Ши Шелам стоял на краю ямы, с ужасом глядя себе под ноги. Челюсть его лязгала, глаза остекленели.
Отвалив камень, киммериец тоже глянул вниз.
Давеча они положили тело судьи навзничь. Теперь Раббас лежал на животе. Луна тускло освещала редкие волосы на затылке и скрюченные, унизанные перстнями пальцы, ногти которых утонули в земле, словно мертвец царапал склон ямы, тщетно пытаясь выбраться из-под плиты.
Ши охнул и стал оседать на землю.
8.
За недолгую еще жизнь варвару редко приходилось баловать свое тело на мягких ложах. В родной Киммерии постелью ему служили волчьи и медвежьи шкуры, которыми пользовались и в качестве плащей, и как подстилками во время еды. Гладиаторские казармы Халоги, где Конан, плененный гиперборейцами, провел некоторое время, оставили в памяти могильный холод и вонь гнилых соломенных тюфяков. Случалось ему леживать и на жестких немедийских культерах, и на бритунийских матрасах, набитых прелыми листьями, но все это, не шло ни в какое сравнение с мягкими диванами и атласными подушками в доме Шейха Чилли.
Напитки тоже выгодно отличались от кислой браги и сомнительного пойла, которое в шадизарских духанах выдавали за вино. Золотистое пуантенское в тонких серебряных сосудах, приготовленное трудолюбивыми селянами виноградной аквилонской провинции, аргосский хайрес в стеклянных бутылках, запечатанных пробками с гербами винодельческих гильдий, шемский арак в керамических амфорах, вендийское пальмовое вино в кувшинах с длинными изогнутыми носиками, пиво в кружках из красной меди, прикрытых изящными крышками с драконьими головами…
Возлежа на широком диване возле низкого круглого стола на львиных лапах, киммериец наслаждался жизнью в одиночестве. Шейх Чилли с утра отправился по делам во дворец наместника Шадизара (какие уж то были дела, можно было только догадываться), Ловкач Ши побежал в свою лавку, готовиться к закупкам товара: он собирался возобновить торговлю посудой и утварью.
Пожалуй, теперь коротышка мог купить не только блюда, подносы, тазы и кальяны, но и пол Заморы в придачу. В подвалах дома на набережной лежала в крепких сундуках его доля богатств, отданных сыновьями Козлиного судьи согласно посмертной воле отца, оглашенной с погребального алтаря не без участия самого Ловкача. Чтобы вывезти все деньги, пришлось прикупить у какого-то Кабира верблюдов — по завышенной цене, конечно.
Доля Конана хранилась в тех же подвалах, но была несколько больше: Шейх Чилли рассудил, что добыча шуххрийских воров взята киммерийцем по всем правилам воинского искусства и полностью принадлежит северянину.
Только одну вещицу он попросил себе: шкатулку из алтайского ореха с небольшим серым камешком внутри, которая оказалась в узле, брошенном краснорожим туранцем.
Чилли был весьма опечален, когда братья не смогли найти шкатулку в опустошенных ворами кладовых своего дома. Казалось, даже звон золотых монет, ссыпаемых в мешки, не мог рассеять его мрачных мыслей. Аюм заикнулся было повременить с долгом, ссылаясь на убытки, нанесенные ночными татями, и Чилли только грустно и рассеянно кивнул головой, однако Бехмет тут засуетился, наорал на младшего брата и настоял на том, чтобы отдать всю сумму.
— Мы должны исполнить волю отца, — сказал он. — Сейчас, когда тело его с первыми утренними лучами обратилось в прах на погребальном алтаре, а душа отправилась на Серые Равнины, наш долг свято соблюдать его последнюю волю. Выполнение данных обещаний отличает человека почтенного от безродных прохвостов, кои столь многочисленны, увы, в государстве нашем. Не так ли, уважаемый Дарбар?
— Это так, — согласился Чилли, — я тоже исполню то, что обещал, и пришлю тебе… мн-э-э… лекарство. Жаль, конечно, что шкатулка пропала, камень был дорог нашей семье как память, но, видно, ничего тут не поделаешь.
Когда «память» обнаружилась среди трофеев Конана, киммериец поинтересовался, чем на самом деле столь дорог Чилли невзрачный с виду камешек. Шейх объяснил, что это редкий минерал, который станет украшением его коллекции. Варвар слышал, конечно, что существуют чудаки, собирающие разную чепуху – птичьи перья, окаменевший помет, оловянные пуговицу или черепки битой посуды — но подобные страсти были выше его разумения, поэтому Конан не стал вдаваться в расспросы. Чилли спрятал шкатулку в свою сумку, где лежали плащ, корона, жезл с кисточкой и желтая накладная борода, а, вернувшись домой, отнес покрытый лаком орех с камнем внутри на ледник. Он так настаивал, что минерал должен храниться непременно на холоде, что варвар даже заподозрил в камешке простой кусок засохшего дерьма, которое в тепле может не слишком приятно пахнуть.
Попивая изысканные вина под сенью двух опахал, которыми усердно помахивали хорошенькие служанки, киммериец наслаждался жизнью. Пожалуй, теперь он сможет купить дом не хуже, чем у Шейха. Где-нибудь в Аренджуне, а еще лучше в Хоарезме, на берегу теплого моря Вилайет, по которому скользят разноцветные паруса лодок и кораблей. Он станет посиживать в мягких креслах, а прекрасные наложницы будут танцевать перед ним в своих полупрозрачных одеждах. Много наложниц, много вина, хорошей еды и преданных слуг…
Кстати о слугах: куда девался этот пройдоха Ахбес? Или все еще воображает себя отцом почтенного семейства и курит кальян в хозяйской спальне?
Ахбес явился на зов с большим блюдом корме-сабзи и чистыми утиральниками. Аппетитные кусочки мяса утопали в листьях всевозможной зелени, искрясь янтарным соком и распространяя изумительные запахи. Рот Конана тут же наполнился слюной, он запустил пальцы в скворчащую гору и ублажил желудок доброй пригоршней бараньей плоти.
— Садись, плут, — сказал киммериец, прожевав мясо, — закуси, выпей… Развлечешь меня.
Участие в недавнем совместном предприятии примерило Ахбеса с варваром. Хромой уже не вспоминал о своей головокружительном полете, окончившемся весьма болезненным приземлением среди осколков разбитой вазы. Кроме того, он справедливо полагал, что хорошие отношения со столь храбрым воителем могут пригодится впоследствии, поэтому не заставил себя уговаривать, присел на подушки и принялся за еду.
— Ходил на рынок? — спросил Конан.
Ахбес кивнул.
— Что слышно в городе?
Ахбес запил мясо кислым молоком из деревянной чашки (варвар при сем поморщился, он не любил кислое молоко) и сказал, вытирая пальцы:
— Все только и болтают о предстоящей женитьбе сына светлейшего Хеир-Аги. Молодой Агбей прибыл вчера из Хоршемиша, где постигал премудрости науки. И случилось при сем странное событие…
Приказчик помолчал, ожидая вопроса, не дождался и продолжил:
— Когда лодка с сыном наследника двигалась по Большому Каналу, к ней подплыл утлый челнок. В нем сидела юная девушка, прекрасная, как майская роза. Она пересела в лодку молодого Агбея, а потом последовала за ним во дворец.
— Что же тут странного, — не понял Конан, — может быть, он купил себе невольницу…
— Посреди Большого Канала? — хитро прищурился хромой. — Да и продавцов что-то не замечалось.
— Тогда это подарок родителей, — предположил варвар, — наместник решил сделать сыну приятное и послал к нему девицу.
— Ага! — радостно воскликнул Ахбес. — Все так думали, да и Агбей тоже. А встречавшие решили, что он привез наложницу из Кофа, и ни о чем не стали спрашивать. То-то было смеху, когда девица, проведя ночь с сыном наместника, наутро исчезла вместе с драгоценностями!
— Ты откуда узнал?
— Знаком с поваром светлейшего. Да об этом уже весь Шадизар судачит!
Киммериец отправил в рот очередную порцию мяса, задумчиво пожевал, потом глотнул хайреса и спросил:
— Не по этой ли причине отправился Шейх во дворец Хеир-Аги?
