Уильям Арден

Тайна стонущей пещеры

АЛЬФРЕД ХИЧКОК ПРЕДСТАВЛЯЕТ

Я рад приветствовать моих читателей и предложить их вниманию новое загадочное дело, распутанное Тремя Сыщиками. Если вам не довелось познакомиться с ними в ходе предыдущих расследований, позвольте представить: Юпитер Джонс, Питер Креншоу и Боб Андрюс. Вся троица живет в Роки-Бич, в Калифорнии, неподалеку от всемирно известного Голливуда.

Сыскное бюро «Три Сыщика», расследующее таинственные и загадочные истории, с которыми приходится сталкиваться ребятам, существует вот уже несколько лет. Возглавляет его известный своим острым умом, хладнокровный и упорный в достижении поставленных целей Юпитер Джонс, девиз которого — всегда идти до конца, сколь бы загадочным и трудным ни было дело. Второй Сыщик, Пит Креншоу, высокий и спортивный, не раз помогал троице с честью выходить из самых опасных ситуаций. И, наконец, третий член достойного сообщества — Боб Андрюс, юноша в высшей степени начитанный и основательный, незаменимый специалист при изучении и расшифровке архивных документов. Штаб-квартира сыщиков помещается в скрытом от посторонних глаз старом автоприцепе на территории «Склада утильсырья Т. Джонса». Владельцами склада являются дядя и тетя Юпитера; все зовут их дядюшка Титус и тетушка Матильда. Само собой разумеется, проникнуть в штаб-квартиру можно только через замаскированные секретные ходы.

«Мы расследуем любое дело» — таков главный принцип профессиональной деятельности ребят. И на этот раз, неуклонно следуя ему, они отправляются на расположенное в горах ранчо, чтобы разгадать тайну пещеры, из которой доносятся леденящие душу стоны, и услышать легенду о бандите, который и после смерти не находит покоя, и много других таинственных историй, происходящих в уединенной долине. То, с чем им придется столкнуться, не раз заставит читателя вздрогнуть от волнения. Так что считайте, что я вас предупредил… Ну, а теперь — довольно предисловий. Мы начинаем — будьте внимательны и размышляйте вместе с нами.

Альфред Хичкок

В ДОЛИНЕ СТОНОВ

— Ууууу-уу!

Жуткий вой пронесся по долине, окутанной сумерками.

— Слышите? — прошептал Пит Креншоу. — Опять началось!

Даниэл Уолмер

Пит, Юпитер и Боб сидели, притаившись, на крутом горном склоне в дальнем уголке ранчо Мендосы, расположед-ном всего в сотне метров от берега Тихого океана.



— Ууууу-ууу! — Протяжный вой раздался снова. Пит поежился.

Замок зла

— Теперь мне понятно, почему рабочие с ранчо отказываются сюда ходить, — повернулся он к друзьям.

— Может быть, звуки доносятся с маяка, который мы видели по дороге сюда? — прошептал Боб. — Возможно, это что-то вроде эха от противотуманной сирены.

Юпитер покачал головой.

— Нет, Боб, не думаю, чтобы это был маяк. Звуки совсем не такие, как у сирены. Да к тому же сегодня и тумана-то нет никакого.

— Тогда что же это… — начал было Боб и тут же осекся, не обнаружив Юпитера рядом с собой.

Коренастый Первый Сыщик целеустремленно шагал по гребню холма, все больше удаляясь от друзей. Пит и Боб вскочили и последовали за ним. Солнце почти уже скрылось в ложбине между горами, поднимавшимися на берегу океана, и долину постепенно заполнял неверный багровый свет заката.

Пройдя примерно пятьдесят метров, Юпитер остановился. Снова раздалось стенание. Первый Сыщик напряженно прислушался, приставив ладонь к уху. Пит озабоченно посмотрел на него.

— Что мы, собственно, собираемся делать, Юп? Юпитер ничего не ответил. Он повернулся и прошагал примерно сотню метров в противоположном направлении.

Не прошло и пяти дней, как Конан заскучал в гостеприимном замке Кельберга фон Брегга, пятибашенной громаде из серого камня, хотя и старался изо всех сил этого не показывать. Кельберг, двадцативосьмилетний немедийский аристократ, был его другом и кровным побратимом, с которым не так давно они совершили на пару довольно-таки безрассудное и полное всяческих приключений путешествие к берегам Южного Океана. Правда, почти до самого конца пути Конан и не подозревал, что спутник, с которым столкнула его судьба в зловещей и мрачной Стигии, является отпрыском знатного немедийского рода, единственным сыном одного из самых влиятельных людей в Бельверусе. Он даже имени своего не назвал при знакомстве, отделавшись кличкой — Умри, полученной где-то в туранский степях и означающей \"ветер, пинающий перекати-поле\".

— Долго ты еще собираешься так ходить? — осведомился Боб, не меньше Пита озадаченный необычным поведением Первого Сыщика

Не успел Юпитер ему ответить, как по долине снова пронесся страшный вой:

Теперь этот «ветер», покончив с бродяжничеством, получив в наследство от недавно умершего отца огромный родовой замок и женившись на женщине, которую любил с детства, выглядел как человек, счастливее которого нет во всей Хайбории. Счастливый же человек, как убедился Конан уже после нескольких дней, проведенных в замке, — существо хоть и светящееся, хоть и изливающее вокруг благодеяния, улыбки и подарки, но в чем-то, прямо скажем, скучноватое.

— УУУУУ-УУ!

Особенно, если он не имеет возможности поделиться своим счастьем с теми, кто его окружает.

Юпитер повернулся к друзьям.

— Нет, Боб. Эксперимент закончен.

Кельберг светился, как новенький серебряный доспех, только что вышедший из рук оружейника. Его молодая жена Илоис, несмотря на бледность и худобу — последствия долгой болезни — была сама грация и вежливость. Правда, на придирчивый вкус киммерийца серые ее глаза были излишне строги и серьезны, лоб — слишком высок, а пальцы рук чрезмерно тонки и длинны, но в целом он не мог не признать, что многолетняя верная любовь его друга имеет под собой определенные основания. Когда они были рядом — а рядом они были круглые сутки, — кто бы ни находился возле них третьим, непроизвольно начинал чувствовать себя лишним, даже если то был праздничный пир за длинным столом в сорок персон.

— Какой такой эксперимент? — поинтересовался Боб. — Мы и не делали-то ничего, только шагали взад-вперед.

Конан искренне радовался счастью друга. Но в собственной его душе не зажила еще рана от гибели удивительной женщины, которая была ему очень дорога, хоть он и не сумел добиться от нее ответного чувства. Рана эта была причиной того, что порой во время оживленной беседы между ними тремя, расцвеченной взглядами, что бросали друг на друга Кельберг и Илоис, украдкой, словно влюбленные (хотя юными они уже не были давно, а Илоис имела даже двоих детей от первого брака), киммериец внезапно хмурился и резко отходил, едва кивнув на прощание.

— Мы прослушали стоны из трех разных мест, расположенных на поверхности холма, — объяснил Юпитер. — Мысленно я провел линии от соответствующих точек наблюдения до того места, откуда, как мне представляется, доносятся стоны. Источник звуков должен находиться в точке пересечения этих трех линий.

