– Нас просто колбасит от счастья, – ответил Вербин, потому что молодому оперативнику так разговаривать со следователем было ещё рано.

В мгновение ока та часть луга, где только что толпились празднично одетые люди, опустела, и охотники живописными группами рассыпались по всему пространству, окаймленному с трех сторон синеватой стеной леса.

– Я вижу. – Анзоров почесал кончик носа. – Что осталось от изначальной версии?

– Практически всё, – ответил Феликс. – Кроме того, что главного подозреваемого убили.

— Скачите вперед! — крикнул Конан сопровождающему его Паллантиду с несколькими гвардейцами.

– Неприятно, но факт, – прокомментировал следователь. – И куклы косвенно подтверждают его виновность.

– Если куклы окажутся теми, то не косвенно, – буркнул Шиповник.

— Но… — начал было командир Черных Драконов.

– Да, – согласился Анзоров. – Что с мотивом? Вы говорили, что Зарипов – слизняк, а слизнякам трудно решиться на преступление.

— Никаких «но»! — гаркнул варвар, приподнимаясь в стременах. — Ждите меня там, у дуба!

– Он жестокий и самовлюблённый слизняк. Был, – ответил Феликс. – Был слизняком и слабаком, и выбранный Зариповым способ убийства полностью соответствует его психологическому портрету. Наиль вряд ли сумел бы справиться с Викторией, поэтому он сначала одурманил девушку таблетками, а затем ввёл смертельную дозу наркотика.

– Ты рисуешь образ больного ублюдка.

— Он указал вперед, где в пяти сотнях шагов возвышалась громадное дерево. — Я сейчас буду!

– Я рассказываю, как было.

– Допустим.

Он направил своего коня чуть правее, и скоро уже был в том месте, где они договорились встретиться с Альгимантом.

– Амир, почему ты даже сейчас спрашиваешь о виновности Наиля? – неожиданно спросил Шиповник. – Мы с версией давно определились.

– Если он слизняк, то мог убить Рыкову в паре с кем-нибудь, – объяснил Анзоров. – Например, кто-то убивал, а Зарипов стоял рядом и наслаждался.

Тот ждал короля, держа коня за повод.

Смерть главного подозреваемого следователю не понравилась, и он очень хотел найти кого-нибудь на замену.

– Версия возможная, но маловероятная, – протянул Вербин.

– Почему?

— Я рад, что ты внял голосу разума, мой король, — приветствовал его молодой офицер. — Вот мой камзол. Давай поменяемся одеждой.

– В своей книге…

– Ты серьёзно? – перебил его Анзоров.

— Ладно, — махнул рукой киммериец, уже второй раз за это утро пропуская мимо ушей уверенный до дерзости тон юноши. — Поноси королевский наряд. Надеюсь, что все наши приготовления окажутся напрасными, но все равно благодарен тебе за заботу, — насмешливо поклонился Конан, влезая в синий камзол Альгиманта. — Надо же, как раз впору. Ну, вперед, герой! Увидимся после охоты, — он махнул рукой и стегнул коня плеткой.

– Я знаю, что книгу мы в суде не покажем… Её вообще стыдно кому-либо показывать… но дело в другом: прочитав книгу, я убедился в том, что Зарипов хотел совершить убийство. Он подсознательно искал жертву, а Виктория идеально подошла на эту роль, оскорбив Наиля связью с Шевчуком. К тому же она описала очень красивые обстоятельства собственной смерти, позволив Зарипову, с одной стороны, насладиться творческими потугами, а с другой – подарив надежду, остаться безнаказанным. Я мог бы добавить, что убийство совершено человеком, действия которого, до определённого момента, не вызывали у Виктории никаких подозрений, а значит, в квартире Зарипов был один. Во всяком случае, до тех пор, пока девушка не вырубилась. Но я не стану этого добавлять, потому что убеждён: Зарипов совершил убийство в одиночку.

– Ладно, пусть так, – сдался Анзоров. – Следующий вопрос: родственники Зарипова знали о преступлении? Как вы понимаете, я имею в виду Диляру.

Молодой офицер, в свою очередь, неторопливо натянул на себя королевскую одежду, вставил ногу в стремя и, не спеша, поехал вдоль опушки леса, внимательно осматриваясь вокруг.

