Эхо разнесло по лесу надрывный звук боевого рога. В тот же миг свет Солара померк от взметнувшейся к небу тучи стрел. Раздались вопли ужаса, крики отчаяния, противоречивые команды десятников. Солдаты Ксатлина заметались, пытаясь обнаружить нового врага, но сейчас против них сражался невидимый противник.
Валвилцы не прекращали стрельбу, опустошая свои огромные колчаны. Поле боя покрылось телами убитых и раненых.
В тот же миг на дороге появилась Селена. Королева обогнала солдат и пустила лошадь в галоп. Сверкающие в лучах доспехи, белоснежная королевская накидка, развевающиеся на ветру длинные светлые волосы, гордо поднятая голова, — вид законной королевы Фессалии производил неизгладимое впечатление. Северянин невольно залюбовался женщиной. Если бы варвар был поэтом, то наверняка сложил бы оду о грозной воительнице.
— Королева!— мгновенно разнеслось по рядам мидлэймцев.
Именно они дрогнули первыми. Удар оказался слишком силен. Солдаты сражались против своей правительницы. Большие потери заставили воинов Ксатлина отступить. Вскоре отход мидлэймцев уже напоминал паническое бегство, хотя данвилцы еще держались. Но тут из леса начал выдвигаться резерв Салмира. Двести солдат разделились на два отряда и атаковали врага одновременно. Правый фланг возглавил Малкол, а левый — Алгар.
— Вперед!— скомандовал командир полка.
Воодушевленные неожиданной помощью трунсомцы рванулись навстречу врагу, и сдержать их натиск противник не смог. Стрелы альвов буквально выкашивали данвилцев. Прикрываясь щитами, воины быстро отступали к крепости.
— Что происходит?— удивленно воскликнул Ксатлин, обращаясь к чародею.— Кто скрывается в лесу? Откуда у Салмира столько лучников? Их тысячи!..
Мондор лишь недоуменно пожал плечами. Всплесков магической силы он не чувствовал, следовательно, в лесу укрылись самые обычные воины. Между тем, в сражении намечался перелом. Войска короля отступали по всему фронту. И тут гаран увидел удивительную всадницу. Женщина скакала в самую гущу битвы, и не узнать ее было трудно.
— Селена!— с восхищением и злостью выдонул данвилец.
Ксатлин ненавидел соперницу, но как настоящий рыцарь уважал храбрость и решительность. Ничего не скажешь, Селена — достойная наследница престола Андаров.
— Хитрый ход,— заметил советник.— На мидлэймцев больше рассчитывать нельзя. Карин не пользуется таким уважением среди воинов, как Холон. Он не сумеет удержать армию в подчинении.
— Мне хватит и своих войск,— процедил сквозь зубы правитель.— Только бы узнать, кто скрывается в лесу... Сандер, быстро подойди ко мне!
К Ксатлину тотчас подбежал широкоплечий, коренастый рыцарь лет сорока пяти. Он командовал резервным полком.
— Возьми пятьсот человек и останови этих трусов!— приказал гаран.— Надо любой ценой остановить наступление трунсомцев!
— Будет исполнено,— рыцарь почтительно склонил голову.
Численное превосходство было по-прежнему на стороне захватчиков, а потому, отойдя на полтысячи шагов, они без труда сумели занять оборону. Стрелы валвилцев их больше не беспокоили. Подход вражеского резерва окончательно погасил героический порыв армии Салмира. На поле лежали сотни убитых и раненых данвилцев, во многих телах торчало сразу по нескольку стрел.
На какое-то мгновение воцарилось затишье. Противоборствующие стороны выжидающе наблюдали за врагом. Никто не решался напасть первым. Мятежники опасались лучников, а трунсомцы без их поддержки не могли наступать.
— Что будем делать?— спросил командир полка у Конана.— У меня осталось не более восьмисот солдат. Данвилцев вдовое больше.
— Надо наступать,— вымолвил киммериец,— пока мидлэймцы не пришли в себя, их необходимо сломить окончательно. Промедление только на руку Ксатлину!
— Ты не забыл о коннице?— произнес рыцарь.— В любой момент она может ударить нам в тыл. Стоит удалиться от леса на тысячу шагов, и правитель Данвила тотчас введет в бой кавалерию.
— Придется рисковать,— сказал северянин.— Ждать наступления темноты бессмысленно! Пусть сигнальщик вызывает валвилцев. И прикрой понадежнее отряд альвов нашими пехотинцами.
— Постараюсь,— со вздохом проговорил Салмир.— Людей совсем не осталось...
Уже в который раз на поле возле замка прозвучал рог. Из густых зарослей показались союзники — альвы быстро направились к трунсомцам. Солдаты удивленно разглядывали странных воинов. Фессалийцы даже не предполагали, что обитатели загадочного Валвила придут им на помощь.
— Это еще кто такие?— изумленно спросил гаран Данвила.— На них простая одежда, смешные капюшоны, в руках тугие луки... Они и на солдат-то не похожи,— пробормотал советник короля.
— Альвы!— догадался Мондор.— Королеве удалось найти союзников!
— Ах, так!— зло вымолвил Ксатлин. — Тогда лесные дикари поплатятся за то, что связались с этой стервой! Посыльный, скачи к...
Валвилцы опередили правителя. Новый рой стрел обрушился на данвилцев. Единственный способ спастись — подойти и ударить по лучникам. Именно так командиры полков и поступили. Захватчики устремились на врага. Им навстречу выдвинулись отряды трунсомцев.
— Сейчас или никогда! — воскликнул варвар, спрыгивая с лошади.
Выхватив меч, Конан побежал к центральному отряду фессалийцев. Неприятеля следовало отбросить от альвов любой ценой. Киммериец быстро протиснулся в передовые ряды и с ходу врубился в строй противника. Его клинок выкашивал данвилцев, расчищая дорогу для воинов Салмира. Пример рьщаря увлек трунсомцев. Несмотря на усталость, они удвоили натиск.
— Я не знаю этого воина,— задумчиво произнес король, внимательно наблюдавший за схваткой.— Среди подданных Эдрика и Тариха такие гиганты не встречались. Откуда он взялся?
Ксатлин зачарованно наблюдал, как варвар убивает одного врага за другим. Навстречу северянину двинулся резервный отряд, во главе с Кадбером. Гаран прекрасно видел его длинный плащ и круглый шлем с голубыми перьями.
Солдаты расступились, давая дорогу командиру полка. Спустя мгновение стальные мечи двух бойцов яростно зазвенели.
Конан встретил достойного противника. Выпады рыцаря были очень опасны, но сравниться по силе с киммерийцем он не мог. Акбитанский клинок северянина разломил щит и рассек руку рыцаря. Повторный удар пробил латы и повалил данвилца на землю. Воины тотчас оттащили раненого Кадбера в сторону.
— Проклятье!— выругался король.— Посыльный, немедленно к Малкольму! Пусть его всадники сметут нелюдей!