Кельберг, чуткий и сострадательный, прекрасно сознавал, что творится в душе его друга. Не раз он подолгу говорил об этом с Илоис, и именно ей пришла в голову идея, которую он не мог не одобрить. Правда, для воплощения ее в жизнь им пришлось бы на несколько дней расстаться, но ради поддержки друга он готов был даже на такую серьезную, почти немыслимую жертву.

Внезапно Боба осенило.

— Ну конечно, Пит! — воскликнул он. — Это же тригонометрическое измерение. Геодезисты всегда пользуются этим методом, так ведь?

На пятый вечер, сразу после обильного ужина Конан спустился в сад. Прохаживаясь между тяжеловесно подстриженных кустов, вдыхая усилившиеся в сумерках ароматы лилий, он размышлял, сколько дней стоит провести ему в замке, чтобы не обидеть друга скорым отъездом. Дней пять? Восемь?.. Может быть, пол-луны?.. А выдержит ли он здесь еще целых пол-луны? Самое досадное было в том, что киммериец не мог не заметить, как старается новый хозяин замка, чтобы другу его было весело и приятно у него в гостях, как он низ кои вон лезет, чтобы предупредить малейшее его желание. Вот хотя бы сегодняшний ужин. Чего только не было на низком дубовом столе, накрытом на них троих? И хрустящие жареные рябчики, и оленина с брусникой, вымоченная в уксусе и вине, и рыбы, названия которых Конан и упомнить-то не мог. И в то же время сам хозяин ел только овощи и фрукты — это было результатом влияния той самой женщины, чью гибель переживал Конан. Илоис, глядя на мужа, накладывала себе в тарелку то же, что и он. Все изысканные мясные и рыбные деликатесы уписывал один лишь гость! ну, и слуги, конечно, неплохо попировали, когда убрали со стола все, что там оставалось.

— Точно так, — подтвердил Юпитер. — Разумеется, мой метод очень приблизителен, но в нашем случае он полностью отвечает своему назначению.

Когда Конана, гуляя по замку, останавливался перед старинным мечом редкой работы с рукоятью, усыпанной драгоценными камнями, либо за обедом невольно задерживал взгляд на золотой чаше с витыми узорами на блестящих боках, хозяин тут же заявлял: — Я очень прошу тебя, Конан, возьми эту вещь в память обо мне! Не обижай меня отказом! Киммериец отказывался, говорил, что его дорожная сумма не бездонная, что он жалеет своего коня и не хочет нагружать его, словно вьючного мула, бронзой, серебром и золотом, но все отговорки были тщетны.

— Какому назначению, Юп? — осведомился Пит. — В смысле: что мы в результате выяснили?

— В результате мы выяснили, что источник звуков рас-

Лишь только Конан решил про себя, что пол-луны выдержать в этом чрезмерно гостелюбивом замке он, похоже, никак не сможет, но восемь дней — постарается, как за спиной его раздались знакомые шаги.

полагается вон в той горной пещере — в пещере Эль Дьябло, — заявил Юпитер.

— Я не помешал? — спросил Кельберг, подходя к другу и приобнимая его за плечи.

— Ну и что? — удивился Пит. — Нам это и так уже известно от мистера и миссис Дэлтон.

Юпитер укоризненно покачал головой.

— Нисколько! — ответил киммериец. — Прогулка помогает мне переварить великолепный ужин. Но мне жаль твоего повара, Шумри: когда в замке нет гостей, он, верно, умирает со скуки! — Как славно, что ты зовешь меня по-прежнему: «Шумри»! счастливо рассмеялся немедиец. — Веришь ли, никак не могу привыкнуть к своему родовому имени. Кель-берг! Кельберррг!.. оно рычит на меня, как злой пес. Оно давит на меня, как седло, впервые одетое на спину лошади, привыкшей вольно скакать в табуне!..

— Хорошие детективы никогда не принимают на веру показания свидетелей, они обязательно проверяют их. Ибо свидетели часто бывают ненадежными. Это факт, на который многократно обращал наше внимание мистер Хичкок.

— Да конечно, какой из тебя Кельберг! — Конан хлопнул друга по плечу тяжелой лапищей так, что тот невольно присел. — Бродяга, пинающий перекати-поле, каким был, таким и остался, даже став хозяином самого огромного замка в Немедии! Кельберг бы уплетал сегодня за ужином не вареную капусту, но сочную оленину, и запивал ее добрым вином! Шумри согласно покивал головой.

Юпитер имел в виду кинорежиссера Альфреда Хичкока, доброго друга Трех Сыщиков с тех самых пор, когда они проводили свое первое увлекательное расследование, отыскивая для одного из его кинопроектов дом с привидениями.

— Действительно, ты прав, — согласился Пит. — Мистер Хичкок объяснял нам, как мало видят свидетели на самом деле.

— Послушай-ка, — сказал он. — Сдается мне, что ты заскучал в этом самом огромном замке Немедии. И даже оленина и отличное вино перестали тебя радовать. Не спорь, не спорь! — поднял он руку, предупреждая возражения киммерийца. — Не только я это заметил, Илоис вчера вечером сказала мне то же самое. Поэтому у меня есть к тебе отличное предложение: а что, если нам с тобой поехать на несколько дней поохотиться? Только ты и я, да пара слуг, чтобы отвозили добытую дичь в замок. К северу от Бельверуса есть совсем дикие места, славящиеся обилием зверя. Ну, как?..

— И слышат тоже, — добавил Юпитер. — Вот теперь я действительно не сомневаюсь в том, что все эти стенания и вой доносятся из пещеры Эль Дьябло. А сейчас нам необходимо выяснить, что именно там стонет, и…

— Поохотиться, говоришь? — Конан не скрывал удивления.

Первый Сыщик не договорил до конца, потому что новая волна стонов прокатилась над ними. На этот раз стенания звучали особенно страшно и зловеще на фоне погружавшейся во мрак долины.

Теперь даже Юпитеру стало не по себе, потому что в этот самый момент по долине вдобавок заскользили непонятные длинные тени.

Впервые слышу, что ты полюбил охоту.

Пит нервно проглотил слюну.

— Вообще-то, я ее не полюбил, — честно признался Шумри.

— Да чего там, Юп. Мистер Дэлтон и шериф уже трижды обследовали пещеру. И ничего не нашли.

— Может, это какой-то зверь? — предположил Боб.

— Скорее даже — разлюбил окончательно. Но уж очень мне хочется побыть с тобой подольше, и не просто побыть, а странствовать, как когда-то. Спать на голой земле, жарить на костре мясо, разговаривать до утра… Тебе не по нутру мой тяжеловесный замок с его пыльной роскошью, я же вижу. Мне он тоже не нравится, клянусь твоим Кромом! Кстати, я продаю его, и, совсем скоро, стану таким же бездомным бродягой, каким был до сих пор.

— Эти звуки не может издавать ни одно из известных мне животных, — возразил Юпитер. — Кроме того, шериф и мистер Дэлтон наверняка обнаружили бы следы любого обычного животного. Они опытные охотники и следопыты.

— Ты продаешь свой замок? — не поверил своим ушам киммериец. — Ты не спятил случайно, старина, от чрезмерного счастья? А как же Илоис? — Илоис будет только рада. Мы с ней решили это вместе, Конан. Помнишь, я рассказывал тебе, что когда мы были еще детьми и встретились в самый первый раз, она сказала, что ни за что не согласилась бы жить в этом угрюмом и холодном замке? А я тогда ответил, что продам его, раз он тай не нравится, и мы будем путешествовать всю нашу жизнь.