– Мы над этим работаем, – негромко ответил Шиповник.

«Заговорщики должны каким-то образом проявить себя, — думал он, направляя своего коня так, чтобы деревья не закрывали его, — значит, у меня есть преимущество. Они не знают о том, что мне известны их замыслы. Наверное, пошлют пяток бандитов, с ними я попробую справиться, — юноша положил руку на рукоять своего меча, — пусть рискнут своими головами, не возражаю».

– Я думаю, Диляра знала, – вдруг сказал Крылов.

– Почему?

Он не чувствовал страха. После того, как он держал в своих объятиях мертвое тело девушки, которую любил всей душой и с которой обошелся так по-детски жестоко, у Альгиманта внутри что-то надломилось, и он уже не думал о себе. В сущности, ему было все равно, что с ним произойдет, и лишь желание не позволить неизвестным заговорщикам осуществить свои гнусные намерения и тем самым как бы выполнить последнюю волю погибшей Мелиссы придавало ему силы и хоть какое-то желание существовать.

– Потому что Погодина ни за что не открыла бы дверь Зарипову. Да и не смог бы слизняк пытать девушку.

– Как раз пытать смог бы. А вот убить так, как убили Погодину, вряд ли, – согласился с молодым оперативником Вербин. – И, поскольку мы решили, что мотив убийства Погодиной – неудачный шантаж, то получается, что семья Зарипова знала о том, что Наиль убил Викторию. Либо знала изначально, либо, когда начался шантаж, Наиль прибежал и поплакался… только не в жилетку, а…

Молодой офицер уже довольно долго ехал так в одиночестве вдоль края леса, далеко впереди слышались крики охотников и хриплый лай собак, но ничего подозрительного не происходило. Альгимант уже начинал думать, что Конан оказался прав и ему просто померещились те слова, которые слетели с губ умирающей Мелиссы. Ничего! Ровным счетом ничего!

– В блузку, – подсказал Шиповник. – Женщины носят блузки.

– Поплакался мамочке в блузку.

Вдруг впереди послышался шорох, и на поляну выбежала лисица. Она метнулась чуть не под ноги его коня и стремительно побежала вдоль опушки.

– И мамочка решила проблему.

– В настоящий момент недоказуемо, – хмуро заметил следователь.

– Но убийство Наиля развязывает нам руки – мы можем заняться Зариповыми на законных основаниях.

Пышный хвост рыжего зверька замелькал среди низкорослого вереска, иногда вовсе пропадая за стволами деревьев, но потом вновь появлялся, словно дразня охотника. В юноше взыграл охотничий азарт: он с детских лет с наслаждением участвовал в осеннем гоне. Альгимант гикнул, пришпорил коня и помчался за дичью, нащупывая дротик в седельной сумке. Главное в охоте за лисой было не дать животному достичь чащи леса, где оно могло бы легко укрыться от погони среди зарослей и где конь вряд ли был бы помощником, поэтому молодой офицер сразу же принял правее, стремясь отсечь зверю спасительный путь.

– Только не увлекаясь, – предупредил Анзоров. – Нам не позволят трогать Диляру без железобетонных оснований.

– Мы будем очень аккуратны, – пообещал Шиповник.

Если бы охотник скакал вслед за сворой собак, то эту задачу выполнили бы они, но теперь он сам не без успеха сумел сделать это. Лисица бежала стремительно, но конь был гораздо быстрее, и вскоре Альгимант уже хорошо видел спину зверька и приподнялся на стременах, изготовив дротик к броску. Вот животное уже почти под ним, каких-то десять-пятнадцать шагов оставалось между охотником и его добычей. Альгимант отвел назад руку, выбирая момент для броска, и в этот миг почувствовал резкую боль в правом плече.

– Надеюсь. – Следователь окинул взглядом свои записи. – Итак, давайте повторим выводы. Наиль Зарипов убил Викторию Рыкову. Вера Погодина заполучила обличающие Наиля факты, попыталась шантажировать и была убита… кем-то. После этого Наиль был убит… кем-то, возможно, мстящим за Веру или за Викторию. Я ничего не забыл?

– Вероятность присутствия серийного убийцы, – скромно произнёс Вербин.

– Преследующего бездарных писателей?

«Стрелы! — мелькнула мысль. — Глупец! Как я не подумал об этом!»

