неожиданности. В кают-компанию, словно огромная статуя из черного дерева, ввалился Юма. На нем не было даже набедренной повязки, но это, казалось, не смущало исполина. Кушит зевнул и сладко потянулся. Потом уселся за стол, придвинув к себе поднос с аппетитными колбасками. Обведя присутствующих невинным взглядом, бывший цирковой атлет, а ныне капитан вольной галеры под названием «Прекрасная дева», зевая спросил:

— Кажется, кто-то здесь говорил о том, что пора завтракать?

* * *

Как раз в эту минуту волкодав по кличке Бес заканчивал свой обильный завтрак. На баке пиратского корабля «Черная пантера» собралась разнородная компания. Золотоволосая Сиана Блейн оживленно объясняла что-то Пламу из Славинии. Красивый юноша, освещенный лучами восходящего солнца, только улыбался ее словам и согласно кивал. Молодые люди как бы позабыли обо всем на свете, словно иных спутников и не существовало. Правда, Беса тоже не интересовало происходящее на палубе. С глухим рычаньем он старался разгрызть сладкую мозговую косточку, понимая, однако, что его хозяин тоже нашел сейчас что-то вкусненькое и ему не следует мешать...

Старый Альтрен тоже чувствовал себя в своей тарелке. С тех пор, как он ступил на качающуюся палубу корабля, старый пират словно сбросил с плеч десяток — другой годков. Он припоминал славные времена, когда они были вместе с Северным Львом — Амрой... А то что происходило у него под носом... Так что тут такого — просто хорошая девчонка встретила отличного парня... Альтрен любил Сиану, как родную дочь, и о лучшей партии для нее он даже не мог и мечтать... Разумный парень, хорошо воспитанный, отличный воин... К тому же воспитанник Реаса Богарда из Офира... Повелителя Зари... Хранителя Меча... Чувствовалось, что у парня водятся деньжата... денежки... денежки... Сладенькие золотые колесики, которые так интересно звенят... А палуба так убаюкивающе качается... И солнце так печет... солнце... денежки...

Кобольд Пепин тоже чувствовал себя спокойно. Очень скоро они сойдут на землю и отыщут остатки Отряда Света. Многих из них ему так не хватает... Даже того надменного выскочки альба

Гелронда, который так похож и вместе с тем столь отличается от Ололивела...

Самые большие проблемы были у казака Румея Оглу. И как не сжиматься сердцу от ужасных предчувствий, если ты не уверен в завтрашнем дне! Если ежечасно, ежеминутно ты должен заботиться о хлебе насущном, а вернее — о вине насущном! К чему нужно было проводить точные расчеты, если на борту корабля оказался ненасытный змей — чернокожий Дел! Скорее даже и не змей, а бездонная бочка! Это он опорожнил за завтраком бочонок Румея, которого тому хватило бы на неделю! Более того, он его выпил не как утонченный гурман, понимающий толк в вине, а как уличный пес, жадно лакающий из лужи! Бр-рр! Призрак смерти от жажды навис над Румеем, и он чувствовал себя очень несчастным. Хоть бы скорее они напали на какой-то корабль, чтобы пополнить запасы питья!

— Там, на юге, абсолютно дикие непроходимые леса, которые населяют загадочные страшные звери, — продолжала Сиана свой урок географии. — Есть и нефритовые месторождения — целые горы драгоценных камней и золота! Эх, если бы мы могли совершить небольшой набег...

— Мой учитель Реас Богард рассказывал мне об этих землях, — мечтательно отозвался Плам, не отрывая восторженного взгляда от горизонта и от прекрасного лика своей собеседницы. — Он говорил мне, что слишком много в них загадочного и манящего...

— К сожалению, именно там находится Гибельный берег, — продолжила девушка. Лицо ее снова залилось краской, как было каждый раз, когда глаза их встречались. — И там происходят ужасные вещи!

— Корабль на горизонте! — послышался голос вахтенного матроса, взобравшегося на мачту. Все встрепенулись. Даже задремавший было Альтрен вскочил на ноги и зашарил глазами по горизонту в поисках неизвестного судна.

Вскоре все его заметили.

— Этот не из наших. Скорей всего, иранистанская боевая галера. Готовьтесь к бою! — глаза капитана Сианы Блейн заблестели в предвкушении приключения. — Хорошенькая добыча нас ждет! Эту жирную черепаху давно пора разделать под орех!

— Вино! Вино и добыча! — обрадовался и Румей Оглу.

Только Альтрен замотал головой в знак несогласия.

— Нам во что бы то ни стало надо избежать боя. Обычно в этих кораблях трюмы набиты солдатами и оружием, а товара и другой добычи там совсем мало. То, что этот иранистанский корабль вошел столь далеко в туранские воды, означает, что он вообще не боится, а значит, хорошо подготовлен к бою!

Золотая Пантера послушалась старого пирата. С огромным нежеланием она все же приказала рулевому изменить курс, чтобы избежать встречи с огромной галерой. И вскоре та бесследно растаяла на горизонте.

— Корабль на горизонте! — этот возглас заставил многих на «Прекрасной деве» вскочить на ноги.

Наконец-то добыча сама шла в руки! Вчерашние рабы довольно потирали руки. Никто из них не сомневался, что с таким предводителем, как Амра, победа им обеспечена!

Конан выскочил из каюты и обвел взглядом горизонт. Туранец Мюмюн Бег, оказавшийся рядом, прищурил глаза:

— Это корабль Белого Братства! По-моему, «Черная пантера» Гоама Блейна. Ты наверняка его помнишь, Амра, как раз в твое время это был известный контрабандист.

— Конечно, помню. Не стоит за ним гнаться — его корабль — как гончая. К тому же они наверно приняли нас за иранистанцев.

