Двигаясь по одному ему известному пути, Фрог нырнул во второй справа маленький коридор, шустрым колобком скатился по выщербленным ступенькам короткой лестницы, снова направо, потом налево — карлика вели вперед не твердый разум или знание, а обостренная интуиция и невероятное чутье, обычному человеку недоступные и неподвластные. Именно сейчас я понял, что, не окажись рядом Фрог, и все наше предприятие было бы обречено на полный провал.

Не отмечая поворотов, мы вихрем пронеслись по целой череде галерей, зальчиков, коротких лесенок, узких коридоров и круглых пыльных комнат. Шум водяного потока приближался.

— Здесь! Здесь! Ищите же! — раненым зверем взвыл горбун, когда мы тремя пращными камнями ворвались в длинное помещение, похожее на эдакую каменную трубу, рассеченную посередине каналом, обнесенным осыпающимся поребриком — именно в канале шириной около десятка локтей и бурлила мутная вода. А самое главное — тут горел огонь!

Я бегом кинулся к источнику света, Гай поспешал вслед. Лодка. Очень старинная лодка — каркас из гнутых прутьев, обтянутый толстой кожей. Суденышко привязано к гранитному выступу быстро расплетающейся веревкой, другой конец которой держит находящийся в лодке темноволосый и насмерть перепуганный мальчишка — если он выпустит шнур, ладью засосет в черный зев тоннеля, куда стремится бушующий поток.

— Руку! Давай руку! — бесполезно орал я, одновременно понимая, что Селадас не сумеет протянуть мне ладонь. Лодка находилась всего в четырех локтях от узкого берега. Оставалось только схватить мешок, рвануть горловину, выхватить веревку и быстро свернуть лассо — но как не хватает времени! Еще несколько мгновений, и король Зингары будет обречен...

— Быстро прыгай в лодку! — я мельком обернулся, ощутив увесистый удар кулаком по пояснице. Увидел Фрога, стоявшего позади. — Не рассуждать! Быстрее. И ты!

Гай, услышав слова карлика, повел себя несколько странно: доблестный гвардеец ругнулся, подхватил под мышку маленького шута и мигом сиганул в лодочку, обрывая последние волокна привязи.

Не оставалось времени раздумывать — я оттолкнулся от камня, вложив в этот прыжок все силы, оставшиеся после беготни по подземельям, и... И шлепнулся в пенистые волны, едва успев схватиться пальцами за скользкий борт. Я почувствовал, как подземный поток подхватил и лодку, и мое тело, пытаясь оторвать его от ладьи, но тотчас в рукава моего кожаного колета вцепились железные длинные пальцы.

— Влезай! — горбун с немыслимой для такого малыша силой потащил меня наверх, но я ударился головой о свод широкого и низкого тоннеля, в который убегал поток, и вода залила коробочку фонаря. Фитиль, коротко шикнув, погас без искр.

Я почти сразу потерял сознание. Последняя мысль сверкнула тусклым бликом: «Мы погибли?..»





Запись третья

в которой мы путешествуем по неизвестной

людям Тарантии, а Фрог приходит

к неутешительным выводам



— Надеюсь, Ротан не очень сильно пострадал?

— Шишка на лбу, голова поболит немного... Но, как известно, всякий гвардеец Черных Драконов может не носить шлем.

— Почему это?

— Разве не слышал? В гвардию берут только воителей, у которых толщина черепа позволяет казне экономить на шлемах. Зачем тратиться на оружейников, когда каждый господин гвардеец сам собой представляет идеальный природный доспех? Думать вам не надо, а вот иметь крепкую голову — обязательно. Столь закаленная голова Ротана и спасла...

— Продолжаешь мести языком, будто дрянной метлой? — я с трудом разлепил веки, узнавая голоса. Беседовали Гай и королевский шут. Отлично, значит я жив — и даже отчасти здоров!

— О, зато, сколько словесного мусора способен прибрать мой длинный язычок, — рассмеялись из полумрака. Фрог сидел на базальтовой ступеньке в полушаге от меня, сразу за карликом угадывался широкоплечий силуэт Гая. Неподалеку оранжево светился фонарик, отбрасывавший слегка колеблющиеся тени. — Люди утверждают: молчание — золото, слова — серебро. Я предпочитаю владеть целыми сундуками серебра, нежели одной плюгавенькой золотой монеткой. Но еще говорят, будто деньги — грязь. Построим силлогизм. Слова — серебро. Серебро это деньги. Деньги — грязь, мусор. Язык человека всегда связан со словом, а, следовательно, с мусором. Ты прав, молодой барон Юсдаль: язык это помело. И твой, и мой. И любой.

— Как ты мне надоел, философ... — слабо выдавил я. — Где мы? Что происходит?

— Ничего не происходит, — с унылой снисходительностью ответил Фрог. — Мы ждем, когда ты соизволишь очнуться, и бесполезно пытаемся просушить платье. Ихнее зингарское величество попросту спит, утомившись от чудесных приключений, вода течет, время идет... Обычная жизнь.

— Нергал вас задери! — рявкнул я, едва горбун упомянул короля Зингары. Моментально вспомнились минувшие события. — Где Селадас?!

— Сказано — дрыхнет, — сварливо отрезал Фрог, поднимая фонарик и кивком указывая на сжавшуюся в комочек мальчишескую фигурку. Селадас устроился неподалеку от нас, в сухом углу комнаты (или пещерки?) избранной местом отдыха. Я, опираясь на руку, уселся, встряхнул головой, ощупал впечатляющую шишку над правым виском и уставился на Фрога, удивительно походившего на мокрую коричневую курицу, забравшуюся на насест. С балахона карлика стекали капельки воды, образовав у подошв сандалий темную лужицу. Фрог, перехватив взгляд, проскрипел:

— Предвосхищая вопросы, скажу: я не знаю, куда нас занесло потоком, не представляю, на какой мы глубине, не могу ответить, куда надо идти и совсем не ведаю, как обсушиться и согреться. Мы потеряли мешок с припасами и факелами, утопили один фонарик, из второго пролили больше половины масла и едва не погибли. Это хорошие новости. Хочешь узнать плохие?

— Рассказывай, — вздохнул я, пытаясь не обращать внимания на головную боль. — Если хорошие новости таковы, то что досточтимый шут предполагает известиями дурными?

— Проклятущего мальчишку занесло в ту часть старого дворца, где до эпохи Сигиберта располагалась подземная тюрьма, — буркнул карлик, разворачивая мокрый пергамент и утыкаясь в него острым носом. — Подвиньтесь ближе, посмотрите...

Гай молча наклонился над плечом Фрога, а я уселся рядом, на узкую ступеньку. Удивительное везение! Я услышал, как Селадас звал на помощь и просто чудом сумел отыскать его по звуку, — горбун ткнул пальцем в план. — Мальчик изрядно попетлял по заброшенным коридорам, не зная, что из старинного узилища есть только один выход наверх, да и тот давно завален. Видите, он обозначен составителем карты? Селадас набрел на искусственный канал, который связывал дворец и донжон давно срытой тарантийской крепости, увидел лодку и решил, что на ней сумеет выбраться наружу. А вот секретов, защищавших тюрьму от побегов и непрошеных гостей, не знал.

— Секретов? — хмуро переспросил Гай. — Неужели древняя механика так хорошо сохранилась за три столетия?

— Не думай, что наши предки были глупее или наивнее нас с вами, — огрызнулся Фрог. — К лодочной пристани тюрьмы можно подойти только по узкой дорожке. Она выведена на карте красными чернилами. Шагнешь вправо или влево — нажмешь подошвой на камни, под которыми запрятаны тайные пружины, открывающие дополнительные водяные шлюзы. Результат таков: уровень воды в подземной реке резко поднимается, затапливая проход к верхним этажам тюрьмы — заметили, мы спустились на целых четыре яруса? Это не меньше дюжины локтей в глубину! После подъема воды, беглец оказывается в ловушке, и остается там, пока стража не закроет шлюзы. Видимо, механизмы все-таки проржавели или частично испортились — уровень воды в канале поднимался сравнительно медленно и мы успели перехватить Селадаса. Но хода обратно уже не было. Поэтому я принял решение довериться потоку — авось, куда-нибудь вынесет. Мы успели в последний момент.