– Тогда бы он был не серийным, а массовым.

– Что за убийца? – Следователь стал серьёзным.

Юноша, осаживая коня, развернулся в том направлении, откуда был произведен выстрел, но тут еще три стрелы, просвистев в воздухе, впились ему в грудь.

– Это самая невероятная версия, – предупредил Анзорова Шиповник.

– У Феликса нюх на невероятные версии.

Альгимант рухнул из седла, и некоторое время конь еще тащил за ногу его запутавшееся в стремени тело, но потом оно, зацепившись за дерево, замерло на земле, лицом вниз.

– С этим не поспоришь.

Следователь покосился на Вербина:

— Готов, клянусь Митрой! — раздался голос, и на поляну выбежали несколько человек, среди которых был Тасвел. — Мы сделали это! Теперь в нашем королевстве все будет по-другому, и не варварам править аквилонцами!

– Рассказывай.

Разговор не планировался, однако назревал. Основные тезисы давно вертелись в голове, поэтому Феликс, можно сказать, был к нему полностью готов.

Он подошел к лежавшему на земле без признаков жизни человеку и, наклонившись, перевернул его лицом вверх.

– На эту идею меня натолкнул разговор с одной из докторов Виктории Рыковой… – Вербин решил не называть Нарцисс экстрасенсом и уж тем более ведьмой – диплом есть, значит, врач. – Во время беседы промелькнула мысль, что убийца мог искренне верить в то, что оказывает Виктории благодеяние, избавляя от мучений, в которых ей приходилось жить, от ужаса смерти, переживаемого вновь и вновь. Поразмыслив, я попросил ребят припомнить, не было ли у них подобных случаев, и узнал, что два года назад в Москве стая собак насмерть загрызла некоего Михаила Бурмина. Никаких улик, никаких свидетелей, никаких сомнений в том, что это жуткий несчастный случай. И лишь одна подозрительная деталь – Михаил Бурмин страдал точно таким же расстройством, как и Виктория Рыкова. Его посещали видения собственной смерти, в которых…

То, что он увидел, заставило его вздрогнуть. Тасвел почувствовал, как его тело охватывает мелкий озноб, моментально сковывавший все его члены.

– Его загрызала стая собак, – догадался Анзоров.

– Да.

— Нет! — почти нечленораздельно прохрипел он. — Этого не может быть!

– Ого, – присвистнул Крылов. – Ничего себе.

– И ты решил, что эти дела связаны?

Человек в шитом золотом черном королевском камзоле, украшенным вензелями правителя Аквилонии, глядел на него мертвым потускневшим взором, но это был не проклятый варвар, а его недавний соперник по турниру и по благосклонности Мелиссы, сын советника Бреганта, ненавидимый им Альгимант! В другой момент Тасвел несказанно обрадовался бы такому событию, но теперь…

– Я просто нашёл похожее дело.

— Проклятье! — Ноги молодого нобиля подкосились, и он рухнул на колени. — Но где же тогда король?!

– И предположил серийного убийцу?

Он сбросил перчатку и правой рукой потряс тело за плечо, словно можно было ожидать, что Альгимант сможет превратиться в киммерийца. Голова юноши откинулась назад, и рот его слегка приоткрылся, как будто насмехаясь над своим убийцей.

– Да.

– У тебя есть хоть что-то в поддержку этой версии?

— О-о-о! — застонал Тасвел, обхватив голову руками.

– Женщина, купившая шесть кукол в интересующее нас время.

– Та случайная женщина?

Окружившие его пять человек с недоумением взирали на происходящее, также не веря своим глазам и холодея от страха и досады. Наконец, один из них решился приблизиться к Тасвелу, который словно безумец, продолжал стонать, раскачиваясь из стороны в сторону:

– Случайная женщина, случайная уличная банда… в этом деле полно случайностей, не находишь?

– Зато ни одной толковой улики, – протянул Анзоров. Затем помолчал с полминуты, тщательно обдумывая слова Феликса, после чего произнёс: – И ты считаешь, что серийный убийца расправился с Зариповым за то, что Наиль его опередил?

– Как вариант.

— Господин! — тронул он его за плечо. — Надо быстрее уходить отсюда. Неровен час…

– У этой версии есть недостатки.

