Она невольно улыбнулась. Ей хотелось, чтобы он обнял ее, прижал к себе, но Пирелли держался на расстоянии… Она оглядела его мускулистый, крепкий торс, и тут он расстегнул «молнию» на брюках. София закрыла глаза — не потому, что увидела его напряженную плоть, просто она боялась выдать взглядом свое желание. Только когда он отвел ее руку, она посмотрела ему в глаза.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

Он улыбнулся, обхватил ее лицо ладонями и нежно поцеловал. Потом его язык скользнул по ее губам, и она прижала его к себе, чувствуя пульсацию его твердого пениса. Вся охваченная огнем желания, она раздвинула ноги и закинула их ему на спину…



Пирелли залпом выпил холодный кофе и взглянул на часы. Он был в рубашке и кальсонах, и София засмеялась.

— Вообще-то это не смешно, — сказал он с ухмылкой, — мне надо убираться отсюда, пока не пришел Джиганте. Уже почти двенадцать.

— Я бы на твоем месте прямо так и пошла. Он ни о чем не догадается.

Он посоветовал ей надеть трусики, потому что его приятелю не понравится… а может, наоборот, слишком понравится… если она выйдет к нему полуголая. Они вернулись в спальню, и он быстро натянул брюки.

— Скажешь ему все, как было: мы с тобой случайно встретились в Милане и пошли в оперу, потом поужинали…

София причесывалась перед зеркалом.

— Да? — Она озорно улыбнулась. — А если я расскажу ему, чем мы занимались на самом деле? Так ты для этого сюда пришел — чтобы я тебя не выдала? А вдруг я возьму и скажу ему, что мы с тобой провели вместе ночь? Что тогда будет?

Он надел ботинки.

— Он захочет узнать подробности, а потом смешает меня с дерьмом. К тому же ты сама его мало интересуешь — я уже обеспечил тебе алиби. Он ищет человека, который был за рулем твоей машины.

Пирелли заметил, как она изменилась в лице, и это его озадачило. Он уже собирался уходить, но задержался.

— Он пытается выследить твоего шофера.

София отступила на два шага.

— Боже мой, почему же ты сразу мне этого не сказал? Перед тем как лечь со мной в постель? Почему?

— Потому что то, что здесь между нами произошло, было для меня полной неожиданностью. Я получил больше, чем рассчитывал. Я не смел даже надеяться на такое.

Она скрестила руки на груди.

— Ну а теперь, когда ты получил больше, чем рассчитывал, скажи: чего мне от тебя ожидать? Не от Джиганте, а именно от тебя? Какие еще камешки ты припас для меня за пазухой? Значит, ты не можешь обсуждать со мной дела в интимной обстановке спальни? Сейчас ты придешь ко мне со своим напарником и станешь совсем другим человеком?

— То, что между нами произошло, касается только нас с тобой.

— Зачем ты пришел, Джо? Чтобы трахнуть меня? Или у тебя были другие цели?

Он обернулся к ней, лицо его пылало от гнева.

— Я приехал в Нью-Йорк, чтобы продолжить розыск Луки Кароллы. Я ищу убийцу, София. Того человека, который убил двух твоих сыновей. И не надо примешивать сюда мои чувства к тебе и мои надежды на наше будущее. Я сейчас здесь, в твоей спальне, потому что мне надо было с тобой увидеться.

— С какой целью? Ты хотел убедиться, что я не сболтну лишнего? Что ж, ты избрал верную тактику. И до сих пор у тебя все шло как по маслу, но ты нечаянно проговорился. Верно?

— Послушай, моя главная задача — найти убийцу. То, что я в тебя влюбился, осложняет…

— Ах, вот как? — резко перебила София. — Значит, теперь я стала осложнением и ты пришел пораньше, чтобы меня смягчить?

— Ты сама знаешь, что это неправда.

— Тогда сделай так, чтобы я знала еще больше, Джо. Скажи мне, зачем вы придете сюда с Джиганте? О чем вы будете меня спрашивать?

Пирелли смотрел на нее, чувствуя, что за гневом прячется страх. Он попытался ее обнять, но она отпрянула. Ее голос предательски дрожал, когда она повторила свой вопрос: зачем Джиганте ищет ее шофера?

Пирелли открыл входную дверь.

— К сожалению, я не могу ничего сказать. Тебе придется дождаться Джиганте. Я не занимаюсь этим расследованием.

Он увидел ее лицо и притворил дверь.

— Я пришел только потому, что волновался за тебя… Иди сюда. — Он обнял ее и поцеловал. София напряглась. — Не считай меня предателем. Я лишь пытаюсь найти убийцу твоих детей. Пусть Джиганте сам задаст свои вопросы.

— Уходи, прошу тебя.

