* * *



Конан проснулся от какого-то непонятного шума. Молниеносно схватившись за меч, он вскочил с кровати. Тревога оказалась ненапрасной.

Быстро одевшись, северянин выглянул в окно. На улице был переполох. Мужчины куда-то бежали женщины что-то активно обсуждали, а мальчишки метались от одного дома к другому. Они разносили новость лучше всякого посыльного.

Выйдя из комнаты, воин буквально наткнулся на хозяина гостиницы. У шемита слегка тряслись руки, а лицо побелело от страха.

— Что случилось?— поинтересовался киммериец, убирая меч за спину.

— На нас напали…— дрожащим голосом сказал мужчина.

— Кто?— невозмутимо спросил Конан, беря из рук хозяина кувшин с вином и делая несколько глотков.

— Стигийцы!— с трудом выдохнул шемит.

— Отлично,— кивнул головой северянин.— Значит, я прибыл сюда как нельзя вовремя. Слава Крому! Он не оставит меня без хорошей добычи.

Покинув гостиницу, воин сразу двинулся к дворцу. В подобных случаях именно там набирали добровольцев и наемников.

Когда враг у ворот города, не скупится ни один правитель. Либо отдашь золото, либо его захватит противник. Первый вариант королей и султанов всегда устраивал больше. Уже по пути киммериец узнал, что полученная информация, не совсем точна. Права народная истина — у страха глаза велики. Хозяин «Приюта путника» все перепутал. Стигийцы действительно напали, но не на Шушан, а на несколько близлежащих деревень. Захватив две сотни пленников, колдовское отродье ушло на юг. Видимо первый налет имел разведывательный характер. Опасность по достоинству не оценили, и теперь приходится пожинать плоды.

Оставить без внимания подобную наглость правитель города естественно не мог. Агрессоров необходимо было наказать. Не жалея денег, визирь Шушана Аль Зебах формировал карательную экспедицию.

Желающих нашлось немало, и в числе первых оказался Конан. Платили шемиты, действительно, отлично. Спустя три часа двухтысячная армия двинулась в погоню.

Надо сразу признать, что преследование врага было делом непростым. Стигийцы имели слишком большую фору во времени. И хотя они тащили с собой пленников, тем не менее, уходили к Стиксу довольно быстро. Обессиленных и изможденных людей, проклятые змеепоклонники безжалостно убивали, бросая на съедение шакалам. Воины Шушана обнаружили не менее десятка изрубленных тел. Порой в них даже с трудом узнавался пол человека.

Пройдя, около сорока лиг, армия Аль Зебаха попала в песчаную бурю. Длилась она недолго, но, тем не менее, войско было вынуждено остановиться. Наверняка, это колдуны прибегли к своим магическим чарам.

В какой-то момент визирь хотел выслать вперед всю легкую конницу, но вовремя одумался. Точные сведения о численности врага отсутствовали.

Свидетели в показаниях очень сильно расходились. Кто-то говорил о трехстах воинах, кто-то о тысяче, а кто-то о пяти тысячах. Впрочем, последнюю цифру в расчет никто не брал. Вряд ли стигийцы переправили через реку такую силу. Слишком дорого и неразумно. Да и цель смехотворна — захват пленников. Это ведь не открытая война!

На третьи сутки, дозорные, наконец, заметили легкое пылевое облако. Несмотря на накопившуюся усталость Аль Зебах приказал увеличить скорость. До захода солнца еще оставалось много времени, и визирь хотел настичь врага до наступления темноты.

Передовая сотня устремилась на стигийцев. Им навстречу двинулись всадники противника. На невысоком бархане две силы сошлись в отчаянной схватке. Блеск сабель, ржание лошадей, падающие на песок люди…

Шемитов оказалось больше, и конница приверженцев Сета перестала существовать. Радостный крик огласил пустыню. На волне успеха пехота преследователей перешла на бег. В ноздрях уже отчетливо ощущался запах свежей крови. Врагу не уйти! Азарт погони захватывал людей.

Видимо и стигийцы осознали, что битвы не избежать. Их колонна остановилась и начала перестраиваться.

Уже издали Конан увидел ровные ряды копейщиков, за ними укрылись лучники, а фланги прикрывали меченосцы. Типичный боевой порядок. Теперь все зависело от военного таланта Аль Зебаха.

На стороне шемитов численное и моральное преимущество. У противника было не более полутора тысяч бойцов. Еще две сотни солдат уводили пленников все дальше и дальше.

Глупцы! До Стикса далеко, и конница догонит их без труда.

В какой-то момент визирь притормозил движение войска. Наемники вышли вперед, пикеносцы подровняли ряды, а всадники в виде двух крыльев заняли позицию на флангах. Короткая команда — и воины бросились вперед. Дикий вопль, безумный оскал, ярость в глазах. Ничего в мире больше не существовало. Оружие в руках, и враг в трех сотнях локтей!

Пикеносцы чуть отстали, и на наемников обрушился град стрел. Кто-то рухнул совсем рядом с киммерийцем. Оперение торчало у бедняги из шеи. Впереди, схватившись за грудь, упал туранец. Северянин легко перепрыгнул через раненого. Надо как можно быстрее сократить расстояние, тогда лучники будут бессильны.

Огромными шагами Конан вырвался вперед. Копья стигийцев его ничуть не пугали. Несколько взмахов двуручным мечом — и киммериец врубился в гущу врагов. Следом за ним хлынул поток наемников.

Боевое построение врагов было нарушено. Началась кровавая сеча. Северянин уничтожал все на своем пути. Ломались крепкие деревянные щиты, пробивались стальные доспехи, разрубались шлемы вместе с головой. В глазах стигийцев он отчетливо видел ужас. Мощный клинок работал, как коса смерти. Тело и одежда Конана промокли от крови, своей и чужой. Впрочем, серьезных ранений киммериец пока не получил, а на мелкие порезы и ссадины он никогда не обращал внимания.

Группа наемников пробивалась все глубже и глубже, где-то сзади вступили в сражение пикеносцы Аль Зебаха.

Надо отдать должное военачальнику врагов, стигиец быстро понял, откуда исходит основная опасность. Резервный отряд меченосцев бросился к северянину. Любой ценой противник хотела устранить брешь в боевом порядке.

От рубахи остались одни лоскутки, в левом плече зияла дыра от удара копьем, по рукам текла кровь от касательных попаданий, но Конан не останавливался ни на миг.

Отряд его соратников редел на глазах. Врагам удалось отсечь группу киммерийца от основной части наемников. Оказавшись в окружении, северянин дрался еще отчаяние. Стигийцы падали, перед ним один за другим. Их мертвые тела устилали землю. Продвигаясь вперед, Конан шел по трупам. В этом была определенная опасность. Можно споткнуться и упасть, а подняться воины противника точно не дадут…

Киммериец потерял ощущение времени и пространства. Он видел лишь искаженные злобой и ненавистью лица врагов. Бей! Руби! Коли! Крики ярости, гнева и боли слились в единый звериный рев.

Резерв стигийцев растаял, словно снег на солнце. Группа наемников прорвалась в ряды лучников. Вот где началась кровавая жатва! Без надежных доспехов, щитов и с короткими мечами стрелки стали легкой добычей солдат удачи.

С разрубленными черепами они валились на песок, окрашивая его в цвет своей крови. Никакой жалости, никакой пощады! Выдержать такой удар лучники не сумели. Их ряды дрогнули. С высоты своего роста северянин видел, как стигийцы в панике побежали.