— Долго плыли? — после неприятной паузы осведомился я.

— Не особенно. Меньше четверти колокола. Я очень опасался, что вода поднимется до потолка тоннеля и лодка утонет, но мы проскочили. Если судить по направлению, мы находимся под старой частью города.

—... На глубине не меньше пяти или шести ярусов, — подхватил Гай, внимательно слушавший карлика. — Надо по возможности быстро подниматься наверх.

— Тебя не спросили! — усмехнулся Фрог. — Даже мне, дураку, ясно, что наверх, а не наоборот. Сделаем так. Вы прогуляетесь по ближайшим коридорам, разведаете возможный путь. За ребенком я присмотрю. Увидите необычное или непонятное — не трогайте, а лучше сразу отступите. Отходите отсюда не больше, чем на сотню шагов — потеряетесь!

«Отсюда» — это откуда? — задал я вопрос сам себе, встал, вытащил из уцелевшего мешка два тонких факела, запалил их от огонька фонарика, вручил один Гаю и внимательно осмотрелся.

Мы находились в сравнительно небольшой квадратной зале, имевшей всего один выход.

Возле стен валяются гнилые доски, остатки бочек, несколько полуразвалившихся ящиков, сломанные трухлявые табуреты. Наверняка в прошлом здесь был склад или караулка стражи. А если Фрог не ошибся, мы очутились под фундаментом бывшего крепостного донжона — башню снесли после возведения новых стен города. Любопытно, а что сейчас находится сверху? Рыночная площадь? Дворец какого-нибудь герцога? Обычный дом или лавка купца?

Когда выберемся, я обязательно найду в библиотеке замка старые карты города и сравню с современными!

Мы вышли из залы прямиком в широченный тоннель, посреди которого протекала уже знакомая подземная река — пройти можно только вдоль стен, по гранитному барьеру, создающему своеобразную узкую набережную канала. В воздухе пахнет сыростью и плесенью, с темного потолка падают капли, звук отражает громкое эхо. Неуютно, но вроде бы безопасно.

— Ты направо, я — налево, — сказал я Гаю и двинулся вдоль берега канала, ширина которого была не меньше семи шагов. Сразу же наткнулся на спасшую нас лодку и снова подивился ее сохранности. Бережливый Фрог заставил Гая вытащить ладью на камень — вдруг пригодится?

— Гай! Если что найдешь — позови!

— Угу, — буркнул мой приятель, и мы зашагали в разные стороны, надеясь отыскать проход.

— Мне не повезло. Через несколько десятков шагов своды тоннеля начали опускаться, а вскоре я наткнулся на тупик: заржавленную решетку, перегораживавшую тоннель. В отдалении слышался звук водопада — наверное, поток уходил еще глубже. Я слышал от отца, что якобы под столицей существует целая система подземных речек, и вот теперь получил доказательства. Меня окликнул Гай. Желтое пятнышко его факела мерцало вдалеке, казавшись маленьким светлячком, но голос доносился отчетливо:

— Ротан! Тут лестница!

— Наверх?

— Вниз! Иди посмотри!

Проход находился рядом с тем местом, откуда вынесло нашу лодку — оказывается в большой канал впадало два малых. Гай объяснил, что мы приплыли из правого, очень низкого тоннеля. Над арками виднелись выложенные квадратными камнями нордхеймские руны, неизвестно что обозначавшие. Скорее всего, строители подземных укреплений, таким образом, помечали систему лабиринтов, чтобы не заблудиться самим.

Точно, лестница. Узкая, крутая, резко уводящая в глубину.

— Это единственный выход, — сказал Гай, поводя факелом и вглядываясь в непроглядную темень провала. — Я проверил. Глянь, пламя неровное...

Да, действительно, огненные язычки факелов начали слегка колебаться. Я немедля послюнявил палец и выставил перед собой. Точно... Сквозняк.

— Так или иначе, все равно идти придется здесь, — я потянул Гая за рукав, и мы зашагали к залу, где оставались мальчишка—зингарец и горбун. — Дуновение ветра — это замечательно, однако забираться еще глубже очень не хочется!

— А кому хочется? — уныло отозвался Гай. — Влипли мы, вот что ясно...

Фрог успел разбудить Селадаса, и теперь юный король взирал на шута насупленно, с недоверчивым недоумением. Вероятно, они недавно крупно поспорили.

— В чем дело? — спросил я карлика, но Фрог только отмахнулся.

— Их величество желают быть недовольными. Государь жаждут умыться теплой водой, покушать мясного рагу и погулять по Тарантии. Я доходчиво объяснил государю, что все вышеперечисленное невозможно.

Я непроизвольно фыркнул, отлично сознавая, как могли звучать «доходчивые объяснения» Фрога — этот тип за словом в карман не полезет. Недаром у избалованного мальчишки такой ошарашенный вид.

— Если вы дворяне, — зингарец метнул на меня требовательный взгляд,— арестуйте этого мерзавца! И препроводите в тюрьму за оскорбление величества! Есть закон...

— Фрог, что ты сказал королю? — пытаясь сдерживать улыбку, вопросил я. — Надеюсь ничего, недостойного дворянина?

— Именно: ничего недостойного, — криво оскалился горбун. — Посоветовал попридержать помело... то есть, язык. И не отвлекать меня глупыми просьбами от мыслей о вечном.

— Вы отказываетесь выполнять приказ короля? — еще нахальнее выкрикнул Селадас. — Уберите это мерзкое существо с моих глаз!

Гай, суровый боссонец, не выдержал. Он родился в многодетной семье и знал, как управляться с капризными братишками и сестренками.

— Во—первых, — веско сказал он, надвигаясь на попятившегося Селадаса, — этот почтенный месьор отнюдь не «мерзкое существо», а приближенный короля Конна, носящий графский титул. Во—вторых, месьор Фрог старше тебя на много лет и тебе придется извиниться... В—третьих, я и мой друг, барон Ротан Юсдаль имеем честь служить под знаменами другого государя и выполняем лишь его приказы. Последний приказ гласит: вытащить некоего маленького и насмерть перепуганного мальчика из подземелий, куда он попал по собственному недомыслию...

— Да как ты смеешь! — взвился Селадас. — Я прикажу заточить тебя в башню Кордавы!

Я покачал головой: разбаловала Чабела своего единственного отпрыска! Что поделаешь — позднее и любимое дитя.

— В—четвертых... — Гай невозмутимо шагнул к юнцу, схватил его за ухо и лихо закрутил пальцы. Его величество изволили взвизгнуть, а затем и заскулить. — В—четвертых, Селадас Зингарский впредь будет относиться к людям, спасших ему жизнь, уважительно и вежливо. Ясно? Я кажется спросил, ясно или нет?

— Я... ясно! — тщетно пытаясь сдержать слезы, пискнул Селадас. Судя по паническому взгляду, с королем никогда раньше не обращались подобным образом. Если только строгая матушка не позволяла себе изредка всыпать наследничку розог собственной монаршей дланью — Чабела, как все женщины Полудня, всегда была легка и на гнев, и на милость. — Сударь, отпустите! Пожалуйста!

Гай выпустил ухо короля, моментально начавшее распухать.

Я понял, что настал черед дипломатии. Присел радом с зингарцем на корточки. Взглянул проникновенно.

— Селадас, пойми, мы все по твоей вине оказались в очень затруднительном положении, — пытаясь придать голосу наибольшую серьезность, сказал я, глядя в черные глаза мальчишки. — Постарайся на некоторое время забыть, что ты — король. Сейчас каждый находящийся здесь — пленник подземного царства. Мы обязательно выведем тебя наверх и доставим к маме, но до этого момента ты будешь слушаться меня, месьора Гая Аттинского и уважаемого Фрога из Пуантена. Договорились?

Селадас повернулся к Гаю, монументально скрестившему руки на груди и взирающему на нас с безмятежностью, достойной смиренного монаха-митрианца, потом взглянул на Фрога, притворно-обиженного и нахохлившегося...

Королевская кровь взяла свое.