Произошло то, чего больше всего опасался. Салмир. Тяжелая кавалерия Ксатлина сорвалась с места и устремилась к отряду альвов. Опрокинув трунсомцев, конница врезалась в толпу несчастных лучников. Копья пробивали тела валвилцев насквозь, лошади топтали их копытами, острые клинки разрубали головы. Это было страшное, безжалостное, кровавое избиение. Голубые попоны лошадей окрасились в красный цвет. Кинжалы альвов были бессильны против стальной брони всадников. Но, как и говорил Уфтин, ни один из лесных охотников не отступил. Глядя смерти в глаза, альвы продолжали выпускать стрелу за стрелой. Первые потери появились и у данвилских конников, но тем не менее ситуация складывалась крайне скверная. Кавалерия короля упорно прибивалась в тыл армии Селены, и если всадникам это удастся, то исход битвы будет предрешен.
Мидлэймцы пока колеблются, но прорыв конницы заставит их действовать решительнее, и новой атаки на левый фланг войскам Салмира не выдержать. Варвар прекрасно понимал, что происходит вокруг. Следовало не допустить прорыва всадников! Конан покинул строй трунсомцев, высоко вскинул меч и громко крикнул:
— Коня!
Оруженосец тотчас подвел лошадь киммерийцу. Вскочив в седло, северянин ударил ладонью по крупу и рванулся к левому флангу. Валвилцы активно обстреливали противника, а вот сотня Алгара бездействовала...
— Все за мной!— воскликнул варвар.— Победа или смерть!
Юный рыцарь давно ждал этого момента и был готов умереть, чтобы прославиться в легендах! Два всадника увлекли за собой трунсомцев, а вскоре к ним присоединился Салмир и его рыцари.
В сражение вступили последние резервы — полторы сотни бойцов против семисот закованных в доспехи конников. Альвов можно теперь можно было в расчет не брать — последние отряды лесных охотников с трудом отбивались от бесчисленных врагов.
Правый фланг армии перестал существовать.
Но нет пределов для храбрости и самопожертвования! Конан и Алгар первыми врезались в ряды захватчиков, и почти сразу копье данвилца прошло вскользь по акбитанской кольчуге северянина.
Конан нанес удар наотмашь, не глядя. Перед варваром появился новый рыцарь с обнаженным мечом в руке. Конан отбил несколько ударов, но ему не повезло — одно из копий ударило в грудь лошади киммерийца, несчастное животное поднялось на дыбы и сбросило всадника на землю...
Конан поспешно вскочил на ноги. Киммериец шагал по трупам, стонущим раненым, перепрыгивал через мертвых коней. Его меч не знал пощады. Ксатлин прекрасно видел, как незнакомый рыцарь повел трунсомцев в контратаку. Глупцы! Конница Данвила считалась лучшей в Фессалии. Полков тяжелой кавалерии побаивались даже магинцы. Сейчас доблестные всадники короля изрубят пехоту, и битва будет окончена...
Король углядел, что длинноволосый воин сходу убил двух данвилцев, но вскоре и сам оказался на земле. Теперь взгляд Ксатлина был прикован к Салмиру и Алгару — этих опытных бойцов выбить из седла непросто. Трунсомцы сражались отчаянно и даже потеснили врага; продолжали стрелять уцелевшие альвы.
— Посыльный!— раздраженно выкрикнул гаран.— Скачи немедленно к Карину. Если его фланг не начнет наступление, я казню всех до единого!
Всадник тотчас сорвался с места. Выслушав гонца, рыцарь обнажил меч и дал команду наступать. Но что это? В рядах мидлэймцев началась драка — эти ненормальные убивали друг друга! Полк разделился. Одна треть отряда отбивалась и отступала к валвилцам, а остальные пытались не допустить предательства.
Град стрел остановил продвижение отряда Карина. Посыльный поскакал обратно. Спрыгнув с коня, он опустился на колено и устало произнес:
— Господин, в рядах мидлэймцев мятеж! Часть из них перешла на сторону королевы. Доблестный рыцарь Карин не сумел помешать бунту...
— Сам вижу!— гневно отреагировал король.
Правитель снова взглянул на поле брани и изумленно замер — тяжелая кавалерия отходила. Многие всадники, подгоняя лошадей, позорно бежали. И самое удивительное, что в центре побоища, среди сотен трупов, возвышалась фигура незнакомого рьщаря. Рубаха разорвана, штаны в лохмотьях, лицо и волосы забрызганы кровью. Огромный, двуручный меч воина сверкал в лучах Солара.
— Где Сандер?— закричал гаран.— Пора вводить в бой последний резерв.
— Не стоит,— вмешался Мондор.— Моральный дух солдат подорван. Эти пятьсот человек не изменят ситуацию. Они просто растворятся в толпе трусов и неудачников. Пришло время показать. Селене нашу истинную силу. Моя армия не знает страха! Отведи войска!
— Пожалуй, ты прав...— со злой усмешкой на устах согласился Ксатлин.
Колдун вышел чуть вперед и откинул капюшон. Его длинные черные волосы развевались на ветру. Тотчас к господину приблизилось четверо помощников. Магинцы встали вокруг чародея.
— Великий Волар, взываю к тебе о помощи,— тихо проговорил колдун.— Дай нам тысячу своих лучших воинов. За это мы щедро заплатим душами убитых врагов. Принесенные жертвы возвысят тебя над другими богами!
Над полем битвы разнесся тревожный звук рога. Данвилцы начали отступление. Выходя из сражения, их полки старались оторваться от врага, впрочем, преследовать противника у трунсомцев уже не было сил. У Салмира осталось от силы пятьсот бойцов, а сам рыцарь едва держался в седле. Конницу неприятеля удалось отбросить, но какой ценой!
* * *
Конан поймал оставшуюся без седока лошадь, скинул с нее голубую попону, запрыгнул в седло и направился к волшебнице. Умное животное старалось не наступать на мертвые тела, но сделать это было непросто. Трупы лежали буквально один на другом. Уцелевшие альвы бродили по полю в поисках раненых товарищей.
Селена взглянула на северянина и с ужасом воскликнула:
— Ты ранен?
— Ерунда,— пробубнил варвар, осматривая свою одежду.
Вид у него действительно жутковатый — чужая кровь на лице и шее засохла, звенья кольчуги на, левом боку разорваны, судя по всему, было сломано ребро, от ушиба при падении ужасно ныла нога. В пылу сражения Конан боли не чувствовал, но сейчас ему приходилось тяжело.
— Что дальше?— спросил Салмир, снимая шлем.
На лбу рыцаря виднелась свежая ссадина, правый глаз заплыл, нижняя губа рассечена.
— Надо перестроить войска и идти в атаку,— проговорил киммериец.— Нельзя давать противнику передышку. Полки трунсомцев и перешедших на нашу сторону мидлэймцев двинутся первыми, альвы за ними. Толку от валвилцев в рукопашной немного. Сил на охват у Ксатлина уже нет, а у нас остались лучники. Уверен, мы сломаем сопротивление данвилцев.