– У этой версии куча недостатков, – охотно согласился Вербин.

— Пошел к демонам! — оттолкнул его нобиль. — Теперь все пропало!

– Но ты в неё веришь?

– Я её не исключаю.

— Господин! Пока нас никто не видел, ничего не потеряно, а вот если кто-то придет сюда раньше, чем мы уберемся, то тогда я не поручусь за наши жизни.

Анзоров покачал головой, показывая, что услышал то, что ожидал, и посмотрел на Шиповника:

– Портрет покупательницы есть?

– Достаточно приблизительный.

Тасвел, которого продолжала сотрясать дрожь, тем не менее внял голосу рассудка и уговорам лучника. Он заставил себя подняться на ноги и, махнув рукой, направился в чащу леса, где на опушке они оставили своих лошадей.

– Проследить по камерам не удалось?

– Нет.

«Это кара богов! Я убил двух человек, но все напрасно, — мелькнула у него мысль. — И что теперь скажет Этельстейн? Нас обманули! — внезапно понял он. — Значит, король все знал, или хотя бы догадывался, — похолодел он. — Это конец…»

– Платила наличными?

– Да.

Как завороженный, Тасвел забрался в седло коня, услужливо подведенного кем-то из его людей, и медленно поехал по тропе к тому месту, где они договорились встретиться с графом. В его голове уже не было никаких мыслей, только тупая и покорная судьбе безнадежность. Не хотелось ничего, ни думать, ни чувствовать, было только одно желание — уснуть и не видеть ни этого проклятого леса, ни покачивающихся в седлах притихших спутников, ни даже клочка пронзительно голубого неба над головой. Все пропало…

– Маловато, конечно… Такое же количество кукол и непонятная смерть два года назад… – Анзоров покрутил головой. – Но может получиться интересно.

Арест серийного убийцы – громкий арест, учитывая шумиху, поднятую благодаря публикации – благотворно скажется на карьере. Такие победы отмечаются особо. К тому же победа поможет сгладить начальственный негатив, возникший после публикации Юркина.

Молодой нобиль даже не заметил, как пространство вокруг них стало как бы сгущаться и темнеть, и только панические крики ужаса сопровождавших, заставили Тасвела очнуться.

– Получится интересно, если докопаемся, – уточнил подполковник.

Он поднял голову и увидел, даже скорее почувствовал, как черное облако, спустившееся невесть откуда, охватило его тело, а мерзкая, холодная и липкая слизь сковывает движения, впиваясь в тело тысячами мелких колючек. Тасвел попытался сбросить с себя наваждение, но, к его ужасу, это была явь, столь же реальная, как едва различимые сквозь черноту небо над головой и стволы деревьев вокруг.

– Если докопаемся, – согласился следователь. Прочитал пришедшее в смартфон сообщение и помрачнел: – Если нам позволят докопаться.

– В смысле? – поперхнулся Шиповник.

Последнее, что увидел молодой нобиль, были тела его спутников, корчившихся от невыразимой муки, в этот момент жуткая боль пронзила все его тело, в глазах стало темно, и Тасвел перестал чувствовать и соображать.

– Мне друг написал, что Диляра собирается выдвинуть против нас обвинения, – медленно ответил Анзоров, перечитывая сообщение.

– Она совсем долбанулась?

Все действительно было кончено.

– Она в шоке, а теперь в ярости, и будет грызть всех, до кого дотянется, – вставил своё слово Вербин. – Нас она ненавидит.

— Отличная работа, — похвалил сам себя Асгенор, все это время внимательно наблюдавший издали за покушением на короля и бегством стрелков с места преступления. — Теперь никто ничего рассказать уже не сможет. Этельстейн будет доволен.

– Диляра всех ненавидит, – скривился Шиповник. – Но в чём ей нас обвинять?

Колдун почти бегом спустился с пригорка и вскочил на коня, мирно щипавшего травку на опушке леса. Асгенор был почти счастлив, предвкушая богатую и сытную жизнь, когда он займет важный пост при новом короле. Ведь с ним-то не может случиться того, что произошло с этим мокрохвостым щенком, поверившим в посулы Этельстейна!

– Думаешь, не найдёт?

* * *

– Думаю, у нас всё по закону. И у тебя тоже.

