Через плечо у неё была переброшена черная кожаная сумочка на длинном ремешке, которая при каждом шаге била её по левому боку. Сумочка, похоже, была тяжелая.

Он знал, что впечатление бывает обманчиво: большинство женщин таскает там всякое барахло; но тут он чуял деньги. Это была либо проститутка, вышедшая на охоту, либо штучка из лучшего общества, которой поздно ночью приспичило пройтись, – черт их разберет.

Но кем бы она ни была, сумочка её сулила деньги, как раз сейчас нужные ему позарез.

Газеты были полны историей Дженни Пейдж, Господи!

Пришлось ему убраться с улиц. Но как долго продлится вся эта суматоха? Ему же нужно на что-то жить!

Он следил, как рыжеволосая красотка прошла мимо, потом нырнул в переулок и быстро определил направление, чтобы пересечь её вероятный маршрут.

Не видел, что Уиллис идет за ней.

И Уиллис не заметил его.

Вдоль каждого квартала – три фонарных столба, – подумала Эйлин. От одного до другого – полторы минуты. На весь квартал – четыре с половиной минуты. Элементарная математика.

И ничего это не быстро. Если Уиллис думает, что быстро, нужно бы ему видеть её брата. Тот все делает по-настоящему быстро – молниеносно завтракает, обедает…

Впереди кто-то двигался.

В голове у неё словно заработал огромный пылесос, мысли стали четкими и чистыми, как ограненный бриллиант. Левой рукой раздвинула ремешки сумки, приоткрыв её и почувствовав успокаивающее прикосновение револьверной стали.

Она шагала, гордо подняв голову и не сбавляя шага. Перед ней был парень, никаких сомнений. Заметив, быстро повернулся к ней. В темно-синем костюме, без шляпы. Высокий, где-то за сто восемьдесят.

– Эй, – крикнул он. – Эй, ты! – и она сразу почувствовала, как сердце у неё ушло в пятки: на сто процентов была уверена, что это Клиффорд.

И тут у неё появилось ощущение какой-то глупой ошибки. На рукаве синей формы она заметила нашивки, а на воротнике – узкие белые галуны. Тип, которого она приняла за Клиффорда, был просто моряком без шапки. Напряжение её спало. Губы тронула легкая улыбка.

Моряк приблизился к ней. Видела, как он переваливался с боку на бок, словно в шторм. Прямо скажем, он был пьян в стельку, и это состояние однозначно объясняло, почему он с непокрытой головой.

– Ну вы только гляньте, – он икнул, – какая рыженькая! Иди сюда, рыжуленька!

Он потянулся к Эйлин, но та быстро и решительно отстранила его руку.

– Отвали, – сказала она. – Ты ошибся адресом!

Моряк покачал головой и захохотал во все горло.

– Ошибся адресом? – грохотал он. – Боже, так она приняла меня за обычного бандита!

Эйлин была абсолютно все равно, кем он себя считает, ей только нужно было, чтобы он не совал нос не в свое дело; ловко прошмыгнув мимо него, она зашагала дальше.

– Эй, – рявкнул он, – ты куда?

За собой она услышала торопливые шаги, потом почувствовала, как её схватили за локоть. Обернулась и вырвала руку.

– Ну ты чего? – спросил он. – Тебе моряки не нравятся?

– Что вы, все прекрасно, – ответила Эйлин, – но лучше бы вам вернуться на корабль. А теперь отстаньте! – Она даже топнула ногой.

– Слушай, а ты не хочешь со мной переспать?

Эйлин не смогла сдержать улыбки.

– Нет, – сказала она. – Премного благодарна, но нет.

– А почему это нет? – спросил он, воинственно выставив челюсть.

– Я замужем.

– Ну и что? Я тоже женат.

– Мой муж – полицейский.

– А я ложил на копов. Мне беречься надо только тех свиней из береговой охраны. Их надо бояться. Ну, так что, малышка?

– Нет, – твердо ответила Эйлин. Отвернулась и зашагала дальше, но он обогнал её и загородил дорогу.

– Можем поговорить о твоем муже и о моей старухе, что скажешь? Ха, у меня лучшая жена на свете.

– Ну, так идите к ней домой, – сказала Эйлин.

– Не могу, черт бы их всех побрал! Она в Алабаме!

– Отвали, – сказала Эйлин. – Я серьезно. Отвали, пока не нарвался на неприятности.

– Не-а, – упрямо настаивал он, – я хочу с тобой в постель.

– Господи Боже мой!