— Просто старый крокодил отправился на промыслы! Ты прав, капитан! Мало кто может угнаться за «Пантерой» Блейна. Ничего, скоро мы прибудем на Маане и тогда пополним ряды нашего экипажа. К тому же и поспрашиваем о твоих потерпевших крушение.

Конан повернулся и направился к каюте, где Юма продолжал уплетать завтрак. Одалиски с умилением наблюдали за ним, не успевая ставить на стол все новые и новые блюда и непрерывно наполняя бокалы, которые великан тут же опорожнял.

— Скажи, как ты смог это сделать — одним словом укротить этих ос? — восхищенно спросил Конан.

— Проще простого — когда-то я служил евнухом в гареме сатрапа Замбула и знаю, как с ними обращаться! — продолжая жевать ответил кушит.

Эти слова вызвали взрыв смеха, потому как обнаженный великан мог быть кем угодно, только не скопцом. Великан угрожающе взглянул на женщин — лишь блеснули белки глаз. Одалиски тут же испуганно умолкли. Довольный достигнутым успехом, Юма добродушно расхохотался. Конан и женщины тоже залились веселым смехом, и долго еще из каюты доносились взрывы смеха.

* * *

— То, что я только что услышал от вас, достопочтенный бин Юриди, кажется мне необыкновенно интересным и достойным самого серьезного внимания! — сказал Реас Богард, внимательно выслушав рассказ иранистанского посланника. — Гм... Гибельный берег... Знаете, как только я покончу с неотложными делами здесь, в Аграпуре, сразу же займусь этой загадкой.

— Пусть боги будут с тобой, о великий Повелитель Зари! Я не сомневаюсь, что только ты сможешь разобраться в том, что случилось в Нефритовых джунглях. Если ты позволишь мне, я поеду вместе с тобой. Может быть, тебе понадобится та скромная помощь, которую я смогу тебе обеспечить!

Реас с удивлением и благодарностью взглянул на ксеркса. Никогда бы не смог предположить, что этот невзрачный толстяк может проявлять смелость и решительность. Не столь уж часто встречались эти качества среди высших сановников императорских дворов, тем более никогда не случалось, чтобы они предлагали свою помощь при опасных миссиях.

— С удовольствием и благодарностью принимаю ваше предложение, Ваше превосходительство! Но чтобы решить столь нелегкую на мой взгляд задачу, нужно будет приложить все наши знания, силы и способности. Гибельный берег... — задумчиво повторил мудрец. Неизвестно почему, отвратительное предчувствие закралось ему в душу... 

Глава 7

Кровь и пепел

На острове Маане почти никто не заметил приход бывшего иранистанского корабля. Несколько контрабандистских ладей, заметив неповоротливое судно, заблаговременно поспешили поднять якоря и скрыться за горизонтом.

Пиратское 7поселение было почти безлюдным, если не считать нескольких пьяных корсаров, не успевших по вполне понятным причинам подняться на свои корабли. Даже в таверне «На дне» никого не было. Вообще твердыня всех пиратов походила скорее на кхитайское селение после гирканского нападения. Расспросив старого Мухарема, которого Альтрен оставил вместо себя, Конан узнал о том, что капитан «Черной пантеры» Сиана Блейн отправилась на своем корабле против туранского конвоя и большинство пиратских капитанов присоединились к ней, и что

Альтрен и его боцман отплыли на борту «Черной пантеры». А узнав о том, что на остров прибыли какие-то незнакомцы, потерпевшие кораблекрушение, Конан даже зарычал от ярости, ибо он безошибочно распознал в русоволосом юноше, победившем в поединке грозного капитана Уркио, своего друга, славина Плама, которого он безуспешно разыскивал столько дней!

Пребывание «Прекрасной девы» на острове Железных идолов длилось всего несколько часов, необходимых для того, чтобы пополнить запасы провизии и питьевой воды. Одалиски из гарема адмирала Эбемиса были оставлены на берегу. Каждой из них Конан вручил по кошельку, полному золота. Путь домой каждой из них очерчивался долгим и трудным, к тому же эти девушки пережили немало, и нужно было их вознаградить. Невольницы не могли поверить, что с ними обошлись как с людьми, и тепло простились с Конаном, которому каждая из них с удовольствием осталась бы служить...

Авантюристы, не попавшие на свои корабли, были включены в экипаж Конана. Рассевшись по веслам, новоиспеченные пираты с веселыми песнями взялись за дело, и галера быстро понеслась по волнам к берегам Хоарезма.

* * *

А в это время не так уж далеко от Маане, из огромного порта туранской столицы должна была отправиться в плаванье яхта султанапурского правителя под названием «Жемчужина Вилайета». Созданная самыми искусными корабельных дел мастерами империи, она сочетала в себе все необходимые для корабля качества — прочность, надежность и быстроходность. Кроме того, она была оснащена с присущим туранскому двору размахом и роскошью. Однако ее владелец не собирался на этот раз участвовать в походе. Император Илдиз предоставил яхту своему гостю и сердечному другу — офирскому мудрецу Реасу Богарду. Повелителя Зари должен был сопровождать посол Иранистана визирь Тошвел Шах.

Провожать гостей на пристань пришли немногие. Причиной тому была туманная ненастная осенняя погода. Главный церемониймейстер евнух Эвмин переминался с ноги на ногу и потирал руки, чтобы согреться. Он любил тепло, и теперь не мог дождаться, когда же наконец гости уплывут. Почетный караул, состоявший из рослых гвардейцев, уже был построен и стоял, не шелохнувшись, напоминая собой монолитную колоннаду.

