— Значит, она переоделась, прежде чем покинуть квартиру. Свидетели, видевшие, как она уходила, говорят, что на ней было фиолетовое платье и туфли на высоком каблуке. Ах да, красный автомобиль. Это ее автомобиль, миссис Мак-Кинни?

Я хмуро посмотрел на Глена, Нила, или как его там:

— Принадлежность ранчо. Он записан за «М. К.».

– Это ты ошивался у моего дома?

— Какой марки машина?

Вместо ответа он упер нож мне в живот.

— «Порше».

– Прекрати, – сказала Кэтрин.

— Вы можете сказать мне год выпуска и регистрационный номер? Я бы хотел добавить это в СР.

– А это вместо сыворотки правды. Зря ты с ним связалась.

Она сообщила ему все, что он просил. На линии возникла долгая пауза. Потом она спросила:

Она мельком взглянула на меня.

— Скажите мне, мистер Блум, вы ищете напуганную молодую девушку… или убитую?

– Почему?

— Я пока не знаю, миссис Мак-Кинни, — ответил он и опять вздохнул. — Я знаю только, что она исчезла. Я думаю, она объяснит причину, когда мы найдем ее.

– Эйдан, объясни ей почему.

— Спасибо, — сказала Вероника.

– Ты о чем?

— Будем надеяться, что ждать недолго.

– Ха, он не знает, с которой лжи начать. Во-первых, расскажи, что случилось с Иззи.

– Умерла от грязной «восьмерки».

Телефон зазвонил рано утром следующего дня. Вероника еще принимала душ, а я в спальне завязывал галстук. С включенным кондиционером температура в доме была семьдесят два градуса,[2] термометр за окном спальни показывал восемьдесят четыре. И это в восемь часов утра. Я взял трубку.

– А кто ей наркоту вколол?

— Алло?

– Сама. Или кто-то другой.

— Папа, это я.

– Ну да. Значит, ты отвез ее домой. А где ты был, когда все это произошло?

— Джоанна, привет.

– У себя дома. А ты где был?

— Мама сказала, ты хотел, чтобы я позвонила. Через минуту придет автобус, так что давай договоримся побыстрее.

Он вдавил нож мне в живот, пропорол рубашку.

— Детка, я хотел спросить тебя об этой свадьбе…

– Вопросы здесь задаю я.

— Ты имеешь в виду свадьбу Дейзиной мамы?

– Я нашел ее на следующий день. Вызвал полицию. Если бы я убил Изабель, с какой стати было возвращаться? – сказал я.

— Да. Мама говорит, ты хочешь пойти…

Поведение бармена доказывало, что он не имеет никакого отношения к смерти Изабель. Судя по всему, он был озадачен не меньше меня.

— Она не могла так сказать.

– А может, ты остался там на ночь? Или вернулся замести следы?

— Это неважно. Если ты хочешь пойти…

– Он был со мной, – сказала Кэтрин. – Мы нашли ее вместе. Честное слово.

— Я не видела Дейзи, должно быть, шесть или семь месяцев. Почему бы мне вдруг захотелось посмотреть, как выходит замуж ее мама? Я даже не помню, как она выглядит.

Мне показалось, что она невольно прикрыла живот рукой.

— Речь идет не о том, чтобы просто посмотреть, как кто-то выходит замуж, Джоанна. Я уверен, ты приглашена на прием, так же…

– Кстати, неплохо бы узнать, где был ты, Нил, – продолжила Кэтрин.

— Конечно, куча взрослых, напивающихся допьяна, — сказала Джоанна.

Лезвие ножа оцарапало мне кожу.

— Я уверен, там будет много твоих сверстников, которых знаешь и ты и Дейзи.

– Ага, неплохо, – хохотнул он. – Я был с Мэл.

— Ты стараешься отделаться от меня или что? — спросила Джоанна, и я ясно увидел ее усмешку на другом конце линии.

– Мэл?

— Я стараюсь быть справедливым, детка. Если ты в самом деле хочешь пойти…

Он кивнул на барменшу-австралийку.

Вероника вышла из ванной голая, вытираясь огромным голубым банным полотенцем.

