— Спасибо за угощение, — сказал Карелла.

Каждый наживался, как мог…

Они пожали друг другу руки. Сэведж остался в баре и заказал второй «Том Коллинз». Карелла поехал домой принять душ и побриться перед встречей с Тедди.

* * *

Ночь прошла в волнениях и пересудах.

Она была во всем блеске, когда открыла ему дверь. Тедди отступила, чтобы он мог оценить ее наряд: белый полотняный костюм, белые туфли, у ворота брошь с красным камнем, ярко-красные овальные серьги под стать брошке.

Утром сторож Дворца бракосочетаний рассказывал обступившей его толпе жителей о странном ночном разговоре, который он подслушал в скверике напротив дворца. Сторож был разгорячен и взволнован.

— Черт! — сказал он. — Я-то надеялся, что застану тебя в постели.

— И вдруг чувствую, — говорил он, — будто шорох в кустах… Я ружье зарядил — и к кустам. И тут вдруг слышу я два голоса. Один явно мужской, а другой явно женский… И он — мужской голос — говорит ей — женскому голосу, — что вот, мол, дорогая, жизни нашей осталось вроде как три недели и что какой, стало быть, резон беречься… Что давай, мол, вроде займемся получением от жизни всяческих удовольствий… А женский голос в ответ засомневался и говорит: а что, если вроде бы нептунцы никакие на землю не явятся… Но он ей мужским голосом прямо божиться стал, что непременно нептунцы явятся и что он умоляет ее заняться получением от жизни всяческих удовольствий, и немедленно…

Улыбаясь, она сделала движение, чтобы расстегнуть жакет.

Жители тут же обсуждали услышанное и интересовались у сторожа, не опознал ли он по голосу, кто бы это мог быть. Но сторож категорически заявил, что по голосу различить, кто это, у него не было никакой возможности, но поскольку светает нынче рано, то он ясно видел, что это был чертежник Пухальский и артистка, которая в Новый год играла по телевизору Снегурочку.

— У нас заказаны места, — сказал он.

Многие, прослушав эту странную историю, не пошли на работу и остались тут же решать, как быть дальше.

У входа в местное общество \"Знание\" председатель общества давал разъяснения группе осаждавших его любознательных утрюпинцев.

«Где?» — спросило ее лицо.

— Товарищи! Друзья! — умолял он. — Да поймите вы! Я диалектик. Вероятность высадки нептунцев равна практически нулю… Но даже если бы угроза вторжения с этой удаленной от нас безжизненной планеты существовала реально, то полностью абсурдными являются слухи о том, что нептунцы питаются солью! На Нептуне вечный мороз и мерзлота… А соль, как известно, вызывает таяние льда. Недаром зимой солью посыпают мостовые… Что ж, нептунцы — полные идиоты, чтобы питаться тем, что их же будет оттаивать?.. Тем более что я уже говорил, что никакой жизни на Нептуне нет, а стало быть, нет никакой угрозы вторжения!..

— Ах Лум Фонг, — ответил он.

— А почему же тогда баня не работает? — крикнул кто-то. — У нее выходной в понедельник, а сегодня вторник, а?

Председатель общества \"Знание\" побледнел и со словами \"Это меняет дело\" бросился в дом…

Она в восторге кивнула.

Паника нарастала.

К середине дня стало известно, что минувшей ночью странным образом исчез муж секретарши горздрава. Легли спать вместе как ни в чем не бывало. А утром вместо мужа на подушке лежала записка: \"Прости. Так получилось\".

— Где твоя помада? — спросил он.

Секретарша билась головой о стенку и уверяла, что его похитили нептунцы. Это выглядело убедительно.

Следующей ночью все жены Утрюпинска не сомкнули глаз, предварительно прикрутив своих мужей ремнями к постели.

Она улыбнулась и подошла к нему. Он обнял ее и поцеловал, а она прижалась к нему так, как будто через десять минут он должен был отправиться в Сибирь.

Но стоило супруге председателя общества \"Знание\" отлучиться по естественным надобностям, как ее муж исчез вместе с постелью.

Супруге председателя общества \"Знание\", этой самоуверенной пифии, никто, разумеется, не посочувствовал, но сам факт выглядел мрачным и угрожающим.

— Ну что ж, — сказал он, — сделай себе лицо.

Кто-то высказал мнение, что это не что иное, как инопланетная диверсия с целью подрыва воспроизведения потомства.

Она вышла в другую комнату, накрасила губы и появилась с маленькой красной сумочкой в руках.

За пять дней до ожидаемого вторжения на Центральном рынке были задержаны два нептунца. Они переоделись грузинами и бесплатно продавали мандарины. Это уже само по себе показалось подозрительным. При последующей проверке задержанные оказались действительно грузинами. Они в тот же день действительно продавали мандарины. Но не бесплатно…

За два дня до вторжения утрюпинцы раскупили все колбасные изделия и детские игрушки. Дело в том, что в парикмахерской № 3 одна женщина во время маникюра рассказала, что в Конотопе уже было вторжение и нептунцы первым делом набрасывались на колбасу. Что же касается детских игрушек, то их утрюпинцы раскупили просто так. На всякий случай.