— Именно, — отвечал Ахбес, заговорщицки оглядываясь, как бы не замечая служанок и отыскивая соглядатаев посерьезней, — скажу тебе по секрету, хозяину не впервой оказывать подобные услуги важным персонам. Всем известно, что мой господин отыскал украденных коней почтенного Кашальбека и вернул перстень с печаткой сотнику Буруку. Найдет и драгоценности, помяни мое слово.
И приказчик важно надул щеки, гордясь тем, что служит у столь знаменитого человека.
Конан не стал спорить — найдет так найдет. Ему дела не было до драгоценностей молодого Агбея, тем более, что своих было навалом. Только дождаться, когда Чилли отсчитает его долю, и можно двигать на все четыре стороны: богатый везде дома. Чтобы скоротать время в ожидании хозяина, киммериец предложил покидать кости.
Они играли до вечера, опустошая сосуды с напитками и погреб с продуктами. Когда кончилось жаркое, принялись за соленую свинину с бобами, вяленую индюшатину и копченные языки. Ахбес не отходил от стола, гоняя за съестным служанок: ему везло.
Вскоре возле приказчика выросла кучка палисандровых зубочисток – каждая стоимость в десять золотых согласно уговору. Ахбес дрожащими руками сгребал зубочистки себе в пояс, предвкушая, как варвар обменяет их на звонкие монеты. Конана проигрыш особо не трогал: стоил ли печалиться толстосуму – сотней монет больше, сотней меньше… Сколько именно причитается ему денег, варвар до сих пор не знал. Он попытался вычислить четверть от двухсот тысяч и разделить остаток на три дня, но столь сложные расчеты оказались ему не по плечу, и он успокаивал себя тем, что кучка зубочисток, даже помноженная на десять монет каждая, все же гораздо меньше горы золота, ожидающей в подвале.
Однако, когда при его десятке Ахбес выкинул одиннадцать очков, киммериец понял, что боги сегодня сидят в своих небесных чертогах к нему спиной, и заявил, что игра окочена.
— Ты и так слишком богат для простого приказчика, — сказал он, — обладание же излишними ценностями, по словам твоего хозяина, является основой всех пороков. Именно потому Шейх так усердствует, изымая сии ценности у их владельцев. Он противник пороков. Так что отправляйся-ка лучше в лавку и предайся безгрешной жизни…
Ахбес не стал спорить и ушел, а Конан всецело отдался томной грусти, вызванной обильными возлияниями и сытной пищей. Не хватало только тепла: камины в заморских домах не делают, для обогрева служат горелки, называемые «корси» — низкий столик, под ним жаровня с горячими углями. Его сверху накрывают одеялом, сидят вокруг, подсовывая ноги под одеяло, и отогреваются. Ничего подобного в комнате не было, по полу тянуло осенними сквозняками, приносившими запах яблок и сжигаемых листьев.
Вспомнив о тепле, киммериец вернулся мысленно на берег лазского моря Вилайет, в дом, который он купит, и где прекрасные наложницы станут ублажать его взор изысканными танцами. Картина была столь отчетливой, что Конану захотелось ее немедленно осуществить.
Так захотелось, что боги в небесных чертогах услышали эту немою мольбу.
Конан уже намеревался приказать служанкам скинуть длинные бурнусы и изобразить что-нибудь зажигательное, на что девицы вряд ли были способны, как появился Ахбар в роли посланника небожителей. За ним следовала высокая старуха в черном и некое воздушное существо в расшитой золотой нитью синей накидке. Лицо существа скрывала густая кисея, но по плавным движениям и тонкому благоуханию, заполнившему комнату, Конан понял, что это молодая девушка.
— Я говорил им, что хозяина нет дома, — с порога принялся оправдываться хромой приказчик.
— А это кто? — спросила старуха, бесцеремонно указывая костлявым пальцем на киммерийца.
— А это? — передразнил ее Конан, махнув в сторону девушки.
— Я должна плату почтенному Чилли за некоторые услуги, — сердито сказала старуха, — вот, привела ему падчерицу. Она знает восемьдесят три способа любви и умеет танцевать.
— Ай да Шейх! — хохотнул варвар. — А еще прикидывается, что не любит женщин. Подозреваю, он посадит красотку в чулан и станет извлекать ее оттуда только ночью, да и то раз в седмицу. Восемьдесят три способа? Не знаю, что ты имеешь в виду, но Чилли как-то прочел мне из своей сафьяновой книжки: «Любовь — это пламя, пожирающее тело и иссушающее ум». Или что-то в этом роде. Так что, думаю, он охотно уступит мне твою падчерицу, конечно, если ты не врешь насчет танцев.
Старуха обиженно пожевала сухими губами.
— Зачем мне врать, — сказала она, — если достопочтенный Шейх Чилли захочет ее продать, мне все равно. Но учти, юноша, она стоит больших денег.
— Я богат, — небрежно бросил варвар, подкидывая и ловя ртом сливу, — пусть покажет, на что способна.
— Хорошо, — кивнула старуха, — я оставлю ее здесь. У меня много дел, а уж вы сами разбирайтесь, кому она достанется.
И с этими словами она удалилась, даже не поклонившись.
Конан поманил рукой девушку, и та приблизилась мелкими шажками.
— Как тебя зовут?
— Нана.
— Покажи лицо.
— Нет, господин. Я принадлежу почтенному Шейху Чилли, и только он может на меня смотреть. Если меня увидит кто-нибудь другой, я умру.
— Почему это?
— Таков закон народа харубеев.
Конан никогда не слышал о народе харубеев, но знал, что на Востоке женщины часто прячут лица от чужих взглядов. Суть этого обычая была ему не понятна, варвар полагал, что красивая мордашка — лучшее, что может быть у девушки. Ну, если не считать того, что под одеждой.
— Хорошо, Нана, — сказал он, — когда твой новый господин продаст тебя мне, я загляну под твои покровы. Но, думаю, они не помешают тебе станцевать?
Девушка не ответила. Бедра ее стали медленно покачиваться она двинулась по кругу, притопывая босыми ногами, позванивая крошечными колокольчиками на щиколотках, делая змеевидные движения своим гибким телом под тонкой накидкой. Движения все убыстрялись, ткань закружилась вокруг ее ног, высоко взлетая и обнажая стройные бедра, и киммериец понял, что девушка нагая под своим темно-синим, расшитым золотой нитью одеянием. Когда она поднимала руки, ткань натягивалась на груди, и легко было заметить ее большие соски, окрашенные хной в ярко-красный цвет.
Это был танец «гедра», который часто исполняли танцовщицы в духанах. Но, боги, как же отличались грациозные, исполненные влекущего очарования движения этой девушки от грубо откровенных подергиваний продажных плясуний!
Ее черные волосы выбились из-под головного убора, кисея взлетала, открывая на миг тонкое бледное лицо с огромными глазами, и вновь опускалась, скрывая черты, бусы описывали кольцо вокруг стройной шеи. Девушка вращалась так быстро, что ее одежда стала подниматься подобно бусам, и вскоре два диска — пестрый, вокруг шеи, и синий на уровне груди — окружили танцунью. Призывно мелькали плоский живот и белые ягодицы…
Потом она, должно быть, потянула за невидимый шнурок, ее одежда сорвалась, подобно синекрылой птице, и мягко опустилась на ковер возле дивана. Девушка застыла обнаженная, на ней был лишь головной убор с покровом, прикрывавшим лицо, бусы и колокольчики на щиколотках, сопровождавшие ее стремительный танец тонким манящим перезвоном. Грудь танцорки часто вздымалась, алели большие соски, живот был втянут, словно для того, чтобы подчеркнуть темный треугольник в том месте, где сходились ее трепещущие бедра. Она была — сама женственность, сама чувствительность, само вечное желание.
Ахбар вскрикнул и закрыл лицо руками.
— Пошел вон! — рявкнул Конан, и приказчик тут же испарился, словно и вправду был бесплотным посланцем богов.
Миг — и, подхватив легкое горячее тело, варвар оказался с девушкой на диване.
— Свет, — услышал он прерывающийся шепот, — погаси лампу…
Конан приподнялся на локте и дунул в сторону светильником. Огонь затрепетал и погас, комнату окутал полумрак. Рыча и постанывая, киммериец срывал с себя халат…
Варвар действительно не понял, подразумевала старуха, поминая восемьдесят три способа любви. Он использовал один, проверенный, зато был в нем неутомимым, как молодой тигр. Луна уже высоко висела над крышами Шадизара, когда он наконец почувствовал приятную истому и погрузился в блаженный сон.
