— Не кощунствуй! — Ремина в порыве гнева сверкнула на коротышку ненавидящим взором, и Конан прижал девушку к своей груди.

— Великодушно прошу простить меня, госпожа, я не хотел бросать тень на честь вашей семьи, но лишь высказал предположение, — Козим склонился в шутовском поклоне. — И так, мы имеем ясную картину, где не хватает лишь одной существенной детали — в преданиях нет ни слова, ни намека, ни даже подсказки о том, как можно победить этого змея. Один раз его загнал под землю колдун Кассий. Но кто сделает это теперь? Я не силен в магическом искусстве, ты, госпожа моя, тоже, а тебе, мой могучий друг, я даже не стану задавать этот глупый вопрос. Однако чутье мне подсказывает, что разгадка находится где-то рядом.

Коротышка сумел овладеть вниманием своих слушателей и откровенно упивался этой маленькой победой, с напыщенным глубокомысленным видом меря шагами комнату. Козим так увлекся, что вдруг искренне поверил в то, что сейчас сказал.

— Не ты ли нам говорил, что Тавур сразил его обыкновенным мечом? — напомнил ему киммериец.

— Тогда змей был еще просто змеем, а не магическим существом, — возразил Козим. — А что там о Ренальде? — вдруг спросил он. — Как я понимаю, герцог должен стать тем жертвенным бараном, в жилах которого течет королевская кровь?

Конан и Ремина молча переглянулись: «А голова у коротышки на месте», — сказали друг другу их глаза.

— Постой-ка! — оживился карлик. — Но разве герцога не охраняют маги?! Клянусь своей бородой, это должны быть очень сильные чародеи. Они и близко не подпустят к нему Яхм-Коаха, задумай тот какую-нибудь пакость. Вот и решенье всех проблем: все сделают королевские маги, а вам лучше спрятаться и отсидеться где-нибудь в тихом месте, пока все не закончится…

— Козим, — нетерпеливо перебил коротышку Конан, — у тебя нет бороды.

— Примем здесь борода? — уставился на северянина карлик, не понимая, чего этот тупоголовый варвар лезет к нему с какой-то дурацкой бородой.

— Ты только что клялся своей бородой, — терпеливо пояснил северянин. — Но довольно, я устал от твоей болтовни. — Повернувшись к Ремине, варвар продолжил свою мысль, но уже обращаясь исключительно к девушке: — Любым путем мы должны попасть в замок. И не забывай, госпожа: не будет свадьбы, не будет ничего. А теперь нам надо решить, что делать с ним?

Мгновением назад витавший где-то в облаках коротышка, под хмурым взглядом северянина был низринут на землю. Хмель мигом выветрился из его головы. В ожидании своей участи, Кошм глубоко втянул голову в плечи и стал похож На нахохлившегося обиженного воробья.

— Пожалуйста, не надо его убивать, — попросила киммерийца Ремина.

— А я и не собирался. Пошли, Козим! — со смехом воскликнул северянин. — Ночные прогулки — лучшее средство от бессонницы и похмелья.

— Если вы непременно решили идти, то, пожалуйста, без меня. Я маленький человек…

— Маленькие люди тоже хотят жить, верно? — прищурившись, спросил Конан.

Козим застонал, но его стенания не произвели на варвара впечатления. Подталкиваемый ручищей Конана, карлик покорно поплелся к двери.

* * *

Таверна скрылась за поворотом кривой улочки Козим тяжело вздохнул. Прощайте вино, сытный ужин и теплый ночлег. Спору нет: вино у Понтикуса кислое, еда всегда подгоревшая, а жесткий тюфяк с клопами, но все же это лучше, чем куда-то идти посреди ночи в компании щедрого на затрещины варвара и взбалмошной баронессы, идти — на встречу с верной смертью.

Железная рука киммерийца грубо схватила его за шиворот, выводя из задумчивости.

Впереди замаячил свет факелов.

— Ты не рассказывал мне, как собираешься выбраться из Овражка. Наверняка у тебя есть какой-нибудь хитрый план? — шепотом спросил Козим, с опаской поглядывая на перегородивший дорогу разбойничий кордон.

— Помалкивай, — огрызнулся варвар, внимательно озираясь по сторонам. — План у меня замечательный.

— А можно спросить — какой? — поинтересовался любопытный карлик.

— Можно.

Козим замолчал, надеясь услышать более подробный ответ, но тщетно.

Все это время заговорщики продолжали идти прямо на огонь. Расстояние между разбойниками и Конаном, быстро шагающим впереди, быстро уменьшалось с каждым тревожным ударом сердца карлика.

Коротышке стало жалко себя. Когда их поймают, магу может оказаться и недосуг выслушивать его слезливые оправдания, а превращаться в лягушку из-за крохотного недоразумения Козим не хотел по многим соображениям.

— Конан, может, сдадимся, а? Маг, он, знаешь ли, добрый, денег нам с тобой даст, если девчонку к нему приведем, — попробовал умаслить северянина коротышка.

К немалому его удивлению, на киммерийца такой железный аргумент не произвел никакого эффекта. Ремина зашипела, как кошка, и больно ущипнула карлика за ухо. Козим вскрикнул и бросился искать спасения за широкой спиной северянина. Костер, вокруг которого столпилось несколько разбойников, был уже совсем рядом.

— Будьте готовы, сейчас начнется, — недовольно буркнул киммериец, не сбавляя шага.

«Это не я!» — хотел сказать Козим, но едва открыл рот, как сообразил, о чем толкует Конан, и что именно сейчас начнется.

— Прячься, госпожа моя! — вылетело запоздалое предупреждение из его уст.