– В этом нет ничего плохого. Все нормально.

– Кроме твоей морды поганой, – не выдержала Эйлин.

– Что?!

– Ничего. – Она обернулась и взглянула через плечо, где Уиллис. Того нигде не было видно. Он явно где-то подпирал стенку, давясь от хохота. Обойдя моряка, она зашагала по улице. Моряк, догнав её, шел рядом.

– Нет ничего лучше пеших прогулок, – заявил он. – Я буду гулять с тобой, пока не сотру ноги по самую задницу, или пока ты не согласишься залечь со мной в постель. Нагуляемся до обалдения.

– Ну смотри, ты у меня дождешься, – проворчала Эйлин и начала лихорадочно размышлять, как бы набрести на кого-нибудь из береговой охраны. Черт, полицейских никогда нет там, где они нужны!

“Нашла время глазки строить!” – подумал Уиллис.

Что ей, нечем больше заняться, чем трепаться с моряками! Двинула бы этого проклятого жеребца по голове и затащила в глухой переулок! Как, черт возьми, мы выманим Клиффорда, если она будет шляться с моряком? Может, вмешаться? Или она что-то задумала? Когда имеешь дело с бабами, хуже всего то, что они не в состоянии думать по-мужски.

Лучше бы он остался дома.

Глядя на все это, он молча проклинал моряка.

Откуда свалился этот болван? Как ему теперь заполучить эту сумочку? В кои-то веки подвернулся удобный случай, в первый раз с тех пор, как началась вся эта шумиха вокруг Дженни Пейдж, и тут невесть откуда приперся этот моряк, и все летит к черту.

Может, он все же уйдет?

Может, девка даст ему по морде, и он смоется?

А может, и нет. Если она проститутка, то пойдет с ним, и тогда все.

Как это полиция позволяет всяким вшивым морячкам шататься по улицам?

Он видел, как девица крутит бедрами, и как с ней рядом идет вразвалку широким шагом моряк; проклинал полицию, проклинал моряков, а заодно проклинал и рыжеволосую красотку.

Когда они свернули за угол, он перебежал улочку и помчался проходным дьором, рассчитывая обогнать их нч пару кварталов и надеясь, что рыженькая тем временем избавится от моряка. Пальцы его просто ныли от желания схватить сумочку, все ещё болтавшуюся на её левом плече.

– С какого ты корабля? – спросила моряка Эйлин.

– С крейсера Соединенных Штатов “Хантаг”, – ответил моряк. – Что, кисонька, теперь тебе со мной интересно?

Эйлин остановилась. В упор глянула на моряка, и её зеленые глаза метали грозные молнии.

– Послушай, я работаю в полиции, понимаешь? Я сейчас на службе, и мне совсем не нравится, что ты путаешься под ногами!

– Что-что? – переспросил моряк. Собрался было дико заржать, но её ледяной голос его поразил.

– У меня в сумочке “38-спешл”, – спокойно продолжала она. – Я считаю до шести, потом его достану, выстрелю тебе в ногу, оставлю тебя валяться на тротуаре и вызову патруль береговой охраны. Считаю.

– Слушай, ты что…

– Раз…

– Что это все значит? Я только…

– Два…

– У тебя что, серьезно, пистолет…

В руке её тут же появилось оружие. Глаза у моряка полезли на лоб.

– Три…

– Да я уже…

– Четыре…

Ошеломленный моряк ещё раз взглянул на револьвер.

– Спокойной ночи, мисс! – Он развернулся на каблуках и пустился наутек. Эйлин смотрела ему вслед. Револьвер она сунула обратно в сумку, улыбнулась, свернула за угол и пошла по неосвещенной улице. Не прошла и пятнадцати шагов, как чья-то рука сдавила ей горло и втащила в переулок.

Моряк припустил с такой скоростью, что Уиллис прыснул от смеха. Форменка его так и раздувалась на ветру. Он мчался посреди улицы странным стилем: вразвалку – как моряк, спотыкаясь, как пьяница, и галопом – как трехлетка на Кентукки-дерби. Глаза вытаращены, волосы безумно растрепаны.

Заметив Уиллиса, он юзом затормозил и, переводя дух, посоветовал:

– Приятель, если увидишь вон ту рыжую девку, держись от неё подальше, честно тебе говорю.

– Что случилось? – с отеческим сочувствием спросил Уиллис, изо всех сил борясь со смехом, который так и рвался наружу.

– Что случилось? Приятель, да у неё в сумочке целый арсенал. Я лучше сматываюсь!