Парень встал, подошел к карлику и слегка поклонился, приложив ладонь к груди. Сказал:

— Сударь, мне жаль, если я невзначай нанес обиду. Прошу забыть и простить. Просто... Просто я боюсь.

Готово! Дело сделано! Испытанным методом кнута и пряника мы быстро превратили Селадаса из «короля» в обычного мальчика, готового пересилить себя и подчиняться нашим приказам. Хотя, один Митра знает, что зингарец может выкинуть в будущем. Надеюсь, благоразумие и чувство опасности склонят чашу весов в его пользу. И в нашу.

— Бояться глупо, — скрипнул Фрог своим тоненьким голоском. — Так или иначе, мы находимся в Тарантии. Почти. Чтобы выйти на улицы города, нам придется долго идти наверх — надеюсь, этот постулат ни у кого не вызывает сомнений? Мой юный друг, я принимаю твои извинения. Однако запомни — если ты встретил что-то некрасивое, то не спеши думать, что оно столь же безобразно внутри, как снаружи.

— Я запомню, — кивнул Селадас. И попробовал улыбнуться.

— Отправляемся? — Фрог приобрел деловитый вид. — Нашли выход?

— Не нашли, — буркнул Гай. — Идемте, посмотрим.

Я зажег еще один факел, вручив его Селадасу — пускай зингарец будет при деле, тем более, что свой он умудрился потерять во время краткого, но донельзя опасного путешествия в кожаной ладье. В любом случае, видя факельный огонь, нам будет проще следить за маленьким королем. Фрог, узнав у Гая направление, пошел впереди, надев на грудь фонарик. Заглянул в прямоугольную дыру, куда уводила вырубленная в камне лесенка. Пожевал губами. Подумал.

— Не понимаю хода мыслей строителей этого подземного города, — изрек горбун. — Зачем потребовалось создавать в старых катакомбах разветвленную систему каналов? На случай осады, чтобы по воде вывезти из столицы ценности или важных особ? Но вода имеет свойство течь вниз, а не наверх! Любая подземная река должна закончиться на той же глубине, на какой появляется исток. А над нашими головами огромный слой камня, мы гораздо ниже уровня Хорота. Пещеры за городом? Невозможно, ибо в окрестностях нет гор. Загадка, честное слово!

— Фрог, умоляю, давай над тайнами забытой Тарантии мы подумаем дома! — взмолился я. Нашел время, для ученых размышлений! — Надо идти. Наверняка дело близко к вечеру.

— К закату, — поправил меня карлик. — По моим расчетам скоро начнут отбивать седьмой колокол. Мы слишком долго ждали пока ты придешь в себя... Не выберемся до полуночи — Конн начнет новые розыски и, разумеется, ничего не найдет. Поднявшийся уровень воды перекрыл тоннель, по которому мы приплыли сюда. Однако, спешить не станем — поспешность вредит и подсказывает неверные решения. Спускаемся!

И мы пошли вниз по узкой и скользкой лестнице. Первым шагал Фрог, затем я, потом Селадас, а замыкал цепочку Гай. Проход (сорок пять ступенек, я считал) вывел нас в сухую галерею. Подошвы сапог поднимали вихорьки каменной пыли.

— Поток воздуха идет слева, — мигом определил Фрог. — Туда и направимся. Будьте осторожны — нога человека не ступала по этим плитам три столетия... Боги, как меня угораздило ввязаться в эту глупейшую историю!

Это был настоящий лабиринт, причем весьма протяженный, запутанный и построенный на редкость бестолково. Конечно, его устроители наверняка видели в системе переходов и комнат свой порядок и надлежащую организованность, но мы быстро заплутали — не помогло и чутье карлика.

Направо—налево, вверх по короткой лестнице, а вниз — по более длинной. Замечалось, что мы двигаемся отнюдь не по бывшим каменным копям — штольни копей выглядят совершенно по другому! Чувствовалось, что эти галереи некогда вовсю использовались людьми, регулярно подновлялись и вообще содержались в образцовом порядке.

Через каждые двадцать шагов, на стенах установлены медные кольца для факелов, ныне покрытые толстым зеленым налетом. Некоторые проходы загорожены каменными дверьми—плитами — мы попытались открыть одну из них, но старинный механизм отказывался работать. Пришлось сворачивать обратно. Фрог с каждой новой неудачей принимал все более недовольный вид и, наконец, пустился в громогласные рассуждения:

— Если мы желаем отыскать выход из лабиринта, — ораторствовал горбун, — существует особое и малоизвестное людям средство. На каждой новой развилке проход, из которого мы появляемся, помечаем тремя знаками. Если мы попадаем на развилку, где уже отметились, то есть где мы уже предварительно побывали, — оставляем у приведшего нас прохода только один знак. Если помечены все двери — значит, надо поворачивать обратно. Но если какие-то проходы на развилке пока что не отмечены значками, нужно выбрать любой и поставить у него два символа. Входя в проем, уже отмеченный одним крестом, прибавляем к нему два новых, чтобы у прохода набралось в сумме три креста. Весь без исключения лабиринт обойти удастся, если ни разу ни на одной развилке не поворачивать в проход с тремя знаками, при условии что в нашем распоряжении остается еще хотя бы один проход, тремя знаками не отмеченный...

— Волшебно, — расстроенно буркнул я. — Но, боюсь, даже после того как мы исчиркаем все стены лабиринта, придется блуждать здесь до конца мира и Битвы Богов. Мы забрались уже очень глубоко — у меня немного закладывает уши...

— Ума не приложу, зачем древним потребовалось строить этот город внутри скалы? — не обращая внимания на мои сентенции разглагольствовал Фрог. — Должна же быть цель? Подземелья покинули давно, вынесли все ценное — заметили, нигде нет остатков мебели или следов человеческого жилища? Комнаты пусты и чисты, словно их подмели и протерли ветошью вслед за исчезновением хозяев! Что находится за запертыми дверьми — загадка...

— Постойте! — Селадас вдруг дернул меня за руку и потащил к боковому проходу. — Видишь? Что это такое?

— Остроглазый мальчишка углядел необычность, на которую взрослые внимания не обратили. Толстая гранитная плита, закрывавшая вход в одну из зал была слегка отодвинута. Щель шириной в локоть или чуть меньше.

Мы окружили неподъемный притвор, Гай и я попробовали его толкнуть, однако камень остался недвижим. Забраться внутрь не вышло — у меня пролезла только рука до плеча.

— Для вас, месьоры, гвардейцы узковато, — будто прочитав мою мысль, сказал Фрог и оценивающе воззрился на мальчишески-тощего Селадаса. — Парень, сможешь пролезть внутрь и разведать, что за дверью?

— Эй-эй, может быть не стоит рисковать? — немедля возмутился я. — Зачем?

— Не думаю, что внутри человека может подстерегает опасность, — ответил карлик. — Тут нет ни чудовищ, ни охраны... Вообще ничего. Пустота.

— Тогда зачем лезть? — рассудительно осведомился Гай.

— Интуиция... — Фрог остался невозмутим. Посмотрел на зингарца.

— Если нужно — я посмотрю, — согласился тот. — Надо искать новый выход?

— Ничего подобного, — Фрог подозрительно осмотрел стены, покряхтел, пошевелил губами, будто считая. — Наверняка перед нами небольшая комнатка, это видно по расположению коридоров. Если найдешь нечто странное — руками не касайся, а расскажи нам. Понял?

Вторично зингарского короля упрашивать не пришлось. Селадас юркой гибкой ящерицей проник в расселину, я передал ему факел. Несколько мгновений царила тишина. Потом донесся приглушенный голос мальчишки:

— Ой, здесь мертвый! Настоящий мертвый скелет!

— Было бы интересно выяснить, что скелет — живой! Не бойся, он тебя не укусит, — Фрог вертелся возле щели, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть внутри. — Одежда сохранилась?

— Сейчас посмотрю... Да! Доспех, шлем необычный...

— Какой?

— Открытый, без забрала, с высоким гребнем. Я таких раньше не видел.

— Подтащи шлем к двери, хочу взглянуть! Изнутри донесся неприятный стук — раскатились потревоженные кости.