Салмир недоверчиво покачал головой, но спорить не стал. Послышались команды сотников и десятников. Армия пришла в движение. Ивон передал приказ варвара соплеменникам, и союзники быстро заняли свое место. Нечто похожее происходило и в стане неприятеля. Враги готовились к решающей схватке, которая и выявит победителя.
* * *
Мондор закрыл глаза и едва слышно читал древние заклинания. Колдун резко взмахнул руками, и земля перед ним разверзлась. Из узкой трещины выпрыгнули десять скелетов — желтоватые кости, гладкий череп, пустые черные глазницы, в одной руке небольшой круглый металлический щит, а в другой длинный меч. Следом появился еще десяток, затем еще и еще... Странные воины неторопливо продвигались вперед и строились четкими линиями. Вскоре тысяча скелетов заняла боевую позицию в ожидании приказа господина. Данвилцы с восхищением и ужасом смотрели на солдат царства мертвых. При штурме Кронхэна их видели немногие, хотя слухи долго ходили по армии. Жестокость воинов Волара не знала границ. Они убивали всех попавшихся на пути людей.
— Немедленно расступитесь!— приказал колдун.
Никого подгонять было не нужно. Солдаты Ксатлина тотчас бросились врассыпную, Центральный полк разделился пополам, освобождая широкий проход.
— Идите, и уничтожьте мятежников!— вымолвил магинец.
Скелеты, выстроившиеся в четыре линии, дружно сделали шаг и одновременно ударили мечом по поверхности щита. Ужасный звук разнесся над полем. Армия царства мертвых сближалась с трунсомцами. На каждые два шага — удар по щиту. От подобного зрелища у кого угодно затрясутся поджилки. Даже данвилцы побелели от страха, хотя им с этими бойцами сражаться не придется...
— Салмир и Селена обречены,— с равнодушным видом произнес чародей.— Пусть кавалерия приготовиться преследовать уцелевших после побоища врагов.
— Непременно,— усмехнулся гаран.— Голову королевы насадят на кол и будут показывать во всех городах и деревнях Фессалии. Легенда об её воскрешении быстро умрет...
Посыльный устремился к полку тяжелой конницы. Всадники уже пришли в себя после отступления. Несмотря на значительные потери, они были готовы выполнить приказ правителя. Воины рвались в бой, чтобы отомстить обидчикам и смыть с себя позор отступления. Радостное возбуждение пронеслось и по рядам пехотинцев: теперь победа уже не ускользнет.
Армия трунсомцев быстро перестроилась и ждала сигнала к атаке. Северянин уже повернулся к сигнальщику, когда услышал удивленный возглас Алгара.
— Что происходит?— вырвалось у юноши.— Неужели Ксатлин отходит?
Варвар взглянул на поле битвы. Данвилцы, словно крысы, разбегались в разные стороны. Раздавшийся в отдалении резкий отрывистый звук все сразу объяснил — на войска союзников надвигалась лавина скелетов. Ряды трунсомцев дрогнули. Некоторые солдаты испуганно пятились. Одно дело сражаться с людьми, и совсем другое — с мертвецами.
— Их много, слишком много,— тяжело вздохнув, сказал Салмир.— Нам не устоять. Надо отходить к фортам, может, хоть там удержимся...
— Скелеты нас догонят,— возразил Конан.— Затем последует конная атака, подойдет пехота, и крепости падут. Биться придется здесь!
— Не надо бояться!— воскликнул Алгар.— Один удар — и кости рассыпаются в прах. В Кронхэне у моих парней такое получалось...
На реплику молодого человека никто не обратил внимания. Все прекрасно понимали, что обессиленной армии Селены остановить скелетов не под силу. А ведь следом за воинами Волара двинутся данвилцы. Еще немного — и трунсомцев охватит паника, Если они побегут, то войско уже не остановишь. Киммериец обернулся к волшебнице. Теперь надежда только на ее искусство.
— Селена...— вымолвил северянин и ту же осекся.— Ваше Величество...
Его оговорку никто не заметил. Женщина отрицательно покачала головой и едва слышно проговорила:
— У меня не хватит сил. Магинцев пятеро, а я одна.
— Надо попробовать,— настойчиво произнес варвар.— Это наш последний шанс. Даже небольшой успех поднимет дух бойцов. Они ждут чуда! Так соверши его!
— Королева, у вас все получится,— неожиданно вставил Ивон.— Надо верить в себя. А я постараюсь помочь.
— Хорошо,— согласилась волшебница. Дайте мне дорогу!
— Расступиться всем!— закричал Алгар, пуская лошадь впереди.
Следом за рьщарем поскакали Конан и Селена. Альв уцепился за стремена и бежал рядом. Солдаты поспешно отходили в сторону, пропуская всадников. Скелеты приближались. Сейчас их отделяло от фессалийцев расстояние шагов в восемьсот. Надо было спешить. Королева спрыгнула с седла и ласково хлопнула лошадь по крупу. Киммериец и трунсомец замерли слева и справа от волшебницы, альв расположился чуть позади. На них надвигалась лавина ужасных, не знающих пощады воинов.
Селена гордо вскинула подбородок и посмотрела на врагов. Руки королевы были подняты высоко вверх, ноги чуть расставлены в стороны, глаза закрыты, губы шепчут заклинание. Волшебница вычитала его в одной древней книге, найденной в Мидлэйме, и еще никогда не пробовала использовать. Пришло время проверить свои знания на деле. Лишь бы хватило сил!
Разум Селены наполнился магической мощью, веки поднялись, и глаза вспыхнули колдовским зеленым огнем. Воздух перед Селеной начал уплотняться и потрескивать, засверкали искры, вспыхнуло магическое пламя. О боги! Как же быстро тают силы. Женщина вдруг осознала, что ей не справиться с подобным испытанием. В этот момент Ивон положил руки на плечи королевы, и случилось чудо! Магия наполнила волшебницу, как пустой бокал.
Северянин не верил собственным глазам: кожа альва приобрела серебристый оттенок, пальцы подрагивали, волосы начали светиться. Теперь варвару стало понятно, почему Менхол послал с ними своего ученика — этот юноша не только переводчик. Сейчас через него в Селену вливаются силы валвилских чародеев!
— Умрите!— гневно выкрикнула женщина, выбрасывая вперед руки.
В тот же миг огненная волна устремилась на армию Волара. Скелеты уже перешли на бег и были готовы врезаться в ряды трунсомцев. Их ожидала неприятная встреча. Пылающий вал захлестнул ужасных воинов, ломая кости и отбрасывая назад солдат из царства мертвых. Ровные линии безжалостных убийц смешались. Заклинание оказалось настолько сильным, что волны пламени зацепили даже данвилцев. Послышались вопли отчаяния. Никто не предполагал, что королева способна проявить такую магическую силу!
* * *
Мондор с гордостью и презрением поглядывал на фессалийцев. Куда им до мощи колдовства магинцев! Его армия в любом случае победит: скелетов не надо кормить, солдаты не требуют жалования, а командиры беспрекословно выполняют все приказы. Еще до захода Солара с трунсомцами будет покончено!
