Он вернулся к Саудану и его людям.

— Капитан, заночуем здесь. Пошли кого-нибудь на охоту, наверное, тут полно всякой дичи. Я возьму Бахтара и еще двоих, и надеюсь, завтра мы вернемся с лошадьми и оружием. Тогда и решим, что делать.

— Хорошо, — кивнул Саудан, все еще не пришедший в себя после гибели судна. — Будем ждать.

— Будьте осторожны, — предупредил киммериец. — Эти девицы могут вернуться и напасть на вас. И если они застигнут вас врасплох, я и дохлой мыши не поставлю на вашу жизнь, клянусь Кромом! Я с этими женщинами слегка знаком.



* * *



До стоянки каравана они добрались довольно скоро, еще и солнце не успело зайти. Девушки не знали точного местоположения лагеря, и варвар опасался, что придется долго искать, а то и бежать по следу караванщиков, решивших уйти в Туран. Однако им повезло.

Конан первым услышал звуки, доносившиеся из рощицы за отрогом холма. Он принюхался: так и есть — дым. Значит, караван еще здесь. На ночь глядя, он, конечно, не уйдет, так что время есть.

Он приложил к губам палец, призывая своих спутников к осторожности, и остановился.

— Сделаем так. Вы, — он обратился к предводительнице отряда, — спуститесь с того склона и обойдете их справа, а мы пройдем здесь. На всякий случай выйдем с двух сторон. Вряд ли караванщики будут сопротивляться, мы постараемся договориться по-хорошему, но подготовиться надо. Мало ли что может случиться… Вдруг там есть ваши подруги? — усмехнулся он, подмигнув девушке. — Так что придете на помощь, если понадобится.

Амазонка молча кивнула и, махнув воительницам, повела их по склону в обход рощи. Конан и трое его товарищей осторожно двинулись через лесок. Шагов через сто — сто пятьдесят они оказались на опушке. Киммериец осторожно раздвинул ветви и в незаметно подкравшихся сумерках увидел десятка два коней, пасущихся невдалеке, и несколько человек вокруг костра.

Больше варвар не заметил никого, как ни оглядывался.

— Подождем немного, — шепнул он присевшим рядом на корточки спутникам. — Пока вроде все спокойно. Это простые караванщики, не бойцы. Думаю, мы с ними поладим.

Выждав еще некоторое время, они вышли из леса и, не таясь, направились к костру. Когда приблизились, караванщики заслышали шаги и завертели головами. При виде вооруженных людей они вскочили на ноги и выхватили сабли.

— Не бойтесь! — Варвар поднял руку. — Мы вам не сделаем ничего плохого.

— Кто вы такие? — спросил один из караванщиков, видимо, старший, — худощавый кривоногий туранец в засаленном халате.

— Нас послала Акила, чтобы забрать оружие и лошадей, — солгал Конан, подходя ближе. — Оглянитесь назад. — Он указал рукой.

За спинами караванщиков, шагах в ста, двигались силуэты. В сумерках не было видно, мужчины это или женщины, но в том, что они вооружены, сомневаться не приходилось.

Караванщиков было всего семеро, и, взглянув на приближающихся воинов, они сообразили, что шансов на победу в схватке у них маловато.

— Вы обещаете нас не убивать? — с тревогой спросил старший.

— Мне ваши жизни не нужны, — уверил его Конан, — Мы возьмем только оружие и лошадей.

— А как же мы доберемся домой? Неужели ты не оставишь ни одного коня?

Киммериец отрицательно покачал головой.

— Мне нужны все кони. А вы прогуляетесь пешком, не маленькие. Как-нибудь дотопаете до Султанапура.





Глава шестая



На следующее утро, едва занялся рассвет, они стали собираться в путь. Киммериец решил, что отправит воительниц вслед за отрядом, увезшим Акилу, а сам вернется на берег и наберет добровольцев среди людей Саудана. Через день его отряд догонит амазонок, и тогда они вместе попытаются освободить королеву. Он договорился с немногословной предводительницей о встрече в горной долине сразу за кряжем, протянувшимся вдоль берега. Энида (только сейчас Конан узнал имя этой девушки), поглядывая на него исподлобья, острием дротика выводила на песке кроки, почти не сопровождая это занятие словами. Киммерийцу они и не требовались, ему не раз случалось ходить по незнакомой местности, располагая куда более скудными описаниями пути.

Столько дорог исхожено и изъезжено, столько горных хребтов и рек преодолено, столько раз он бродил в лесах, степях и пустынях, что теперь почти в каждой стране чувствует себя, как в горах родной Киммерии.

— Понял, — стирая кроки подошвой сапога, вымолвил он. — Послезавтра встречаемся у этого ручья. Без меня ничего не предпринимайте, даже если догоните их, хотя вряд ли это возможно. Договорились?

Энида кивнула и, не говоря больше ни слова, отошла к своим подругам, которые уже заждались приказа отправляться в путь. Небольшой караван направился в узкую долину меж невысоких гор. Конан со своими товарищами поскакал к лагерю на берегу моря. Они гнали перед собой десяток коней для тех, кто пожелает принять участие в войне за трон амазонок.



* * *



С седла путь до лагеря выглядел совсем коротким. Солнце еще не успело доползти до зенита, когда внизу появился знакомый берег. Съехав по склону холма на ровную полоску пляжа, варвар подумал, что заблудился и свернул не в ту лощину.

Однако, приглядевшись, понял, что сбылись его худшие опасения.

Когда четверо всадников приблизились к лагерю, в воздух поднялась стая стервятников. Кроме птиц, их не встречал никто — на месте высадки потерпевших кораблекрушение были только погасшие костры и трупы на камнях и песке. Было похоже, что их застали врасплох, может быть, спящими, — не осталось почти никаких следов сражения, только трупы, трупы и трупы, большинство с перерезанным от уха до уха горлом, и считанные раны были нанесены не кинжалом, а мечом.