— Поздний атренский стиль, — немедленно определил карлик, едва Селадас позволил ему разглядеть находку. — Подобные доспехи вышли из употребления лет четыреста тому назад. Отнесешь в любую антикварную лавку — получишь кучу денег. Малыш, брось шлем и посмотри — нет ли чего другого!

— Сударь, — проворчали изнутри, — Мое имя — Селадас. И впредь я просил бы называть меня именно так.

— Хорошо, хорошо, малыш, — нетерпеливо заскрипел карлик. — Какие-нибудь вещи, оружие?

— Ну... Меч, нагрудник, что-то вроде железной сумочки. Такая круглая, наподобие тубуса! Больше ничего! Голый камень!

— Тащи сумку сюда и немедленно вылезай!

Вскоре тонкие пальчики Фрога сжимали довольно крупный ребристый цилиндр с обрывками иссушенных долгими годами ремешков, которыми металлическая сумочка крепилась к поясу владельца. По ближайшему рассмотрению оказалось, что цилиндр сделан из бронзы и украшен темными серебряными накладками.

Шут, быстро изучив тубус, принялся отвинчивать крышку, поначалу долго не поддававшуюся его усилиям.

— Вот как, значит... — озадаченно сказал Фрог, одержав победу над строптивой бронзой и заглянув внутрь цилиндра. — Пергаменты! Я надеялся увидеть сокровища... Однако всем известно, что в истинном золоте блеска нет, а человеческая мысль, изложенная на бумаге, иногда бывает ценнее самого крупного алмаза!

Я предпочел бы с Фрогом не согласиться, но промолчал. Ему скажи слово — он ответит десятком.

— Как досадно! Листы чересчур высохли, ломаются, — огорчался карлик, когда свернутые в трубку пергаменты начали крошиться у него в руках. — Но кое-что мы все-таки выясним... Очень интересно!

Даже невозмутимый Гай наклонился над Фрогом, пытаясь рассмотреть старинные манускрипты, которые тот аккуратно расстилал на плитах пола, прижимая по углам маленькими камешками.

— Ротан, сколькими языками ты владеешь? — последовал крайне неуместный в данной ситуации вопрос.

— Аквилонским и некоторыми провинциальными диалектами нашего королевства, — непонимающе ответил я. — Зингарским и немедийским. Помню несколько фраз по-пиктски и на туранском.

— Тогда что, по-твоему, ты здесь видишь?

— Я всмотрелся в пергаментные листы, направив на них изъятый у Фрога фонарик. Планы, чертежи, масса рунических надписей — вероятно нордхеймских. Несколько стигийских, а если быть скрупулезным — позднекхарийских иероглифов.

— Карту вижу, — честно ответил я. — Могу прочитать руны, однако они не образуют складного текста.

— А я вижу другое, — задумчиво сказал Фрог. — Помните рунические обозначения над водяными каналами? Это, безусловно, тайнопись, предназначенная для хранителей лабиринта. Могу предположить, как умер человек, носивший с собой эти документы — он попал в ловушку! Дверь каким-то образом захлопнулась, когда он вошел в комнату, но механизм по неизвестной причине не сумел закрыть плиту до конца. Малыш... Тьфу, Селадас! Ты не заметил ничего необычного внутри? Именно необычного, особенного?

Молодой зингарец подумал, сморщил лоб и вдруг просиял:

— С той стороны на каменной двери много сколов! Будто гранит пытались рубить. А меч сильно выщерблен, такой только выбросить стоит! Наверное, этот... умерший хотел отодвинуть или разбить плиту. Верно?

— Соображаешь, — похвалил Селадаса шут. — Тебе следует забыть о королевском титуле и идти трудиться в тайную службу — поднимешься до поднебесных высот! Впрочем, это неважно.

— Нашего неизвестного друга в доспехах и с набитой пергаментами поясной шкатулкой или завлекли в западню, или он сам туда угодил. По незнанию. И он не задохнулся, а умер от голода и жажды, дверь осталась приоткрыта! Вывод: несколько столетий назад этот таинственный неудачник что-то искал в наших подземельях. Ценности? Тайны? Секреты древности? Безнаказанно погулять по лабиринту ему не позволили и обрекли на смерть — человек наверняка звал на помощь и не дождался избавления! С этого момента удваиваем осторожность! Фрог уселся на пол перед разложенными листками, поставил рядом фонарь, подпер кулачком подбородок и ушел в размышления. Скомандовал попутно:

— Посидите отдохните. В мешке можно найти перекусить. Главное — не отвлекайте меня.

Я хотел было возмутиться и сказать, что необходимо идти дальше, но запнулся на полуслове. Куда идти? Бесцельно блуждать по подземельям?

Оставалось надеяться, что в большой голове Фрога зародится спасительная мысль, и логический разум карлика подскажет верное решение.

— Ну, милые молодые люди, я кажется понял, какие серьезные неприятности мы низвергли на собственные головы, благодаря королю Селадасу, — Фрог взмахнул рукой, сметая пергаменты, превращавшиеся в пыль. Заметив наши недоуменные взгляды, карлик усмехнулся и постучал указательным пальцем по своему высокому морщинистому лбу. — Карта осталась в этой костяной шкатулке навсегда, не беспокойтесь. А вот теперь я с полной уверенностью могу сказать — ничего хорошего нас не ждет. И это самая приятная новость. Есть и похуже.

— А именно? — у меня захолонуло сердце. По виду Фрога нельзя было сказать, что он шутит. Непривычно серьезен.

— Ротан, твой отец был одним из самых ученых людей страны и наверняка дал тебе достойное образование? — карлик пронзил меня взглядом и сделал паузу, дожидаясь ответа.

— Не скажу, что самое достойное... — поморщился я. — Барон Хальк желал, чтобы я принял в наследство должность библиотекаря и летописца, но моя душа лежит к другому.

— Понятно. Подраться, покутить, погарцевать на вороном жеребце на поле брани... Знакомо до боли в дупле коренного зуба. Но кое-что Юсдаль-старший обязан был вбить в твою дурную голову. Например, знание истории. Скажи, друг мой Ротан, что находилось на месте Тарантии до основания города?

— Ну... Какой-то поселок, замок древнего ярла.

— А до прихода на закат хайборийцев? Во времена Кхарийского государства?

— Говорят, тут стояла кхарийская крепость. Ее потом разметали по камешку.

— А до кхарийцев? — продолжал допытываться настырный Фрог.

— Никто не знает! Наверняка в этих местах обитали валузийцы, а до них, во времена величия — атланты.

— А еще раньше?

— Вот пристал! В такие глубины времени теперь никто не заглядывает! Говорят что-то о древнем черном боге, Роте-Всаднике, но Рота жил целых восемь тысяч лет назад! Или даже больше, если считать эпоху до Появления солнца...

— Рота у нас теперь живет, в Зингаре, — некстати вставил Селадас. — В Рабирийских горах. Его зовут Эллар, он колдун!

— Это не сам Рота, это лишь его бессильное человеческое воплощение, — поморщился горбун. — А прежними временами он был величайшим из богов... Я, собственно, к чему? Мы с вами, насколько я понял, находимся на одной из линий обороны Тарантийской крепости.

— Как ты сказал? — наклонил голову Гай. — Крепости? Под землей? Чепуха!

— «Чепуха» — это твое нелепое существование на белом свете! — зло ощерился Фрог. — Не перебивайте! Крепость может не только обносить стенами город, защищая людей от вторжения извне. Крепость может оборонить и от нападения из глубин. Объясняю для дураков: случайно обнаруженные нами планы — есть секретнейшие бумаги королевской канцелярии короля Гвайнарда Седобородого. Одна из наиболее оберегаемых государственных тайн трех—четырехсотлетней давности! Наверное, она осталась таковой и поныне. Рассказать вам сказочку?

— Фрог, не время для забавных историй! — вспылил я. — Факелов мало, еды — кот наплакал. Хорошо хоть от жажды не умрем, каналы рядом!

— Не повышай голос на убогого, — невесело улыбнулся шут. — И выслушай. Тогда ты поймешь, о чем я хочу сказать.