— Вот такие сумочки носят на «Улице шлюх», — сказал он. — Это символ профессии.

И вот наступил тот самый день.

Она шлепнула его, и они вышли.

С утра город был пуст. Жители сидели в своих квартирах, запершись, и лишь подглядывали через занавеси на окнах, что же там делается с вторжением. По улицам бегали друг за другом счастливые утрюпинские собаки. Чертежник Пухальский шепотом объяснял при помощи рейсшины, что, по-видимому, нептунцы должны быть довольно злыми. Но, однако, они значительно добрее плутонцев, ибо озлобленность прямо пропорциональна удаленности… Хотя и это еще не бесспорно. Ведь вот двоюродный брат Пухальского живет далеко за Полярным кругом, но тем не менее отзывчивый и добрый человек. И не далее как прошлым летом, едучи в отпуск, завез Пухальскому две вяленые нельмы…

В 12 часов дня вторжения не было.

В 16 часов его не было по-прежнему.

Китайский ресторан славился прекрасной едой и экзотической обстановкой. Для Кареллы одной только еды было недостаточно. Когда он ел в китайском ресторане, ему хотелось, чтобы все выглядело и пахло по-китайски. Поэтому ему не нравился упрощенный вариант — ресторан-вагончик на Кальвер-авеню.

В 19 часов сторож Дворца бракосочетаний, будучи человеком практичным, выбежал на улицу, взмахнул два раза метлой и юркнул обратно в дом. Вторжение вторжением, а от прогула надо застраховаться…

Они заказали китайский суп, омаровые шарики, жареные свиные ребрышки, Хон Шу Гай, бифштекс Кью и нежную, но пикантную свинину. Суп был густой от китайских овощей: ароматного снежного горошка, водяных каштанов, грибов и разных неизвестных корешков. Он имел совершенно особый вкус. Они мало разговаривали за едой. Они съели омаровые шарики и принялись за румяные коричневые ребрышки.

Ночью не было вторжения, следующим утром не было вторжения. И вообще потом не было никакого вторжения.

Цыпленок Хон Шу Гай аппетитно хрустел. Они очистили блюдо. Для бифштекса Кью оставалось уже мало места, но они сделали все, что могли. Когда Чарли, их официант, пришел взять тарелки, он посмотрел на них с упреком, потому что они оставили нетронутыми несколько восхитительных кубиков говядины.

Постепенно жизнь Утрюпинска вошла в прежнюю колею…

В середине августа возвратился исхудавший муж секретарши горздрава. Он ползал перед женой на коленях, плакал и в конце концов был прощен. Правда, после этого ночами он спал плохо, метался и кричал в бреду: \"О, Изабелла! Изабелла!..\"

Чарли приготовил для них на кухне царский ананас, разрезав его так, чтобы кожуру можно было снять всю разом, открыв спелую желтую мякоть. Ананас был весь нарезан на длинные тонкие ломтики. Они пили чай, наслаждаясь его горячим ароматом, чувствуя, что желудок полон, отдыхая телом и душой.

Секретарша горздрава объясняла просыпавшимся соседям, что ее муж имел в виду сорт грузинского винограда. Чуть раньше вернулся к супруге и председатель общества \"Знание\". Он наотрез отказался давать какие бы то ни было показания, но обзывал при этом всякими ненаучными словами мужа секретарши горздрава.

Артистка, игравшая в Новый год по телевизору Снегурочку, подала в суд на чертежника Пухальского \"за принуждение с помощью шантажа и научной фантастики к нежелательному сожительству…\".

— Что ты думаешь о девятнадцатом августа?

Между тем на Нептуне в течение того же самого календарного времени царила жуткая паника и неразбериха. Стало известно, что со дня на день должно состояться вторжение с Земли. Нептунские газеты, радио и телевидение опровергали эти глупые слухи, научно доказывая, что на Земле, где средняя температура равна плюс двадцать по Цельсию, вряд ли вероятна любая мало-мальски органическая жизнь. Тем не менее паника нарастала. Больше того, выяснилось, что земляне питаются исключительно атмосферой и жрут ее буквально кубометрами… Так или иначе, в течение июля на Нептуне и в его окрестностях исчезла абсолютно вся атмосфера, и это обстоятельство долго являлось непостижимой загадкой для всего ученого мира Земли.



Тедди пожала плечами.

К вопросу о посещаемости Земли представителями иных цивилизаций

— Это суббота. Хочешь выйти замуж в субботу?

…Вот вы говорите, будто Земля уже один раз кем-то обиталась. А вот, как говорится, у меня не то чтобы свое самостоятельное соображение, но тоже…

«Да», — сказали ее глаза.

Год, значит, назад, как раз перед Новым годом, прослушал я по радио новую песню моего любимого композитора Богословского и на радостях пошел в универмаг да и купил себе лавсана на брюки по пятнадцать рублей за метр. Эх, думаю, сошью-ка я себе новые брюки к празднику в нашем районном доме быта по индивидуальному заказу. Пришел, как говорится. Мерку с меня сняли. Все чин по чину. Велели прийти через две недели… Вот… Прихожу, значит, через две недели в очень прекраснейшем настроении.