— Обычного животного? — с беспокойством переспросил Пит.

— Да, возможно, мы имеем дело с животным, о котором здесь никто понятия не имеет, — вздохнул Юпитер. — Или, может быть, — глаза Первого Сыщика сверкнули, — это сам Эль Дьябло!

Я фантазировал тогда, врал безудержно — про дома-грибы, дома-острова… Пришла пора выполнять свое детское обещание.

— Ну, это ты уж слишком! — воскликнул Пит. — Что же, по-твоему, мы должны верить в привидения? Юпитер усмехнулся.

— Я всегда знал, что ты сумасшедший, — заключил Конан. — Но, честно говоря, надеялся, что по Закону Равновесия, о котором мне когда-то кто-то рассказывал, жена тебе попадется нормальная.

— А кто, собственно, говорит о привидениях?

— Да ведь Эль Дьябло умер чуть ли не сто лет тому назад, — проговорил Боб. — И если ты не имеешь в виду привидение, Юп, то я вообще не понимаю, к чему ты клонишь!

— А зачем мне нормальная? — Шумри рассмеялся, махнув рукой. — Ты и представить себе не можешь, какое это счастье — претворить в жизнь сумасшедшие детские фантазии! сначала я повезу Илоис туда, где мне что-то понравилось, что-то запало в душу во время моих десятилетних странствий.

Юпитер не успел ему ничего ответить, потому что в это мгновение небо над долиной внезапно озарилось ярко-красными вспышками. Широко раскрыв глаза от изумления и неожиданности, мальчики застыли в неподвижности. Долина содрогалась от серии мощных взрывов…

Потом мы поедем в те края, где я не бывал, где все будет в первый раз. Конечно, со временем мы устанем и постареем, да и дети, если они появятся, будут утяжелять наш путь…

— Что это, Юп? — прошептал Боб. Юпитер покачал головой.

Поэтому, в конце концов, мы остановимся в самом прекрасном месте, какое только увидим. И будем там жить.

— Не знаю.

— Что ж, желаю тебе найти такое место, — сказал Конан.

Вспышки погасли, затихло эхо взрывов. Мальчики посмотрели друг на друга. Неожиданно Боб щелкнул пальцами.

— Понял: это военные корабли! Помнишь, Юп, по дороге сюда мы еще наблюдали за их маневрами? Наверняка они устроили у островов Чаннел учебные стрельбы!

Он отвернулся, и взгляд его упал на ровно подстриженные в виде шаров, пирамид и усеченных конусов кусты. Ухоженный поколениями слуг, вылизанный до пылинки сад… Наверно, к лучшему, если Шумри продаст кому-нибудь эту роскошную скуку. Помолчав, он спросил: — Интересно, а озеро с синими лотосами ты покажешь Илоис? Оно вошло в число мест, которые запали тебе в душу? Не обращая внимания на не совсем добрую иронию в голосе друга, Шумри горячо ответил: — О, мне бы этого очень хотелось! Я столько рассказывал Илоис об Алмене, что она мечтает хотя бы взглянуть на те «дворцы», где она жила. Но ведь это несбыточно, Конан! Если только кто-нибудь перенесет нас туда на крыльях. Как твой которую или тот древний ящер, помнишь?..

Пит с облегчением рассмеялся.

— Точно. Они же проделывают это несколько раз в году. Я и в газете об этом читал. Они там стреляют по какому-то необитаемому островку.

Киммериец промолчал. Шумри нетрудно было прочесть в его молчании то, что он думает. \"Ни тени грусти в лице, когда он произносит имя Алмены! А ведь эта женщина значила для него не меньше, чем для меня, хотя и совсем по-другому…\" — Ты, кажется, укоряешь меня, Конан, хоть и не произносишь этого вслух… — огорченно сказал Шумри.

Юпитер кивнул.

Больно ли мне от того, что Алмена погибла? И да, и нет. Я не могу грустить об этом так, как ты, потому что…

— Об этом писали как раз во вчерашней газете. Ночные учебные стрельбы… Ну ладно, пошли. Пора возвращаться на ранчо. Попытаемся там побольше разузнать об этой долине.

Поскольку к тому времени долина окончательно погрузилась во тьму, возражений со стороны Боба и Пита не последовало. Ребята двинулись к своим велосипедам, оставленным на обочине проселочной дороги.

— Потому что ты вообще не способен сейчас грустить! резко перебил его Конан. — Даже если полмира провалится в бездну, ты вряд ли это заметишь!..

Неожиданно из долины донесся страшный грохот, а вслед за ним послышался протяжный стон…

— Потому что, — продолжил Шумри, не обращая внимания на его выпад, — я твердо знаю, что увижу ее. Алмена обещала мне это, а я верю ей.

НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ

— Отчего же? Я тоже ее увижу, — пожал плечами киммериец. — Все мы когда-нибудь увидимся там, где будем веки-вечные слоняться серыми тенями.

— Этот стон не такой, как из пещеры! — воскликнул Пит.

— Да, — подтвердил Юпитер. — Это явно человеческий голос!

— Я увижу ее не на Серых Равнинах! — горячо возразил Шумри. — Да и ты тоже! — Ладно! — Конан махнул рукой. — Не будем об этом. А то еще разругаемся на потеху Нергалу. Мне кажется неплохой твоя идея насчет охоты. Я слышал, что в лесах Немедии встречаются гигантские зубры…

— Человек в беде, — резюмировал Боб. — Вперед, друзья!

Крик доносился от подножия горы, расположенной между долиной и океаном. Из-за изогнутых наподобие рогов скал на вершине местные жители прозвали ее Чертовой горой.

— И зубры, и лоси, и медведи, — охотно подтвердил Шумри.

Энергично нажимая на педали, ребята быстро пересекли долину и очутились у подножия горы. Дальше дорога была перегорожена кучей камней от только что сошедшей лавины. В воздухе еще висело облако пыли.

— Лосей и медведей я встречал немало, а вот зубра еще никогда… Но как же Илоис? Разве она сможет расстаться с тобой? — О, да! Если честно, это была даже не моя, а ее идея.

— Помогите!.. — послышался слабый голос.

Она сказал, что все равно собиралась оставить меня на несколько дней. Хочет пожить в доме отца, попрощаться с ним перед нашим отъездом. А мне же прощаться не с кем…

Пит опустился на колени рядом с распростертым на земле седым человеком. Его нога, неестественно изогнутая, была погребена под кучей камней, на лице застыла страдальческая гримаса.

— Пожалуйста, не двигайтесь, — обратился к нему Пит. — Сейчас мы вас вытащим.

— Тогда… завтра? — Конан невольно выдал этим вопросом, как опостылел ему роскошный замок, и Шумри не мог не расхохотаться, по-детски встряхивая наполовину седой головой. *** Илоис рассчитала правильно: оставив далеко позади себя массивные ворота с высеченными над ним барельефами хмурых толстомордых львов, очутившись в лесу с луком за плечами и тугим, полным стрел колчаном, Конан сразу же воспрял духом.

Мальчик вскочил с земли и взглянул на Юпитера.