Девушка презрительно посмотрела на коротышку, и крепче сжала в руках арбалет. Конан уверенной поступью шел прямо на разбойников, и девушка поняла, что схватки не миновать.

Поймав за руку отступающего в темноту Козима, она потащила его к ближайшему дому, толкнула в какую-то нишу, приставив арбалет к горлу.

— Трус! — бросила она в лицо коротышке. — Споим визгом ты всех нас погубишь. Держись рилом со мною. А если я увижу, что ты вновь пытаешься улизнуть, клянусь, не пожалею твою шкуру.

— Может, все-таки, сдадимся? — предпринял Козим еще одну робкую попытку. — Твоя поимка для мага — вопрос времени. Зато, добровольно явившись в замок, ты спасешь жизнь этого глупого варвара.

Ремина кивнула в сторону киммерийца.

— Не смей называть его глупым! Его мозгов хватит на дюжину королевских советников, а благородства и чести побольше, чем у зингарской знати! К тому же, он умеет за себя постоять.

В подтверждение ее слов, Конан, словно нож в масло, врезался в толпу разбойников. Воздух наполнился звоном стали и криками людей Меч варвара с жадным Чавкающим звуком рвал человеческую плоть. В дорожную грязь летели отрубленные руки, ноги и головы.

Ремина и Козим словно завороженные следили за северянином, исполняющим какую-то дикую пляску в плотном кольце врагов. Он так искусно управлялся со своим огромным мечом, что больше был похож на художника, расписывающего фресками стены храма.

Последний враг упал, рассеченный почти пополам, и Конан резко остановился, весь черный от залившей его крови.

Когда карлик и девушка осторожно подошли к варвару, он что-то недовольно мычал себе под нос.

Ремина с ужасом посмотрела на последствия этой кровавой бойни, и ей стало не по себе, но когда она перевела взгляд на Конана, то не смогла удержаться от печальной улыбки. Всем своим видом киммериец напоминал обиженного ребенка, которого сверстники не принимают в свою игру. Девушка с нежностью коснулась его руки.

— Клянусь, что Митра никогда не распахнет небесные врата перед этими псами! Ни одного достойного мужчины! — в сердцах выругался северянин.

— Зато дорога теперь свободна, — захихикал Козим. — Но не расстраивайся, возле ворот замка есть еще стража. Я оценил твой план, киммериец, и нахожу его блестящим.

Копан немного приободрился, зато приуныл карлик. План Конана вдруг стал ему понятен до мелочей. Посмотрев на чудовищных размеров меч, который, словно хворостину сжимал в руке варвар, он с тоской про себя подумал: «Демон, истинный демон! И зачем ты только спустился со своих диких гор?!»

Пытаясь отвлечься, Козим взялся считать пощаженных киммерийцем врагов. Если сложить, то, что от них осталось, получалось не меньше Пяти человек. Карлик нахмурился: из придорожной канавы на него печально смотрели чьи-то мертвые остекленевшие глаза. «Значит шесть», — тяжело вздохнул коротышка и обернулся к Конану. Варвар уже спешил идти дальше.

— Поторапливайся, чего рот раскрыл! — крикнул он на ходу, и карлик послушно поплелся следом.

Козим поморщился: «С какими грубыми людьми меня сталкивает судьба». Но Белух, памятуя о кулаках киммерийца, величиной с наковальню, и готовности варвара не задумываясь пускать их в ход, ничего не сказал.

До городских ворот беглецы добрались без приключений. Старый привратник крепко спал в своей будке.

— Странно, — на ходу поделился своими мыслями киммериец, — это похоже на мышеловку: со всех сторон клетка, но с одной оставлен проход с приманкой. Что ты об этом думаешь?

— Под приманкой ты понимаешь замок, с разбойниками и Яхм-Коахом? Дорога больше никуда не ведет.

Конан хмыкнул и ничего не ответил.

Отсюда их явно никто не ждал, даже магу со всей его предусмотрительностью не пришла в голову мысль, что варвар может попытаться уйти через северные ворота. В горы шла единственная дорога, и вела она прямо в замок Орландо. Вокруг высились неприступные скалы, а за ними Рабирийский хребет, где в это время года перевалы еще дремлют под тяжелыми шапками снега и льда.

Сперва дорога бежала через поля и сады, но вскоре стала круто подниматься в гору и возделанные участки земли отступили, перед дикой мощью голого камня и непролазных лесов. Лунный лик, по временам воровато выглядывающий из-за туч, отражался в широких лужах, разлившихся на дороге. Под башмаками чавкала грязь. Козим устал, его короткие ножки едва поспевали за своими быстроногими спутниками. Но варвар упорно шагал вперед, и карлик боялся заговорить с ним о привале. Однако вскоре силы стали покидать коротышку: он часто останавливался, жадно глотая воздух открытым ртом, чем вызывал неудовольствие на лицах варвара и Ремины. «Попробую зайти издалека, — решил Козим — Заговорю зубы киммерийцу, а там и передохнуть попрошу».

— Конан, ты же бывал в дальних странах, да и повидал, наверно, немало. Рассказал бы чего-нибудь, смотришь, шагалось бы веселей.

— Побереги лучше силы и не растрачивай их на слова, — бросил северянин через плечо.

Козим хотел что-то добавить, но не успел.

Киммериец остановился, и следовавший за ним карлик уткнулся носом в штанину варвара. Конан поднял руку, призывая к тишине, и показал вперед. Дорога вскарабкалась на вершину Горы, разрезанного пополам узкой расщелиной, настороженной точно капкан. Вход и выход из этого каньона охраняли человек десять разбойников. Для надежности дорогу перегородили здоровенным бревном, водрузив его на две колоды.