— Как же так? — недоумевал варвар, медленно шагая вдоль берега и оглядывая неподвижные тела своих товарищей. — Неужели Саудан не выставил сторожей? Не могу поверить, что такой опытный моряк…

— Конан! — окликнул его Бахтар. — Смотри, тут еще двое наших!

Он указывал на большие камни в начале тропы, уходящей в горы. Конан подошел поближе. Двое солдат его отряда лежали друг подле друга со стрелами в спинах.

Конан и Бахтар обошли весь берег и обнаружили еще несколько трупов в стороне от лагеря. Значит, караул был. Всех сторожей убрали одинаково, выстрелом в спину, на что указывали застрявшие в телах обломки стрел.

— Странно! Почему они ничего не предприняли, даже не разбудили остальных? — Киммериец повернулся к Бахтару. — Такое впечатление, что они ничего не видели и не слышали. Но не мог же весь караул проморгать атаку. Ведь они были не новички, клянусь Кромом! — Он прикоснулся к ближайшему покойнику. Кожа холодна, хотя утро солнечное, теплое… — Это случилось либо вчера вечером, либо ночью.

— Ухлопать почти шестьдесят человек! И чтобы никто ничего не заподозрил! Нет, я тоже ничего не понимаю! — почесал в затылке Бахтар.

— Тут дело нечисто, — подвел итог Конан. — Это не девки Бризейс постарались — они, конечно, хорошие воины, но не настолько же! Втихую перерезать глотки полусотне здоровых мужчин — это работенка не для них.

— Что будем делать? — спросил Бахтар.

— Эй, ребята, давай сюда! — окликнул варвар двоих оставшихся у него бойцов, которые обшаривали тела своих бывших товарищей — не завалялось ли чего в кошельках и карманах.

Подойдя к Конану, они расстелили плащ и высыпали на него несколько горстей монет и перстней.

— У капитана был кожаный мешок, — вспомнил киммериец.

Солдаты только развели руками.

— Понятно. — Конан скрипнул зубами. — Кто-то знал про эти деньги, это была плата за оружие. Поскольку со временем у убийц было туго, они не стали грабить остальных.

Он снова обошел вокруг лагеря, внимательно глядя под ноги. Следов было немного, похоже, на лагерь напало не больше десяти человек. Киммерийцу все это совсем не нравилось. Здесь явно не обошлось без магии! Может, на моряков наслали сонную одурь?

— Пошел! — Он кинул камень в осмелевшего стервятника, который устроился поблизости ждать, когда уйдут люди.

Птица нехотя захлопала крыльями, но отлетела недалеко. Она неторопливо прохаживалась, следя за людьми блестящим черным глазом.

Живые предали мертвых земле и завалили могилу валунами. Останки их товарищей — вчера еще здоровых и крепких мужчин — не достанутся шакалам и стервятникам.

— Раздели на всех! — велел киммериец солдату, указывая на монеты и украшения. — Вот что я вам скажу. — Он присел на камень, помолчал несколько мгновений, а потом продолжил: — Я остаюсь здесь, пойду воевать на стороне Акилы. Кто хочет, идемте со мной. Не знаю, чем все кончится, знаю только, что риска будет вот сколько. — Он провел ладонью над головой. — Да и девицы эти, хоть и хороши собой, в общении — вовсе не сахар. Так что уговаривать не стану, каждый волен поступать, как ему вздумается.

Солдаты в замешательстве переминались с ноги на ногу. Было видно, что им не очень-то нужна война, на которой запросто можно сложить голову, а вот заплатят ли — это еще вопрос.

Варвар ссыпал в кошель свою долю.

— Ну, кто со мной?

Все молчали.

— Никто не хочет. — Киммериец не удивился. — Я так и думал. Ну что ж, спасибо за службу, и прощайте, ребята. Пусть боги будут к вам милостливы, Бахтар, — добавил он, — советую взять коней и догнать караванщиков, они вам заплатят. Вдесятером путешествовать все-таки легче, да и веселее, — усмехнулся он. — А мне хватит двух коней, но я возьму лучших. Договорились?

— Конечно, командир. — Солдаты вздохнули с облегчением, хоть и не без стыда: как ни крути, они бросали Конана одного.

— Доброго пути! — махнул им на прощание варвар. — Может быть, еще свидимся. — Он привязал к седлу поводья запасного коня, и, не оглядываясь, направился к тропе, что вела в горы.

Немало друзей он потерял на своем веку, но на этот раз нелепая смерть спутников особенно опечалила киммерийца. Он ехал и вспоминал плавание «Утренней звезды», как ловко и быстро работала команда под началом Саудана, каким смелым и находчивым был сам капитан — и вот теперь все они покоятся в наспех вырытой могиле, слегка прикрытой сверху камнями… Такова жестокая судьба, и ничего тут не попишешь.

Он вздохнул, решив, что все рано или поздно отправятся на Серые Равнины, и лучше думать о том, что впереди.

«Только бы мои девушки не встретились с отрядом до того, как я их догоню, — подумал он. — Мои девушки? — усмехнулся он про себя. — Ишь, как я о них…»

Он рассмеялся вслух и хлестнул коня — надо было спешить.





Глава седьмая



Тропа вилась между скал. Пробираясь по ней, он шарил взором вокруг, искал следы каравана. Следы всегда остаются: вон там на ветке повисла нить — видимо, лошадь, проходя, зацепила вьюком; вон там вмятина от копыта на мягкой земле среди камней; здесь осыпались камни, а на этой поляне чернеет пятно от костра.