И все же ни вино, ни любовные игры, ни мягкое ложе не смогли погасить в нем природную чуткость ко всякой опасности. Легкое прикосновение чего-то холодного к руке заставило варвара вскочить и схватить лежавший на столе кинжал.
В тот же миг он услышал испуганный женский крик, увидел, как Нана приподнялась на локте и тут же упала обратно на подушки. Тонкая серебристая струйка соскользнула с ее обнаженной шеи — Конану показалось, что упали бусы. Но струйка потекла по ковру, поблескивая в лунном свете, он понял, что это змея, и точным ударом отсек ей голову. Потом склонился над девушкой.
Луна была яркой, киммериец увидел широко распахнутые, застывшие глаза Наны и маленькое темное пятно чуть повыше ее ключицы. Он припал губами к ранке и постарался отсосать кровь.
— Поздно, — услышал он едва различимый шепот, — шаккуза… Мое лицо… ты увидел… боги наказали…
Тело девушки вздрогнуло и вытянулось.
Варвар опустил ей веки и зажег лампу. Он спокойно относился к смерти. Сам бывал на волосок, да и убивал не мало. И все же в груди его что-то дрогнуло, когда он увидел лицо девушки при свете – такое знакомое, такое милое, такое мертвое…
Кликнул Ахбеса и еще одного слугу, он приказал им обернуть тело покрывалом и отнести на ледник. Потом осушил кувшин самого крепкого вина и уснул без сновидений.
9.
Его разбудил птичий шум за окном, яркое солнце и голосок Шелама, вопрошающий о чем-то жалобно и плаксиво.
— Значить, я ее больше никогда не увижу? — разобрал киммериец слова коротышки.
— Увидишь, но только издалека.
Отвечал Шейх Чилли. Конан открыл глаза и увидел, что его подельники сидят напротив, и что у хозяина дома лицо скорбное и унылое, словно он мучается животом.
— Нашел драгоценности Агбея? — спросил варвар, поднимаясь с дивана. Он ополоснул лицо из кумгана, вылив воду прямо на ковер, и поискал глазами какого-нибудь животворного напитка на столе.
— Нет, — отвечал Чилли тусклым голосом, — но я нашел ту, кто их украла.
— И где же она?
Варвар обнаружил наконец кувшин с пивом и припал к горлышку.
— Сейчас, думаю, во дворце наместника. А почевала сия дама у нас на леднике.
Конан чуть не поперхнулся. Отставив сосуд, вытер губы и вы воззрился на хозяина дома, словно увидел крокодила под зонтиком.
— Что-то многовато оживших мертвецов, — сказал он немного погодя, — Ловкач, Раббас, а теперь еще эта Нана…
— Она такая же Нана, как я стигийский маг, — зло буркнул Чилли. — Зовут ее Фитис: она дочь покойного землевладельца Аддевекара.
— И она украла побрякушки сынка Хеир-Аги?
— И мою посуду, — вставил Шелам.
— Его посуду, одежду и твои деньги, Конан, подсунув собак и коня своего отца, которые послушно убежали из сарая по ее свистку.
— Постой, — перебил киммериец, чувствуя, как начинает кружиться голова, – что ты мелешь! Ведь животных мне продал усатый юнец!
— Если у чародея Дарбара есть желтая борода, а у мнимого Раббаса еще и фальшивый нос, почему бы женщине не переодеться в мужское платье и не наклеить усы?
— То-то мне показалось знакомым ее лицо, когда я засветил вчера лампу, – пробормотал растеряно варвар. — Но она была мертва!
Чилли взял что-то из деревянной чашки и протянул Конану. Это была змеиная голова на обрубке чешуйчатого тела.
— Шаккуза, — киммериец потрогал голову пальцем, — опасная тварь. Маленькая, а от укуса умирают почти сразу.
— Кусают зубами, — проворчал Чилли и нажал с двух сторон от пасти гадины.
Пасть открылась. Страшные зубы были спилены у самого основания.
— Яд выдавили, — сообщил Шейх, — змейка не опасней песчаной ящерицы.
Конан потер лоб, силясь что-либо понять. Признавшись себе, что не в силах этого сделать, он потребовал объяснений.
— Две седьмицы назад в этой комнате появилась женщина под темным покрывалом, скрывавшим лицо, — начал Шейх Чилли, бросив змеиную голову обратно в чашку и брезгливо вытирая пальцы. — Она сказала, что ее отец, почтенный Аддевекар, умер и оставил ее без гроша. Незадолго до своей кончины он якобы одолжил большую сумму судье Раббасу из Северного предместья, не взяв с того расписки. Теперь судья все отрицает, и Фитис просила меня оказать ей услугу: вернуть деньги и маленькую шкатулку из алтайского ореха, в которой хранится некий невзрачный камешек.
Я попросил время, чтобы обдумать дело, а сам навел кое-какие справки. Мне стало известно, что Аддевекар никогда не давал в долг даже медную полушку и вообще мало с кем поддерживал отношения, живя уединенно в своем поместье и отдаваясь полностью единственной страсти — разведению боевых собак и коней. Никто и никогда не видел землевладельца в доме судьи, а Раббас никогда не бывал в поместье землевладельца.
Немного поразмыслив, я пришел к выводу, что одолженные якобы деньги — только предлог, чтобы соблазнить меня, пустившись на хитрость, выудить у судьи шкатулку с камнем. Следовательно, камень сей должен иметь большую ценность, о чем Раббас должен был знать, иначе Фитис просто могла бы купить у него то, что ей требовалось.
Я отправился в городской скрипторий и засел за древние рукописи. И в одном манускрипте, начертанном стигийским письмом, натолкнулся на то, что искал. Говорилось там о Змеином Камне, зреющем в капюшоне кобры, невзрачном с виду, но обладающем столь волшебными свойствами, что цены ему нет…
— Значит, это не сухое дерьмо и не минерал, как ты говорил, а настоящая драгоценность? — прервал его рассказ варвар.
— Для тебя он не представляет никакой ценности, — улыбнулся Шейх, — во всяком случае, пока. Змеиный Камень можно использовать только один раз: приготовить из него снадобье и выпить, если доживешь до восьмидесяти годов от роду. Тогда происходит омоложение, и человеку снова становится сорокалетним…
— Фу! — фыркнул киммериец. — Стоит ли стараться? В сорок лет мужчина уже мало на что годится.
Доживи и убедишься, что это не так, — сказал Чилли. — Но не станем отвлекаться. Итак, я стал думать, зачем юной девушке понадобился Змеиный Камень. Для отца? Но он мертв. Для любимого? Трудно представить восьмидесятилетнего любовника.
— Я бы сразу догадался, — перебил вдруг Ловкач, — все знают, что объявил Хеир-Ага два года назад.
— Меня тогда еще не было в Шадизаре, а посему прошу извинить, — насмешливо поклонился ему Шейх. — Сплетники уже устали чесать языками, и я не сразу узнал, что наместник поставил сыну условие повенчать его лишь с той, за которую дадут в приданное сию чудесную панацею. Хеир-Ага хоть еще и нее стар, но жить собирается долго и, как видимо, не один раз.
— Болтали, что такого камня вовсе не существует, — вставил Шелам, — а наместник просто разозлился за что-то на Агбея и решил его таким образом наказать. Потому и с глаз долой убрал, В Хоршемише учиться.
— Как видим, Змеиный Камень существует, — продолжил Чилли. — Когда все стало на свои места, я вывел следующее умозаключение: Фитис втайне влюблена в Агбея и хочет во что бы то ни стало стать его законной женой. Неплохая, надо сказать, партия, если учесть титул и состояние. Чего тут больше — любви или корысти — судить не берусь.
— Но откуда камень взялся у судьи? — спросил Конан.
— Думаю, Раббас навсегда унес эту тайну на Серые Равнины, и даже стигийская магия не поможет ее узнать. Как Фитис прознала, что у судьи имеется то, что ей необходимо, мне тоже доподлинно не известно, но, думаю, здесь не обошлось без Аюма, который втайне от отца сватался к прекрасной дочери Аддевекара.
— Этот жирный боров! — презрительно воскликнул киммериец.