Это дало небольшую передышку, чтобы оглядеться. Легкая конница шемитов смела фланги врага, и без устали расстреливала копейщиков. А тем и так приходилось нелегко. Закованные в броню пикеносцы Шушана, словно таран, продавливали строй противника. Их огромные щиты создавали сплошную непреодолимую защитную линию. Но самая главная проблема стигийцев — это наемники. Они находились внутри боевого порядка.

Гигантские бреши, удары в тыл, большие жертвы — все это обрекало войско змеепоклонников на неминуемую гибель. Конан не сомневался, что уже через несколько минут сражение перейдет в кровавую бойню. Армия врага была раздроблена, потеряла управление и, несмотря на отчаянное сопротивление, таяла на глазах.

Рядом с киммерийцем находилось полтора десятка бойцов. Многие имели ранения, но на ногах держались крепко. Крепкий широкоплечий офирец устало опирался на двустороннюю секиру, совсем молодой туранец вытирал саблю об одежду мертвого стрелка, а два заморийца бесцеремонно опустошали карманы убитых. Ничего нового и необычного.

— Вперед!— скомандовал северянин, поднимая меч.— Прикончим это колдовское отродье!

Спорить никто не стал. Группа пробежала шагов двадцать и ударила в тыл отбивающимся стигийцам. Несколько срубленных голов покатились по земле. Обливающиеся кровью тела упали к ногам победителей. Началось избиение противника.

Конан не ошибся: спустя квардранс все было кончено. Последние остатки вражеской армии разбегались в разные стороны. Преследовать их никто не собирался. Хищники и кочевники довершат начатое дело. Сегодня у шакалов и грифов будет кровавый пир.

Быстро перестроившись, шемиты двинулись по следам уведенных пленников. Только бы проклятые приверженцы Сета не убили их!..

Уничтожить охрану колонны труда уже не составит. Впереди скакали двадцать всадников — все, что осталось от лихой сотни. Далее следовали наемники, а за ними пикеносцы.

Победа далась Аль Зебаху дорогой ценой. Продолжить погоню смогли лишь семь сотен солдат. На поле брани остались только убитые и раненые, которым особый отряд оказывал помощь. Эта же команда собирала разбежавшихся лошадей, добивала стигийцев и бесцеремонно обчищала трупы. Так поступали все и всегда.

Вскоре в долине показалась уходящая колонна. С азартом охотников, вопя и улюлюкая, конница устремилась на врага. Ускорила шаг и пехота. Светлоокий Митра уже коснулся горизонта. Еще один поворот клепсидры, и окончательно стемнеет.

Заметив преследователей, стигийцы остановились. Воины взяли в кольцо пленников, а вперед выдвинулся невысокий человек в сером одеянии с низко опущенным капюшоном. Разглядеть его с такого расстояния Конан не мог. Сотня бойцов прикрывала предводителя. Всадники осыпали их стрелами, но змеепоклонники стояли, как вкопанные. Стоило упасть одному, как его место тут же занимал другой солдат.

Между тем армия шемитов приблизилась и с ходу пошла в атаку. Имея такое численное преимущество, строиться смысла не имело. До противника было не более тысячи локтей.

Кто бы знал, во что они превратятся!

Киммериец, спускаясь с бархана, то и дело поглядывал на странного человека. В какой-то момент стигиец в капюшоне поднял руки — наверняка произносил ужасные заклинания. Практически тотчас небо потемнело, откуда-то появились низкие тяжелые тучи, раздался грохот, и земля разверзлась. Между противниками образовался провал шириной локтей в сто. Несколько всадников с дикими воплями рухнули в бездну.

Шемиты и наемники остановились в нерешительности. Выскочив вперед на храпящем коне, Аль Зебах громко воскликнул:

— Что, испугались? Воинам Шушана нипочем колдовские чары! Обойдите дыру и ударьте по врагу!

Армия разделилась на две группы. Держась подальше от провала, воины двинулись на стигийцев. Видимо колдун, только этого и ждал. Новый взмах руки — и из бездны начали выпрыгивать удивительные солдаты. Таких Конан в своей жизни еще не видел. Наглухо закрытые шлемы, темные металлические доспехи, круглые щиты и изогнутые сабли. Все открытые части тела были закрыты черной материей.

Выстроившись десятками, воины атаковали шемитов. Разбираться с колдовством времени не осталось. Разгорелась новая битва. Пикеносцы ударили по незнакомцам и опрокинули их первые ряды, но место павших тут же занимали новые бойцы. Количество врагов увеличивалось с каждой минутой. Вскоре в сражение пришлось вступить всей армии визиря.

Киммериец, размахивая мечом, врубился в строй противника. Клинок молниеносно раскроил два или три шлема. Какого же было удивление наемника, когда доспехи солдат с дребезжанием рухнули на землю. Внутри не оказалось совершенно ничего.

— О, великий Кром!— вырвалось у северянина.— Мы воюем с пустотой!

Тем не менее, вызванные из бездны бойцы, не считаясь с потерями, медленно, но верно перемалывали армию шемитов. Врагов становилось все больше и больше. Чаша весов начала клониться в сторону стигийцев.

Конан обернулся и посмотрел на колдуна. Подняв высоко руки, чародей продолжал произносить заклинания. Вот в ком корень всех бед. Надо убить мерзавца, и тогда странные воины исчезнут.

Видимо, такая же мысль пришла и в голову Аль Зебаха. Оставив заслоны, визирь двинул пиеносцев на живых стигийцев. Расстояние между ними и колдуном быстро сокращалось. Охранники хотели выйти навстречу шемитам, но чародей их остановил. Опустившись на колени, он коснулся руками и головой земли.

Даже на таком расстоянии, в ужасном шуме битвы киммериец услышал леденящий душу крик. Подбросив вверх пригоршни песка, колдун откинул назад капюшон.

Это лицо трудно забыть. Совершенно лысый череп, огромные немигающие глаза и два огромных шрама на щеках…

В тот же миг в пустыне появились четыре чудовища.

Одно, с большими перепончатыми крыльями, ужасной прыщавой мордой, четырьмя когтистыми лапами и длинным тонким хвостом, обрушилось на пикеносцев из темной тучи. Оно буквально смело воинов волной ветра в гигантскую яму. Армия дрогнула. Увы, это было лишь начало кошмара.

Второе чудовище четкой формы не имело. Оно то превращалось в рогатое существо с бычьей мордой, стоящее на задних конечностях, то в яркий желто-оранжевый шар. В этом состоянии демон выбрасывал в сторону воинов Аль Зебаха огненные струи. Пламя мгновенно испепелило передние ряды. Еще человек сто были охвачены огнем и с криками ужаса и отчаяния катались по земле, но это лишь отсрочило их гибель. Вторая струя превратила людей в обугленные трупы.

Третий монстр появился прямо из земли между воинами в темных доспехах и наемниками. Отвратительное червеобразное существо с невероятным множеством глаз и щупалец. От демона пахло гнилью и мертвечиной, все его тело дрожало, словно студень. Раскрыв гигантскую пасть, чудовище показало сотни маленьких острых зубов.

Спустя секунду земля под ногами поплыла. Твердая поверхность превратилась в зыбучие пески.