Шучу, значит, анекдотики рассказываю и все, как тому положено. Выносят мне брюки из лавсана. Стал надевать — не лезут. Стал применять усилия — не лезут. Пошел в туалет, намылил ноги, чтобы трение уменьшить, — не лезут… Ну, я попросил, значит… Вышли двое. Один брюки из лавсана держит, другой меня в них протискивает… Вот… Ну, пока, думаю, ладно… Натянули кое-как. Поднесли к зеркалу. Гляжу: спереди — как глобус. Сзади — как мандолина. Чистый гусар.

Чарли принес им печенье с предсказаниями и вновь наполнил чайник.

Чувствую — у меня от сжатия гипертония поднимается. Да, думаю, эти брюки сами носите. А вслух, значит, им и говорю: нет, говорю, мол, сами эти брюки и носите… Ну, взорвало меня… Вот… Они согласились переделать…

Карелла разломил свое печенье. Перед тем как прочесть предсказание на узкой полоске бумаги, он сказал:

Через неделю прихожу снова. Просторные стали брюки, хорошие, с ветерком. Только уж больно короткие. Ну, я опять попросил. Они мне, как говорится, предложили внизу застежки сделать, чтобы получились бриджи. Я, говорю, брюки из лавсана заказывал, а не бриджи… Ну, не стерпел просто… Вот… Они со мной согласились. В общем, с третьего захода забрал я брюки и стал их на завод носить вместо рубашки. Тем более что Новый год все равно прошел…

И вот уже перед нынешним Новым годом сижу вроде бы дома, слушаю, как всегда, песни моего любимого композитора Богословского, и так он меня опять завел, что не выдержал я, побежал опять в универмаг и опять купил себе лавсана на брюки по пятнадцать рублей за метр… Сдал туда же. Думаю: может, за год какие-нибудь изменения к лучшему начались?

— Знаешь анекдот про человека, который читал свою бумажку в китайском ресторане?

Через две недели прихожу за брюками. А они меня припомнили. Вот, говорят, сделали вам брюки со всеми допусками. Надел я брюки и стал смотреть на тех двух… Вы что ж, говорю, это опять наделали? Спокойно так говорю. А они глаза на сторону воротят и говорят: мы ж, говорят, не виноваты, что у меня, дескать, нестандартная фигура. Нестандартная фигура, говорю? А куда ж, говорю, закройщица смотрела? Лавсан, говорят те два, плохо раскраивается… Либо, говорят, приносите шерсть, либо езжайте в Тулу…

Тедди помотала головой.

Я, понятно, скандалить не стал, а просто стребовал у них деньги назад. За работу удержали и за зеркало, а остальное все до копеечки вернули… Ну, обидно стало… Хорошо хоть, пиво свежее… Вот… А вы говорите, будто Земля кем-то уже один раз обиталась…

— Там было написано: «Не ешьте супа. Доброжелатель».



Тедди засмеялась и показала на его предсказание. Карелла прочел ей вслух:

— Вы счастливейший человек на свете. Вы скоро женитесь на Теодоре Фрэнклин.

Брюки из лавсана

ЕЩЕ РАЗ О ПОСЕЩАЕМОСТИ ЗЕМЛИ ПРЕДСТАВИТЕЛЯМИ ИНЫХ ЦИВИЛИЗАЦИЙ

Тедди безмолвно сказала «О» с жестом преувеличенного смирения и взяла его записку. Там была красивая надпись: «У вас способности к математике».

В очках внимательно выслушал потерпевшего и продолжал:

— Так вот. Вы, видите ли, до сих пор пребываете в состоянии транса по поводу того, что вам в ателье запороли брюки…

Она улыбнулась и надломила свое печенье. Ее лицо сразу потемнело.

— Из лавсана! — многозначительно поднял указательный палец потерпевший.

— Что такое? — спросил он.

Она покачала головой.

— Ну, хорошо, — согласился в очках, — из лавсана. И это обстоятельство терзает вашу душу и не дает покоя. Сознание собственной правоты и невозможность доказать свою правоту в планетарном масштабе угнетает вас…

— Меня никто не угнетает! — предостерегающе произнес потерпевший. — Понятно?! Мне просто обидно!

— Дай посмотреть.

— И я вас понимаю. Но теперь поймите, что мне, может быть, обиднее вдвойне!

— Вам-то что обидно? Вам брюки не запарывали.

Она попыталась спрятать от него бумажку, но он взял ее у нее из руки и прочел: «Лев будет рычать — не спи». Карелла неподвижно смотрел на печатные буквы.

— Меня гнетет гипотеза…

— Вы что, опять про своих умников?

— Дурацкая идея вкладывать такую записку в печенье, — сказал он. — Что это может значить? — Он минуту подумал. — Лев. Созвездие Льва. Знак Льва по гороскопу — с 22 июля по какое-то августа, так?

— Можно называть их как угодно, но то, что они на несколько порядков цивилизованнее нас, — это определенно. Более того, именно они катализировали разумное начало на нашей планете! Кто они? Как они выглядели, мы пока не знаем. Ясно одно: после их вмешательства мир начал свое развитие.