Другого пути не было, отвесные кручи нависали здесь прямо над головой, словно стены исполинской башни, упирающейся в звездное небо. Северянин спиной чувствовал их ледяное дыхание. Численность врага не смутила варвара.

Вдоль всего каменного прохода ярко горели костры, а за спинами некоторых головорезов киммериец заметил луки. Конан поморщился — их нашпигуют стрелами до того, как они вступят в бой. Требовалось срочно что-то придумать.

— Привал. У кого есть идеи? — скрестив по-турански ноги, варвар устроился прямо на обочине под высоким густым кустарником. Козим долго разглядывал узкую каменную кишку, потом решительно замотал головой:

— Я туда не пойду! Конан, а может, сдадимся? Прислушайся к голосу разума.

— С тобой все ясно. Сейчас я этому «голосу разума» вырву язык! Ремина?

Девушка передернула плечиками и беспомощно посмотрела на киммерийца. Конан поймал ее взгляд, вздохнул, и ободряюще подмигнул в ответ. Он снова перевел взгляд на Козима и чему-то ухмыльнулся. Карлику ухмылка, совсем не понравилась и, предчувствуя нечто недоброе, он заворчал:

— Что ты задумал, кровожадный варвар? Я заранее — против!

Конан с сожалением вздохнул и положил ладонь на рукоятку меча. Коротышка мигом отполз на несколько шагов и заскулил оттуда уже более сговорчивым тоном:

— Разумеется, я против неправильных предложений. Но твои, наперед это знаю, к таковым, естественно, не относятся. Говори, чего ты от меня хочешь.

Конан понимающе покивал головой, легко поднялся на ноги, и пересел поближе к Козиму. Он склонился над ухом карлика и что-то быстро ему зашептал.

Когда до коротышки дошел смысл сказанного, он чуть не подскочил от возмущения.

— Это просто другой способ меня убить! Конан, если тебе меня не жалко, ради светлых богов, пожалей хотя бы ее. Она же верит каждому твоему слову. Простота человеческая! Короче говоря, я не собираюсь идти на верную смерть.

Если желаешь, можешь снести мне голову прямо здесь.

Северянин без колебаний потянул меч из ножен. Козим протестующе замахал руками, мысленно проклиная варвара, понимающего все так буквально.

— Постой, постой. Я подумал, что, возможно, твой план все-таки может сработать.

Жалобно кряхтя, карлик с трудом поднялся. Конан одобрительно кивнул, будто и не сомневался, что Козим справится с порученным делом, а сам обернулся к девушке, намериваясь и ей рассказать о своем замысле.

* * *

Кривой Коготь, поставленный во главе отряда, что охранял проход в горах, прикрикнул на дремлющего разбойника:

— Не спать. Шрам сказал, что этот варвар хитрее сотни гиен. А уж сильнее — точно. Нужно убить его раньше, чем он окажется среди нас.

— Э, тут ты явно преувеличиваешь. Чтобы какой-то шакал посмел грозить «волку»?! Шрам, наверное, пошутил, а ты воспринял слова всерьез.

Кривой Коготь потряс кулаком.

— Ты можешь себе представляешь шакала, который глотку Степняку перегрыз?

— Как это?! — раздались выкрики со всех сторон. — Степняк что же, мертв?

Коготь утвердительно кивнул в ответ.

— Да, благодаря собственной глупости. Не следует недооценивать противника. Кто-нибудь из вас хочет последовать за Степняком в места, что находятся за облаками?

Разбойники потупили глаза.

— Нет? Я так и думал. Тогда слушайте: первое, не спускать глаз с дороги — варвар может явиться в любой момент. Второе, как только заметите что-нибудь подозрительное, не пытайтесь геройствовать, поднимайте тревогу и зовите меня.

Вожак разбойников подождал немного, и, убедившись, что приказ его понят и принят к исполнению, направился проверять сторожей на выходе из ущелья. Его не напрасно выдвинули на должность десятника, будучи аккуратным и исполнительным, он считал, что в любом деле, в том числе и лихом, никаких мелочей не бывает. Именно такой подход, по его мнению, являлся залогом успеха. Налеты и засады, осуществляемые под его началом, всегда заканчивались благополучно, и разбойники с радостью подчинялись его приказам. Он нашел старшего среди лучников и спросил:

— Филин, все твои люди на местах?

— Ждут не дождутся, когда варвар появится.

— Хорошо, но, все равно, проверяй их время от времени.

Коготь пошел вдоль костров. Бревно, что покоилось на деревянных колодах, загораживая проезд, было насквозь изъедено жучком. Разбойнику это не понравилось.

— Почему бревно раньше не заменили? Один удар — и от него только щепки останутся. Свист!

— Да, командир, — из темноты с готовностью вынырнул здоровенный громила.

— Немедля найди замену этой трухе. Возьми Щеголя себе в помощь.

И в этот момент подал голос кто-то из лучников:

— Коготь, там, на дороге появился кто-то, кажется, сюда идет.

— Варвар? — разбойник с лязгом вырвал меч из ножен

— Непохоже. Скорее, ребенок.

— Откуда посреди ночи здесь может взяться ребенок? Смотри лучше!

Не выдержав, Коготь сам подошел к изгороди. По дороге и в самом деле двигалась маленькая фигурка. А за ней, еще две, бредущие точно во сне, с опущенными на грудь головами.

— Лучники! — срывающимся голосом рявкнул главарь.

— Эй! Эй! — закричал маленький человечек, шагающий впереди этой странной процессии, призывно размахивая руками. — Не стреляйте, это я, Козим!

— Точно Козим! — радостно воскликнул луч-пик. — Козим, как это ты решился выйти в такую темень?