Почуяв опасность, Конан бросился в сторону от монстра. Несколько больших шагов и прыжок…

Лежа на бархане, киммериец оглянулся. Наемники и их враги были уже по пояс в земле. Солдаты пытались выбраться, умоляли помочь, отчаянно ругались. Все напрасно. Длинные щупальца демона хватали жертву и утаскивали вглубь. Армия шемитов таяла на глазах.

Надо отдать должное Аль Зебаху, он оказался смелым человеком. Выбитый из седла крылатым чудовищем, визирь сумел собрать вокруг себя телохранителей и десятка два пикеносцев. Именно эта группа решилась на последнюю отчаянную попытку. С яростным воплем они устремились к колдуну.

Казалось, что еще немного, и Аль Зебах достигнет цели. Но тут прямо перед солдатами появился четвертый монстр. Огромное чешуйчатое тело, голова с тремя глазами, расположенными в линию, большие жабры и шесть лап с присосками. Чуть присев, демон выплюнул струю воды.

Она облила шемитов с ног до головы. И в тот же миг чудовище сильно дунуло. В долю секунды люди превратились в ледяные статуи.

Ничего более ужасного Конан еще не видел. Изогнутые тела, раскрытые в предсмертном крике рты, выпученные от ужаса глаза… Несколько стигийцев бросились вперед. Взмах мечом — и ледяная глыба развалилась на куски. Торжествуя, враг начал уничтожать отряд Аль Зебаха.

Это было ошибкой. Монстр повернул голову и сделал с солдатами то же самое, что и с шемитами. По всей видимости, чародей не имел полной власти над демонами. А чудовища, тем временем, продолжали убивать вокруг все живое.

От семи сотен преследователей осталось не более четверти. Разрозненными группами остатки армии Шушана начали отступать.

Впрочем, шансов на спасение было немного. Монстры двигались с невероятной скоростью. Пустыня оказалась усеянной разорванными, обугленными и заледеневшими трупами.

С трудом отбиваясь от наседавших воинов в доспехах, северянин старался держаться как можно дальше от демонов.

Один раз его спасло только чудо. Чешуйчатое чудовище появилось совсем рядом, но в тот момент, когда оно изрыгнуло струю жидкости, Конан споткнулся и упал. Капли попали ему лишь на спину. А через мгновение и наемники, стоявшие рядом, и вражеские воины превратились в лед.

Киммериец взвыл от боли и ярости. Капли, словно ледяные стрелы, впились в кожу. Холод ощущался и в груди, и в животе. Поднявшись на колени, северянин занес меч для удара. Умирать надо с достоинством. Однако демона уже не было, он напал на другую группу солдат.

Это дало возможность Конану осмотреться.

Чародей едва держался на ногах, охранники поддерживали его под руки. Заклинания отняли у колдуна слишком много сил.

Именно слабость стигийца не позволила ему уничтожить всех врагов. Спустя пару минут демоны замерли и начали медленно таять. Очертания их расплывались, а тела стали прозрачны.

Вскоре чудовища исчезли. Прямо на глазах закрывался провал в земле. Воины в темных доспехах поспешно прыгали в бездну. Вместе с последним лучом солнца сражение прекратилось.

Атаковать змеепоклонников уже не имело смысла. Рядом с киммерийцем находилось человек тридцать. Еще столько же бродило по пустыне. Солдаты были напуганы и деморализованы. Под покровом темноты разгромленная армия шемитов поплелась в сторону Шушана.

Несмотря на усталость и ранения, воины шли, не останавливаясь, практически всю ночь. Страх гнал людей прочь от ужасного места битвы. Под утро силы солдат окончательно иссякли. Вдобавок ко всему, отряд догнал колонну с ранеными. Нагруженные оружием верблюды и лошади шли крайне медленно.

Постепенно к остаткам шемитского войска присоединялись уцелевшие после побоища наемники и пикеносцы. Состояние людей было разным. Кто-то, угрюмо сжав зубы, брёл молча, кто-то говорил без умолку, а у кого-то не выдержал рассудок. Без причины улыбаясь и размахивая руками, несчастные шли, куда глядят глаза. Их не останавливали. Пустыня сама довершит начатое колдуном дело…

Сейчас каждый думал о своей судьбе. Кто знает, как поведет себя в такой ситуации султан Шушана? Гонец, посланный Аль Зебахом, уже сообщил правителю о победе в сражении. А теперь могущественному владыке предстоит узнать о чудовищном разгроме и гибели любимого визиря. Вряд ли рассказ о чародее и четырех демонах смягчит гнев султана. Особенно это касалось коренных шушанцев. Они позорно бежали с поля боя, бросив Аль Зебаха на произвол судьбы. С трусами и предателями правитель поступал просто: им отрубали ноги и вешали за руки на городской стене, в назидание всем остальным.

Рассевшись на склоне небольшого бархана, воины неторопливо завтракали. Сушеное мясо, финики и неприятная на вкус вода… довольно долго солдаты молчали. Постепенно, по мере насыщения, они все чаще обменивались короткими репликами.

Сидевший неподалеку от Конана аргосец негромко, ни к кому не обращаясь, произнес:

— Я воюю уже лет десять, много плавал, побывал практически, во всей южной Хайбории, но такого не видел…

— Этот огненный демон опалил мне плечо,— тот час вставил молодой худощавый замориец, показывая обожженное место. — Все, кто были передо мной, превратились в пылающие факела. Я просто чудом унес ноги.

— Ерунда,— вымолвил темноволосый, коренастый пикеносец.— Из моей сотни практически никто не уцелел. Люди превращались в ледяные столбы, а воины в доспехах безжалостно разбивали глыбы на куски. До сих пор не могу понять, как остался в живых. Чудовище растаяло прямо на моих глазах.

— Во всем виноват стигийский колдун,— произнес внимательно слушавший воинов киммериец.— Это он вызвал из бездны мрака ужасных монстров. Мне доводилось сражаться с чародеями. Их заклинания способны привести в наш мир из царства зла самых отвратительных и кровожадных демонов. Однако признаюсь, этот змеепоклонник оказался могущественнее прочих. Трудно представить, на что он способен.

— Дa…— задумчиво проговорил коренастый офирец с секирой.— Нергал получил вчера немало душ. Пожалуй, из Шема надо убираться. Если стигийцы пришли сюда один раз, придут и второй. Воевать можно с людьми, пусть даже с пустотелыми доспехами, но не с чудовищами…

— Глупое и опасное заблуждение,— возразил северянин.— Биться можно с кем угодно. Надо лишь знать, чем и как. А что касается приверженцев Сета, то они не удовлетворятся Шушаном и Асгалуном. Им нужен весь мир. Следом за Шемом падет Аргос, Коф, Туран… Придет очередь и Офира. Ни одна самая боеспособная армия не устоит против четырех демонов. То, что мы видели, была только первая проба силы.

— Ты хочешь сказать, что будешь воевать с колдунами?— снисходительно улыбнулся аргосец.

— А у нас есть выбор?— с сарказмом спросил Конан.— Я не собираюсь, становиться рабом змеиного отродья. Кроме того, у меня с ними старые счеты. Слишком много друзей осталось на поле брани.

— В твоих словах есть смысл,— согласился офирец.— Однако без помощи другого могущественного чародея победу не одержать. Простым мечом демона не убьешь. Необходимо узнать заклинания, собрать армию, вооружить ее. Все это потребует кучу золота. Где его взять?

— Если вы пойдете со мной, то нуждаться больше не будете,— уверенно и твердо сказал киммериец…— Мы не вернемся в Шушан, а отправимся сразу в Кирос. Там сейчас правит король Андуран. Он очень богат и неплохо разбирается в магии. думаю, наш рассказ заинтересует владыку города.