Возле него Конан спешился и тщательно осмотрел всю поляну, потрогал остатки кострища. Земля чуть теплая, значит, это место последней ночевки и, возможно, караван ушел недалеко. Надо удвоить осторожность, чтобы не заметили.

День клонился к вечеру. Скоро караван остановится на ночь, и тогда по далекому дыму или отблеску огня Конан его обнаружит.

«Где-то неподалеку должен быть ручей, — вспомнил он кроки неразговорчивой предводительницы «его девушек», — там мы должны встретиться. Скорее всего, — решил киммериец, — сторонницы Бризейс заночуют именно там. Тогда свидание с девушками придется отложить на завтра, если, конечно, им хватит ума не попасть в лапы к своим бывшим подругам».

Варвар продолжал свой путь по еле заметной в надвигающихся сумерках тропе, останавливаясь перед каждым поворотом и открытым местом, чтобы ненароком не столкнуться с дозором отряда Бризейс или не оказаться у него на виду. Когда совсем стемнело, он решил остановиться и переждать ночь в небольшой ложбине, где из-под камней бил прозрачный ключ, и несколько деревьев с почти распустившейся листвой предлагали уютное подобие крова.

Киммериец стреножил коней, вынул из седельной сумки лепешку, задумчиво посмотрел на нее, отломил половину и медленно сжевал, запивая чистой ключевой водой. Вторую половину он приберег: еще неизвестно, когда он сможет поохотиться или добудет другую лепешку. Сейчас у него есть дела поважнее поисков еды. Вечер был тихий и теплый, даже легкий ветерок, который обдувал его весь день, затих, и горы окутала тишина.

Киммериец растянулся на мягкой траве и подложил руки под голову. Где-то невдалеке раздались трели птицы.

«Черный дрозд», — мельком отметил про себя варвар.

Птица вновь пропела свою песню, слева от Конана ей ответила другая, и опять все стихло. Через некоторое время голос птицы зазвучал совсем рядом.

«Это, какого же демона черный дрозд орет по вечерам?»— вдруг спросил себя киммериец.

Он напряг слух, потом бесшумно, как летучая мышь, метнулся к деревьям, от них легко и быстро отполз к обрыву и спрятался среди камней, почти слился с ними в темноте

«Чего-чего, а птичьего пения я еще в детстве наслушался, — усмехнулся он. — Посмотрим, что это за пташки».

Он обладал необычайно острым зрением и видел в темноте ненамного хуже, чем ночной хищник. Сосредоточив все внимание на поляне, варвар замер. Все было тихо, но вдруг он различил слева на травяном склоне легкое, почти незаметное шевеление травы.

Запомнив это место, киммериец еще раз пошарил взором в других направлениях, и не зря: вдалеке в заросшей кустами расселине чуть ниже лужайки качнулась ветка, и там явственно зазвучала знакомая трель.

«Привет, птичка, — улыбнулся Конан и перевел взгляд влево, — ага, и тебе привет, похоже, я не ошибся», — мысленно поздравил он себя, когда оттуда послышался ответный свист.

Он послушал, не раздастся ли где-нибудь третий голос. У киммерийца было преимущество: он знал, где находятся «птицы», а они его обнаружить не могли, даже если и знали, что он здесь остановился.

Правда, варвар сомневался, что они осведомлены о его присутствии и пришли убить, скорее всего, это просто разведчики осматривают местность, не подозревая, что рядом с ними кто-то находится. Только кто бы это мог быть?

«Сейчас увидим, — подумал он. — Наверняка они скоро наткнутся на моих лошадей. Подожду, ночь впереди, спешить некуда». Конан продолжал наблюдать за движением травы и кустов и вскоре обнаружил, что оба разведчика движутся к поляне, где у них, скорее всего, назначена встреча. Птичьи крики вновь и вновь нарушали ночную тишину, и это помогало варвару следить за незнакомцами. «Нергал мне в кишки! — подумал киммериец. — Что же делать? Я, конечно, не промахнусь даже ночью, но вдруг это мои девушки, — тут он снова усмехнулся, — и я сам уменьшу свой отряд! Если брать живыми, то может получиться шум. Вот незадача, клянусь брюхом Крома! Они все очень похожи, как я отличу своих от чужих?»

От этих мыслей у него противно зачесалось в носу. Конан был человеком действия, и к таким раздумьям у него не лежала душа. Киммериец прикинул расстояние: тот или та, кто прятался в траве, находился раза в три ближе, чем «дрозд» из кустов.

Решение, как всегда, созрело молниеносно. Он ящерицей скользнул вдоль скалы и, приметив движение травы, метнулся коршуном, почти бесшумно.

Прижавшийся к земле человек даже не успел повернуть головы. Конан навалился на него всем телом и, сжав своими ногами его ноги, руками поймал обе руки и вытянул их вперед, а грудью прижал к земле голову так, что незнакомец не мог ею даже шевельнуть. Напрасно он дергался и напрягал мускулы — у варвара была стальная хватка.

Конан перехватил оба запястья пленника левой рукой, а освободившейся правой сдавил шею и держал ее до тех пор, пока не почувствовал, что тело противника обмякло. Когда он рывком перевернул его на спину.

Девушка! Это была амазонка, но вот вопрос, из какого отряда?

Конан снял с нее пояс и скрутил ей руки за спиной, потом, сорвав рубаху, заткнул рот. На мгновение он залюбовался крепкой смуглой грудью девушки, но крик птицы совсем неподалеку напомнил, что дело еще не завершено.

Киммериец ответил на крик и, чуть приподняв голову, осмотрелся. Вторая девушка была уже на поляне, подкрадывалась к его коням.

