«О» - ЗНАЧИТ ОПУСТОШЕННЫЙ
ПРОЛОГ
Два мертвых человека изменили направление моей жизни этой осенью. Одного из них я знала, другого первый раз увидела в морге. Первым был Пит Волинский, неразборчивый в средствах частный детектив, с которым я познакомилась когда-то, работая стажером в частном бюро расследований Берда и Шайна.
Я проработала на Бена Берда и Морли Шайна три года, набрав шесть тысяч часов, которые были нужны для получения лицензии. Эти двое были детективами старой школы, работящие, неутомимые и изобретательные. Хотя Бен и Морли иногда имели дело с Питом, они относились к нему без особого уважения. Он был непорядочный, неорганизованный и безответственный с деньгами. К тому же он постоянно донимал их, выпрашивая работу, поскольку его способность к саморекламе была минимальной, а репутация — слишком сомнительной, чтобы кто-то просто так рекомендовал его.
Берд и Шайн могли использовать его для длительного наблюдения или рутинного изучения документов, но его имя никогда не появлялось в отчетах для клиентов. Это не мешало ему появляться в офисе без приглашения или упоминать их имена в болтовне с адвокатами, намекая на близкие рабочие отношения.
Пит был человеком, который срезал углы и считал, что его коллеги поступают так же. Проблема была в том, что он оправдывал свое непорядочное поведение так долго, что оно стало нормой жизни.
Пита Волинского застрелили ночью 25 августа, на темном тротуаре, недалеко от птичьего заповедника Санта-Терезы. Это было как раз напротив кафе Кальенте, любимого места тусовки свободных от дежурства полицейских. Могло показаться странным, что никто в баре не слышал выстрелов, но звук музыкального автомата достигал 117 децибелл, почти эквивалент бензопилы на расстоянии метра. Редкие моменты тишины заполнялись грохотом кубиков льда в дуэли блендеров, в которых готовилась маргарита каждые четыре с половиной минуты.
Тело Пита не обнаружили бы до наступления дня, если бы не пьяный клиент бара, который отошел в тень отлить. Я услышала о смерти Пита в утренних новостях, когда поедала свои хлопья. Телевизор стоял в гостиной, у меня за спиной, больше для компании, чем для содержания. Я услышала его имя и обернулась, чтобы увидеть ночной снимок места преступления, огороженного желтой лентой. Когда приехала телевизионная группа, тело уже погрузили в машину скорой помощи, чтобы отвезти в офис коронера, так что смотреть было не на что. В резком искусственном свете серьезная женщина-репортер излагала факты. Родственники Пита должны были уже быть оповещены, иначе она не называла бы его имя.
Смерть Пита была сюрпризом, но не могу сказать, чтобы это был шок. Он часто жаловался на плохой сон и привык шататься по улицам в любое время. Согласно репортеру, его кошелек был украден, вместе с часами, поддельный Ролекс на фальшивом платиновом браслете.
Должно быть, грабители в наши дни не отличают настоящего от подделки, что значит, Пит погиб зря, не принеся убийце выгоды. Он всегда был склонен к напрасному риску, и это был только вопрос времени, пока Госпожа Удача не добралась до него и не столкнула с обрыва.
История второго покойника более сложна, и ее долго рассказывать, особенно из-за того, что факты накапливались медленно, в течение недель.
Мне позвонили в пятницу днем из офиса коронера и спросили, смогу ли я опознать труп неизвестного человека, у которого в кармане лежала бумажка с моим именем и номером телефона. Как я могла отказаться?
Каждая хорошая детективная история развивается в трех проекциях — что действительно произошло; что кажется, что произошло; и как сыщик, любитель или профессионал (ваша покорная слуга в данном случае) разбирается, что есть что.
Наверное, я могла бы объяснить, что из всего этого вышло, а потом вернуться назад, к телефонному звонку, но лучше, если вы испытаете все как я — один странный шаг за раз.
Это было 7 октября 1988 года, и дела были такими, как можно было ожидать. На государственном уровне расходы конгресса раздулись до 1 миллиарда, а государственный долг превысил 2 миллиарда. Уровень безработицы достиг 5,5 % , а стоимость почтовой марки подскочила с 22 до 25 центов. Обычно я стараюсь не придавать значения вещам, которые не могу контролировать. Нравится или нет, но политики не консультируются со мной по экономическим вопросам, сокращению бюджета или валового национального продукта, что бы это ни значило. Я могла бы высказать свое мнение (если бы оно у меня было), но, насколько я могу судить, никто бы не обратил ни малейшего внимания, так какой смысл? Моя единственная надежда — быть хозяйкой в своей маленькой вселенной, которая сосредоточена в городе в северной Калифорнии, в ста пятидесяти километрах к северу от Лос-Анджелеса.
Меня зовут Кинси Миллоун. Я — частный детектив, женщина, тридцать восемь лет. Я арендую для офиса двухкомнатное бунгало, с кухонькой и туалетом, на маленькой боковой улице в центре Санта-Терезы. Санта-Тереза — город с населением 85810 человек, минус двое погибших.
Я работаю сама на себя, и обычно занимаюсь розыском пропавших людей, проверкой прошлого, поиском свидетелей и иногда обслуживаю судебные процессы. Время от времени меня нанимают, чтобы найти документы для юридических, финансовых или имущественных споров. На более личной ноте, разрешите признаться, что я верю в закон и порядок, верность и патриотизм — старомодные ценности, которые могут показаться вопиюще несовременными. Еще я верю, что могу заработать на скромную жизнь, чтобы платить налоги, оплачивать ежемесячные счета и откладывать то, что осталось, на пенсионный счет.
В офисе коронера меня отвели к нише, отгороженной занавеской. Я испытывала любопытство, но не страх. После быстрой мысленной проверки я могла поручиться, что с людьми, которых я знаю и люблю, все в порядке. Были еще те, кто вращался в моем мире на более дальней орбите, но я не помнила никого, чья смерть оказала бы на меня значительное влияние.
Мертвец лежал на каталке, укрытый простыней до подбородка, так что ничего интимного не было видно. Я его не знала. Его кожа была серой, с бледно-золотистым оттенком, что говорило о значительных проблемах с печенью, что, возможно, и привело к роковому исходу. Его черты смягчились и расползлись после смерти, углы сгладились, как на камне, который пролежал в море тысячу лет. Человеческий дух делает больше, чем оживляет лицо, он вносит характер и определенность. Здесь ничего этого не было.
Покойному (используя официальное определение) было лет семьдесят, белый, с лишним весом, из тех, кто пренебрегает девятью порциями свежих овощей и фруктов в день.
Судя по распухшему носу и лопнувшим сосудам на его обветренном лице, он наслаждался алкоголем в количествах, достаточных, чтобы замариновать среднего взрослого.
Иногда мертвые кажутся спящими. Этот не казался. Я оглядела его во всю длину, и не было ни малейшего намека на то, что он дышит. Какое бы заклинание ни произнесли над ним, его действие было постоянным и окончательным.
Его тело обнружили утром, в спальном мешке на пляже, где он выкопал для себя местечко в песке. Он расположился как раз под площадкой, на которой стоял агрегат для изготовления льда, между велосипедной дорожкой и пляжем, место, не сразу заметное для прохожих. В дневное время там собираются бездомные. Ночью те, кому повезло, занимают койку в одном из местных приютов. Невезучие должны пристраиваться, где смогут.