Среди разбойников послышались смешки.

— Может, ты тоже хочешь стать воином?! Покажи нам свой меч! Где ты прячешь его, в штанах?

Теперь уже смешки перешли в хохот. Козим, не отвечая на насмешки, вступил в круг света, отбрасываемого костром, и дернул рукой.

— А ну, шевелитесь, сонные мухи! — раздался в воцарившейся тишине его резкий голосок. — Вперед!

Тотчас из темноты выступили две фигуры. Разбойники от удивления раскрыли рты. Одна принадлежала баронской дочери, а вторая — тому самому варвару, о котором в последнее время шло столько разговоров. Но больше всего их поразило не это, а ремень, петлей охватывающий шеи беглецов, конец которого карлик крепко держал в руках.

— Козим, что все это значит?! — сурово спросил Кривой Коготь, выдвигаясь на первый план.

Коротышка сложил на груди руки и с важным видом произнес:

— Господин маг изволил наложить чары на этих преступников и отправить со мною в замок. Не сомневайтесь, можете пощипать девчонку или дать пинка здоровенному варвару. Они не укусят, — с уверенным видом предложил Козим, не замечая испепеляющих взглядов Ремины и Конана.

Разбойники вылезли из своих укрытий, поглазеть на такое чудо. Кто-то нервно хихикнул. По ватаге головорезов пробежал подозрительный ропот, но вслух протестовать никто не решился.

Вокруг мага давно сложился ореол всемогущества, мало ли что пришло ему в голову на этот раз. Весело скаля зубы, разбойники молча смотрели, как Конан и его спутница, словно лошади в поводу, покорно подошли к заграждению.

Один из громил протянул было руку, намереваясь цапнуть Ремину пониже спины. Но его сосед вовремя остановил приятеля.

— Ты что, хочешь, чтобы маг превратил тебя в червяка? Хоть волос упадет с девчонки, и всем нам несдобровать. Лучше выколи глаз северянину.

— Ну уж нет! — попятился разбойник, напуганный зловещим посулом соседа. — Пусть жрец сам разбирается с ними.

Заподозрил неладное один лишь Коготь.

— Козим, а почему вы идете пешком, неужто господин маг не дал вам лошадей? И почему у пленников не забрали оружие?

Тут разом все загомонили и угрожающе придвинулись ближе. Руки потянулись к мечам. У карлика затравленно забегали глазки, но он быстро нашелся с ответом:

— А ты что думал, Коготь, я его буду нести?! Пусть варвар сам тащит свою игрушку, у него плечи шире. Что же касается лошадей, так в городе нам они, вроде, и ни к чему были, а потом маг ваших велел забрать. Хотите, представление покажу, вот, смотрите! Эй ты, верзила, убери-ка это бревно, а то мне нагибаться неохота! — приказал коротышка, хотя мог пройти под бревном, не задев его даже макушкой.

Последняя фраза относилась к киммерийцу. Конан старался, как мог, изображая пустые глаза и поступь каменного истукана. Он молился богам, чтобы у Ремины тоже все получилось. Девушка и в самом деле держалась молодцом, и лишь однажды не выдержала, и тихонько ойкнула, когда командир разбойников спросил карлика о лошадях. Услышал ли кто этот вскрик, северянин не знал, но сейчас пришла его очередь играть свою роль.

Походкой подгулявшего дровосека Конан приблизился к гигантскому бревну, которое разбойники тащили сюда вшестером, и ухватился ручищами поперек ствола. Мышцы вздулись буграми на голой груди северянина, на руках проступили натянувшиеся струны жил. Коготь ошибся, дерево хоть и трухлявое, как губка напиталось водой, и было тяжелее живых собратьев. Зрители затаили дыхание, удивляясь силище варвара. И вот, на глазах у изумленных разбойников исполинское бревно нехотя приподнялось на ладонь. Конан сделал с ним шаг, перехватил ствол поудобнее и медленно понес к обочине. Зрители взорвались громкими криками, приветствуя победу киммерийца. Но больше всего восхищенных возгласов досталось на долю довольного коротышки.

— Сколько вам нужно лошадей? — обратился к Козиму Коготь, тоже находясь под впечатлением от увиденного.

— Мне одна, — хвастливо ответил карлик. — А эти пусть пешком идут, будут знать, как от нас бегать.

Ответ коротышки вызвал новый шквал одобрительных криков.

— Свист! — громко позвал вожак. — Отдай ему своего серого.

— Но, командир!.. — запротестовал гигант.

— Отдай, возьмешь себе другого.

Через некоторое время Свист подвел к Козиму старого смирного мерина, помог карлику забраться в седло.

— Может охрану с тобой отрядить? — с сомнением спросил главарь, провожая пленников до дальних костров.

— Да ни к чему. Они такими смирными будут, пока маг заклятия с них не снимет, — на ходу сочинял коротышка. — До встречи, Коготь. Ну, пошел!.. — нарочито громко крикнул Козим, чтобы слышали его все. — Да нет же, коняжка, это я не тебе, а варвару!

За спиной беглецов разбойники дружно заржали. Но коротышка даже не оглянулся, торопясь уйти от заставы как можно дальше.

Когда разбойничьи костры скрылись за вершиной горы, Конан с огромным удовольствие сбросил с шеи ремень, и помог снять петлю баронессе.

Притихший Козим уткнулся носом в конскую гриву, и боялся взглянуть в сторону северянина, пока тот сам к нему не подошел.

Несколько мгновений варвар пристально приглядывался к коротышке, и маленький человечек тысячу раз успел за это время проститься с жизнью…

Но тут Конан широко улыбнулся и хлопнул карлика по плечу.