«Вот и вторая птичка. — Варвар бесшумно пополз в ее сторону, почти сливаясь с подножием скалы. — Что делать, придется чуть подпортить ей перышки», — с сожалением подумал он, и когда до нее оставалось шагов десять, метнул нож.

Он попал, куда метил, — клинок глубоко вошел в бедро. Девушка взвизгнула. Острая боль заставила ее согнуться и схватиться за нож, и этого мгновения варвару хватило, чтобы оказаться на ногах и в два прыжка очутиться рядом с ней. Бедняжка успела только выпрямиться — и тут же рухнула на траву: удар кулаком под ложечку в исполнении Конана мог свалить и быка. Киммериец перевернул ее на спину, вытащил нож из раны и проделал с пленницей то же самое, что и с ее подругой. Потом остатками рубахи перевязал ей ногу и, подтащив амазонку к дереву, привалил к стволу.

Она слабо застонала и открыла глаза.

— Быстро очухалась, красавица, — похвалил ее варвар.

Он принес из сумки два ремня и одним из них аккуратно привязал ее за шею к стволу. — Посиди пока, — шепнул он ей на ухо, — да не скучай. Сейчас у тебя будет компания.

Девушка вновь застонала, и голова ее свесилась набок: видимо, рана причиняла сильную боль и вызывала головокружение.

«Ничего, — решил варвар, — со временем придет в себя. Амазонки — бабы крепкие, рана заживет, как на собаке». Он вернулся к первой девушке. Она тоже очнулась и пыталась освободиться от пут.

— Потерпи, милая. — Киммериец взвалил ее на плечо, перенес на поляну, усадил рядом с подругой и тоже привязал за шею к дереву.

Тусклая невысокая луна исполосовала поляну длинными тенями, и две почти нагие девушки, сидящие под деревьями, казались статуями, изваянными умелым мастером.

Конан присел на корточки в трех шагах от них, с удовольствием глядя на женские тела, чью красоту нисколько не портили развитые мускулы.

— Начнем с тебя. — Он подсел к первой пленнице и, взявшись за кляп, объявил — Сейчас ты будешь отвечать на мои вопросы. Если попытаешься крикнуть, то вот нож. — Он приподнял рукой ее левую грудь, задержав пальцы чуть дольше, чем следовало, и приставил к нежной коже острие. — Чувствуешь? Мне ничего не стоит воткнуть его по самую рукоятку. Я это сделаю и в том случае, если будешь молчать.

Она опустила голову в знак того, что понимает. Конан уже определил, что девушки не из его союзниц — он запомнил почти всех воительниц из отряда Эниды.

— Сколько человек у вас в отряде?

Девушка, с ненавистью глядя на него, молчала и часто дышала — видимо, он слишком глубоко засунул кляп, и она чуть не задохнулась. Конан слегка надавил ножом.

— Ты, видно, забыла мое обещание.

— У нас в отряде много сильных воительниц, и тебе несдобровать, — метнув в него ненавидящий взгляд, выпалила пленница.

— Это не твоя забота, — парировал варвар. — Я спрашиваю: сколько там человек?

— Больше ста, — подумав, ответила девушка.

Это не очень сходилось с наблюдениями киммерийца. Судя по следам, в отряде не более четырех-пяти десятков.

— Что ж, — процедил он сквозь зубы, — проверим.

Варвар вновь заткнул ей рот тряпкой и повернулся к другой девушке. Внимательно посмотрев на нее, он отвесил ей короткую, но увесистую оплеуху, отчего та сразу пришла в сознание и заморгала, в то же время пытаясь вытолкнуть кляп. Конан подверг ее той же процедуре, что и первую амазонку.

— Теперь ты мне расскажешь про свой отряд, — дав ей, время отдышаться, объявил киммериец. — Ну! Сколько вас в отряде?

— Две сотни, — не моргнув глазом, сообщила пленница.

Она снова поморщилась, видимо, рана причиняла сильную боль.

— Хорошо еще, что вас всего двое, — тихо рассмеялся киммериец, — а то могло бы дойти и до тысячи, демоны вас возьми! Жаль, что я вам не приглянулся, — с сожалением добавил он, — ну что поделаешь, вы же дикарки. Вижу, не остается ничего другого, как разузнать все самому.

Он посмотрел на них, раздумывая, как поступить. Зарезать, чтобы не оставлять лишних врагов? Пожалуй, это не очень хорошо, вот если б на их месте были мужчины, киммериец не колебался бы ни мгновения. Он понимал, что, ввязавшись в междоусобицу, он не раз прольет кровь амазонки — но одно дело убивать в бою, и совсем другое — прикончить беспомощных пленниц. На это у него просто не поднялась рука.

— Вы сами выбрали свою судьбу, — обведя их тяжелым взглядом, заявил варвар. — Я ничего вам не сделаю, но оставлю здесь. Если не задохнетесь, и ночью вас не разорвут шакалы или волки, то, клянусь брюхом Крома, можете считать, что вам повезло. А если нет… — Он развел руками.

Конан оттащил амазонок подальше в рощицу, чтобы их не было видно с тропы, плотно вставил кляпы, пропустив в них что-то вроде уздечек, которые привязал к деревьям, притянул за шеи к стволам и, полюбовавшись делом рук своих, стал собираться.

Прежде всего он увел с поляны лошадей и привязал их за длинный повод к дереву все с той же целью — чтобы никто не увидел с тропы, потом заткнул за пояс три метательных ножа, вынул из седельной сумки веревку покрепче, проверил, надежно ли держатся на широком кожаном поясе меч и кинжал, и, бросив последний взгляд на пленниц, кошачьей поступью ушел с уютной лужайки, где ему, увы, так и не довелось отдохнуть.





Глава восьмая



Когда большой отряд останавливается на ночлег, то какие бы ни предпринимались меры для скрытности, все равно наметанный глаз издали обнаружит присутствие множества людей и животных.