Именно в этот момент советник Ксатлина и увидел Селену. Вражеские войска расступились, пропуская вперед женщину, двух рыцарей и неказистого альва. Королева спрыгнула с лошади и подняла руку вверх. Чародей сразу почувствовал всплеск магической силы.
— Похоже, правительница Мидлэйма сошла с ума!— заметил гаран Данвила.— Вместо того чтобы убегать, она решила умереть первой!
— Она не собирается умирать,— возразил Мондор.— Я снова недооценил эту мерзкую ведьму. Она не так уж слаба, как кажется на первый взгляд. Сейчас Селена пытается создать огненную волну. Это очень древнее мощное заклинание, но на него у нее не хватит сил. Волшебница явно переоценила себя. Да и мы постараемся ей помешать.
Магинцы снова встали в квадрат. Колдуны неотрывно смотрели на воинство скелетов, словно старались его защитить. Между тем, перед королевой воздух заискрился и засверкал. Ксатлин зачарованно наблюдал за женщиной. Маленькая хрупкая фигура, подчеркиваемая латами, надменно вздернутый подбородок, вскинутые вверх руки, бледное лицо, почти полностью закрытое длинными светлыми волосами — сейчас королева действительно была похожа на ведьму. Рядом с ней, как статуи, застыли Алгар и неизвестный рыцарь. Но вот к Селене приблизился валвилец и положил ей руки на плечи...
Даже с такого расстояния Ксатлин увидел вспышку волшебного зеленого пламени в глазах королевы. Огненная волна двинулась вперед, сметая со своего пути скелетов. Неожиданно обмяк и рухнул на землю один из колдунов. За ним второй, третий...
— А-а!— завопил Мондор, хватаясь за голову.
Советник опустился на колено, продолжая надрывно кричать. Рядом бился в судорогах последний уцелевший помощник Мондора, а остальные были уже мертвы. Послышалась отборная магинская брань. Чародей приходил в себя. Тяжело дыша, колдун проговорил:
— Проклятая ведьма! Она получила силы валвилских жрецов! Кто бы мог подумать! Она на едва не убила меня!
— Останови ее!— воскликнул данвилец, видя, как погибает воинство Волара.
— Слишком поздно,— отрицательно покачал головой Мондор.— Сражение проиграно. Надо отступать. Я должен немедленно предупредить короля Галтрана о новой опасности. Вступление в войну Валвила в корне меняет всю ситуацию...
— Ну, уж нет!— зло усмехнулся король.— Я не привык убегать. У меня еще есть армия!
* * *
Огненная волна сделала свое дело. На поле битвы не осталось ни одного скелета. Солдать из первых рядов данвилской армии получили сильные ожоги. В полках началась паника. Упускать такой момент было нельзя. Ударив коня пятками по бокам, Конан вскинул меч и громко закричал:
— В атаку!
Трунсомцы бросились на врага. Два всадника оторвались от пехоты и смело врезались в строй противника. Как и следовало ожидать, мидлэймцы Карина отступили к дороге, ведущей к Кронхэну. Оставалась одна надежда — двинуть на трунсомцев пятьсот щитников Сандера. Последний резерв!
— Посыльный...— вымолвил Ксатлин и осекся.
Ворота замка открылись, подвесной мост опустился, из крепости, подгоняя лошадей, выехал отряд кавалеристов. Следом бежала пехота. Возглавлял войска гаран Тарих. Его золоченный шлем был виден издалека.
— Как не вовремя...— выдавил правитель.
Теперь поражение стало очевидно и для него. Если солдаты Салмира соединятся с гарнизоном Трунсома, то один полк данвилцев и вся конница окажутся в западне. Допустить этого король не мог. Лучше проиграть битву, чем войну. За ошибки приходится платить дорогую цену.
— Сандер, останови Тариха!— приказал Ксатлин.— Сигнальщик труби отход!
Протяжный завывающий звук рога утонул в звоне мечей и яростных воплях воинов. Сражение разгорелось вновь. Ценой огромных потерь, резерву удавалось задержать продвижение противника. Под градом стрел альвов, к спасительной дороге прорывалась тяжелая кавалерия. Следом за ней шла пехота, которой было не так-то просто оторваться от наседающего врага. У трунсомцев словно открылось второе дыхание, они не ощущали усталости и боли.
Ксатлин вскочил в седло верного коня. С пригорка правитель прекрасно видел поле боя: его армия отступала по всему фронту. Вскоре отряды неприятеля соединились, но вперед не пошли — преследовать захватчиков у войск Селены не хватало сил.
К Ксатлину подъезжали уцелевшие после битвы командиры полков. У Тариса было разбито правое плечо, Малкольм лишился шлема, на голове красовалась окровавленная повязка, лицо и шея испачканы кровью. У Сандера из бедра торчало сразу две стрелы. Досталось и Карину — латы на ногах разбиты, в боку зияет огромная рана от удара копья. Хорошо, что рыцарю удалось сохранить большую часть войск. Правителю сегодня только не хватало предательства мидлэймцев и их нападения с тыла.
— Где Кадбер и Карлин?— спросил гаран.
— Убиты,— вымолвил Тарис.— Я сам видел, как солдаты выносили их тела с поля боя. Кадберу проломил череп темноволосый гигант, а Карлина подстрелили валвилцы. Лошадь долго таскала его труп, зацепившийся ногой за стремя.
— Проклятье!— выругался Ксатлин.— Очень неудачная битва.
— Кто же знал, что на стороне трунсомцев выступят альвы,— откликнулся Малком.— Как воины они слабы, но стреляют отменно. А несколько тысяч лучников — это серьезная сила.
— Ерунда!— проговорил Сандер.— Если бы не трусость мидлэймцев, мы бы победили... Достаточно удара в левый фланг противника, и исход сражения был бы решен.
— Скажите спасибо, что не все мои солдаты перебежали на сторону королевы, — зло пробурчал Карин.— В начале боя полк, как и было приказано, атаковал врага. Но разве кто-нибудь ожидал появления Селены? Меня убеждали в смерти правительницы. Одно дело воевать с трунсомцами, и совсем другое...
— Хватит!— раздраженно произнес Ксатлин.— Эта ведьма преподала нам хороший урок. Она не только сумела собрать сильную армию, найти умелого военачальника, но и оказалась могущественной волшебницей. Отчасти, я даже рад, что ей удалось уничтожить скелетов. Селена сбила спесь с магинцев. Теперь мне будет легче диктовать свои условия колдунам.
Войска короля покидали поле битвы. Они потерпели жестокое поражение, понесли тяжелые потери и теперь отступали. Подобного унижения данвилцы не испытывали давно. К гарану подбежал взволнованный Силк. Размахивая руками, рыцарь скороговоркой произнес:
— Ваше величество, я в растерянности. Что делать с осадными машинами? Солдаты разбежались, лошадей не хватает, мы не успеем их разобрать...
Признаться честно, правитель совершенно забыл о катапультах и таранах. Махнув рукой, Ксатлин приказал:
— Ломайте все. Возиться с ними уже некогда.
— Но как же?..— с болью в голосе выдавил Силк.— Я столько трудился...