Кивнув Уиллису, он припустил снова. Уиллис проводил его взглядом, рассмеялся и взглянул вперед – где же Эйлин. Видимо, свернула за угол.

Ухмыльнувшись, он решил, что моряк оказался совсем недурным развлечением, скрасившим их бессмысленное блуждание по улицам, в глупой надежде наткнуться на грабителя, который, наверное, так никогда и не появится.

И как раз в тот момент, когда она хотела выхватить револьвер из сумочки, ремешок её соскользнул с плеча. Почувствовала, как тяжесть сумочки, означавшая для неё безопасность и спасение, исчезла. Когда же выставила ногу, готовясь бросить нападавшего через плечо, тот резко развернул её и шмякнул о стену дома.

– Я не шучу, – прошипел он угрожающе, и она поняла, что он всерьез. От удара о стену ей перехватило дыхание. На его едва освещенном лице не было очков, но цвет глаз она все равно разглядеть не могла. На голове у него была шляпа, и Эйлин кляла её в душе, потому что не видны были волосы.

И тут взлетел его кулак и угодил ей точно в левый глаз. Она слышала о красных и желтых кругах и искрах, которые сыпятся из глаз в таких случаях, но до этого момента ничего подобного не испытывала. Внезапно ослепнув, она силилась оторваться от стены, но он снова грубо ударил её спиной.

– Это только для острастки, – зашипел он. – Не вздумай кричать, когда я уйду, поняла?

– Понятно, – спокойно сказала она. – “Уиллис, где ты? – вопила она в душе. – Господи, да где же он?”

Его нужно задержать, пока не подошел Уиллис. Ну, торопись же ты, Уиллис!

– Кто вы? – спросила она.

Кулак его взлетел снова, и голова её содрогнулась от сильного удара.

– Заткнись! – угрожающе предупредил он. – Я ухожу.

Если это Клиффорд, у неё есть шанс.

Если это он, несколько секунд могут все решить, нужно заставить себя и на несколько секунд собрать все силы. Она только знала, что должна задержать этого типа, пока не подошел Уиллис.

Вот! Он уже приближается!

– Клиффорд благодарит вас, мадам, – сказал грабитель, приложил руку к груди и низко поклонился. Эйлин крепко сжала кисти рук, взмахнула над головой и изо всех сил огрела его по затылку. Неожиданный удар его ошеломил. Начал валиться вперед. Эйлин огрела его коленом под нижнюю челюсть. Широко взмахнув руками и выронив сумочку, спотыкаясь, отлетел назад, а когда опять поднял голову, Эйлин уже была наготове, держа в руке туфлю шпилькой вперед. Не ожидая новой атаки, подпрыгивая на босой ноге, она ударила его по голове.

Отскочив в сторону, тот избежал удара; потом взревел, как раненый медведь, и атаковал снизу, угодив ей точно под ложечку. Резкая, острая боль пронзила её, и тут он ударил снова и снова. Бил её зло и жестоко. Бросив туфлю, она схватила его за пиджак; одной рукой нащупала его лицо, пытаясь царапать и рвать, в отчаянной схватке самозащиты, забыв обо всех полицейских навыках и сосредоточившись только на своем женском оружии – ногтях.

Так и не достав его лица, подалась вперед, снова схватила его за пиджак, зацепившись за передний карман. Рванув рукой, почувствовала, как трещит ткань, но когда обрывок был у неё в руке, она получила ещё один сильнейший удар в подбородок. Больно ударилась о стену, но тут уже услышала топот бегущего Уиллиса.

Грабитель нагнулся за сумочкой и схватился за ремешок, как раз когда Уиллис с пистолетом в руке вбежал в переулок.

Резко выпрямившись, Клиффорд метнул сумочку. Она ударила Уиллиса по голове, тот споткнулся, и пистолет выстрелил. Потряс головою, чтобы прийти в себя, и, видя, что грабитель пустился наутек, выстрелил навскидку, потом ещё раз, но так и не попал. Клиффорд метнулся за угол, и Уиллис бросился за ним.

Грабителя нигде не было.

Уиллис вернулся к Эйлин Барк, которая лежала на земле, привалившись к стене. Поджав ноги, так что юбка задралась до пояса, она держалась за голову; на саму себя она уже похожа не была. Левый глаз начал заплывать.

Когда она подняла голову, Уиллис вздрогнул.

– Он вас ударил!

– Где вас черти носили? – простонала Эйлин Барк.