Конан старался держаться в стороне от тропы. Иногда это было не очень удобно, поскольку приходилось карабкаться по скалам или продираться сквозь кустарник, но зато и обнаружить его было почти невозможно. Киммериец двигался мягко и бесшумно, как крадущаяся пантера. Признаки лагеря появились совсем скоро: варвар обладал острейшим слухом, а запахи чуял, как зверь. Фырканье лошадей, запах дыма и конского пота, шуршание травы и похрустывание сухих веток — все это заставило его удвоить осторожность.

Киммерийца беспокоили не люди, здесь в умении прятаться ему не было равных, но вот собаки могли учуять его приближение.

Конан, послюнив палец, определил направление ветра и начал забирать вправо, карабкаясь по камням, чтобы подойти к лагерю с подветренной стороны — так было безопаснее. Звуки стали явственнее, скоро сквозь негустую растительность он увидел отблески костра. Конан осторожно проскользнул сквозь переплетенные ветки невысокого кустарника, облепившего край скалы, и оглядел местность. Яркий огонь трех костров, как бы окружавших небольшую поляну шагах в ста прямо под ним, мешал разглядеть, что посередине, надо было подождать, пока глаза привыкнут к свету.

Постепенно он различил сидящих у костров вооруженных караульных, пасущихся чуть поодаль лошадей, а потом и спящих прямо на траве воительниц. Луна уже поднялась высоко и хорошо освещала поляну, но все же с такого расстояния варвар не мог выяснить главного: где они держат Акилу и Паину.

Он еще раз внимательно обшарил глазами лагерь. Собак не видать, и это очень даже неплохо. Хоть и не совсем понятно, что делать.

«Одному не справиться, их слишком много, — размышлял варвар, не спуская глаз с бивака. — Конечно, не сто, но полсотни будет. В карауле десяток, — еще раз оглядел он костры, — всех за один раз не уберешь, поднимут шум».

Он почесал переносицу, будто это могло помочь в раздумьях. Ничего путного в голову, однако, не приходило.

«Вот если бы моих девушек сюда, а их двенадцать человек все-таки, при внезапном нападении это уже кое-что». — Он опять поймал себя на мысли, что называет этих женщин «своими», и в очередной раз посмеялся в душе.

«Ну а что, мысль неплохая, — подумал киммериец. — Сегодня мы с ними встретимся, а завтра можем и подобраться к лагерю, как сейчас».

Правда, по своему опыту варвар хорошо знал, что завтра может сильно отличаться от сегодня, и то, что получилось однажды, может не повториться. Если поймал момент, надо его использовать, другого такого может и не быть, да наверняка и не будет. Тем не менее, он решил подождать до утра, чтобы при солнечном свете точно узнать, и сколько человек в этом отряде, и как они охраняют своих пленница общем, разведать все, что удастся.

Он пролежал на гребне скалы всю ночь, наблюдая за спящим лагерем, успел даже выучить смену караульных и мог заранее сказать, когда девушка встанет у костра и пойдет сменять свою товарку, затаившуюся недалеко от поляны. Когда утренние лучи солнца позолотили верхушки гор за долиной, лагерь пробудился. Но киммерийца ждало огромное разочарование. Акилы среди воительниц не было.

С надеждой он переводил взгляд с одной группы девушек на другую, но, ни королевы, ни Паины различить среди них не смог. Холодный пот выступил у него на спине. Как же так? Куда они делись?

«Может быть, пленниц отправили с частью отряда вперед, пока остальные расправлялись с людьми Саудана?»

Эта догадка, первой пришедшая ему в голову, скорее всего, была самой верной. Теперь предстояло решить, что же делать дальше. Мысли роились в голове, но ясного ответа, ни на один из своих вопросов он пока не находил.

«Рога Нергала мне в печень! Провалялся здесь целую ночь, а мог бы найти Акилу, — укорял он себя.

— …Так, их всего… восемнадцать, нет еще двое… двадцать в этом отряде. — Варвар не забывал следить за лагерем. — … Перебьем как цыплят… если только встречу своих девушек… — Мысли набегали одна на другую, мешая сосредоточиться. — … На кой мне этот отряд?.. Но здесь все-таки оружие… Ладно, потом с ними разберусь… Сначала надо спасти Акилу… Кстати, вот и ручей, да и место точь-в-точь, как нарисовала Энида».

Конан отполз за край скалы, потом еще подальше, пока гребень не скрыл его совсем. Тогда он приподнялся и знакомым путем поспешил назад, на лужайку, где оставил коней. По врожденной привычке он непрестанно озирался в пути, временами останавливался и прислушивался. Когда лужайка была совсем близко, киммериец упал на землю и прижался к ней ухом. Ничего не уловив, он все-таки дал крюк по восточному склону, чтобы подобраться к рощице через кустарник, а не спускаться со скал, где при дневном свете он был бы виден как на ладони. Жизнь приучила его к осторожности. Вдруг воительницы решат искать своих пропавших подруг?

Скоро варвар в очередной раз похвалил себя за предусмотрительность. Услышав хруст сухой ветки, он мгновенно бросился на землю, потом, подтянувшись на руках, выглянул из-за камня. Амазонка, временами оглядываясь по сторонам, внимательно смотрела на землю, видимо, изучая следы, которые он оставил ночью, подбираясь к лагерю. Варвар узнал ее — она была из отряда изменниц, то есть «его девушек», как он их называл. Решив подшутить над ней, он подобрал камешек и, улучив момент, бросил, целясь чуть левее девушки. Воительница мгновенно обернулась на звук, и тогда вторым камешком щелкнул ее по затылку. Она, как змея, молниеносно обернулась, выхватывая кривой ятаган.