Парк у пляжа закрывается через тридцать минут после захода солнца, и не открывается до 6 утра. Согласно муниципальному постановлению 15.16.085, запрещается спать в городских парках, на улицах, на общественных стоянках и на городских пляжах, что оставляет не так много бесплатных мест обитания на открытом воздухе. Ночевка на ступеньках домов или у магазинов тоже считается нарушением порядка, поэтому бездомные устраивают лагеря под мостами, в кустах и в прочих скрытых местах. Иногда полицейские их гоняют, иногда отворачиваются. Многое зависит от того, испытывают ли местные жители сочувствие к несчастным, или равнодушны, что бывает чаще.
Предварительное обследование показало, что мужчина был мертв около восемнадцати часов, к тому времени, когда мне позвонили. Эрон Блумберг работал в офисе коронера с середины семидесятых годов, примерно с того времени, как я ушла из полиции и начала работать у Бена Берда и Морли Шайна. В тот год, когда я открыла свой офис, Эрон перешел в отделение полиции округа Керн, откуда недавно ушел на пенсию. Как и многие работники правопорядка, он был плохо приспособлен к праздной жизни и вернулся в местный офис коронера шесть месяцев назад.
Это был мужчина шестидесяти с лишним лет, с редеющими волосами. Его макушка была покрыта серым пухом, как у только что вылупившегося птенца. Его уши оттопыривались, скулы выдавались, а улыбка создавала длинные складки, которые ограничивали его рот, как у марионетки. Он постоял немного в молчании, а потом проверил мою реакцию.
- Ты его знаешь?
- Нет. Я думаю, он бездомный.
- Я тоже так думаю. Их группа собиралась на газоне напротив отеля «Санта-Тереза». До этого они тусовались в парке у городского бассейна.
- Кто его нашел?
Эрон снял очки и начал протирать кончиком галстука.
- Парень по имени Кросс. В семь утра он искал на пляже монеты металлоискателем. Он заметил спальный мешок и решил, что его кто-то выбросил. Но что-то ему показалось не так, поэтому он вышел на улицу и остановил первую проезжавшую полицейскую машину.
- Кто-нибудь еще там был?
- Обычная кучка бездельников, но к приезду парамедиков они разошлись.
Он проверил линзы и водрузил очки на нос, аккуратно заправив дужки за уши.
- Какие-нибудь признаки насилия?
- Ничего очевидного. Ждем доктора Палчек. У нее на сегодня запланировано еще два вскрытия, этот парень — последний в очереди.
- Как вы думаете, от чего он умер? Он какой-то желтый.
- Не будем гадать, но от чего обычно умирают эти ребята? От тяжелой жизни. Мы находим такого каждые два месяца. Парень засыпает и не просыпается. Это может быть гепатит, анемия, инфаркт или отравление алкоголем. Если мы сможем узнать его имя, я обойду местные клиники и узнаю, не обращался ли он к врачу последние двадцать дней.
- Никаких документов?
Эрон помотал головой.
- Записка с твоим именем и телефоном и все. Я снял его отпечатки пальцев и послал факсом в Сакраменто. Наступают выходные и все запросы застрянут, пока кто-нибудь ими не займется. Может быть, середина следующей недели.
- А что сейчас?
- Я сверю его описание с заявлениями о пропавших людях. Что касается бездомных, их семьям обычно наплевать, и они не подают заявлений. Конечно, это работает и в другую сторону. Люди улицы не всегда хотят, чтобы их нашли так называемые близкие.
- Что-нибудь еще? Родинки, татуировки?
КОНАН, ВАРВАР ИЗ КИММЕРИИ
ВАРВАР ИЗ КИММЕРИИ
Он поднял простыню, обнажив левую ногу, которая была короче правой. Коленная чашечка была бесформенной, поднималась толстым узлом, как нарост на дереве. Нога была покрыта красными веревками шрамов. Когда-то в прошлом он пострадал от сильной травмы.
КРЫЛАТАЯ ТВАРЬ
- Что будет, если вы никогда не узнаете, кто он такой?
1. Смерть, витающая в воздухе
- Подержим какое-то время, а потом похороним.
В небесах над побережьем Западного океана пылал багровый огонь; закат брызнул свои кровавые краски и в морскую синеву, объял горизонт пламенными крыльями, поджидая, когда солнце уйдет на покой, спрячется за темным плащом ночи. Но день еще не угас, и тихие воды небольшой бухточки алели в солнечных лучах, отражая зарево заката. Бухту, окруженную песчаным пляжем, пересекал баркас. Когда киль его коснулся дна, гребцы попрыгали в воду и оттащили суденышко подальше на берег, к густым зарослям, чтобы начинающийся прилив не унес их посудину обратно в море.
- Что насчет его вещей?
Ласковые прибрежные волны касались босых ступней мореходов; лишь немногие из них щеголяли в высоких, достигавших колена, кожаных сапогах. Зато у всех был обернут вокруг талии цветной шарф, а за ним торчали кинжалы, кривые сабли или длинные палаши. Экипаж суденышка представлял собой разнородную и красочную картину; большая часть команды происходила из Аргоса, но среди этих приземистых крепких парней с каштановыми волосами попадались и зингарцы — высокие стройные брюнеты, а также люди из Шема — коренастые, широкоплечие, с крючковатыми носами, до глаз заросшие курчавыми черными бородами. Не было сомнения, что эти люди — пираты, члены многочисленного братства авантюристов и искателей добычи, бороздивших воды Западного Океана.
Среди них выделялся своим видом единственный стигиец — очень высокий, худой, с наголо обритым черепом сверкающими, как жесткие черные агаты, глазами. Одет он был в короткую тунику и сандалии с ремешками. Товарищи звали его Мена-колдун; он был полукровкой, рожденным вне брака. Сын шемитского жреца и женщины из стигийского города Кеми.
- Одежда на нем и спальный мешок, вот и все. Если и было что-то еще, его нет.
Подтащив баркас к зарослям, мореходы постарались, как можно тщательнее замаскировать свое судно. Командовал ими широкоплечий человек гигантского роста с закаленной жарким солнцем и выдубленной солеными ветрами бронзовой кожей. Его лицо было покрыто шрамами в отличие от большинства остальных пиратов, гладко брито; на плечи спадала тяжелая грива спутанных черных волос, из-под густых темных бровей холодным блеском сверкали глаза цвета сапфира. На боку великана висел изогнутый меч, за пояс был заткнут длинный кинжал. Родом он был из далекой горной страны Киммерии, звали его Конаном.
- Украдено?
Вслед за первым к песчаному берегу залива пристал еще один баркас. В некотором отдалении, не заходя в бухту, покачивалось на волнах судно гораздо больших размеров — пиратский парусник «Ястреб». Матросы потащили второй баркас к тем же зарослям. Его командир подошел к Конану, который внимательно наблюдал, как его люди прикрывают борта огромными пальмовыми листьями, дабы оградить баркасы от постороннего любопытного взора. Этот человек был зингарцем — смуглым, с орлиным носом, тонким и выступающим вперед острым подбородком, украшенным небольшой темной бородкой. Капитан Гонзаго был из самых удачливых и жестоких барахских корсаров. Конан уже около месяца служил у него в качестве первого помощника
— Поторопи своих парней,— обратился к нему Гонзаго.— А потом собери их и иди следом за мной.
- Возможно. По моему опыту, пляжные бродяги защищают друг друга, но это не значит, что они не могут конфисковать вещи, которые другому уже не понадобятся.
Конан кивнул в знак согласия и уже открыл, было, чтобы рявкнуть на суетящихся у баркасов людей, как вдруг кто-то осторожно потянул его за рукав. Опершись, он увидел, что за его спиной стоит стигиец Мена.