— Андуран?— переспросил шемит-пикеносец.— Все знают, что он волшебник. При нем Кирос буквально расцвел. Однако, я слышал, король живет уединенно и из дворца выходит только по божественным праздникам. Стража не пустит оборванцев-наемников дальше ворот.

— Это не проблема,— усмехнулся северянин.— В свое время я оказал Андурану небольшую услугу. И хотя он со мной расплатился, примет меня обязательно. Кроме того, я хорошо знаком с начальником королевской стражи Гамазаном.

Слова Конана произвели впечатление. Солдаты замолчали и задумчиво посмотрели друг на друга. Каждый из них был в душе авантюристом. Пойти в наемники мог только отчаянно смелый человек, жаждущий богатства, женщин и пьяных развлечений. В случае успеха правитель Кироса не пожалеет золота, обогатиться можно на всю жизнь. Но и риск соответствовал плате. Убить десяток смельчаков для демона большого труда не составит. Выбор давался нелегко. Почесав затылок, офирец вымолвил:

— Пожалуй, стоит попробовать. Я всегда молился богу света Митре, и преклонять колени перед змееголовым Сетом не собираюсь.

— А-а…— махнул рукой худощавый аквилонец в помятой кирасе.— Умираем только один раз. Я, пожалуй, готов рискнуть. Андуран щедрый правитель и заплатит за работу сполна.

Высказывались немногие, но Конан видел, что к нему были готовы присоединиться почти все наемники. Менять хозяина им не впервой. Ждать награды от шушанского владыки не приходилось. Возмутился лишь молодой замориец. Вскочив на ноги, он возбужденно воскликнул:

— Постойте! А как же деньги? Султан рассчитался лишь наполовину. Я что, зря жарился? Надо вернуться в Шушан и потребовать…

— Вернись,— ехидно заметил аргосец.— Там тебе быстро обрежут ноги и вывесят на всеобщее обозрение. Киммериец прав, надо держаться подальше от этого города. А Кирос — действительно неплохое место. Не правда ли, Амра-лев?

Северянин повернулся к воину и взглянул ему в глаза. Это испытание наемник выдержал.

— Меня зовут Конан,— жестко произнес киммериец.

— А это не одно и тоже? — уточнил солдат.

Конану оставалось только неопределенно пожать плечами. По рядам воинов прошел взволнованный шепот. Имя отчаянного пирата было хорошо известно в Шеме. Те, кто слышал его впервые, тихо интересовались о северянине у соседей. Чтобы удовлетворить любопытство присутствующих, аргосец с улыбкой пояснил:

— Я долго жил в Акхарии. думаю, больше ничего объяснять не надо. Уже в первом сражении, когда ты врубился в ряды стигийцев, мне все стало ясно. Рассказы о налетах бесстрашного Амры-льва до сих пор наводят ужас на купцов.

— Что было, то прошло,— подвел итог Конан. — Поговорим о делах. Кто хотел получить плату — пожалуйста.— Киммериец указал на лошадей и верблюдов. — Возьмем, сколько надо.

Это решение понравилось всем. Спустя пару минут, обнажив клинки, наемники двинулись к колонне. Под натиском превосходящих сил шемиты отступили. Вступать в драку шушанцы не решились. Кроме того, несколько пикеносцев присоединились к северянину. Перспектива оказаться на стене их не прельщала.

Разобрав вьюки и оставив только самое необходимое, воины вскочили в седла и под предводительством нового командира двинулись на север. Им предстоял неблизкий путь. Радовало лишь то, что пустыня постепенно переходила в степь. Травы было достаточно, а значит, не нужно искать корм для животных.

Впереди отряда на пегом жеребце скакал Конан. Ветер обжигал лицо, развевал волосы, слепил глаза, но душа трепетала от возбуждения. У него чесались руки вновь скрестить меч со змеепоклонниками. И чутье подсказывало северянину, что решающая битва не за горами.

 Глава вторая



Вместе с киммерийцем отправилось в Кирос чуть более двадцати человек. Ловцы удачи. Большинство из них не имело ни чести, ни совести, ни жалости. Слово дружба для многих ассоциировалось со звоном золота. За него они были готовы продать родную мать. И Конан прекрасно понимал это.

Раскрыв его имя, аргосец тем самым возбудил алчное желание у некоторых наемников. Задача казалась такой простой. Прикончить одного человека и за его голову получить целое состояние. Правители Акании и Акхарии не поскупятся…

На третий день пути киммериец начал замечать за спиной приглушенные разговоры. Стоило обернуться, как они тотчас смолкали. На привалах воины разбивались на группы, и заподозрить в заговоре можно было кого угодно.

Око Митры неторопливо опускалось за горизонт. Подняв руку, северянин остановил отряд, солдаты устало слезали на землю. Десять часов в седле могли вымотать любого.

Стреножив животных, наемники приступили к ужину. Разговаривали мало, люди хотели побыстрее лечь спать;

Конан прошелся вокруг лагеря, поднялся на бархан, осмотрелся. Нигде не было видно ни огонька. Безбрежная, безграничная степь. Возле лошадей сидели двое часовых. В этих местах без охранения никак нельзя. Стоит немного зазеваться, как зуагиры будут тут как тут. Столь малый отряд для них лакомая добыча.

Киммериец постелил плащ, лег на спину, положил вдоль туловища меч. Спал северянин всегда очень чутко. Годы скитаний научили его не расслабляться даже во сне. Вот и сейчас, где-то в середине ночи он расслышал тихие приглушенные голоса. Что-то в них было неприятное, подозрительное.

Конан приоткрыл веки, но ничего не увидел. Кто-то приближался со стороны головы. Это плохо. Контролировать действия нападавших в таком положении очень тяжело.

Судя по осторожным шагам, убийц трое. Идут медленно, выверяя каждый шаг… Конан незаметно взялся за рукоять меча. Теперь все решают мгновения — кто кого опередит.

Подвела мерзавцев банальная ошибка. Воин хотел пригвоздить киммерийца к земле, высоко занес меч и тем самым закрыл собой луну. Не поднимаясь, северянин наотмашь рубанул клинком. Сдавленный крик — и наемник рухнул на плащ Конана. Киммериец вскочил на ноги.

Разглядеть противников он не сумел. Солдаты, не надеясь на пощаду, бросились в атаку. Острие копья скользнуло по телу, но воин открылся и тотчас лишился головы. Схватка со вторым бойцом много времени не заняла. Северянин смял его силой своих ударов. Сабля врага отлетела в сторону, а сам он опустился на колено. Не испытывая ни малейшей жалости, Конан проткнул грудь убийцы. Тот беззвучно повалился на спину.

Ночная схватка не прошла не замеченной. Услышав звон мечей, на ноги поднялся весь отряд. Наемники увидели страшную картину. Два окровавленных трупа, чуть в стороне отрубленная голова, а на плаще агонизирующий, хрипящий солдат с рассеченным животом.

Через несколько секунд он дернулся в последний раз и затих.

Выдержав небольшую паузу, северянин заметил:

— Мне нужны отчаянные смельчаки, а не жадные, трусливые шакалы, В борьбе с демонами уцелеют немногие. Поэтому, кто трясется за свою жизнь, пусть убирается сейчас. Берите лошадей и скачите прочь, чтобы я вас не видел.