— Молодец, — похвалил ее Конан, поднимаясь из-за камня, — у тебя был шанс уцелеть. Где твои подружки?

Девушка, глядя на него не очень дружелюбно, поманила за собой. Они вышли на то место, где он оставил своих коней и пленниц.

Картина, открывшаяся взору, заставила варвара содрогнуться. Кони мирно щипали травку, но остальное… На поляне, окровавленные и обезображенные до неузнаваемости, лежали два трупа, а поодаль что-то обсуждали между собой три женщины из отряда сторонниц Акилы.

— Ты был у лагеря? — спросила одна из них.

— Да, — коротко ответил Конан, — но вашей королевы там нет.

— Мы знаем. Они нам все сказали.

«Да, — подумал киммериец. — Даже камень заговорит, если подвергнуть его таким пыткам».

Он подивился свирепости амазонок, но вслух ничего не сказал.

— Акилу отправили вперед. Хотят доставить ее в Куюпху, пока мы не напали на них.

— Что это за Куюпха?

— Вон за тем хребтом, — амазонка указала на север, — в долине несколько больших селений. Самое ближайшее отсюда — Куюпха. Там Акилу посадят в клетку и под большой охраной повезут в столицу, к Бризейс. — Видимо она не питала надежды, что королеву удастся спасти, и это располагало ее к непривычному многословию

— Сколько дней пути до этой Куюпхи? — отрывисто спросил варвар.

— Они опережают нас на день и завтра к вечеру будут у селения, — печально вздохнула девушка.

Амазонка отрицательно покачала головой.

— Здесь только одна караванная тропа.

— При чем здесь караван? — вспылил Конан. — Если с вами не будет Акилы, на что вам оружие?

— Вообще-то, у нас есть одна женщина, она знает горную тропу, по которой можно добраться до долины, но только пешком, без коней.

— Умница, — похвалил киммериец — в его голове уже созрел план. — Где ваша предводительница? Идем к ней.

План Конана состоял в следующем: в обход по горам догнать отряд, который везет пленниц, и любой ценой отбить их, потому что иначе все будет потеряно. Он предполагал, что Акилу смогут ввезти в селение только тайно, чтобы не взбудоражить ее сторонниц, — скорее всего ночью, поэтому у Конана и Эниды есть два дня. Если они не успеют за этот срок, то игра будет проиграна.

— А вдруг они тоже выслали гонца по горной тропе? — задала вопрос Энида.

— Все может быть, — ответил киммериец, — но все равно надо поторопиться. Даже если они вышлют отряд нам навстречу, то он дойдет на конях только к вечеру.

Решили коней и тюки с оружием оставить в укромном месте и потом вернуться за ними, если все пройдет успешно.

— Теперь вперед, и пусть удача нас не оставит! — промолвил варвар. — А нет ли другой дороги туда?





Глава девятая



Они двинулись в гору. Назвать тропой тот путь, которым они карабкались по скалам, можно было с большой натяжкой — по правде говоря, она годилась лишь для горных коз. Киммерийцу было не привыкать лазать по каменистым кручам, но он с удивлением отметил, что воительницы от него почти не отстают. К полудню они забрались на самую высокую точку кряжа и вышли на небольшое плато, покрытое редкой травой. Со всех сторон, кроме северной, были видны вершины окрестных гор.

— Там, впереди, — показала предводительница, — крутой обрыв, а дальше — долина.

Они шли быстро, почти бежали, по ровной твердой земле и скоро вышли к обрыву. Конан подошел к краю и поразился грандиозности открывшегося перед ним зрелища.

Словно гигантская пасть откусила край горного хребта и проглотила огромный кусок. Отвесная стена уходила прямо до самого дна долины и тянулась вправо и влево почти до горизонта.

— Смотри! — Энида указала на запад.

Варвар пригляделся и увидел, как между дальними холмами движутся несколько еле различимых точек, то скрываются в зарослях, то вновь появляются на открытых местах.

— Это они!

Проводница направилась к двум огромным черным камням, жестом позвав за собой остальных. Между камнями Конан увидел узкую расселину — по ее крутым стенам им предстояло спуститься.

Путь был не из легких, то и дело приходилось повисать на вытянутых руках над бездной, но девушки справились со спуском, и отряд оказался в долине задолго до того, как солнце склонилось к горизонту.

— Быстрее, быстрее! — подгонял киммериец своих спутниц.

Они бежали по узкому ущелью вдоль неширокой речки, которая расширялась перед каждым порогом, так что почти все время приходилось идти по пояс в воде. Варвар часто поглядывал на девушек и замечал на их лицах признаки огромной усталости, хотя никому даже в голову не пришло пожаловаться вслух.

«Все-таки мужчина он и есть мужчина», — мелькнуло в голове у варвара, но потом он сообразил, что вряд ли кто, кроме него самого, выдержал бы такой переход, и он невольно проникся уважением к этим мрачным и немногословным воительницам.

Они выбежали из ущелья на небольшую полянку, и предводительница жестом велела остановиться.

— Караванная тропа в ста шагах отсюда, — бросила она в ответ на недоуменный взгляд Конана.

Теперь надо было действовать очень осторожно. Они вышли на тропу и тщательно осмотрелись. Скорее всего, отряд Бризейс прошел здесь недавно — следы конских копыт на участках, где среди каменных осыпей пробивалась редкая трава, были совсем свежи. Даже запах конского пота не успел рассеяться.

— Скорее всего, они заночуют у озера, — сказала Энида, — мы всегда разбиваем там лагерь.

— Это далеко? — спросил варвар.

— До сумерек как раз успеем.

— Тогда есть смысл немного отдохнуть и подумать, как мы них нападем.

— Согласна, — кивнула амазонка, и варвару показалось, что девушки смотрят на него уже без ненависти.