— Построишь новые,— жестко сказал король.— Главное, чтобы они не достались неприятелю.
Понурившись, данвилец побрел отдавать необходимые распоряжения. Вскоре перед замком Трунсома не осталось ни одного захватчика. Поход Ксатлина закончился полным провалом. Быстрого успеха в войне не получилось. А по пыльной дороге, загоняя лошадей, скакал галопом на юго-запад гонец к королю Магины Галтрану.
Он вез плохую весть. Тщательно продуманный и подготовленный план по захвату Фессалии дал трещину.
* * *
Конан натянул поводья и остановился. Данвилцы уходили, а преследовать их трунсомцы оказались не в состоянии. Многие воины едва держались на ногах от усталости и ран. От армии Салмира уцелели жалкие четыре сотни бойцов. Досталось и валвилцам, их отряд понес ужасные потери. Сил не осталось даже на радость.
Киммериец взглянул на пылающий диск Солара. Он перевалил зенит, а это означало, что сражение длилось почти три колокола. На поле боя было страшно смотреть. Всюду лежали мертвые тела в голубых, зеленых и белых одеждах. Повернув коня, северянин поехал назад — следовало найти Селену. Варвар не знал, что стало с женщиной. Волшебница после магического удара по армии скелетов очень ослабла, и Конан волновался за ее судьбу. Впрочем, его опасения оказались напрасны — о королеве позаботился Салмир. Рыцарь никогда не терял спокойствия и рассудительности.
Издали киммериец заметил отряд трунсомцев, застывших в каре со сдвинутыми щитами и опущенными копьями. Селена сидела на траве, низко опустив голову и закрыв лицо руками, ее плечи подрагивали. Перед королевой неподвижно лежал Ивон. Варвар подбежал к Селене и опустился на колени. Как он и предполагал, волшебница рыдала. Что ни говори, а за прошедшие годы Селена стала гораздо чувствительнее и ранимее. Никого не стесняясь, женщина бросилась на грудь наемника.
Утирая слезы и всхлипывая, королева жалобно произнесла:
— Конан, неужели все кончилось?
— Конечно, нет,— улыбнулся северянин.— Но сегодня мы победили. Ксатлин еще не скоро опомнится от такого удара. Чтобы собрать новую армию, ему потребуется много времени.
— Благодарю тебя, Великий Митра!— прошептала волшебница по-хайборийски.— Когда появились скелеты, я уже не верила в успех. Ивон мне так помог...
— Он мертв?— спросил варвар.
— Нет,— отрицательно покачала головой Селена,— альв очень сильно истощен. Скоро очнется. Удивительно, откуда в нем такая сила?
— Это не его сила,— ответил Конан.— Ему помогли жрецы альвов. Менхол предполагал, что мы столкнемся с колдовством магинцев, и нарочно послал с нами своего ученика. Пока союзники гораздо умнее нас.
— Ваше Величество, едет гаран Тарих, рыцари Алгар и Салмир,— предупредил королеву один из солдат охраны.
Женщина оперлась на локоть киммерийца встала.
— Я готова,— поговорила волшебница.
Воины поспешно отошли в сторону, освобождая дорогу правителю провинции. Тарих оказался зрелым мужчиной с весьма запоминающейся внешностью — его огненно-рыжие волосы были великолепны! Трунсомцы спешились и подошли к королеве. Рыцари почти одновременно опустились на одно колено.
— Моя госпожа, я преклоняюсь перед вашим мужеством и отвагой,— искренне вымолвил гаран.— Доселе ничего подобного мне видеть не приходилось. Теперь никто не посмеет сказать, что королева Селена недостойна рода Андаров. Трон Фессалии по праву принадлежит вам. Я, мои воины и подданные выполнят любой приказ повелительницы. Мы выдворим зарвавшегося выскочку Ксатлина в его убогую провинцию!
— Это будет нелегко,— заметил северянин.
— Встаньте, господа,— тотчас проговорила волшебница.— Я очень рада, что у меня есть верные, друзья, готовые ради свободы Фессалии пожертвовать своими жизнями. Тарих, хочу представить моего соплеменника, рыцаря Конана из клана Канах. Узнав о постигших нашу страну бедах, он немедленно прибыл к нам на помощь. Ему я обязана жизнью.
— Мы все обязаны жизнью этому человеку,— произнес трунсомец.— Его храбрость и сила произвели впечатление даже на врагов. Я рад знакомству.
Рукопожатие мужчин было крепким и дружеским. Варвар много слышал о правителе Трунсома. Гаран являлся горячим приверженцем старых обычаев и законов рыцарства.
Королева с ужасом осматривал окрестности. На поле боя слышались стоны раненых и крики о помощи. Там, где происходило столкновение армий, огромными грудами лежали трупы. Уцелевшие после битвы трунсомцы бродили среди мертвых тел в поисках товарищей и родственников. Один потерял сегодня отца, другой брата, третий — сына...
У опушки леса собирались валвилцы. Именно там погибло больше всего альвов — против закованной в стальные латы конницы лучники были бессильны. Селена обернулась к Ивону. Юноша по-прежнему лежал без движения. Волшебница хотела сама позаботиться о нем, но тут подошли четверо охотников, осторожно подняли ученика жреца на руки и понесли его к своему лагерю.
— Тарих, надо немедленно собрать всех раненых,— приказала королева.— К раненым и пленным данвилцам проявить уважение и милосердие. За убийство беззащитного солдата виновный будет наказан смертью...
— Но ведь они враги!— возразил гаран.— У многих людей в Кронхэне захватчики казнили жен и детей. С нами эти мерзавцы не церемонились бы.
— Мы не можем уподобляться магинцам,— жестко сказал Селена.— А, кроме того, данвилцы мои подданные. В измене виноват Ксатлин, а не его воины.
— Слушаюсь, госпожа,— склонил голову властитель провинции.
Раненых собирали до самого захода Солара. Из близлежащих деревень начали приходить крестьяне. Слух о победе воинства королевы мгновенно разлетелся по Трунсому.
Ночью у стен замка зажглись десятки огромных погребальных костров, и их зарево было видно за многие лиги. Столь жестокого и кровавого междоусобного сражения Фессалия не помнила давно.
Страна погружалась в пучину гражданской войны.
Глава 8.
Враги Фессалии
Армия Ксатлина покидала захваченную провинцию. Данвилцы оставляли после себя сожженные деревни, полуразрушенные города, виселицы с десятками трупов, но разве кто-нибудь посмеет обвинить мятежного короля в жестокости? Если он захочет, то казнит всех трунсомцев. Право сильного неоспоримо! Воины безжалостно убивали любого фессалийца, посмевшего воспротивиться грабежу и насилию. Захватчики угоняли скот, уничтожали поля, забирали в рабство женщин и детей. Несчастных пленников избивали плетьми и древками копий. На рудниках Данвила будет, кому работать!