— Хорошая игра, — похвалил киммериец, и с трудом верящий в собственное спасенье Козим, робко улыбнулся в ответ.

— А я бы все-таки проучила этого наглеца! — с обидой бросила Ремина.

— Ты тоже, госпожа моя, вела себя достойно, — примирительно молвил северянин. — Давай-ка, я помогу тебе подняться в седло. А ты подвинься!

— Что?! — взвился коротышка. Такого оскорбления он стерпеть не мог. — Чтобы я, мужчина, ехал позади женщины?!

— Невелик мужчина, — повысил голос Конан. — Впрочем, если желаешь, можешь бежать следом.

* * *

Коготь понял свою ошибку, когда беглецов уже след простыл, и подтолкнул его к этому Свист, рассуждавший сам с собой вслух:

— Хозяин в замке, а Козим по его приказу серого моего увел… Колдовство!

— Стой! — не своим голосом завопил вожак. — Коней седлать! Задержите карлика, он надул нас!

«Как же я мог забыть, что еще днем маг проехал по дороге в замок! Все этот проклятый коротышка! Ловко он дыму в глаза напустил, а я, дурак, и уши развесил. Ну, погоди! Далеко вы на мерине не уйдете!»

Разбойники со всех ног бросились выполнять приказ, и уже через несколько мгновений лихая погоня галопом неслась по дороге, разбрызгивая лужи копытами лошадей. Вперед вырвался отряд из пяти человек, оставив далеко позади своего командира, раздираемого яростью и досадой.

Конан первым почувствовал близость погони. Он намеренно отстал, хлопнув серого жеребца по крупу, чтобы тому бежалось веселей, и, оставшись один, приник ухом к земле.

«Человек пять, не больше», — с облегчением подумал он.

Варвар встал посреди дороги, не торопясь, достал меч и ласково, словно любимого пса, погладил его рукой.

Когда перед северянином оказался первый разбойник, Конан заорал так, что от его крика, казалось, рассыплются вот-вот горы. Конь, вихрем вылетев из-за поворота и неожиданно столкнувшись с человеком, ревущим как раненый бык, поднялся на дыбы, сбросив со спины седока. Прежде, чем разбойник пришел в себя и смог подняться, меч киммерийца опустился на его голову.

И только тут появились остальные преследователи. Конан отвел для удара меч, и бросился на бандитов. Разбойники растеряно взирали на случившееся у них на глазах чудо освобождения варвара от магических чар. Им толком ничего не объяснили, просто приказали догнать беглецов.

А северянин зря времени не терял. Он разрушительным штормом ворвался в их ряды, и меч его завертелся с быстротой гончарного круга. Одним неуловимым движением варвар сразил сразу двух негодяев. Оставшиеся в живых пытались кривыми саблями с разных сторон достать киммерийца. Но кони не слушались седоков, кусали и грызли друг друга. За несколько ударов сердца схватка для разбойников превратилась в бесславный конец. Один бандит, нещадно нахлестывая лошадь, бежал с поля битвы, бросив оружие. Его менее удачливый приятель, запутавшись ногой в стременах, безжизненно волочился за своим скакуном.

Конан спрятал меч, поймал пару лошадей и, не касаясь стремени вспрыгнув в седло, рысью направился догонять своих спутников.

* * *

Яхм-Коах от ярости сжимал и разжимал кулаки.

— Как это, покинули город? А кто меня уверял, что в Овражке они надежно заперты?! Болваны! Ни на кого нельзя положиться. Проклятье!

Маг дунул на пламя факела, и уродливая физиономия Шрама тут же исчезла.

Чародей откинулся на спинку кресла и сосредоточился на мышцах лица, постепенно напрягая их. Когда напряжение достигло предела, он резко расслабился. Потом, подобным же образом расслабил мышцы шеи. Покончив с этими упражнениями, маг подошел к треножнику и благоговейно снял с него статуэтку Зверя.

Установив ее перед собой, Яхм-Коах закрыл глаза, и задумался. С одной стороны, использовать сейчас магию, было весьма рискованно. С другой — если девчонка встретится с людьми герцога, риск окажется непомерно выше. Нет, этого допустить нельзя. Нужно во что бы то ни стало перехватить беглецов по дороге.

Шрам, там, в Овражке, наверняка догадался снарядить погоню. Но поиски могут затянуться, а времени почти не осталось. Маг нахмурился. А что, если Шраму помочь? В замке находится до полусотни разбойников, прошедших ритуал посвящения. Что если оборотней бросить навстречу? Беглецы окажутся в мышеловке… Лицо Яхм-Коаха прояснилось.

Да, пожалуй, это — идея! Оставить десяток головорезов в замке, на всякий случай, присмотреть за посланцем герцога, а остальных спустить с цепи. Жаль, не смогу участвовать в этой охоте. Приняв решение, черный маг целиком сосредоточился на статуэтке.

* * *

Кривой Коготь никогда не чувствовал себя таким униженным. Провели как мальчишку!.. И кто?! Коротышка-Козим и какой-то варвар! Позор! И словно мало этого, северянин играючи прикончил его лучших людей, лошадей увел и выставил его на посмешище остальным.

Кривой Коготь с остальными примчался к месту битвы, когда луна уже закатилась на макушку неба. Голова раскалывалась от бешеной скачки, точно три дня не вылезал из таверны. Оглядевшись, он увидел «бешеных», снующих среди трупов его людей. Вскоре к ним присоединились и другие разбойники под командованием Шрама. Коготь с усилием спрыгнул с землю, вытер пот по лицу, тонкими струйками стекавший по вискам, и на подгибающихся ногах подошел к Шраму.