Слава хвойных лесов к северу от Бельверуса была заслуженной: не проходило ни дня без азартной погони за красавцем-оленем с разметавшимися на три локтя рогами, либо за массивным зубром, напоминающим скалу, поросшую рыжим мхом, либо за бурым медведем, отъевшимся за лето и оттого не особенно поворотливым. Правда, Шумри только впервые два дня неотступно сопровождал приятеля. На третий, сразу же после завтрака, он сообщил извиняющимся тоном, что разлюбил охоту не на шутку, и ему было бы гораздо приятнее поджидать нагруженного добычей друга в лагере, занимаясь костром, приготовлением еды и просушкой шкур. Конан расхохотался.

— Я думаю, он сломал ногу. Нужно как можно скорее позвать на помощь.

Человек, лежавший на земле, был одет в поношенный комбинезон, какие здесь в округе носили сезонные рабочие. Едва разжимая стиснутые от боли зубы, он с трудом проговорил:

— Я удивляюсь, как ты еще выдержал эти два дня! Думаешь, я не замечал, каким кислым становилось твое лицо, лишь только я натягивал лук? Еще немного, и я бы сам попросил тебя об этом: боги охоты не любят недовольных лиц и отворачиваются от унылых охотников! — Прости меня, Конан… Мне очень стыдно: я сам пригласил тебя на охоту и сам же отказываюсь разделить с тобой ее волнения, опасности и радости. Но пойми меня! мне никак не забыть того олененка, убитого нами. Помнишь, Алмена сказала, что душа его очень испугана, и мечется, и ищет свою мать…

— Ступайте на ранчо Мендосы. Я там работаю. Скажите мистеру Дэлтону, чтобы послал людей.

— Помню ли я? — Киммериец помрачнел и с горечью усмехнулся. — Уж лучше бы мне было это забыть, клянусь Кромом!.. Но не надо так долго извиняться. Я вовсе не в обиде. У нас ведь с тобой остаются еще вечера, разве не так?..

Ребята обескуражено переглянулись. Еще один несчастный случай с людьми мистера Дэлтона! Еще одна беда в Долине стонов!

Вечера у лениво пляшущего костерка были долгими, незаметно переходящими в тихие летние ночи. Уставший за день, возбужденный и голодный охотник уписывал за обе щеки то, что приготовил ему Шумри, а тот сопровождал процесс насыщения приятеля тихой музыкой, легко пощипывая струны лютни. Наевшись, Конан разваливался на новенькой, только что высушенной шкуре медведя, и наступала пора долгих бесед.

Эта первая вылазка подарила Трем Сыщикам знакомство не только с артиллерийской канонадой военных кораблей, но и с другими, не менее впечатляющими звуковыми эффектами: вначале с воем и стенаниями совершенно таинственного происхождения, а затем еще и со стонами и криками о помощи раненого рабочего. Неужели в самом деле все это было делом рук небезызвестного Эль Дьябло, дьявола, сеявшего в округе несчастье за несчастьем?

Каждому было что рассказать другу, ведь со времени их разлуки и Конан, и Шумри пережили и прочувствовали немало.

Пит приехал на ранчо Мендосы, чтобы погостить пару недель у мистера и миссис Дэлтон, которые недавно стали владельцами этого ранчо. Джесс Дэлтон, известный в прошлом наездник и непременный участник многочисленных родео, познакомился с отцом Пита на съемках какого-то фильма о Диком Западе. Решив уйти на покой, Дэлтон приобрел на свои сбережения ранчо. Однако едва только они с женой начали приводить в порядок запущенное хозяйство, как их стали преследовать несчастья.

Долина стонов, название которой брало свое начало из древних индейских легенд и смутных времен правления испанцев, с недавних пор вновь, после пятидесяти лет затишья, заставила говорить о себе благодаря леденящим душу стенаниям и вою, уже известным читателю. Мало того, что одно это повергало в ужас недавно нанятых сезонных рабочих, — в последнее время на ранчо стали все чаще происходить несчастные случаи.

С каждым днем друзья вместе с парой неутомимых сильных слуг забирались все глубже и глубже в глухие, труднопроходимые чащи. Уже с третьего дня им перестали попадаться какие-либо следы присутствия человека — ни мостков через ручьи, ни охотничьих избушек, ни пней. Тропы, по которым пробирались их кони, были протоптаны оленями и лосями. Лоси, медведи и зубры, встречавшиеся им, становились все более неосторожными, непугаными, что также показывало, как редко в эти края забредал человек. Несмотря на глушь, заблудиться они не боялись, так как на шее Шумри висел медальон с трепещущей стрелкой, чей конец всегда указывал точно на юг, тот самый, с которым они не так давно совершали свое долгое путешествие к берегам Южного Океана.

Первое несчастье случилось, когда однажды вечером в сумерках двое рабочих ехали верхом через Долину стонов. Неожиданно они услышали странный вой, от которого лошади взбесились и сбросили всадников на землю. В результате один из рабочих сломал руку, а по возвращении на ранчо они рассказывали всем и всюду о «привидениях», поселившихся в долине. Вскоре после этого без всяких видимых причин посреди ночи в панике вырвалось из загонов целое стадо коров. Тогда же один из рабочих клятвенно заверял всех, что, проезжая вечером через долину, самолично видел, как из пещеры Эль Дьябло у подножия Чертовой горы навстречу ему выскочило какое-то огромное чудище. А вскоре после этого, никого не предупредив, с ранчо исчезли двое рабочих. И хотя шериф уверял всех, что видел обоих в соседнем городке Санта-Карла, ему мало кто верил.

На утро восьмого дня, когда в поисках нового места для привала путники шли вниз по течению лесной речки, им показалось, что лес начал светлеть. Высокие сосны и мрачные ели все чаще сменялись легкомысленными березами. Речная вода постепенно меняла свой цвет от иссиня-черной до бурой, затем до прозрачно-зеленой. Наконец полог леса совсем раздвинулся и впереди показалось широкое матово-синее озеро, в которое с радостным плеском вливалась река.

С самого начала своего пребывания на ранчо Пит заметил, что супругов Дэлтон не оставляет беспокойство. Осмотр пещеры не принес никаких результатов, а начать настоящее расследование, имея вместо показаний рассказы о привидениях и другие жуткие истории, шериф не мог. И он, и мистер Дэлтон оба считали, что все это должно иметь какое-то простое объяснение, однако разгадать тайну им никак не удавалось. Поэтому Пит и решил пригласить на ранчо Боба и Юпитера: эта загадочная история была достойна внимания Трех Сыщиков. Друзьям без особых трудностей удалось получить разрешение на поездку, а на ранчо их гостеприимно встретили супруги Дэлтон.

Приятели решили пройти вдоль берега, чтобы выбрать наиболее удобное место для ночлега. Копыта коней увязали к крупном желтоватом песке, поэтому путники спешились. От свежего влажного ветра, сменившего духоту леса, от солнечных бликов на воде хотелось смеяться и громко разговаривать о чем-то легком и необязательном.

Ранчо Мендосы располагалось на калифорнийском побережье Тихого океана всего в десяти милях от современного курортного городка Санта-Карла и в ста милях к северу от Роки-Бич. Эта местность изобиловала скалистыми горами, изрезанными глубокими ущельями и долинами, а по берегам океана встречалось множество тихих бухт. И родители Боба, и дядя и тетя Юпитера были очень рады, что мальчикам предоставляется возможность увидеть настоящее ранчо, поездить верхом, вволю поплавать и половить рыбу.