– Эйдан спустил в унитаз кокаина на несколько тысяч фунтов. Подставил меня, – злобно процедил он. – Домой мне ходу не было, вот она и пустила меня к себе.

— Это Блум? — спросила она.

– Зачем Эйдану…

Я отрицательно покачал головой.

– Он правду говорит, – сказал я.

— Это Дейл там с тобой? — спросила Джоанна.

– Что?!

Я вдруг растерялся, как будто Джоанна и я разговаривали по видеотелефону, где можно видеть друг друга во время разговора и где она могла видеть Веронику, которая вытиралась, стоя на пороге ванной.

– Я хотел обезопасить Изабель…

— Нет, это не она, — ответил я.

– Чушь собачья, – заявил бармен. – Ты себя хотел обезопасить. Ваши всегда так делают.

— А кто?

– Что еще за «ваши»? – спросила Кэтрин.

— Одна из уборщиц.

– Объясни ей, Эйдан.

Нож впился в кожу.

— Я думала, они приходят по вторникам и четвергам, — сказала Джоанна в недоумении. — Разве сегодня не среда? Я потеряла представление, какой сегодня день, все эти проклятые письменные работы, которые задает миссис Карпентер. Папа, не беспокойся о свадьбе, хорошо? Правда, я лучше побуду с тобой. Во всяком случае, Дейзи Робинсон напрасно старается. Помнишь, она всегда говорила, что я жульничаю в камешки?

– Я детектив, – сказал я.

— Помню. Итак, что ты решила, детка: хочешь идти или нет?

Она посмотрела на меня, потом снова уставилась в стену и побледнела, будто ее вот-вот стошнит. Бармен не сводил с нее глаз.

— Конечно, нет. Во сколько ты заберешь меня в пятницу?

– Такой вот сюрприз. А ты не знала? Эйдан подставил меня, увез Иззи домой. На следующий день она умерла. Потом откинулся молодняк на Сикамор-уэй. Зейн в полном дерьме. Вот и подумай, связана вся эта хрень между собой или нет.

Кэтрин перевела взгляд на меня, кивнула на пустое место рядом с собой:

— В половине шестого.

– А это кто?

– Шелдон Уайт, – сказал бармен. – Бернсайдер. Старой закалки.

— Ужас, я должна бежать, «роудранер» уже сигналит. Увидимся в пятницу, я люблю тебя, папа.

Она закрыла глаза.

— Я тоже люблю тебя, детка, — сказал я, но она уже убежала.

– У меня же выбора не было, – продолжал он. – И с тобой, скотина, надо было счеты свести. – Он еще сильнее вдавил нож мне под ребра. Сквозь рубашку проступила кровь. – Ну я и впарил бернсайдерам, что, пока Зейн не у дел, здесь можно разгуляться. Заморочил им голову… – Его руки затряслись мелкой дрожью, и он удивленно уставился на них.

Я положил трубку, Вероника наблюдала за мной с порога ванной.

Не было смысла объяснять бармену, что это ему заморочили голову. Из его рассказа и так все было понятно. Наверное, его накачали не только кокаином, но и еще какой-то дрянью. Перепуганный недоумок, желая спасти свою шкуру, решил искать защиты у бернсайдеров. На время, пока он не придумает, как избавиться от неприятностей. А бернсайдеры подсадили его на наркоту, и он слил им всю информацию о деятельности Франшизы.

Зря я спустил товар в канализацию. Вместо того чтобы взять бармена под арест, я сдуру предпочел насладиться местью.

— Твоя дочь? — спросила она.

– Такие вот дела, – туманно произнес бармен. – Зейн понимает.

Мы сидели в тишине, пока не вернулся Шелдон с выпивкой. Огромные татуированные руки сжимали четыре стакана сразу.

— Да.

– Не отвлекайтесь, не отвлекайтесь, ребятушки. – Он опустил свою ношу на стол и грузно уселся рядом с Кэтрин. Одной рукой он снова приобнял ее за плечи, другой схватил стакан. – Тебя Кэт зовут?

— Этот уик-энд она проводит с тобой?

Она кивнула. И вдруг показалась очень юной.

— Этот и следующий тоже.

Шелдон перевел взгляд на меня:

– А ты кто?