Анзоров и Шиповник посмотрели на Феликса.

— Ты с ними покончил? — граф Этельстейн откинулся в седле, придерживая рукой поводья. — Все как договорились?

– Я ей ни разу не нахамил, – ответил Вербин. – Хотя очень хотелось.

– Молодец, – похвалил оперативника подполковник. – Значит, просто ждём, какую гадость она попытается устроить, и адекватно реагируем.

– Именно так.

— В лучшем виде, — усмехнулся Асгенор. — Пришлось попотеть, не без этого, зато теперь никто и никогда не узнает, кто убил варвара. На всякий случай, тем кто заинтересуется их трупами, я приготовил подарочек. Признаюсь, видел все только издалека, но сделали свое дело они хорошо. Конан рухнул, как подрубленный, — засмеялся он. — Правда, твой Тасвел все-таки оказался слабаком, зарыдал вроде бы над мертвым телом короля. Или это он так от радости?.. Все равно, хорошо, что мы его убрали. Теперь чем прикажешь заняться?

– Тогда давайте вернёмся к убийству Наиля, – предложил Анзоров. – Что у нас есть?

– Сейчас ребята с «земли» пытаются вычислить грабителей, если получится – у нас будет удивительное совпадение. Если нет… возможно, получится у нас.

— Да, собственно говоря, мы почти все уже и сделали. Осталось избавиться от королевского цепного пса Паллантида, но это мои люди сделают и без тебя. Можешь готовиться к должности канцлера, или советника. Ты еще не выбрал, кем хочешь стать? — подъезжая ближе к Асгенору и полуобнимая его правой рукой, спросил Этельстейн. — Сам понимаешь, я столь многим обязан тебе, что моим долгом является выполнить любую твою просьбу. Клянусь милостью Митры!

– Улик совсем нет?

– С Наилем очень грамотно разобрались. Единственная улика – отпечатки зимних ботинок «Caterpillar» сорок первого размера. – Шиповник бросил взгляд на Вербина: – Пока тебя не было, я позвонил криминалистам.

— Я бы… — осклабившись в ухмылке, начал колдун, но договорить не успел, потому что нож, который Этельстейн до поры прятал в рукаве камзола, аккуратно вонзился в шею Асгенора. — П-пы-пы, — замычал недальновидный и слишком самоуверенный маг, розовая пена выступила на губах несостоявшегося царедворца и, покачнувшись, его тело сползло с седла.

Феликс кивнул.

— Ну вот так совсем хорошо, — удовлетворенно усмехнулся Этельстейн. — Тоже мне, канцлер выискался. Эй!

– Ботинки сорок первого размера… – Анзоров хмыкнул. – Сказать, где мы?

– В самом начале расследования? – предположил Крылов.

Двое человек выскочили из зарослей.

– В заднице, – определил более опытный Вербин.

— Уберите эту падаль куда-нибудь подальше. Надо же и лесному зверью чем-нибудь поужинать, — засмеялся граф своей шутке. — И давайте живо за мной. Мы должны быть в Тарантии прежде, чем приспешники киммерийца сообразят, что к чему.

– Я планировал сказать: в тупике, но твой вариант мне даже больше нравится, – хмыкнул следователь, глядя на Вербина. – Он такой, более правдивый, что ли, основательный такой. Идеально описывает происходящее.

– Выкрутимся, – пообещал Шиповник. – Феликс прав – нужно посмотреть на Диляру внимательнее, превентивно, так сказать. Крылов, это на тебе. После совещания подумаем, что и как нужно сделать.

– Понял.

– А ты… – Подполковник посмотрел на Вербина.

– Я ещё не получил все отклики на публикацию.

– Когда получишь?

– Надеюсь, сегодня. И завтра смогу сказать, как отреагировали на «Девочку с куклами» интересующие нас люди.

– Хорошо.

– Хорошо… – Вербин вздохнул. – Хорошо…

Шиповник и Крылов решили, что вздох Феликса был вызван не самыми хорошими результатами, но правы были отчасти: мрачность Вербина объяснялась тем, что он вспомнил, в чьей прихожей видел зимние ботинки «Caterpillar» приблизительно сорок первого размера.