– Я шел за вами. Но понятия не имел, что что-то происходит, пока не услышал, как кто-то орет: “Заткнись”.

– Сволочь, изрядно он меня уделал, – пожаловалась Эйлин. – Как там у меня с глазом?

– Будет фонарь, – сообщил Уиллис. – Как только придете в себя, пойдем поищем где-нибудь сырого мяса. – Немного помолчал. – Это был Клиффорд?

– Разумеется, – ответила она. Встала и тут же скорчилась. – Ох, кажется, он сломал мне ребро.

– Не шутите так, – заволновался Уиллис. Теперь у Эйлин заболело под ложечкой.

– Нет, это только кажется. О-о-ох, Боже!

– Вы его хорошо рассмотрели?

– Было слишком темно. – Она подняла руку. – Но я оторвала ему карман.

– Ладно. А это что на тротуаре?

– Где?

Он нагнулся:

– Сигареты. Хорошо, может быть, на целлофане остались какие-то отпечатки.

Потом он осторожно поднял пачку и завернул её.

– Они у него были в переднем кармане, – сказала Эйлин и коснулась опухшего глаза. – Ну, пойдем, наконец, поищем сырого мяса?

– Разумеется. Но вначале кое-что еще.

– Что?

– Спички. Если в кармане были сигареты, вероятно, там были и спички.

Вынув фонарик, он включил его. Световой круг медленно задвигался по тротуару.

– Ага, вот они. – Он нагнулся и другим платком, который достал из внутреннего кармана, поднял коробок спичек.

– Послушайте, мы что, не пойдем за мясом? – спросила Эйлин.

Уиллис посмотрел на коробок.

– Может, нам и повезет.

– Что вы имеете в виду?

– Реклама на этих спичках. Они из бара здесь в городе. Называется “Три туза”. Теперь мы знаем, куда ходит Клиффорд.

Он взглянул на Эйлин, и по его лицу расплылась широкая улыбка. Она надела туфлю.

– Ну, идем, – сказал он, – займемся твоим глазом.

– Я уже начала думать, что ты о нем забыл, – отозвалась Эйлин.

Взяла его под руку, и они зашагали вверх по улице.

Глава 13

Как только в четверг вечером Клинг улучил минутку, он тут же позвонил Клер Таунсенд.

Возможность эта возникла во время обеда. Заказав себе сэндвич и чашку кофе, он отыскал в телефонной книге имя Ральфа Таунсенда, живущего в Риверхеде, на Петерсон-авеню, 728. Войдя в будку, набрал номер. Когда телефон безрезультатно прозвонил двенадцать раз, повесил трубку.

В тот день на обходе у Клинга было много работы. Одна женщина, когда муж назвал её “милашка”, бросилась на него с бритвой и заделала ему на роже рану величиной с банан. Клинг её арестовал. Но к моменту его появления бритва исчезла – как исчезают все орудия насилия – в ближайшей канаве.

Только он снова вышел на улицу, как банда подростков напала на парня, возвращавшегося из школы. Тот совершил непростительную ошибку, отпустив какую-то шуточку в адрес девицы, входившей в банду, горящую теперь жаждой реванша. Клинг появился как раз в тот момент, когда хулиганы пытались втоптать юношу в тротуар. Одного из них схватил за воротник и сказал, что лица всех, избивавших парня, он запомнил, и если с парнем что-то случится после его ухода, знает где их искать. Хулиган понимающе кивнул и убежал следом за всеми. Парень, на которого напали, отделался всего несколькими ссадинами на голове. Такие драки были здесь обычным явлением.

Потом Клинг разогнал игроков в кости в одном из подъездов, выслушал бесконечную жалобу хозяина магазина, который утверждал, что восемнадцатилетний парень стянул у него рулон синей чесучи, предупредил хозяина одного из баров, что заберет у него лицензию, если ещё раз увидит, как по его бару шляются проститутки, по соседству выпил кофе с знакомым полицейским, потом вернулся в участок и переоделся в штатское.

Едва выйдя на улицу, тут же позвонил Клер. На четвертом звонке она сняла трубку.

– Кто это? – сердито спросила она. – Черт, но вы меня вытащили из-под душа. С меня так и льет.

– Простите, – ответил Клинг.

– Это вы, Клинг? – узнала она по голосу.

– Да.

– Я хотела вам позвонить, но не знала куда. Я кое-что вспомнила, может быть, это вам поможет.

– О чем?

– В тот вечер, когда я шла с Дженни на станцию, она мне кое-что сказала.

– Что?