— Минуточку! А куда вы денете Чарльза Дарвина? — поинтересовался потерпевший. — Ведь он что требовал? Чтобы человек произошел от кого? А? Даже произносить-то противно. Вот вы сходите в зоопарк. Стыдно становится! Но ведь раз Дарвин сказал, то уж извините, как говорится…

Тедди кивнула.

В очках оживился.

— Уважаемый! — сказал он. — Я не расхожусь с дарвинизмом. Но дарвинизм — это следствие, моя гипотеза — причина!..

— Ну, тогда все понятно. Когда мы поженимся, мы не очень-то будем высыпаться.

Он глотнул пива, поправил очки и продолжал:

— Так вот. Около двадцати тысяч лет назад инопланетные отловили несколько сот особей обезьян определенного вида и привили этим диким тварям \"мыслящее вещество\", преодолев, разумеется, барьер биологической несовместимости…

Он усмехнулся, и тревога ушла из ее глаз. Она улыбнулась, кивнула и протянула ему руку через стол.

— Не говорите загадками, — сказал потерпевший, — мозги, что ли, привили?

— Не совсем. Мозг есть у каждого живого существа — у кошки, у слона, у черепахи, у скунса. Однако он не несет мыслительной функции. А в мозг тех самых обезьян было вшито \"мыслящее вещество\", под влиянием которого те самые обезьяны начали изменяться. Подчеркиваю — только те самые! Не шимпанзе, не гориллы, не павианы, не макаки…

Рядом с их руками лежало надломленное печенье, а возле — скрученная записка с предсказанием: «Лев будет рычать — не спи».

— Еще чего не хватало, — передернулся потерпевший.

— И это явилось началом эксперимента, который ведет Диссертант.

— Где? — спросил потерпевший.

— Где-то там. За пределами Вселенной. И возможно, тема его диссертации формулируется так: \"Особенности развития мыслительной функции под влиянием длительного воздействия \"мыслящей субстанции\", вшитой в переднюю часть мозга низкоорганизованных позвоночных в условиях пребывания в замкнутом пространстве, заполненном питательным бульоном\".

— Каким еще бульоном? — спросил потерпевший.

Глава двадцать первая

— А почему нет? Вот, например, рыба. Вы думаете, они сознают, что живут в воде? Нет. Для них вода такая же прозрачная и легкая среда, как для нас воздух…

— Что ж это? — задумчиво произнес потерпевший. — Значит, все вокруг — бульон? И деньги — бульон, и жена — бульон, и пиво — бульон?

Его звали не Лев.

— Нет-нет. Мы с вами, ваша жена, деньги, пиво — все, что мы производим, — это и есть развитие \"мыслительной функции\". Это опыт, который делается на нас. А пространство — это бульон. И все вместе помещается в гигантской колбе. Понимаете? В колбе с абсолютно прозрачными стенками. И вам, находящимся внутри пространства, Вселенная кажется бесконечной. Ибо даже если когда-нибудь мы и доберемся до одной из стенок, то мы заскользим по ее сферической прозрачной внутренней поверхности. Заметьте, что сказанное мною полностью гармонирует с одной теорией искривления пространства… А самое-то главное, дорогой друг, что за всем, что происходит в нашей колбе, идет постоянное наблюдение. Капнет, например, Диссертант щелочи — война. Добавит кислоты — мир. Подсолит немного — рост цен в Америке… А нам все кажется, что мы — пуп Вселенной, что от нас что-то зависит… Вот вы с женой ругаетесь?

— А как же, — сказал потерпевший.

Его звали Питер.

— Так вот, замечали, что иногда утром встаете — и нет никакого желания ни драться с ней, ни ругаться?

— Бывает, — улыбается потерпевший.

Фамилия была Бернс.

— А иногда вдруг ни с того ни с сего — дебош!

Он рычал.

— Еще бы!

— Что это за чертова болтовня, Карелла?

— А это значит, что на вас в данный момент и действует какая-нибудь щелочь…

— Что?

— Это не от щелочи, — нахмурился потерпевший. — Она с нашим механиком встречается.

— Правильно! — оживился в очках. — А почему? Потому что наверняка испытывает на себе воздействие какого-нибудь ангидрида!

— Сегодняшний выпуск этой… этой мерзкой газетенки! — крикнул он, показывая на вечерний выпуск, лежащий на столе. «4 августа!»

— Он не ангидрид! — рявкнул потерпевший. — Он негодяй! И щелочь здесь ни при чем! Что ж, выходит, если я вам сейчас съезжу по очкам, это от щелочи?

— Нет. Это от хулиганства, — возразил в очках.

«Лев», — подумал Карелла.

— То-то, — сказал потерпевший и с тоской добавил: — Теперь скажите мне: ведь если ваш этот… Диссертант за всем наблюдает, во все вмешивается, зачем ему, подлецу, понадобилось, чтобы мне брюки из лавсана запороли? Что я, в лавсановых штанах эксперимент ему испорчу?

— Что… что вы говорите, лейтенант?