Пирелли хотел ее поцеловать, но она отвернулась. Он отпустил ее, однако остался стоять на месте, не в силах уйти.

— Ну ладно, твоя взяла. Джиганте предполагает, что твой шофер — убийца Фабио.

София испуганно охнула и вытаращила глаза в притворном удивлении:

— Что?!

Пирелли взглянул на нее, удрученно пожимая плечами.

— Вот почему я так за тебя тревожился, за тебя и за твоих родных… Кто он такой, София?

— Просто наемный шофер. Здесь, наверное, какая-то ошибка.

Время поджимало. Пирелли шагнул за порог и бросил через плечо:

— Увидимся через несколько минут.

София закрыла дверь, чувствуя, как сильно колотится сердце. Если они про него узнают… Она села перед зеркалом и стала заново краситься. Постепенно дрожь ее улеглась.

«Они хотят расспросить меня про шофера, только и всего… Но им наверняка известно что-то еще. Им? Джо…»

Что, если он ей солгал?

Она швырнула на пол тюбик с губной помадой. Если Пирелли сказал ей не все, значит, он ее предал. София потянулась к валиуму, чтобы унять смятение, но пузырек оказался пуст, и она выбросила его в мусорную корзину.

— Никого не бойся, София. Тебе уже никто не сможет причинить боль, — прошептала она, — ты скажешь им ровно столько, сколько нужно, чтобы от них отделаться, а потом уедешь отсюда… навсегда.



Пирелли притопывал на месте, чтобы согреться. На улице было холодно. Все так же сыпал мокрый снег и тут же таял на тротуаре. Вдоль обочин скопилась слякоть.

Джиганте опаздывал. Пирелли в очередной раз взглянул на часы, потом с облегчением увидел подъезжавшее желтое такси.

Джиганте расплатился с водителем.

— Прости, что опоздал — отвозил покупки в гостиницу. Как дела? Все в порядке?

Пирелли кивнул.

— Барзини погиб, его задавила машина, — сообщил он, — сегодня утром были похороны. Знаешь, меня просто в дрожь бросает от этого расследования! Творится какое-то безумие!

Джиганте нахмурился.

— Кто такой Барзини?

— Тот тип, которого сицилийский уголовник назвал вероятным организатором убийства семьи Лучано. Я надеялся через него добраться до Луки Кароллы. Ясно, что парень действовал по чьему-то приказу. Теперь он вернулся в Нью-Йорк, и я думал, что он будет ошиваться возле банды Барзини. — Пирелли взглянул на часы. — Ладно, пойдем. Мы уже опаздываем.

Пирелли и Джиганте поднялись по лестнице. Когда они подошли к двери квартиры, Пирелли пригладил волосы.



Знакомясь с Софией, Джиганте покраснел до корней своих редеющих волос. Оказывается, Пирелли нисколько не преувеличивал ее красоту…

Пирелли сидел молча и слушал, как София отвечает на вопросы Джиганте. Она говорила тихо — таким знакомым чудесным голосом с хрипотцой — и почти не смотрела в его сторону.

— И вы никого не видели в рабочем кабинете Фабио?

— Нет. Кажется, был обеденный перерыв. В других кабинетах тоже никого не было — а может, и были, но за то время, пока я там находилась, я никого не заметила.

Джиганте побарабанил пальцами по своему блокноту и поудобнее сел в кресле.

— А если я вам скажу, что там были люди и что они видели вас в сопровождении…

София спокойно улыбнулась и покачала головой:

— Они, должно быть, ошиблись. Хотя, наверное, там кто-то был, иначе откуда бы вам знать, что мы с Нино ссорились? Но я никого не видела. И никакого «сопровождения» у меня не было — я приходила туда одна.

Джиганте спросил, где была София между половиной одиннадцатого вечера и полуночью в тот день, когда приезжала на фирму Нино.

София невозмутимо ответила:

— Совершенно случайно я встретилась с комиссаром Пирелли, и мы с ним отправились в оперу, на «Риголетто». Мы ушли с половины спектакля, перед последним актом, потом вместе поужинали и расстались где-то после полуночи.

Джиганте удивленно взглянул на Пирелли, но тот сидел, потупив глаза и сосредоточенно разглядывая ковер.

— Вы знакомы с Селестой Морвано?

— Да, она работала у меня секретаршей в приемной. Когда я закрыла свою фирму, она ушла работать к Нино, хотя в то время я этого не знала. Вообще-то я узнала об этом недавно, когда приехала на фабрику Нино. Селеста была беременна и говорила мне, что не будет работать после того, как уйдет с моей фирмы. Она меня обманула, но в последнее время мне так часто лгали, что я уже начала к этому привыкать.

Она не смотрела на Пирелли, и тем не менее он понял, что это выпад в его адрес. Он чуть покашлял и заерзал в кресле.