— В чем дело?— недовольно спросил Конан.
- Как насчет записки? Можно мне взглянуть?
Северянин вообще с недоверием относился к стигийцам, а особенно не любил всяческих магов, чародеев и колдунов.
Эрон достал папку в ногах носилок и вытащил пластиковый пакет для улик, в который была помещена записка. Это был листок, вырванный, очевидно, из блокнота на спирали. Записка была написана шариковой ручкой, буквы ровные и ясные: БЮРО РАССЛЕДОВАНИЙ МИЛЛОУН, с адресом и телефоном. Это был стиль письма печатными буквами, которому я подражала в четвертом классе, вдохновленная учительницей, которая пользовалась механическим карандашом и такой же аккуратной рукой.
— Опасность,— еле слышно выговорил Мена.— Здесь в воздухе витает запах смерти.
— Держал бы ты лучше язык за зубами,— с неприязнью процедил варвар.
- Это мой офис. Он, наверное, нашел меня в желтых страницах. Моего домашнего телефона нет в справочниках. Интересно, что было нужно бездомному от частного детектива?
Он прекрасно знал, каким суеверным и плохо управляемым народцем были барахские пираты, как эти отчаянные храбрецы могли переполошиться от какого-нибудь неосторожно оброненного слова. Конан возражал против того, чтоб в экипаже остался стигиец — колдун он там или нет, а лучше держаться от таких людей подальше; однако капитан Гонзаго, видно, придерживался на этот счет другого мнения и к словам киммерийца не прислушался.
- Я думаю, у них есть проблемы, также, как у всех остальных.
— Ну, скоро вы там?— зарычал подошедший к ним Гонзаго.— Ты что, не видишь, что через час стемнеет, а нам еще нужно успеть пробраться через весь остров к башне! Пройти по этим богами проклятым джунглям! Я же ясно сказал: подгони своих бездельников, а не то…
- Может, он думал, что я беру дешевле, потому что я — женщина.
Киммериец счел нужным рассказать капитану о предчувствиях Мены. Гонзаго несколько притих и окинул стигийца внимательным взором.
- Откуда он знал? «Бюро расследований Миллоун» звучит нейтрально.
— С чего ты взял, что здесь витает смерть? И какая? Кто может погибнуть и от чего? Выражайся яснее, приятель!
Мена лишь с сожалением покачал головой.
- Это точно.
— Я кожей чувствую опасность, капитан, но ничего больше сказать не могу. И еще — очутившись здесь, я понял, что мы зря забрались на этот остров. Сиптах слишком могущественный чародей; похоже, я не сумею противостоять его колдовству.
- В любом случае, извини за беспокойство, но я думал, что стоит попробовать.
Гонзаго в сердцах сплюнул и разразился замысловатым проклятием, помянув Сета, Нергала и всех черных богов. Киммериец в это время внимательно изучал окружавшие его лазурные морские волны, золотой песок, багровые отблески заката на вечернем небе. Опасность?.. Что бы там ни мерещилось стигийцу, он, Конан, пока опасности не чувствовал. Ну, разве что в подходивших к самому берегу мрачных зарослях джунглей — он знал, что там могут скрываться кровожадные хищные звери и существа похуже, вроде гигантских змей или совсем маленьких, но столь ядовитых, что одно их прикосновение грозило неминуемой смертью. А еще были там засасывающие болотные трясины, лихорадка, вызванная укусом безобидного с виду насекомого, или же свистнувший из-за древесного ствола отравленный дротик туземца
Но с подобной опасностью каждый из его людей встречался не раз и не два; в этом не было ничего необычного, из таких событий и состояла повседневная жизнь авантюристов-флибустьеров. А здесь пока все шло как по маслу: бухточка спокойная, погода — прекрасная, не видно никаких следов самого страшного хищника — того, что о двух ногах. Что же касается зверей, бегавших на четырех лапах, то по своему богатому опыту киммериец знал, что такие небольшие островки редко привлекают крупных и опасных хищников. Так что же почудилось этому недоумку-стигийцу? Кром, надо признаться, что иногда эти колдуны ощущают то, что недоступно чувствам простого человека.
- Конечно. Не возражаете, если я поспрашиваю кругом? Кто-нибудь должен знать, кем он был. Если ему была нужна помощь, он мог поделиться с приятелями.
2. Волшебный кристалл
- Делай что хочешь, только держи нас в курсе. Может быть, узнаешь, кто он такой, раньше нас.
Отряд пиратов, стремясь до наступления темноты миновать как можно большую часть дороги, быстро продвигался в глубь острова. Впереди шли два человека, прорубавшие длинными тяжелыми ножами путь среди густых зарослей; они также делали на деревьях зарубки, чтоб легче было найти обратную дорогу. Когда эта пара уставала, их сменяла следующая, поэтому двигались пираты с изрядной скоростью.
- Было бы здорово.
Пока ничто не говорило о том, что может подтвердиться мрачное предсказание Мены-колдуна. Пиратам не встречались звери более опасные, чем дикие полосатые свиньи, опрометью бросавшиеся при их появлении в кусты. Один раз они видели одинокую змею, но и та, мелькнув блестящим пятнистым телом, тоже мгновенно исчезла в зарослях
Словом, все шло настолько успешно, что это начинало вызывать у Конана определенное беспокойство. А через некоторое время пробудился внутренний инстинкт варвара, и Конан тоже стал ощущать что-то недоброе. В его голове промелькнула та же мысль, что и у Мены,— пожалуй, было бы лучше, если б Гонзаго не влезал в это подозрительное и странное дело.
Я немного посидела в машине, делая заметки на каталожных карточках, которые хранились у меня в сумке. Были времена, когда я больше доверяла памяти. Меня растила незамужняя тетка, которая верила в механическое заучивание: таблица умножения, столицы штатов, короли и королевы Англии и годы их царствования, мировые религии и периодическая система элементов, которой она меня обучала, раскладывая печенье, покрытое голубой, розовой, желтой и зеленой глазурью, номера написаны на каждом контрастным цветом.
Башня, к которой двигался пиратский отряд, возвышалась на берегу маленького безымянного острова близ побережья материка, где проходила граница между Стигией и Кушем, к югу от стигийской столицы Кеми. Ходили упорные слухи, что на этом островке обитает могущественный стигийский колдун Сиптах, что живет он там один в компании с множеством страшных сверхъестественных чудовищ, вызванных его заклинаниями то ли из неведомых глубин преисподней, то ли из других миров и эпох. Кроме того, среди пиратов Барахского архипелага считалось, что в башне, где живет этот маг, собрано огромное богатство — золото, серебро, драгоценные камни, поднесенные колдуну, как плата за помощь или же, как откуп от его враждебных заклинаний. Но капитан Гонзаго прибыл на этот остров не для того — или, скорее, не только для того, — чтобы разграбить эти несметные сокровища
Одна из многочисленных легенд гласила, что в очень давние времена стигийский колдун похитил из древней гробницы в пустыне волшебный амулет, обладающий невероятным могуществом. Амулет этот представлял собой большой прозрачный кристалл, на гранях коего были вырезаны таинственные письмена на никому не понятном языке. Корсары и морские торговцы на побережье Зингары, Аргоса и Шема верили, что Сиптах, обладатель магического кристалла, может благодаря ему повелевать не только духами четырех стихий — земли, воздуха, воды и огня, но и пришельцами с Серых Равнин, демонами, обитающими в подземном царстве.