— Вряд ли он замечает такие конкретные мелочи… Он замечает только отдельные личности, достигшие в своем развитии уровня выше среднего… Леонардо да Винчи, Евтушенко, Пеле…

— Еврюжихин тоже после Мексики прибавил, — сказал потерпевший.

— Что я говорю? — кричал Бернс. — Что я говорю?! Кто вам разрешил болтать всякую чушь этому идиоту Сэведжу?

— Вы когда-нибудь за чем-нибудь наблюдали? — спросил в очках.

— Наблюдал. Вон за той официанткой.

— Ну и что?

— Что такое?

— Ничего. Крепенькая.

— А если бы она вам подмигнула, заметили бы?

— Есть полицейские, которым пришлось отвечать за то, что они разболтались…

— Еще бы!

— Вот так и Диссертант. Он наблюдает за колбой вообще. И только что-то из ряда вон выходящее может приковать его внимание…

— Сэведж?.. Можно мне посмотреть… — начал Карелла.

— Нет, погодите! — Потерпевший стукнул кулаком по столу. — А то, что у нас на весь район нет ни одной химчистки?! Этого ваш умник тоже не замечает?! Или вот дом у нас новый сдали — третий месяц воды нет! Куда он смотрит? За что ему там деньги платят?..

— Не кипятитесь, — спокойно сказал в очках. — Цель его эксперимента — развитие мыслительной функции до понимания истины своего происхождения.

Бернс сердито стукнул по газете.

— Рыло ему начистить надо! Вот что! — буркнул потерпевший. — Так я тоже могу наблюдать! Вот сяду и буду смотреть на солнце… Всходит — заходит, всходит — заходит. И что?

— А солнце, между прочим, — это гигантская спиртовка, пламенем которой Диссертант поддерживает среднюю температуру в колбе.

— Полицейский бросает вызов всему ведомству! — прорычал он. — Вот заголовок: «ПОЛИЦЕЙСКИЙ БРОСАЕТ ВЫЗОВ ВСЕМУ ВЕДОМСТВУ!» В чем дело, Карелла, вам здесь не нравится?

— Ну, черт с ним, — сказал потерпевший. — Даже если все, что вы говорите, — правда, ничего у него с нами не получится… Пьем мы много…

— Очень жаль, — задумчиво сказал в очках.

— Можно посмотреть…

Но потерпевший уже похрапывал, уронив голову на грудь. В его дремлющем сознании возник полутемный кабинет… Диссертант обнимал Лаборантку. Она кокетливо отбивалась. В дальнем углу медленно вращалась большая колба, обогреваемая пламенем спиртовки. В колбе что-то все время булькало, урчало и перемешивалось.

— А дальше: «ПОХОЖЕ, ЗНАЮ, КТО УБИЙЦА», — ГОВОРИТ ДЕТЕКТИВ».

— Зайчик, ты колючий, — увертывалась Лаборантка.

— Похоже, знаю…

В колбе что-то щелкнуло.

— Зайчик, отодвинь спиртовку. Будет перегрев…

— Вы это говорили Сэведжу?

Диссертант подошел к колбе и с ненавистью отодвинул от нее спиртовку. \"Опять перекипело!\" — подумал потерпевший.

Зима в этом году выдалась на редкость теплой, и только в конце февраля вдруг резко ударили морозы.

— Что я могу знать, кто убийца? Конечно, нет. Господи, Пит…



— Не называйте меня Пит! Вот, читайте эту проклятую статью.

Хозяйский Глаз

ЭЛЕГИЧЕСКИЙ РАССКАЗ

Карелла взял газету. Как ни странно, его руки дрожали.

Однажды осенью всю ночь лил сильный дождь. Под утро он прекратился, но небо осталось обложенным. И когда часов в девять утра мы выглянули в окно, то увидели, что все тысяча восемьсот семь Хозяйских Глаз пришли в полную негодность. У всех было помутнение роговиц, ресницы повыпадали, а края век покрылись грязно-коричневой ржавчиной.

Мы чуть не расплакались. Это была последняя партия Хозяйских Глаз, которую мы только вчера получили из Канады.

Действительно, на четвертой странице была помещена статья под заголовком:

— Надо было накрыть их брезентом, — сказал заместитель директора.


«ПОЛИЦЕЙСКИЙ БРОСАЕТ ВЫЗОВ ВСЕМУ ВЕДОМСТВУ».
«ПОХОЖЕ, ЗНАЮ, КТО УБИЙЦА», — ГОВОРИТ ДЕТЕКТИВ».


— Да ведь это…

— При чем тут брезент? — возразил директор. — Такая продукция не должна зависеть от природных условий.

— Читайте, — сказал Бернс.