— Гляди-ка! — неожиданно воскликнул Шумри. — Как это мы не заметили сразу! Конан повернулся в ту сторону, куда смотрел его изумленный приятель. Пологий, усыпанный песком берег озера в двухстах шагах от них плавно вздымался скальным уступом. На плоской вершине уступа, утопая со всех сторон в зелени, виднелся замок. Он был совсем небольшим, из светлого камня, мрамора или известняка. Удивительная соразмерность всех его частей, чистота и белизна стен и башен придавали ему вид легкий и грандиозный.

Однако сами ребята вместо верховой езды, купания и рыбной ловли намеревались заняться совсем другим: раскрыть тайну Долины стонов. И вот теперь они стояли над беспомощным, страдающим человеком, распростертым на земле, одна нога которого была погребена под грудой камней.

— Птица! — выдохнул немедиец. — Ты только погляди, Конан! Белая птица присела на уступе над озером. Если громко крикнуть, она испугается, взмахнет крыльями и взлетит!..

— Эта чертова долина, от нее все беды, — между стонами бормотал рабочий. — Зачем я сюда притащился… Этот вой приносит несчастье…

— Не взлетит, — возразил более приземленный его приятель. — Не такой уж он легонький, как кажется. Я думаю, комнат пятнадцать в нем есть. Мне вот что интересно: где селяне, которые кормят владельцев этого замка? Где их поля, огороды, хижины? Где, наконец, дорога, по которой можно к нему добраться, не рискуя поломать ноги лошадям?..

— Нет. На этот раз дело в другом, — серьезно проговорил Юпитер. — Я предполагаю, что в результате артиллерийской канонады, устроенной моряками, обрушилось несколько крупных камней, что и привело к оползню. Этот склон Чертовой горы довольно крутой, а камни там наверху еле держатся.

— Нет, это все проклятый вой, — упрямо повторил раненый.

— Видимо, все это находится севернее и отсюда просто не видно, — ответил Шумри, не сводя зачарованных глаз с вершины скалы. — Ты как хочешь, Конан, а я умру, если не постучусь в эти мраморные ворота и не увижу хозяина этого дива.

— Вот что, друзья. Пора отправляться за помощью, — сказал Пит.

— Сдается мне, что скорее ты умрешь, если постучишься, — усмехнулся киммериец. — Таинственные замки в полной глуши и безлюдье не внушают мне особого доверия. Ты имеешь хоть какое-нибудь представление о том, кто его хозяин? Ведь то твои края, Шумри. Ты что-нибудь об этом слышал? — Никогда и ничего! — ответил Шумри пылко. — Но, умоляю тебя, Конан, если мы промедлим еще немного, я опять-таки умру — меня разорвет изнутри неудовлетворенное любопытство.

— Да, в одиночку нам эти камни не раскидать..

И тут вдруг совсем рядом послышалось лошадиное ржание. Мальчики обернулись и увидели направлявшихся к ним из долины трех всадников. Один из них вел в поводу оседланную лошадь. Впереди всех ехал мистер Дэлтон.

— Я тебя умоляю! — Конан в комическом испуге взмахнул руками. — Только не рядом со мной! Впрочем, препирались они недолго. Конан довольно скоро согласился посетить белоснежный замок. Предусмотрительный киммериец настоял лишь на том, чтобы слуги их вместе с лошадьми оставались на берегу озера. Если к вечеру следующего дня Конан и Шумри не вернутся, то будет означать, что они в плену — если не хуже, — и в этом случае слуги должны будут как можно скорее добраться до замка Шумри с этой печальной и побуждающей к действию вестью.

— Чем это вы, ребята, тут занимаетесь? — спросил он, спрыгивая с лошади.

Со стороны озера добраться к замку было невозможно, поэтому друзья снова вошли в лес и с помощью трепещущей стрелки скоро вышли к уступу с северной стороны. Как и предполагал Шумри, здесь была дорога. Правда, была она столь узкой и поджимаемой со всех сторон можжевельником, что больше напоминала тропу. Ни огородов селян, ни полей с поспевающими колосьями по-прежнему видно не было. Лишь одну-единственную хижину заметили они шагах в пятидесяти от тропы. Она была очень старой, вросшей в землю по самые окна, с пучками бурого мха, пробивавшегося из всех щелей.

Это был рослый, жилистый мужчина, одетый в ярко-красную рубашку, застиранные джинсы и ковбойские сапоги с высокими каблуками и шпорами. Его загорелое лицо с дубленой кожей было изборождено глубокими морщинами.

Мальчики объяснили, как обнаружили пострадавшего.

Заслышав шаги и звуки разговора путников, из хижины вышел старик. Маленький, сгорбленный, в ветхой одежде, он засеменил в их сторону, словно спеша сообщить что-то.

— Как ты, Кардиго? — опускаясь на колени около раненого, спросил мистер Дэлтон.

Слабые ноги плохо его слушались, поэтому приятели, свернув с тропы, сами прошли несколько шагов ему навстречу.

— Нога у меня сломана, — пробормотал рабочий, — и все из-за проклятой долины. Ни дня здесь больше не останусь!

— Добрый человек, — обратился к нему Шумри, — не скажешь ли ты, кто живет в этом красивом замке, что в пятидесяти шагах от твоей хижины? Старик затряс головой. Лицо его, сплошь покрытое морщинами, скривилось, светлые выцветшие глаза смотрели на путников с непонятной мольбой, изо рта вырывались невнятные, прерывистые звуки. Казалось, в груди его борются два человека: один пытается что-то сказать, другой затыкает ему рот.

— Я думаю, что в результате артиллерийской канонады расшаталось несколько крупных камней, и произошел обвал, — объяснил Юпитер.

— Да ты немой, старик? — догадался Конан. — Наверное, твой добрый хозяин за какую-нибудь провинность приказал вырвать тебя язык. Ведь так? Интересно, кто же он, твой хозяин? Знатный барон? Лесной разбойник, решивший в старости пожить спокойно? Колдун?..

— Конечно, — согласился мистер Дэлтон. — Так оно и было. А теперь помолчи-ка, Кардиго, мы тебя мигом вытащим.

Киммериец ждал, на каком из его перечислений старик согласно закивает головой, но все было тщетно. Старик по-прежнему смотрел на них с мучительным выражением непонятной мольбы и боли. Невнятные звуки, вылетающие из его беззубого рта, постепенно стихли.

Через несколько минут нога раненого была освобождена из-под камней, а спутники мистера Дэлтона подогнали грузовичок и осторожно уложили Кардиго на носилки, устроенные в кузове. После этого машина тронулась, увозя раненого в больницу Санта-Карлы, а ребята возвратились к своим велосипедам.

— Тьфу ты! — наконец не выдержал Конан. — Он не только немой, но еще и слабоумный. Пошли отсюда, Шумри. Стоит ли тратить время на несчастного старого идиота? — А ведь он не немой, — задумчиво произнес Шумри, когда они вернулись на тропу, ведущую к замку. — Он хотел нам что-то сказать, но и не хотел в то же время. Должно быть, боялся. И еще мне показалось, что в хижине кроме него живет еще кто-то. Я заметил, как в окне промелькнуло что-то похожее на человеческое лицо.