Странно, но я забыла это издевательство над ребенком, до прошлого апреля, когда зашла в кондитерскую и увидела витрину с пасхальным печеньем. Моментально, как серию фотографий, я увидела : водород, атомное число 1, гелий, атомное число 2, литий, атомное число 3, и дошла до неона, с атомным номером десять, после чего моя память отказала.
Считалось, что те мореплаватели, что сумели выторговать доброе расположение Сиптаха, могли не беспокоиться за свои суда — их не подстерегали ни штормы, ни штили, им даже не были страшны морские чудища, один вид которых леденил кровь. Однако стигийский колдун был жаден и ненасытен, и повелители Кордавы, Мессантии, Асгалуна и других крупных приморских городов не постояли бы за ценой, чтоб овладеть его волшебным кристаллом. Тогда их корабли могли спокойно бороздить морские воды, не отдавая большую часть доходов и прибылей стигийскому чародею, поскольку все его заклинания имели силу лишь тогда, когда он пользовался волшебством магического камня. Сейчас на побережье Западного Океана ходили упорные слухи о том, что Сиптах, вероятней всего, ушел из жизни — так как немалое время прошло с той поры, как он в последний раз требовал свою долю с морских торговцев. Если это и являлось пустым домыслом, то стигийский чародей в любом случае достиг невероятно древних для обычного человека лет. Впрочем, такие вещи никого не удивляли — разумеется, чародеи первым делом старались направить свои таинственные способности на то, чтобы продлить отпущенные им годы.
Я и сейчас способна продекламировать большие куски из «Разбойника» Альфреда Нойеса, при малейшей провокации. Исходя из моего опыта, это не слишком полезная способность.
Именно поэтому союз морских торговцев выбрал самых известных и отчаянных капитанов пиратских кораблей, чтобы нанять их для похищения магического кристалла и навсегда обезопасить плавание своих судов. Даже если стигийский колдун на самом деле мертв, волшебный камень следовало забрать из его башни — ведь если им завладел другой чародей, непомерные поборы снова легли бы на плечи морских купцов. К тому же алчность и злоба нового повелителя кристалла могли оказаться — хотя в это и трудно было поверить — еще более сильными, чем у ненасытного Сиптаха.
Выполнить эту сверхсложную и опасную задачу согласился только капитан Гонзаго из Зингары. Этот человек был не только дерзок и храбр, но также коварен и жаден. Поразмыслив, Гонзаго пришел к выводу, что волшебный камень может пригодиться и ему самому: зачем отдавать его морским торговцам, когда может найтись какой-нибудь маг или чародей, тоже желающий завладеть магическим амулетом, — а уж он-то куда более щедро сможет отблагодарить капитана!
В детстве такая бессмысленная умственная гимнастика была идеальной тренировкой для игры на детских днях рождения, которые я посещала. Нам на короткое время показывали поднос с разными вещами, и приз получала девочка, которая запомнила больше всех. Я была чемпионом. В четвертом классе я выиграла карманную расческу, гигиеническую помаду, мешочек разноцветных камешков, коробку цветных карандашей, кусок мыла из мотеля в красивой обертке и пару пластмассовых заколок... по-моему, все это не стоило затраченных усилий. В конце концов мамашам это надоело и они стали настоятельно рекомендовать, чтобы я делилась выигранным, или пеняла на себя. Обладая острым чувством справедливости, даже в таком возрасте, я отказывалась, что свело количество приглашений к нулю. С годами я поняла, что простое записывание освобождает запертого во мне ребенка от излишней перегрузки мозга.
При всем своем коварстве и жадности, глупостью Гонзаго не отличался. Камень полагалось заполучить любой ценой, даже если придется вырвать его прямо из рук стигийского чародея; но, разумеется, зингарец прекрасно понимал, на что идет. Вступать в поединок с колдунами — крайне опасное и неблагодарное дело; мало кто из смельчаков, рискнувших встать им поперек дороги, сохранял голову на плечах. А потому, решившись на такое дело, Гонзаго сам себе обещал, что будет крайне осторожен и благоразумен.
3. Гибель стигийца Мены
Я до сих пор отказываюсь делиться наградами, которые честно заслужила.
Пожалуй, он принял окончательное решение лишь тогда, когда встретился по случаю в одном из портовых кабаков Мессантии со стигийцем Меной. Убедившись в его магических талантах, Гонзаго успокоился теперь, дабы противостоять колдовству Сиптаха, у него под руками будет свой чародей. И капитан отдал приказ готовить свой парусник «Ястреб» к морскому походу.
Выезжая со стоянки я размышляла о странностях жизни, о том, что клочок бумаги может иметь эффект расходящихся кругов. По неизвестным причинам у покойника оказалась записка с моим именем и номером телефона, и поэтому наши дорожки пересеклись. Хотя для разговора было уже слишком поздно, я не совсем была готова просто пожать плечами и последовать дальше. Может быть, он собирался позвонить в тот день, и смерть настигла его до того, как он смог действовать. Может быть, он хотел позвонить и передумал. Я не искала ответов на все, но небольшая проверка не помешает. Я не ждала долговременных последствий. Я представляла себе, что задам пару вопросов, добьюсь небольшого прогресса, или никакого прогресса, и забуду обо всем. Иногда незначительный момент меняет все.
Теперь, следуя за пиратами, прорубавшими путь в зарослях, он с удовлетворением думал о том, что правильно сделал, высадившись не рядом с башней Сиптаха, а на противоположном конце острова. Хотя переход сквозь джунгли и представлял определенную сложность, зато колдун — в том случае, если он еще жив — до поры, до времени не увидит приставшие к острову парусник и баркасы. Его люди, размышлял Гонзаго, никем не замеченные доберутся до башни, и останется только вломиться в неё или взять штурмом и заполучить волшебный кристалл. Ну, а если в придачу к камню они захватят и богатейшую сокровищницу колдуна, возражать против этого никто не станет — а уж он, Гонзаго, тем более.
Однако капитан был человеком предусмотрительным — иначе он не дожил бы до своих лет, занимаясь столь опасным ремеслом, как разбой и пиратство. Он полагал, что стоит избегать любых неожиданностей, и потому, когда отряд добрался до лесной опушки, за которой возвышалась молчаливая и мрачная башня, Гонзаго подозвал к себе Мену-стигийца и тихо спросил:
— Ты способен сотворить какое-нибудь колдовство, защищающее нас от магии Сиптаха\'?
— Вряд ли,— покачал головой Мена.— Но я думаю, что мне удастся на короткое время отвести его взгляд, и тогда вы сможете беспрепятственно добраться до башни.
1
— Это как тогда, при нашей первой встрече?— ухмыльнулся капитан, вспоминая тот портовый кабак, где стигиец демонстрировал ему свое колдовское мастерство.
Мена кивнул.
— Ну, что ж, это годится!
Стигиец, подобрав с земли десяток сухих веток, развел на поляне, где остановились на привал перед решающим броском пираты, небольшой костер. Люди Гонзаго с интересом и некоторой опаской следили, как он достает из своего мешка какие-то свертки и, пользуясь серебряной ложкой, отмеряет из каждого определенную долю разноцветных порошков. Потом колдун смешал вещество в медной чаше и поставил ее на прогоревшие угли. Вскоре из сосуда поползли вверх клубы густого дыма с едким запахом.
У Конана этот дым вызвал резь в носу и глазах. Варвар несколько раз чихнул и со злостью сплюнул на землю; ему все эти манипуляции совершенно не нравились.