Главарь шайки, не слезая с коня, презрительно смотрел на десятника, сквозь тонкий прищур глаз.

— Убей меня, только так я смогу искупить позор! — непослушный язык приставал к гортани, и слова эти Когтю дались с трудом.

Шрам зло ощерился:

— Если я буду убивать всех, кого провел киммериец, мне придется вырезать половину «волков». Другую — за меня уже уложил этот варвар. Подотри сопли и возьми себя в руки, ты сегодня не первый. Я всю ночь иду по трупам наших людей. И Конан мне ответит за это.

Кривой Коготь закусил губу и, сжав до боли кулаки, процедил:

— Дай мне возможность отомстить. Отправь за ними в погоню.

— Вот это другое дело. Теперь я слышу слова мужчины. Ты отправишься не один. Возьми с собой десять, нет, двадцать клинков.

Коготь зловеще улыбнулся, даже Шраму стало жутко от этой улыбки.

— Клянусь, что или принесу голову варвара, или сложу свою.

Разбойники, толпившиеся рядом, притихли. Много лет зная одного из своих вожаков, они хорошо представляли цену произнесенной клятвы и не сомневались, что оно так и будет.

Глава IV

Ни за что! Я туда не полезу! — категорически заявил карлик.

— А тебя никто и не просит. Козим с недоумением посмотрел на варвара. Первый раз за все время, что он знал киммерийца, Конан легко отступался от задуманного.

Началось с того, что одна из лошадей, которая несла на себе коротышку сдохла. Никто не гнал мерина вскачь, да он и не был на это способен. Просто пришел его срок, и старый жеребец откинул копыта, умчавшись со златогривым богом всех лошадей по звездному пути. Конан с Реминой вернулись и помогли коротышке выбраться из-под несчастного животного.

— Что теперь будем делать? — спросила девушка, втайне надеясь, что ей не придется больше ехать с Козимом, всю дорогу нывшим за ее спиной.

Конан в задумчивости поглядел на полную луну и ответил вопросом:

— А далеко еще до замка?

— Боюсь, и до утра не доберемся. Козим решился вставить свое слово:

— А может, сдадимся?

На его реплику внимания не обратили. Карлик счел это за добрый знак: раньше такое ему бы с рук не сошло.

— А что за этими холмами, справа от дороги? — присматривался Конан к невысокой; скалистой гряде.

— За грядой ущелье, по которому течет река, а дальше — горы.

— А дорога ведет только в замок? — продолжал расспрашивать киммериец.

Горестно вздохнув, Ремина ответила:

— Да, домой. За этим отрогом дорога свернет в ущелье. Там единственный мост через реку. А потом вдоль реки до замка.

Конан походил, разминая затекшие ноги, еще раз оглядел окрестности и сказал:

— Придется вам опять делить одну лошадь. Козим решил, что молчание ему на пользу не идет, и поэтому решился заговорить:

— Конан, ты любишь золото? У Яхм-Коаха его много и я кое-что от себя прибавлю. Давай не будем играть со смертью.

Киммериец, не дослушав карлика, отвернулся.

— Скажи мне, что ценят варвары?! — взорвался Козим.

— Верность, — коротко бросил северянин, садясь в седло.

— А жизнь! Жизнь они ценят?!

— Разве это жизнь без чести, без друзей, без любви? — ответил варвар.

Карлик от возмущения побагровел и молча вскарабкался на лошадь Ремины.

Вскоре беглецы оказались возле гряды. Козим то и дело бросал боязливые взгляды через плечо. Ему уже казалось, что он различает звуки погони, и сердце карлика сжималось до размеров наперстка.

Следуя серпантином дороги, всадники повернули за скалу, и оказалась перед глубокой пропастью, по дну которой, поблескивая в скупом лунном свете, извивалась река.

Ремина подъехала к краю обрыва и осторожно посмотрела вниз. Голова у нее закружилась. Дорога круто сбегала с горы, и только очень искусный наездник мог справиться с лошадью на этакой круче. Конан, не тратя лишних слов, направил коня прямо вниз. Юная баронесса и Козим, выглядывающий из-за плеча девушки, с опаской следили за тем, как киммериец преодолевает горный склон. Конан повернулся на ходу и помахал им рукой.

— Пусть веселится, пока боги благоволят ему, — с завистью покачал головой коротышка. — Но когда-нибудь он точно свернет себе шею. Надеюсь, госпожа, мы поступим разумнее и поведем коня в поводу.

Ремина ничего не ответила. Она смотрела на северянина, отважно спускающегося по косогору. В глазах девушки вспыхнул азартный огонек.

— О, я вижу безумный блеск в твоих глазах! — возопил Козим. — Позволь мне спуститься на землю.

— Сиди смирно. Я сто раз ездила этой дорогой. Только держись крепче!

И не успел коротышка возразить, как девушка бросила коня в пропасть. Челюсти карлика жалобно клацнули. Конь с бешеной скоростью несся вниз, только камни летели из-под копыт. Козим намертво вцепился за талию баронессы, для которой головокружительная скачка по крутому откосу была простым развлечением. Карлика нещадно трясло и бросало на крупе лошади, он прикусил себе язык, и горячо молил богов, чтобы они, по окончании всех злоключений, позволили ему принести жертвы во всех храмах Кордавы.

Бешеная скачка внезапно закончилась, и Ремина шагом направила коня к улыбающемуся киммерийцу.

— Должен признать, что впервые вижу столь замечательную наездницу, — похвалил ее варвар, и девушка залилась легким румянцем.

— Эй, Козим! Отпусти же меня, наконец! Мне больно! Да как ты смеешь прикасаться ко мне! — пыталась вырваться из цепких рук карлика баронесса.