К тому времени, когда Боб, Пит и Юпитер вернулись на ранчо и поставили свои велосипеды в сарай, стало совсем темно. Всего на ранчо располагалось пять построек: жилой барак для сезонных рабочих, большой сарай, сарай поменьше, хозяйственная постройка с кухней и кладовыми и, наконец, жилой дом. Дом представлял из себя старое двухэтажное строение, сложенное из деревянных брусьев и необожженного кирпича и окруженное просторной крытой верандой. Стены дома скрывались под массой вьющихся растений с розовыми и красными цветами. Вокруг этой жилой территории располагались огороженные загоны для скота.

— Чего он там боялся, мы скоро узнаем, — бодро откликнулся киммериец. — А в хижине, наверное, его старуха, акая же слабоумная, если не больше.

Перед кухней группками толпились рабочие — кажется, они обсуждали несчастный случай. Их голоса звучали негромко, однако на лицах читались озабоченность и возмущение. Только мальчики собрались отправиться в дом, как услышали обращенный к ним из темноты веранды низкий грубый голос.

— Мне показалось, что лицо не было старым…

— Где это вы опять шлялись?

Приглядевшись, мальчики узнали щуплую фигурку и скуластое, потемневшее от солнца и ветра лицо бригадира сезонников Люка Хардина.

— На обратном пути заглянем к нему в хижину, чтобы ублажить твое драгоценное хваленое любопытство. И если там окажется молодая и голодная красотка, обязательно возьмем ее с собой! От хижины странного старика до ворот замка они добрались без приключений. Вблизи замок уже не казался таким легким, похожим на готовую вот-вот вспорхнуть птицу.

— Ранчо, оно ведь не маленькое, — произнес Хардин. — Недолго и заплутаться.

Мраморные стены и башни устойчиво и прочно покоились на поросшем ярко-зеленой травой уступе. Но по-прежнему выверенное мастерство и вкус безвестных строителей поражали и ласкали глаз.

— Мы хорошо ориентируемся и здесь, и в горах, мистер Хардин, — ответил Юпитер. — Так что вам не стоит о нас беспокоиться.

Ров с водой, окружавший белые стены со всех сторон, казался не слишком широким. В прозрачной воде видны были крупные толстые рыбы, важно шевелящие плавниками, — Неужели не могли вырыть пошире! — присвистнул киммериец. — Его и мальчишка перемахнет в два счета! Он отступил на несколько шагов, готовясь разбежаться и прыгнуть.

Бригадир подошел поближе.

— Осторожно, Конан! — воскликнул Шумри. — Во рву могут оказаться опасные рыбы! Лучше покричать, и нам откроют.

— Да уж слыхал я, где вы были. В Долине стонов, а? Зарубите себе на носу, это неподходящее место для таких молокососов, как вы. Держитесь подальше от этого места!

Но Конан не слушал его и уже летел, сильно оттолкнувшись ногами от гранитного края рва. Ему не хватило каких-то пол-ладони, и он рухнул вниз, взметнув шумный фонтан брызг. Правда, уже через пару секунд, ухватившись за противоположный край рва и подтянувшись, он стоял и тряс головой, выливая из ушей воду.

Не успели мальчики ему возразить, как дверь дома распахнулась и на пороге появилась маленькая энергичная женщина с седыми волосами и загорелым лицом.

— Бр-р-р! Водичка-то ледяная! — крикнул он. — Если бы знал, ни за что бы не стал прыгать! Ненавижу купаться в ледяной воде.

— Чушь, Люк, — набросилась на бригадира миссис Дэлтон. — Пит и его друзья уже не малые дети. И соображают намного лучше, чем ты!

— Эй, осторожнее! — крикнул ему Шумри.

— Долина стонов — дурное место, — не уступал Хардин.

Киммериец успел вовремя отскочить в сторону — иначе чугунный мост на толстых цепях, опускаясь, обрушился бы ему как раз на голову. По-видимому, стража замка, заслышав их крики, решила пропустить двух неизвестных путников внутрь, не дожидаясь их просьбы.

— Ты взрослый мужчина, — воскликнула миссис Дэлтон, — а боишься какой-то пещеры!

Шумри важно прошел по мосту, отзывавшемуся на каждый его шаг низким мелодичным гулом.

— Я не боюсь, — медленно проговорил Хардин. — Но я смотрю правде в глаза. Я тут живу с рождения. Еще мальчишкой слыхал я о Долине стонов. Тогда, правда, я ни на грош не верил всем этим россказням, а теперь вот не знаю…

— Это не мост, а музыкальный инструмент! — смеясь, крикнул он приятелю. — Вот послушай! Он топнул ногой, выждал паузу и топнул еще два раза, затем постучал по чугунным плитам костяшками пальцев.

— Ах, какой вздор! Все это чистой воды суеверие, и ты это прекрасно понимаешь, — выпалила миссис Дэлтон. Однако, несмотря на решительный тон, не похоже было, что она так уж уверена в своих словах.

Затем выхвати из-за пояса кинжала и выбил дробь его роговой рукояткой. Получавшиеся звуки привели его в полный восторг.

— Ну и откуда же, по вашему мнению, мистер Хардин, берутся все эти стоны? — обратился Юпитер к бригадиру. Люк Хардин, прищурившись, взглянул на Юпитера.

Из открытых ворот замка за его действиями бесстрастно наблюдали двое стражников в доспехах из светлого блестящего металла. Оба они были молоды и очень хороши собой.

— Не знаю, парень. И никто не знает. Мы там пошарили вокруг, но ничего вроде бы не нашли. По крайней мере, ничего такого, что можно увидеть… — При этих словах глаза его, казалось, вспыхнули в темноте. — Индейцы говорят, что человеку не дано увидеть Древнее Чудовище!..

Конан первым остановился перед ними и, положив ладонь на рукоять меча, слегка склонив голову.

ПОБЕГ ЭЛЬ ДЬЯБЛО

— Мы хотели бы навестить вашего хозяина, — сказал он как мог учтиво. — Извините, имя его как-то вылетело из головы.

— Люк! — возмутилась миссис Дэлтон. Но тот не дал сбить себя с толку.

Натешившийся наконец, немедиец подошел и встал за его спиной.

— Я же не говорю, что верю этим историям. Но и пустыми разговорами тут не отделаешься. Вой этот из пещеры опять начался, а объяснить его пока никто так и не сумел. И если это не Древнее Чудовище, тогда что?..

С этими словами Люк Хардин спустился с веранды и зашагал к бараку. Миссис Дэлтон, не двигаясь, озабоченно смотрела ему вслед.

— Нашу хозяйку зовут Прекрасная Госпожа Веллия, ответил один из стражей. Прозрачные глаза его на точеном юном лице светились, как два сапфира. — Она будет рада гостям.

— Просто начинаешь бояться, когда видишь, с какой скоростью распространяются здесь эти слухи, — произнесла она наконец. — Люк ведь по сути на редкость храбрый парень. И таких речей я от него до сих пор никогда не слышала.

Второй стражник, с волосами длинными и блестящими словно туранский шелк, услужливо распахнул ворота пошире.

— Меня удивляет, почему вообще он заговорил с нами об этом Древнем Чудовище, — задумчиво сказал Юпитер. Миссис Дэлтон вдруг улыбнулась.

— Клянусь Кромом, приятно, когда тебя так встречают! заметил Конан, когда они шли от ворот до дверей замка, украшенных затейливой резьбой из слоновой кости. — Хотя и несколько подозрительно…

— Люк, должно быть, просто устал. У нас у всех слишком много забот и слишком много работы… Так, ну а что молодые люди думают по поводу молока с домашним печеньем?