Возвращаясь в город, я заехала на мойку машин. Много лет я владела «фольксвагенами-жуками», которые дешевы в обслуживании и обладают определенным причудливым обаянием. Полный бак мог доставить куда угодно в пределах штата, а в случае небольшой аварии можно было поменять бампер за гроши. Это значительно перевешивает недостаток лошадиных сил и ухмылки других водителей. Я- девушка, привыкшая к джинсам и ботинкам, поэтому недостаток гламура мне как раз подходит.
Куда лучше было бы неожиданным броском захватить башню и вспороть брюхо проклятому магу, а не пользоваться чарами другого и столь подозрительного колдуна. Но Гонзаго не спрашивал его совета, а приказы здесь отдавал именно он.
Стигиец Мена уселся, скрестив ноги, у затухающего костра и принялся бубнить какие-то заклинания. Сквозь окутывавшие его клубы густого дыма он выглядел точь-в-точь как древняя высохшая мумия; последние лучи солнца отражались от его гладко выбритого черепа, а в глубоких глазницах, подобных двум темным агатам, зловеще сверкали глаза. Через некоторое время речитатив стигийца перешел в едва слышный шепот.
Мой первый «фольксваген», бежевый седан 1968 года, окончил свою жизнь в кювете, после того, как мужик на грузовике спихнул меня с дороги. Это случилось недалеко от городка Сэлтон Си, где я разыскивала пропавшего человека. Парень собирался меня убить, но нанес моей персоне относительно скромный ущерб, в то время как с машиной было покончено.
Вдруг, резко оборвав заклинания, Мена подозвал к себе Гонзаго и произнес
— Теперь ты должен покинуть эту поляну и увести своих людей, ибо завершение тайного обряда требует полной сосредоточенности. Мне нужно остаться одному.
Мой второй «фольксваген» был 1974 года, бледно-голубого цвета, только с одной небольшой вмятиной на левом заднем крыле. Эта машина нашла безвременную кончину в большой яме после погони на изолированном участке дороги в округе Сан Луис Обиспо. Я слышала, что большинство фатальных дорожных происшествий происходит в радиусе трех километров от дома, но мой личный опыт говорит об обратном. Я не собираюсь утверждать, что жизнь частного детектива состоит из сплошных опасностей. Наибольшая угроза для меня — помереть от скуки, разбирая документы в библиотеке окружного суда.
Капитан не стал спорить, и пираты по только что вырубленному в джунглях проходу отправились назад.
Отойдя на небольшое расстояние и обнаружив подходящую поляну, они попадали в траву и предались отдыху — в ожидании, когда Мена-колдун закончит свои дела и позовет их обратно.
Моя нынешняя машина - «форд-мустанг», двухдверное купе, с ручной трансмиссией, передним аэродинамическим щитком и широкими шинами. Эта машина служила мне хорошо, но кричащий ярко-голубой цвет слишком притягивал взгляды, что было неудобно для моей работы. Иногда меня нанимали, чтобы понаблюдать за ничего не подозревающим супругом, и назойливый вид «босса-429» поблизости мог в любой момент все испортить.
Шло время, дневной свет померк, над джунглями сгустились сумерки. И вдруг до пиратов донесся жуткий протяжный стон. Конан и Гонзаго, отчаянно ругаясь, бросились к лесной опушке, где они оставили стигийца. Добежав до поляны, они застыли на месте: перед ними клубился дым, тлел костер, а около него лежало навзничь вытянувшееся тело Мены.
Когда Гонзаго осторожно перевернул его, он вздрогнул от ужаса и в сердцах помянул Нергала: горло Мены-колдуна было перерезано от уха до уха, и из страшной раны, жадно впитываемая палой листвой, покрывавшей поляну, хлестала кровь.
Я владела «мустангом» уже год, и поскольку первая любовь к нему прошла, я примирялась с ним до той поры, пока очередной негодяй не нападет на меня. Наверное, время уже пришло.
Гонзаго и Конан переглянулись. Эта ужасная смерть могла означать две вещи либо Сиптах жив, и колдовство Мены не смогло противостоять его могущественным чарам; либо те демоны, что повиновались Сиптаху, и после его смерти продолжали выполнять хозяйскую волю. Как первое, так и второе ничего хорошего людям Гонзаго не сулило.
Охваченные ужасом пираты в молчании окружили окровавленное тело стигийца. Конан, который, несмотря на все свое мужество, с трудом сдерживал неприятную дрожь, подумал, что Мена-колдун не ошибся в своем последнем предсказании: в воздухе здесь, в самом деле, витала смерть.
Пока что я старалась быть аккуратной в обслуживании, с частыми посещениями мастерской и еженедельной мойкой. Мойка машины за $ 9.99 , «пакет люкс», включала в себя обработку пылесосом внутри, мытье пеной, полоскание, горячую полировку и сушку феном в 60 лошадиных сил. С квитанцией в руке я смотрела, как служащий поставил «Мустанг» в очередь на конвейер, который увезет его из вида.
4. Неприступная башня
Пираты, как и их командиры, тоже были охвачены смертельным ужасом, однако, этим отчаянным головорезам и в голову не пришло бежать с острова, покинув его с пустыми руками.
Я вошла внутрь станции обслуживания и заплатила кассиру, отвергнув предложение повесить пахнущую ванилью штуковину на мое зеркало заднего вида.
Гонзаго принял решение не откладывать штурм башни — возможно, надеясь на то, что острые клинки способны одержать верх над самыми могущественными чарами. Он повел за собой отряд; корсары, угнетенные загадочной гибелью колдуна Мены, двигались молча, лишь изредка обмениваясь отрывистыми фразами.
Впереди замаячил песчаный холм. Увязая по щиколотки в песке, Конан первым оказался на его вершине.
Я подошла к длинному окну и смотрела, как рабочий подвел мой «Мустанг» к механической платформе. За ним следовал белый «горбунок» неизвестного происхождения.
В ночной тишине слышались лишь шум прибоя, стрекотание цикад да пронзительные крики чаек. С вершины прибрежной дюны в призрачном свете луны киммериец увидел тускло поблескивающие серебром волны, набегающие на берег. На расстоянии нескольких десятков шагов в озаренном светом луны небе перед ним мрачной тенью выделялся силуэт башни — как указующий вытянутый вверх перст.
Четыре панели свисающих тряпочных валиков размазывали мыло и воду по поверхности машины, в то время как вращающиеся тряпки описывали пируэты по бокам.Отдельный цилиндр с мягкими щетками задержался на переднем бампере, весело скребя и полируя.
Башня была очень высокой, цилиндрической формы, и поверху опоясанной широкой крытой галереей. С виду она казалась необитаемой, но было ясно, что когда имеешь дело с колдовством, тем более столь могущественным, доверять внешнему виду никак нельзя. Страшная смерть Мены не только лишила отряд магической поддержки, но и доказывала, что Сиптаху известно об их присутствии на острове. Люди Гонзаго не могли теперь воспользоваться преимуществом внезапного нападения, и им оставалось лишь идти на открытый штурм.
Пираты не собирались медлить: срубили несколько высоких тонких пальм, привязали к ним поперечины из небольших, но толстых и крепких ветвей, чтобы использовать эти приспособления как осадные лестницы, и двинулись к башне. Но там их ждала неожиданность — подойдя вплотную к башне, они обнаружили, что обитель Сиптаха не имеет ни окон, ни дверей, ни вообще какого бы то ни было входа! Высокие стены из черного шлифованного базальта вздымались в ночные небеса, и были они абсолютно гладкими, без малейшей трещины, выступа или отверстия!