В эту ночь Конан больше не ложился. Уйдя на бархан, он сел спиной к лагерю, воткнув меч в землю перед собой. Каждый должен сделать свой выбор.

Вскоре послышались чьи-то возбужденные голоса. Солдаты активно о чем-то спорили. Не исключено, что кто-нибудь попытается напасть вновь. К такому развитию событий киммериец был готов…

Спустя минут десять сзади раздалось ржание лошадей и стук копыт. Отряд разделился. Что ж, может это и к лучшему.

Небо постепенно светлело. Где-то на линии горизонта оно плавно переходило из желтого в оранжевый, и даже красноватый цвет. Наконец, показался край сверкающего диска. Еще полчаса и рассветет окончательно. Пора отправляться в путь.

Северянин встал и направился к лагерю. На трупы он не стал даже смотреть.

Возле лошадей его поджидало семь человек. Офирец с секирой, аквилонец в кирасе, один кушит, три шемита и раненый в плечо туранец. Естественно, не оказалось заморийцев. Трусливая, жадная нация! Если у Конана когда-нибудь будет сильная армия, он обязательно сравняет с землей их мерзкие города.

— Не густо,— усмехнулся киммериец.

— Меня зовут Баррас,— вымолвил офирец.— От судьбы не уйдешь. Аргосец повел беглецов к Асгалуну. Вряд ли они найдут там убежище. Змеепоклонников надо встречать с мечом в руках, глядя им прямо в глаза.

— Хорошие слова,— поддержал наемника северянин.— Не будем терять время. Седлайте лошадей и вперед!

К вечеру отряд Конана настиг крупный караван, двигающийся из Мессантии. Их приняли за кочевников и приготовились к бою. Пришлось долго объяснять купцам, что они обычные наемники, скитающиеся в поисках заработка. Вряд ли воинам поверили до конца, но малочисленность группы усыпила бдительность охраны. За небольшую плату солдат накормили и угостили неплохим вином.

О сражении со стигийцами, о демонах наемники решили не распространяться. Слухи опасная штука, а люди склонны все преувеличивать. Сеять панику в Шеме еще рано. Какие предпринимать меры, решать правителям, а не солдатам.

Спустя несколько дней, киммериец заметил на горизонте знакомые крепостные стены Кироса. Хлестнув лошадь по крупу, северянин перешел на галоп. Его солдаты последовали за ним.

Город быстро увеличивался в размерах. Возле ворот стояла усиленная охрана. Сверкающие доспехи, стальные шлемы, длинные копья. Путникам пришлось невольно остановиться и спешиться. Держа животных под уздцы, воины неторопливо вошли в Кирос.

За прошедшие годы город практически не изменился. Пожалуй, стал чуть почище, люди одеты побогаче, больше нагруженных поклажей верблюдов. Слухи оказались верны. Андуран был готов в любой момент бросить вызов самой Пелиштии. В восточном Шеме он уже давно отодвинул на второй план и Шушан, и Гхазу, и Эрук. Пожалуй, только правитель Кироса сейчас в состоянии объединить разрозненные, порой враждующие, города-государства перед лицом страшной опасности.

Знакомыми улицами Конана направился сразу к дворцу. Несмотря на голод и жажду, киммериец хотел побыстрее все рассказать Андурану. Северянин был сильным и смелым воином, вряд ли с ним кто-нибудь мог тягаться в открытом бою, но в колдовстве Конан не смыслил ровным счетом ничего. Пусть чародеи и маги дадут ответ, что произошло в пустыне недалеко от Стикса.

Уже издали киммериец заметил огромные узорчатые золоченые ворота. десять стражников с круглыми щитами и обнаженными саблями стояли в ряд.

— Не слишком ли большая охрана?— удивленно заметил низкорослый кушит.— Чего-то или кого-то местный правитель явно опасается.

— Сейчас узнаем,— спокойно ответил предводитель.

Приблизившись к воинам, северянин громко произнес:

— Я хотел бы встретиться с начальником королевской стражи Рамазаном.

Стоявший в середине здоровенный стражник внимательно осмотрел незнакомца с головы до ног. Пыльные сапоги, грязные штаны, изорванная рубаха, и все это обильно испачкано запекшейся кровью. Вид спутников Конана тоже не внушал доверие. Помятые доспехи, изрубленные кольчуги, окровавленные повязки на теле. Скорчив презрительную гримасу, десятник твердо сказал:

— Идите своей дорогой, чужестранцы. У начальника королевской стражи и без вас дел много. Отвлекаться по пустякам он не станет.

Киммериец гневно схватился за рукоять меча. Охранники тотчас приготовились к бою. Вовремя остановившись, наемник понял, что так проблему не решить. Разведя в стороны руки в знак мира, он вымолвил:

— Передайте Рамазану, что его ждет Конан-киммериец.

В глазах воина сверкнула заинтересованность. Видимо, это имя он уже слышал. Едва заметное движение руки — и один из солдат исчез за воротами.

Ждать пришлось недолго. На аллее сада показался высокий мускулистый человек в длинных просторных белых одеяниях. Следом двигалась знаменитая четверка барсов», личная охрана короля Кироса. Золоченые доспехи, поножи, наручи, голубые плащи и закрывающие лицо шлемы. Сразу направившись к северянину, Рамазан громко воскликнул:

— Я рад тебя видеть, друг мой!

Чувства наемника были куда сдержаннее. Легкий кивок и крепкое рукопожатие. Выдержав небольшую паузу, Конан тихо проговорил:

— Я могу видеть Андурана?

— О чем речь?— удивленно произнес начальник королевской стражи. — Для спасителя города двери дворца всегда открыты. Но скажи лучше, какие ветры тебя снова занесли в Кирос?

— Случайные,— уклончиво ответил киммериец. — Я с плохими вестями.

Лицо шемита потемнело, улыбка исчезла с губ.

— Сегодня их почему-то чересчур много. Но пойдем…

Стража расступилась, и воины вошли на территорию дворца. Тенистый благоухающий сад, густая изумрудная трава, ковер ароматно пахнущих цветов и два высоких фонтана по бокам аллеи. Грязные наемники не очень вписывались в эту идиллическую картину. Слегка обернувшись, северянин едва слышно заметил:

— Мы долго были в пути. Пусть моих людей накормят, напоят и подлечат.

— Сделаем,— улыбнулся Рамазан.— Ты тоже выглядишь не блестяще. Когда улетал с красавицей Руфией, смотрелся совсем иначе.

— Наши пути разошлись, — вымолвил Конан.

— А что касается моего внешнего вида, то это превратности судьбы. Такова доля солдата-наемника. То густо, то пусто!

— Зато бодрость духа не теряешь, — рассмеялся начальник стражи.

Друзья миновали еще два поста охраны и оказались перед широкой лестницей, покрытой дорогими красными коврами. Практически через каждые десять ступеней, застыв, словно статуя, стоял «барс». Рамазан подозвал какого-то слугу и начал отдавать ему необходимые распоряжения. Время от времени, он кивал в сторону солдат Конана, оставшихся у входа в здание вместе с лошадьми.

Тем временем киммериец рассматривал отделку дворца. Роскошь была ему чужда, но ценить красоту северянин умел. Особо воину понравились мозаичные узоры. Мастера трудились не один год, чтобы так украсить длинные стены коридоров.

— Правитель в тронном зале, вместе с придворными магами,— проговорил шемит.— Я попросил его об аудиенции со старым другом.

