Внезапно тело молодого голландца одеревенело, в последний раз выгнулось дугой и упало на пол. Штефан поспешно приложил руку к его груди, чтобы удостовериться в том, что сердце не перестало биться. Он уже открыл было рот, чтобы успокоить Валерию, как вдруг Петер схватился руками за горло и с силой втянул в грудь воздух – так, словно вынырнул из-под воды.
— Шеф, но это же — смерть! Неужели Агон пойдёт на такое? Однозначное нарушение Великого Договора… Да его ни один адвокат не сможет спасти на Трибунале Инквизиции!
Штефан подставил ладонь под его затылок, чтобы помочь восстановить дыхание:
Твердислав вздохнул и, поморщившись, ответил:
– Спокойно, старик, мы с тобой.
— Ты просто не знаешь всего расклада, Сашка… Сейчас уже моя очередь раскрывать служебные тайны. Никаких подписок, знаков Карающего Огня — просто надеюсь на твоё благоразумие… Всё дело в том, что \"пятка Антихриста\" — пожалуй, самый мощный артефакт за всю историю Иных, при этом однозначно принадлежит Тьме. Получив такое оружие, Агон сможет сам диктовать условия Инквизиции. Одолеть его можно будет только опять объединив силы Света и Тьмы — как во время кризиса \"Фуаран\". Однако тогда было проще. Действия Савушкина угрожали самому существованию Иных как расы, и против него объединились оба Дозора и Инквизиция. А сейчас… Боюсь, что среди Тёмных найдутся многие, кто поддержит нового лидера. Возможно, что и сам Завулон предпочтёт договариваться, а не воевать. Не знаю, станет ли победа Агона глобальной, но то, что Тьма зальёт половину России — в этом можешь не сомневаться…
Петер продолжал жадно хватать ртом воздух, словно пережил приступ удушья. Он никак не мог надышаться, взгляд его расширенных глаз был устремлен в пустоту. Внезапно он поднес правую руку к сердцу, и на лице его появилась гримаса боли. Потом, словно ища что-то, он стал ощупывать свою грудь. Затем успокоился, ничего не обнаружив, и рука его снова бессильно упала.
– Петер, скажи что-нибудь! Как ты себя чувствуешь? – обеспокоенно спросила Валерия.
Твердислав перегнулся через стол и впился глазами в мои глаза.
Петер еще какое-то время лежал, не двигаясь и с трудом переводя дух, потом сделал знак пододвинуться поближе. Она наклонилась. Заикаясь, он сказал слабым голосом:
— Александр, наш шанс лишь в том, что у Агона ещё нет \"пятки\"! Он уверен, что она находится у меня! И именно поэтому те несчастные зомби штурмовали наш офис. Это была разведка боем! Агон сознательно послал лучших бойцов в пекло, надеясь, очевидно, что я воспользуюсь \"пяткой\" для отражения атаки, и тогда он сможет точно определить её местонахождение.
– Чур, в следующий раз начинаем не с меня… Будем бросать жребий…
— Твердислав Владимирович, но разве она — в Осколе? — ошеломлённо спросил я. Все мои представления о том, что творится в городе, шли форсированным маршем коту под хвост. — Мы же все считали, что она…
Штефан с испуганным видом взглянул на часы. Половина седьмого. Меньше чем через час откроется университет. Голый по пояс, он мерил шагами аудиторию. Свою одежду он отдал Петеру, который дрожал, лежа на полу. Валерия сидела рядом с ним.
— В Берне? В спецхране Инквизиции? — закончил за меня шеф. — Если бы… Её не успели даже вывезти за городскую черту. Вскоре после заседания тройственной комиссии, на котором мы решали судьбу \"пятки\", она была похищена неизвестными, причём похищена с использованием исключительно физических методов. Никакой магии. Все эти дни Инквизиция, Тёмные и мы искали артефакт, но безуспешно. Единственное что можем сказать мы и Инквизиция: \"пятка\" всё ещё в Осколе! Именно поэтому два дня назад Инквизиция от отчаяния и накрыла город \"колпаком\"… Похоже, что вмешалась третья сила.
Молодой немец осторожно приподнял оконную занавеску. На улице было светло, появились первые прохожие.
– Нам пора уходить, – сказал он.
— Третья?
– Петер еще очень слаб.
– Ничего страшного, – заявил тот. – Штефан прав, надо идти.
— Да. Как ни странно, сейчас Ночной Дозор и Инквизиция выступают единым фронтом. Мы категорически не заинтересованы в том, чтобы \"пятка Антихриста\" оставалась в городе хотя бы на одно лишнее мгновение. Её место в спецхране, рядом с \"когтем Фафнира\" и прочей доисторической мишурой.