Гирканец Кетраг, сын Бато, который оставался в Аграпуре, без лишних слов крепко пожал Реасу Богарду руку. Мудрец решил, что кто-то должен предупредить Конана или Плама о его намерениях разгадать загадку Гибельного берега. Кетраг с неудовольствием оставался на берегу, хотя он отлично понимал всю ответственность поставленной перед ним задачи. Хотя туранский властитель с большой приязнью относился к Реасу Богарду и его друзьям, нельзя было рассчитывать только на случайность. Мрачный киммериец или все еще неопытный славин могли и не догадаться спросить о них во дворце императора. Гирканин должен будет ходить на пристань каждый день, надеясь получить хоть какую-то весточку о своих товарищах. К тому же ему нужно будет присматривать за своей кобылкой, которая скоро должна дать приплод.

Все собрались на борту яхты. Гвардейцы вынули из ножен мечи и ударили ими по щитам — знак, что корабль готов к отплытию. Капитан «Жемчужины Вилайета» дал команду отдать швартовы, и спустя секунды яхта отчалила от берега. Высочайшие гости монарха поплыли навстречу своей судьбе, навстречу Гибельному берегу...

* * *

... А там все напоминало об ужасающих событиях. Обгоревший корпус гордой галеры, выброшенной на берег, походил на скелет огромного кита на прибрежном рифе. По всему берегу виднелись следы жестокого сражения — обломки судов, обрывки парусов. Повсюду валялись или покачивались на волнах в прибрежной полосе трупы убитых. Легкие, ласковые волны Вилайета иногда с шипением набегали на песчаную отмель, перекатываясь через мертвые тела, как бы стараясь вернуть их к жизни. Смерть славно поработала своей косой на песчаном пляже восточнее Бенны...

Почти у самой кромки воды стоял матросский сундук. Рядом с ним метался скуля огромный волкодав, тыкаясь мордой в бездыханное тело русоволосого воина. Его кольчуга была обагрена кровью, а в волосах запутались водоросли. Глаза прекрасного воина были закрыты, лицо пересекал длинный белесый шрам... Смерть не смогла омрачить прекрасные черты юноши. Но верный пес не хотел смириться с гибелью хозяина. Шершавым языком он принялся облизывать его лицо, потом с глухим рычанием вскочил ему на грудь и принялся топтаться, пытаясь оживить утопленника. Вскоре усилия волкодава возымели успех. Судорога пробежала по телу воина, пальцы на левой руке конвульсивно сжались. Пес снова принялся облизывать лицо хозяина. Тело русоволосого юноши содрогнулось. Он закашлялся, и из груди у него вырвался фонтан воды. Глаза медленно открылись...

В голове постепенно всплыла картина боя. Сначала он вспомнил, как к борту его корабля подошел безобидный с виду торговый конвой, который впоследствии оказался вражеским кораблем с прекрасно оснащенным и обученным абордажным приемам экипажем. Закованные в броню солдаты перебили почти весь экипаж «Черной пантеры». Сиана сражалась, как разъяренная львица. Они уже были близки к победе, но неожиданно появились военные корабли... Бой усилился... Пепин крушил своим топором головы неприятеля, словно раковины... Альтрен и Румей Оглу, прижавшись друг к другу спинами, держали круговую оборону, не подпуская близко противника... А Плам орудовал мечом Зари, рубя противника, словно капусту — только головы летели... Потом наступил мрак...

Плам с трудом приподнялся на локте. Тело отказывалось подчиниться. Все мускулы были словно чужие. Хотелось опуститься на мягкую постель и забыться сном. Во рту появился противный вкус пепла и крови — пытаясь приподняться, он сильно прикусил губу. И все-таки после нескольких попыток Плам сумел сесть. Перед глазами все плыло, лоб покрылся испариной. Он почувствовал, что снова теряет сознание. В воспаленном мозгу всплыли картины детства, проведенного в родном Шеме. Как давно это было — босоногий пастушок радостно бегает по тучным зеленым полянам... Словно в иной жизни... Задолго до появления Реаса... И Сианы...

Сиана! Воспоминание о ней заставил Плама очнуться. Взгляд прояснился. Прямо перед собой он увидел знакомую, такую родную морду.

— Бес! — прошептали окровавленные губы. Услышав свое имя, пес радостно замахал хвостом, совсем как пастуший пес, и бросился лизать хозяину лицо. Плам ощупал тело. Кажется, все было цело. Волшебная кольчуга из митрила вновь спасла ему жизнь, точно как тогда, в битве под Келиннаном. Царапина на шее все еще кровоточила. Вероятно, именно она была причиной серьезной потери крови. Он ощупал лицо — на левом виске была шишка. Наверно, именно из-за этого он и потерял сознание.

Шатаясь, славин поднялся на ноги. Земля уходила из-под ног, перед глазами все плыло. На кисти правой руки, закрепленный серебряной цепью, покачивался Меч Зари. Плам снова почувствовал себя уверенно! Он был жив, вооружен и мог двигаться! И если его друзья живы, он непременно отыщет их и поможет! Пепин и Альтрен были слишком опытными воинами, прошедшие все круги ада, десятки раз смотревшие смерти в лицо. Они не могли погибнуть! Наверно, они позаботились и о безопасности золотоволосой красавицы... Сиана!