... Десятки веков назад обширными землями Полуночи владел Великий Бог, не чуравшийся иметь телесное воплощение. Он, в отличие от иных богов, предпочитал повелевать смертными сам, а не через сообщества жрецов и магов. Его имя было Рота, Черный Всадник, Скачущий в Ночи. Рассказывают, будто обитал он в удивительной крепости Лан-Гэллом, что переводится как «Долина Звездного Тумана». Теперь эта твердыня навеки скрыта водами Океана. Чтобы сохранить власть, Рота призвал из Черной Бездны подземных духов огня, обитающих в огне и огонь порождающих. Назвали их Плетьми Пламени и были они самыми верными и беспощадными слугами Роты. Огромные, невоплощенные чудовища, состоящие из дыма и первородного огня, поражающие врагов расплавленным бичом, против которого не устоять ни смертному, ни бессмертному.

Но случилось так, что в битве при Лан-Гэллом Рота был повержен и изгнан во Тьму Внешнюю, откуда богам нет возврата в обжитой мир. Хозяин ушел, но слуги остались. И были захоронены под необоримыми слоями земли, воды, воздуха и огня — четырех главнейших стихий.

Пламенные Плети живы доселе. Они жаждут вернуться к своему господину, но если господин исчез из мира навеки, то теперь им нужна лишь свобода.

И потерянная власть. Так говорят самые древние легенды.

— Ротан, надеюсь, ты читал летописи и воспоминания собственного отца? — стрельнул на меня взглядом карлик, закончив маленькую сказку. Потрескивали факела. — О его приключениях в неизмеримых глубинах Граскааля? Двадцать семь лет назад? Ничего похожего не вспоминаешь?

Я вспомнил. Это было как удар молнии! Перед глазами всплыли строки «Синей хроники», составленной Хальком Юсдалем в 1288 году, задолго до моего рождения. Вот они:

«...Оно не походило ни на что, известное людям или оборотням. Среди опускающихся с потолка подгорного зала каменных сосулек струилась легкая переливчатая тень. Существо, проходящее неподалеку от нас, напоминало силуэтом человека огромного роста с парой черных крыльев за спиной. Глаза светились багровым отблеском, темно—бордовые языки пламени окутывали тело... А в правой руке демон сжимал длинный, волочащийся по полу и оставляющий в камне выжженные углубления огненный кнут».

Я процитировал записи барона Халька почти наизусть. Вслух.

Фрог нахмурился. Выслушал. Прищелкнул языком.

Я заметил, как у Селадаса загорелись глаза — мальчишка соприкоснулся с самой настоящей тайной!

Помню как это слово, «тайна», привлекало меня в его возрасте. Но чем старше становишься, ты все больше понимаешь, что оно несет не романтику, а сплошные неприятности.

Гай выслушал тихо, не задал ни одного вопроса. Боссонец всегда предпочитал слушать, а не говорить. Ему нравилось золото, а не серебро, как сказал бы королевский шут.

— Точно, слово в слово, — кивнул Фрог. — Я читал «Синюю летопись». Тогда король Конан, барон Юсдаль и их друзья воочию увидели одного из демонов Пламенной Плети. Гномы называют их по-другому — Огненные Бичи. Хотя, какая разница... Часть этих невероятных чудовищ никогда не служила Роте и осталась там, где предопределено — в вулканах, огненных горах, ибо они являются частью неподвластных никому стихий. Но другие, отведавшие власти — похоронены. И, если верить бумагам, которые я сумел прочитать, некоторые обитают в недрах под Тарантией.

— Не может быть! — воскликнул я.

— Может. Теперь представьте: некий маг, сумевший отыскать сохранившиеся заклятия, способные подчинять Пламенные Плети, этот ужас глубин, спускается вниз, собирает армию непобедимых и... Месьоры, мы сделали величайшее открытие! Разгадали тайну подземной Тарантии! Первые короли Аквилонии знали, что внизу спят Древние! Но не стали переносить столицу, полагая, что сумеют охранить древнее демоническое захоронение! И начали расширять город, его укрепления, не только по поверхности земли, но и вниз, в глубины! Создали своеобразные рубежи обороны, выложили камнем подземные реки, способные затопить вырывающихся наружу чудовищ! Вода всегда противостояла огню, а если воды много — огонь погаснет. Тут, в этих галереях, до начала царствования короля Гвайнарда, была крепость. Крепость, оставшаяся в наследство от Алькоя и Олайета! Крепость глубин! Твердыня, способная защитить людей от возвращения огненных стражей Роты-Всадника! И мы случайно очутились в самом ее сердце.

— Это очень интересно, — вежливо сказал Гай. — Но где доказательства? Хотя зачем нам сейчас эти ненужные доказательства? С древними чудовищами пускай разбираются боги, надзирающие за нашей жизнью и бытием обитаемого мира! Когда мы вернемся в город, обязательно расскажем королю о твоих мыслях. А лучше — ты сам... Фрог, как выйти наверх? Ты узнал? Нашел в старых пергаментах путь?

Карлик помолчал, как обычно сделал исковерканными губами несколько жующих движений, пискляво ругнулся под нос. И воззрился на нас.

Если верить документам — выхода наверх нет. Стражи подземной крепости принимали клятву навсегда остаться под толщей камня. Подобно гномам. Раньше я ничего подобного не слышал, наверное, этот обычай забылся в эпоху бурного царствования Сигиберта. Человека сюда впускали — а выйти было невозможно. Добровольная пожизненная тюрьма. Особая подземная гвардия, тайный орден, связанный клятвами и кровью... Понимаете? Войти можно, выйти — нет. Я быстро расшифровал руническую тайнопись — тогда пользовались весьма примитивными шифрами. Это — наш приговор.

— Но почему тайная стража ушла отсюда при Сигиберте? — вскричал я. — Они же выбрались наружу? Как?

— Не знаю. Будем думать. Кстати, мы не умрем с голоду. На плане остались отметки, там можно найти склады...

— Не думаю, что за несколько столетий зерно и сыр сохранили первозданную свежесть... — заметил Гай. — Значит, выходов нет? Вообще?

— Будем думать, — твердо сказал Фрог. — Пойми, даже если тебя съели, у тебя всегда есть два выхода!

— На этой глубокомысленной фразе шута мы и закончили разговор.

Впереди маячила тягостная неизвестность. И полнейшая тьма. В запасе осталось всего шесть факелов.

Удивительно, но прежде никто не догадывался о замыслах Первых королей! Во времена Эпимитриуса Тарантия являлась сторожевой крепостью, защищая правобережье Хорота от вторжений кхариицев, уцелевших после разрушения Пифона, и одновременно началось строительство подземных укреплений! Нам сотнями лет твердили, будто катакомбы — это всего лишь пустые выработки каменных копей, а оказалось, что короли и посвященные в тайну приближенные монархов благополучно обманывали подданных. Это разумно — если весть о том, что столица выстроена на эдакой «пробке», затыкающей ход в глубинную обитель Духов Огня, народ испугается, а возможно, и запаникует. Секрет оберегали настолько тщательно, что не сохранилось даже слухов...

— Зато намеренно распространялись другие слухи, — сказал я в ответ на размышления Фрога. — О разбойниках, о хищных тварях живущих в подземных галереях. О магии и тайных святилищах...

— Верно. Следовало отбить у любопытных желание спускаться вниз, — согласился горбун.

— До восшествия на трон короля Вилера первые два-три яруса были заселены нищими, но Вилер и их изгнал. Заботился о сохранении тайны коронованных предков. Видимо, секрет подземного замка передавался каждым государем своему наследнику лично, а записи не велись или не сохранились. Теперь понятно, почему Конан Канах ничего не знал о невидимой крепости — Нумедидес так или иначе не мог сообщить узурпатору тайну, ибо погиб в ночь переворота 1288 года...

— А все-таки, что было написано на пергаментах, которые нашел Селадас? — вяло поинтересовался Гай.

— Да-да, мне тоже любопытно! — подался вперед зингарец. Мальчишка был единственным, кто за прошедшие часы не обуялся плохо скрываемым унынием. Селадас по-прежнему считал, что все происходящее — только интересное приключение и ничего больше.