— Что ж, отлично,— кивнул головой северянин.

Спустя пару минут огромные двери распахнулись, и двое высокорослых мужчин вошли в большой прямоугольный зал. Рамазан двигался чуть впереди, тем самым заслоняя наемника. Всюду ковры, золотые украшения, столы из слоновой кости… Кирос, действительно, богател буквально на глазах. На небольшом пьедестале стояли два золотых трона с высокими узорчатыми спинками, подлокотники и сидения были обшиты бордовым бархатом. На одном из них сидел Андуран. Он внимательно слушал седого старца в белой одежде с большой чалмой на голове. Рядом стоял еще один придворный чародей в темно-синем халате. Подперев рукой подбородок, правитель смотрел явно озабоченно. Его вторая рука нервно теребила бледно-голубое, расшитое жемчугом и драгоценными камнями одеяние.

Низко поклонившись, начальник королевской стражи произнес:

— Повелитель, к вам гость

Король неторопливо повернул голову. Андуран умел управлять своими эмоциями, но сейчас изумленно воскликнул:

— Конан?

— Да,— киммериец в знак уважения отвесил поклон.

— Рад, искренне рад тебя видеть. Особенно сегодня. Сейчас слуги позовут Афризию. Ей тоже будет интересно послушать бывалого вояку.

— Не стоит,— поспешно возразил наемник.— Я по делу. То, что расскажу, вряд ли предназначено для нежных ушек красивой женщины.

Правитель внутренне напрягся.

— У тебя тоже плохие новости?

— Очень,— вымолвил северянин.— Начну с того, что несколько дней назад судьба и всемогущий Кром привели меня в Шушан. В это время отряд стигийцев напал на близлежащие деревни, и султан активно набирал карательную армию. Платил щедро…— Конан сделал паузу.— Мы разбили проклятых змеепоклонников и начали преследование…

— А затем на войско Аль Зебаха обрушились ужасные демоны,— закончил предложение Андуран.

— Тебе это известно?— удивился киммериец.— Но откуда? Мы скакали от места сражения, останавливаясь лишь на ночной привал. Колдовство?— сверкнула догадка.

— Нет,— с горечью улыбнулся король.— Миром правит тот, кто больше всех знает. Я плачу огромные деньги кочевникам за ценные сведения о соседях. Зуагиры поймали трех солдат, уцелевших после разгрома и блуждавших по пустыне. Их допросили, и гонец был в Киросе уже сегодня утром. Он опередил тебя часов на пять.

— Вот, значит, почему усилена охрана,— догадался северянин.

— Необходимая мера предосторожности,— проговорил правитель.

— Выходит, я напрасно торопился,— разочарованно сказал наемник.

— Нет! Нет!— Андуран даже слегка приподнялся на троне.— Сведения кочевников очень отрывочны и крайне противоречивы. Сразу чувствуется, что у их пленников не все в порядке с рассудком. Рассказ человека, побывавшего на месте битвы, крайне важен. Меня интересуют все подробности, предшествующие появлению демонов, их точное, детальное описание и поведение. Это очень хорошо, что ты оказался там.

— Не могу согласиться с данным утверждением,— усмехнулся Конан.— Я уцелел только чудом. Но ты прав, я отлично разглядел чудовищных тварей.

Рассказ киммерийца занял много времени, хотя он и не являлся любителем поболтать. Король и чародеи постоянно что-то уточняли, спрашивали, периодически переглядываясь и делая какие-то странные знаки. В какой-то момент владыка Кироса встал. Спустившись с пьедестала, он с тревогой на лице прохаживался по залу.

Его вопросы порой вызывал у северянина недоумение. Длина когтей у летающего демона, величина чешуи у монстра, плевавшего водой, цвет кожи у подземного чудовища… Конану приходилось останавливаться и напрягать память.

Особенный интерес у Андурана вызывали воины в темных доспехах. Видимо, о них зуагиры ничего не знали. Закончив повествование, киммериец устало опустился на мягкие подушки, находившиеся рядом с невысоким столиком возле правой стены зала, и довольно бесцеремонно заметил:

— Я бы с удовольствием промочил горло. Все последние дни мы скакали, как проклятые, питаясь вяленым мясом и финиками.

Король хлопнул в ладоши, и словно из-под земли появился худощавый слуга в длинном фиолетовом одеянии. Почтительно согнувшись и опустив глаза, шемит ждал приказаний.

— Лучшего угощения нашему гостю,— негромко произнес правитель.

Слуга молниеносно исчез. А спустя минуту в зал вбежали две симпатичные молодые девушки с подносами в руках. Жареное мясо, свежий хлеб, спелые фрукты и ароматное местное вино,— чего еще желать усталому голодному путнику?

Взгляд северянина невольно остановился на черноглазых невольницах. Их тела прикрывала полупрозрачная материя, все выпуклости Конан видел без труда. Ну, а когда рабыни двинулись к выходу, плавно виляя бедрами, то наемник осознал, что, несмотря на пережитое испытание, желание у него не пропало. Рамазан ехидно ухмылялся в бороду, а Андурану было не до этого.

— Значит, ты считаешь, что демонов вызвал стигийский колдун?— задумчиво спросил король.

— Не сомневаюсь в этом,— вымолвил киммериец, опустошая большой бокал вина.

— Опиши его!— настойчиво потребовал правитель Кироса.

— Бледная кожа…— пережевывая кусок мяса, проговорил северянин.— Совершенно лысый череп… орлиный нос… большие глаза… А вот еще что! — вспомнил воин. — У него на обеих щеках два глубоких шрама.

— О, Нергал!— воскликнул Андуран.— Зачем ты вернул эту мерзкую душу в наш мир? Сколько зла он уже принес, и сколько еще принесет!

Чародеи и начальник стражи удивленно смотрели на своего повелителя. Столько эмоций владыка не проявлял еще никогда. Без сомнения, король был взволнован. Этого не замечал только киммериец. Наемник продолжал есть и пить и, не глядя на правителя Кироса, поинтересовался:

— Ты, видно, хорошо его знаешь?

— Слишком хорошо,— ответил Андуран, садясь на ступеньки пьедестала.— У меня были надежды, что и ошибаюсь, но теперь они окончательно развеялись. Это Сиптах Атхемон, один из самых могущественных колдунов Стигии.

— Никогда не слышал,— произнес Конан, отрывая большой кусок мяса.

— Ничего удивительного,— опустив голову, вымолвил волшебник.— Впервые мы встретились с Сиптахом задолго до твоего рождения. И он, и я путешествовали по миру в поисках магических знаний. Посещали заброшенные города, давно разрушенные храмы, уединенные пещеры отшельников. Наши пути пересеклись в маленькой таверне недалеко от Косалы. Атхемон возвращался на родину, а я двигался в Вендию. И хотя мы сидели за разными столами, силу друг друга почувствовали сразу. Никогда не забуду его взгляд. Он пронзал насквозь, так что по коже пробегали мурашки. В черных бездонных глазах отражались лишь два чувства — ненависть и злоба. Самый истый и верный приверженец Сета. Ни любви, ни жалости, ни сострадания. Свою силу Сиптах получил от колдунов, последних змеелюдей. Мерзкие твари поведали ему слишком много. Уже там, в таверне, Атхемон попытался меня убить. Сначала подсыпал в вино яд, затем нанял убийц, а под конец заколдовал мою лошадь. Тогда я лишь посмеялся над его неумелыми попытками. Но очень скоро пожалел, что не отплатил мерзавцу сполна. Куда бы дорога меня ни привела, всюду встречались следы врага. После себя он оставлял смерть и разрушения.