– Упомянула, что ей предстоит добираться полчаса. Это что-нибудь значит?

– Возможно. Спасибо. – Он промолчал. – Я подумал…

– Да?..

– Насчет… насчет ужина… Я думал, может быть…

– Послушайте, Клинг, – перебила она его, – я надеюсь, вы не намереваетесь пригласить меня на ужин?

– Нет, я правда хочу, – настаивал он.

– Я самая заурядная женщина на свете, серьезно. Вы умрете от скуки.

– Можно попробовать.

– Не портите себе жизнь. Лучше на те деньги, которые хотите потратить на меня, купите маме подарок.

– Я купил его на прошлой неделе.

– Купите ещё один.

– Кроме того, я и сам бы хотел немного кутнуть.

Клер рассмеялась.

– Ну, видите, теперь это звучит чуть привлекательнее.

– Серьезно, Клер…

– Серьезно, Клинг, лучше не надо. Я скучная, нудная, со мной вы не получите никакого удовольствия.

– Я уже сейчас его испытываю.

– Это все только слова.

– Слушайте, а вы не страдаете комплексом неполноценности или чем-то подобным?

– Нет, доктор, комплексом неполноценности я не страдаю, – ответила она, – я просто неполноценная и есть.

Клинг засмеялся, она спросила:

– Что, вспомнили этот анекдот?

– Нет, не вспомнил, но все равно здорово. Так как насчет совместного ужина?

– Для чего?

– Вы мне нравитесь.

– В этом городе миллион других девушек.

– И даже намного больше.

– Клинг…

– Берт.

– Берт, к сожалению, со мной у вас ничего не выйдет.

– Я ещё не сказал, чего я хочу.

– Что бы вы ни хотели, на меня не рассчитывайте.

– Клер, давайте рискнем. Разрешите мне пригласить вас на ужин, пусть даже это будет самый неудачный вечер в моей жизни. Мне приходилось рисковать и большим. На войне я время от времени рисковал и жизнью.

– Вы воевали? – спросила она.

– Да.

В голосе её вдруг проснулся интерес.

– В Корее?

– Да.

В трубке все стихло.

– Клер?

– Да, я слушаю.

– Что случилось?

– Ничего.

– Опустите, пожалуйста, ещё пять центов за следующие три минуты, – произнес автомат.

– А, ч-черт, минутку, – он полез в карман и бросил монетку в щель. – Клер?

– Вот, вы уже тратите на меня деньги, – отозвалась она.

– Ничего, денег хватит. Так как мы договоримся? Я заеду за вами вечером где-нибудь в половине седьмого?

– Нет, сегодня вечером это исключено.

– А завтра?

– Завтра у меня допоздна занятия. Часов до семи.

– Так я подожду перед колледжем.

– Но у меня не будет времени переодеться.

– Пойдете со мной в том, что будет на вас.

– Обычно я хожу на занятия в туфлях на низком каблуке и в старом растянутом свитере.

– Изумительно, – восхищенно сказал он.

– Хотя, впрочем, думаю, я могла бы надеть платье и туфли на каблуках. Наших оборванцев в колледже это бы шокировало. Но могло бы и послужить примером.

– Значит, в семь?

– Договорились, – ответила она.

– Тогда до свидания.

– До свидания.

– До сви… – улыбаясь, он повесил трубку. Опомнился, уже выходя из кабины. Полез в карман и обнаружил, что мелочи больше нет. Пришлось зайти в кондитерскую лавочку, хозяин которой был занят продажей малиновых леденцов по два цента штука. Пока раздобыл мелочь, прошло минут пять. Торопливо набрал номер. – Алло?

– Клер, это снова я.

– Знаете, вы меня опять вытащили из-под душа.

– Господи, мне ужасно жаль, что вы не сказали, у какого колледжа мы встретимся.

– Ох! – Клер умолкла. – Точно, не сказала. Возле женского университета. Знаете, где это?

– Да.

– Отлично. Приходите в Ридли Холл. Там найдете редакцию нашего факультетского журнала. Он называется “Ридлевский вестник”. Там я переодеваюсь. И берегитесь всех этих дерзких женщин.

– Я буду там минута в минуту.

– А я воспользуюсь своей женской привилегией и опоздаю на десять минут.

– Я подожду.

– Ладно. Но теперь вы меня извините, на ковре подо мной уже целая лужа.

– Простите, тогда уж лучше идите мыться.

– Вы так это сказали, словно думаете, что я грязная.

– Если хотите поговорить, я в вашем распоряжении на всю ночь.