— Каким образом вы добрались до фабрики Фабио? — спросил Джиганте.

— Я приехала на машине, на белом «роллс-ройсе». Это автомобиль моего покойного свекра, дона Роберто Лучано.

— Вы сами сидели за рулем?

— Нет, у меня был шофер.

— Вы хорошо с ним знакомы?

— Нет. Одно время он работал у моей свекрови на вилле «Ривера».

— Вы знаете, как его зовут?

Чуть помедлив, она кивнула:

— Его зовут Джонни, а фамилии я не помню. Но моя свекровь наверняка знает его полное имя.

Пирелли поднял голову и прищурился. София заранее знала про этот вопрос, однако ничем не выдала своей осведомленности. Надо отдать ей должное, она держалась исключительно спокойно. Однако, услышав имя Джонни, Пирелли насторожился. Он с нетерпением ждал следующего вопроса Джиганте, но тот не стал углубляться, оставив без внимания второе имя Луки Кароллы.

Джиганте продолжал:

— Итак, вы разговаривали с Селестой перед зданием фирмы?

— Да, она спросила, как мои дела, а я поинтересовалась ее самочувствием. Как я уже сказала, Селеста была беременна.

— А ваш шофер заходил на фирму?

— Да, он зашел, чтобы меня забрать, мы сели в машину и уехали.

— И больше он туда не возвращался?

— Нет.

— Вы в этом уверены?

— Ну, я не могу утверждать наверняка, что он этого не делал, я же за ним не следила. Но ему незачем было туда возвращаться. Встретившись с комиссаром Пирелли, я велела ему ехать обратно в Рим, и он сразу же уехал — во всяком случае, так я предполагаю.

— Вы знаете, в котором часу он вернулся в Рим?

— Простите, нет. Полагаю, моя свекровь, Грациелла Лучано, должна это знать.

— Он что, жил у вас на квартире?

Она помолчала.

— Нет, он жил отдельно, но я попросила его заехать к Грациелле и проверить, все ли в порядке. Мне пришлось надолго оставить ее одну, и я волновалась. Я не могу дать вам его адрес, но, думаю, это тоже можно выяснить у моей свекрови.

— Вы не знаете, он был знаком с Нино Фабио?

— Вряд ли, ведь он простой шофер.

— Значит, вы пошли в оперу с комиссаром Пирелли, а ваша машина?..

— Я уже сказала: мой шофер вернулся в Рим, ко мне на квартиру.

Джиганте закрыл блокнот.

— Мне нужно поговорить с вашей свекровью. Я должен разыскать этого шофера. Как вы думаете, где он сейчас может быть?

— Понятия не имею. Скорее всего после нашего отъезда из Италии он нашел себе другую работу.

Джиганте взглянул на Пирелли, и в комнате на мгновение стало тихо. Пирелли встал и прислонился к столу.

— Вам известно, как был убит Нино Фабио?

— Нет, я узнала о его смерти, когда позвонила на фирму. Я хотела еще раз попытаться уговорить его продать мне свои модели.

— Вы уже знаете о том, что я занимаюсь поисками Луки Кароллы, приемного сына Пола Кароллы…

София кивнула и отвернулась, не желая смотреть ему в лицо. Он продолжил:

— Думаю, вы также знаете, что я считаю Луку Кароллу виновным в смерти ваших детей?

Она сжимала и разжимала кулаки на коленях.

— Я уверена, что вы со своими коллегами делаете все возможное… Простите, мне нужен стакан воды.

Оба мужчины встали, когда она вышла из комнаты, и Джиганте обратился к Пирелли.

— Может, отвезем ее в участок? Что-то она мне не нравится.

— Ты думаешь, она лжет?

Джиганте кивнул:

— Слишком уж она спокойна. Создается впечатление, что ее ничто не волнует. И потом, она не задает тех вопросов, которые должна задавать. Я думаю, она что-то скрывает. Я еще буду ее расспрашивать, но мне хочется, чтобы с ней поработал ты. А я просто посижу и послушаю.

София вернулась в комнату, неся на подносе хрустальный стакан с водой, бутылку вина и два бокала.

— Разрешите предложить вам вина?

Пирелли сунул руки в карманы.

— Вы не хотели бы поехать вместе с нами в полицейский участок? Мы сядем в отдельном кабинете, там нам будет удобней…

— Это обязательно? Если вам нужно задать мне еще какие-то вопросы, тогда я свяжусь со своим адвокатом.

Не вынимая рук из карманов, Пирелли закинул ногу на ногу и посмотрел на Джиганте.

— На мой взгляд, то, что я собираюсь с вами обсудить, не требует присутствия адвоката. Может быть, инспектор Джиганте придерживается другого мнения… Сейчас вы официально отвечаете на его вопросы, но если вас что-то не удовлетворяет…

София слегка пожала плечами и села, скрестив ноги и поправив узкую юбку. Джиганте невольно скользнул взглядом по ее красивым ножкам. Она смотрела на Пирелли спокойно и уверенно, ничем не выдавая своего волнения.