Плам споткнулся об обломок какой-то мачты и еле удержался на ногах. Хорошо, что рядом трусцой бежал верный пес, Плам оперся о его спину. И только теперь сообразил, что обязан псу жизнью. Именно волкодав вытащил его из воды на спасительный берег. Гибельный берег!.. Он наклонился и нежно погладил своего спасителя. Бес довольно заскулил и быстро сунул морду Пламу подмышку — так он делал, когда был еще щенком. В этот миг послышался сильный треск. Плам обернулся — на рифах распадался на части догоравший корабль. Вот изогнутый нос поднялся к небу и рухнул в черную воду. Плам узнал корабль — это была «Черная пантера». Но Плам не хотел верить, что вместе с кораблем погиб и его экипаж — кому-нибудь все же удалось спастись. Он был в этом уверен! Разве его благополучное избавление не свидетельство тому! А может, они перебросились на другой корабль, вражеский? Хотя вряд ли! В таком случае, Пепин стал бы его искать! Такой товарищ, каким был кобольд, никогда не бросит друга в беде. Может, все они попали в плен. Но тогда все нуждаются именно в его помощи. И он непременно отыщет и Конана, и Богарда и всех остальных из Отряда Света. И когда они вновь будут вместе, не будет такой задачи, с которой они не смогли бы справиться! Но для этого ему во что бы то ни стало надо уцелеть!

Он внимательно оглядел море, берег и наступавшие на пляжную полосу Нефритовые джунгли. Поблизости не оказалось какого-нибудь более или менее большого куска дерева, чтобы сделать себе плот. К тому же он не был опытным мореплавателем, а в море очень легко стать чьей-либо добычей. Лучше идти в лес — сколь бы ни была мрачной слава здешних земель, в лесу надежнее.

С одного утопленника он снял флягу, полную медовухи, отвинтил крышку и сделал большой глоток. Владельцу фляги она уже вряд ли понадобиться, а ему благодатная жидкость придала сил. В последний раз обведя взглядом все вокруг, Плам нырнул в тропические заросли.

* * *

Дворец сатрапа в Бенне, самом большом иранистанском порту на море Вилайет, не отличался какой-то особой архитектурой или роскошным убранством. Сам город лежал в котловине между туранскими владениями и обширной степью, которую населяли воинственные племена. Он был задуман как некое преддверие к поселению, а не как само поселение или тем более административный центр. До появления этого селения главной твердыней ксеркской империи\" был форт Гхор. Но недостатком крепости была ее значительная удаленность от моря, а объем морских перевозок в последние двести лет настолько увеличился, что шахим предоставил городу возможность самостоятельного развития и передачу звания сатрапства по наследству. С тех пор город начал быстро расти и богатеть. Были построены портовые причалы, жилые кварталы для семей военных и казармы для самих военных, резиденции для офицеров и генералов. Семьи торговцев, которые рискнули поселиться здесь, за короткий срок сколотили умопомрачительное состояние и стали строить величественные замки в чертах города. На фоне этих замков дворец самого сатрапа выглядел как жалкая лачуга.

В настоящее время владельцем скромного замка на холме был Красстан Шейс. Он не мог похвастаться знатным происхождением, и титул сатрапа для него не был наследственным. Он был выходцем из самых низов, но сумел подняться благодаря своей чудовищной амбиции и умению плести интриги. Красстан начал политическую карьеру как доверенный лакей старшей супруги прежнего правителя Бенны. Прокладывая себе путь с помощью доносов и подкупов, не гнушаясь и убийствами, замаскированными под несчастный случай, молодой Красстан быстро поднялся до положения главного церемониймейстера во дворце. А во время продолжительной блокады города запорожскими ордами атамана Ольгерда. внезапно скончался сатрап Баяди Шах. Вся его семья вдруг заразилась какой-то таинственной болезнью и умерла. Бенна остался без наследственного правителя. Город был полностью отрезан от метрополии, откуда мог бы получить помощь, а у стен города стоял могучий враг, который ни перед чем не останавливался. Потому было совсем естественно, чтобы власть перешла в руки хитрого церемониймейстера.

Осада города продолжалась довольно долго, достаточно, чтобы Красстан мог назначить на ключевые посты верных ему людей. После продолжительных переговоров Ольгерд отозвал своих людей, и корона всецело перешла в руки самозванца.

Правда, злые языки утверждали, что Баяди Шах и его семья были попросту отравлены, а Ольгерд привел свои орды с реки Запорожки согласно уговору с кем-то, за что и получил солидную сумму. Но на чужой роток не накинешь платок, к тому же завистников всегда было хоть отбавляй. Когда же несколько десятков клеветников были сожжены заживо, разговоры прекратились. И впредь судьба была на стороне Красстана. Дважды случались нападения разбойников на караваны, в которых ехали вновь назначенные шахимом сатрапы Бенны. Товары забирали, а людей убивали. Последний сатрап неожиданно утонул, купаясь в реке Тигр непосредственно перед тем, как отправиться в путь. Говорили, что он был отличным пловцом, но кровожадные крокодилы не пощадили его...

Наконец, могущественному правителю Секундерама Рапторхану надоело терять цвет своего дворянства, и он отступился от Бенны, оставив Красстана править там. Да и какая разница, кто сидит на троне, если казна регулярно получает все налоги и таможенные сборы...

Но даже сидя на махагоновом престоле, покрытом львиной шкурой, Красстан Шейс мало походил на могучего правителя. Маленькое крысиное личико с узкими хитрыми глазками-щелочками напоминало скорее пустынного шакала, а не царственного льва. То ли дело сатрап Хоарезма Адраж Хан, который ныне прибыл к нему в гости. Стройный и широкоплечий, сатрап Хоарезма был потомственным аристократом, чье родословное дерево было одним из самых могучих и раскидистых в генеалогии всей Туранской империи... Однако сейчас было видно, что туранец чем-то озабочен.

— Мне не нравится, Шейс, как ты толкуешь наше соглашение! Получается так, что все достается тебе, а меня ты оставляешь ни с чем!

— Давай не будем горячиться, Адраж Хан! Слишком грубы и несправедливы твои слова! А слава, которая досталась вам в результате исторической победы над Белым Братством с Острова Железных идолов? А то, что море Вилайет теперь укрощено на десятки лет вперед! Ведь именно таковы результаты действий выжившего из ума императора!