— В основе — это были планы нескольких ярусов замка, — развел руками Фрог. — указания переходов, каналов, шлюзов, через которые в глубины можно направить воду из Хорота или подземных рек. Словом, подробная карта. Мы теперь находимся на третьем сверху этаже крепости, всего их — девять. Ниже начинаются природные каверны и трещины, ведущие в обиталища Погребенных. Крепость имеет форму близкую к круглой, она действительно похожа на огромную пробку, которой заткнули бутылку. Расположение коридоров только с первого взгляда кажется бессистемным. В действительности они расходятся от центра концентрическими кругами и связаны длинными проходами, причем каждый имеет свое руническое обозначение. Пример: в самом центре нашего этажа расположен главный зал. Его обозначают руной «ферт». Первый круговой коридор, обводящий зал, помечен рунами «ферт» и «уруз». Второй, соответственно — «ферт», «уруз» и «туре». И так далее. Проходы, которые подобно солнечным лучам рассекают круг от его середины до линии окружности, то есть внешних «стен» крепости, тоже имеют рунические обозначение. Если смотреть сверху, каждый увидит, что постройка изрядно смахивает на колесо телеги — втулка, восемь спиц... Заблудиться в крепости может только законченный дурак.

— Тогда где мы сейчас? — спросил я.

Горбун встал, прошелся по галерее, выискивая надписи и, наконец, остановился под аркой, на которой были выведены поблекшие знаки. Забормотал:

— Значит, если «ферт» — это первая руна асирского алфавита, то «райда» — пятая... Главный лучевой коридор идет от центра четко на Полночь, а до Полуденного таких ходов еще три, значит... Понятно! Мы стоим на углу четвертой круговой галереи и прохода ведущего на Полуденный восход! Замечательно! Идемте! Мне не терпится взглянуть на главный зал и склады возле второй от середины галереи! Надеюсь, прежние хранители крепости не успели вывезти отсюда некоторые вещи — должны же они были оставить часть припасов на случай войны или какого-нибудь непредвиденного бедствия?

Фрог с невероятно самоуверенным видом повернул в прямой как стрела коридор и, увлекая нас за собой, продолжил самозабвенно проповедовать:

— Не исключаю, что подземная крепость в древние времена служила не только как оборонительное сооружение от опасности, сокрытой в недрах. Тут сухо, чисто, можно разместить сокровищницы или хранилища продуктов! Да и стражи Неизвестной Тарантии нуждались в пище, постоянных источниках освещения... Видимо, численность подземной гвардии была невеликой и часть стражей могла состоять из монахов-митрианцев, решившихся навсегда покинуть бренный мир и предаться благочестивым размышлениям в невидимой обители...

— Смотрите, мост! — воскликнул Селадас, когда две круговых галереи остались позади. — Интересно, зачем он здесь?

Предпоследний (перед центральным залом) кольцеобразный коридор оказался затоплен, это было полное подобие уже встречавшихся нам каналов. Через водную преграду и был переброшен узкий подъемный мостик. На наше счастье он находился в опущенном положении.

— Стоять! — горбун замер у самой кромки воды. — Не будем доверяться обманчивому впечатлению безопасности... Крепость тайная, а как мы выяснили здешняя охрана к незваным гостям относилась без всякого уважения. Ловушки для непосвященных они устраивали нечасто, но со знанием дела. Что-то больно гостеприимно выглядит этот прелестный мостик... Селадас! Найди камень покрупнее!

Вскоре я и зингарский король притащили из соседних проходов несколько крошащихся базальтовых обломков.

— Фрог, это бессмысленно, — вставил свое веское слово Гай, пристально разглядывая мостки. — Мост выглядит довольно крепким, подъемный механизм не поврежден, канатики не веревочные, а свиты из стальной проволоки... Выдержит обязательно!

— Отойди, — рыкнул Фрог, взял в левую ладонь полдесятка камней, прихватил в правую самый большой, прицелился, размахнулся...

Ничего. Обломок разбился от удара, мелкая крошка покатилась по толстым, оплетенным железными полосами доскам, часть свалилась в воду с тихим всплеском.

Второй камень, третий, четвертый... Никаких результатов. Тишина и благолепие. Нет здесь никакой коварной западни! Фрог смотрел разочарованно.

— Но я же чувствую! — с надрывом воскликнул он. — Прямо-таки всей кожей ощущаю — дело нечисто!

— Фрог, ты чересчур утомился, — снисходительно проговорил я, не церемонясь отодвинул горбуна и шагнул на мостик. Быстро прошелся туда и обратно, легонько подпрыгнул. Рассмеялся.

... И был ухвачен крепкой рукой Гая за ворот. Гай мгновенным движением буквально выдернул меня с моста, швырнув на пол галереи. Дальнейшее я затрудняюсь описать. Черная вода вскипела, забурлила, покрылась серой противной пеной, из-под мостика полезло что-то длинное и извивающееся, сразу напомнившее клубок змей, потом на камень вползло зеленовато-студенистое тело, коему и принадлежали вытягивающиеся щупальца — десятки разбросанных по туловищу круглых глазок со щелями неподвижных зрачков, распяленные пасти с терками мелких зубов, какие-то шевелящиеся ворсинки, бахрома ножек... Отвратительное зрелище. Никогда не думал, что подобные твари вообще могут существовать на свете.

— Бежим! — взвизгнул Фрог, сцапал ошеломленного Селадаса за руку и потащил по коридору. Меня и Гая тоже не пришлось долго уговаривать — тварь была слишком несимпатичной и имела бессмысленно-угрожающий вид.

На четвертом или пятом шаге я упал: что-то тонкое и очень прочное оплело мою ногу. Резко заболела лодыжка — ее будто перетянуло стальной арбалетной тетивой. Не спасал и толстый походный сапог воловьей кожи.

— Зажри тебя Нергал! — в голос заорал я, мешком шлепаясь на прохладный камень. Гай мигом повернул обратно, выхватывая кинжал. — Пошла прочь, тварь!

Обитатель подземных вод выбросил тонкое, как ус гороха, шупальце с коготочком на конце, оно обвило мою ногу наподобие аркана и сжималось с невероятной силой. Сам водяной зверь больше чем наполовину вылез на берег, десятки его рук ползли в мою сторону, а десятки глазок чудища смотрели на меня с хладнокровным бесстрастием.

Гай рубанул по бледно-зеленому отростку, но острейший кинжал не сумел отсечь щупальце зверя — оно оказалось упругим до невероятия. Гай ткнул факелом — безуспешно. А новые руки-змеи существа подползали все ближе и ближе. Вот теперь я испугался по-настоящему.

— Сапог! Сапог сбрасывай! — раненым быком взревел Гай, схватил меня под мышки и начал тянуть в противоположную от канала сторону. Сапог сползал неохотно, но в самый последний момент все же соскочил и щупальце немедленно потащило его к туловищу зверя. Я успел заметить, как моя злосчастная обувка исчезла в одной из зубастых пастей твари.

— Сожрал, подлец! — выдохнул я, и, прихрамывая, рванулся вслед за Гаем. Нога болела нестерпимо. — Боги, да что это было?

— Не уверен, что я хочу это знать, — выдохнул Гай. — Жуть какая!

Фрог и Селадас ожидали рядом с поворотом в пятый круговой коридор, означенный набором рун от «ферт» до «кано». Преследования не замечалось. Скорее всего, страж побаивался отходить далеко от воды.

— Покажи ногу! — немедленно потребовал карлик. Я уселся возле стены, пытаясь отдышаться, а Фрог быстро разрезал кожаную штанину, и присвистнул. Было видно, что на коже остались ярко-красные следы. Будто после удавки. Но до крови голень не порезало.

— Отделались легким испугом, — заключил горбун. — Обменяли стоптанный сапог на наши жизни — выгодная сделка. Знаете, кого мы повстречали? В детстве, когда я из-за болезни не мог играть со сверстниками, и был прикован к своей комнате, будто к тюремной камере, я прочитал все книги из библиотеки замка Логан. Особенно увлекался воспоминаниями путешественников. Это животное упомянуто и в «Странствиях барона Харта Альзаса по морям Полудня» и в «Описании царства зверей, рыб и птиц» знаменитого ученого мужа Орибазия Достопочтенного.