Было что-то гипнотизирующее в методическом процессе намыливания и смывания, который окружал «Мустанг» одеялом из пенистой воды, мыла и полироля.
— Клянусь рогами Нергала!— пробормотал киммериец.— Наверно, у этого колдуна есть крылья — иначе как же он попадает в свое проклятое логово?
— От Сиптаха можно ожидать чего угодно,— с раздражением бросил Гонзаго.
То, что я находила зрелище захватывающим, являлось честным показателем того, как легко меня было развлечь.
— А что, если зацепиться за парапет абордажным крюком?— предложил кто-то из пиратов.
— Не выйдет! Слишком высоко,— прошипел капитан.
Я была так увлечена, что едва замечала стоявшего рядом мужчину, пока он не заговорил.
Пираты с великим тщанием осмотрели окружающие башню скалы, но найти какую-нибудь трещину, напоминающую скрытый проход в подземелье под стенами башни, им не удалось.
Штурм пришлось отложить; нужно было придумать хоть мало-мальски разумный план. Поразмыслив, Гонзаго приказал своим людям отойти обратно в джунгли.
- Это ваш «мустанг»?
— Все равно в темноте, да еще без нужных инструментов, сделать мы ничего не сможем, так что подождем до утра. И отходите подальше; не хватает еще, чтобы нас достала арбалетная стрела, если кто-то захочет побаловаться стрельбой с галереи.
- Ага, - ответила я и взглянула на него. Ему было лет сорок, темные волосы, хороший подбородок, стройная фигура. Не настолько хорош собой, чтобы раздражать или пугать.
Конан заметил, что отчаянные сорвиголовы Гонзаго восприняли этот приказ с видимым облегчением; несмотря на присущую им храбрость, все они понимали, как опасно в открытую нападать на могущественного колдуна, который, к тому же, смог сотворить себе столь неприступное убежище.
На нем были ботинки, вылинявшие джинсы и синяя джинсовая рубашка с закатанными рукавами. Его улыбка открывала ряд белых зубов, с одним искривленным резцом.
* * *
- Вы поклонник? - спросила я.
Чтобы не разбивать лагерь в том месте, где столь страшная участь постигла Мену-колдуна, пираты остановились у края джунглей, подходивших к самому берегу моря. Вокруг царила тишина; лишь волны с легким шорохом перекатывали мокрую гальку. Гонзаго послал двух матросов сообщить своему помощнику, аргосцу Борусу, оставшемуся на «Ястребе», что они задерживаются, а также, что им необходимы инструменты для штурма: топоры, багры, молоты и веревки. Следовало пополнить запасы и еды и вина. Посланцы отправились в путь, а остальные занялись сбором сушняка для костра.
- О, да. У моего старшего брата был 429, когда он учился в старших классах. Елки, ты только жмешь на педаль, и он рвет дорогу. Это 1969?
Когда огонь был разожжен, пираты расположились рядом и принялись уничтожать единственную имевшуюся у них пищу — вяленое мясо, запивая его остатками воды и жалуясь на нехватку как того, так и другого. Однако стоило появиться капитану, как недовольный ропот стих: слишком хорошо все знали, сколь крут он бывает, даже в обычном состоянии, а сейчас Гонзаго был разозлен, и глаза его метали яростные молнии.
Расставив часовых и определив очередность их смены, Конан устроился в густой траве, прислонился к стволу пальмы и попытался заснуть. Однако сон долго не шел в эту ночь к киммерийцу.
- Почти, 1970. Впускной канал и размер выхлопной трубы.
Затих вдали гул прибоя, смолкли даже неугомонные цикады, и джунгли, казалось, словно притаились в ожидании чего-то страшного. Конан, как недавно Мена-колдун, тоже всем своим существом чувствовали должно что-то произойти; что именно — он сказать не мог, но внутри него как будто сжалась тугая стальная пружина и обостренный, сродни звериному, инстинкт варвара подсказывал, что рядом затаилось нечто неведомое, жуткое и опасное. Перед тем, как заснуть, киммерийцу совершенно ясно представилось, что за ними наблюдает существо, находящееся совсем рядом.
- Так и должно быть.Какой объемный расход воздуха?
5. Вещий сон
- Восемь, - ответила я, как будто бы понимала, о чем он говорит, и двинулась вдоль окна, вместе со своей машиной. - Это ваш «горбунок»?
Когда Конану, наконец, удалось забыться тревожным сном, перед его затуманенным взором все равно маячил морской берег, где, вокруг костра, вповалку лежали его товарищи.
- Боюсь, что да. Мне нравилась машина, когда я ее купил, а потом начались проблемы. Я трижды пытался ее вернуть, но они заявили, что ничего не могут сделать.
Одного из них — высокого, тонкого, похожего на аристократа зингарца — киммериец легко узнал: это был капитан Гонзаго.
В видении Конана капитан сидел у огня, завернувшись в широкий плащ и вперившись взглядом в догорающие угли. В этот момент из зарослей показалась некая темная фигура, также с головы до ног закутанная в плащ. Киммериец не мог понять, кем был этот таинственный незнакомец, но было в нем что-то странное. Что именно?
Обе машины исчезли из вида, и мы двинулись к выходу, он прошел вперед и открыл для меня дверь. Один служащий сел на переднее сиденье моего «мустанга», а второй — за руль «горбунка», который, как я теперь разглядела, оказался «ниссаном». Обе машины поставили на площадку, где к ним устремились две группы рабочих с махровыми полотенцами, стирая оставшиеся потеки воды и брызги полировки. Через минуту один из них поднял полотенце, глядя на нас.
Непривычная удлиненная форма черепа. Непонятная согбенность? Горящие хищным звериным огнем глаза?. Конан, наблюдавший в своем сне появление загадочной фигуры, понять этого не мог.
Капитан Гонзаго, не замечая ничего вокруг, продолжал недвижно сидеть, уставившись в огонь. Конан пытался окликнуть его, позвать, предостеречь, но, как часто бывает во сне, не мог ни шевельнуться, ни произнести ни звука.
Когда я направилась к своей машине, владелец «ниссана» сказал:
Тем временем, закутанный в плащ незнакомец бесшумно подкрался к не замечающему его Гонзаго и простер над ним длинные руки — не руки даже, а лапы, с когтистыми, как у хищной птицы, крючковатыми пальцами. Горло у Конана перехватило — то, что он принял за складки темного плаща, на самом деле оказалось большими кожистыми крыльями. Теперь он разглядел, что таинственный незнакомец был похож на гигантских размеров летучую мышь. Мышь-вампир!
- Если когда-нибудь надумаете продать, оставьте записку здесь, на доске объявлений.
Ночную тишину прорезал ужасный вопль, и киммериец вскочил на ноги, не осознавая до конца, очнулся ли он или слышит крик во сне.
Я повернулась и вернулась на несколько шагов назад.
* * *
- Я действительно подумывала от нее избавиться.
Пираты, разбуженные нечеловеческим протяжным воплем, повскакали, хватаясь за оружие и пытаясь сообразить, что же послужило причиной их внезапного пробуждения.
Все взгляды обратились в сторону костра, у которого, опустив голову на грудь и не обращая внимания на возникшую суматоху, продолжал неподвижно сидеть Гонзаго. Видно, сон капитана был очень крепок, если его не разбудил этот жуткий вопль!
Он засмеялся и обернулся, когда другой рабочий дал понять, что его машина готова.