* * *

Трубку Марта не снимала, на сообщения в мессенджере не отвечала. Можно было цепляться за слабую надежду, что Карская молчит, потому что, например, нежится в ванне, оставив телефон в гостиной, но Феликс чувствовал, что надежда напрасна. Надежды нет. Он опоздал. С Мартой, конечно, всё в порядке, в этом нет сомнений, но он опоздал. Нужно было ехать сразу после телефонного звонка.

Нужно.

А он выбрал работу. И теперь Марта не отвечает на звонки и сообщения. И на вызов домофона… Впрочем, у закрытых дверей подъезда Феликс простоял недолго и в подъезд прошёл не вместе с жильцами, а потому что пустила консьержка. Замок щёлкнул, дверь открылась, Вербин увидел взмах рукой, подошёл и наклонился к окошку:

– Добрый вечер.

– Добрый вечер, – отозвалась консьержка. – Как вас зовут?

– Феликс. – Он понял, что одного имени будет мало, и добавил: – Феликс Вербин.

– К кому вы пришли?

– К Марте Карской.

– Значит, это вам. – Консьержка протянула Феликсу конверт. – От Марты Алексеевны.

Вот так. Конверт. Обыкновенный белый прямоугольник, на котором даже имени его не написано. Ничего. Абсолютно белый конверт.

– Она… – Феликс откашлялся. – Марта просила передать что-нибудь на словах?

– Нет.

– Когда она уехала?

– Днём. Между часом и двумя.

То есть Марта позвонила после того, как покинула квартиру. И лгала, когда говорила, что будет ждать дома. А может, и не лгала, ведь одно дело ждать и совсем другое – не отвечать. И сейчас, возможно, Марта смотрит на экран смартфона, на котором отражаются его звонки. И не отвечает.

Вербин кивком поблагодарил консьержку, вышел на улицу, покурил, затем сел в машину, включил свет и вскрыл конверт.


«Фил, милый, родной, любимый Фил!»


Написано от руки. Почерк торопливый, неровный.


«Фил, прости, что мне приходится прервать наши отношения. Я надеюсь, что на время, и очень надеюсь, что на короткое время. Мы расстаёмся, и мой отъезд, увы, неизбежен. Так сложились обстоятельства. Чуть позже я обязательно напишу какие. Я обещаю, Фил, я даю слово… сейчас же у меня просто нет времени. Приходится торопиться.
Прости, что всё случилось так неожиданно. И прости, что не собралась с духом рассказать тебе свою историю. Но ты её услышишь. Ты её узнаешь. Я обещаю.
А ты…
Благодаря тебе я поняла, что могу быть счастливой…
Спасибо тебе, Фил… спасибо…
И люблю тебя.
Марта».


Марта…

Чем вызвано твоё поспешное бегство? Почему ничего не рассказала? Почему не позволила помочь? Нужно ли тебе помогать? Почему статья Олега Юркина так сильно тебя напугала?

А то, что дело именно в публикации, Вербин не сомневался. Почти не сомневался. Марта, конечно, могла каким-то образом узнать об убийстве Наиля Зарипова, или Веры Погодиной, однако в первую очередь следовало отталкиваться от того, что на поверхности. От того, с чего всё началось, потому что смерти Веры и Наиля стали прямым следствием убийства Виктории Рыковой.

Марта…

Второй раз Феликс перечитал письмо уже дома. Сидя в кресле в гостиной. А когда перечитал – выключил торшер, оставшись в полной темноте. И вновь подумал:

«Хорошо, что у меня нет собаки…»

Потому что последнее, чего бы ему сейчас хотелось, это идти гулять с жизнерадостным, обрадованным возвращением хозяина питомцем и либо притворяться, что всё хорошо, либо расстраивать его своим плохим настроением. И есть не хотелось. И спать не хотелось. Во-первых, потому что рано, во-вторых, потому что знал, что не заснёт.

Удобное кресло и тьма вокруг.

И одиночество.

Снова одиночество.

Марта написала, что с ним она вновь стала счастливой. Будь у него возможность, Феликс признался бы в том же. Рассказал, что только-только начал вновь привыкать жить сам по себе, почти вернулся к прежнему состоянию: работа-сон-работа, но яркая вспышка по имени Марта заставила его вспомнить, как это было… Как это должно быть у нормального человека. Когда тебя ждут. Когда о тебе думают. Когда есть с кем поговорить о чём угодно.