— Значит, это не демон? — поинтересовался Гай

— Обычный хищник. Бывали на Побережье, видели медуз? Наше чудище является отдаленным родственником медуз, но обитает в пресной воде, в реках Дарфара. Способна вырасти до впечатляющих размеров. Очень опасна и ядовита. Царьки Полуденного материка используют этих животных в качестве охранников своих крепостей — запускают в ров несколько штук, кормят. А когда тварь подрастет и начнет охотиться, лучшего стража не найти! Но! Было замечено, что зверюга проявляет агрессивность, только услышав некий особенный звук или когда очень голодна. Несомненно, сейчас мы столкнулись с этими двумя особенностями. Полагаю, тварь живет впроголодь, а когда Ротан неосмотрительно прошелся по мостику, доски несколько необычно скрипнули — я это услышал. Мастера, создававшие мост сделали так, чтобы любой неосторожный пришелец наступил на особое место, издающее надлежащий сигнал, привлекающий тварь...

— Но если подземную крепость покинули три-четыре столетия назад, и чудище не кормили, то... То как оно выжило? — озадаченно спросил я. — Или оно бессмертно?

— Если животных было несколько, они могли размножаться и поедать своих потомков... Кроме того, откуда мы знаем, вдруг каналы связаны с руслом Хорота и в них обитает рыба? Гай, сходи посмотри, зверь еще не вернулся в воду? Ротан, хлебни вина из фляги, тебе будет полезно. Так или иначе, мы обязаны прорваться к центральному залу крепости! Возможно, там отыщется путь к спасению.

Гай ушел на разведку, а Фрог неустанно тарахтел, обращаясь ко мне и Селадасу:

— Я, признаться, потрясен! Доставить в Аквилонию несколько детенышей этого опасного животного, сохранить в дороге, кормить, лелеять... Содержать многорукую тварь гораздо сложнее, чем леопарда или нордхеймского мамонта! Какие силы, какие средства были израсходованы на строительство и обустройство подземной крепости! И никто, кроме посвященных, не знал о ней! Теперь я готов поверить в легенды о наших великих и мудрых предках, превосходящих своих бессильных внуков в любом деле!

— Зверь сидит на берегу и не желает уходить, — появившийся из мрака Гай был встревожен и недоволен. — Я швырялся камнями, но он их ловил и отправлял в рот... Думаю, тварюга устроилась возле моста надолго. Очень уж ей хочется пообедать.

— Обойдем! — решил карлик. — Доберемся до следующего кругового коридора, выйдем на лучевой и попробуем снова. Если мы сдадимся — всю жизнь проведем в затхлых подвалах! Ротан, идти можешь?

— Могу, конечно, — прокряхтел я, заодно скидывая уцелевший сапог. Босиком идти не очень удобно, зато не придется хромать. — Изумляюсь твоей решимости и жизнерадостности, о, королевский шут!

— А мне просто нечего терять, — оскалился Фрог. — Все уже потеряно при рождении, когда я появился на свет... таким. Таким необычным.

— Кстати, я всегда терялся в догадках, почему ты прижился при дворе Конана? — спросил я, поднимаясь. — Король-варвар недолюбливал... не совсем обычных людей. И шутов. А тебя Конан уважал. Конн тоже благоволит...

— Я оказал киммерийцу одну маленькую услугу. Совсем незначительную, — отмахнулся Фрог. — И попросился к варвару шутом, не в канцлеры же метить?.. Потом расскажу эту байку. Когда — и если! — выберемся. Обещаю твердо...

Поворот налево, больше сотни шагов до следующего коридора—луча, идущего от середины круга к его краям, вновь налево. Это уже была галерея ведущая строго на Восход. Еще один мостик — такой, как и прежде. Никаких признаков присутствия зубастой и рукастой твари, порожденной тягучими илистыми реками таинственного Дарфара.

— Зверь неподалеку! — пригрозил Фрог, рассматривая мост. — Наступим на сигнальную доску — он появится немедленно, и единственным проглоченным сапогом мы теперь не откупимся... Постойте, кажется, я понял ход мыслей строителя лабиринта! Нормальный человек, увидев мост, не размышляя, по нему пройдет. Своими ножками. И даст сигнал чудищу. Наверняка, посвященные знали, как избежать появления тревожащего звука, но мы ведь не знаем... Когда я прошлый раз бросал камни, сигнал не последовал, очень уж слабым оказалось воздействие булыжников. Мысль такова: стоя на ногах человек очень тяжел, он давит всем своим весом на подошвы сапог! На тяжесть невнимательного гостя и рассчитана ловушка. А когда мы лежим, наш вес равномерно распределяется по всей длине тела! Мост следует не переходить, а аккуратно переползать! Уяснили?

Горбун опустился на четвереньки, затем улегся и быстро пополз вперед. Как я не прислушивался, предательский скрип не возник. Фрог уже находился на противоположном берегу. Жестами звал нас. Первым прополз зингарский король, явно решивший слушаться невзрачного, но решительного и хитрого уродца, потом я, а за мной — Гай. Только под его немалым весом дерево мостков прогнулось и тонко запел сигнал. Но мы уже вскочили и со всех ног бросились к главному залу крепостного яруса. Оглянувшись, я узрел, как водяное чудище выбрасывает на берег тонкие, бессильно шевелившиеся щупальца.

— Восхитительно! — тонкие взвизгивающие крики, вырвавшегося вперед Фрога, донеслись откуда-то спереди. — Скорее сюда! На такое стоит взглянуть!

Свет.Настоящий дневнойсвет! Откуда он здесь, в глубинах забытой твердыни? Я, король Селадас и Гай ворвались с огромный зал с высоким куполом и остановились в недоумении. Это было красиво и жутко одновременно. Маленький горбатый карлик портил все впечатление — Фрог бегал кругами, воздевал руки, нечленораздельно голосил и неразборчиво восторгался. Ему здесь нравилось, это точно.





Запись четвертая

в которой мы изучаем чудеса

Подземной крепости, а затем низвергаемся

в таинственные глубины...



Какие чувства возникают у верного подданного трона, когда на главной башне столицы поднимается знамя государства, флейты и трубы, вкупе с хором выводят «Аквилонскую песнь», а король, восседая на белом коне возглавляет торжественный парад гвардейских сотен?

Ликование, прозрачная, видимая радость, ощущение гордости за свое великое королевство сливаются в одно чувство, которому пока не придумали названия. Слышал я такое ученое словечко: «катарсис». Оно означает высшую степень душевного подъема и восторга, то самое настоящее счастье, которое, вроде бы, недостижимо смертному...

Ничего подобного! Достижимо. Вполне.

Именно такой катарсис я получил в полной мере, оказавшись в центральной зале третьего яруса удивительного сооружения, возведенного нашими предками. Не знаю, как они это сделали. Они — древние строители, сумевшие идеально сочетать грубые и мрачные катакомбы с настоящим храмом света и сияния, раскинувшимся глубоко под улицами «верхнего» города.

Архитектор, возводивший подземные укрепления, видимо, пользовался советами богов. В зале никогда не требовались светильники — под куполом громоздилась хитрейшая система зеркал, рассеивавших и усиливавших лучи естественных светил, неким чудесным поступавшие сверху. Если днем это помещение (в котором, само собой, не имелось ни одного окна или заметной глазу посетителя световой шахты, ведущей наружу) освещалось мягкими солнечными лучами, то безоблачными ночами его наверняка окутывала таинственная серебристая синева звезд и луны, восходившей над миром после заката. Откуда сейчас распространялся свет, не понял и искушенный во всяческих хитростях Фрог — закатное солнце проникало в закрытое со всех сторон помещение, будто по велению удивительного волшебства...

... Проникало и ложилось на янтарь. Статуя Митры в центре зала, инкрустация арок, ведущих в лучевые коридоры, мозаика на полу и стенах — на изготовление любой вещи пошли «морские слезы», чудесный материал, во множестве добывавшийся на побережье Нордхейма и в полуночной Гиперборее. Зал будто светился изнутри, человек ощущал себя здесь так, словно он оказался в центре сгустка Неугасимого Жара, из которого был создан мир.