Он с трудом поднялся.
– Такое впечатление, что еще немного – и голова лопнет. Мои мозги горят, – сказал он, бледнея.
– Что ты чувствуешь? – спросила Валерия.
— Твердислав Владимирович… — неуверенно начал я. — А вы точно уверены, что \"пятка\" ещё не у Тёмных?
– Не могу описать точно. Пока у меня впечатление, что вчера я напился так, как в жизни не напивался, и теперь у меня похмелье.
– А твои детские воспоминания? Ты помнишь родителей, друзей, учебу? – спросил Штефан.
— Ты неправильно меня понял, — ответил шеф. — Она, скорее всего, именно у Тёмных — для нас она практически бесполезна, и ни один Светлый просто не станет её красть. Но те, кто похитил артефакт, пока что не умеют им пользоваться… Не знаю, что с ними теперь будет. От такого источника Силы Тёмные просто сходят с ума — как незабвенная Маша Будинцева. А она ведь подверглась влиянию только косвенно и только незначительной части \"пятки\"… Не делай удивленную физиономию, Шурка. Ты что, не читал материалы по делу Будинцевой?
– Вроде бы да. Но с такой головной болью забудешь, как тебя зовут…
– Если так, выходит, эксперимент прошел впустую, – резонно заметила Валерия. – Может, что-то не сработало, пошло не так…
– И я вытерпел все это, чтобы в награду заполучить мега-мигрень?
— Нет, — признался я. — Так ведь они засекречены.
– Ну, этого никто не знает, – ответил Штефан. – По крайней мере, если объем твоей памяти все-таки увеличился, ты предупрежден. А кто предупрежден, тот вооружен!
– Что правда, то правда.
— Ах да, перестраховка Инквизиции… Дело в том, что благодаря Маше мы смогли найти артефакт. В своём последнем бою она проявила силу, которой позавидовала бы сама Пелагея… да что там, такого не постыдилась бы и Арина — самая сильная ведьма России. Осматривая тело, мы заметили небольшой клочок человеческой кожи, прилипший к поле её плаща. Так мы вышли на \"пятку\". Эта дурёха ухитрилась сесть прямо на неё.
– Ты можешь идти? – обеспокоенно спросила девушка.
– Мне нужно идти!
Помолчав, шеф добавил:
Чтобы не терять время напрасно, Штефан занялся отключением аппаратуры, потом разнес ее по соседним аудиториям. Он позаботился о том, чтобы стереть программу с головного компьютера до того, как трое друзей покинут лабораторию. Штефан в последний раз прошелся по комнате, проверяя, не осталось ли следов их присутствия.
Выйти оказалось не намного труднее, чем войти, но Валерии и Штефану пришлось поддерживать Петера, который все еще был очень слаб.
— Вот, собственно, и всё, что я хотел тебе сказать. Если уж ты хочешь действовать — действуй, но не вслепую. И… ещё раз спасибо тебе, Александр. Благодаря тебе, у нас появились союзники среди Тёмных. Сейчас уцелевшие \"легальные\" вампиры, скорее всего, будут сражаться на нашей стороне против \"диких\". По крайней мере одна вампирша, — Твердислав улыбнулся, — точно будет.
На обратном пути в кемпинг под Стирлингом Петер заснул. Сидя рядом с ним на заднем сиденье, Валерия то и дело вытирала пот с его лба и следила, чтобы он лежал в удобной позе. Двигать его было очень трудно, и ей приходилось напрягать все свои силы, чтобы заставить его выпрямиться. Штефан молча вел машину, выбирая узкие проселочные дороги.
Незадолго до приезда на место Петер пришел в себя. Он едва шевелил языком, но головная боль поутихла. Валерия повернулась к нему:
– Ты помнишь, как тебя зовут?
Я засомневался — слишком уж напуганной выглядела Эльвира сегодня ночью, и даже её геройский прорыв из квартиры не мог изменить моего мнения.
– Конечно!
— Вы думаете, она захочет отомстить за друзей?
Штефан посмотрел на приятеля в зеркало заднего вида.
– Ну и как же?
– Петер Апледорн.
По-прежнему иронически ухмыляясь, Твердислав некоторое время глядел на меня, но потом махнул рукой:
– Где мы находимся?
– В Шотландии.
— Зелен ты ещё, Сашка… Ладно, вали отсюда! Принимай обратно дела, дозорный!
– А точнее?
– По уши в дерьме.
Валерия и Штефан засыпали Петера самыми разными вопросами, пытаясь выявить изменения в его сознании. Петер чувствовал себя как обычно и вел себя вполне адекватно.