– Лучше уж я домоюсь. До свидания, мучение.

– До свидания, Клер.

– Вы упрямы и сознаете это, правда?

Клинг сглотнул.

– Упрямый? Что вы имеете в виду? – спросил он.

– Ах! – вздохнула Клер. – До свидания, – и повесила трубку.

Добрых три минуты он стоял в будке и глупо улыбался. Наконец в стекло забарабанила упитанная дама и заорала:

– Молодой человек, это телефонная будка, а не гостиница!

Клинг распахнул двери.

– Очень жаль, – сказал он, – а я только что заказал у портье ужин в номер.

Женщина заморгала, лицо её вытянулось от удивления, а потом она ввалилась в будку и демонстративно хлопнула дверью.

В тот вечер в десятом часу Клинг вышел из подъезда на Петерсон-авеню. Немного постоял на перроне, глядя на огни большого города, которые весело мерцали в свежем осеннем воздухе. В том году осень не хотела уходить. Не хотела уступить место зиме. Упрямо (“Упрямый? Что вы имеете в виду?” – мелькнуло у него в голове, и он снова улыбнулся) держалась, вспоминая о лете, и люди тоже заразились у неё этой жаждой жизни, это было видно по выражению лиц тех, кто шел по улицам.

Один из них, один среди них – это тип по имени Клиффорд. Где-то среди людей, которые спешат и улыбаются, движется ненормальный тип. Где-то среди тысячи зрителей в кинотеатрах может быть убийца, глядящий на экран.

Где-то на скамеечке, среди шепчущих и целующихся влюбленных может поджидать он наедине со своими грязными мыслями. Где-то среди открытых улыбающихся лиц, среди взлетающих при разговорах в холодный воздух струек пара расхаживает он со сжатыми зубами.

Клиффорд.

Сколько Клиффордов в таком огромном городе?

Сколько Клиффордов в телефонной книге? Скольких Клиффордов нет в телефонной книге?

Перетасуйте колоду карт-Клиффордов, раздайте их и вытяните одного, любого Клиффорда.

Но время для мыслей о Клиффордах было неподходящее.

Это было время для прогулок на природе, где свежий воздух вам щиплет лицо, где под ногами шуршат сухие листья, и деревья наряжены в ослепительные цвета. Это было время трубок из можжевелового корня, время твидовых пиджаков и наливных румяных яблок. Было время для мыслей о вкусном ужине, хороших книгах, теплом одеяле и плотно закрытых окнах, хранящих от зимней стужи.

Время было не для Клиффорда, не для убийств…

Но убийство произошло, а в уголовной полиции работали парни с холодными взглядами, которым никогда не было по семнадцать.

Но Клингу семнадцать когда-то было.

Он направился к кассе, где меняли мелочь. Человек в зарешеченном окошке разглядывал какой-то комикс. Клинг заметил, что это был один из самых дурацких образчиков в своем роде, который лежал в каждом ларьке и в котором речь шла о вдове, страдавшей неизлечимым склерозом.

Кассир поднял глаза.

– Добрый вечер, – поздоровался Клинг.

Кассир подозрительно уставился на него.

– Добрый вечер.

– Можно вас кое о чем спросить?

– Смотря о чем, – ответил кассир.

– Ну…

– Если вы собираетесь меня грабить, молодой человек, так забудьте об этом, – посоветовал кассир. – Овчинка выделки не стоит, и потом полицейские в нашем городе знают свое дело, так что далеко вам не уйти.

– Спасибо за совет, но грабить вас я не собираюсь.

– Чудненько. Меня зовут Рут. Сэм Рут. Приятели именуют это место “будкой Рута”. Чем могу служить?

– Ночью вы работаете?

– Иногда. А что?

– Я хотел бы разыскать одну девушку, которая обычно садилась в поезд на этой станции.

– Тут в поезда садится уйма молоденьких девчат.

– Эта девушка обычно приходила между десятью и половиной одиннадцатого. Вы когда работаете?

– Когда я работаю в вечернюю смену, прихожу в четыре и ухожу в полночь.

– Значит, около десяти вы здесь.

– Мне так тоже кажется.

– Она блондинка, – продолжал Клинг. – Очень красивая блондинка.

– Вон там внизу в пекарне работает одна блондинка-вдова. Та приходит сюда каждый вечер в восемь.

– Эта девушка совсем юная, ей семнадцать.

– Семнадцать, говорите?

– Да.

– Не припоминаю, – сказал Рут.

– Подумайте еще!