И директор был прав. Мы и раньше получали тревожные сигналы с мест о том, что Хозяйские Глаза не отвечают требованиям эксплуатации. Едва их только устанавливали, как они тотчас начинали вращаться в разные стороны, подмигивали рабочим… Кое-какие Хозяйские Глаза плакали, и слезы капали на оборудование… А недели через две они, как правило, краснели, гноились и в конце концов закрывались. После этого их выклевывали вороны, выгрызали мыши, и от первого же сильного порыва ветра Хозяйские Глаза рассыпались. Отвратительная зловонная труха разносилась по окрестности на десятки километров, заставляя жителей закрывать окна и снимать с веревок сушившееся во дворах белье…

Закупка и транспортировка Хозяйских Глаз стоила бешеных денег. Но постоянная потребность в них заставляла нас иметь дело с разными иностранными фирмами, многие из которых заламывали прямо-таки спекулятивные цены. При всем этом качество их не выдерживало никакой критики. Так что прав был директор, сказав, что брезент тут ни при чем…

И Карелла стал читать:

После завтрака на совещании у директора мы долго ломали голову над тем, как быть дальше.

В конце концов было решено наладить собственное отечественное производство Хозяйских Глаз. Да, это трудно! Да, это потребует новых капиталовложений! Но либо мы это сделаем, либо…

В тот же день группа ведущих конструкторов заперлась в КБ.


«В баре было полутемно и прохладно.
Мы сидели друг против друга, детектив Стивен Карелла и я. Он вертел в пальцах свой бокал, и мы беседовали о разных вещах, но больше всего мы говорили об убийствах.
— Кажется, я знаю, кто убил этих трех полицейских, — сказал Карелла. — Но с вышестоящими начальниками этой мыслью поделиться нельзя. Они не поймут.
Так впервые появилась надежда на разгадку тайны, которая поставила в тупик знатоков из Отдела расследования убийств и обрекла на бездействие упрямого, самоуверенного детектива лейтенанта Питера Бернса из 87-го участка.
— Пока я еще немногое могу вам рассказать, — сказал Карелла, — я ведь еще не кончил собирать сведения. Но гипотеза о том, что преступник убивает из ненависти к полицейским, является совершенно ложной. Я уверен, что разгадка кроется в личной жизни троих убитых. Придется здорово поработать, но мы расколем этот орешек.
Так говорил детектив Карелла вчера вечером в баре, расположенном в самом центре района действий преступника. Детектив Карелла — застенчивый, замкнутый человек, человек, который, по его собственным словом, «не ищет славы».
— Работа полицейского такая же, как любая другая работа, — объяснил он мне, — разница только в том, что тут имеешь дело с преступлением. Когда есть подозрение, начинаешь работать в этом направлении. Если твоя мысль подтверждается, о ней говоришь вышестоящим начальникам, возможно, они прислушаются к твоему мнению, а возможно, и нет.
Пока он поделился своей «догадкой» только с невестой, прелестной молодой леди по имени Теодора Фрэнклин, девушкой из Риверхеда. Мисс Фрэнклин кажется, что Карелла «всегда прав», и она уверена, что он раскроет преступления, несмотря на беспомощные действия полицейского департамента с его устаревшими методами.
— В этом деле масса скрытой грязи, — сказал Карелла, — и факты указывают на одного человека. Надо копать глубже. Теперь это только вопрос времени.
Мы сидели в прохладной полутьме бара, и я ощущал спокойную силу, исходящую от этого человека, который нашел в себе мужество продолжать расследование вопреки теории о ненависти к полицейским — теории, завладевшей косными умами его коллег.
«Этот человек найдет убийцу», — подумал я.
Этот человек освободит город от постоянного страха, от ужаса перед неизвестным, который несет гибель, разгуливая по улицам с кольтом 45-го калибра в кровавом кулаке. Этот человек…»


Конструкторы дали клятву не выходить из КБ, пока не будет сконструирован первый отечественный Хозяйский Глаз. Это были проверенные, не раз оправдавшие себя люди. В свое время они изобрели отечественную Мясорубку, Целлофановые Пакетики, Искусственную Лошадь, Кипяток и много других товаров широкого потребления. Теперь им предстояло разрешить задачу задач — отечественный Хозяйский Глаз.

Пищу конструкторы получали прямо в КБ. Спали прямо в КБ. Естественные надобности справляли прямо в КБ, для чего была проведена остроумная сточная система из КБ непосредственно в речку Ковалевку. А на речке Ковалевке построили новый очистительный агрегат, чтобы население могло пользоваться чистой водой.

— Господи, — сказал Карелла.

Сюда же в КБ переселились и жены конструкторов, что привело к организации прямо в КБ родильного дома, яслей, детского сада, школы-интерната, высших учебных заведений, филармонии и маленького крематория.

— Вот именно, — ответил Бернс. — Ну, так как же?

Наконец через девятнадцать дней, на семь минут раньше срока, двери КБ распахнулись и появились сияющие конструкторы с чертежами в руках.

— Я никогда этого не говорил. Я говорил не так. И он утверждал, что это не для печати! — Карелла взорвался: — Где телефон? Я подам на этого сукиного сына в суд за клевету! Это ему так не пройдет!

— Успокойтесь, — сказал Бернс.

Ликованию не было предела! Еще бы! Ведь это был день рождения собственного Хозяйского Глаза!

— Зачем он приплел ко всему этому Тедди? Он что, хочет сделать ее мишенью для этого идиотского ублюдка с пистолетом? Что он, с ума сошел?