— Она ему, конечно, отказала, — сказал Чилли, потирая гладкие щеки, — но решила завладеть камнем во что бы то ни стало. Далее события развивались следующим образом. Аддевекар умер, и дочь осталась хозяйкой имения. Она решила действовать незамедлительно. Ее не остановил даже мой отказ…
— Не понимаю, почему ты решил ей отказать? — спросил Ши.
— Потому что тоже хочу жить долго, — сказал Шейх, — Фитис имела на Змеиный Камень не больше прав, чем я. О боги, если бы я знал, для кого стараюсь…
— Но зачем ей понадобилось опустошать лавку Ши и подсовывать мне собак? — недоуменно спросил варвар, которому вся эта история казалась совершенно невероятной.
— Все очень просто, — вздохнул Чилли, — она просто хотела меня поторопить. Знала, что я не стану приниматься за дело без помощников. По Шадизару гуляли слухи о некоем северянине и еще одном человеке по прозвищу Ловкач, который однажды вместе со мной участвовали в одном хитром деле. И Фитис смекнула, кто мне нужен. Но Ловкач превратился в преуспевающего лавочника, у северянина тоже были деньги. Тогда она и разыграла два небольших представления, целью которых было вас разорить и свести под крышей моего дома.
— Три представления, — добавил Ши, — она еще украла мою одежду.
— Когда Конан рассказал мне историю с собаками и боевым конем, я, конечно, догадался, кто за ней стоит, но ничего не стал говорить киммерийцу: хотелось посмотреть что будет дальше. Решил, что Фитис просто отыгрывается на моих приятелях. Я принял вызов и поспешил завладеть камнем. Как вы знаете, наше предприятие увенчалось полным успехом. Я подкупил жрецов, чтобы они благословили ночное действо на шамашане, подарил Бехмету горшок вендийского банга — сильнейшего наркотического зелья, к коему сей достойный сын своего отца имеет пагубное пристрастие — и намекнул, что подкину еще. После того, как наш храбрый Шелам успешно изобразил ожившего мертвеца и объявил, что братья должны вернуть деньги и шкатулку, отступление было отрезано, и Бехмет вынужденно распрощался со второй молодостью. Он знал о Змеином Камне, но, думаю, предпочел долгой жизни туманные видения, вызываемые вендийским зельем. Правда, в одном я перестарался: произнес для пущего эффекта настоящее стигийское заклинание, переписанное в сафьяновую книгу из одной древней рукописи. Эффект превзошел ожидания: несчастный Раббас, ожил и даже пытался выбраться из ямы. Впрочем, второе заклинание позволило его душе отлететь на Серые Равнины.
Я ждал, что Фитис постарается завладеть камнем, и, признаться, даже приписал вылазку шуххрийских воров ее усилиям. Боги, как я недооценил эту женщину!
Вчера утром, когда за мной пришли из дворца наместника, удивленного дерзким похищением драгоценностей, я решил, что Фитис отважилась на этот отчаянный шаг, чтобы хотя бы ночью провести со своим возлюбленным. Хеир-Ага был весьма доволен, что я сразу объявил имя похитительницы. Мы отправились с небольшим отрядом в имение покойного Аддевекара, но никого там не обнаружили. Мне надо было сразу догадаться, что Фитис задалась целью выманить меня из дома!
Она явилась сюда в сопровождении своей старой няньки и блестяще разыграла последнюю сцену задуманного ею спектакля. Страстные объятия молодого пылкого киммерийца, змея, лишенная яда, которую она заранее спрятала с складках одежды… Оставалось только проглотить лист дерева анчар, сое коего дарит некое подобие смерти, чтобы оказаться в самом холодном месте дома, где, согласно всем предписаниям, и должен храниться Змеиный Камень. Тонкий расчет и бесстрашный танец на лезвии ножа… О Индра, что за женщина!
Шейх Чилли умолк, и впервые в жизни за многие года сделал глоток вина.
— Одного не понимаю, — сказал Конан, последовав этому доброму примеру, — как она выбралась из подвала?
— Исчезновение Ахбеса все объясняет, — рассеянно отвечал Чилли, — думаю, она его подкупила.
— Прямо не женщина, а демон какой-то, — проворчал варвар, — не проще ли было ждать хромому денег, чтобы он сам вынес камень?
— Может быть, и проще, задумчиво молвил Шейх Чилли, — но, сдается мне, Фитис немало времени провели за вендийской игрой, двигая фигуры по черным и белым клеткам. А в игре сей ценится не только победа, но и изящество комбинаций…
Стук в дверь прервал его слова. Вошел слуга и доложил, что хозяина желают видеть. Следом появилась высокая старуха в черном.
— Госпожа передает приветы почтенному обществу, — сказала она не слишком любезно, — И простим в знак уважения принять подарки?
— Где она? — вскричал Шейх, вскакивая.
— Во дворце наместника, — был ответ, — готовится к свадьбе. Подарки во дворе.
Шейх Чилли, Ловкач Ши и Конан-киммериец спустились вниз.
Вдоль ограды аккуратно стояли кувшины, горшки, блюда, супницы, котлы, сковороды, курильницы, жаровни, бочонки — вся утварь и посуда из лавки Шелама.
А в тени под навесом лежали на траве огромные псы в железных масках и шипастых бронях и стоял великолепный конь с железными когтями на копытах и белой отметиной на задней ноге.
* * *
В тот вечер Шейх Чилли записал в «Книге тысячи песчинок»:
«Напрасно мужчины гордятся красотой и мудростью; в сердцах женщин с изогнутыми бровями всесильный бог любви делает, что хочет. Когда сердце, как соломенная хижина, сгорает в огне любви, какой человек, как бы он ни был мудр, поймет замысел женщины? Это столь же невозможно, как старику подняться на горные пики, а ветреному юноше удержать богатство».
Конан ничего не ведал о сем изречении, и все же оно оказалось пророческим. Деньги легко пришли к варвару, сделав его богачом, и так же легко растаяли без следа.
Но это уже другая история.
ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО ХАЙБОРИИ. СТРАНЫ И НАРОДЫ
3
Иранистан — Кхитай
ИРАНИСТАН
И. представляет собой вольное сообщество племен, обитающих южнее моря Вилайет, ныне оттесняемых к югу от Турана. И. описан в единственной повести «Огненный нож», где повествуется о недолгом пребывании Конана на службе у Кобад-шаха, правителя И. И. упоминается и в романе Д.М.Робертса «Конан и охотники за людьми» (в рус. пер. «Конан в цитадели мрака») и трилогии Э. Оффута «Глаз Эрлика».
ИСТОРИЯ. По некоторым данным, племена, населяющие окрестности моря Вилайет, обитали здесь еще до Великой Катастрофы. Во всяком случае, они уже жили здесь во времена хайборийского переселения народов, то образуя королевства, процветавшие за счет караванных путей и торговли, то вновь распадаясь на враждующие кланы. И. являет собой последнее из таких королевств. В 925г. п.п.А. некто Дибул сумел объединить племена в единую грозную силу, дабы защитить родные земли от нашествия гирканцев. В период наивысшего своего расцвета, незадолго до смерти Дибула в 970г. п.п.А., И. простирался от Замбулы до Косалы, от моря Вилайет до Зембабве. Однако после смерти Дибула между вождями племен начались неизбежные распри, что существенно облегчило гирканцам дальнейшие завоевания.
Впрочем, как только кочевники захватили контроль над северными караванными путями, они оставили ослабленное королевство в покое, обратив основное внимание на Туран. В последующие 250 лет И. с Тураном находились в состоянии вооруженного перемирия. Южные границы И., гористые и каменистые, не позволяют развернуться прославленной гирканской коннице, а на севере пешим иранистанским воинам не под силу тягаться с туранскими всадниками. Большую часть времени Туран попросту игнорировал не слишком влиятельного соседа, не желая лишний раз вспоминать о былых военных неудачах. В последнее время, однако, тревогу Турана вызывает тот факт, что И. предлагает купцам новый караванный путь к югу от Вилайета. И хотя дорога по каменистым пустошам и необжитым Ильбарским горам под силу не каждому, все больше торговцев устремляются сюда, прельщенные низкими налогами, установленными шахом И.