Сила Сиптаха нарастала с каждой погубленной душой. В Косале колдун сжег своего старого учителя, чтобы тот больше никому не передавал ценных знаний, в Иранистане Атхемон превратил трех магов в зайцев, и их сожрали охотничьи собаки, в Дарфаре он наслал на деревню огромного тигра, и хищник убил всех жителей.

Преступления Сиптаха неисчислимы. В конце концов, мое терпение лопнуло. Я знал, что где-то в Черных королевствах Атхемон возродил древний культ человеческих жертвоприношений и пытался вызвать из бездны мрака ужасных демонов. Это было в его духе. После долгих усилий мне удалось обнаружить убийцу в глухих джунглях. То, что я увидел, не поддается описанию. Огромная поляна, а на ней — тысячи мертвых изрубленных тел. В центре возвышалась каменная пирамида со срезанной верхушкой. Вокруг нее по всему периметру стояли шесты с надетыми человеческими головами. Старики, женщины, мужчины, дети. Этому извергу было все равно кого убивать. На верхней площадке пирамиды Сиптах установил золотой жертвенник.

Сотни людей, выстроившись в колонну по одному, послушно брели по узкой лестнице наверх. Я не заметил ни одного стражника. Атхемон удерживал несчастных людей силой своего колдовства. Заколов жертву ритуальным ножом, изверг отрезал покойнику голову, и кровь фонтаном лилась вниз. Только теперь стало понятно, почему камни имеют грязно-бурый цвет. Обезглавленные тела скатывались на поляну по специальному гладкому спуску… Во мне закипели гнев и ярость. Слившись с толпой обреченных людей, я быстро поднимался наверх. Сиптах был настолько поглощен своими заклинаниями, что ничего вокруг не замечал. Отразить мой первый удар он не сумел. Две огненные стрелы попали ему в лицо. Вскричав от боли, Атхемон обрушил на меня всю силу своего волшебства. Вокруг нас разверзлись небеса, полыхала земля, трещали камни, разлетались в щепки деревья. Порой казалось, что рушится весь мир. Сколько мы бились, я не знаю. С пылающими глазами, обезображенным лицом, с проклятьями Нергала на устах колдун метался над поляной. В эти мгновенья Сиптах был ужасен. Удача склонялась то на его сторону, то на мою. Несколько раз он пытался покинуть поле боя, но мне удавалось держать его в магическом круге. В конце концов, выкрикнув очередное заклинание, Атхемон рухнул на землю и, дико завопив, растаял. Я посчитал, что со злодеем покончено. Едва держась на ногах, я огляделся. Из сотен людей, предназначенных для жертвоприношений, не уцелел никто. Победа над колдуном стоила слишком дорого. Мне оставалось лишь разрушить пирамиду и покинуть скорбное место.

Сделав паузу, король на мгновение поднял глаза. Все присутствующие слушали его очень внимательно, и даже киммериец замер с полуобглоданной костью в руке. Услышать подобную историю он не ожидал. Тяжело вздохнув, Андуран печально продолжил:

— Еще несколько лет я скитался по миру. Мое могущество быстро росло, достойных соперников нигде не было видно. Сиптах отправился на Серые Равнины, а в Стигии местные колдуны никакой угрозы не представляли. Меня поразила ужасная скука. Тогда я решил уединиться вдали от человеческой суеты, жадности, алчности и предательства. Счастливое время забвения. Все изменилось, когда я увидел в волшебном зеркале Афризию…— Правитель Кироса слабо улыбнулся.— Впрочем, подробности этой истории вы знаете.

Северянин осушил еще один бокал. Покачав головой, Конан задумчиво сказал:

— Как же колдун выжил?

— Не знаю,— пожал плечами правитель.— Видимо, последнее заклинание было хитростью Атхемона. Слабея, он нашел способ скрыться, я с подобным колдовством еще не встречался. Освоить всю магию невозможно. Это под силу богам, а не людям. Бегство дорого обошлось Сиптаху. Долгие годы Атхемон пребывал в небытии, а это признак слабости волшебника. Возродился колдун совсем недавно. И сразу взялся за дело. Размениваться по мелочам Сиптах не стал…

— Это точно,— согласился наемник, наливая себе вина.— Он вызвал из мрака могущественных и кровожадных демонов. Такое не под силу простым чародеям. Ты знаешь, откуда они взялись?

— Догадываюсь,— с легкой дрожью в голосе ответил Андуран.

— Значит, загоним их обратно, — спокойно проговорил Конан.

— А вот это сделать не так-то просто,— возразил король.— У обычных демонов есть два слабых места. Первое — их имя, второе — заклинание для перехода из мира в мир. Имя делает монстра видимым и на время останавливает его. Заклинание позволяет вернуть чудовище обратно в бездну мрака. Однако с этими демонами все гораздо сложнее. Они слишком древние… Ясир расскажи… — владыка сделал разрешающий жест.

Вперед выдвинулся маг в темно-синей одежде. Хриплым, изменившимся голосом шемит вымолвил:

— Это очень, очень старая история. Все чародеи и колдуны считали ее легендой. Никто не верил в правдивость предания. Не было никаких доказательств…

— Не тяни!— не удержался от возгласа киммериец.

— Согласно волшебным книгам,— не обращая внимания на реплику воина, продолжал маг,— события происходили примерно пять тысяч лет назад. Некий злобный колдун по имени Ворлан, получил в свое распоряжение четырех демонов. Чудовища управляли главными мировыми стихиями: землей, водой, огнем и воздухом. С яростью голодных хищников, монстры бросились истреблять и пожирать людской род. А насытиться они не могли, так как постоянно росли в размерах. Ужасные землетрясения, наводнения, ураганы и пожары сметали города, поселки, деревни, рушили стены, плотины, дороги. Мир превратился во всеобщий хаос. Человечество было на грани уничтожения. И тогда ясноокий Митра дал свою силу волшебнику Рату. Добро и Зло сошлись в смертельной схватке. Ужасный колдун потерпел сокрушительное поражение, и его ниспровергли в царство вечного мрака. Именно туда попадают души предателей и изменников. Были побеждены и демоны, однако вернуть их на место не удалось. Долго думал Рат, что с ними делать, и, в конце концов, поместил чудовищ в разных частях света. Их заключили в надежные цепи и усыпили, а чтобы искушение не терзало людей, волшебник сделал темницы невидимыми.

— Красивая легенда,— усмехнулся северянин.— И поучительная. Я бы с удовольствием поведал ее Сиптаху.

— Ты не понял,— произнес Андуран, вставая.— Сиптах никогда не считал эту историю легендой. Видимо, древние колдуны-змеелюди открыли ему страшную тайну. Он всю жизнь искал старые свитки и заклинания,— король обхватил голову руками,— …и нашел. Назвав имена демонов, он разбудил их. Ему удалось даже освободить чудовищ. Теперь Атхемон подкармливает монстров человеческими жертвоприношениями. Вот зачем стигийцам понадобилось так много пленников. С каждым днем набеги на приграничные государства станут все чаще. Но пока еще колдун полностью не управляет демонами. Твой рассказ подтверждает это. Ведь они убивали и солдат-змеепоклонников.

— А почему эти твари исчезли? — спросил воин.