Прежде, чем ответить, Козим сплюнул на землю кровь от прокушенного языка.

— Не могу, госпожа моя, — виновато признался коротышка. — Мои руки больше не повинуются мне.

Конан пришел Козиму на помощь и легко оторвал его от баронессы.

— Ну что, едем дальше? — спросил он.

— Да, дорога впереди еще долгая, — согласилась Ремина.

— Дальше двинемся по руслу реки. Раз оно Ведет к замку, это как раз то, что нам нужно.

Козим наклонился и попробовал пальцем воду.

— Ледяная, — сообщил он, глядя на Ремину, — самое время сдаваться.

Девушка наморщила лоб.

— А почему не поехать по дороге, как все нормальные люди?

Киммериец лишь покачал головой и терпеливо разъяснил:

— По нашим следам уже идет погоня. Они прочешут дорогу и примутся за окрестности, в первую очередь за каменную гряду, потому, что там легче спрятаться. Рано или поздно они догадаются пустить за нами оборотней. Если мы останемся на дороге, те почуют наш след, и нам придется сражаться.

— Внизу — холодная вода, наверху — погоня, сдаваться надо — дело ясное.

— Замолчи, Козим. Раз все обстоит так, как ты сказал, Конан, то пошли дальше по реке. Но я не знаю, пройдут ли там лошади, а мои ноги долго не выдержат в ледяной воде.

Конан усмехнулся.

— И все же это лучше, чем попасть в руки разбойников.

* * *

Кривой Коготь остановил лошадь и вытянул руку.

— Свист, посмотри, не твой ли мерин лежит на дороге?

От вереницы разбойников отделился всадник и направился к бренным останкам своего жеребца.

— Да, командир, он и есть. Эх, хорошая коняга была!

— Беглецы где-то рядом, зажгите факелы. Филин, скажи лучникам, чтобы держали стрелы наготове.

— Командир, клянусь, мои люди не подведут. Пусть этот варвар только покажется.

Вернулся Свист.

— Пена на боках еще не обсохла. Видно, бросили совсем недавно. На двух лошадях далеко не уйдут. Поторопимся, быстро нагоним.

— Кто первый заметит варвара, получит от меня сто золотых! — крикнул Коготь.

Разбойник повеселели.

Кривой Коготь удовлетворенно кивнул и собрал в круг своих воинов.

— Запомните все: мы преследуем хитрого, ловкого и сильного врага, не рассчитывайте, что он допустит ошибку, не бросайтесь на него в одиночку. Нас больше и справимся мы с ним, если используем свое преимущество, причем используем его с умом. Варвар пробует обмануть нас, но мы не поддадимся на хитрость. Шорох, возьми десяток человек и проверь дорогу до моста. Места там открытые, беглецов заметишь издали, а как заметишь, пришлешь гонца, сам в бой, пока МЫ не подойдем, не ввязывайся. Щеголь, ты у нас лучший следопыт, возьми факел, посмотри следы возле мерина. Торопыга, примешь под свое начало десяток и поедешь за ним. Если нарветесь на засаду, поступишь так, как Шорох — никакой удали, все меня поняли?

— Коготь, а что делать нам? — подал голос рыжий разбойник.

— Остальные поедут со мной вдоль гряды. Конан может прятаться там. Мы двинемся по каменной тропе. Если варвара никто не найдет, все три отряда встретятся у моста. Ходу!

Кривой Коготь повернул коня к скалам, но не успел его скакун сделать и двух шагов, как послышался голос Щеголя:

— Командир, сюда! Я нашли следы! Предводитель разбойников подъехал к мерину, спешился и осмотрел место вокруг.

— Сам сдох, никто его не загонял… — Коготь проследил за Щеголем, что держа перед собой факел и тщательно всматриваясь в землю, двигался к каменной осыпи. — Должно быть, варвар пошел напрямик, по тропе, или руслу реки.

— Слушайте все! — голос Когтя в ночной тишине прогремел как раскат грома. — Конан идет но реке, он впереди нас на несколько лиг. Мы возвращаемся на дорогу и не жалеть коней, чтобы успеть перехватить варвара на мосту. За мостом сплошные скалы и лес, где невозможно передвигаться верхом. Поэтому, повторяю, необходимо найти варвара до того, как он пройдет мост. Если мы упустим Конана, и варвар доберется до замка, господин маг превратит нас всех в крыс, как мы того и заслуживаем. Вперед!

* * *

Гордый Лис больше всего на свете дорожил свободой, за что и получил свою кличку. Лисом его прозвали за изворотливый ум. Находясь в теле оборотня, независимость он терял, уступая ее с одной стороны волчьей сущности, с другой — магу, если последний избирал его; тело для своих манипуляций.

Вот и сейчас, не успели разбойники покинуть замок, как тело Гордого Лиса налилось животной силой, а мозг пронизал властный взор Яхм-Коаха. Магу нравилось пользоваться головой именно Лиса, ибо чародей зависел от умственных способностей превращенного в монстра человека. Чем умнее был последний, тем меньше приходилось магу отвлекаться на всякие пустяки. При этом Яхм-Коаху казалось, что Гордый Лис тоже получал удовольствие от такого сотрудничества. Разбойник был простым членом банды, зато когда служил глазами мага, превращался в вожака стаи.

Но, думая так, маг ошибался. Гордый Лис болезненно переживал вмешательство извне и все время старался найти способ избавиться от незримого присутствия чародея в своей голове.