Туранский сатрап еле сдерживал злость. В который раз он проклинал себя за то что принял предложение коварного ксеркса о проведении совместной военной операции против пиратов с острова Маане.

В этом предложении было множество заманчивых моментов — западня с использованием невооруженного торгового конвоя, безжалостное, поголовное уничтожение неприятельских экипажей и кораблей. Взятые в отдельности силы Хоарезма и Бенны не смогли бы выполнить этот грандиозный проект. А и тот, и другой правитель получили приказ принять крутые меры против обнаглевших корсаров. Объединившись, они смогли бы добиться легкой победы и успеха для своих метрополий.

Но не все шло гладко. И виной тому не случайность или какая-то невероятная храбрость пиратов, а вероломные действия союзника. Каперы Белого Братства поддались уловке и напали на туранские галеры, замаскированные под невооруженный торговый конвой, а на самом деле наполненные до зубов вооруженными солдатами. Но вместо того, чтобы вывести свой флот и зажать пиратов между двух огней, Красстан выждал, пока не уничтожат почти всех туранцев. И только тогда бросил в бой свежие силы. Естественно, победа досталась ему. Потери в иранистанских рядах были незначительны. А теперь он торгуется как мелкий торгаш, не желающий делиться своей мизерной добычей... Какое ничтожество! Но поделом ему, поверившему этому простолюдину, хотя для таких людей кошелек с золотом стоит дороже, чем честь дворянина!

— Будем делить добычу согласно числу погибших в бою солдат! — не отступал туранский сатрап. — А ты ведь знаешь, что большинство моих людей погибли, пока ты решился захлопнуть капкан, Красстан!

— То, что непогода помешала мне сделать это вовремя, не означает, что я чем-то нарушил наше соглашение, Адраж Хан! И то, что мои люди понесли меньшие потери — тоже в порядке вещей — пираты напали все же на туранский конвой! Что касается денег и драгоценностей — так и быть, я согласен — будем делить поровну. Но вот пленных...

— Всех пленных мне!

— Но это невозможно, благородный туранец! Во-первых, не забывай, что сейчас ты у меня — во дворце, в Бенне! И с тобой всего лишь горсточка верных тебе людей, а Хоарезм далеко отсюда! И во-вторых... во-вторых, подумай о первом...

— Я бы никогда не переступил порога твоего змеиного логова, коварный иранистанин, если бы ты не поклялся именем твоих богов! Ищар и Эрлик никогда не простят тебе предательства!

— О каких клятвах ты толкуешь? Знаешь, в последнее время я страдаю странной и по всему видно неизлечимой болезнью. Мой хеким объяснил мне, что этой болезнью болели все умные люди. Просыпаюсь утром — и вообще не помню, что было вчера! Ничего не помню! Так что, Адраж Хан, я — человек больной! А боги всегда прощают тем, кто испытывает страдания!

— Имей в виду, Шейс, это тебе так даром не пройдет! Вот увидишь, не пройдет и недели, как туранский флот бросит якорь у стен твоего города! Молодой принц Ездигерд уже давно мечтает вынуть знамена из чехлов, да его все сдерживают. — Сатрап Хоарезма говорил видимо спокойно, не повышая тона, хотя и было видно, что это спокойствие дается ему нелегко. Коварство Красстана непременно должно быть наказано. — Вот тогда-то тебе придется кое-что вспомнить, но как бы не стало поздно. Тогда и страдания твои безмерно усилятся!

Хитрый ксеркс нахмурился. И действительно, если Ездигерд и впрямь приведет свою армаду, ему придется туго. Туранский престолонаследник может взять Бенну за считанные минуты, даже никто не станет и противиться.

— Ты слишком обидчив, мой друг! — Сатрап Бенны, когда хотел, мог быть и любезным. Это осталось у него с тех времен, когда он был церемониймейстером. — Неужели из-за какой-то горсточки пленных мы испортим наши отношения, омрачим радость нашей победы и разрушим самое главное — нашу дружбу! Ведь ты сам смог убедиться, что вместе мы можем творить чудеса. У меня есть разумное предложение насчет пленных...

— Из которого следует, что для себя ты, как всегда, извлечешь большую пользу, не так ли?

— Как ты ошибаешься, премудрый Адраж Хан. Но не будем спорить, давай вместе посмотрим на наших пленных пиратов!

Согнувшись в подобострастном поклоне, Красстан Шейс пропустил вперед гостя. «Пропусти врага вперед и всади ему нож в спину» было любимое правило сатрапа Бенны, которому он неуклонно следовал. Жалко, что он не мог применить его по отношению к своему гостю из Хоарезма. Придется немного подождать.

* * *

Связанных пленников заперли во внутренней башне дворца. После того, как закончилась битва, озверевшие победители не стали особенно церемониться с ранеными корсарами и просто-напросто добили многих из них. Такие понятия, как жалость, милосердие и сострадание им просто не были известны. Человеческая жизнь стоила ровно столько, сколько можно было получить за нее на невольничьем рынке. Уцелевших членов Белого Братства с Острова Железных идолов ждали или каторга на галерах, или школы гладиаторов, или шахты Ильбарса, или Нефритовые джунгли. Но нельзя сказать, что это как-то особенно волновало суровых детей моря Вилайет. Они знали, что жизнь изменчива — сегодня ты богат и знатен, а завтра можешь стать рабом!