ТЕКУЩИЕ ДЕЛА. Аршак-шах, нынешний правитель И., пытается взять под контроль прилегающие к И. области. Но поскольку решить эту проблему обычным экономическим или военным путем оказалось ему не под силу, им была избрана тактика периодических военных вылазок в сторону Турана, в надежде, что перед лицом ответной гирканской угрозы большинство племен предпочтет объединиться под его властью. Данная политика показалась большинству советников хана опасной и даже «ставила усомниться в здравости рассудка правителя, однако вскоре она начала давать плоды. Правда, некоторые племенные вожди до сих пор убеждены, что лучший способ добиться мира с туранцами — это преподнести им голову Аршак-шаха.
СОЮЗНИКИ И ВРАГИ. Основным врагом И. является Туран. Королевство Туран располагается на землях, которые иранистанцы считают исконно своими, кроме того шах обвиняет гирканцев в том, что они обращают в рабство его подданных. Туранцы обычно игнорируют подобные заявления. Относительно добрые отношения поддерживает И, и Шемом и Косалой, но рассматривает их лишь как союзников против общего врага. Кроме того, у И. есть торговые соглашения с Зембабве
ГЕОГРАФИЯ. И. — это теплый край с умеренным количеством осадков, особенно на морском побережье. Однако почва здесь каменистая и неплодородная, поэтому большинство иранистанцев вынуждены жить охотой и рыбной ловлей. Ильбарские горы труднодоступны и почти не обжиты, изрезаны ущельями и каньонами. На севере, на горных плато селятся племена охотников. В Друджистане мест, пригодных для обитания, еще меньше.
ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК.
Аншан (Anshan) — столица И.
Друджистан (Drujistan) — южная часть Ильбарских гор. Друджистан фактически необитаем, долгое время считалось, что там обитают демоны.
Ильбарские горы (llbars Mountains) — горный массив на западе И. Горные перевалы открывают караванные пути, ведущие к Харамунской пустыни и в Шем.
Кушаф (Kushaf) — территория племени кушафи в Ильбарских гори
Янайдар, Джанайдар (Yanaidar) — йезмитский город в Друджистане, близ Ущелья Духов. По легенде, Янайдар был построен королем упырей Урой, призраки Уры и его прислужников до сих пор населяют Янайдар.
КАРТА МАГИЧЕСКИХ ОБЛАСТЕЙ. В И. пониженный уровень магической энергии. Друджистан, благодаря своей недоброй репутации обладает более высоким уровнем магии.
ОБЩЕСТВО И ПРАВО. Большинство иранистанцев приземистые, широкоплечие, крепкого сложения. У них чуть смугловатая кожа, голубые или карие глаза и иссиня-черные волосы (подобно шемитам, с кем они находятся в отдаленном родстве). Бесчисленное множество племен в И. способны объединиться лишь против общего врага, каким является Туран, однако внутренние распри существенно подрывают силу государства. Каждому племени принадлежит определенная территории, остающаяся за ним многие века. Эти земли невелики и не представляют большой ценности, но являются воплощением независимости клана. Как заявил один из таких вождей: «Пусть себе шах правит в Аншане, но эта земля принадлежит нам». Основной властью в И. обладает шах, за ним следуют калифы, эмиры, шейхи племен, военные, торговцы, слуги и рабы. В И. отсутствует законодательная система как таковая. Незначительные проступки караются вождем племени. В случае тяжкого преступления, теоретически, слово шаха является законом, но на практике, если племя не согласно с решением правителя, оно попросту удаляется на свои родовые земли и поступает по своему. Различными монархами подобный шаг мог рассматриваться как проявления вольнолюбивого духа племен или как намеренное неповиновение и предательство. В первом случае власть шаха оказывается еще более ослабленной, во втором же на подавление «восстания» направляются войска, что приводит к ослаблению всей нации в целом.
РЕЛИГИЯ. Пантеон И., равно как и йезмитский, подробно описаны в статье о хайборийской религии («Путеводитель по Хайбории. Часть II»)
ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ. Иранистанцы обычно сражаются пешими, солдаты отличаются хорошей выучкой и полным отсутствием дисциплины. Аршак-шах также сделал попытку призвать на службу отряды наемников, в том числе и конных, однако трудности с оплатой вскоре могут свести это благое начинание на нет.
ЯЗЫК. Иранистанский язык родственен шемитскому.
ИМЕНА И НАЗВАНИЯ. Иранистанские имена напоминают персидские или арабские: Балаш (Balash), Кобад (Kobad), Нанайя (Nanaia), Сассан (Sassan), Хакманни (Hakhmanni), Хассек (Hassekh). Встречаются также туранские имена.
КЕШАН
К. — это одно из северных Черных Королевств, лежащее к югу от Стигии, к востоку от Куша и Дарфара, к западу от Пунта. Это варварское государство, с отдельными начатками культуры, оставшимися в наследство от свергнутых шемитских правителей. К. описан в повестях Р. Говарда «Сокровища Гвалура» и «Богиня из слоновой кости» (в рус. пер. «Воля богини Небетет»).
ИСТОРИЯ. На первом этапе хайборийского переселения народов, страх перед варварами и внутренние распри в Шеме заставили часть шемитов рассеяться далеко к югу. Шемитские лидеры, потерпевшие поражение в войнах между городами-государствами, уводили своих соратников на юг, спасаясь от преследований. Один из таких отрядов пересек Стигию и достиг долины к востоку от Куша. Шемиты везли с собой таинственные самоцветы, именуемые «Зубы Гвалура». Они выстроили гигантский каменный город, названный ими Алкменон, сокрыли там свое сокровище, поработили окрестные кушитские племена И окончательно осели в новых краях. Несколько поколений спустя, шемиты окончательно утратили налет цивилизованности, хотя и продолжит держаться особняком от кушитов. Со временем они забыли даже, что ни их предки построили каменный город, и стали приписывать его возникновение богам. После чего оставили Алкменон и основали город Кешла (Keshla). Одна из предсказательниц, принцесса Йелайя (Yelaya), почиталась ими превыше всех прочих. Принцесса была одной из последних чистокровных шемиток в Алкменоне, и после смерти тело ее было положено в саркофаг в королевском дворце. По словам жрецов, устами принцессы Йелайи с ними говорили боги, и ее совета спрашивали по всем жизненно важным для королевства вопросам. Разумеется, жрецы и шаманы возвращались из Кешлы в Алкменон для поклонения принцессе и Зубам Гвалура, которые со временем превратились в религиозные святыни Изначально визиты в оставленный город были частыми и обставлялись с большой помпой и церемониями, однако позднее Алкменон стал внушать кешанцам страх, жрецы закрыли его ворота, оставив лишь несколько тайных входов для «посвященных», и город был объятии табу.
БИТ-ЯКИН (Bit-Yakin). Подобные запреты, даже усиленные таинственностью и каменными стенами, неизменно нарушаются. Пелиштийский некромант Бит-Якин прибыл в К. в 776г. п.п.А., обнаружил Алкменон и поселился там. С собой он привез свиту слуг-нелюдей, во всем покорных его воле. Жизнь Бит-Якина близилась к концу, большая часть магических сил уходила на то, чтобы удержать власть над демонами служителями и продлить свое существование. Он обнаружил тело Йелайи и колдовством и хитростью сумел убедить жрецов, что мертвое тело Йелайи и впрямь обладает даром речи. Из потайной комнаты к capкофагу Бит-Якин провел особую трубу, передававшую его голос, так что иллюзия говорящего оракула была полной. Он заставил жрецов спрятать сокровища в городе, надеясь похитить их, когда жрецы уйдут. Обман удался как нельзя лучше. Жрецы принялись задавать «Йелайе» самые разнообразные вопросы, и вскоре Бит-Якин осознал, что сам угодил и ловушку. Он не смел показаться жрецам на глаза, ибо был бы немедленно убит как осквернитель святыни, и не мог прекратить обман, ибо жрецы заподозрили бы неладное. Так что «Йелайе» пришлось отвечать на вопросы и дальше, а жрецы все шли и шли к ней. Бит-Якин был стар, даже для чародея. Со временем даже магия оказалась бессильна, и он понял, что скоро умрет. Своим слугам он дал указание мумифицирован, свои останки и захоронить в пещере близ города. Это не остановило жрецов. Однако в следующий раз, когда они пришли к оракулу, его молчание показалось им подозрительным, и они взялись обыскивать город. Там их встретили чудовищные слуги мага, свободные ныне от его власти, и многие жрецы были убиты. Оставшиеся бежали из Алкменона, и безумные их рассказы отпугнули людей от древнего города на добрую сотню лет, вплоть до событий, описанных в «Сокровищах Гвалура».