Из дверей выбежала красивая девушка и улыбнулась им, словно добрым друзьям. На вид ей было не больше семнадцати.

Случается, что некоторые люди в силу неких причин выдумывают всякие жуткие истории или, по крайней мере, способствуют их распространению… Будьте начеку, ребята!

Ее синие глаза искрились, волнистые светлые волосы свободно сбегали по плечам.

Скоро друзья сидели в уютной комнате старого дома и за обе щеки уплетали печенье. Вокруг стояла прочная самодельная мебель, пол был застлан пестрыми индейскими коврами. Одну из стен почти полностью занимал огромный камин. На других висели головы оленей, медведей и пум.

— Госпожа Веллия просит немного подождать, — сказала девушка. — Она скоро выйдет. Вы можете пока посидеть вот здесь, — она подвела их к изящной скамейке на гнутых ножках из светлого дерева, покрытого лаком.

— А что это за Древнее Чудовище, миссис Дэлтон? — отправляя в рот очередное печенье, осведомился Юпитер.

— Постой, красавица! — Конан ухватил ее за локоть, когда девушка, с любезной улыбкой, готовилась их оставить.

— Это индейская легенда, Юпитер, и ничего больше. Когда давным-давно здесь впервые появились испанцы, они слышали рассказы индейцев о неком сверкающем черном чудовище, которое с незапамятных времен обитало в какой-то пещере Чертовой горы, погруженное в бездонное подземное озеро.

Совсем случайно я провалился в ров у ворот замка, а водичка там оказалась очень холодной. Если я срочно не переоденусь или не выпью чего-нибудь разогревающего кровь, я рискую подхватить горячку! В подтверждение своих слов он чихнул — да так громко, что девушка вздрогнула. Улыбнувшись с лукавым пониманием, она исчезла в дверях и тут же вернулась. Протянув киммерийцу фарфоровый кувшин с бордовым напитком, она снова ускользнула.

Пит подмигнул.

— Можно представить, какая красотка их госпожа, если у нее такие слуги! — мечтательно проговорил Конан, смотря ей вслед. — Впрочем, даже если она стара и уродлива, я не жалею, что мы забрели сюда.

— Но если это существо никто никогда не видел, откуда же индейцам стало известно, что оно сверкающее и черное? Миссис Дэлтон рассмеялась.

— Я думаю, она не только красива, но и очень добра, отозвался Шумри. — Ты заметил, как роскошно одеты ее стражники и служанка? Я не только не жалею, я прост счастлив, что мы оказались здесь.

— Обратили внимание? Это просто очередная несуразица. По-видимому, они верили, что кто-то когда-то видел это существо и рассказал о нем другим. С тех пор эта история так и передается из поколения в поколение.

Киммериец отхлебнул глоток из кувшина. Питье было не слишком крепким, но очень сладким, с дурманным привкусом.

— А что говорили об этом испанцы? — спросил Боб.

Почему-то оно показалось ему подозрительным, и он не стал пить дальше и вылил багровую жидкость себе под ноги — шипя и пенясь, она тут же впиталась в землю.

— Ну, это было Бог знает когда, — махнула рукой миссис Дэлтон, — да и испанцы в ту пору были ужасно суеверными. Вроде бы они заявляли, что не верят во все эти истории, но все же, если не было крайней нужды, старались держаться от долины подальше. И только самые смелые — такие, как Эль Дьябло, — отваживались проникать в пещеру.

— О нет, я не могу просто сидеть и ждать! — воскликнул немедиец, пребывавший в радостном возбуждении. — Пойдем, осмотрим этот дивный замок снаружи! Я хочу как следует полюбоваться им.

— Не могли бы вы рассказать нам об Эль Дьябло? — попросил Юпитер.

Конан не возражал, и приятели, поднявшись с изящной скамьи, двинулись в обход замка. Обогнув фасад здания, они увидели цветущий сад, плавно поднимающийся к задней ограде. У Шумри разгорелись глаза. Киммериец, хоть и не был большим любителем цветов, тоже с удовольствием ступил на посыпанные измельченным горным хрусталем, сверкающие, скрипящие под ногами дорожки.

В этот момент в комнату вошел мистер Дэлтон в сопровождении маленького худого человека в очках с толстыми стеклами. Ребята уже видели его раньше. Это был профессор Уолш, так же, как и они, гостивший у Дэлтонов.

— Ты только посмотри! — с придыханием повторял Шумри, озираясь по сторонам. — Даже во сне мне бы не приснилось такого!..

— Ну-с, молодые люди, как я слышал, вы побывали сегодня в нашей таинственной долине, — произнес профессор.

— Никакая она не таинственная! — вспылил мистер Дэлтон. — За все время здесь не случилось ничего такого, что не могло бы случиться на любом другом ранчо. От несчастных случаев никто не застрахован!

Сад был особенный, и немедиец не сразу сообразил, чем именно отличается он от остальных, виденных им прежде садов.

— Вы, разумеется, правы, — ответил профессор Уолш, — однако у меня сложилось впечатление, что ваши рабочие другого мнения. Необразованные люди очень легко начинают верить в сверхъестественные силы, хотя главная причина всех бед — их собственное легковерие.

Все цветы, росшие там — и в траве, и на кустах, и на ветвях деревьев — были синими. Их лепестки играли многообразием оттенков, от светло-голубого, почти белого, до бархатно-лилового, но больше всего было васильково-синих, напоминавших Шумри те камни, что когда-то подарила ему Алмена. Голубое, лазурное, фиолетовое дурманящее и пьянящее сияние окружало их со всех сторон. Даже зелень листвы и травы терялась в этом торжестве синего и была почти незаметна.

— Если бы нам только удалось докопаться до причины и убедить их! — вздохнул мистер Дэлтон. — После сегодняшнего происшествия наверняка убежит еще несколько человек. Хотя вот и Юпитер заметил, что камнепад произошел из-за учебных стрельб, устроенных моряками.

Цветы казались живыми и одухотворенными. Они тихонько раскачивались на длинных стеблях и древесных ветвях, они задевали ароматными лепестками щеки и волосы зачарованно озирающихся путников, и прикосновения эти казались лаской то невинно-детсткой, то вкрадчиво-женской…

— Прошу прощения, сэр, — вмешался Юпитер, — но мы хотели бы вам помочь, если можно. У нас есть некоторый опыт в подобных делах, как вам, должно быть, известно от мистера Креншоу.

— Тихо! — Конан внезапно прижал палец к губам, прервав ахи и вздохи приятеля, и остановился. — Вот, кажется, и сама хозяйка.

— Опыт? — переспросил мистер Дэлтон, с сомнением посмотрев на друзей.

В двадцати шагах впереди них стройная женская фигура склонилась над одним из цветков — гигантским, похожим на затейливую вазу из тончайшего кхитайского фарфора.

Юпитер достал из кармана две карточки и протянул их мистеру Дэлтону. Рослый владелец ранчо внимательно прочитал написанное. На первой визитной карточке, большего размера стояло:

Воистину, хозяйка (если это была она) была достойна и своего замка, и своего сада. Ее высокую, совершенно обнаженную фигуру с макушку до колен окутывали светлые пушистые волосы.

ТРИ СЫЩИКА
Мы расследуем любое дело
???
Первый Сыщик — ЮПИТЕР ДЖОНС
Второй Сыщик — ПИТЕР КРЕНШОУ
Секретарь и Архивариус — БОБ АНДРЮС


Мистер Дэлтон наморщил лоб.

Их нежная завеса, искрящаяся на солнце, подобно тонкой золотистой парче, скрывала почти все тело, оставляя открытыми лишь изящные руки, шею и часть высокой груди.

— Значит, сыщики? Даже не знаю… Шерифу, должно быть, не понравится, если в это дело вмешаются дети… Профессор Уолш тоже взглянул на карточку.

Талию ее поверх волос охватывал пояс из голубоватого жемчуга. Такая же жемчужина, но только больше, в форме капли, спускалась на тонкой цепочке на лоб. Прекрасная Госпожа Веллия, казалось, о чем-то шепталась со своим цветком, и хотя сразу же заметила своих гостей, не спешила от него оторваться… Наконец ее тонкие пальцы выпустили чашечку с изогнутыми, как пряди волос, лепестками, и она закачалась на стебле — то ли с чем-то соглашаясь, то ли на что-то благословляя. Обернувшись, хозяйка бросали на Конана и Шумри мимолетный взгляд, улыбнулась и слегка кивнула им, а затем, шурша распущенными волосами, задевающими за листья и лепестки, исчезла.

— А для чего здесь вопросительные знаки? Вы что, сами подвергаете сомнению свои детективные способности?

И он рассмеялся собственной шутке, а Боб и Питер лишь чуть усмехнулись, ожидая разъяснений Юпа. Взрослые постоянно задавали им вопросы по поводу этих вопросительных знаков, и Юпитер был готов к ответу.

Не успели приятели толком обменяться впечатлениями, как Веллия возникла перед ними вновь. На этот раз на ней было платье из переливчатого сине-голубого шелка, а длинные волосы, заколотые на макушке, открывали затылок и шею и подчеркивали тонкое благородство черт лица. На вид ей было двадцать пять-двадцать семь лет. Удлиненные светло-голубые глаза с тяжелыми веками были прохладно-приветливы. Их голубизна казалась переливчатой, перламутровой, перекликающейся оттенком с жемчужиной на лбу женщины. Нос был слегка длинноват, но очень породистый, с небольшой горбинкой. На тонких губах играла неопределенная улыбка.

— Нет, сэр, — спокойно ответил Первый Сыщик. — Вопросительные знаки являются нашим символом. Они олицетворяют вопросы без ответов, неразгаданные загадки, всякого рода тайны, которые мы стремимся раскрыть. И до сих пор нам неизменно удавалось распутать все загадочные дела, с которыми только приходилось сталкиваться.

— Извините, что заставила вас ждать, — проговорила Веллия. Голос ее был под стать всему облику: прохладно-мелодичный и словно обволакивающий. — Я надеюсь, вы не скучали. Очень жаль, что лучшее мое вино, настоянное на целебных травах, не понравилось вам и досталось земле.

Последние слова Юпитер произнес с особой гордостью. Мистер Дэлтон рассматривал в это время другой картонный прямоугольник — на этот раз зеленого цвета. Каждый из трех сыщиков был обладателем такой карточки, на которой было написано:

Предъявитель настоящего удостоверения является внештатным сотрудником полицейского управления Роки-Бич. Просьба оказывать подателю сего всяческое содействие.
Самюэль РЕЙНОЛЬДС Главный комиссар полиции

Вода в моем рву действительно ледяная: она питается подземными источниками. Мой прекрасный и мужественный гость может переодеть свое платье, чтобы не простудиться.

Профессор Уолш взглянул на карточку через толстые стекла своих очков.

На скулах киммерийца выступил чуть заметный румянец.

— Ну надо же! Должен признаться, это очень сильный ход. У вас на самом деле превосходные аргументы.

— Благодарю тебя, Прекрасная Госпожа! Переодеваться мне нет нужды — лишь только я увидел тебя, меня бросило в такой жар, что платье мгновенно высохло, — Конан не был силен в галантных речах и комплиментах, и этот дался ему с большим трудом, так что пришлось перевести дыхание. — Что же касается вина, то прошу меня простить, но… когда вокруг все слишком хорошо, когда стража у ворот встречает не хриплым ругательством и не тычком копья, но приветливыми улыбками, то… сами понимаете…

— Во всяком случае вы, ребята, отнеслись ко всему, что здесь произошло сегодня вечером, гораздо разумнее, чем добрая половина обитающих на ранчо взрослых, — добавил мистер Дэлтон. — Может быть, чтобы покончить с этим идиотизмом, нам как раз и не хватало вас и вашего непредвзятого взгляда на вещи. Я совершенно уверен, что всему происходящему есть элементарное объяснение, и если вы пообещаете мне, что будете вести себя осторожно, то лично я ничего не имею против того, чтобы вы занялись этим расследованием.

— Обещаем! — дружно завопили ребята Миссис Дэлтон улыбнулась.

— Понимаю! — рассмеялась Веллия. — И нисколько на вас не в обиде. Сразу видно, вы оба многое пережили, и пережитое заставляет вас соблюдать мудрую предосторожность.

— Я тоже убеждена, что всему есть простое объяснение, которое просто ускользает от нашего внимания. Мистер Дэлтон презрительно фыркнул.

— Попомните мои слова: это все ветер, который продувает старые подземные галереи, — и больше ничего. Юпитер доел последнее печенье.

— Вы ведь с шерифом уже обследовали пещеру, сэр?

Но я надеюсь, вы не откажетесь пообедать вместе со мной? Обещаю вам, что буду есть те же самые блюда и пить то же вино, что и мои дорогие гости! После того, как путники коротко рассказали, кто они, откуда и зачем странствуют в глухих немедийских лесах, Веллия повела их в замок, где был уже накрыт изысканный стол на троих. Слуги и служанки, попадавшиеся на их пути, все как один были молоды и пригожи. Их одеждам могли бы позавидовать иные бароны и герцоги.

— От начала до конца. Многие поперечные галереи завалены камнями в результате землетрясений. Но мы облазили все ходы, какие только смогли обнаружить.

— Вы не нашли там ничего такого, что указывало бы на перемены, происшедшие совсем недавно?

Прежде чем дойти до трапезной, они миновали несколько залов, не слишком больших, но чарующих глаз изысканным вкусом своего убранства. Шумри особенно поразили гобелены, лазоревыми, лиловыми и белыми нитями были вызваны к неслышимой жизни фигуры воинов, ниспадающие мягкими складками платья дам, тела оленей и единорогов, фантастические цветы и листья…

— Перемены? — удивленно поднял брови мистер Дэлтон. — Да нет, вроде бы ничего особенного. А что ты имеешь в виду, Юпитер?

— Видите ли, сэр… — начал Первый Сыщик. — Как я тут узнал, все эти стенания возобновились всего лишь месяц тому назад. А до того их никто не слышал целых пятьдесят лет. Если эти звуки порождает ветер, то было бы логичным предположить, что внутри пещеры произошли какие-то изменения, которые и привели к возобновлению этих загадочных звуков. Полагаю, что сам ветер подобным образом измениться не мог.

— Что за потрясающие мастера ткали эти гобелены! воскликнул немедиец. — Кажется, эти люди и животные вот-вот зашевелятся, выступят из стен и заговорят…

— Великолепно! — воскликнул профессор Уолш. — Вот это то, что я называю логическим умозаключением, Дэлтон.

Может быть, ребята действительно проникнут в тайну вашей пещеры!