Когда она прижимается к тебе ночью.

Когда, просыпаясь, ты слышишь её дыхание.

«Почему не сказал?»

Почему не произнёс слова, которые, возможно, могли всё изменить?

«Почему не сказал?»

Телефонный звонок прогремел неприятным напоминанием о том, что за пределами погружённой во мрак гостиной существует большой мир. Как ни странно. Сейчас он тоже во тьме, которую разгоняют фонари и окна, но жизнь его не замерла, в отличие от мира Феликса. Жизнь большого мира бурлит и приглашает Вербина в свой бульон. Ведь он – её полноправный участник и не имеет права забывать об этом.

Телефонный звонок вырвал Феликса из паузы, на которую он поставил своё время.

Вербин посмотрел на экран – Старова, и нажал кнопку ответа:

– Добрый вечер, Ольга.

– Добрый вечер, Феликс. – Старова помолчала. – Вы можете говорить?

Он понял, чем вызван вопрос, и грустно улыбнулся:

– Да, вполне.

– Не отвлекаю?

– Нет.

Множество вопросов объяснялось тем, что ей немного неловко. И не только ей – Вербин чувствовал, что поход на каток что-то поменял в их отношениях. Неуловимо, но поменял. Особенно финал – звонок Марты, которого Старова явно не ожидала. Из-за него встреча получилась скомканной и… недосказанной. И потому разговор начался с нескольких одинаковых, не особенно обязательных вопросов и односложных ответов.

– У вас всё хорошо?

– Всё в порядке, Ольга, спасибо. Почему вы спросили?

– Мне показалось, что вы немного грустны, Феликс.

– У меня был неприятный разговор с руководством, но он уже позади.

– Из-за публикации?

– Из-за неё.

– Вы нарочно слили информацию журналистам?

– Ольга, вы не представляете, как тяжело приходится человеку, которому никто не верит. – Вербин негромко рассмеялся. – На самом деле, слух о «Девочке с куклами» – так дело Виктории назвали криминалисты – пополз по нашей системе в день обнаружения тела. Слишком уж необычные обстоятельства, как вы понимаете.

– Прекрасно понимаю.

– Из-за названия слух распространился очень быстро. – Феликс машинально продолжил пересказ «легенды». – Им заинтересовались журналисты, а Олег из них самый умный. И дотошный. Насколько я смог понять, Олег переговорил с несколькими сотрудниками разных служб, составил относительно верное представление о случившемся и представил его широкой публике.

– И вы здесь ни при чём?

– Как я уже говорил, у меня от этой публикации одни неприятности.

– В это легко верится. – Старова выдержала продуманную паузу. – Сочувствую.

– Спасибо.

– Простите, Феликс, можно я в последний раз задам важный для меня вопрос?

– Конечно. – Вербин ответил прежним тоном, но насторожился.

– Вы абсолютно уверены в том, что суицид исключён?

– Да, Ольга, тщательно всё взвесив и выслушав специалистов, и наших, и тех, к которым обращалась Виктория, включая вас, я пришёл к выводу, что имею дело с предумышленным убийством.

– И вы знаете, кто убийца?

– Да, – уверенно ответил Вербин. И сделал вид, что шутит: – Не обидитесь, если я не назову имя?

– Не обижусь, конечно, – медленно произнесла Старова. Шутку она не приняла. Во всяком случае, никак на неё не среагировала. – Феликс, я ни в коем случае не собираюсь вторгаться в ваше расследование и давать советы… Полагаю, вы прекрасно справитесь сами.

– Спасибо.

– Это не лесть.

– Я хорошего мнения о вас.

– Теперь моя очередь вас поблагодарить. – Кажется, она улыбнулась. – Я спрашиваю, потому что публикация натолкнула меня на одну странную мысль, которую вы, скорее всего, назовёте фантастической. Поэтому мне важно знать, считаете ли вы убийцей Наиля Зарипова?

Бульон, в который большой мир втолкнул расстроенного Феликса, кажется, начал закипать. Вербин включил торшер и сел в кресле прямо.

– Что за мысль пришла вам в голову?

– А вы считаете?