ВРАГИ И СОЮЗНИКИ. К. поддерживает дружеские отношения с Пунтом, Зембабве и южными Черными Королевствами, однако из-за сложностей пути через джунгли связи между ними остаются ненадежными. К тому же, как повсюду в Черных Королевствах, подобные союзы легко нарушаются. Основным противником К. является Дарфар, где правят йоггиты. Дарфарцы часто устраивают налеты на западные кешанские селения, чтобы захватить в плен жертвы для своих кровавых церемоний, поэтому большая часть кешанских войск сосредоточена на западной границе.
ГЕОГРАФИЯ. Королевство К. отличается жарким и влажным климатом, большая часть территории занята джунглями. Центральные районы гористые, практически непроходимые. В джунглях в изобилии водятся оцелоты, змеи, тигры, в горах — козлы, медведи, и пр.
ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК.
Алкменон (Alkmenon) — столица шемитского государства, предшествовавшего К. Алкменон находится в небольшом, но широком ущелье и имеет несколько потайных входов.
Кешла (Keshla) — современная столица К. Кешла описывается, как «скопление крытых соломой хижин, теснившихся у глинобитной стены, окружавшей дворец из камней, глины и тростника». («Сокровища Гвалура»).
КАРТА МАГИЧЕСКИХ ОБЛАСТЕЙ. К. представляет собой район со средним уровнем магической энергии с небольшими отклонениями в ту и другую сторону. В целом, магические способности кешанцев крайне ограничены.
ОБЩЕСТВО. У кешанцев более светлая кожа, чем у жителей Дарфара и Пунта, хотя, по сравнению с хайборийцами, их можно счесть темнокожими. Они высоки ростом, худощавы, с овальными лицами. Благодаря тяжелым украшениям, которые они носят в ушах, мочка уха зачастую оттягивается у них на ширину ладони. Многое в кешанской культуре заимствовано ими у шемитских предков. Селения кешанцев строятся на каменном фундаменте, и тщательно расчищаемые дороги соединяют одно селение с другим, по всей стране. Правителем К. является король, ниже следуют жрецы, придворные, торговцы, воины, и пр.
РЕЛИГИЯ. Кешанцы поклоняются Йелайе.
ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ. Основу кешанского войска составляют пешие воины. Кавалерия, а также наемные части практически неизвестны и бесполезны в джунглях.
ЯЗЫК. Кешанский язык представляет собой смесь кушитского и шемитского языков. Письменность отсутствует, хотя некоторые жрецы владеют архаичным шемитским письмом.
ИМЕНА И НАЗВАНИЯ. Кешанские имена напоминают африканские и утратили все следы шемитского происхождения: Бакумбе (Bakumbe), Горулга (Gorulga), Йелайя (Yelaya), Оварунга (Owarunga). Возможны и другие кушитские имена.
КАМБУЯ (см. КХИТАЙ)
КИММЕРИЯ
«Я помню
Под темными лесами склоны гор,
Извечный купол серо-сизых туч,
Печальных вод бесшумное паденье
И шорох ветра в трещинах теснин».
Р. Говард «Киммерия»
(пер. Г. Корчагина)
К. расположена к северу от Аквилонии. К. — родина Конана. Люди в этих краях обитают уже свыше 4000 лет, однако киммерийцы по-прежнему остаются варварами. В К. происходит действие романа Д. М. Робертса «Конан отважный» ( в рус. пер. «В чертоге Крома»). И хотя сам Р. Говард нигде подробно не описывает К., в тексте Мастера встречается достаточно намеков и указаний, чтобы составить довольно полное представление о родине Конана.
ИСТОРИЯ. Киммерийцы являются потомками атлантов-колонистов, однако память о своем происхождении ими полностью утрачена. Жизненные тяготы закалили их, превратив в один из самых сильных и выносливых народов Хайбории. Уровень развития киммерийцев остается примитивным, хотя они заново открыли секрет обработки металлов и в культурном плане значительно превосходят пиктов. Их физически мощь, упрямство и верность слову вошли у хайборийцев в легенду. Кик заметил один гандер, «Киммериец никогда не сделает то, что ему говорят, но всегда выполнит то, что скажет». Поскольку киммерийцы не знают письменности, об истории этого народа трудно судить с точностью. Однако несколько событий выделяются своей значимостью, и среди них — осада форта Венариум. Гандеры отодвинули аквилонскую границу к северу, захватив южную часть К. и согнав обитавшие там племена с обжитых мест, и терпению варваров пришел конец. Киммерийцы приняли решение раз и навсегда изгнать гандеров с севера. Окровавленное Копье было передано от одного племени к другому, и у Стоячего Камня на Поле Вождей собралась орда. Тысячи киммерийцев с боевыми воплями устремились к югу, смяли защитников Венариума и сровняли форт с землей. Лишь немногим гандерам удалось спастись и вернуться домой с единственным посланием: «Держитесь подальше от Киммерии».
ТЕКУЩИЕ ДЕЛА. Конан, став королем, направил к своим сородичам послов, сообщив, что взял власть в Аквилонии. Однако пока трудно сказать, отнесутся ли киммерийцы к нему иначе, чем к прежним аквилонским правителям.
ВРАГИ И СОЮЗНИКИ. Основными союзниками киммерийцев являются асиры. Они вполне разделяют любовь киммерийцев к сражениям, но в бою соблюдают те же обычаи, что и соседи. Время от времени киммерийцы нападают н приграничные поселения асиров (и наоборот), однако и те, и другие относятся к тому скорее как к забаве. В числе основных противников киммерийцев — ваниры и гиперборейцы. Войны между ними идут на уничтожение, и о примирении не может быть и речи, поскольку те захватывают киммерийцев в рабство, а для гордых варваров это страшнее смерти в бою. Киммерийцы воюют с Аквилонией всякий раз, когда хайборийцы пытаются захватить их территорию. Однако пока те соблюдают границы, киммерийцы торгуют с южными соседями без всякой враждебности. Кроме того, киммерийцы ненавидят пиктов, и войны между этими двумя народами не прекращаются со времен Великой Катастрофы. Обычно они стараются держаться как можно дальше друг от друга.
ГЕОГРАФИЯ. К. — то неприветливый, сумрачный край, окруженный неприступными горами. Почти весь год небо там затянуто тучами, а зимы — невероятно холодные. Зимой из Нордхейма в К. пробираются стаи волков, нападающие на стада; в горах водятся также белые и бурые медведи. Киммерийцы почитают хищников за хитрость и отвагу, однако беспощадно уничтожают волков, задирающих скот. Высоко в горах водятся также горные козлы, и некоторые киммерийские племена охотятся на них ради мяса и шкур.
ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК.
Бен Морг (Ben Morgh) — именуемая также Горой Крома, эта гора на северо-западе К. считается обителью бога Крома, священным местом К. Вождей киммерийских кланов хоронят на Поле Вождей, у подножия Бен Морга.
Эйглофийские горы (Eiglophian Mountains) — горная гряда, разделяющим К. и Нордхейм.
Поле Вождей — равнина на северо-западе К. с древними каменными сооружениями, скорее всего, возведенными атлантами. В самом центре Поля находится Стоячий Камень, установленная вертикально черная скала. Согласно легендам, сам Кром вырвал этот камень из горных недр и швырнул в Имира, когда это нордхеймское божество в незапамятные времена предприняло попытку захватить К.
ЭКОНОМИКА. Киммерийцы живут весьма замкнуто и мало торгуют с соседями. К тому же, они не обладают ничем, что представляло бы ценность для купцов, если не считать медвежьих и волчьих шкур, добываемых охотниками.
КАРТА МАГИЧЕСКИХ ОБЛАСТЕЙ. В К. низкий уровень магической энергии. Лишь Бен Морг, обитель Крома, обладает высокой концентрацией магии.
ОБЩЕСТВО. Большинство киммерийцев высокого роста, очень сильные, с черными волосами и серыми или голубыми глазами. Они живут небольшими общинами, пасут скот, растят ячмень и грабят соседние племена, похищая скот и женщин.