После торжественного митинга все почтили минутой молчания память одного из конструкторов, не дожившего до этого радостного часа, и занялись делом.

Для производства Хозяйского Глаза необходим был особого рода сплав. Ведь Хозяйский Глаз не должен бояться коррозии и высоких температур. Кроме того, он должен быть подвижным и зорким. Кроме того, он не должен глазеть по сторонам. Кроме того, он должен быть чистым, голубым и, главное, добрым. Ведь это же Наш Хозяйский Глаз и его не должны бояться те, за кем он должен присматривать…

— Успокойтесь, — повторил Бернс.

Для получения такого необыкновенного сплава были вызваны ведущие металлурги. Им срочно создали все условия для работы: ванна, газ, телефон, раздельный санузел, ботанический сад, панорамный кинотеатр, Дворец бракосочетаний, родильный дом, кладбище и два стола для пинг-понга.

Через четыре часа, на восемнадцать лет раньше срока, необходимый сплав был получен.

— Как я могу быть спокойным? Я никогда не говорил, что знаю, кто убийца! Я никогда…

После торжественного митинга все почтили минутой молчания память одного из металлургов, не дожившего до столь радостного часа…

— А что вы говорили?

Наконец настал торжественный день, когда начальники цехов доложили об окончании работ по созданию Хозяйского Глаза.

— Я только сказал, что у меня есть ощущение, которое я хотел бы проверить.

Естественно, что производство с самого начала было засекречено и никто не знал, что и для чего делается в его цехе. Один цех изготавливал хрусталик, один цех — роговицу, один цех — ресницы и веки. А прядильный цех трудился над глазничным нервом. И поскольку этот цех был по составу сплошь женским, то вскоре все работницы щеголяли в новых нервущихся и немнущихся кофтах, связанных из необычайной нервноглазной ткани. Но ткани было много, и на Хозяйский Глаз тоже хватило.

— Какое ощущение?

Но вот все детали были готовы, и можно было отправить Хозяйский Глаз для его апробации на одно из предприятий.

— Что, может быть, этот тип охотится совсем не за полицейскими. Может быть, он преследовал каких-то людей. Возможно, дело даже не в этом. Возможно, ему нужен был какой-то определенный человек.

Так как это был первый в нашей истории Хозяйский Глаз, естественно, он вышел огромным, и для его перегона потребовался целый железнодорожный состав из сорока трех вагонов. На двух вагонах разместился хрусталик, на десяти вагонах — веки, в специальном крытом вагоне с особой системой амортизации перевозилась роговица. Остальные вагоны были заняты под ресницы.

— Какой именно?

По абсолютно засекреченному маршруту состав с Хозяйским Глазом должен был следовать до железнодорожного узла Зубарики, а оттуда старший диспетчер переводил его на юго-восточную ветку, в конце которой и находилось нужное предприятие.

Машинист не знал, что он везет и куда везет. Ему был известен только номер состава — 7422, который надо доставить до конца.

— Как я могу знать? Почему он назвал Тедди? Господи, что в голове у этого парня?

Старший диспетчер на станции Зубарики вообще был не в курсе дела. Он только знал, что в такой-то день ему надо отправить по юго-восточной ветке состав № 7422. И все.

В день отправления Хозяйского Глаза была прекрасная солнечная погода. Мы пришли на вокзал в легких белых нейлоновых рубашках, без пиджаков. Наше настроение не поддавалось описанию. За успешное производство Хозяйского Глаза все мы получили денежные премии… И конструкторы получили, и металлурги, и директор.

— Ничего такого, чего психиатр не мог бы вылечить, — сказал Бернс.

Овации и аплодисменты не смолкали до тех пор, пока последний вагон не скрылся за поворотом. А уж когда и рельсы перестали дрожать, мы облегченно вздохнули и разошлись по домам.

— Послушайте, я хочу съездить посмотреть, как там Тедди. Бог знает…

Дальнейший рассказ пойдет от третьего лица, так как автору необходимо поведать о случайном эпизоде, который произошел на железнодорожной станции Зубарики в День железнодорожника.

— Сколько времени? — спросил Бернс. Карелла взглянул на настенные часы.

У старшего диспетчера с утра было отвратительное состояние. В висках что-то бухало. Голова разламывалась. Морда не помещалась в зеркале. Руки дрожали. Мучила изжога… Да, старший диспетчер этой ночью ошибся и теперь расплачивался. Ошибка его состояла в том, что он не хотел напиваться, но напился. И как на грех, именно сегодня на станции скопилось столько составов!.. До пяти никак не управиться. А в пять (гори все огнем!) он должен сидеть у телевизора и смотреть концерт по заявкам железнодорожников, потому что он сам еще месяц назад заказал песню \"Сигнальный флажок\"…

— Шесть пятнадцать.

А в двенадцать часов дня заботливая жена принесла ему рассол. Прямо в диспетчерскую. И именно в этот момент, когда божественная холодная влага побежала по пищеводу старшего диспетчера, угораздило прибыть состав № 7422. А этому составу, согласно предписанию, надо было обеспечить зеленую улицу… \"Ну нет, — думал старший диспетчер, — сначала допью рассол\".