— Здесь было святилище! — орал королевский шут, беспорядочно жестикулируя. — Видите изваяние Солнечного бога и его символику на алтаре? Люди верили, что Пресветлый защитит город от неведомой угрозы... Не знаю, как обстоят дела на прочих ярусах крепости, но я предполагаю, что в каждом центральном зале обязательно должно быть нечто особенное и столь же великолепное! Эх, кто мне объяснит, как сюда доставляются солнечные лучи? Видите, видите, освещение становится более тусклым — это означает, что на поверхности заходит солнце! И как красиво — янтарь пылает золотом и багрецом, всеми мыслимыми оттенками, меняя цвета с каждым мигом! Да, зрелище умопомрачительное. Никогда не видел ничего красивее и роскошнее. Янтарь, золото, снова янтарь, желтая яшма и опять янтарь... Сколько же средств казны сюда вложили прежние короли! Сколько усилий потрачено создателями!

Главный зал резко контрастировал с невзрачными и пыльными переходами внешних коридоров, но почему так было задумано — теперь никто не догадается.

— Фрог! — я довольно резко оборвал излияния карлика, не устававшего громко воздавать хвалы мудрости и умениям древних. Селадас, вдоволь отвосхищавшись, вынул ножичек и сделал несколько безуспешных попыток выковырять янтарные плитки. — Фрог! Не забыл, нам надо идти наверх! Если судьба позволит, мы сюда обязательно вернемся и вдоволь насладимся чудесами прошлого. Мы голодны. Мы устали. Неподалеку нас подстерегают водяные чудовища... Фрог, уймись. Надо выбираться.

— Справедливо, — горбун оборвал себя на полуслове, вновь приобретая сосредоточенный вид.

— Карту я запомнил наизусть... Вы наверняка хотите покушать? Попробуем это устроить. Пусть Солнцезарный Митра (шут отбил неловкий поклон в сторону громоздящегося посередине залы изваяния) не позволит мне ошибиться. Заметим, статуя традиционно повернута лицом к Полудню, туда же обращен алтарь. Отлично! Теперь, когда мне известны стороны света, мы можем начать разыскания. Нам нужен первый круговой коридор «ферт—уруз», Восходная сторона, двери обозначенные рунами «науд—инг», то есть «нужда» и «богатство». Хранилища крепости именовались не числительными, а смысловыми значениями рун, как я понял. За мной!

Следуя за неугомонным речистым коротышкой, мы свернули в коридор обходящий кольцом главный зал. Фрог, быстро нашел нужную дверь. Обычная каменная плита, каких мы в достатке видели раньше.

— А как открыть? — озадачился Гай, взирая на гранит. — Механизм?

— Скорее, магия, — Фрог оттеснил гвардейца от двери, почесал в загривке, дотронулся до несокрушимого камня. — Кажется, догадался! Руна — это слово, понятие, звук. Любая магия основана на сочетании звуков и тайного смысла. Вовсе не надо быть волшебником, чтобы открыть заслон. «Науд» и «Инг» обозначают содержимое комнаты. А другая руна — «Тьюр», всегда является знаком повеления. Смотрите! Фрог внятно, по очереди произнес имена трех рун. Плита не шелохнулась.

— Значит, «Повеление» надо было ставить в начале заклинания, — упрямо сказал карлик. — Попробуем снова. Тьюр! Науд! Инг!

Тяжеленный прямоугольник белого гранита медленно отполз в сторону, явив проход в большую квадратную комнату. Селадас восхищенно захлопал в ладоши.

— Захотим закрыть, — самодовольно заявил Фрог, — добавим к заклинанию руну «Иса», отвечающую за финал задуманного дела! Как просто! Наверняка, эти помещения строились при помощи гномов — знакомая магия, рудознатцы пользуются такими же рунами...

— Ты еще и колдун? — усмехнулся я. — Не предполагал, что самозванный шут короля владеет магией!

— Ничего подобного! — возмущенно отрекся Фрог. — Просто я умею думать, а все прочитанное или услышанное навсегда откладываю на запыленные полочки моей памяти. В отцовском замке мне приходилось читать трактат о рунической магии — самой простой и незамысловатой из всех разновидностей волшебства, доступного почти каждому человеку. И только подумайте, пригодилось! Почаще проводите время в библиотеке за мудрыми трактатами, а не расходуйте целые дни на ратные потехи! Чтение дарует сообразительность... Это бесплатный совет, молодые месьоры.

— Молодые... — эхом повторил Гай. — Фрог, извини за неуместное любопытство, но сколько тебе лет?

— Тридцать два года от рождения, — скривился горбун. — Да, представьте себе. Из них двадцать пять я непрерывно провел за книгами. Полагаю, за такое время вполне можно получить образование, достойное самого выдающегося преподавателя из Обители Мудрости нашей столицы.

— Здорово! — ахнул Селадас. — Наверное, за двадцать пять лет ты прочитал уйму книжек!

— Гораздо больше, чем ты думаешь, — снисходительно проворчал карлик и взглянул на открытую дверь. — Заглянем? Вдруг найдем нечто интересное?

Сундуки. Ящики, обшитые толстенной шершавой кожей гиппотавров. Несколько кувшинов, наглухо запечатанных политыми черной смолой пробками. Я вскрыл один, обнаружив внутри отлично сохранившееся ламповое масло. На железной подставке — десяток ламп со слюдяными зеркалами. Понятно, для чего приберегались кувшины.

Фрог в это время рылся в кипе пергаментов, валявшихся на низком столе.

Гай сторожил у входа и на всякий случай передвинул в проем большущий сундук — вдруг дверь закроется? Селадас предпочел остаться снаружи — не забыл о судьбе обнаруженного недавно мертвеца.

— Это опись хранящихся здесь ценностей! — провозгласил Фрог, осмотрев пергаменты. — Написано на староаквилонском, и в целом подлинность рукописи не вызывает сомнений. Ротан, будь любезен, вскрой... Вскрой во—он тот большой ящик, помеченный печатью со львом!

Замок долго не поддавался острию кинжала, однако современность оказала верх над стариной. Скрипнули невидимые пружины, я откинул крышку. Под ней виднелась темная промасленная ткань. А под ней...

Все виды и разновидности драгоценных камней, граненых и необработанных, мешочки с золотыми самородками, чудесные старинные изделия. Потрясающее своей красотой навершие посоха, украшенное узором из сапфиров и изумрудов. Жемчуг. Топазы. Редкостный зеленый аметист. Статуэтки из фиолетового чароита, ценящегося наравне с бесценным опалом. Кристаллы хрусталя. Квадратные слитки платины с клеймами давних аквилонских королей. Перстни с незнакомыми гербами.

С ума сойти!

Если все ящики, хранящиеся в комнате, забиты камнями и золотом, то здесь собрано больше драгоценностей, чем наличествует ныне в казне Аквилонии! А если и меньше, то ненамного!

— Ничего интересного, — заявил Фрог, бесстрастно осмотрев содержимое ящика. — Сейчас деньги нам не нужны. Я догадывался, что древние государи считали подземную крепость надежной сокровищницей и отправили сюда часть нерастраченных богатств... Или это приношения святилищу Митры, подарки божеству? Ротан, ничего не трогай! Сокровища нам не принадлежат, не следует покушаться на чужие богатства. Однако, пойдем дальше. Нам требуется нечто другое.

— Что именно? — переспросил я, завороженно глядя на камни и золото, мерцающие под огнем факела.

— Наши жизни. Придется повоевать с подземельем за обладание этой единственной и неповторимой ценностью. Надеюсь, война окажется победоносной...

Увы, но пристальное обследование располагавшихся в первом круговом коридоре складских помещений, принесло крайне скудные результаты.

Всего комнат оказалось восемь, как раз по числу коридоров, лучами расходившихся от зала—святилища. В трех было пусто, две комнаты оказались доверху забиты тяжелыми золотыми слитками с вычеканенным вензелем короля Дагоберта Шестого (это означало, что уже четыреста пятьдесят лет назад сокровищницы были заполнены), и только в предпоследней комнате мы обнаружили требуемое: связки факелов, запечатанные кувшины с горючей «боссонской смесью», в которую окунают черенок с намотанной на него шерстью, старинные зеркальные лампы и непонятные ящички, содержимым которых, немедленно заинтересовался Фрог.