— Вообще-то мне больше нечего вам сказать.

Пирелли закурил сигарету и придвинул к себе пепельницу. Убирая зажигалку в карман, он покосился на Джиганте, потом заговорил:

— София, я готов поклясться в том, что вы и, возможно, ваши родственники находитесь в опасности. Ваши ответы инспектору Джиганте могут иметь серьезные последствия, но я хочу ознакомить вас с фактами. Если после этого вы пожелаете позвонить адвокату и изменить свои показания — пожалуйста, вы имеете на это право…

София судорожно сглотнула и мельком взглянула на Джиганте. Пирелли продолжил:

— Я уверен, что Лука Каролла убил ваших детей и совершил еще множество тяжких преступлений. Я так же уверен, что это очень больной молодой человек.

Никакой реакции. София сидела, не поднимая глаз. Пирелли решил вести себя посвободнее, чтобы смягчить холодную, официальную атмосферу. Он налил себе в бокал вина и сел за стол, расположившись как дома.

— Весь этот разговор может показаться не слишком этичным, но вам должно быть понятно: я пришел сюда не просто так. Вы должны знать столько же, сколько и я, потому что здесь возможна некая связь, которую я проглядел, и потому что я убежден, что вы и ваша семья в опасности. Повторяю, вы не обязаны ничего говорить. Обещаю, что все, сказанное вами, не считая ваших ответов инспектору Джиганте, останется строго между нами. Понимаете, я хочу найти Луку Кароллу, пока он не убил кого-нибудь еще, а в том, что он это сделает, я нисколько не сомневаюсь. К настоящему моменту мне удалось свести воедино некоторые разрозненные факты его биографии. Я беседовал со специалистами психиатрической клиники Палермо и с врачом старой больницы «Назарет», который наблюдал подозреваемого, когда ему было всего лет шесть-семь, и я знаю, что Лука Каролла — классический пример развития психопатической личности. Однако, не имея возможности осмотреть пациента, мы можем лишь предполагать самое худшее — что он одержим манией убийства.



С неба валил густой мокрый снег. «Дворники» скрипели от усилия. Лука свернул на частную дорожку и улыбнулся Грациелле в зеркальце. Она взволнованно смотрела в окно «бьюика», а Тереза на переднем сиденье опустила свое стекло.

— Что это, гостиница?

— Нет, частный особняк.

Аккуратно подрезанная живая изгородь, тянувшаяся вдоль дорожки, перешла в просторную, засыпанную снегом лужайку перед домом с белыми колоннами примерно тысяча восемьсот девяносто четвертого года постройки. Особняк принадлежал Полу Каролле, правда, тот никогда в нем не жил. Это была его мечта, ступенька в высшее общество, свидетельство успеха.

Дом был готов к заселению за неделю до того, как Каролла покинул Штаты. Все эти месяцы он стоял пустым в ожидании хозяев, и теперь Лука унаследовал все имение. Сразу после смерти отчима он стал владельцем роскошного особняка, большого сада, конюшни и дворов, но узнал об этом, только когда открыл сейфовую ячейку Кароллы. Расположенное в зеленом поясе, в самом богатом и престижном районе под названием Хэмптонс, имение «Роща» стоило по меньшей мере двенадцать миллионов. Именно здесь Пол Каролла собирался прожить остаток своих дней, но не успел ни разу даже переночевать.

Женщины вышли из лимузина, округлив глаза от удивления и восторга. Луку просто распирало от желания поскорее раскрыть свой секрет. Его радость омрачалась лишь тем, что с ними не было Софии.

Кружились снежинки. Смеясь, он смахивал их с лица. Он элегантно поклонился, поведя рукой, и гордо протянул Грациелле ключ от входной двери дома — сказочного дворца с рождественской открытки.

— Это ваш дом. Я дарю его вам, вам всем. Вот документы, оформленные на твое имя, мама Грациелла Лучано.

Грациелла обхватила лицо руками и сказала, что не может принять такой подарок, но стоявшая рядом Тереза со смехом заявила, что если Грациелла отказывается от дома, то она сама возьмет его для нее.

— Bella, bella… — только и твердила Грациелла.

Дом был подготовлен к заселению около года назад и с тех пор пустовал. Надо было проветрить постели и вытереть пыль в комнатах, но все здесь дышало новизной: еще не выветрился запах краски и новых ковров. Обстановка отличалась изысканным вкусом и элегантностью.

Мойра стояла в сводчатом вестибюле и, задрав голову, разглядывала хрустальную люстру.