Благодаря замкнутому образу жизни, киммерийцы, принадлежащие к различным племенам, внешне сильно отличаются друг от друга. Так, канахи отличаются резкими чертами лица, у мурохов обычно бывает выступающая тяжелая нижняя челюсть, и туногов — высокий лоб, а у райдов — длинные носы. Некоторые кланы намеренно подчеркивают эти особенности. Например, лачиши выбривают себе виски, а некоторые дикие галлы завязывают волосы узлом на затылке. Киммерийцы презирают роскошь и комфорт, без которых южане не мыслят себе существования. Они отличаются невозмутимостью и не любят хвалиться своими подвигами. Как гласит киммерийская пословица «только трус или дурак станет хвастать числом убитых врагов. За воина должна говорить его рука и сердце». Племена киммерийцев возглавляют вожди. Большой авторитет имеют также старейшины и опытные воины.
КУЛЬТУРА И ОБЫЧАИ. В К. юноша становится мужчиной, после того как убьет первого врага в бою. Для многих киммерийцев это случается еще до достижения ими шестнадцатилетия, будь то в клановой междоусобице или в битве с асирами, ванирами или гиперборейцами. После чего юноша должен соблюдать все обычаи взрослых мужчин. Обычно киммериец находит себе жену, еще до того как ему сровняется восемнадцать. Когда он не участвует в набегах, он должен обрабатывать землю и пасти скот, принадлежащий племени. Вдов зачастую берут в жены братья погибших воинов, хотя полигамия не слишком распространена среди киммерийцев. Мало кто из киммерийцев доживает до старости. Седые волосы внушают почтение, поскольку означают, что обладатель их был достаточно умен и отважен, чтобы дожить до преклонных лет. В отношениях друг с другом и с иноплеменниками киммерийцы обычно весьма любезны, поскольку любое резкое слово может послужить поводом к драке. «Цивилизованные люди куда менее вежливы, чем дикари, поскольку уверены, что никто не разможжит им череп за грубость».
ПРАВО. Киммерийцы редко нарушают свои законы и обычаи. Мужчина волен поступать, как ему вздумается, однако нарушение обычаев влечен за собой осуждение всего клана. Если же члены клана отказывается от своего сородича, они не станут мстить за его смерть, и он сделается добычей любого честолюбивого юнца, которому не терпится поскорее стать мужчиной. Еще один обычай достоин упоминания: Окровавленное Копье. Когда кланам угрожает опасность, вожди призывают племена к войне, посылая каждому копье, вымазанное кровью. Если на К. напали врага, Копье пятнает кровь жертв. В ином случае клан, посылающий копье, метит его кровью своих воинов. Окровавленное Копье прекращает все клановые междоусобицы, и каждое племя посылает воинов на защиту клана, воззвавшего о помощи. Орду киммерийцев остановить практически невозможно, в чем пришлось убедиться на собственном опыте защитникам Венариума.
РЕЛИГИЯ. Киммерийцы поклоняются богу Крому.
ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ. Киммерийцы сражаются пешими и не признают правил классического боевого искусства. Однако выносливость, сила и отвага делают их опасными противниками.
ЯЗЫК. Киммерийский язык называют «резким, грубым, с певучими гласными и гортанными согласными». Свое происхождение он ведет от древнего языка атлантов. С прочими языками хайборийского мира он почти не имеет общих корней, если не считать нордхеймского. Письменность у киммерийцев отсутствует.
ИМЕНА. В романах самого Р. Говарда не упоминается иных киммерийцев, помимо Конана, однако другими авторами был добавлен ряд имен: Анга (Anga), Бодран (Bodhrann), Бронвит (Bronwith), Дитра (Dietra), Милах (Milach), Рорик (Rorik), Твил (Twyl), Чамта (Chamta), Чулаин (Chulainn). В большинстве своем, киммерийские имена схожи с кельтскими. Имея дело с иноплеменниками, киммериец зачастую прибавляет к имени собственному имя своего клана. Таким образом, истинное имя Конана — Конан Канах. Вождя же зачастую именуют по названию племени, потому вождя клана, к которому принадлежал Конан, положено именовать Канах, или даже в торжественных случаях — Канах Канах.
КОРИНФИЯ
К. представляет собой небольшое хайборийское государство, расположенное между Бритунией и Кофом. Подобно Немедии, К. являлась в былые времена частью Ахерона. К. бегло упоминается в нескольких романах о Конане, кроме того, там разворачивается действие романа С. Перри «Конан бесстрашный» ( в рус. пер. «Четыре стихии»).
ИСТОРИЯ. К. возникла как государство-сателлит древнего Ахерона. Когда это могущественное королевство было разрушено хайборийскими завоевателями, К. на некоторое время обрела независимость, но затем, подобно остальным северным державам, пала под натиском хайборийцев. В отличие от Немедии и Кофа, К. так никогда и не обретали реальной самостоятельности, но постоянно попадало в зависимость от одной из крупных хайборийских держав, будь то Аквилония, Немедии, Замора или Коф.
ДОРОГА КОРОЛЕЙ. Одним из наиболее значительных сооружений в К. (да и во всем западном мире) является т.н. Дорога Королей, которая тянется к востоку от города Аграпура на побережье моря Вилайет, через Аренджун и Шадизар, Бельверус и Тарантию, затем на юг — через Пуантен, долину р. Хорот и Мессантию. По этой дороге торговые караваны без помех могут следовать от Западного океана до самого моря Вилайет. Строительство дороги началось в 1047г. п.п.А. — редкий случай, когда коринфийским городам-государствам удалось ненадолго позабыть свои распри и объединиться ради общего дела. Более всего их привлекла перспектива улучшить свое экономическое положение, благодаря росту торговли. Коринфийский отрезок дороги явился продолжением строительства, начатого ранее в Немедии и Заморе. Благодаря заключенным между хайборийским державами договоренностям, на всем протяжении дороги пошлины остаются на минимальном уровне. Дорога является настоящим чудом техники хайборийского мира. В некоторых местах она вымощена, причем каменные плиты подогнаны настолько плотно, что их сравнивали с полами в королевских дворцах. Правда, за 200 лет, что существует дорога, местами она пришла в упадок, однако коринфийцы поддерживают свой участок в образцовом состоянии. Хотя, строительство дороги едва ли можно назвать безусловным благом для коринфийцев. Разумеется, часть торговцев, обходивших прежде К. стороной, теперь везут свой товар в города-государства, и приток богатства в страну значительно возрос, однако существуют здесь и свои сложности. Дорога представляет большое значение не только для К. В частности, Немедия оказывает все большее давление на К. и всячески усиливает свое присутствие в регионе, так что не исключено, что в конце концов немедийцы захватят К., «в целях обеспечения законности и безопасности торговли».
ТЕКУЩИЕ ДЕЛА. Правитель Немедии оказывает давление на К., желая разместить свои войска вдоль коринфийского отрезка Дороги Королей. До сих пор коринфийцам удавалось затягивать переговоры, и втайне они надеяться убедить короля Аквилонии сделать им подобное же предложение. Король К. полагает, что необходимость вести дела с аквилонским владыкой существенно охладит пыл немедийского самодержца.
ВРАГИ И СОЮЗНИКИ. В последнее время внешние связи и положение К. во многом зависят от Немедии, потому друзья и недруги у обеих наций практически одни и те же. Однако К. заинтересована в более тесном сотрудничестве с Аквилонией, в надежде, что аквилонское вмешательство ограничит немедийскую экспансию.
ГЕОГРАФИЯ. К. — гористый край, с востока ограниченный Карпашским хребтом. На юге, где проходит граница с Кофом, лежат каменистые пустоши. Однако центр страны представляет собой плодородную равнину.
ЭКОНОМИКА. К. практически не производит товаров на продажу. В горах имеются шахты, но большинство из них выработаны и заброшены, остальные едва окупают себя. Тем не менее, рынки К. изобилуют самыми разнообразными товарами востока и запада, благодаря удачному положению страны на Дороге Королей.
КАРТА МАГИЧЕСКИХ ОБЛАСТЕЙ. В К. наблюдается средний уровень концентрации магической энергии. Черным Квадратом (см. ниже) предпринимались попытки использовать кхарийские магические ритуалы с целью получения определенных благ, однако до сих пор их устремления не увенчались успехом.