Когда оба сатрапа вошли в башню, стражники пинками стали поднимать людей с пола. В ход пошли и острые копья, которыми поддевали тех, кто из-за ран не мог быстро подняться. Всех пленников построили в шеренгу, чтобы высочайшие победители могли хорошенько рассмотреть их. Адраж Хан медленно пошел мимо шеренги, пристально всматриваясь в мрачные лица пленных. Он сам был храбрым воином, знавшим и радость побед, и горечь поражений. И потому смелость, с которой они встречали его взгляд, восхищала его. Ему хорошо было известно, что всего лишь несколько дней назад эти обессиленные и окровавленные люди значительно превосходили по храбрости и воинскому умению его элитные войска, и только появление иранистанской армии отняло у них победу. Адраж Хан с удовольствием отпустил бы на свободу эту горсточку поистине великолепных воинов. Великодушие нередко бывает более действенным оружием, чем террор и насилие. Но в данный момент туранскому льву самому приходилось плясать под дудку лукавого хозяина...

Красстан Шейс смотрел на пленных с другой точки зрения. Для него все они были прежде всего товаром. Он наверняка продал бы и родную .дать, если бы знал, кто она. Вот, например, из этих корсаров получатся чудесные гладиаторы, и за них можно взять кучу денег на невольничьих рынках в Секундераме, Хоршемише или Кеми. Но этот проклятый Адраж Хан хотел свою долю. В таком случае...

Сатрапы как по команде остановились перед очередным пленным. Это была женщина, но какая! Несмотря на то, что она была невероятно грязная со следами засохшей крови по телу и свалявшимися волосами, было видно, что она необыкновенно красива. В огромных изумрудных глазах светилась ненависть и жажда реванша. Адраж Хан восторженно присвистнул. Он сразу себе представил, как хороша будет эта фурия, если ее вымыть и приодеть как следует. Она способна украсить его гарем в Хоарезме. Все знали, что Красстан Шейс не испытывал особого влечения к женщинам. Злые языки (по крайней мере, те, которые сатрап Бенны не успел вырвать) даже утверждали, что в свое время он согласился, чтобы его кастрировали, лишь бы получить престижное место церемониймейстера. Потому правитель Хоарезма не ожидал особого сопротивления со стороны Шейса в отношении русоволосой пленницы.

Но коварный Красстан думал о другом. В отличие от туранца, он знал, кто попал к нему в руки... Его агенты с острова Маане сообщили о готовящемся нападении корабля Сианы Блейн на торговый конвой, и именно поэтому он предложил свою помощь Адражу Хану. Он не собирался истреблять пиратов Белого Братства с Острова Железных идолов. Он хорошо знал, что это бессмысленно, ибо через год-другой подрастет молодая поросль, жаждущая романтических приключений, славы и легкой наживы. Лично его не интересовали ни нажива, ни рабы — пираты никогда не брали с собой на борт драгоценности, они наоборот старались отыскать их на кораблях противника. А с той поры, как он потерял нефритовые рудники на проклятом Гибельном берегу, и рабы ему не нужны. Ему нужна была именно она — Сиана Блейн — Золотая Пантера! Если умело разыграть эту карту, она будет самой выигрышной в его колоде!

— Эта женщина для меня! Отведите ее в мои покои! — небрежно, стараясь не выдать своего волнения, распорядился Адраж Хан. Но иранистанские стражи даже не дрогнули, ибо они привыкли подчиняться единственно своему хозяину. Вспыхнув от гнева, туранец повернулся к Красстану:

— Знаешь, это уже переходит всякие границы!

— Не волнуйтесь, мой господин! — елейный голос Шейса лишь подлил масла в огонь, и без того бушевавший в душе Адраж Хана. — Уверяю вас, вы останетесь довольны моим предложением! — И продолжил, обращаясь к стражникам: — Отведите этих в темницу, накормите, и пусть Хеким обработает им раны. После полудня их ждет тяжелое испытание!

 Глава 8

Испытание

Джунгли были на редкость спокойными. Плам пробирался по ним уже два часа, но вообще не заметил признаков жизни. Ноги славина подкашивались от слабости, он не рассчитывал на свои органы чувств, но обоняние Беса не должно было их подвести. И все-таки густые заросли словно вымерли. Ни пенья птиц, ни жужжания насекомых, никакого ветерка по вершинам высоких деревьев, по которым вились толстые лианы. Пламу еще не доводилось бывать в тропическом лесу, но он хорошо понимал, что тут что-то не так.

Он присел отдохнуть у подножия огромного дерева, вершина которого терялась где-то высоко в облаках. Прислонившись спиной к стволу, достал трофейную флягу, отпил из нее и закрыл глаза. Для того, чтобы и дальше идти по этому странному лесу, ему понадобятся силы. Нужно помочь товарищам, нужно спасти их... Здесь он в безопасности... К тому же Бес будет охранять его... Надо поспать...

...Вот он снова на борту «Черной пантеры», окруженный врагами. Врагов много, они напирают, звериный оскал их лиц страшен. Меч Зари поет в его руке свою грозную песню, и веерная защита — прием, который показал ему альб Гелронд, — надежно защищает его тело. Но силы корсаров постепенно слабеют. Корабль охвачен пламенем. Вот упал огромный Дел, помощник Сианы. А сама Золотая Пантера и кобольд Пепин обороняются из последних сил. Кольцо врагов сжимается вокруг них. Экипаж капера почти весь истреблен. Можно надеяться только на чудо...

Плам вдруг ощутил, что с ним произошла какая-то метаморфоза. Душа оставила тело и устремилась ввысь, а тело налилось невиданной силой. Он почувствовал невероятную мощь, словно был равен богам. Стоит только протянуть руку — и космическая сила станет ему подвластна. С ее помощью он сможет победить врагов и спасти своих друзей. Всего только миг, и он сможет переродиться в... И точно в этот миг поперечная рея, переломившись пополам, ударила его по голове. Плам потерял сознание...