Она кивнула и вернулась в ванную, чтобы повесить полотенце. Через мгновение она снова вышла, подошла к стулу, где бросила свою одежду прошлой ночью, и натянула белые нейлоновые трусики.

– Эйдан, – ответил я.

– Точно, точно. Эйдан Уэйтс. С Ньютон-стрит.

— Ты познакомишь нас? — спросила она.

Я недобро покосился на бармена.

– Я этого и не скрывал. Мы что, соседи?

Я вернулся к зеркалу и стал заново завязывать галстук.

– Не-а, хотя жаль. Я подальше живу. В Бернсайде.

– Неплохое местечко.

— Мэтью?

– Ага. Вы с Зейном на прошлой неделе приходили к нам в гости.

– Нам столько хорошего про вас рассказывали.

— Я думаю.

Уродливые глубокие морщины прорезали его лоб тектоническим разломом.

– С ним так базарить будешь. – Шелдон кивнул на бармена. – Или с Карвером. Или вот с этой сучкой. А со мной не смей. Ясно?

Я кивнул.

— Это так сложно, что требует обдумывания?

– Да, Бернсайд – хорошее место, – произнес он. – Нетронутое. Вот как здесь.

Мы молчали.

— Я еще не сказал ей о Дейл.

– Все эти люди, – продолжил он, оглядывая бар, – все эти денежные мешки, все эти потаскухи только и мечтают поймать кайф… – Он шумно вздохнул. – А тут кайфом никто не торгует. Да это просто преступление!

– Зейн торгует, – возразила Кэтрин.

— Твоя бывшая подруга, — сказала Вероника и взяла белые шорты, — которая оставила тебя ради… как, ты сказал, его зовут?

– Торговал, детка, – поправил ее Шелдон. – Был Зейн, да сплыл.

Бармен согласно закивал, будто только об этом и думал. Похоже, до него постепенно доходило, что он наделал.

— Джим.

– А цыпочки ему все такие же нравятся, да, детка?

Кэтрин молчала.

— «Хардли всегда приносит мне чудесные цветы». Ты знаешь эту песню? Или это было еще до тебя? — Она надела шорты и застегнула «молнию» на спине. — Правильно, ты вырос на «Битлз», да? — сказала она.

– Но ты, конечно, самая классная.

– Я на него работаю.

Он рассмеялся, глядя на меня.

— Я уже учился в юридической школе, когда появились «Битлз».

– С этого обычно и начинается, да, Эйдан? Та шлюшка тоже на него работала.

Кэтрин ничего не сказала, и он продолжил:

— Кто тогда? Элвис?

– Как там ее звали?

— И «Эверли Брадаз», и Дэнни, и «Юниорс», и…

– Джоанна, – ответила Кэтрин. Голос ее дрогнул, то ли от избытка чувств, то ли от страха.

– Джоанна, – протянул Уайт. – Да, точняк. Ну, дело давнее.

– Я никогда ее не видела, – тихо сказала Кэтрин.

— Никогда не слышала таких, — сказала она и натянула через голову широкую блузу. — Я сбросила свои годы, правда? Ты когда-нибудь отойдешь от зеркала? Ладно, я воспользуюсь зеркалом в ванной.

Уайт перевел взгляд на меня.

– Шалаву небось в бетон закатали. Вряд ли она мечтала о такой пенсии.

Она взяла сумочку и пошла с ней в ванную. В зеркале над раковиной мне было видно, как она красила веки в синий цвет, более темный, чем ее глаза.

– Иди нахер, – вдруг сказала Кэтрин.

– Что-что, детка?

— Почему ты сказал ей, что я уборщица? — спросила она.

Она глянула ему в глаза и повторила свои слова.

Я сжал стакан. Испугался, что Уайт ее ударит. Судя по взгляду Кэтрин, она тоже испугалась. На нас таращились любопытные. Похоже, в беседе наступил переломный момент.

– Так что там у тебя за разговор? – напомнил я. – Вряд ли о прошлом.

Мне было неприятно лгать Джоанне. Мне хотелось считать, что наши отношения отца и дочери построены на взаимном доверии. Я не знал, как сказать ей в восемь часов утра, что женский голос, который она слышала, принадлежит незнакомой ей женщине, женщине, как немедленно решит она, с которой я провел ночь. В мире Джоанны, в ее юношеском мире, Дейл была единственной женщиной, с которой мне полагалось проводить ночи.

– Ага, Эйдану надоел обмен любезностями, – ухмыльнулся Шелдон. – Сразу к делу, значит. Молодец.

– Я, вообще-то, сюда отдохнуть пришел.

— Она застала меня врасплох.

– Еще успеешь, приятель. Вот только сначала кое-что для меня сделаешь.

– Что?

– Займешься миротворческой деятельностью.

Я ждал, что он скажет дальше.

— И поэтому ты сказал, что я уборщица. Мне стыдно, что я не мою твои окна или полы.

– Прежде чем нам сюда соваться, надо предупредить Карвера. Это все-таки его территория. Так вот, передай ему кое-что от меня. Назовем это предложением. Нил говорит, что все дела Франшизы ведутся в «Рубике». Сюда поступает товар, здесь же его и сбывают, а партии развозят по другим точкам. Так ведь?

Бармен кивнул, глядя на стол.

— Но я просто не знал, что ей ответить.

– Но репутация у Зейна теперь дерьмовая, а Нил в бегах, так что дело застопорилось.

– А ты можешь его сдвинуть с места.

Пальцы Шелдона впились в плечо Кэтрин.

— Наверное, тебе следует постараться сказать ей правду.

– Ну да, раскачаю, чтобы не зависало.

— Не по телефону.

Я помотал головой.

— Конечно, нет.

– Я же не задаром предлагаю, – осклабился Шелдон. – Готов заплатить. – Над верхней губой поблескивали бисеринки пота. – Один процент с выручки.

– Я примерно представляю, как он отнесется к этому предложению.

— Она восхищается Дейл.

– Прогнется как миленький, – фыркнул Шелдон. – Он в полной жопе. У него нет выбора.

— Вполне понятно. Ты говорил мне, сколько лет Дейл? В моем возрасте такие вещи запоминаются с трудом.

– Но есть гордость. То, что ты займешь его точку, он воспримет как личное оскорбление. А если ты еще и предложишь отстегивать ему один процент, то он будет вынужден объявить тебе войну.

Шелдон напустил на себя скучающий вид.

— Тридцать два.

– Ему почти нечего терять, – продолжал я. – Дай десять процентов, тогда это будет деловое предложение. И он проглотит его вместе со своей гордостью.

Шелдон со свистом втянул воздух сквозь зубы, делая вид, что размышляет.

— Тридцать два, как чудесно, — сказала она с издевкой, — они должны относиться друг к другу как сестры.

– А в этом что-то есть, Эйдан. – Он оценивающе поглядел на меня. – Сойдемся на пяти.

– Ты ради этого все затеял?

– Что «все»?

Я смотрел на нее, пока она подводила губы помадой. Она была единственной женщиной из всех, кого я встречал, которая по утрам была ослепительно прекрасной. Ее восхитительно чистому лицу с крапинками веснушек на переносице не нужны были ни тени, ни грим, ни румяна. Она заметила, что я наблюдаю за ней в зеркале, зажмурилась на мгновение и вышла из ванной взглянуть на себя в зеркало комода, где освещение было лучше. Она заправила за ухо прямую прядь светлых волос и сняла косметической салфеткой крошечное пятнышко помады в углу рта.

– Черно-белые метки на крыльце Карвера.

Шелдон недоуменно поморщился.

– Не, с метками это не ко мне, приятель. – Он хохотнул. – Видно, Зейн обзавелся новыми врагами. Это радует. Подражание – высшая форма лести.

— Ты можешь сказать ей, что я это я. — Она все еще изучала себя в зеркале. — Я это я, ты знаешь.

Я попытался отыграть назад:

– А с чего бы мне быть у тебя в посыльных?

— Да, знаю, — сказал я и улыбнулся.

В разговор вмешался бармен.

– Ты же хотел, чтобы я Карверу все передал… – сказал он Шелдону.

— Может, ты подумал, что я когда-то была уборщицей. Она улыбнулась мне в зеркале, повернулась и оперлась о комод. — Я увижу тебя в этот уик-энд?

– Ну, тогда мы с Эйданом еще не были знакомы. Теперь я импровизирую.

— После того как сообщу ей новости.

Бармен недовольно засопел. Его план оправдаться перед Карвером с треском провалился.

– Ты меня с мысли сбил, Эйдан, – продолжил Шелдон. – Я говорил о том, как Джоанне не подфартило. А ты решил, что я о прошлом толкую. И ошибся. – Он облапил грудь Кэтрин, потискал.

— Новости? — повторила она.

Кэтрин закрыла глаза.

– Так вот, пока ты с Карвером будешь толковать, мы с Кэт здесь помилуемся.

Она промолчала.

— О Дейл.

Он ущипнул ей сосок сквозь блузку.

– Правда, Кэт?

— О! О разрыве с Дейл.

– Да, – сказала она, открывая глаза.

Я старался запомнить все. Поблескивающие капли влаги на столе, запах спиртного, обрывки разговоров. Выражение лица Кэтрин. Она снова уставилась на стену; в глазах стояли слезы. Мне хотелось, чтобы она посмотрела на меня, чтобы снова мне поверила, но я знал, что этого не будет.

— Да.

– Телефон гони, – велел Шелдон.

Я выудил телефон из кармана. Шелдон кивнул бармену, тот неуклюже ощупал мою куртку, проверяя, нет ли еще одного телефона. На рубашке, там, где нож процарапал кожу, алело кровавое пятно. Бармен удовлетворенно кивнул. Шелдон протянул мне дешевый мобильник.

— На мгновение мне показалось, что «новости» относится и ко мне тоже.

– С него можно позвонить на единственный номер – мой. От Карвера я должен услышать всего одно слово: да или нет. – Он отхлебнул из бокала и причмокнул. – А если он упрется, не согласится на пять процентов и не даст ответа до десяти вечера, то Кэт исчезнет. – На его лице выступили мелкие капли пота. – Ты меня опять с мысли сбил, Эйдан. Короче, не думай, что тебе нечего терять. Она исчезнет, будто ее и не было.

Кэтрин по-прежнему не глядела на меня. Спустя десять секунд я проталкивался через толпу к выходу. Мой разум был совершенно спокоен. Абсолютно ясен. Все мысли были только о Шелдоне Уайте и бармене. «Убью сволочей, – думал я. – При первой же возможности».

— Я сделаю это отдельно. Когда ты познакомишься с ней.

6

Из духоты бара я вышел на зябкий воздух. На улицах прохожие в зимних пальто спешили домой, к семьям и теплым постелям. Следом за мной вышли два каких-то типа. Я двинулся дальше, на ходу достал телефон Шелдона и позвонил в полицию.

— А я познакомлюсь с ней, Мэтью?

– Девушка в заложниках. Первый этаж ночного клуба «Рубик», рядом с Динсгейт-Локс. Шатенка, чуть за двадцать. Двое мужчин северноевропейской наружности. Возможно, есть сообщники. Один – Шелдон Уайт, примерно пятидесяти лет, ранее судим за нанесение тяжких телесных повреждений и торговлю наркотиками. Второй – Глен Смитсон, за тридцать, ранее судим за изнасилование и торговлю наркотиками. Оба вооружены и опасны. Вооружены и опасны. – Убедившись, что диспетчер не дремлет, я нажал «отбой».

Я отправился в центр, то и дело набирая номер Паррса, но звонок не проходил.

— Конечно, если хочешь.

Все такси были заняты или ехали в противоположном направлении. Я пытался остановить каждое. До дома Карвера в пригороде – час ходьбы, на машине – минут пятнадцать. Я посмотрел на дисплей мобильника.

Шелдон, мерзавец, не выставил время.

— Конечно, хочу. Когда?

Я окликнул двух девушек, спросил, который час. Они посмотрели на меня, как на забулдыгу.

– Опаздываю, – тяжело дыша, пояснил я.

Часов у них не было. Одна неохотно полезла в сумочку за телефоном. Я отступил подальше, чтобы она не подумала, что я хочу его своровать.

— Я позвоню тебе. Мне нужно посмотреть, что будет с Джоанной.

– Без пятнадцати, – сказала она.

– Десять?

— После того как ты расскажешь о Дейл, ты это имеешь в виду?

Она кивнула.

Я быстро зашагал прочь.

С площади Сент-Энн-Сквер доносился шум рождественской ярмарки. Над сотнями деревянных ларьков, передвижных торговых точек и сувенирных лавок сияли яркие огни гирлянд и переливались елочные украшения. Повсюду витал густой запах пива, глинтвейна и хот-догов.

— Да.

Играла музыка. Мельтешили люди. Семьи с усталыми детьми, объевшимися сладостей, работники офисов по соседству, влюбленные парочки на первом свидании. Я изо всех сил продирался сквозь многотысячную бурлящую толпу.

Шелдон решил отобрать Франшизу у Карвера. А после недавних событий бармен на редкость своевременно переметнулся к бернсайдерам.

— Полагаю, это ее огорчит.

Смерть Изабель.

Сикамор-уэй.

— Да, она была очарована ею.

Во всем обвиняют Карвера.

«Связана вся эта хрень между собой или нет?»

— Как ты думаешь, когда это произойдет, Мэтью?

Трудно было представить, что все эти события могли привести к какому-то иному результату. Да, «Рубик» был далеко не единственным ночным клубом в городе и во Франшизе, но он был главным. А бармен сдал точку бернсайдерам – не важно, по своей воле или под давлением. Безусловно, Карвер наотрез откажется от предложенных ему пяти процентов. Это предложение было сделано с одной-единственной целью.

Оскорбить и унизить.

— Не понимаю тебя.

Придется рассказать все Карверу. Все или почти все. Сыграть на его чувствах, упомянуть его незабвенную Джоанну. Сыграть на его озлобленности, ведь в Бернсайде он до полусмерти избил какого-то громилу за издевательское замечание об одной из девушек Франшизы. Нельзя допустить, чтобы Кэтрин пострадала.

К стоянке направлялось такси с желтым огоньком «Свободно». Я выскочил на дорогу, в поток встречных машин, и замахал водителю. Он остановился, я назвал адрес Зейна Карвера.

– Пятьдесят, если довезешь за десять минут.

— Прости. Ты сказал, что позвонишь мне. Ты сказал, что хочешь посмотреть, как…

7

— О, я действительно не знаю. Мы должны играть по слуху. Я позвоню тебе, как только…

– Повезло тебе машину поймать, приятель.

– Это почему?

– Пожар на Ярвилл-стрит. Двадцать тачек подожгли.

— У меня есть лучшая идея, — сказала она. — Вместо этого вызови мне такси. Сейчас, хорошо?

– Когда?

– Час назад.

Я посмотрел на нее.

На Ярвилл-стрит находился таксомоторный парк Франшизы. Следующая цель Шелдона Уайта. Может быть, Карвер об этом еще не знает.

– Приятель, дай позвонить с твоего телефона? Десятка за один звонок. – Таксист внимательно посмотрел на меня в зеркало заднего вида. – Очень срочное дело, – пояснил я и сунул ему деньги.

Он вручил мне телефон. Я позвонил суперинтенданту Паррсу.

Вызов переключился на автоответчик.

– Меня раскрыли. Девушка в опасности. Кэт. Первый этаж «Рубика». Шелдон Уайт взял ее в заложницы. – Не зная, что еще сказать, я добавил: – Помогите ей.

Я нажал «отбой» и вернул телефон водителю. Таксист отвел глаза и прибавил скорости, чтобы поскорее от меня избавиться.

У Фэйрвью такси свернуло на обочину. Часы на приборной доске показывали 21:56. Я сунул деньги в окошко в пластиковой перегородке и помчался к дому. Пробежал по садовой дорожке и всем телом ударил в дверь.

Никто не открыл. Я начал пинать дверь, колотил в нее, орал, нажимал кнопку звонка. Наконец в коридоре загорелся свет.

Я отступил, чтобы меня было видно в глазок. Дверь открылась. Я ворвался за порог, но меня грубо удержал Зажим. У него за спиной стояла Сара Джейн, обняв себя за плечи. Ярко-рыжие волосы подчеркивали болезненную бледность осунувшегося лица.

– Мне нужен Зейн. Немедленно.

Зажим перегородил дверной проем.