– Ольга, – мягко произнёс Феликс. – Не ждите, что я скажу, что вопросы задаю я – мы не на допросе. Я прекрасно понимаю, что вы позвонили не просто так. Вам пришла в голову некая теория, и вы хотите её проверить. Вы хотите мне помочь. Но при этом, возможно, не хотите показаться… неумелым сыщиком, выберем это определение. Поэтому давайте установим такое правило: вы можете задавать любые вопросы, но я должен понимать, зачем мне на них отвечать.

– То есть ваши вопросы всё-таки важнее?

– У меня есть служебные ограничения, – напомнил Вербин. – Я могу расширить рамки, но…

– Вы должны понимать, для чего это делаете, – закончила за него Старова.

– Да.

Вновь возникла пауза, после чего Ольга сказала:

– Простите, я об этом не подумала. И спасибо, что… Впрочем, вы всегда вежливы.

– За это нужно благодарить мою маму.

В трубке послышался короткий смешок, однако комментировать заявление Феликса Старова не стала, продолжила:

– Расстройство, которым страдала Виктория, и то, как её обнаружили, должно было навести вас на мысль о суициде.

– Это первое, что приходит в голову, – подтвердил Феликс.

– Но вас убийца обмануть не смог.

– Не меня. Первым заподозрил неладное оперативник из местного убойного отдела. Расследование началось благодаря его настойчивости.

– Приятно знать, что вы не один такой в нашей полиции.

– Да, я не уникален, – согласился Вербин.

Но развивать эту тему Старова не стала.

– Если Виктория не покончила с собой, а убийца в точности воспроизвёл её собственный сценарий смерти, следующая мысль – это кто-то достаточно близкий, чтобы знать о расстройстве. И имеющий мотив. Ваши расспросы о Наиле натолкнули меня на мысль, что он мог вернуться в жизнь Виктории, а вот их взаимоотношения на прежний уровень вернулись вряд ли. – Старова помолчала. – Я мало знаю о Наиле, но то, что мне известно, позволяет предположить, что его психотип подходит для совершения подобного преступления. Вы читали его книгу?

– Просматривал.

– Насколько поверхностно?

– Полагаю, я обратил внимание на те страницы, которые вы имеете в виду.

– Написанное укрепило ваши подозрения?

– К сожалению, использовать роман в качестве улики невозможно.

– Но подозрения укрепились?

Феликс понял, что Старова подвела разговор к «развилке»: или ему придётся начать отвечать на её вопросы, или продолжения не будет.

– Укрепились.

– Насколько?

– Я уверен, что Викторию убил Наиль.

– Но не можете доказать? – догадалась Ольга.

– Всё несколько сложнее: сегодня ночью Наиля убили. Зарезали во время уличного ограбления.

– А… – Неожиданная новость выбила Старову из колеи. – Это действительно было ограбление?

– Так говорят факты.

– С фактами спорить сложно… – протянула Ольга. – Преступников поймали?

– Ещё нет.

– Вы верите в столь странное совпадение?

Она действительно умна. Интересно, а бывают глупые психологи? Это вообще возможно? Чтобы человек был хорошим врачом, отлично разбирался в людях, но при этом был глупым? Не умеющим анализировать и делать правильные выводы? Наверное, нет. С другой стороны, а каким настоящим делом может заниматься дурак? Разве что чем-то руководить, к серьёзной работе дураков подпускать нельзя.

– В настоящий момент я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть версию уличного ограбления.

– А кого вы ещё подозреваете?

Нет, это уж слишком.

– Мне кажется, Ольга, что теперь вы должны рассказать мне об идее, которая вас осенила.

– Да, наверное, вы правы. – Старова вздохнула: – Извините, увлеклась. – И, поскольку Феликс не ответил, произнесла: – Уверена, моя версия покажется вам фантастической, и если честно, мои вопросы были вызваны желанием доказать себе, что не следует вам её рассказывать, но раз всё так обернулось… – Ещё один вздох, после чего Старова бросилась в омут: – Вы не рассматривали предположение, что Викторию мог убить серийный убийца?

– В чём заключается «серийность»? – Вербин специально использовал это слово.

– Убийца ищет людей с подобными расстройствами и воплощает видения несчастных в жизнь. – Ольга помолчала, после чего очень тихо добавила: – Надеюсь, вы не смеётесь.

– Я рассматривал эту версию, – сообщил Феликс, не желая прекращать разговор.