— Вот это дом, я понимаю! Тут я согласна жить. О да! Можешь поставить мои туфли под кровать, Джонни.

Тереза обняла Грациеллу за плечи.

— Ну что, мама, этот дом тебе больше по вкусу, не так ли? Как на твой взгляд, это подобающее место для женщин Лучано?

Грациелла кивнула. По лицу ее катились слезы.

— Если бы папа был жив, он порадовался бы за всех нас… Да, таким домом он мог бы гордиться… Bella, bella… А ну подойди сюда, Джонни, дай поблагодарить тебя.

Она обняла его и стала целовать. Наконец он отстранился.

— Это все для вас, мама. Для вас и для Софии. А теперь давайте я покажу вам окрестности.

Тереза взяла его под руку.

— Такой особняк, наверное, стоит целое состояние. Ты действительно нам его даришь?

Лука кивнул. Он был весел и выглядел совсем как мальчишка.

— Мы будем жить здесь одной семьей, все вместе…

Тереза улыбнулась, и они стали подниматься по лестнице, чтобы осмотреть спальни. Она пыталась подсчитать в уме стоимость этого имения, понимая, что денег, которые Лука получил в качестве своей доли, явно недостаточно для подобной покупки. Интересно, когда же он успел его приобрести?

— А кому принадлежал этот дом? — спросила она. — Похоже, его недавно ремонтировали.

Лука счастливо улыбался:

— Он принадлежал одному богатому банкиру, который умер, так и не успев сюда переехать. Имение было продано целиком.

— Оно было сдано в аренду, Джонни? Ты арендовал его?

Он отрицательно покачал головой:

— Нет, я его купил… А вот это хозяйское крыло…

Женщины переходили следом за ним из комнаты в комнату, но Тереза чуть приотстала. Она трогала гобелены, разглядывала украшения и картины, а ноги ее утопали в пушистых шерстяных коврах. Она промолчала насчет цены — не хотела портить Джонни сюрприз. А сюрприз и впрямь удался.



Пирелли говорил почти два часа. Бутылка вина была выпита, пачка сигарет опустела. София ни разу его не перебила. Она сидела, опустив глаза и сосредоточив взгляд на маленьком пятнышке ковра. Ее стакан с водой остался недопитым. Пирелли предлагал ей сигареты, но она выкурила лишь одну — ту, которую зажгла в самом начале разговора, и затушила ее после нескольких затяжек.

Пирелли сообщил ей все, что хотя бы косвенно относилось к его расследованию и поискам Луки Кароллы, и теперь чувствовал себя совершенно опустошенным. Голос его охрип. В комнате стало так тихо, что было слышно, как тикают часы у него на руке. Он взглянул на своего друга Джиганте.

Джиганте нарушил неподвижность в комнате, подлив вина в их бокалы и поудобнее устроившись на жестком стуле с прямой спинкой. Никто из мужчин не мог сказать, о чем думает София: ее спокойствие было достойно восхищения, учитывая, что Пирелли во всех подробностях описал жуткие убийства и ту силу, с которой убийца наносил раны своим жертвам. Даже смерть Нино, казалось, оставила ее равнодушной.

Пирелли надеялся на большее и сейчас был настолько подавлен и эмоционально обессилен, что даже голова разболелась. Он испытывал те самые ощущения, которые, по его мнению, должна была бы испытывать София. Ему хотелось накричать на нее, а он лишь беспомощно смотрел на Джиганте.

В комнате висела напряженная, какая-то зловещая тишина. Пирелли вздохнул. София медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом, потом вновь опустила глаза. Наконец она прервала мучительно затянувшуюся паузу, пригладив юбку и прижав ладони к коленям.

— Все, что вы рассказали, потрясло меня и напугало — так сильно, что трудно выразить словами. К сожалению, я ничем не могу быть вам полезна. Я никогда не встречалась с Лукой Кароллой, однако обязательно приму меры предосторожности и предупрежу своих родных.

Пирелли заглянул ей в глаза — темные, лишенные всякого выражения. Ему было трудно поверить, что только сегодня утром они занимались любовью. Он придвинулся ближе.

— Я еще не закончил, София. Вы приезжали к Нино Фабио и поссорились с ним из-за того, что он отказался с вами сотрудничать. Как уже говорил мой коллега, нас интересует ваш шофер. Мы уверены, что вы не имеете никакого отношения к этому убийству…

София продолжала смотреть ему в глаза и не ответила на его слабую улыбку, когда он предположил, что она может быть причастна к убийству. То, что они в тайне от Джиганте были любовниками, помогало ей сохранить выдержку.

— Вы также сообщили нам, что встретились с Селестой Морвано перед зданием фирмы. Однако вы еще не знаете, что Селеста приходила в полицию и мы ее допросили. Она не могла дать подробного описания вашего шофера, но увидела на стене полицейского участка фоторобот и снимок — они висели на доске объявлений о розыске — и заявила, что человек на фотографии и человек, который сидел за рулем вашей машины, — одно и то же лицо.