Недоброе предчувствие заставило шевельнуться волосы на затылке варвара. Он подошел к Гонзаго, осторожно прикоснулся к его плечу, и капитан, не издав ни звука, словно тряпичная кукла повалился на бок. Теперь было понятно, из чьей глотки вырвался разбудивший всех ужасный вопль: мертвые глаза Гонзаго недвижно уставились в ночное небо с залитого кровью лица, а на шее, у самого подбородка, зияла страшная рана. Было похоже, что ее нанесла та же рука, что незадолго до этого перерезала глотку Мене, а значит, совсем рядом с ними на острове находился смертельно опасный враг.
- Я серьезно. Эта машина мне не подходит.
6. Убийство при лунном свете
- Почему?
В эту ночь больше никто не спал мало, кого устраивало, чтобы ему, сонному и беспомощному, разорвали горло. Пираты подбрасывали ветви в догорающий костер до тех пор, пока пламя не взметнулось чуть ли не выше древесных крон, а густые клубы дыма почти скрыли звезды и луну.
- Я купила ее, не подумав, и с тех пор жалею. У меня есть все квитанции ремонта, и шины совершенно новые. И нет, она не краденая. Я ее полноправная владелица.
Конан не стал делиться с товарищами тем, что ему снилось этой ночью; он понимал, что рассказ о жутком сновидении посеет еще большую панику среди перепуганных головорезов. А если они узнают о таинственном незнакомце с обличьем огромной летучей мыши и острыми длинными когтями, то ему вряд ли удастся сохранить остатки порядка и дисциплины.
- Сколько?
После страшной смерти капитана Гонзаго, командование отрядом перешло к киммерийцу; Борус, другой помощник капитана, продолжал оставаться на борту «Ястреба». Конан опасался, как бы руководство столь неудачно начавшейся экспедицией не оказалось непосильной ношей даже для его могучих плеч.
- Я купила ее за пять тысяч и готова отдать за столько же.
Расставив часовых и удвоив при этом их число, киммериец велел остальным пиратам отдыхать до рассвета, объяснив — не особенно надеясь, что ему поверят,— гибель Гонзаго нападением хищного зверя, который до сих пор мог бродить где-то рядом в джунглях.
К этому времени он подошел ко мне, и мы остановились, чтобы закончить разговор.
В общем-то, он сам не мог сказать на сей счет ничего определенного. То, что он видел, являлось сном — и, возможно, ничем больше. С одной стороны, Конан, несмотря на инстинктивное недоверие ко всяческого рода магам и чародеям, всегда с вниманием прислушивался к толкователям снов, поскольку не раз убеждался, что они могут говорить истинную правду. С другой — эта странная тварь с крыльями могла оказаться каким-нибудь уродливым творением демонических сил, неким чудовищем, коими было столь богато недалекое от островка побережье Стигии. Кстати, пришло в голову киммерийцу, Гонзаго мог зарезать и один из сотоварищей-пиратов, затаивших на него обиду; капитан был жесток и со своими людьми не церемонился.
- Это правда?
- Скажем так, я открыта для этой идеи.
Но, скорее всего, рассуждал Конан, таинственное видение из его сна являлось слугой Сиптаха; чародей, хозяин острова, как бы давал понять пришельцам, на кого они подняли руку. И какие еще страшные неожиданности ждут их здесь, среди безлюдья этого затерянного в океане клочка земли.
Я дотянулась до наружного кармана сумки и вытащила свою визитку. Нацарапала на обороте номер домашнего телефона и протянула ему.
Он взглянул на информацию.
Сидя у костра среди бодрствующих и — что там говорить! — дрожавших от только что перенесенного кошмара пиратов, Конан никак не мог забыть свое пророческое ночное видение. Неожиданно мысли его получили подкрепление — ночную тьму снова разорвал дикий вопль ужаса и боли.
- Ну, ладно. Это здорово. У меня сейчас нет денег, но скоро должны появиться.
В который раз за эту ночь помянув Нергала и остальных темных богов, киммериец, обнажив клинок, вскочил на ноги. На фоне звездного неба он разглядел, что со стороны джунглей к лагерю стремительно приближается какой-то темный силуэт.
Когда он поравнялся с Конаном, тот облегченно вздохнул: на сей раз это был не загадочный незнакомец с крыльями и острыми когтями, а аргосец Фабио, стоявший на страже недалеко от лагеря. Но парень был бледен, как мертвец, и не мог выговорить ни слова, а лишь указывал дрожащей рукой в ту сторону, откуда сам появился.
- Мне надо найти замену. Без колес я не смогу работать.
Сообразив, что произошло что-то неладное, киммериец последовал за часовым по тропе, которую они прорубили сегодня вечером. Мрачная стена тропического леса и тревожные ночные запахи таили в себе неведомую и страшную опасность. Все чувства Конана были напряжены и обострены — словно у тигра, крадущегося за добычей. Наконец, Фабио остановился и снова вытянул вперед трясущуюся руку.
- Давайте, вы подумаете об этом, и я тоже. Приятель должен мне деньги и клянется, что отдаст.
Призрачный лунный свет озарял тела двух человек; они лежали на земле навзничь, уткнувшись лицами в густую и влажную траву. Конан нагнулся, но, даже не перворачивая трупы, он уже знал о причине смерти людей — как и о том, кто они. Это были те два матроса, которых Гонзаго послал на «Ястреб» за инструментами и продовольствием. Видимо, не ведавший жалости монстр подстерег их на обратной дороге, так как рядом с ними валялись наполненные чем-то тяжелым мешки. Прикоснувшись рукой к трупам, киммериец понял, что убийство произошло совсем недавно: тела были еще теплыми. Кровь, хлещущая из страшных ран, не успела свернуться — и, судя по перерезанным глоткам несчастных, они погибли от той же руки или чудовищной лапы, что и две предыдущие жертвы.
- У вас есть имя?
7. Крылатая тварь
- Дрю Унсер. Вообще-то, Эндрю, но Дрю проще.
- Я — Кинси.
Конан вместе с Фабио вернулся к костру, где их поджидали товарищи. Аргосец видел, как произошло нападение и смог рассмотреть убийцу; все еще дрожа, как в лихорадке, он прерывающимся голосом рассказывал:
— Я видел, как это случилось, видел! Мне показалось, что к ним подкрадывается человек — высокий, с голым черепом, глаза кошачьи такие, сверкающие, огромные… Лицо только было странным — челюсти выдавались вперед, как у шакала. Сперва я подумал, что он закутан в широкий плащ, а потом он поднял руки, я пригляделся и понял, что это не плащ, а крылья — большие крылья, точь-в-точь как у летучей мыши.
- Я знаю. - Он поднял карточку. - Это здесь написано.
— А роста он был какого? — спросил Конан.
— Огромный! Исполин, даже выше тебя!
- Счастливо.
— И что случилось потом? Не дрожи, парень, рассказывай!
— У этой твари были длинные острые когти, она взмахнула лапой и перерезала парням глотки — обоим, одним махом… Потом подпрыгнула, взмахнула крыльями и испарилась,— облизывая пересохшие губы, завершил свой рассказ Фабио.
Я пошла к машине и помахала ему, когда села. Последний раз я его видела, когда он со стоянки повернул налево, а я — направо.
Конан не произнес ни слова; молчали, подавленные случившимся, и остальные пираты. Они впервые в жизни столкнулись с огромной крылатой тварью, способной в единый миг перерезать горло своей жертве.
— Как ты считаешь, Конан, это был сам Сиптах или же подвластный ему демон — дрожащим голосом спросил кто-то.