Молодые люди с облегчением вздохнули, когда показался въезд в кемпинг. Все они отчаянно нуждались в хорошем душе и полноценном сне. Штефан въехал на посыпанную гравием дорожку, объехал окруженное цветами административное здание и направился к зоне автофургонов.
До их временного пристанища оставались считанные метры. На лужайках играли дети, собаки с лаем носились за мячиками.
Я заглянул в медсекцию. В оскольском Ночном Дозоре она была небольшой, всего на пять коек, и обычно использовалась как дополнительное помещение для отдыха. Сейчас она впервые работала по прямому назначению — из пяти коек четыре были заняты ранеными Иными.
Петер выпрямился: он сразу заметил две машины, припаркованные возле их автофургона.
– Не останавливайся, – скомандовал он Штефану голосом, удивившим приятеля. – Не сбавляй скорость!
Илларион Яковлевич, наш целитель, обернулся на скрип двери:
Он быстро наклонился, увлекая за собой Валерию.
– Что происходит? – спросил Штефан, который как раз поравнялся с теми машинами.
— А, это вы, Александр! Проходите, только тише — пациенты спят.
– Это западня, они нас ждут. Если сейчас нас заметят, все пропало! Ради всего святого, жми на газ!
— Как ребята? — поинтересовался я.
Глава 20
– Случилось что-то значительное.
– Объясните, что вы имеет в виду.
– Создается впечатление, что один из них отсоединился.
– Что это значит? Один из них умер?
– Нет, наоборот.
– В любом случае, мы быстро это выясним. Скоро мы их поймаем.
— Плохо, — честно ответил доктор. — Тяжелейшее магическое истощение, да ещё множественные травмы… Хорошо ещё, что Инквизиция дала нам карт-бланш на восстановление раненых, можем не экономить силы.
Валерию уже тошнило оттого, что приходилось то и дело крутить головой, проверяя, не преследуют ли их. Они ехали, не останавливаясь, уже больше часа, наугад петляя по затерянным в лесах дорогам. По мере удаления от кемпинга паника начала спадать.
– Думаю, мы выпутались, – сказала молодая женщина. – На этот раз.
— А как… — Я замялся. Не очень удобно было Светлому дозорному интересоваться здоровьем раненого вампира.
Переживший сильное нервное напряжение, Штефан притормозил у обочины. Сжав ладонью рукоятку ручного тормоза, он обернулся к Петеру.
– Черт побери, как ты их заметил? – спросил он.
— Девушка? — понял меня Илларион Яковлевич. — С ней тоже ничего хорошего. Травмы, утраченные части тела — ничего страшного, ухо и глаз у неё отрастут к вечеру. Но она очень истощена, истратила почти весь запас Силы. Если бы не ваша самоотверженность, она бы умерла. Твердислав Владимирович, конечно, её сильно поддержал, но всё равно, дня два её лучше не тревожить.
– Не знаю. Но я абсолютно уверен, что они следили за нашим домиком, и это не полицейские.
– Я заметил их, только когда поравнялся с их машинами. Я, со своей паранойей, не заметил ничего подозрительного!
– Не проси меня объяснить то, что меня самого удивляет. Но я абсолютно уверен в своей правоте, – твердо сказал Петер.
Доктор вздохнул.
– Это-то меня и беспокоит, – заметила Валерия.
– Что именно тебя беспокоит? – раздраженно переспросил Штефан. – Что агенты секретной службы едва нас не сцапали или что Петеру ни с того ни с сего удалось вычислить их присутствие с расстояния в триста метров?
— И что самое плохое, я совершенно не умею лечить вампиров. Наши методы на них не действуют — они ведь не живые. Приходится закачивать в неё донорскую кровь — тупо, знаете ли, пакет за пакетом! Но всё равно, это не то, что ей нужно…
– Спокойнее! – воскликнула Валерия. – Мы все в одной лодке! Это счастье, что Петер их заметил. В противном случае нас бы арестовали. Сейчас нам надо найти новое убежище. Слава богу, что чемоданчик мы взяли с собой.
– Они не теряли времени зря, – пробурчал Петер. – Как они смогли нас найти? Мы за все платим наличными и ничем не отличаемся от остальных туристов…
– Для такого усердия у них наверняка есть веские причины, – констатировал Штефан.
Я прекрасно понимал Иллариона Яковлевича. Милейший доктор не мог, разумеется, вслух произнести того, о чём думал. Для быстрого и полного восстановления вампирше нужна была живая человеческая кровь и Сила. Разумеется, мы могли бы выдать Эльвире лицензию — как законопослушной и зарегистрированной вампирше. Но кто решится на это?
Петер коснулся рукой лба. Штефан заметил этот жест и спросил более мягким тоном:
– Как ты себя чувствуешь?