Он очнулся, пытаясь стряхнуть с себя остатки кошмара, который продолжал его преследовать тягучий, навязчивый. Даже тот факт, что он находился в незнакомых джунглях, не мог расстроить его, ибо пробуждение было огромным облегчением по сравнению с тем, что вновь и вновь приходилось переживать подробности ужасного морского боя! Рядом волкодав, урча от удовольствия, что-то приканчивал. Откуда у него еда? Что он смог найти в этих лишенных жизни джунглях? Словно поняв немой вопрос хозяина, умный пес проглотил огромный кусок мяса и шмыгнул в густые заросли. Спустя всего мгновение он вернулся и положил к ногам хозяина тушку какого-то зверя. Славин с усилием перевернул его, и лицо его искривилось от отвращения: перед ним лежала огромных размеров крыса. Из пасти показывались страшные клыки, а тело источало смрад.

Бес весело махал хвостом, как бы призывая хозяина разделить с ним трофей. Плам почувствовал, что его сейчас вырвет, и чтобы сдержаться, отвернулся и захромал прочь. Чавканье у него за спиной подсказало ему, что Бес был иной точки зрения. Плам решил поискать каких-нибудь съедобных плодов.

Сознание немного прояснилось. Исчезли темные круги, плясавшие у него перед глазами. Он почувствовал, что тело наполняется энергией. Конечно, короткий сон освежил его. Еще немного, и он вновь будет прежним Пламом, готовым принять вызов судьбы.

Плам нашел банановую пальму, и гроздь мелких бананов утолила голод. На десерт отыскался и ананас, который в сочетании с глотком медовухи из фляги показался неслыханным лакомством. Хвала богам — от голода он не умрет! Одно из растений с листьями особой, сердцевидной формы показалось ему знакомым — так ведь это шока, растение, о котором рассказывал ему еще в далеком Аренджуне его учитель Реас Богард из Офира! Это растение называли еще розовым лотосом. Его листья, если их пожевать, давали человеку силу и ощущение бодрости. Плам сорвал несколько листьев и положил их в кисет за поясом, заодно и проверил содержимое кисета. Все было на месте — огниво, маленькие бутылочки с лечебными мазями от Зеллы — немедийской целительницы, которая сама себя называла ведьмой. Все это могло ему пригодиться. На секунду он задумался, а не выбросить ли ему тяжелый кошелек, полный золотых монет. Богард наверняка одобрил бы такой поступок, это освободило бы Плама от лишнего, абсолютно бесполезного груза. Но Конан, а особенно ныне покойный Фериш-Ага ужаснулись бы от такого святотатства. Иногда наличие слишком большого числа учителей было недостатком! Вздохнув, Плам повесил кошелек на свой баккарийский пояс и решил проверить состояние оружия. Помимо Меча Зари, славин располагал и небольшим топориком, которым владел в совершенстве. В одном из голенищ юноша прятал и аквилонский кинжал. Он вынул его и сделал себе несколько дротиков, которые поместил в самодельный колчан, висевший у него за спиной. Теперь он мог во всеоружии встретить любые испытания, которые уготовил ему Гибельный берег. Тихим свистом подозвал к себе Беса, и они вместе нырнули в зеленые заросли...

* * *

— Так значит, вот какое испытание уготовил мне Кром! — разгневанный голос Конана рокотал в кают-компании «Прекрасной девы». — Почему ты не сошла на берег в Маане вместе с другими одалисками? Сейчас была бы уже дома!

— У меня нет дома, безмозглая груда мускулов, как ты не можешь понять! Наш дом отобрал у нас император после того, как мой отец бесследно исчез в Нефритовых джунглях. А всю семью распродали на невольничьем рынке в Секундераме. Если я вернусь в Иранистан, меня снова поймают и продадут в рабство!

— Но ты можешь поискать себе дом в каком-то другом месте, Реана. Я тебе дам много денег, достаточно, чтобы дожить до конца своих дней, ни в чем не нуждаясь. Найдешь себе подходящего парня, выйдешь за него замуж...

— Ты и впрямь невероятно глуп! Как же ты можешь допустить, что дочь генерала Эмбера Шаха примет подобное предложение! Я ведь не толстая сучка Заара, чтобы приклеиться к первому встречному. Я абсолютно убеждена, что большинство женщин из гарема старого адмирала так и останутся в том дешевом вертепе. Они ведь созданы для этого — чтобы валяться в чьей-то постели и удовлетворять низменные страсти жеребцов! Шлюхи!

— Гром тебя разрази, Реана! Какой язык! Если хочешь знать, то куртизанки тоже нужны, да еще как! И у них профессия, как у всех остальных. А Заара — прекрасная женщина, и твоя злоба к ней абсолютно неоправданна!

— Пошлая, сладострастная курица! Я всю ночь за вами наблюдала, как вы катались по кровати, стонали и потели, словно свиньи в грязи!

— А тебя никто не заставлял подглядывать за нами. К тому же, молодым девушкам не пристало смотреть такое... Если ты, конечно, еще девушка, ибо мне известны нравы невольничьих рынков... Но если правда то, что рассказывала Заара о твоем теле... то я могу понять, почему ты ходишь закутанная в тряпье, как стигийская мумия!

Последние слова киммерийца сильно задели гордость иранистанской аристократки. Недолгое пребывание в гареме адмирала Эбемиса все-таки не могло сломать ее.

Ни слова не говоря, она резко поднялась и одним движением сбросила на пол хламиду, прикрывавшую тело. Перед изумленным варваром предстала прекрасная картина. Девушка была необыкновенно хороша — стройные, длинные ноги с тонкими щиколотками, тонкая осиная талия над бедрами сердцевидной формы, полные, чувственные груди, похожие на два нераскрывшихся розовых бутона, лебединая шея... Все это делало Реану похожей на лесную нимфу, выбежавшую на зеленую полянку, чтобы порезвиться в лунную ночь!