София по-прежнему смотрела на него в упор, ожидая продолжения. Он пытался проникнуть в ее мысли, отыскать хоть какую-то слабину в ее внешнем хладнокровии.

— София, та фотография, на которую показала Селеста, была фотографией Луки Кароллы.

При этих словах она глубоко вздохнула, а затем потупилась, не желая выдавать своих чувств.

Его голос был очень тихим:

— Лука Каролла живет под чужим именем. Один раз он воспользовался им, когда устраивался в гостиницу, это было до убийства Пола Кароллы, и второй раз, когда заказывал билет на самолет из Италии. Его второе имя — Джонни Морено. Вашего шофера тоже зовут Джонни.

Оба мужчины внимательно следили за Софией. Она даже не шелохнулась, застыв в бесстрастной неподвижности. Они переглянулись… Когда она наконец заговорила, ее голос был еще более низким, чем раньше, но не дрожал.

— У вас есть этот фоторобот? Или что там было — фотография? Я хочу на нее взглянуть. Может быть, тогда я смогу вам сказать, был ли мой шофер… был ли он… — она перешла на шепот, — Лукой Кароллой.

Джиганте достал из кейса фотографию и протянул Софии. Она посмотрела на нее и отдала обратно, потом взяла у него фоторобот и опять какое-то время его разглядывала, давая Пирелли возможность разглядеть ее саму.

Ее профиль был словно выточен из камня. Слабые тени подчеркивали изящные линии подбородка и скул. Полные губы, накрашенные темной помадой, чуть приоткрылись, и она провела языком по верхней губе. Это было едва уловимое движение, и Пирелли не заметил бы его, если бы не вглядывался так пристально.

Внезапно она подняла голову. Ее глаза были такими темными, точно состояли из одних зрачков, без радужной оболочки.

— Здесь нет никакого сходства. Селеста, должно быть, обозналась. Хотя я уверена, что, пока мы с ней разговаривали, мой шофер действительно сидел в машине. Видите ли, там тонированное лобовое стекло… Но этот человек на снимке — точно не мой бывший шофер. Тот был рыжий и вроде бы помоложе. Мне надо поговорить со свекровью. Она наверняка знает его фамилию и адрес его семьи.

Джиганте взглянул на Пирелли. Вопросов больше не было. Он поднялся и поставил на поднос свой пустой бокал из-под вина.

— Спасибо за ваши показания, синьора Лучано. Если у меня возникнет необходимость снова связаться с вами и с синьорой Грациеллой, я найду вас по этому адресу?

София встала и сказала, что она еще какое-то время поживет у Терезы, а когда найдет себе другую квартиру, обязательно сообщит им свой новый адрес. Она проводила мужчин до двери, поблагодарила за визит и пожала обоим руки.

Пирелли на мгновение задержал ее руку в своей, пытаясь наладить с ней душевный контакт, но она отступила на шаг.

— Если вам будет нужно поговорить с кем-то из моей семьи, пожалуйста, звоните. Мы уже почти поверили, что справедливости не существует, однако теперь я так не считаю. Я восхищена вашей работой, комиссар. Примите мою самую искреннюю благодарность. Да благословит вас Господь.

Джиганте стоял рядом, и Пирелли не мог сказать ничего личного. Он лишь улыбнулся, получив в ответ ледяной взгляд. София была недосягаема — недосягаема особенно для него. Ее рука показалась ему холодной, чужой. В глубине души он знал — это конец: она уже никогда, никогда не позволит ему к ней приблизиться.



Детективы медленно спускались по лестнице. Они слышали, как София закрыла за ними дверь.

Дождавшись, когда они преодолеют половину пути, она накинула на замок цепочку, потом медленно, словно во сне, прошла в ванную и без судорожных усилий одной. долгой струей выплеснула в раковину содержимое своего желудка. Почистив зубы, она вернулась в спальню и повесила телефонную трубку на рычаг, после чего села за стол в кабинете и стала ждать звонка. Она знала, что Лука Каролла, он же Джонни Морено, обязательно ей позвонит, и ждала, тревожась за женщин.

Глава 37

София сидела у телефона. Когда он наконец зазвонил, ей хотелось тут же схватить трубку, но, прежде чем это сделать, она выждала несколько звонков.

— София, это ты?

— Привет, Тереза.

— Как у тебя дела? Все в порядке? София?

— Да. Ты где?

Тереза рассказала ей про дом и про то, как они все обрадовались. Она сообщила, что Джонни уже выехал за ней.

— Пирелли пробыл у меня несколько часов.

