Дмитрий БАЙКАЛОВ
СЕРГЕЙ СИНЯКИН
СМЕРТЬ В ТИХОМ ПАРКЕ
Иллюстрация Николая ПАНИНА
1.
Мишель Бюсси
Вечером, возвратившись с работы, он уходил гулять в Парк. Шорох влажной зеленой листвы успокаивал, в воздухе пахло пряными травами, сквозь заросли пробивались испуганные огоньки оленьих глаз. Иногда на тропинку перед Измайловым выбегал пыхтящий ежик. Поначалу еж, сталкиваясь с человеком, пугался, сворачивался в круглый колючий шарик, но постепенно начал понимать, что неторопливо идущий человек с тросточкой в руках не представляет для него никакой опасности. Теперь они просто обходили друг друга: ежик шел своей дорогой, а человек — своей.
Под опасным солнцем
Более всего Измайлов любил гулять по Парку после дождя, когда обострялись все лесные запахи. В воздухе сладко пахло прелой листвой, нарождающимися грибами, лесными цветами, и в эти ароматы вплетался запах сырости, скрытого меж деревьев болотного озерца, где среди ряски и широких глянцевых листьев кувшинок плавали забавные лягушки, топырящие в стороны перепончатые лапки и нагло разглядывающие человека.
MICHEL BUSSI, AU SOLEIL REDOUTÉ
Посидев на скамье около заросшего озерца, Измайлов отправлялся в сосновую рощу кормить беспокойно цокающих белок. Белки к лакомствам привыкли быстро — заметив Андрея, они принимались забавно верещать на разные голоса, спускались ниже, выхватывая из рук очищенные орехи и черные сухарики, а некоторые, самые отважные, садились к нему на плечи, зорко следя за тем, чтобы подруги не перехватили угощение, которое они считали своей собственностью.
Copyright © Presses de la Cité, un département de Place des éditeurs, 2020
Завершив прогулку, Измайлов отправлялся спать. Без этих прогулок он просто не выдержал бы ритма жизни. Прогулки давали ему заряд на весь следующий день. А силы, особенно душевные, Измайлову были просто необходимы. Ему исполнилось шестьдесят лет, и он был основателем империи «Трикстер», которая изготавливала и продавала разнообразные детские игрушки, начиная с пластмассовых кубиков и заканчивая сложнейшими многобайтовыми компьютерными игрушками. В империю Измайлова входили мощное конструкторское бюро, разрабатывающее новинки, компьютерный центр, осуществляющий сложнейшие расчеты по многомерной графике, десятки фабрик по всему миру, где изготавливались игрушки, и склады во всех столицах мира. Содержание империи требовало значительных расходов, но прибыль была еще большей.
Название романа — «Au soleil redouté» — взято из песни Жака Бреля «Маркизские острова» («Les Marquises»), слова и музыка Жака Бреля © 1977 Éditions Jacques Brel
Несмотря на финансовое благополучие, Андрей Измайлов не был счастлив.
Об авторе
Семья у него не сложилась, два предыдущих брака оказались неудачными, а когда он все-таки нашел свою половину, заводить детей было поздно. При мысли о том, что его империя достанется каким-то дальним родственникам, которые не приложили к ее финансовому благополучию ни малейшего усилия, настроение Андрея портилось. Он навел справки: основным его наследником был племянник Вячеслав, неудачник по жизни, дважды уже отсидевший в тюрьме за какие-то кражи, но так ничего и не понявший.
В число возможных наследников его состояния входила двоюродная сестра Ангелина. Она была моложе Измайлова на двадцать пять лет и производила впечатление расчетливой хищницы. Два раза Ангелина просила у Андрея денег. Измайлов ей не отказывал, памятуя о том, что слово «нет» чаще плодит врагов. Да и суммы, которые называла Ангелина, были незначительными. В браке кузина была неудачливой. Первый муж — русский — ее нещадно бил; второй — англичанин — оказался пресным и скучным; третий — хитроумный и бессовестный араб из Сирии — ободрал ее, как липку, даже все вещи вывез из квартиры, которую Измайлов им купил. С арабом Измайлов, конечно, разобрался: дал команду своей службе безопасности, и крепкие ребята к нарушителю брачных соглашений приложили руку. Не до смерти, конечно, а так, чтобы уже никогда не смог к чужому лап загребущих протянуть. А все украденное арабом оставили ему в качестве компенсации за увечье. Тяжело ведь безруким на свете жить!