ОБЩЕСТВО. По сравнению с остальными хайборийцами, коринфийцы довольно смуглокожи и отличаются крепким телосложением. Как правило, у них каштановые или темно-русые волосы. К. разделена на несколько независимых городов-государств, у каждого из которых свое правительство и законы. На практике, все они представляют собой олигархию, где реальная власть принадлежит самым состоятельным людям города. Официально, коринфийскими городами управляют сенаторы. Ниже следуют патриции, богатые торговцы, военные чины, ремесленники, солдаты и пр. Как и в других странах, здесь развито рабство.
МАГИЧЕСКИЕ КВАДРАТЫ. В К. имеются свои маги, в том числе и тайные магические общества, существовавшие еще со времен Ахерона. Общества эти именуются Квадратами и имеют много общего с Белой Рукой Гипербореи, стигийским Черным Кругом и кхитайским Алым Кольцом. Белый квадрат использует свое могущество на благо людей. Серый Квадрат представляет собой сообщество ученых, изучающих магию без каких-либо моральных критериев. Черный Квадрат полагает, что именно чародеи являются истинными правителями запада и всего мира в целом. В древних ахеронских фолиантах имеются отрывки, намекающие на существование четвертого Квадрата, именуемого Радужным, который и является силой, стоящей в действительности за остальными тремя тайными обществами. Изначально Квадраты были созданы, чтобы изучать книги и магические артефакты, оставшиеся от ахеронских некромантов. Однако со временем маги настолько погрязли во внутренних распрях и интригах, что в настоящее время практически все их усилия направлены лишь на то, чтобы парализовать деятельность остальных. Вследствие этого, Квадраты имеют крайне малое влияние.
ПРАВО. В городах-государствах К. существуют разнообразные системы управления, основанные на республиканских принципах. Правители именуются сенаторами, но власть, которой они обладают, зависит от их финансового положения. Сенат не только принимает законы, но также осуществляет правосудие и карает преступников. Сенаторы используют свою власть для борьбы с политическими противниками. Кроме того, помимо обычных, существуют старшие сенаторы, которые реально правят городами-государствами.
РЕЛИГИЯ. Коринфийцы поклоняются Митре, почитают также некоторых туранских и шемитских божеств. Культ Митры мало чем отличается от немедийского или аквилонского, поскольку все новшества приходят в К. именно оттуда. В части городов-государств храмы являются реальной политической силой.
ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ. Армия К. имеет практически тот же состав, что и в прочих хайборийских державах, и состоит из пеших частей, кавалерии и особых отрядов Стражей Дороги. Именно в этих отрядах собраны наиболее опытные и закаленные в боях воины.
ЯЗЫК. Коринфийский язык родственен прочим хайборийским языкам.
ИМЕНА И НАЗВАНИЯ. Коринфийские имена по форме напоминают латинские: Витарий (Vitarius), Далий (Dalius), Кинна (Kinna), Лемпариус (Lemparius), Логанаро (Loganaro), Coвартус (Sovartis), Хогист (Hogistum), Элдия (Eldia).
KOСAЛA
«Киммериец! Я сверну тебе башку голыми руками, как свертывают голою куренку! Так сыны Косалы приносят жертвы Яджуру!»
Р. Говард «Тени Замбулы»
К. — это самое большое из вендийских государств-сателлитов, которому удается сохранять независимость, благодаря союзу со своим западным соседом, Иранистаном. К. упоминается в трех повестях «Саги»: Р. Говард «Тени Замбулы», Р. Говард, Л. Спрэг де Камп «Огненный нож» и Р. Говард «Алые когти».
ИСТОРИЯ. К. была основана теми же беглыми рабами, что заселили Вендию после Великой Катастрофы. Большинство беглецов обосновались на более плодородном и гостеприимном Вендийском п-ове, но часть из них продолжила путь в надежде найти для себя новые земли. Они осели западнее, в более засушливой области, где до них не было других обитателей. Когда п-ов захватили племена кшатриев, их прежде всего привлекли богатые земли центральной Вендии, и лишь позднее они двинулись дальше. На западе путь им преградила бурная река Тумда, пересечь которую всадникам-номадам было затруднительно. Так косальцам удалось сохранить независимость, однако они все с большей опаской наблюдали, как с течением времени кшатрийская империя одно за другим поглощала прочие самостоятельные города-государства. На протяжении полутора тысяч лет К. была свидетелем роста Вендии и готовилась с оружием в руках встретить захватчиков, которые так и не пришли. Со временем, однако, куда большую угрозу для них стал представлять Туран, и К. заключила соглашения о взаимопомощи с Гулистаном и Иранистаном, однако этот хрупкий союз неминуемо будет обречен, если Туран предпримет решительное военное наступление.
ТЕКУЩИЕ ДЕЛА. Недавно префект Йота-Понга предложил К. заключить союз с ее давними врагами вендийцами, объединившись против Турана. «К чему нам свобода от Вендии», — вопрошал один из косальских вождей, — «когда скоро туранцы закуют нас всех в кандалы?»
ВРАГИ И СОЮЗНИКИ. Основными союзниками К. являются Иранистан и Гулистан, также К. периодически выступает как нейтральный посредник между Вендией и Турином. В случае необходимости, однако, правители К. готовы предать Иранистан, чтобы защититься от туранского нашествия.
ГЕОГРАФИЯ. К. — это холмистый край, менее плодородный, чем Вендия, однако более обжитой, по сравнению с Иранистаном и Гулистаном. На побережье Южного моря у косальцев имеется несколько портов, однако хорошими мореходами их едва ли можно назвать.
ГЕОГРАФИЧЕСКИЙ СПРАВОЧНИК.
Йота-Понг (Yota-Pongj — самый крупный город в К.
КАРТА МАГИЧЕСКИХ ОБЛАСТЕЙ. К. отличается низкой концентрацией магической энергии; существуют местности, где ее нет.
ОБЩЕСТВО. Косальское общество достаточно неоднородно: у каждого города-государства свое общественное устройство и религия. В некоторых процветает строгая кастовая структура, причем поведение каждого члена общества определяется целым сводом законов, обычаев и ритуалов. В других существует относительная свобода, где любой житель города, обладающий достаточным благосостоянием, волен делать практически все, что угодно. Единственное, что объединяет всех косальцев, это их неизменное религиозное рвение. Какова бы ни была их религия, жители К. поклоняются своим божествам со страстью, которая поразила бы хайборийских жрецов.
Подобное благочестие ставит косальцев в большую зависимость от служителей культа. Хотя обычаи и законы запрещают священнослужителям владеть собственностью и даже ездить в повозке, большинство этих запретов благополучно обходятся жрецами. К примеру, хотя жрец не имеет права обладать имуществом, он может быть назначен его пожизненным попечителем с правом пользоваться этим имуществом по своему усмотрению.
Более того, «попечение» над кошелем с золотом вполне может быть уступлено в обмен на договор, касающийся, например, участка земли, что ничем не отличается от обычной купли-продажи. Многие столетия подобных ухищрений привели к тому, что реальное понятие собственности было практически утрачено, и практически любое владение имуществом осуществляется на основе тех или иных видов договоров. Кроме того, жрец может завещать все «опекаемое» имущество, наравне с собственной должностью, своим наследникам, так что дети приступают к исполнению культовых обязанностей едва ли не с колыбели. Города-государства в К. управляются префектами. Равную, если не большую власть имеют также верховные жрецы, ниже следуют обычные жрецы и аколиты. В светском обществе велика роль богатых торговцев и военных.
РЕЛИГИЯ. Косальская религия остается загадкой для иноверцев. Она своя у каждого города-государства. Понятия свободы веры в К. не существует. Жители города обязаны поклоняться местному божеству, и отказ следовать обрядам равносилен святотатству.
ВООРУЖЕННЫЕ СИЛЫ. Большую часть косальской армии составляют пешие войска, поскольку конница никогда не пользовалась здесь популярностью. Также здесь почти неизвестны копья, хотя Аршак-шах, правитель Иранистана, предлагал прислать наемников для обучения косальских копейщиков в обмен на экономическую и военную поддержку против Турана.
ЯЗЫК. Косальский язык является диалектом вендийского
ИМЕНА И НАЗВАНИЯ. В «Саге» не встречается косальских имен.
КОФ