Покачиваясь в седле, гаран бесстрастно посматривал на пылающие селения. Тариху долго придется восстанавливать свою провинцию! На устах рыцаря появилась презрительная усмешка. Ксатлин гораздо быстрее соберет новую армию после поражения, чем его враги после победы. Главные битвы еще впереди. Ночь застала отступающих данвилцев недалеко от Браттона. Уже издали Ксатлин заметил, как разбегаются в разные стороны жители городка. Слух о погромах распространялся быстрее, чем двигались воины. К королю подъехал Тарис. В глазах молодого человека пылали зловещие огоньки.
— Господин,— вымолвил командир полка.— При вторжении мы оставили город почти нетронутым, потому что он сдался без боя. Но сейчас ситуация изменилась. Солдаты устали и хотят повеселиться. Не уходить же из Трунсома с пустыми руками?..
— Хорошо,— кивнул головой правитель.— До утра вы можете грабить Браттон. С восходом армия выступит в дальнейший путь. И учтите, обоз не сможет забрать все награбленное барахло.
— Жаль,— рассмеялся рыцарь.— Лишнее придется сжечь...
Ударив коня по бокам пятками, Тарис сорвался с места в галоп. Вскоре всадники Малкома с воплями устремились к городу. Напуганные трунсомцы даже не закрыли ворота, надеясь на милосердие захватчиков. Глупцы! Разве можно ждать пощады от раненого хищника? Следом за кавалерией побежала и пехота. Строй сохраняли только мидлэймцы. Они в погромах не участвовали. Измена Холона расколола армию Андаров на два враждующих лагеря.
Одни остались преданы Селене, другие поддержали нового гарана. Но воевать против своего народа они еще были не готовы. Эдрик правил слишком мягко, а его законы отличались терпимостью к крестьянам и ремесленникам. Мидлэймцы не привыкли к большим налогам и продаже в рабство за долги.
Счастливое воскрешение королевы и победа Трунсома заставит многих изменить ранее принятое решение. В первую очередь это касается, Далима. Две тысячи солдат — серьезная сила. Не стоит забывать и о гарнизонах городов, расположенных на Полуночи. Там находится еще почти три тысячи воинов. Если они присоседиться к Селене, то нанести ей поражение будет невероятно трудно.
Позади войска тащился длинный обоз. В телегах везли зерно, мясо, одежду, оружие. Чуть дальше под конвоем двухсот солдат еле передвигали ноги захваченные рабы. Мужчин среди пленников было очень мало — с ними слишком много возни, да и в узких норах штолен дети и женщины работают куда лучше. Сохнут, правда, быстро, но можно всегда набрать новых невольников...
Некоторых красоток Ксатлин собирался использовать в других целях. Магинцы любят приносить в жертву Волару юных девушек, так что они являются хорошим товаром для торговли с колдунами.
Взгляд короля невольно упал на две первые телеги. В них лежали тела Кадбера и Карлина. По старому обычаю, тела погибших рыцарей всегда передавали родственникам. Кто мог подумать, что королеве помогут валвилцы! Из груди Карлина торчали сразу три стрелы. Альвы, действительно, хорошие лучники, и данвилца не спасли даже стальные доспехи. Шлем был потерян, а голова разбита. Лошадь долго блуждала по полю битвы, таская за собой труп рыцаря. Совсем другое дело — Кадбер. Он столкнулся с грозным противником лицом к лицу. Это был честный поединок. Правитель залюбовался работой неизвестного рыцаря. Крепкий, обитый медью, щит разломлен надвое, второй удар клинка пришелся по лицу. Шлем рассечен, и металл глубоко врезался в плоть. Какой же силой обладает этот незнакомец! Откуда он взялся? Ответа на этот вопрос у короля не было.
Небо озарилось пламенем пожаров. Порой языки огня поднимались выше крепостных стен. Мидлэймцы не стали входить в Браттон и расположились на поле. Здесь же остановился и обоз. За невольников и награбленное богатство король теперь не беспокоился — их будут охранять союзники. В сопровождении верных телохранителей Ксатлин ехал к воротам. На подъемном мосту лежали трое охранников с перерезанными глотками, еще четверо плавают в грязной воде рва. Отовсюду доносились истеричные вопли женщин.
Как и следовало ожидать, всадники затоптали встречавших их правителей города — они валялись на земле с разбитыми черепами и следами копыт на окровавленной одежде.
Погром был в самом разгаре. Из узкого переулка с истошным криком выбежала девушка лет шестнадцати. Ее преследовали сразу трое солдат.
Они догнали бедняжку, повалили на землю и начали срывать одежду. Фессалийка умоляла пощадить ее, но из уст воинов сыпалась грязная брань... Что делает с человеком злоба и власть!
Гаран усмехнулся и двинулся дальше. Неожиданно позади послышался стон. Ксатлин обернулся, чтобы посмотреть на это зрелище, и увидел, как один из насильников падает с разрубленной головой. Удара сзади воины не ожидали.
На данвилцев надвигался мужчина лет пятидесяти с топором в руках. В свете пожарищ сверкнули клинки мечей. Девушка вскочила и испуганно ринулась в сторону. Платья на ней уже не было, и Ксатлин мог насладиться красотой юного тела. Король сразу почувствовал возбуждение. Упускать такую красотку правитель не хотел. Трунсомка бросилась в темный переулок.
— Фарнер, поймай ее,— приказал гаран ближайшему телохранителю.
Два всадника сорвались с места. Между тем, Ксатлин взял притороченный к седлу лук, достал из колчана стрелу и натянул тетиву. Послышался едва различимый свист, и стальной наконечник впился в сердце горожанина. Выпустив из рук оружие, мужчина сделал несколько шагов назад, прислонился к стене дома и, оставляя кровавый след, сполз на землю. Вскоре послышался цокот копыт возвращающихся телохранителей. Перекинув девушку через седло, Фарнер вез ее своему господину. Король не мог оторвать глаз от упругих бедер и манящих линий тела фессалийки. Взглянув на пехотинцев, гаран с усмешкой заметил:
— Вы упустили добычу. Теперь она моя,
Само собой, солдаты не выказали недовольства. Лишаться головы из-за какой-то девицы они не собирались. Чтобы не искушать судьбу, воины поспешно скрылись в переулке.
— Фарнер, отвези ее в мой шатер,— проговорил правитель.— Я скоро приеду. И чтобы ни один волосок не упал с ее головы!
Слева с треском и грохотом обрушилось горящее здание. В Браттоне было много деревянных построек, и город ждала незавидная участь. Тариху в наследство от завоевателей достанется выжженная безлюдная пустыня...
Гаран всегда безжалостно наказывал подданных за проявление недовольства. Иногда в порыве ярости, правитель сжигал дотла собственные деревни, а землевладельцев целыми семьями отправлял на рудники, которые и приносили роду Скортов наибольшие доходы. Королевского гнева должны бояться все! Только в этом случае гараны Хусорта, Гатвэя и Артага будут сохранять верность договору!
Отряд достиг усеянной трупами главной площади города. Женщины, мужчины, старики, дети лежали в лужах крови. На противоположной стороне возвышался храм Солара. Каменное здание с узкими высокими окнами, побеленными стенами и массивным круглым куполом явно не вписывалось в картину всеобщего разгрома. В свете пылающих домов оно словно служило немым укором Ксатлину.