Мишель Бюсси — географ и преподаватель Руанского университета. С 2011 года все его романы выходили в издательстве Presses de la Cité. Роман «Черные кувшинки» в 2011 году собрал больше всего наград как лучший детектив, в издательстве Éditions Dupuis вышел комикс по его мотивам. Во Франции было продано более миллиона экземпляров романа «Самолет без нее», за который Бюсси получил в 2012 году Prix Maison de la Presse. Его произведения имеют огромный успех во всем мире, переводы издают в 35 странах, телевидение покупает права на экранизации: канал France 2 в 2018 году показывал «Пока ты не спишь», М6 в 2019-м — «Самолет без нее», TF1 в том же году — «Время — убийца». Бюсси — автор романов «Не отпускай мою руку» (2013), «Не забывать никогда» (2014), «Пока ты не спишь» (2015), «Время — убийца» (2016), «И все-таки она красавица» (2017) и «Я слишком долго мечтала» (2019). «Следы на песке» (2014) — это переиздание романа Omaha Crimes, первого написанного им романа и второго опубликованного после Code Lupin (2006). Все его романы поначалу выходили в издательстве Pocket. В 2018 году он издал там же сборник новелл «Помнишь ли ты, Анаис?» и переиздал один из первых своих романов, «Безумство Мазарини» (вышел в 2009-м). В 2019-м он издал под своим именем в издательстве Pocket роман «Все, что есть на земле, должно погибнуть: Последний единорог». Этот эзотерический триллер вышел под псевдонимом в издательстве Presses de la Cité в 2017-м. Кроме того, Бюсси — автор сборника сказок для детей «Сказки Будильника» (2018) и двух альбомов сказок по мотивам романа «Пока ты не спишь»: «Большое путешествие Гути» и «Маленький Звездный пират» (2019). За несколько лет Мишель Бюсси стал вторым в списке авторов, чьи книги лучше всего продаются (источник — Figaro-GFK).
И все-таки не были эти двое настоящими наследниками, при них империя Измайлова неизбежно пошла бы ко дну, а это Андрея бесило больше всего. Не для того он ее возводил!
Некоторые надежды он возлагал на двоюродного племянника Александра, который закончил Пермский университет, работал в родном городе инженером на одной из многочисленных фабрик металлоигрушек, входящих в империю «Трикстер», и, если судить по докладам начальника службы безопасности Нефедова, зарекомендовал себя крепким хозяйственником и неплохим конструктором. По крайней мере «Блуждающий пес» был разработан именно по его идее и принес Измайлову солидную прибыль.
И все-таки старик колебался.
Памяти Клода Симона, отца моего друга Паскаля
Амальрик печально улыбнулся, всем видом своим показывая, что вынужден подчиниться неизбежному, и медленно двинулся вниз по ступеням, навстречу солдатам.
Впрочем, почему старик? Человеку именно столько лет, на сколько он себя чувствует. А самочувствие Измайлова позволяло ему лично руководить империей, держать в кулаке совет директоров и шустрых реализаторов. И благодарить за хорошее самочувствие надо было именно Парк.
Те, видя, что враг готов сдаться, невольно расслабились.
В тот же миг руки немедийца метнулись к потайным ножнам на запястьях. Мгновение – и два острых тонких кинжала серебристыми молниями взвились в воздух. Первый вонзился в глазницу наемнику, которого называли Невусом… это был тот самый прием, что сразил жреца в храме Митры. Но второй нож, предназначенный киммерийцу, пролетел мимо цели.
Вот и сегодня он шел по одной из заветных тропинок, с наслаждением вдыхая густой свежий воздух и вслушиваясь в щебет птиц. Земля пружинила под ногами, среди зеленой травы проглядывали бледно-розовые цветы земляники. А кое-где уже показывали красно-белые бока медленно вызревающие ягоды. Слева от тропинки высился конической грудой огромный муравейник. Измайлов любил останавливаться около него, совать длинную травину в глубину муравейника и ждать, когда ее обкусают обитатели. У муравьиной кислоты был запах детства.
В последний миг северянин успел уклониться.
Он вышел к пруду.
Замешательство наемников помогло барону выгадать драгоценные мгновения.