Совершенно нагая, дочь славного генерала Эмбера Шаха явно наслаждалась тем эффектом, который произвела. Изумрудные глаза откровенно смеялись, губы скривились в насмешливую гримасу:

— Ну, что ж ты словно язык проглотил, Северный Лев? — торжествующе вымолвила она. — Настолько ли я худа и уродлива, чтобы не привлекать мужское внимание? Как ты считаешь, могу ли я вызывать желание в мужчинах?

— У меня нет слов, красавица! — с искренним восхищением сказал Конан, не в силах отвести взгляд от столь искушающего тела. С трудом оторвав глаза от голой Реаны, он поднял бокал и принялся жадно пить, словно у него пересохло в горле. — Но это не означает, что ты не должна слушаться меня. А я приказал всем покинуть корабль еще в Маане! Пиратский корабль не слишком удобное место для таких красоток, как ты.

— Вот как! — дерзко спросила Реана, все еще наслаждаясь тем эффектом, который произвело на пиратского предводителя ее голое тело. — А кто станет согревать тебе ложе в длинные холодные ночи, мой господин?

— Ты, кажется, хочешь свести меня с ума! Немедленно накинь на себя что-нибудь, потому что я за себя не отвечаю... На рынке рабов, может быть, никто тебя и не заметил, но здесь... сейчас...

Реана медленно повернулась вокруг себя, как это делают искусные танцовщицы из Замбулы, известные своими сладострастными танцами. Еще детская невинность в сочетании с чувственностью просыпающейся женщины заставили Конана восхищенно присвистнуть. Он откровенно наслаждался грациозными движениями этой алебастровой статуэтки, чувствуя, что в нем пробуждается неудержимая страсть. И вдруг с глухим рычанием он схватил в объятья гибкую фигурку, соблазнительно извивающуюся у него перед глазами.

Могучие руки крепко прижали девушку к мускулистой груди, губы нашли полураскрывшиеся, манящие губы смущенной Реаны. С глухим стоном, она опустилась на руки варвара, губы ответили на страстный поцелуй. Оба почувствовали, что стремглав летят в бездну страсти — ураган чувств и сладостной боли.

— Корабли на горизонте! — раздался крик на палубе. Конан застыл, как гранитный истукан. Грудь его тяжело вздымалась, в душе боролись безумная страсть к прекрасной девушке и долг предводителя, обязанного быть со своими людьми в опасный момент. Холодный пот выступил у него на лбу. Конан застонал. Потом нежно, удивительно внимательно для такого великана, легонько отстранил от себя содрогающееся тело Реаны. Прикоснувшись губами к ее лбу, он положил ее на кровать и хрипло сказал:

— Судьба спасла тебя, красавица! Спасла от меня, и от тебя самой! Но прежде всего от меня! — С этими словами он схватил меч и выбежал из каюты.

Реана приподнялась на локте и посмотрела ему вслед. Разочарованно вздохнув, она сладко потянулась и сказала:

— Мое спасение — это ты, глупый медведь! Реана Каази нашла своего мужчину, и даже Небо не сможет отнять его у меня! О, Иштар, поскорее бы приходила ночь, и тогда...

* * *

На палубе уже кипела лихорадочная подготовка к бою. Когда Конан поднялся на капитанский мостик, там уже находился Мюмюн Бег, который пристально всматривался в горизонт.

— К югу от нас пиратский капер, причем очень сильно поврежденный. Его преследуют три военных корабля, но флаги не могу различить.

— Иранистанские галеры! — резко сказал Конан, чье зрение позволяло ему видеть на очень большое расстояние. — Готовьтесь к бою!

Огромный корабль под белым флагом с вышитым красным черепом — символом Белого Братства — мигом преобразился. Недавние рабы-гребцы теперь действовали как отлично смазанный механизм. Дежурная смена гребцов, одетая в трофейные доспехи, приготовила абордажные пики и гребла, слушая команды нового боцмана галеры — кешанца по происхождению. Штурмовые группы человек по тридцать распределились по обе стороны палубы, спрятавшись за высокими бортами галеры. Ими командовали Мюмюн Бег и великан Юма, надевший блестящую зингарскую броню. Каждый из пиратов держал в руке просмоленный канат, на конце которого был привязан специальный трезубец. На носу Гелронд собрал группу отличных стрелков, подбором и подготовкой которых он занимался лично. В руке у каждого из стрелков был длинный лук, а за спиной были привязаны колчаны со стрелами. На корме несколько пиратов готовили гигантские катапульты и баллисты — орудия, без которых не обходится ни один морской бой.

Конан остался доволен подготовкой своего экипажа. Закончив осмотр, он надел немедийскую кольчугу и повесил на пояс длинный аквилонский меч. Затем проверил, легко ли выходят из голенищ засунутые туда острые кинжалы, и водрузил на голову рогатый шлем с решетчатым забралом.

Теперь он тоже был готов к бою.

Вскоре они Приблизились к кораблям. Было отчетливо видно, что пиратская галера, которую преследовали боевые корабли, сильно повреждена — явно, на ее долю выпали тяжелые испытания. Корма сильно пострадала от баллистических снарядов противника, паруса были порваны и клочьями свисали с мачт. Вероятно, и от экипажа осталось совсем немного человек, отчаянно старавшихся удержаться под градом стрел, которыми осыпали их преследователи.

— Так ведь это «Морская сирена» капитана Уркио! — вдруг выкрикнул низенький широкоплечий контрабандист, который присоединился к Конану на острове Маане. — Здорово отделали этого зуагирского хвастуна!

— Наверняка, он просто попал в капкан. Уркио — хитрая лисица, он никогда не напал бы первым на боевые корабли! — сказал Мюмюн Бег.

— Значит, и у Золотой Пантеры тоже были проблемы...