— Господин, там ходит человек...— проговорил один из телохранителей.
По площади, действительно, бродила какая-то странная тень. Разглядеть незнакомца королю никак не удавалось, но любопытство победило осторожность, и гаран направил коня к неизвестному. Вскоре рыцарь увидел седого мужчину лет семидесяти в длинных желтых одеждах.
Трунсомец, судя по всему, искал раненых. Заметив всадников, фессалиец выпрямился. В его взгляде не было страха. В глазах читалась боль и отчаяние — перед королем стоял жрец Солара. Убивать его данвилские солдаты не решились.
Гордо вскинув голову, трунсомец сказал:
— Я узнал тебя, гаран. Когда ты пришел в Браттон, ты обещал править честно и по справедливости. Жители этого города открыли добровольно ворота... И вот твоя благодарность! Любуешься на содеянное? Люди искали спасения в храме, а их безжалостно перебили. Вы — звери!
— Замолчи, старик!— воскликнул Ксатлин.— Я король Фессалии и сам решаю, кого казнить, кого миловать. Тарих мне не подчинился, значит, за его непокорность заплатят жизнью трунсомцы. Война — это кровь и смерть.
— Что верно, то верно,— произнес жрец.— Убийцы всегда находят оправдание своим поступкам. Ты зарвался, гаран! Победил Эдрика с помощью магинцев, захватил Мидлэйм благодаря предателям, разрушил наши города! Достойные деяния для рыцаря... И все же трон тебе не принадлежит — пока живы королева Селена и принц Кристан, народ не признает самозванца!
— Ты испытываешь мое терпение...— со зловещей усмешкой вымолвил правитель.
— А разве кроме меня тебе кто-нибудь скажет правду?— спокойно проговорил старец.— Твои руки по локоть в крови невинных людей, гаран. Я проклинаю тебя! От этой кары так просто не избавишься. Каждое утро ты будешь видеть кровь на своих ладонях! И тебе не помогут даже заклинания колдунов...
Ксатлин выхватил из-за пояса кинжал и метнул его в жреца. Клинок по самую рукоять вошел в грудь трунсомца. Фессалиец опустился на колени. Тяжело дыша, он прохрипел:
— Боги сполна воздадут тебе! Ужасная смерть... Твой род...
Старик покачнулся и рухнул лицом вниз.
— Сожгите храм!— гневно прорычал король.
Гаран прекрасно знал, что проклятия из уст жрецов — не пустой звук. Теперь Ксатлина ждут тяжелые испытания.
— А как же Солар?— осторожно уточнил ближайший телохранитель.
— Мы меняем веру,— рассмеялся правитель.— Волар мне больше по душе. Навсегда забудем о милосердии и доброте! Смерть — вот наш новый бог.
Вскоре храм заполыхал. Ксатлин с торжеством наблюдал, как языки огня вырываются из окон и охватывают купол. Черный смрадный дым окутал площадь. Сделан еще один шаг к безграничной власти. Никто его из его предков не решался на подобный поступок, хотя Скорты всегда вели тайные переговоры с магинцами. Теперь короля Фессалии уже никто не остановит. Он переступил последнюю черту.
— Возвращаемся в лагерь,— скомандовал гаран.
Всадники одновременно сорвались с места, переходя на галоп. Копыта лошадей безжалостно топтали трупы убитых трунсомцев, превращая тела в кровавое месиво. С пути отряда поспешно отскакивали подвыпившие солдаты. Браттон был охвачен пожаром, но оставаться в городе данвилцы не собирались. Воины тащили награбленное, гнали связанных пленников, добивали стонущих раненых. Завоевателей подгонял удушливый, тошнотворный запах горелой человеческой плоти.
Впереди показались многочисленные огоньки костров. Возле королевского шатра стояли двое охранников. Фарнер и девушка находились внутри. Оруженосец поймал коня под уздцы, успокаивая животное после скачки. Правитель спрыгнул на землю и неторопливо направился к воинам. Они поспешно расступились. В шатре горели факелы, телохранитель стоял у стола, здесь же была и прекрасная пленница.
— Найди командиров полков,— приказал гаран Фарнеру.— С восходом они должны быть здесь. Все, кроме Карина.
— Слушаюсь, мой господин,— вымолвил солдат.
Телохранитель покинул шатер. Правитель остался наедине с фессалийкой. Приблизившись к девушке, Ксатлин взял ее за подбородок и повернул к себе. У нее было миловидное овальное лицо, на щеках ямочки, тонкие розовые губы чуть приоткрыты, большие серые глаза покраснели от слез, длинные русые волосы разбросаны по обнаженным плечам.
— Ты красива,— заметил король, опуская руку вниз и сжимая упругую грудь пленницы. Трунсомка ничего не ответила и тотчас отвернулась в сторону.
— Знаешь, кто я?— спросил гаран.
— Да,— едва слышно сказала фессалийка.
— Это хорошо,— усмехнулся правитель.— Как зовут тебя?
— Адиль,— вымолвила девушка.
— Прекрасное имя,— произнес Ксатлин.— А теперь слушай меня внимательно, Адиль. Уже больше луны я воюю с врагами. Звон мечей и крики поверженных солдат ласкают мой слух. Мужчина рожден для битвы, однако когда наступает затишье, воин нуждается в мягком, податливом женском теле. В Данвиле у меня есть жена, но сейчас она далеко... Сегодня ты скрасишь мое одиночество. Я могу взять тебя силой, но не хочу. Подумай о своей судьбе. Доставишь мне удовольствие — будешь купаться в роскоши и богатстве. Откажешься — станешь добычей воинов. Они с тобой церемониться не будут...
— Я согласна, господин,— сказала пленница, покорно опускаясь на колени.
Трунсомка начала расстегивать ремни доспехов. Вскоре стальные латы уже лежали на земле. Руки девушки легли на пояс гарана. Правитель внимательно следил за действиями девушки, вот ее пальцы коснулись кинжала. Как поступит Адиль? Король играл с пленницей, как змея с мышью. Но вот оружие звякнуло о доспехи.
Сняв с Ксатлина рубаху, пленница прижалась грудью к его телу и прошептала:
— Я девственница и не искушена в искусстве любви.
Взяв фессалийку за волосы, король запрокинул голову девушки назад.
— Это повышает твою цену,— похотливо вымолвил гаран, впиваясь губами в ее уста.
* * *
Правитель проснулся примерно за колокол до рассвета. Поднявшись с ложа, рыцарь подошел к столу и сделал несколько больших глотков из кувшина. Прекрасная ночь! Хоть что-то хорошее за последние несколько дней. Адиль была очень послушной, выполняла все прихоти господина. Ее крепкие груди так и манят мужчину, а изящная линия бедер вызывает страстное желание...
Но времени уже не осталось. Пора заняться серьезными делами. Король быстро оделся и вышел из шатра. Лагерь оживал. К небу поднимались многочисленные столбы дыма от костров. Между палатками бродили изможденные, обезумевшие от насилия женщины. Из этих несчастных даже рабынь не получится. Они полностью сломлены. Утолившие свое плотское желание воины не обращали на бедняжек ни малейшего внимания. Древками копий трунсомок отгоняли от котлов с пищей, как голодных собак.