Разумеется, подобные попытки он совершал втайне от Яхм-Коаха, ибо узнай о них маг, и на гордого Лиса обрушился бы гнев колдуна. В последнее время Лису удалось найти способ бороться с абсолютной властью чародея над своим телом…

Способ заключался в противопоставлении огню, — стихии, через которую действовала воля мага, — чего-нибудь холодного. Например, стоило себе представить во время превращения пронизывающий осенний дождь, студеный ветер или снежные сугробы, как воля Яхм-Коаха отступала на второй план.

Сегодня Гордый Лис решил попытаться полностью выйти из подчинения чародею. Разумеется, вольнодумец отдавал себе отчет в последствиях, но ради свободы Гордый Лис был готов пожертвовать и самой жизнью.

Тем временем ничего не подозревающий маг показал Гордому Лису образ будущей жертвы — верзилы-варвара, судя по виду, выходца из северных земель. Яхм-Коах хотел, чтобы стая как можно быстрее добралась до моста и соединилась там с отрядом своих же товарищей, но в человеческом обличье. А потом вместе с ними уничтожила варвара и доставила в замок тех, кого северянин сопровождал. Гордого Лиса уязвил приказ. Снова ему придется предстать перед своими друзьями в личине волка. Особенное раздражение вызывало то, что командовать людьми поручили Кривому Когтю, которого Лис недолюбливал.

Свободолюбец Гордый Лис был полной противоположностью покорного Когтя. Они при каждом удобном случае пытались доказать друг другу свое превосходство. В банде давно знали об их соперничестве и посмеивались над ними. Коготь откровенно издевался над Лисом, когда тот превращался в чудовище по прихоти мага. Но больше этому не бывать, хватит!

Однако сейчас, пока стая не отошла от замка на значительное расстояние, бунт был преждевременен, и Гордый Лис, скрипя зубами, подчинялся воле хозяина.

Каждый шаг давался разбойнику с большим трудом: понимая, что здесь сила мага не позволит ему освободиться, он изнывал от желания побыстрее сбросить с себя ненавистные путы.

Наконец стая добралась до реки, и Гордый Лис сделал первую робкую попытку. Маг, сидя у себя в кабинете, весьма удивился, когда пламя факела, через которое он поддерживал связь, вдруг заколыхалось, и контакт с вожаком стаи резко ослаб. На всякий случай Яхм-Коах повторил формулу заклинания и обрел прежнюю четкость видения.

Гордый Лис, не достигнув желаемого, сперва пал духом. Но потом, решив бороться до конца, вызвал в своем воображении настоящую снежную бурю. Огонь отступил.

Тогда воодушевленный победой Лис обрушил на пламя лавину льда.

Теперь уже Яхм-Коах не сомневался: происходит что-то очень серьезное — он теряет контроль. А значит, стая вышла из повиновения. Маг вызвал в памяти заветные слова, и обрушился на непокорного с силой извергшегося вулкана.

Лису показалось, что он плывет через море огня. Воль была нестерпимой. Гордый Лис упал на землю и стал кататься в пыли, стараясь погасить испепеляющий его мозг пожар. Его товарищи недоуменно поглядели на своего вожака. Но Лису было все равно: раз его план не удался и ему суждено подчиняться магу, какая разница, что о тебе думают остальные… Боль слегка отступила. Лис поднялся, покрутил мохнатой мордой, постанавливая ясность мыслей, и низко пригнув к земле голову, бросился вперед.

Вот уже впереди виден мост, на котором застыли всадники, за ним скалы и водопад. Водопад! Сможет ли маг противостоять целому стремительному потоку? И Гордый Лис представил себе этот поток: с хрустальной, искрящейся воды, игривыми бурунами, обжигающими холодом брызг; свободолюбивый разбойник так увлекся совершенством своей иллюзии, что не заметил, как оказался среди людей. А черный маг Яхм-Коах в этот миг с проклятиями сорвался с кресла, окончательно потеряв контроль над стаей.

* * *

«И все этому проклятому варвару нипочем!» — думал Козим, наблюдая за перекатывающимися валунами мышц на плечах киммерийца. Каменистое дно реки оказалось непроходимым для лошадей, и их пришлось бросить к глубокому разочарованию коротышки. Перед тем, как они отправились в путь, карлик пожаловался северянину, что холодная вода для него чрезвычайно вредна и опасна. Не то, чтобы он надеялся таким способом чего-то добиться, но почему, спрашивается, не попробовать. В ответ этот медведь-варвар закинул его на левое плечо, так как правое занимала Ремина, и бодро запрыгал по торчащим из воды камням. При каждом таком прыжке, в бок Козима впивалась рукоятка меча, а едва коротышка открывал, рот, чтобы пожаловаться на несправедливость судьбы, как получал новый удар, и у него перехватывало дыхание. Вдобавок, у Козима залило потом глаза, из-за чего карлик потерял способность видеть, а уши заложило от барабанного стука сердца.

— Я вижу мост, а за ним — водопад.

Эти слова киммерийца, с трудом дошедшие до сознания Козима, показались коротышке волшебной музыкой. «Неужели скоро конец мучениям? На мосту, — подумал карлик, — нас наверняка ждет засада, завяжется бой, а я улизну от проклятого варвара. Хватит с меня унижений!»

Конан, ничего не подозревая о коварном плане карлика, уже поднимался наверх по отвесным утесам. В следующий миг он уцепился за деревянную балку, поддерживающую мост, и оказался наверху. Киммериец огляделся. Никого. Тогда северянин осторожно снял с плеча девушку, потом Козима.

Карлик сделал несколько неуверенных шагов и прислонился к перилам. В глазах постепенно прояснилось. В самом деле, здесь никого не было. Какая неприятность! Тяжело вздохнув, Козим поинтересовался:

— Что ты намерен делать дальше? Конан почесал в затылке.

— Полезем в горы. Там нас не поймают.