— По той же причине. Сиптах еще слишком слаб, до могущества Ворлана ему далеко. Атхемон не хотел использовать в сражении демонов, оттягивая их вызов до последнего момента, но ситуация заставила. Управление чудовищами отняло у него последние силы. Не все заклинания были прочитаны.

— Мне только непонятно, какое отношение к легенде имеют воины в темных доспехах? — осторожно вставил Рамазан. — Они откуда взялись?

— Ответить на этот вопрос гораздо проще,— проговорил король. — Колдун открыл Врата Мрака. В броне находились души приверженцев Сета. Они ждут своего часа. Если зло будет побеждать, то вы увидите их отвратительные истлевшие тела.

— Печальное будущее ждет Хайборию,— послышался голос Конана, звучавший не слишком твердо из-за выпитого вина.

Правитель Кироса невольно усмехнулся. Повернувшись к начальнику стражи, волшебник снисходительно сказал, дружелюбно косясь на северянина:

— Позови тех двух рабынь. Они, кажется, понравились нашему гостю. Пусть хорошенько его отмоют, уложат в постель, ну и… все остальное, как положено.

— Будет исполнено,— Рамазан согнулся в почтительном поклоне.



* * *



Это была волшебная ночь. Погрузившись в теплую ванну, киммериец почувствовал, как его тело наливается силой. Он опустился в воду, а когда вынырнул, то увидел стоящих рядом двух соблазнительных, совершенно обнаженных девушек со щетками в руках. Конца процедуры наемник дождался с трудом. Шемитки задорно смеялись и умышленно возбуждали воина. Они знали толк в искусстве любви.

Конан проснулся от громких шагов. Молниеносно вскочив, северянин начал искать рукоять меча. Но оружия рядом не было. Осмотревшись, он, наконец, увидел знакомое лезвие клинка. Его акбитанский двуручный меч торчал из-под шелков огромной кровати.

Только сейчас наемник начал припоминать подробности прошедшей ночи. Давно киммериец не резвился так с женщинами. Красотки, по-детски обнявшись, до сих пор спали слева от него. Молодые крепкие груди торчали из-под отброшенного в сторону одеяла.

Конан вновь почувствовал желание и уже склонился к рабыням, когда двери спальни распахнулись. Откинув занавес, северянин увидел Рамазана. Сделав едва заметный кивок головой в знак приветствия, начальник королевской стражи громко произнес:

— Повелитель Кироса ждет тебя.

Девушки проснулись и чуть испуганно смотрели на высокопоставленного шемита. Возле кровати киммериец нашел новую одежду. Быстро, но не суетливо оделся, совершенно не стесняясь своей наготы, обернулся к красоткам:

— Все было отлично,— с улыбкой сказал воин.— Надеюсь, мы еще встретимся.

Закинув меч за спину, Конан последовал за Рамазаном, по бокам его сопровождали восемь «барсов». Судя по всему, король, еще больше усилил охрану дворца, и сегодня эта мера предосторожности уже не казалась северянину излишней.

Киммериец шел молча, обдумывая вчерашний разговор с Андураном. Признаться честно, Конан надеялся, что переложил проблему со своих плеч на могущественного короля. Его дело сражаться с воинами, а с колдовством пусть разбираются маги.

Однако чутье подсказывало наемнику, что главные испытания еще впереди. В речах Андурана не чувствовалось уверенности…

Миновав несколько коридоров, вооруженный отряд начал спускаться по узкой витиеватой лестнице. Северянин неплохо разбирался в закоулках дворца. Тронный зал, кабинет правителя, его личные апартаменты остались далеко позади. Конан с интересом осматривался по сторонам.

Гладкие, отполированные каменные стены без малейшего намека на украшения. Ступеньки были довольно большие, чуть изогнутые, что позволяло лестнице совершать довольно резкий спиралевидный оборот. Обзор отсутствовал полностью.

Но вот спуск закончился, и группа оказалась перед массивной металлической дверью. Возле нее находились четыре солдата, полностью закованные в броню. Шлем, кираса, высокие поножи, длинный овальный стальной щит, а в руках широкие обнаженные мечи.

Рамазан что-то скомандовал «барсам», и они дружно повернулись к стене. Взгляд на Конана и извиняющая улыбка на губах:

— Это просьба, а не приказ.

— Пожалуйста,— киммериец закрыл рукой глаза.

Спустя несколько секунд, северянин и начальник стражи прошли внутрь подземелья. Охрана осталась за дверьми. Впрочем, воинов тут и так хватало. Личная стража Андурана. Крепкие фигуры, золотые доспехи, проницательные взгляды… одно слово короля, и эти парни изрубят кого угодно.

Рамазан бывал здесь часто и двигался очень уверено.

Один поворот, второй, третий… коридоры уходили в разные стороны, и запутаться в них было чрезвычайно легко. Периодически Конан видел крепкие деревянные и металлические двери. Всегда рядом находились один или два охранника.

Невольно наемник усмехнулся. И почему правители любят строить подобные лабиринты? Еще никого они не спасли. Как правило, заговорщики применяют яд, кинжал или стрелу. И всегда это становится для короля неожиданностью. Враги не предают, предают близкие друзья. От них подлости никто не ждет.

Шемит остановился перед невзрачной дверью. Два воина молча расступились. Пять шагов, и мужчины оказались в весьма интересном помещении. Ничего подобного киммериец раньше никогда не видел.

С одной стороны находились полки с различными баночками, коробочками, пузырьками. Некоторые из них были пусты, но большинство были заполнены жидкостями разного цвета. Тут же лежали пучки трав, высохшие трупики мелких животных, хвосты, лапки, клубки грязной шерсти и еще тысячи бессмысленных на первый взгляд предметов. Прямо напротив двери располагался огромный стеллаж с книгами. Он уходил под самый потолок. Гигантские потрепанные фолианты, крошечные, не больше ладони, книжонки, десятки древних свитков…

Однако правая стена произвела на северянина наибольшее впечатление. На полках лежали драгоценные браслеты, медальоны, изделия из золота, россыпи драгоценных камней, кинжалы, сабли и разнообразные доспехи. В самом углу находилась черная броня, в которой Конан впервые увидел Андурана, — тогда она спасла волшебника во время схватки с Золотым Павлином. Удар демона был страшен, но доспехи сумели защитить будущего короля Кироса.

В центре комнаты стоял квадратный деревянный стол. Над ним склонился Андуран и два его придворных мага. Услышав звук открывающейся двери, чародеи подняли головы и выпрямились. Слабо улыбнувшись, правитель промолвил:

— Как отдохнул, Конан?

— Отлично,— ответил киммериец.— Благодарю тебя за… щедрость.

Несмотря на любезные слова, в движениях Андурана отчетливо ощущалась усталость. Сразу было видно, что ночь у волшебника выдалась нелегкой. Вряд ли он хоть на мгновение сомкнул глаза. Оперевшись на край стола, владыка города задумчиво произнес:

— Мы пересмотрели все колдовские книги. Нельзя сказать, что успехи велики. Как и следовало ожидать, демоны оказались очень древними. Они упоминаются довольно часто, но нигде нет ни имен, ни заклинаний. Рат надежно похоронил эту тайну. Но зато нам удалось найти полное описание легенды. Кое-какие детали прояснились. В тот момент, когда Сиптах назвал имена чудовищ, проснулись не только они, но и стихии, им подвластные. А самое главное — замки-темницы стали видны. Значит, мы сможем их найти.