— Хотите с ней пообщаться? — предложил Илларион Яковлевич.
– Похоже, у меня температура, в остальном нормально. Нужно уехать из этих мест, пока машину не объявили в розыск.
– Может, они уже узнали о том, что мы побывали в университете? – предположила Валерия.
— А разве она не спит?
– Если что, полицейские решат, что это студенческие проказы, – высказал свое мнение Штефан.
– Полиция – может быть, но не агенты, которые нас преследуют. Те, наоборот, удвоят усилия…
— Ох, Александр, где вы видели вампира, который спал бы по ночам? — улыбнулся доктор. — Уснёт она ближе к утру. А пока что бодрствует.
Наступила ночь. На обрывистых песчаных равнинах, что на севере долины Гленко, трое приятелей нашли заброшенное крытое гумно. Поблизости не было никакого жилья. Ближайшее шоссе проходило в нескольких километрах от их временного прибежища, а проселочная дорога, которая привела их к подножию холма, не соблазнила бы даже самого заядлого любителя ралли.
– Попали мы в переделку! Не знаю, как будем выбираться. У нас даже есть нечего. Не слишком хорошо начинается наше приключение, – подвел итог Штефан.
Я прошёл к кровати, стоявшей в дальнем углу и отгороженной ширмой, и увидел Эльвиру. На фоне тёмно-синей подушки её осунувшееся лицо по-прежнему казалось бледным, как мел. Руки лежали поверх простыни, и с них клочьями сходила обгоревшая кожа. Похоже, что наш целитель был прав относительно способностей вампиров к регенерации. По крайней мере я уже мог различить невооружённым глазом нежные зачатки ногтей на изуродованных пальцах. К правой руке тянулась трубочка от аппарата для переливания крови.
Машину они поставили между наполовину разваленной постройкой и тремя корявыми деревьями. Петер спал, растянувшись на заднем сиденье. Валерия и Штефан присели на груду мусора, некогда бывшего стеной гумна. В углу между остатками стен – это место не просматривалось снаружи – они развели маленький костер, который теперь тихонько потрескивал. Над их головами сквозь прохудившуюся крышу сверкали звезды. Валерия подняла глаза к остову крыши и сказала:
– Надеюсь, остатки крыши не обвалятся нам на голову.
Услышав мои шаги, вампирша открыла глаза.
– Похоже, они держатся уже не один десяток лет. Продержатся и еще одну ночь.
Не вставая, девушка собрала вокруг себя несколько кусков дерева и усталым движением бросила их в костер.
– Я волнуюсь за Петера, – вздохнула она.
— Напарник… — хрипло прошептала она и попыталась улыбнуться, но распоротые мышцы лица не слушались.
– Я тоже.
– Я все время думаю, как он сумел заметить агентов там, в кемпинге? Это совсем на него не похоже.
— Как ты тут? — Я аккуратно присел на краешек кровати. — Я ведь так толком и не поблагодарил за помощь.
– Ты знаешь его дольше, чем я, – сказал Штефан.
– Мы знакомы несколько дней, и у нас не было времени, чтобы нормально поговорить. Я помню, что в первый раз увидела его, когда он выходил из машины. Он ударился головой. Я еще подумала, что он рассеянный, безалаберный, что ли… Подумала, что он хороший человек. Он привлекательный, этого не отнять.
— Ничего… Я не в обиде… Со мной и так тут носятся…
Валерия задумалась:
– Странно, но мне кажется, что несколько дней назад он не сумел бы их заметить…
Молодые люди переглянулись. Им обоим стало страшно. Ведь если Валерия права, это значит… Однако приходилось признать очевидное: в Петере появилось нечто, чего раньше они в нем не замечали. Валерия заставила себя улыбнуться. Штефан предпочел сменить тему разговора.
— Твердислав уже рассказал. Благодарность с занесением в досье — да ты первый вампир, заслуживший такое!
– Бензина нам осталось на пару сотен километров, – сказал он. – Денег у нас тоже немного. Но в банк за наличными не стоит и соваться. Я уверен, что наши счета заблокированы. Да и риск попасть к ним в лапы слишком велик.
– Мы можем попытаться вылететь в Испанию, – предложила Валерия. – У меня много друзей, да и моя семья не даст нас в обиду. Они нас спрячут.
— Может… возьмёте… к себе в Дозор? — Каким чудом Эльвира ухитрилась состроить изуродованным лицом ироническую улыбку, знала, пожалуй, одна только Тьма. — Дадите… внеочередную лицензию?