Я вернулась в офис и провела добрые полчаса за «Смит-Короной», печатая отчет. Работа, которую я только что закончила, касалась пособия по инвалидности, полученной в результате травмы на рабочем месте. Заявление было подано в страховую компанию «Калифорния Фиделити», где много лет располагался мой офис. Поскольку мы с этой компанией расстались нехорошо, я воспользовалась случаем вернуть доверие к себе, что стало возможным потому, что начальника, который выгнал меня, выгнали самого. Это был хороший повод для злорадства, и новость подняла мне настроение на много дней. Эта работа значила больше, чем приличная оплата. Ответственность работодателя за здоровье и безопасность работников обеспечивается государственным законом, и действия после несчастного случая на рабочем месте ложатся на страховую компанию. Не все частные страховые компании выписывают компенсации для работников, что требует специальной лицензии.
— Если верить тому, что я слышал о Сиптахе,— тряхнув черной гривой волос, ответил киммериец,— он по виду обыкновенный человек, как мы с вами. Вот разве что колдовать за долгие годы выучился неплохо… Поэтому зверюга эта, скорее всего, один из его демонов, которых он вызвал с Серых Равнин или из стигийских подземелий, чтоб охранять свой остров. Или не из подземелий, а из очень древних времен. Он, говорят, и на такое способен! Только откуда бы эта тварь ни взялась, мне кажется, состоит она все равно из плоти и крови, а значит, и можно прикончить. И заняться этим придется сейчас, иначе она перережет глотки нам всем, одному за другим, пока мы не унесем ноги с острова проклятого колдуна.
В данном случае травмированный человек был женат на служащей «Калифорния Фиделити», вот почему меня и попросили заняться эим делом. Скептичная по натуре, я подозревала, что парень симулирует, наученный женой, которая хорошо осведомлена о том, как выдоить побольше из сложившейся ситуации.
— Но как нам подстеречь эту летучую мышь, если мы даже не знаем, где она прячется? — спросил смуглый невысокий шемит Абимаэль.
— Пока не знаю! Но разыскать ее логово нам так или иначе придется, другого выхода нет,— ответил Конан.
Но вышло так, что я смогла задокументировать получение травмы, и работодатель постарался, чтобы работник получил все, что полагается.
Какое-то время киммериец молча смотрел на пламя костра, обдумывая какую-то идею. Наконец он произнес:
— Похоже, что самое подходящее место для этой твари — башня Сиптаха. Ей-то как раз удобно обходиться без окон и дверей!
Цинизм в сторону, я счастлива, когда две стороны, чьи отношения могли сложиться враждебно, решают свои проблемы к обоюдному удовлетворению.
— Может, оно и так,— сказал Абимаэль,— но у нас ведь нет крыльев, и взлететь на галерею мы не сможем. А по-другому в башню попасть, похоже, нельзя.
Конан потянулся, словно огромный кот, по-волчьи оскалил в усмешке белые зубы; отблески пляшущих пламенных языков сверкали в его глазах.
Закончив печатать отчет, я сделала две копии на своей недавно приобретенной подержанной копировальной машине. Оставила одну копию себе, а оригинал и вторую копию положила в конверт, который адресовала в «Калифорнию Фиделити» и бросила в почтовый ящик по дороге домой.
— Если мы не сможем забраться в башню, значит, придется эту зверюгу оттуда выкурить.
Я хорошо потрудилась, и в данный момент у меня не было новых клиентов, требующих моей помощи, так что я наградила себя небольшим отдыхом. Я не думала о настоящем отпуске.
Я слишком ограничена в средствах, чтобы позволить себе путешествие, и в любом случае, мне никуда не хочется.
8. Схватка у башни
Как говорится, если я не работаю, я не ем, но мой банковский счет был полон, мне хватало, чтобы покрыть затраты за три месяца, и я собиралась некоторое время заниматься только тем, что мне нравится.
Остаток ночи был посвящен кипучей деятельности, и когда над морем забрезжил рассвет, работа была завершена. К подножью башни пираты натащили большое количество пальмовых веток и стволов, а также выброшенных на берег и хорошо просохших больших коряг, из которых сложили что-то вроде сплошной насыпи высотой примерно в человеческий рост. Конан посчитал, что если развести такой костер и не жалеть хвороста, вряд ли какое бы то ни было живое существо сможет долго оставаться в башне — сильный жар и клубы дыма рано или поздно заставят его покинуть свою каменную берлогу.
А если крылатая тварь вылезет из убежища, при свете солнца ее можно достать оружием, стрелой или копьем.
Достигнув широкого бульвара Кабана, я поехала по нему, вдоль Тихого океана. Накануне был туман и морось, и сейчас небо было достаточно затянуто облаками, чтобы повторить.
А потому киммериец предусмотрительно расставил вокруг башни стрелков — так, чтобы ее вершина находилась под постоянным прицелом. Монотонный шелест набегающих на берег волн словно приветствовал восход светила. Вскоре на горизонте показался край солнечного диска и, поднимаясь над морем, светлое око Митры окрасило остров в золотые и пурпурные тона. Затем первые рассветные лучи коснулись верха башни.
Когда такое происходит, сумма осадков за месяц может быть зарегистрирована как 0.00 мм, но, насколько я знаю, мелкий дождичек предвещает эпический тропический ливень, который промочит нас насквозь. Затяжная влажность свидетельствует о смене сезонов. Лето в Санта-Терезе уступает место осени.
Конан подал знак рукой, и пираты со всех сторон подожгли сложенную ими стену из дерева. Сухие сучья вспыхнули, и довольно скоро от кругового костра повеяло невыносимым жаром; вверх, окутывая башню и поднимаясь еще выше, в голубое небо, поползли густые клуб дыма.
— Тащите еще дров!— крикнул киммериец.— Побольше и посуше!
Через пару километров, на пересечении Кабана и Милагро, я свернула на одну из общественных стоянок, которая выходила на отель «Санта-Тереза». Я решила попытаться наладить контакт с теми, кто мог знать человека из морга. Этот район я знала хорошо, через него проходил маршрут моей ежедневной утренней пробежки. Сейчас день был в разгаре, и дорожку на пляже заполняли противоположные потоки пешеходов, велосипедистов, туристов на вело-рикшах и детей на скейтбордах.
— Ну, сейчас эта тварь начнет поджариваться!— плотоядно ухмыльнулся Абимаэль, с усилием забрасывая в костер целый пальмовый ствол.
— Не торопи события,— охладил его восторг Конан.— У башни очень толстые стены, и чтобы прокалить их как следует, надо гораздо больше времени. Но вот дым может сделать свое дело…
В этот момент один из стоявших невдалеке лучников окликнул киммерийца, показывая рукой на вершину башни. Конан поднял глаза — на галерее показалась знакомая зловещая фигура. Летучая тварь, склонившись над парапетом, вперила в собравшихся внизу людей полный ненависти взгляд желтых звериных глаз. Киммериец удовлетворенно перевел дух: его план сработал! Дело оставалось за немногим — отомстить за погибших, прикончу отвратительного монстра.
Бездомные, которых я видела в ранние утренние часы, часто еще лежали, съежившись под весом одеял, укрываясь за магазинными тележками, нагруженными их добром. Даже для кочевников потребность владеть чем-то, видимо, неистребима. Независимо от социального статуса, мы получаем комфорт от наших вещей, знакомой основы нашей жизни. Моя подушка, мое одеяло, мой маленький клочок земли. И это не так, что бездомные меньше вкладывают в свое имущество. Просто оно более компактно и легче передвигается с места на место.
— Цельтесь!— приказал он лучникам.