На горизонте в предрассветном сумраке полыхал Браттон. За прошедшую ночь зарево не стало меньше. Город наверняка выгорит дотла. Кое-где данвилцы даже разрушили крепостную стену.
— Адиль, иди сюда!— позвал девушку гаран.
Пленница тотчас предстала перед правителем. Она не пыталась скрыть наготу, хотя прекрасно понимала, что сейчас к ней прикованы сотни глаз. Солдаты оценивающе разглядывали фигуру наложницы короля. Обняв трунсомку за плечи, Ксатлин гордо произнес:
— Посмотри, какая красота! Браттона больше нет. И так я могу сделать с любым городом. Скоро у моих ног будет вся Фессалия. Мои враги дорого заплатят за предательство...
— Не сомневаюсь, господин,— вымолвила Адиль.
— Развлекаешься?— раздался хрипловатый голос.
Данвилец резко обернулся. Перед ним, низко согнувшись, закрывая лицо капюшоном, стоял Мондор. Колдун обладал удивительной способностью подкрадываться бесшумно.
— Фарнер!— позвал рыцарь телохранителя.
Воин мгновенно вырос перед правителем.
— Отведи девушку в обоз,— приказал Ксатлин.— Одень ее и находись всегда рядом. Отвечаешь головой за пленницу.
— Слушаюсь, Ваше Величество,— отчеканил данвилец.
Хлопнув трунсомку ладонью чуть ниже поясницы, король вошел в шатер. Советник последовал за ним. Плотно закрыв проход, магинец тихо сказал:
— Надеюсь, ты сегодня ночью не только занимался любовью, но и думал. После разгрома у Трунсома ситуация в войне в корне изменилась. Нам противостоит серьезный, сильный противник. Селена прекрасно знает о колебаниях Далима и попытается его использовать. А вскоре королева начнет наступление.
— Не начнет,— возразил гаран.— После сражения у Тариха осталось в строю не больше тысячи бойцов, человек триста мидлэймцев и тысячи полторы альвов. Многие из них ранены и нуждаются в отдыхе.
— Самоуверенность тебя однажды подвела,— заметил Мондор.— Мы не знаем истинных возможностей валвилцев. Королева заключила с ними сделку. Твои войска сейчас не способны отразить мощный удар. Нужны подкрепления.
Правитель оперся на стол и взглянул на разложенную карту. Он понимал правоту колдуна. Иметь в тылу армию Далима равносильно самоубийству... Надежды на помощь Холона немного — теперь мидлэймец запрется в замке и носа оттуда не высунет.
— Что ты предлагаешь?— спросил Ксатлин.
— Ввести в центральную провинцию королевства несколько отрядов гвардии моего короля Галтрана,— проговорил магинец.— Тысяч пять-семь лучших воинов помогут тебе переломить ход войны.
— Но как они придут в Фессалию?— удивился король.— Общей границы у Мидлэйма нет даже с Уотсолом. Вы либо должны напасть на Калдар, а затем переправиться через Анлас, либо...
— Пройти через территорию Данвила,— закончил за гарана советник.— Это самый короткий и удобный путь. Дней через десять ты получишь в свое распоряжение тысячи хороших солдат.
... У Ксатлина было много пороков, но глупость в их число не входила. Он прекрасно осознавал, чем ему грозит нашествие армии короля Галтрана. Если магинцы появятся в центральной Фессалии, то потом их уже не выставишь. А пускать союзников за Анлас Ксатлин не собирался. Отрицательно покачав головой, король сказал:
— Нет. Такое решение неприемлемо. Фессалийцы с подозрением относятся к соседям с Заката. Вторжение Галтрана в Уотсол лишь подольёт масла в огонь. Я не хочу мятежа по всей стране. Подобные случаи в истории уже бывали. Если крестьяне и ремесленники возьмутся за топоры, то мне долгие годы придется наводить порядок в государстве. Да и какой смысл править безлюдными землями? У меня достаточно сил, чтобы остановить Селену.
— Как будет угодно,— пожал плечами Мондор.— Но не вздумай доверять Холону. Предавший однажды, сделает это и во второй раз.
В шатер вошли Малком и Тарис. Склонив голову, колдун вымолвил:
— Не буду вам мешать.
Вскоре появился Сандер и сотники, заменявших погибших Кадбера и Карлина. Все командиры полков, кроме Карина, были в сборе. Повернувшись к ним, правитель жестко сказал:
— Я хочу знать, сколько людей мы потеряли. Вы еще вчера получили приказ пересчитать воинов.
Доклады произвели на Ксатлина удручающее впечатление. В общей сложности, данвилцы не досчитались двухсот пятидесяти всадников и девятисот пехотинцев. Если сюда прибавить погибших при осаде замка и раненых, которых везут на подводах, то станет ясно: поражение действительно сокрушительное. Треть армии перестала существовать, остальные воины деморализованы и подавлены неудачей.
— Магинцы считают, что противник в самое ближайшее время попытается прорваться в Мидлэйм,— задумчиво проговорил король.— Если Селене удастся убедить Налима присоединиться к ней, то толку от союзников уже не будет никакого. Армия Холона вскоре начнет разбегаться...
— У Тариха слишком мало сил для похода,— вставил Малком.— Ему не набрать даже тысячу бойцов.
— Тогда почему же мы проиграли битву?— гневно закричал гаран.— Ведь у меня было втрое больше солдат! Молчите?
Рыцари униженно смотрели в сторону. Достойного оправдания у них не было. Столкнувшись с противником, данвилцы дрогнули и отступили. Тяжело вздохнув, Сандер решился ответить:
— Салмиру помогли альвы,— произнес командир полка.— Их нападение оказалось неожиданным. Мы сразу потеряли сотни воинов.
— Не преувеличивай!— махнул рукой правитель.— Валвилцы совершенно беззащитны, и моя конница прекрасно доказала это. Но трусость и малодушие некоторых солдат вызвали панику в войсках. И теперь вы утверждаете, что неприятель не способен на вторжение? А вдруг союзники дадут Селене еще тысяч десять лучников? И не забывайте, Далим может решиться на прорыв. Мы находимся между молотом и наковальней.
— А что, если ударить по Аксану?— предложил Тарис.
— Ты просто сумасшедший,— с презрительной усмешкой вымолвил Ксатлин.— Я не собираюсь воевать с Мидлэймом. В северных городах находятся три тысячи отличных бойцов. Как ты думаешь, кого они поддержат, если мы разрушим Аксан?
— Не знаю,— недоуменно пожал плечами рыцарь.
— А следовало бы знать,— заметил король.— Сегодня к полудню войска достигнут границы с Мидлэймом. Передайте мой приказ: за мародерство и грабежи — смерть на месте. Я еще не могу управлять этой провинцией без Холона, а потому терять союзников из-за глупости и алчности солдат не хочу.