— Все в порядке? — снова спросила Тереза, поскольку голос Софии звучал как-то странно и отрешенно. — София, ты меня слышишь?

— Да… Все объясню при встрече. А теперь позови, пожалуйста, маму, мне надо с ней поговорить.

Грациелла подошла к телефону и принялась описывать дом, но София ее перебила:

— Мама, послушай меня. У тебя когда-то был садовник, такой молодой паренек, рыжий. Ты не помнишь, как его звали?

— Ах, si, Жуан! Это племянник Адины. Теперь у него свой таксопарк в Палермо. Знаешь гостиницу «Эксельсиор»? Папа купил ему первую машину… Его зовут Жуан Белломо.

— Grazie, мама, дай мне телефон Адины в Монделло.

У Грациеллы его не было, но она велела Софии поискать записную книжку в ящиках ее туалетного столика.

София стала рыться в ящиках и наткнулась на фотографии — те самые, которые когда-то украшали рояль на вилле «Ривера». Она взглянула на каждую по очереди: вот ее маленькие сыновья, это ее свадьба с Константино, а это Тереза и Альфредо держат за ручку годовалую Розу. Вот порванный снимок — Фредерико в вечернем костюме смеется в объектив. София криво улыбнулась. Видимо, Грациелла оторвала от фотографии изображение бедной Мойры: та никогда ей не нравилась.

София нашла старую, потемневшую от времени фотографию молодого Роберто Лучано: черные глаза неулыбчиво смотрят с красивого надменного лица. А вот он с женой на своей свадьбе — примерно тот же год, только здесь Роберто совсем другой. И последний снимок — знакомое лицо Майкла. Не удержавшись, София быстро прикоснулась к нему кончиками пальцев, потом отложила все фотографии и наконец увидела маленькую потрепанную записную книжку.



Адина взяла трубку и зарыдала, едва услышав голос Софии. Она решила, что Грациелла заболела. Но София заверила ее, что с мамой все в порядке, только им нужна помощь. Очень подробно она объяснила старой горничной, какая ей требуется услуга — долг, который следует уплатить вдове дона Роберто. В общем-то ничего особенного. Просто Жуану Белломо нужно выправить свои конторские книги таким образом, чтобы по ним выходило, будто он работал шофером на «роллс-ройсе» Лучано. Пусть он приедет в Милан и ознакомится с маршрутом от ее квартиры до фирмы Нино Фабио. София заставила Адину трижды повторить эти указания, потом предупредила, что ее, возможно, будут расспрашивать карабинеры и что Жуан должен отвечать в точности так, как сказала София. Это очень важно, от этого зависит жизнь Грациеллы.

Затем София позвонила в гостиничный номер Пирелли, заранее зная, что его там нет, и оставила сообщение на автоответчике — дескать, Грациелла вспомнила, что шофера звали Жуан Белломо, по прозвищу Джонни, и назвала его адрес.



София вынесла из кабинета Терезы все бумаги, которые показались ей важными, и уложила их в свой кейс, потом прошлась по комнатам, просмотрела выдвижные ящики и туалетные столики и достала оттуда то, что сочла необходимым. Набирать слишком много было нельзя — это могло вызвать подозрения у Джонни-Луки, но она хотела вывезти все ценное, чтобы им уже не пришлось возвращаться на эту квартиру.

Ее недолгие мечты о свободе развеялись как дым. Теперь она знала, что никогда не избавится от семьи Лучано, которая стала ее извечным проклятием. Только отныне София уже не воспринимала это как тяжкое бремя, тянущее ко дну. Наоборот, с каждым днем у нее прибавлялось сил, как будто она наблюдала за собой со стороны, постепенно избавляясь от всех своих страхов.



Пирелли открыл новую пачку сигарет. Джиганте, сидевший на соседнем табурете перед стойкой бара, покосился на своего приятеля. Напротив них стоял ряд пустых рюмок.

— Может, съедим по сандвичу, а?

Пирелли угрюмо взглянул на него и залпом осушил свою рюмку виски, даже не потрудившись ответить.

— И что теперь, Джо? Что мы будем делать дальше?

Пирелли ссутулился над стойкой.

— Не знаю.

Джиганте смотрел в свою рюмку.

— Знаешь, я только один раз заметил у нее хоть какую-то реакцию — это когда ты назвал имя Джонни Морено. Хотя, допустим, на фирме Фабио действительно был он. Если он стал ее шофером, значит, ему каким-то образом удалось втереться к ней в доверие. И ты думаешь, она выдала бы его — даже после всего того, что ты рассказал?

Пирелли сердито фыркнул и еще ниже пригнулся к стойке.

— У тебя есть дети?

— Нет.

— А у меня есть — сын. Если бы его убили, а потом моей жене сказали, кто это сделал, ты думаешь, она осталась бы равнодушной? Черт возьми, да хоть бы даже они вместе ограбили банк, она не стала бы сидеть как истукан и молчать!