Он действительно сначала допил рассол, потом поругался с женой, потом ему надоела \"эта проклятая работа без прогрессивки и без премиальных\", потом раздался звонок и сообщил, что в ознаменование Дня железнодорожника \"старшего диспетчера премируют месячным окладом\", потом выяснилось, что это розыгрыш, потом больше не было рассола…

— Подождите до шести тридцати. Хэвиленд вернется с обеда.

Короче говоря, у старшего диспетчера было много объективных причин, чтобы совершить вторую ошибку — пустить состав № 7422 не по юго-восточной, а по юго-западной ветке… Разумеется, в этом не было никакого злого умысла. Но все выяснилось несколько позже, а пока состав № 7422, груженный Хозяйским Глазом, мчался по юго-западной ветке, и всюду ему, согласно предписанию, была зеленая улица…

Автор вынужден сделать небольшую паузу, пока Хозяйский Глаз не пригромыхает к конечному пункту юго-западной ветки… Пригромыхал… Все в порядке. Можно продолжать…

— Если я еще встречу этого Сэведжа, я его разорву на части, — пообещал Карелла.

— С чем состав? — спросил директор предприятия, которое переплавляло металлолом на большие болванки.

— А бог его знает! — ответил машинист и кепкой вытер пот с лица. И не было больше вопросов.

— По крайней мере, можете оштрафовать его за превышение скорости, — согласился Бернс.

Груз был действительно странный и непонятный. А главное, он оказался чрезвычайно огнеупорным и никак не поддавался плавлению в обычных печах…

* * *

Вряд ли стоит говорить о том, что у предприятия был свой план и его надо было выполнять… Не стоит также говорить и о том, какие условия были созданы группе ведущих инженеров для быстрейшего конструирования новых печей…

Во всяком случае, во дворе предприятия через несколько дней лежал Хозяйский Глаз, переплавленный на стандартные большие болванки. И ликование было безграничным, и митинг был торжественным, и минута молчания в честь одного инженера, который не дожил до столь радостного часа.

Человек в черном костюме стоял, прислушиваясь, у двери квартиры. Из правого кармана у него торчала вечерняя газета. Левое плечо жгла пульсирующая боль, тяжесть кольта оттягивала правый внутренний карман пиджака. Поэтому, чтобы не так болела рана, чтобы легче казался пистолет, он слегка наклонялся влево, когда прислушивался.

А за внедрение нового типа печей ведущие инженеры и директор получили свои премии…

Да! Поистине могуч человек, вооруженный передовой наукой, оснащенный передовой техникой! И нет для него неразрешимых задач!..

Из квартиры не доносилось ни звука.

А уволенный за халатное отношение к своим обязанностям старший диспетчер железнодорожной станции Зубарики в тот же вечер напился. Но на сей раз это не было ошибкой с его стороны. Нет! На сей раз это было мотивированное, глубоко осмысленное алкогольное опьянение.

Кросс

Он очень внимательно прочел имя в газете: Теодора Фрэнклин, а потом взял адресную книгу района Риверхед и узнал адрес. Он хотел поговорить с этой девушкой. Ему надо было узнать, как много знает Карелла. Он должен был это выяснить.

— Завтра пойдете на десять километров! — сказал мне начальник отдела.

— Куда? — поинтересовался я.

«Как там тихо, — подумал он. — Что она делает?»

— Не \"куда\", а \"как\", — сказал начальник отдела. — Десять километров на лыжах. Кросс.

— Да… Но мне пятьдесят три года.

Он осторожно попробовал дверную ручку. Он медленно повернул ее из стороны в сторону. Дверь была заперта.

— А это не имеет значения. Мы должны обеспечить массовость. Приказ есть приказ.

— А когда я получу суточные? — спросил я.

Послышались шаги. Он хотел отступить назад, но не успел. Он потянулся за пистолетом. Дверь приоткрылась, открылась шире.

Начальник отдела покрутил около виска пальцем:

— Вы что, серьезно?

— Разумеется. Все-таки десять километров…

На пороге стояла девушка, ее лицо выражало удивление. Красивая девушка, маленькая, темноволосая, с большими карими глазами. На ней был пушистый белый халат. На халате виднелись капли воды. Он решил, что она только что вышла из-под душа. Она посмотрела ему в лицо, потом увидела у него в руке пистолет. Ее рот раскрылся, но она не издала ни звука. Она попыталась захлопнуть дверь, но он вставил ногу в щель и толкнул дверь.

— Пойдете за свой счет, — сказал начальник отдела. — Потом оплатим.

И он указал мне на дверь.

Девушка отступила, пятясь дальше в комнату. Он закрыл дверь и запер ее.

Всю ночь мы с моей старухой не сомкнули глаз, готовя меня в дорогу, и к утру наконец чемодан был уложен.

— Не занашивай рубашки, — говорила мне моя старуха. — Меняй их чаще.

— Мисс Фрэнклин? — спросил он.

В хозяйственную сумку она уложила еду.

— Здесь курица, — сказала она, — десяток яиц, котлеты, как ты любишь, термос с бульоном, пирог с яблоками… Остальное будешь прикупать в дороге…