Все-таки общее дело и общие трудности сближают даже таких разных людей. Воительницы хорошо знали местность — как-никак, это была их земля. На песке начертили кроки: озеро, подходящие к нему тропы, лесок на берегу, река.

— Обычно лагерь разбивают здесь, — Энида ткнула острием кинжала в песок, — а караулы выставляют тут, тут и, — задумалась она на мгновение, — тут.

— Но их всего десять человек, — возразил киммериец, — поэтому столько караулов им не выставить. Скорее всего, они перекроют тропу вот здесь, — он показал на карту, — и здесь. С северной стороны они могут и не поставить никого, потому что оттуда они нас не ждут.

— Правильно, — взглянув еще раз на рисунок, согласилась воительница, — тогда мы можем рассчитывать, что здесь и здесь, — она вновь ткнула в план концом кинжала, — будет по два человека.

— Почему по два? — не понял варвар.

— У нас такое правило: в карауле на каждом посту стоят двое, — отрезала предводительница.

Киммериец недоуменно почесал в затылке: двое так двое, ему все равно, но про себя решил, что когда людей слишком мало, устав можно и нарушить.

— Их всего десять, — вслух повторил варвар, — значит, в самом лагере останется шесть. Если мы снимем караулы, то нас будет вдвое больше, чем их.

Сидевшие до тех пор молча амазонки дружно фыркнули, что должно было означать: ты сначала попробуй сними наших караульных!

Киммериец пропустил этот выпад, рассчитывая, что он один справится с двумя караульными без особых сложностей.

«Это, дорогие мои, — усмехнулся он про себя, — вам не с гирканцами воевать. Посмотрим, как у вас получится с варваром из Киммерии!»

Когда стало смеркаться, весь отряд направился по тропе на предполагаемое место стоянки их противниц. Решили, что Конан и еще три воительницы попытаются аккуратно снять караульных, а остальные в это время будут ждать команды неподалеку. Если рухнет первый план, придется напасть на лагерь в открытую, и тогда уж будь что будет.

Предводительница отряда амазонок не ошиблась: бивак был там, где она и рассчитывала. Издалека они увидели костер, и тогда по сигналу варвара три девушки, с которыми пошел и он, начали скрытно приближаться к лагерю, а остальные с оружием наизготовку остались ждать на месте.

Когда до цели осталось шагов двести, киммериец и его спутницы опустились на траву и поползли вперед, прислушиваясь к каждому шороху. Тишину нарушало только потрескивание веток в костре.

Конану эта тишина совсем не нравилась. Казалось, все в округе вымерло или спало безмятежным сном. Караульных не было видно, у огня вообще ни одной живой души. Опять что-то нечисто! Ему не было видно с этого расстояния — мешала стена травы, — есть ли кто-нибудь в лагере.

«Может, ловушка? — мелькнула мысль. — Надо быть осторожным».

Варвар обернулся к ползущим вслед за ним воительницам, чтобы предупредить, но никого не увидел.

«Рога Нергала! — выругался он. — Только что они были рядом!»

Он повернулся и пополз назад по примятой траве. И через несколько шагов наткнулся на своих спутниц. Они совершенно неподвижно лежали на траве, как будто их мгновенно сморил сон. Варвар подполз поближе и приложил ухо к груди одной из девушек. Ее дыхание было ровным и спокойным — нормальное дыхание здорового спящего человека.

«Демоны! — ошарашенно подумал киммериец. — Что же это такое?»

Он попытался растормошить своих спутниц, но с таким же успехом можно будить каменные изваяния.

«Что делать? — лихорадочно заметались мысли в голове Конана. — Что за проклятые места, не иначе снова какая-то волшба…»

Рука непроизвольно дотронулась до шеи. На месте! Он нащупал кожаный ремешок с мышиным черепом, который подарила ему Тамина.

«Помни, что вокруг тебя сейчас вихри магических сил, — вспомнил он ее слова, — этот талисман будет тебя охранять».

Варвар перевернулся на спину и полежал так несколько мгновений, глядя в темную бездну, усыпанную яркими мерцающими огоньками.

«Ждать нечего, — решил он, — что бы ни случилось, все равно надо попытаться найти Акилу и вытащить ее отсюда»

Конан вновь пополз вперед, удвоив осторожность, но ничто, казалось, вокруг него не двигалось. Даже стебли травы не колыхались от легкого ветерка. Не встреченный никем, он приблизился к самому лагерю и увидел воительниц, безмятежно спящих на расстеленной возле огня кошме.

Чуть поодаль стояли их лошади. Они тоже выглядели странно — совершенно неподвижные, будто скованные какой-то силой. Варвар оглянулся по сторонам еще раз, но не увидел никого, кто бы охранял сон этих людей.

Он протер глаза, не веря им, но ничего нового не увидел.

Ровно горел костер, даже языки пламени были какие-то безжизненные, они совсем не колебались, а просто тянулись вверх, как нарисованные.





Глава десятая



Киммериец приподнялся на локтях, высматривая среди спящих Акилу, и вдруг почувствовал на своей шее подошву чужого сапога.

— Не шевелись, — услышал он мягкий и, как ему показалось, знакомый голос, — мне бы не хотелось, чтобы твоя жизнь закончилась так нелепо. Но я тебя сразу прикончу, если дернешься. — В подтверждение слов острый металл уперся ему в шею справа, прямо за ухом, под черепом.

«Нергал мне в печень! — промелькнуло в мозгу варвара. — Как же это я так оплошал? Как я мог ничего не заметить? И где я уже слышал этот голос?»

— Кто ты? — хрипло спросил он, пытаясь чуть повернуть шею, чтобы увидеть обладательницу знакомого голоса.