– Думаю, никто не сможет нам помочь, – заявил Штефан. – Кто сможет нас понять? Мы сами-то не все понимаем. Итак, мы оказались в такой же ситуации, что и Дестрели. В нашем распоряжении их открытие, и нас точно так же разыскивают спецслужбы.
– Как по-твоему, что с нами будет?
– Понятия не имею. Пока мы не намного, но опережаем преследователей. Нужно что-то придумать, иначе нам долго не продержаться. Двадцать лет назад Дестрели не нашли иного выхода, как умереть… Я не хочу следовать их примеру.
— Если она тебе нужна — дадим, — помрачнев, ответил я.
Ночь принесла с собой прохладу. Валерия поежилась и протянула ладошки к огню, чтобы согреться.
– У тебя укладывается в голове, что частичка их живет в нас? – спросила она.
— На кой чёрт? Я никогда… не охотилась… на людей… Мы должны… заботиться о них…
– Я об этом постоянно думаю. Но, честно говоря, мне кажется, что я – это я, и ничего не изменилось.
– Они по-настоящему любили друг друга.
На секунду мне показалось, что я ослышался. Вампирша, рассуждающая, как Светлая? Или она уже бредит?
– Будь это не так, они бы никогда не смогли довести до конца свой безумный замысел.
– Думаешь, часть этой любви передалась нам с тобой?
К счастью, Эльвира сама развеяла мои сомнения:
Штефан повернулся к девушке. Несколько секунд он молчал, потом ответил:
– Не знаю. Честно говоря, пока я ничего такого не чувствую.
— Люди — пища… Наш скот… А за скотом надо ухаживать… Пасти… Вести селекцию… Не надо убивать… Можно хлебнуть, чтоб остался жив… Беречь ресурсы… и с вами не ссориться…
– Я тоже, – поторопилась заверить его Валерия.
– Может, это проявится, когда мы разбудим в себе их память?
– Я считаю, это ужасно – ощущать чувства, которые навязаны тебе извне, – задумчиво протянула девушка.
Тёмная. Всё-таки Тёмная.
– А именно так и случается, – сказал Штефан. – И с нами, и с другими. Мы не выбираем тех, кого любим. Любовь сама приходит. И не важно, идет ли речь о любви с первого взгляда или о чувстве, которое развивается постепенно, – мы не создаем чувства, они сами к нам приходят. Никто не знает, как и отчего они зарождаются в нас. Некоторые винят во всем химию, другие уверены, что искать причину нужно в прошлых жизнях.
Валерия улыбнулась.
Неожиданно я почувствовал смутное сожаление, точно и впрямь надеялся, что нежить сможет перейти на нашу сторону.
– Что? – спросил Штефан.
– Ничего. Это твое видение.
– А что в нем не так?
— Отдыхай, — сухо сказал я и поднялся с кровати. — Поправляйся.
– Ты – человек здравомыслящий, прагматичный. Обо всем пытаешься рассуждать беспристрастно.
– Уж простите, но таков я есть.
Эльвира кивнула и закрыла глаза. Прядь волос на её виске откинулась, открыв обрубок, уже потихоньку разрастающийся в нормальное ухо.
– Это не упрек. Просто это не совсем обычно. Когда я впервые тебя увидела, ты бежал по лесу и со стороны казался очень сильным. В следующий раз ты свалился мне на голову и приставил пистолет к шее. Потом я наблюдала за тобой, слушала тебя и пришла к выводу, что ты удивительный парень.
– Это комплимент?
– Выражаясь понятным тебе прагматичным языком, скажу, что это не комплимент и не критическое замечание, – ответила она. – Это констатация факта. Я так тебя воспринимаю, хотя, конечно, это чисто субъективно.
Теперь пришла очередь улыбнуться Штефану. Он повернулся к своей компаньонке и посмотрел на нее внимательнее, чем прежде.
– Хорошо, что мы встретились, – прошептал он.
– Что-то в последнее время мужчины слишком часто мне это говорят…
Петер потянулся. После ночи, проведенной в скрюченной позе на заднем сиденье автомобиля, мышцы у него слегка одеревенели. Прислонившись спиной к дверце, он полной грудью вдохнул свежий воздух раннего утра и поежился. Песчаная равнина, переливаясь бесчисленными цветовыми оттенками, тянулась, сколько хватало глаз, обтекая возвышенности, которые все вместе образовывали горный массив. Этим утром солнце светило ярко. Легко было вообразить, что ты попал на край света, в первобытные времена, на девственные земли. Ветер разгонял тучи, чьи четко обрисованные тени скользили по склонам холмов.
Услышав шаги за спиной, он обернулся.
Глава 3. Схрон
– Ну что, хорошо спалось? – спросил у него Штефан, выходя из развалин гумна. – Чувствуешь себя лучше?
Наш кабинет почти не пострадал при налёте и сейчас, в сером предутреннем полумраке, казался таким же, как обычно. Единственным изменением был портрет Сергея в траурной рамке, висевший на месте его плаката.
– Я спал без задних ног. И странное дело, я видел столько бессвязных снов, сколько мне не снилось за всю жизнь. А вы как?
– Валерия еще спит. Мы боялись тебя разбудить, поэтому оставили в машине.
– Мило с вашей стороны. Но знаешь, ты выглядишь неважно.
Весь отдел был в сборе — крепко получив по зубам, Ночной Дозор сжался в кулак, готовый теперь к любым неожиданностям. Обменявшись рукопожатиями с Олегом и Кириллом, покосившись на уснувшую за столом Ингу, я тихонько присел в углу.
– Большую часть ночи я просидел, глядя на тебя через стекло. Боялся, что приступ может повториться. А еще нужно было поддерживать костер, чтобы наша прекрасная дева не замерзла.
– Если хочешь, иди поспи немного. Я чувствую себя нормально и могу посторожить.
– Позже посмотрим. Сначала надо решить, что нам делать дальше.
— Ну, что делать будем? — поинтересовался Олег, явно продолжая разговор, начатый ещё до моего прихода.
– Я думал об этом, – сказал Петер. – Мы не сможем долго играть с ними в прятки. Может, нам надо, не откладывая, обратиться к властям и начать переговоры.
Штефан посмотрел на него растерянно.
– Обратиться к властям! – не веря своим ушам, повторил он. – Ты с ума сошел? Мы не сдадимся, об этом не может быть и речи!
— Патрулирование… — задумчиво предложил Кирилл.
– Речь идет не о том, чтобы сдаться, а о том, чтобы объяснить ситуацию.
– Послушай, Петер, ты можешь идти и говорить с ними, если хочешь, но без нас и без чемоданчика. По крайней мере, мы четверо так думаем.
— Сейчас в каждый патруль надо ставить пол-Дозора! — отрезал Олег. — Двух-трёх магов просто убьют! А настройка, сам понимаешь, ничего не даёт — они больше не пользуются Зовом, нападают на любую подвернувшуюся жертву.
– Как это четверо?
– Валерия, я и Дестрели.
– Не злись, это всего лишь вариант. Я остаюсь с вами. Если вы не хотите, забудем об этом.
— О чём речь? — осторожно поинтересовался я.
Из провала в стене вышла Валерия.
– Парни, о чем так громко спорите?
— Вампиризм, — буркнул Кирилл. — Пять случаев за вчерашний день. Трое людей убито, двое выжило, причём в одном случае — стопроцентная инициация. Отловить преступников не можем — не хватает сил.
Ослепленная ярким утренним солнцем, она зажмурилась.
– Так, мелочи, – ответил Петер. – Обсуждаем планы на будущее.
По нахмуренному лицу Штефана Валерия поняла, что здесь произошло что-то серьезное, но решила не вмешиваться.
— А другие Тёмные?
Петер между тем продолжил:
– Думаю, что нам лучше вернуться на континент. Доберемся до аэропорта в Глазго. Там сядем на ближайший самолет, на который будут билеты, и поставим в известность…
— Оборотни поджали хвосты и сидят на них ровно. Наши информаторы сообщают о каких-то трениях между ними и вампирами. Вроде бы кто-то там кого-то покусал… Маги и ведьмы копят Силу, но вроде бы особого вреда людям пока не причиняют.
– Ты не боишься, что аэропорт под наблюдением? – спросила Валерия.
– В это время года там полно молодежи и много разных рейсов. Мы легко растворимся в толпе.
– Может статься, агенты разведслужбы решат, что мы не рискнем сунуться в аэропорт, – задумчиво протянул Штефан. – Подумают, что мы выберем не столь заметный вид транспорта.
— Да, вот ещё. На Дубраве ночью зафиксирован второй выброс, — добавил Олег. — Всё то же самое…
Валерия потерла ладошки друг о друга, чтобы согреться, и сказала:
– Ну, если вы оба согласны, вперед!
Он поднялся из-за стола и с хрустом потянулся.
Глава 21
— Ты вот вернулся… — пробормотал командир, зевая. — А я, как закончится вся эта чертовщина, уйду, наверное, в отставку. Отправлюсь куда-нибудь в глушь, в Бобруйск. И если увижу там хоть одного Иного, возьму ружьё и буду стрелять. Серебряной дробью в задницу. Или бить дубинкой. Осиновой. Прямо по наглой Иной роже.
– Как это – вы их упустили?
– Они не вернулись туда, где временно проживали.
– Вы уверены, что это правильный адрес?
– Абсолютно. Я не понимаю, как это могло случиться. Мы нашли их личные вещи. Совершенно очевидно, что они планировали вернуться.
– Среди этих вещей есть что-нибудь интересное?
– Нет. Мы узнали только, что девушка итальянка или испанка.
– Выкручивайтесь как хотите. Объявите их террористами, если это вам поможет, посадите им на хвост Интерпол. Они не должны ускользнуть!
Аэропорт находился в юго-восточной части города, между заброшенными заводами и сероватыми зданиями складов. Пассажиров обслуживали в здании главного терминала, дизайн которого уже успел устареть. При аэропорте имелся многоэтажный паркинг, обычно наполовину пустой. Трое приятелей оставили там свой автомобиль, надеясь, что его обнаружат не слишком быстро.
— Укатали сивку… — подала голос проснувшаяся Инга. — Никуда ты не уедешь. У тебя ж не то что на ауре — на лбу написано: \"Законченный дозорный\". У нас не служба, а диагноз… Что решили насчёт патрулирования?
Переступив порог автоматической двери, Валерия ощутила странное волнение. То же самое случилось с ней по прибытии, несколько дней назад. Они пересекли холл, направляясь к электронному табло вылетов.
– Мне не нравится это место, – сказала девушка.
— Бессмысленно… — начал было Олег, но Инга не дала ему договорить:
– Мне тоже, – поддержал ее Штефан, – и пару дней назад я наконец узнал почему.
Валерия с интересом посмотрела на него.
— А отдавать людей на съедение — это, конечно, имеет глубочайший смысл, недоступный всякой серости, вроде меня? Сама понимаю, что опасно, но есть другой выход?
– Она умерла здесь, – сказал он.
– Кто умер? – спросил Петер.
– Катрин Дестрель.
Валерия побледнела. Петер указал рукой в конец зала, где стояла огромная колонна, поддерживающая свод:
– Она была застрелена прямо на этом месте, на глазах у мужа, попытавшегося убежать через грузовую зону, которая находится там, справа от газетного киоска. Но далеко он не ушел: в него всадили четырнадцать пуль. У меня не хватило смелости подойти к тому месту поближе. Даже когда я смотрю на него отсюда, мне делается дурно.
Валерия колебалась.
– Нужно как можно скорее уходить отсюда, – сказала она.
– Затем мы и приехали, – попытался успокоить ее Петер.
Штефан махнул рукой в сторону группы туристов, сидевших кружком на своих набитых до отказа рюкзаках.
– Нам нужно держаться рядом с ними. Все будут думать, что мы из той же компании, и на нас не обратят внимания.
Петер тем временем нашел глазами точку свободного доступа к сети Интернет, рядом с закусочной.
– Идите узнайте, какие рейсы вылетают в ближайшее время, – сказал он, – а мне надо кое-что посмотреть в сети.
– Разве мы не должны держаться вместе? – спросил Штефан.
– Мне нужно всего пару минут. А вы пока выберете рейс. Будет лучше, если за билетами пойдет Валерия: симпатичные девушки вызывают меньше подозрений…
Петер помог Валерии снять со спины тяжелый рюкзак, подмигнул ей и удалился. Точка доступа к Интернету была свободна. Юноша спокойно положил руки на клавиатуру и прочел инструкцию. Порывшись в карманах джинсов, он выудил несколько последних монеток и бросил их в отверстие таймера. На экране монитора появилась надпись «Добро пожаловать!». Петер посмотрел по сторонам. Как будто бы никто за ним не следит.
Он быстро перешел на новостной сайт. Появилось окошко поиска информации. Петер задумался: нужно было ввести ключевые слова, которые позволят поисковой программе сориентироваться. Он ввел дату своего рождения, а также слова «погиб» и «секретная служба» и нажал на клавишу «Enter».
На экране закрутилась иконка – процесс пошел. Петер с замиранием сердца ждал результатов, в его душе боролись страх и любопытство. Наконец поисковая система выдала следующее сообщение: «По вашему запросу информация не найдена. Продолжить поиск альтернативной информации?»
Дрожащим пальцем Петер подтвердил свое согласие, снова нажав на «Enter». Иконка снова закрутилась. Молодой человек вспотел. Информация, которая вот-вот появится на экране, может изменить его жизнь. От царящего в холле назойливого шума звенело в ушах, по телу разливался жар. Пальцы правой руки, лежавшей у клавиатуры, нервно постукивали о столик. Судя по таймеру, у него оставалось всего три минуты оплаченного времени. Петер взмолился, чтобы результаты поиска появились как можно скорее. Он хотел понять. Он не мог жить еще несколько часов в этой пугающей неизвестности. Этой ночью ему снились очень странные сны. У них должно быть объяснение…
Иконка остановилась. На экране появился ответ на запрос: «Газета «USA Today» от 06.10.1990. Рубрика: «Армейские новости». Текст: «04.10.1990 Фрэнк Гасснер, полковник Агентства национальной безопасности погиб в результате несчастного случая на стрельбах на территории штаб-квартиры агентства». Поисковик выдал следующий вопрос: «Посмотреть статью полностью?» Петер подтвердил свое согласие.
– Отправляешь письмецо семье? Рискованная затея.
Петер вздрогнул от неожиданности и повернулся на сто восемьдесят градусов. Штефан стоял как раз у него за спиной. Рефлекторно молодой голландец вышел из Интернета.
– Рейс Глазго – Париж, – сказал Штефан. – Это первый рейс, на который есть места и который мы можем себе позволить по деньгам. Чартер. Валерия пошла к кассе за билетами. Из самолета мы выйдем без гроша в кармане, но у меня в Париже живет приятель. Он нам поможет и не станет задавать лишних вопросов.
– Ладно, – ответил Петер. Он находился под впечатлением от полученной информации и не услышал ни слова из сказанного приятелем.
– Что-то не так? – спросил Штефан.
– Нет, все нормально.
Штефан похлопал своего компаньона по плечу:
– Лучше оставлю-ка я тебя в покое. Только будь осторожен, если что – нам всем не поздоровится. Пойду к киоску, посмотрю, что печатают в газетах.
Штефан ушел, оставив растерянного Петера перед отключенным пунктом доступа к сети. У него не было денег, чтобы возобновить поиск. Потерянный, ошарашенный своим открытием, он никак не мог навести порядок в мыслях. Имя с экрана произвело в его сознании эффект разорвавшейся бомбы. То немногое, что ему удалось узнать, подтверждало его смутные догадки. Сегодня ночью, во сне, он уже слышал это имя. А еще ему снилось, что это имя носил он сам…
Петер пытался взять себя в руки, когда рядом внезапно оказался Штефан и порывисто схватил его за руку.
– Идем скорее! – тихо сказал Штефан. – У нас серьезные проблемы!
Он затянул приятеля в крохотный магазинчик, прилавки которого были завалены газетами, и шепнул ему на ухо:
– Посмотри, что висит слева от кассы, на стене…
Петер, все еще пребывавший в состоянии шока, никак не мог сконцентрироваться. Его взгляд блуждал по объявлениям и написанным от руки записочкам, которые кассир кнопками прикрепил к стене рядом со своим рабочим местом. Наконец он наткнулся на нужное объявление. Оно было плохого качества, но сомнений не оставалось: одна под другой три фотографии – Штефана, Валерии и его собственная, а над снимками надпись: «Предупредите службу охраны!».
Петер выругался.
– Нужно сходить за Валерией, – сказал он сквозь зубы.
Стараясь не выказывать волнения, юноши вышли из киоска и направились к билетным кассам. Руки Штефана дрожали. Они пересекли холл, лавируя между колоннами. Группа туристов закрывала от них девушку.
И вот наконец Валерия появилась в поле зрения. Но она была не одна. Двое агентов в униформе удерживали ее, а она отбивалась, как могла. Третий, в гражданском темном костюме, что-то ей говорил.
Штефан инстинктивно бросился вперед. Петер остановил его, схватив за плечо:
– Не ходи туда.
Штефан попытался освободиться:
– Мы не можем ее бросить! Только не ее! Не здесь!
На этот раз Петеру пришлось вцепиться в приятеля обеими руками.
— Превентивные акции? — с робкой надеждой в голосе предложил Кирилл.
– Успокойся, или нас заметят, – сквозь зубы шепнул он.
Но Штефан удвоил усилия. Между тем трое мужчин уже вели Валерию к служебному выходу. Девушка сопротивлялась. Штефан открыл было рот, чтобы позвать ее по имени, но Петер, неизвестно откуда взяв силы, обхватил приятеля одной рукой за пояс, а второй закрыл ему рот.
– Заткнись! Если по твоей милости нас схватят, мы ничем не сможем ей помочь.
— Это как ты себе представляешь? — спросил Олег. — Развоплощение всех вампиров города? А заодно — оборотней, суккубов и инкубов, магов и ведьм? Как любил говаривать товарищ Сталин: \"Хароший мисль. Но нэ своеврэменный\"… Если же серьёзно, то стоит нам тронуть законопослушного Тёмного, нами займётся Дневной Дозор.
Штефан никак не мог успокоиться. Он пытался освободиться от железной хватки компаньона.
– Отпусти, они ее уводят, – пробормотал он.