— Может, и не стала бы. Но одно дело — твоя жена, а другое дело — Лучано.

— Да какая разница, Боже мой? Она женщина, мать. Ты бы видел ее, когда она впервые вошла ко мне в кабинет! Она хотела найти убийцу, даже обвиняла меня в бездействии — дескать, я не пытаюсь его искать, потому что она Лучано… Ну что ж, теперь она знает все, и ее желание покарать виновного наверняка только окрепло. Неужели ты думаешь, она стала бы молчать, если бы узнала его по фотографии? Твоя свидетельница ошиблась…

Он заказал еще виски. Джиганте покачал головой, отказываясь от новой порции.

— Ну а что с Барзини? Ты по-прежнему хочешь выяснить, что там произошло?

Пирелли кивнул и в один прием осушил свою рюмку.

— Да, — сказал он, стиснув зубы, — пока я здесь, сделаю все, что в моих силах. А ты? Останешься в Нью-Йорке, чтобы встретиться со старой леди? Думаешь, это что-то даст?

Джиганте пожал плечами:

— Да нет. Улечу обратно ближайшим рейсом. Этот мерзавец ввел меня в такие расходы, что оставаться мне просто не по карману. К тому же ты наверняка будешь рад предлогу еще раз повидаться с красавицей Софией, а?

— Что?

— Да ладно, брось притворяться! Она женщина что надо. Или ты до сих пор хочешь меня убедить, будто ваша встреча была случайной? Тихо поужинали и ты даже не пытался затащить ее в постель? Я бы на твоем месте не растерялся. Подумать только, какие шикарные ножки…

Пирелли перебил приятеля, махнув рукой бармену, чтобы тот налил ему еще одну рюмку.

— Ты ошибаешься, — резко возразил он, — таких женщин, как София Лучано, в постель не затащишь.

— Что ж, возможно, но попытка не возбраняется.

Пирелли ответил сердитым взглядом и вновь отвернулся к бармену. Джиганте всегда подозревал, что у Пирелли с Софией что-то есть, однако сейчас, увидев эту женщину, сильно засомневался в успехе друга. Он захватил в горсть соленых орешков, раскачиваясь на табурете.

— «Учительница, шлюха и девственница…» — Джиганте прищурился, пытаясь припомнить дневниковые записи покойного модельера, — «bella mafia…» — так окрестил их Нино Фабио. Или там было «красавица, учительница и шлюха»? Как ты думаешь, которая из них — твоя София?

Пирелли опрокинул в горло виски, швырнул на стойку несколько долларов, чтобы рассчитаться за выпитое, и подхватил свое пальто.

— Заткнись, Джиганте, или я затолкаю тебе в глотку вот эту плошку с орехами! Позвони в гостиницу, узнай, есть ли сообщения на автоответчике, а я пока поймаю такси.



На улице подморозило, сыпал густой снег. Такси одно за другим проскакивали мимо, и Пирелли в досаде поднял меховой воротник, укрывая уши от холода. Все машины шли с погашенными огнями, хотя ни в одной из них не было пассажиров. Он стоял всего в нескольких шагах от подъезда Лучано, на той же стороне улицы, но не мог заставить себя даже взглянуть на дом Софии.

Тем временем на проезжей части, не далее как в ста ярдах от этого места, зажатый в транспортной пробке Лука Каролла нетерпеливо, дюйм за дюймом, продвигал вперед «бьюик» Лучано. Машины сбились бампер к бамперу, злые водители жали на свои сирены. Обильный снегопад выводил из строя «дворники» на лобовых стеклах и с каждой минутой усиливал затор на дороге.

Лука был в нескольких минутах езды от жилого квартала Терезы, когда с боковой улицы свернуло такси с горящим огоньком. Пирелли шагнул на дорогу, чтобы его остановить, и в этот момент из бара выбежал Джиганте, держа над головой газету.

— Эй, Джо, она звонила в гостиницу!

Пирелли, который уже садился в такси, замер и обернулся к Джиганте.

— Что?

— София Лучано оставила сообщение.

У Пирелли екнуло сердце.

— Для меня?

— Нет. Она назвала фамилию и адрес шофера.



За две машины позади Лука Каролла нажал на сирену, подгоняя вставшее такси, и тихо выругался, раздраженный этой заминкой.



Пирелли сел в такси и с силой захлопнул дверцу. Джиганте забарабанил в окно.

— Э, а как же я?

— Мне надо встретиться с городским адвокатом! — крикнул Пирелли.

Такси тронулось, чуть не столкнувшись с задней машиной, которая попыталась его обогнать. Пока водители переругивались, Джиганте громко спросил Джо Пирелли:

— Ты же, кажется, уже встречался с ним?