— Не оборачивайся. — Острие надавило чуть сильнее. — В свое время узнаешь. Скажи лучше, зачем ты здесь?

«Надо что-то придумать, — лихорадочно заметались мысли киммерийца, — так я выиграю время. Если она не убила меня сразу, значит, есть шанс выкарабкаться».

— Я разбойник, — начал он, — хотел поживиться имуществом этого каравана…

— Что ты разбойник, Конан, — послышался сверху тихий смешок, — это всем известно, но сюда ты пришел не за этим.

— А зачем же тогда? — тихо спросил варвар, и тут же почувствовал, насколько глупо это прозвучало.

— Во-первых, можешь говорить и погромче, — ответила женщина, — все, кто попал в этот круг, будут спать, пока я не позволю им проснуться. А во-вторых, я могу тебе сказать, зачем ты здесь. Ты пришел, чтобы освободить эту великаншу Акилу, не так ли?

«Откуда она знает? — подумал киммериец. — Я же никому не говорил, кроме сторонниц Акилы».

— Можешь не отвечать. — В женском голосе послышалась издевка. — Я знаю, что у тебя было с этой слонихой, а также знаю, зачем она здесь, и зачем здесь ты.

Варвар попытался что-то сказать, но женщина резко перебила:

— У меня такое впечатление, что ты любишь эту великаншу. Ну, что ж, как полюбится, так и разлюбится. Я предлагаю сделку.

— Какую?

— Очень простую. Ты мне сразу понравился, еще при первой нашей встрече. Мне нужен как раз такой мужчина, как ты. К тому же, мне кажется, ты знаешь, где найти чашу Гуйюка.

«Откуда ей все известно?» — металось в голове киммерийца.

— Ты ничего не сказала о своем предложении, — напомнил он.

— А ты еще не догадался? — Голос звучал мягко, но в нем все-таки сквозили нотки презрения. — Я отпущу твою королеву, потому что мне совершенно все равно, кто будет править этой дикой страной, но ты…

— Что — я?

— Дашь слово, что будешь сопровождать меня и заодно покажешь, где чаша.

— Я могу рассказать тебе, где чаша, — попытался торговаться варвар, — в обмен на свободу для меня и Акилы.

— Ты меня не понял, — укоризненно сказала женщина. — Мне нужны и чаша, и ты сам.

«Кто она такая? — Он напряг память. — Голос. Где же я все-таки его слышал? — Догадка, как молния, опалила мозг. — Кром! Да ведь это женщина в белом, которую я встретил тогда на реке! Она наверняка колдунья. Только этого мне и не хватало!»

— Какие гарантии, что ты меня не обманешь? — осторожно спросил киммериец,

— Сейчас я свяжу этих воительниц, кроме твоей возлюбленной и ее грубиянки-прислужницы, — ответил ему голос сверху, — потом мы с тобой сядем на коней, и я сниму сонное заклятие.

— А если я после этого решу с тобой расстаться?

— Куда ты денешься? Я тебе тоже свяжу руки, а потом, когда мы будем далеко отсюда, посмотрю, как ты сможешь меня одолеть! — Колдунья опять засмеялась.

— Согласен. — Варвар чуть шевельнул затекшей шеей.

— Не торопись, — предупредила женщина. — Заложи руки за спину, я надену оковы.

Конан медленно завел обе руки за спину. Женщина на мгновение ослабила нажим клинка и, видимо, наклонилась к нему, чтобы сковать руки. Киммериец только этого и ждал: он прогнулся в спине, ударил обеими пятками, и женщина повалилась ничком перед ним. Он тотчас вскочил на ноги и выхватил меч.

— Мерзавец! — взвизгнула женщина.

Очевидно, она не очень пострадала от падения, поскольку оказалась на ногах едва ли не быстрее варвара и стремительным выпадом чуть не проткнула ему живот.

Конан отразил удар. Да, он не ошибся — перед ним, словно разъяренная змея, выжидая мгновение для нового броска, стояла та самая женщина в белом. Ее черные густые волосы были растрепаны, белизна одеяния отчетливо выделялась в темноте.

— Сука! — яростно прошипел киммериец. Его выпад тоже был стремительным и мощным. — Тебе не помогут мерзкие колдовские штучки!

Однако противница была под стать Конану. Она ловко уклонилась от свистящей стали и тут же нанесла ответный удар. Клинки встретились, их звон, наверное, был слышен далеко вокруг. Варвар парировал выпад и почувствовал, как не по-женски тверда рука его противницы. Он сделал шаг вправо, пытаясь поймать ее на ложном движении, но она почти опередила его, и если бы киммериец не успел увернуться, острие меча вонзилось бы ему прямо в грудь.

Противники были одинаково искусны в фехтовании, на выпад одного следовал удар соперника, они кружили друг против друга, как танцоры, но ни у кого не было преимущества. В быстроте и ловкости движений женщины было что-то демоническое.

«В точности, как Герарда, — пришло на ум варвару, и внезапно его, словно гром, поразила догадка.

— Я тебя узнал, Герард! — крикнул киммериец.

Женщина в белом вздрогнула и на мгновение отвлеклась. Этого мига Конану хватило, чтобы выбить меч у нее из рук. Крутясь в лунном свете, словно волшебный диск, клинок отлетел в сторону. Варвар сделал свой коронный выпад, чтобы разрубить колдунью от плеча до бедра, но она каким-то непостижимым образом уклонилась и, отпрыгнув в сторону, побежала к лошадям. Киммериец на миг пошатнулся, потеряв равновесие, поскольку всю свою силу вложил в этот удар, потом бросился за ней, но женщина уже вскочила на вороного коня. Неподвижный до этого момента, как каменная статуя, конь взвился на дыбы, и до варвара донесся ее возглас: