При всей своей неотесанности мистер Эшер обладает определенной привлекательностью. У него волевое лицо, и я заметила, что он пользовался дезодорантом. Из-за меня? Нет, глупости! Мистер Эшер приехал лишь потому, что заинтересован в покупке новых кольтов. После десерта отец осведомился о здоровье мистера Эшера-старшего, и нашего гостя словно подменили. Он процедил сквозь зубы, что его отец чувствует себя превосходно, и я заподозрила, что мистер Эшер на самом деле хочет обратного. Однако как только мистер Эшер стал рассказывать отцу о новом пистолете, который производит его компания, напряженная атмосфера развеялась. Мы с мамой удалились из-за стола, а мистер Эшер с отцом пили бренди и курили сигары в гостиной».

Глава пятнадцатая

Рикс нашел следующую запись, где упоминалось имя Эрика Эшера, датированную одиннадцатым ноября.

Барри Дакуэрт убрал телефон и повернулся к Лайалу Ковальски.

«Поражена щедростью мистера Эшера. Сегодня пришел фургон, полный красных роз. Для меня! Папа сказал, что я весьма понравилась мистеру Эшеру и что я должна написать ему в Эшерленд и поблагодарить за внимание».

— Извините.

От тринадцатого ноября: «Мистер Эшер обладает странной склонностью к необычным подаркам. Сегодня днем приехал позолоченный экипаж, запряженный четверкой великолепнейших арабских скакунов, прекраснее которых я никогда не видела. В нем размещалось более сотни аквариумов с японскими золотыми рыбками как доказательство ровнейшего хода лошадей и экипажа — вода даже не расплескалась! В письме от мистера Эшера (кстати, он хочет, чтобы я звала его просто Эриком) говорится: он надеется, что я люблю рыбок и воспользуюсь экипажем для посещения Эшерленда в Рождество. Мама сказала, что мне не следует ехать одной, без сопровождения, но папа рассердился: все, что пишут про мистера Эшера, — сплошной вздор, а на самом деле он высоконравственный бизнесмен и христианин».

«А здорово, бабуля, — подумал Рикс, — он запудрил твоему папаше мозги».

— Это звонил муж Джан? — спросил тот.

Этот дневник принадлежал Норе Сент-Клер-Эшер, единственной жене Эрика, матери Уолена и бабушке Рикса.

Часы в курительной пробили час ночи. Некоторое время Рикс сидел, прислушиваясь к завыванию ветра за окнами.

— Да.

Можно начать с дневника, сказал он себе. По крайней мере, это поможет лучше понять Эрика Эшера и, конечно, Нору Сент-Клер, о которых Уолен почти ничего не рассказывал.

Они сидели в гостиной. Ковальски был в черной грязной футболке и шортах до колен, с множеством карманов. Дакуэрт удивлялся, что этот тридцатипятилетний мужчина уже облысел. Или просто бреет голову. Некоторые мужчины так делают, когда начинают терять волосы. Получается, будто они следуют моде.

Рикс сложил бумаги обратно в коробки и двинулся к выходу из библиотеки, забрав с собой дневник. Он погасил свет, закрыл двери и пошел наверх, в свою спальню. В доме было тихо, только за стенами бушевал ветер.

Из кухни вышел питбуль. Дакуэрт сразу догадался, что в доме живет собака, как только вошел. Тут все было пропитано ее запахом.

В своей комнате Рикс сел за стол и продолжил чтение дневника с того места, на котором остановился. В первый день 1917 года Эрик попросил руки Норы. Та колебалась. Ее мать сказала, что она должна решить сама, но такой случай представляется раз в жизни. Отец Норы сказал, что только дура упустит столь выгодного жениха.

Они поженились в Северной Каролине, в Первой методистской церкви города Шарлотт второго марта 1917 года. Ладлоу Эшер на церемонии не присутствовал. Детали венчания были опущены. Следующая запись в дневнике сделана через неделю. Эрик уехал по делам в Англию, и Нора осталась в Лоджии одна.

— Он видел мою жену?

«Старый негодяй», — подумал Рикс.

Его внимание привлекла вспышка, и он оторвался от чтения.

— Нет, — ответил детектив, подумав, что Харвуд мог видеть Лианн Ковальски и ничего не сказать. Дело принимало неожиданный оборот, после того как стало известно, что пропала не только Джан Харвуд, но и ее коллега по работе.

За окном стояла непроглядная темень, затем на мгновение в лесу между Гейтхаузом и Лоджией блеснул огонек. И больше не появлялся.

Рикс наблюдал несколько минут. Тьма была полной. Показалось или нет? Боже, подумал он. Размышляю о том, что видел свет в темном лесу после полуночи! Старейший штамп из книг ужасов! На этом месте, хотя бы в его собственных романах, тупой и наивный герой идет выяснить, в чем дело, и превращается в гамбургер. Но здесь настоящая жизнь. Рикс не был героем. Он знал, что ни один местный вор не осмелится рыскать по Эшерленду в темноте. Во всем округе не найдется человека, который явился бы в поместье ночью. Даром, что ли, ходит столько историй о Страшиле, черной пантере, ведьмах, живущих на одном из озер, и других тварях, рыскающих по соседству.

— Итак, во сколько ваша жена уехала за покупками?

Конечно, ничего там не было, кроме заброшенного зоопарка Эрика.

Ковальски подался вперед на диване, положив локти на колени.

И все же видел Рикс вспышку или нет?

Если свет и был, то сейчас его определенно нет. Возможно, какой-то дурак свалился в пустую яму для аллигатора — ну и пусть он останется там до утра со сломанной ногой.

— Вообще-то она уехала до того, как я встал. Я поздно лег, и потому еще спал.

Рикс продолжил чтение, то и дело поглядывая в темноту.

Там была Лоджия. Зло, поджидающее того, кто вставит ключ и снова запустит его механизм. Кого оно ждет, Кэт? Или Буна?

— Где вы были?

«Десять миллиардов долларов», — подумал он и погрузился в историю Норы Сент-Клер-Эшер.

Часть 3

— В баре «Трентон». С приятелями. Ну посидели, а потом до дому меня подвез Мик.

Рэйвен

— Кто он?

Глава 12

— Мы вместе работаем.

Ей и раньше доводилось ездить по плохим дорогам, и сейчас она предпочла бы вновь оказаться на любой из них. Узкий проселок, по которому полз вверх желтый «фольксваген», был так обильно усеян камнями и грязными выбоинами, что возникали серьезные опасения за сохранность шин автомобиля. Она проделала вверх по склону на первой передаче уже более мили, в салоне вроде запахло подгоревшим сцеплением. Покинув дом Перри у подножия Бриатопа и протрясясь сорок минут по жуткой дороге, она не встретила ни одной живой души и увидела лишь несколько домишек, едва заметных в густом лесу.

— А что у вас за работа, мистер Ковальски?

Клинт Перри сказал, что надо искать дощатый дом с красными ставнями и двумя большими дубами, раскинувшими ветви над крышей. Он предупредил, чтобы она не съезжала на обочину, так как выбраться с нее будет трудно. «Застрянешь там, — сказал Клинт, — и не вылезешь до следующего года».

Нет, ей определенно не хотелось задерживаться на Бриатопе дольше, чем необходимо. Вокруг был лес, гуще которого она никогда не видела, и хотя было почти десять часов утра, даже яркий солнечный свет не проникал сквозь листву. Было тихо, лишь изредка вскрикивали птицы. Ветер, ночью такой яростный, что она то и дело просыпалась, стих до едва слышного шепота. С деревьев слетали желтые и красные листья, устилая дорогу пестрым ковром.

— Эксплуатационное содержание зданий.

«Фольксваген» задергался на рытвинах, скрытых лужицами. «Только бы подвеска выдержала», — подумала она, проезжая мимо ветхого домика с дымящейся трубой, возле которого на солнышке сидел большой рыжий пес. Он навострил уши на шум автомобиля, но поленился даже тявкнуть, лишь проводил машину глазами; из пасти свисал язык, похожий на розовый галстук.

— Когда вы вернулись домой?

Дорога пошла вверх еще круче. Мотор перегружен, но если переключить на вторую передачу, он и вовсе не вытянет. «Не рассчитан на такую езду», — мрачно подумала женщина.

Ковальски напрягся, пытаясь вспомнить.

На повороте она чуть не переехала старика в лохмотьях, который медленно переходил дорогу, опираясь на сучковатую палку.

На миг ей показалось, что столкновение неизбежно. Даже почудился хруст костей, но она успела ударить по тормозам, и машина остановилась так резко, что ее бросило на руль.

— В три. А может, в пять.

Старик продолжал свой путь. Его стоптанные ярко-оранжевые рыбацкие сапоги шаркали по опавшим листьям. Он был очень худ, голова опущена, словно ее тянула книзу длинная седая борода, а плечи поникли. Палкой он осторожно нащупывал дорогу.

Женщина высунула голову в окно.

— Ваша жена находилась дома, когда вы приехали?

— Извините, — сказала она, но старик не остановился. — Мистер! Простите!

Наконец тот остановился, хотя и не посмотрел в ее сторону. Очевидно, ждал, что она скажет.

— Наверное.

— Я ищу дом Тарпов. — Женщина говорила с южным акцентом, в котором проскальзывали отголоски шотландско-ирландского говора. — Это далеко?

— То есть?

Он поднял голову, прислушиваясь, а затем, не проронив ни слова, перешел дорогу и направился в лес.

— Эй! — крикнула женщина, но лес, как многоцветная дверь, уже сомкнулся за его спиной. — Какие здесь все гостеприимные, — пробормотала она и поехала вперед.

— Хм, а почему ее не должно было быть?

До нее только сейчас дошло, что машина остановилась за мгновение до того, как она нажала на тормоз. Или это ей только почудилось?

«Совсем плохо с головой», — подумала женщина и вздохнула с облегчением, увидев впереди домик с красными ставнями футах в тридцати от дороги. Перед ним стоял видавший виды пикап с зелеными крыльями, коричневой дверью, красной крышей и ржавыми бамперами. В высокой сорной траве валялась на боку сломанная стиральная машина. Рядом с ней гнило нечто похожее на двигатель.

— Я не понял.

Путешественница съехала с дороги и остановилась за пикапом. Как только она вышла из машины, застекленная дверь дома открылась, и на крыльцо вышла худощавая женщина средних лет с длинными темными волосами, одетая в выцветшие джинсы и голубой свитер.

— Дело в том, что я в спальню не заходил. Устроился на диване.

— Миссис Тарп? — спросила незнакомка, приблизившись.

— Кто вы такая? — резко, почти подозрительно спросила хозяйка.

— Почему?

— Меня зовут Рэйвен Дунстан. Я приехала из Фокстона, чтобы поговорить с вами.

— О чем?

— Лианн бесится, когда я прихожу домой пьяный. Вообще-то она бесится, даже когда я трезвый. К тому же я вроде как забыл, что давно обещал пойти с ней куда-нибудь поужинать. Это должно было быть именно вчера вечером. В общем, я не хотел разборок и лег на диване.

— Вчера днем я беседовала с шерифом Кемпом. Он сказал, что ваш младший сын прошлой ночью пропал. Могу я войти и поговорить с вами?

Майра Тарп скрестила руки на груди. Много лет назад она была симпатичной, но годы не пощадили ее. Суровый климат Бриатопа прочертил глубокие борозды на бледном лице, а маленькие темные глаза окружились морщинками. Сейчас глаза вдобавок припухли от слез. У нее был тонкий рот и острый подбородок. Она смерила гостью горьким, но твердым взглядом.

— Вы пробыли в баре «Трентон» всю ночь?

— Никто не звонил шерифу, — ответила она. — Никто ему не говорил о Натане.

— Клинт Перри, ваш депутат, вчера звонил.

— Никто не просил посторонних вмешиваться, — сказала Майра. — Это не их дело.

— Думаю, да. После того как он закрылся, мы с Миком еще добавили чуть-чуть на стоянке.

Она разглядывала свою собеседницу: горожанка, темно-синяя вельветовая куртка поверх белой блузки. Ей, наверное, около двадцати пяти. Высокая, с волнистыми светлыми волосами, рассыпавшимися по плечам. У нее ясные светло-голубые глаза и хорошая нежная кожа, из чего можно сделать вывод, что она, конечно, работает не под открытым небом.

Практически без косметики, симпатичная, но что-то не в порядке с левой ногой, прихрамывает. Когда Рэйвен подошла поближе к крыльцу, Майра заметила белый шрам, проходящий через левую бровь и подтягивающий ее вверх. Да, типичная городская женщина. Даже руки белые и гладкие. Что она делает здесь, на Бриатопе?

— Мне бы хотелось побеседовать с вами о Натане, — сказала Рэйвен. — Можно мне войти?

— И затем он повез вас домой?

— Нет. Я выслушаю все, что вы скажете, прямо здесь.

— Я из «Фокстонского демократа».

Лайал отмахнулся как от какой-то чепухи.

Рэйвен вытащила из сумочки бумажник и показала удостоверение, но Майра даже не взглянула.

— Да Мик может выпить ведро и вести машину лучше любого трезвого.

— Это газета? Я никогда их не читаю.

— Мистер Перри сообщил шерифу, что группа мужчин вышла прошлой ночью искать двоих ваших сыновей и что один из них — его зовут Ньюлан? — вернулся домой утром. Мистер Перри сказал, что поисковая группа вчера выходила снова, но не нашла следов Натана. А сегодня поиски будут вестись?

— А куда вы собирались поехать поужинать?

— Несколько человек сейчас в лесу, — ответила Майра. — Если моего мальчика можно найти, его найдут.

Что-то в ее тоне насторожило Рэйвен.

— Кажется, в ресторан «Келли». — Ковальски посмотрел на детектива, словно ища подтверждения. — Помню, что говорил об этом в четверг: ну насчет того, чтобы повезти ее туда поужинать, — но это потом как-то вылетело из головы.

— Вы надеетесь на благополучный исход, миссис Тарп?

— Натана отыщут, если ему суждено вернуться.

— А в баре вы ей не звонили? Или она вам?

Рэйвен была готова к сопротивлению. Отец рассказал ей об обитателях горы. Но сейчас она чувствовала откровенную враждебность.

— Можно мне тогда поговорить с Ньюланом?

— Нет.

— Нет. Нью сейчас спит. В лесу ему крепко досталось.

— Надеюсь, ничего серьезного?

— Ладно. Значит, вы легли спать на диване. А утром жену видели?

— Синяки и порезы. Через несколько дней будет в порядке.

— Кто эти люди, которые ищут Натана, миссис Тарп?

— В том-то все и дело, что нет. Мне кажется, я слышал сквозь сон, как она что-то говорит мне, но утверждать не могу.

— Наши мужчины, — ответила та, сощурясь. — Вы их не знаете, вы здесь чужая.

— Почему не обратились к шерифу? Он мог бы организовать поиск как полагается…

— Чем обычно занимается ваша жена по субботам?

— Это появится в вашей газете? Вы пишете статью о моих мальчиках?

— Нет. Я собираю информацию лично для себя.

— Ну, типа, всякой ерундой. Выходит из дому примерно в восемь тридцать. Большинство уик-эндов проводит одна, даже если я не просиживаю ночь с приятелями. Иногда предлагаю ей прогуляться, хотя знаю, что она откажется. Ей нравится гулять одной. А я не обижаюсь.

— Понятно, — кивнула Майра. — Хорошо, в таком случае я сказала все, что могла.

— Что могли… или что хотели? — спросила Рэйвен.

— И куда она ходит?

— И что хотела, и что могла. — Майра отвернулась.

— Миссис Тарп, — окликнула ее Рэйвен, — я бы хотела поговорить с вами о Страшиле.

Собеседница замерла. Рэйвен видела, как напряглись ее плечи. Затем Майра обернулась. Лицо исказил гнев, щеки покрылись красными пятнами.

— В торговые центры. Очень их любит. Изучила все вплоть до Олбани. Черт его знает зачем. Спрашивается, сколько нужно женщине одежды, обуви, украшений и косметики?

— Убирайся с моей земли, горожанка, — процедила она.

— Так вы знакомы со Страшилой?

— Она много тратит?

— Разговор окончен.

— Почему? Вы думаете, Страшила слышит нас? Миссис Тарп! Скажите мне! Дайте войти и поговорить с Ньюланом.

— Не знаю. У нас вообще-то с деньгами негусто. Чего я совсем не просекаю, так это зачем ходить из одного торгового центра в другой, если везде все одинаково?

— Я сказала, убирайся с моей земли. Повторять не буду.

— Что с вами? — В голосе Рэйвен слышалось раздражение. — Что вы пытаетесь скрыть? Боже мой, миссис Тарп! Ваш сын пропал два дня назад! Вы даже не сообщили об этом шерифу Кемпу! Чего вы все здесь боитесь?

Дакуэрт кивнул.

Майра Тарп метнулась в дом и через мгновение вернулась, держа в руках дробовик. Без колебаний она направила его на Рэйвен.

— Даю тебе минуту, городская женщина, — тихо предупредила она. — Если за это время твоя прелестная задница не уберется с моей земли, я выстрелю.

— Значит, после всех торговых центров, — продолжил Лайалл, — ее последняя остановка в супермаркете.

Рэйвен осторожно попятилась от крыльца.

— Хорошо, — сказала она. — Я ухожу. Не надо так волноваться.

— Я перестану волноваться, когда проделаю дырку в твоей бестолковой голове.

Рэйвен дошла до машины и села в нее. Проклятье, нога разболелась! Майра Тарп все еще целилась в нее, когда она завела «фольксваген», дала задний ход и выехала на дорогу. Затем Рэйвен стала спускаться на тормозах, чтобы не разогнаться слишком сильно. Ее руки крепко держали руль.

Пес, похожий на боксерскую грушу с ногами, прошел через комнату, стуча когтями по не покрытым ковром участкам пола, и плюхнулся на квадратный коврик перед пустым креслом.

— Дура чертова, — пробормотала Майра Тарп, опуская дробовик.

Это ружье, изготовленное на заводе Эшеров, было гордостью Бобби, пока с ним не случилось несчастье. Повернувшись, чтобы вернуться в дом, она увидела Нью, появившегося в дверях. Шея, голова и руки у него были забинтованы, глаза опухли, под ними набрякли синие мешки.

— А в другие субботы она обычно когда возвращалась?

Он отступил, давая матери пройти, и закрыл за ней дверь. Она пересекла маленькую прихожую и поставила ружье Бобби рядом с камином. Планировка дома была простой: две комнаты, кухня и прихожая. Дощатый пол в нескольких местах прогнулся и напоминал морские волны, а тонкая деревянная крыша протекала как решето. Большую часть сосновой мебели Бобби сделал своими руками в мастерской, расположенной за домом. Чтобы скрыть пятна сырости, на полу лежали дешевые ковры. Сейчас в доме пахло ежевикой и сдобным тестом.

— Часа в три-четыре.

Мистер Бертон, владелец кафе «Широкий лист», ожидал сегодня ее выпечку.

— И что ты слышал? — спросила Майра, глядя на сына.

— Во сколько вы проснулись?

— Почти все.

— В час дня, — ответил Лайалл.

— Не надо бы тебе вставать, сынок.

— Звонили жене?

— Почему ты не позволила этой женщине поговорить со мной? — тихо спросил Нью.

— Да. Но в ее мобильнике срабатывал автоответчик. И она не перезвонила: не сказала, что задерживается.

— Потому что наши дела касаются только нас, вот почему! Она чужая, городская. Это сразу видно.

— Может, и так, — согласился Нью, — но по-моему, она хотела помочь.

Дакуэрт помолчал.

— Помочь, — усмехнулась Майра. — Нам ничего не нужно от чужаков! Это все глупости. А теперь иди обратно в постель.

Она направилась на кухню, и пол заскрипел под ногами.

— Итак, мистер Ковальски, когда вы в последний раз видели свою жену или разговаривали с ней по телефону?

— Ма, — сказал Нью, — я видел его. На краю той ямы. И слышал, как кралась его черная кошка.

Тот задумался.

— Ты ничего не видел и не слышал! — огрызнулась мать, обернувшись. Она сделала несколько шагов к сыну, но Нью не шелохнулся. Майра покраснела до корней волос. — Ты понял меня или нет?

— Наверное, вчера в середине дня. Она позвонила мне с работы: спросила, во сколько мы поедем ужинать. — Он поморщился, будто ему кто-то всадил в руку булавку.

Она протянула руки, чтобы встряхнуть Нью, но тот сказал:

— Не делай этого, мама.

— А когда Мик высадил вас здесь прошлой ночью, вы заметили, стоит ли на месте автомобиль Лианн?

Что-то в его тоне остановило ее. Она неуверенно сощурилась. Мальчик вырос так быстро! Она опустила руки, но в ее глазах промелькнула злость.

— Ты ничего там не видел и не слышал!

— Я не очень-то тогда смотрел по сторонам.

— Он унес Натана. — Голос Нью дрогнул. — Засунул его к себе под мышку и уволок в лес. Я знаю, ма, потому что видел, и никто мне не докажет, что этого не было!

— Ты лежал в терновнике весь изрезанный и исцарапанный! Было темно! У тебя на затылке шишка с кулак! Что ты мог там увидеть? А если и увидел, как мог запомнить?

— Значит, вероятно, прошлой ночью ее дома не было.

На бледном напряженном лице Нью яростно, как темно-зеленые изумруды, сверкали глаза.

— А где она могла быть, если не тут?

— Я видел Страшилу, — сказал мальчик твердо. — Он захватил Натана.

— Не знаю. — Детектив пожал плечами. — Потому и спрашиваю.

— Не произноси это имя в нашем доме, парень!

— Та женщина была права. Ты боишься. Чего, ма?

Лайала, казалось, такое предположение ошеломило.

— Чужаки никогда не бывают правы! — У нее на глазах выступили слезы. — Ты ничего не понимаешь, Нью. Ничегошеньки. Ты не должен говорить с чужаками, особенно о нем.

— Она находилась здесь, где же ей еще быть?

Нам не нужно, чтобы чужие люди ошивались на Бриатопе, задавали дурацкие вопросы и совали нос в каждый овраг. Мы сами о себе позаботимся.

— У вас есть список банковских или кредитных карт, которыми пользовалась ваша жена?

— Ма, если я его не видел, то что же произошло с Натаном?

Как случилось, что ни один из тех мужчин до сих пор его не нашел?

— Для чего это вам надо?

— Натан заблудился в лесу. Сбился с тропинки. Может, попал в колючки, я не знаю. Если ему суждено найтись, его принесут домой.

Нью покачал головой.

— Мы могли бы проверить, когда она их использовала и где побывала.

— Его не найдут. Ты знаешь это не хуже меня. Иначе его уже отыскали бы. И Натан не мог сбиться с дороги. Даже в темноте.

Майра хотела заговорить, но запнулась. Когда к ней вернулся голос, он походил на страдальческий шепот.

Ковальски почесал голову.

— Не кличь беду, сынок. Видит Бог, я сама схожу с ума по Натану, но… ты — это все, что у меня осталось. Ты Глава семьи. Мы должны быть сильными и жить дальше, как жили.

— Вообще-то Лианн обычно расплачивается наличными.

Ты можешь взять это в толк?

— Почему?

Но Нью не понимал. Почему мама не позволила ему сказать несколько слов газетчице? Почему даже не дала поговорить с местными мужчинами, которые вызвались искать брата? Видя, что она может сорваться, он покорно сказал:

— Да, мама.

— Вот и хорошо. — Майра натужно улыбнулась. — Ты у меня хороший мальчик. А теперь иди в постель, тебе нужно отдохнуть.

— Да у нас вроде как карты заблокированы.

Она помедлила пару секунд и пошла на кухню. У нее дрожала нижняя губа.

Дакуэрт вздохнул.

Нью вернулся в комнату, которую делил с Натаном. Там стояли две койки, между ними шаткий сосновый стол. Шкафа не было, одежда мальчиков висела на металлической планке, привинченной к одной из стен. Единственное окно выходило на дорогу, из него Нью и увидел приехавшую газетчицу.

Нью закрыл дверь и сел на свою койку. Он чувствовал запахи йода и слюны с жевательным табаком — мать лечила порезы этими снадобьями. От них жгло, как в аду.

— Подобное прежде случалось? Чтобы она не приходила домой ночевать — например, оставалась у подруги? Или, извините, у любовника?

Этой ночью ему опять снилась Лоджия. Она была вся залита огнями, ярче которых Нью никогда не видел, и в окнах двигались силуэты. Фигуры людей перемещались неспешно, с величавой размеренностью, словно в танце на пышном приеме. И во сне, как обычно, он услышал свое имя — его звал с очень большого расстояния все тот же шепчущий голос, соблазняя подойти к краю Языка Дьявола.

Ковальски покачал головой, плотно сжав мясистые губы.

Мальчика мучили вопросы о Страшиле. Кто это такой и почему унес Натана? Проще спросить у луны, почему она меняет форму. Страшила жил в ветре, в деревьях, в земле, в терновнике. Страшила выходил из своих потайных мест, чтобы украсть зазевавшегося ребенка. «Не упади я в те колючки, — сказал себе Нью, — Натан был бы сейчас здесь. — Он посмотрел на койку брата. — Я мог бы спасти его… как-нибудь. Я Глава семьи и должен был что-нибудь сделать. Но смог бы я?»

— Нет, черт возьми. Она не стала бы меня обманывать. Никогда.

Отец, который ничего не боялся, позволил бы ему поговорить с этой женщиной. Но теперь в семье главный Нью, а койка Натана пуста.

Мальчик приподнял тонкий матрас и взял волшебный нож.

— Извините, мистер Ковальски, я только спросил, бывало ли прежде такое, чтобы ваша жена не приходила домой ночевать.

Нью принес его в дом тайком, спрятав в рукаве куртки. Этой хитрости его научил отец: суешь нож в рукав, при необходимости быстро выпрямляешь руку, и нож соскальзывает прямо в ладонь. Много лет назад, перед тем как жениться на маме, папа сильно пил, и Нью подозревал, что этот прием он использует для самозащиты в кабацких потасовках.

— Нет.

Волшебный нож был секретом Нью. Сам не зная почему, мальчик не показал его матери.

Он положил свое сокровище на койку Натана и снова сел.

— Мне нужно, чтобы вы были со мной откровенны, — сказал детектив Дакуэрт. — В этом нет ничего необычного, такое случается почти с каждым женатым мужчиной.

«Ты мне нужен», — сказал он себе и протянул перевязанную руку.

Губы Ковальски задвигались. Наконец он произнес:

Нож не шевельнулся.

— Это произошло год назад. У нас тогда наступила черная полоса. Не так, как сейчас. Теперь-то все вроде прилично. Ну она тогда познакомилась в баре с одним парнем. Так, ничего серьезного. Переспали и разошлись.

Нужно хотеть сильнее. Он сосредоточился, заставляя нож прыгнуть в руку. «Ну же, давай!»

Вроде бы нож задрожал. А может, и нет.

— Кто он?

В памяти вдруг всплыл темный силуэт с Натаном под мышкой. Нью увидел лунный свет на лице брата, почувствовал крепкую хватку терновника, увидел отвратительную ухмылку на уродливом лице Страшилы.

Мальчик набрал в легкие побольше воздуха.

— Не знаю и знать не хочу. Но она мне рассказала. Чтобы уколоть, понимаете? Показать, что со мной ей плохо, а с другими мужчинами хорошо. После этого я стал относиться к ней внимательнее.

«Ты мне нужен! Иди сюда!»

Волшебный нож лезвием вперед взлетел с койки со стремительностью, поразившей Нью. Он закружился в воздухе, набирая скорость, затем устремился к руке мальчика.

Дакуэрт кивнул.

Все произошло слишком быстро, гораздо быстрее, чем он мог контролировать. Нью понял, что нож вполне может порезать его.

— Я боюсь, с ней что-нибудь случилось. Может, попала в аварию. Вы это проверили? У нее «форд-эксплорер». Синий. Старый, немного проржавел.

В это время мама открыла дверь, чтобы извиниться за грубость. Когда она заглянула в комнату, нож, описав кривую в дюйме от руки Нью, стремительно взметнулся к потолку.

Она охнула.

— Пока никаких сообщений об автомобильных авариях ко мне не поступало, — сказал Дакуэрт. — А насколько близки были ваша жена и Джан Харвуд?

Нож торчал в балке и вибрировал, как скрипичная струна.

Ковальски прищурился.

Глава 13

— Они работали вместе.

Рикс проснулся в объятиях призрака своей бабушки.

— Дружили? Проводили время после работы? Ездили вместе куда-нибудь на уик-энд?

Комнату наполнял золотистый туман — это солнечный свет просеивался сквозь листву деревьев. Был уже одиннадцатый час. Рикс почувствовал жуткий голод и пожалел, что его не разбудили к завтраку. Ланч будет только в двенадцать тридцать.

— Нет же, черт возьми. Скажу вам, только это между нами: Лианн считает Джан заносчивой, понимаете?

Он встал с кровати и потянулся. Рикс читал дневник Норы Эшер почти до двух часов ночи, и сцены жизни Эшеров в 1917 и 1918 годах запечатлелись в его памяти так же ярко, как старые фотографии, найденные в библиотеке. После свадьбы записи в дневнике Норы становились все более лаконичными.

Он чувствовал, как Нора из ребенка, жившего под защитой родного крова, постепенно превращалась в робкую, но очень богатую женщину. Целые месяцы проходили без единой заметки, иногда встречалась одна фраза о торжественном обеде или еще каком-нибудь событии. Было ясно, что Нора смертельно скучала в Эшерленде, и Эрик, заполучив ее, довольно быстро охладел.

В конце разговора Дакуэрт задал Ковальски несколько формальных вопросов и записал ответы в блокнот.

Рикс умылся в ванной холодной водой и провел пальцем по глубоким морщинам вокруг глаз. Не стали ли они за день менее глубокими, лицо — менее бледным, а глаза — менее красными? Он чувствовал себя прекрасно, но все равно принял витамины.

В дверь спальни постучали, и Рикс открыл.

— Назовите дату рождения вашей жены.

— Вставайте. — Вошла Кэсс с подносом: яичница с ветчиной, овсянка и кофе.

— Хм… девятое февраля, кажется, семьдесят третьего года.

— Доброе утро. Извини, что проспал завтрак.

— Ее полные имя и фамилия?

— Я кое-что вам оставила. Вы поздно легли этой ночью?

Она опустила поднос на стол, рядом с дневником Норы Эшер.

Лайалл хмыкнул.

— Довольно поздно.

— Лианн Катерин Ковальски. А до того как мы познакомились, фамилия у нее была Ботвик.

Если Кэсс и заметила дневник, то не подала виду.

— Ее вес?

— Мать хотела вас разбудить. Ей пришлось завтракать одной, но я убедила ее дать вам выспаться.

— Наверное, килограммов пятьдесят. Она довольно тощая. Рост метр шестьдесят или семьдесят.

— Спасибо. Еда выглядит великолепно. А где был Бун этим утром?

— Волосы?

— Не думаю, что он появился до рассвета. — Прежде чем Рикс успел дотянуться до тетради, Кэсс обернулась, чтобы налить ему кофе. — Любовь к покеру сильно вредит его банковскому счету. Что это? — Она кивнула в сторону дневника.

— Черные, короткие, но среди них есть пряди посветлее.

— Так… читаю кое-что.

Дакуэрт попросил фотографию. Самое лучшее, что мог предложить Лайал, была свадебная фотография, сделанная десять лет назад, на которой они кормили друг друга свадебным тортом.

— Выглядит очень старым. — Ее взгляд заскользил по странице, и она прекратила разливать кофе. — Где вы это взяли, Рикс? — спросила Кэсс, и по тону Рикс понял: она знает, что это такое.

Прежде чем отъехать от дома Ковальски, Дакуэрт позвонил.

Несколько секунд он не отвечал, но Кэсс смотрела прямо на него, и он понял, что не сможет ей солгать.