На той стороне бродила в поисках лягушек большущая цапля. Заметив человека, она замерла на месте, стоя на одной ноге, потом, сообразив, что человек не улетит, собралась сама — взмахнула огромными крыльями, тяжело поднялась в воздух и плавно заскользила над окружающими пруд кустами.
Они говорят о смерти, как ты говоришь о фруктах Они смотрят в море, как ты — в колодец Женщины чувственны под опасным солнцем И может, там нет зимы, но это и не лето тоже.
Жак Брель, «Маркизские острова»
Он метнулся в брешь в рядах наемников, образовавшуюся, когда пал Невус. Их разделяло не меньше десяти шагов, когда опомнившиеся наконец солдаты бросились в погоню.
Измайлов сел на скамейку.
Теперь немедийцем владела лишь одна мысль: любой ценой увести погоню прочь со двора. Здесь слишком людно. В любой миг их могут заметить, набегут подкрепления – и он пропал!
Сбоку от него по длинной тонкой ветке куста ползла улитка. Некоторое время Андрей наблюдал за ней. Улитка останавливалась, словно собиралась с силами, и продолжала путь, оставляя на коричневой кожице влажный след. «Упрямая», — одобрительно подумал Измайлов. Его длинная дорога к успеху походила на пройденный улиткой путь. Всю жизнь он полз, подобно этой улитке, навстречу успеху, довольствуясь малым и ожидая большого. И вот, когда он достиг вершины, оказалось, что усилия потрачены напрасно. Никому, кроме него самого, пройденный путь не был нужен. Да, он на вершине. А вокруг толпятся шакалы, которым нужны лишь деньги. Ради этого они, не задумываясь, разрушат все, что он создавал долгие годы.
Но куда бежать?!
Рыбы спят.
Хвала Митре, башни, где были апартаменты посланников, располагались вдали как от казарм, так и от служб дворца, так что поблизости не было ни воинов, ни челяди; да и час был еще ранний. Небо едва начало светлеть на востоке.
«Надо поговорить с Александром, — подумал старик. — И не стоит затягивать с этим. Время не ждет».
Нет, они не «уснули», то есть не умерли, и их не разморило в нагревшейся морской воде, на самом деле спят.
Однако необходимо было торопиться. Амальрик чувствовал, как утекают сквозь пальцы, точно вода в клепсидре, драгоценные мгновения.
Так звали героя его любимого романа Джека Лондона. Вообще-то его звали Харнишем, а кличку он заработал за то, что спешил жить. Измайлову очень хотелось походить на Харниша, но по жизни получилось не так: не надо было рисковать жизнью, не надо было обмораживать щеки и душу, следовало неторопливо покупать одно предприятие за другим, поштучно подбирать специалистов, закладывая основы будущей империи. Если и приходилось чем рисковать, так это деньгами.
Она подходит вплотную к изрезанным черным скалам у края бухты Предателей, чтобы получше разглядеть, как рыбы покачиваются на воде в природных садках. В поле над пляжем пара темно-гнедых лошадей щиплет листья плюмерии. Она готова позавидовать их ленивой вольности, но тут же замечает два колышка с веревками.
И мечты о кругосветном путешествии остались мечтами.
И возвращается к садкам.
Решившись, он подбежал к открытой галерее, что шла вдоль стены, соединявшей все три башни между собой и, недолго думая, вскочил на перила. Затем, подтянувшись за низко нависавшую черепицу, подтянулся и птицей взмыл на крышу галереи.
В юности Измайлов надеялся, что станет богатым и объедет весь мир. Когда он разбогател, оказалось, что ехать некуда — мир везде был похож на Сходню: многоэтажки офисов и жилых домов, купола и прямоугольники промышленных предприятий, закольцованные в бетонные туннели реки с многочисленными очистными сооружениями, призванными избавить речные воды от промышленных ядов, которыми их отравил человек. И свалки, свалки, свалки… Не зря кто-то сказал, что мир — это большая помойка. Слава богу, к тому времени Измайлов уже был достаточно богат, чтобы позволить себе этот Парк…
С полсотни рыб, оказавшихся в западне между черных скал, неподвижно лежат, выпучив глаза, покачиваясь на волнах Тихого океана. Груперы, рыбы-попугаи, рыбы-хирурги. Разноцветные. Теснота, как в бассейне жарким летним днем… и всего один спасатель присматривает за всеми!
По ту сторону стены не было ничего, кроме закрытого прогулочного садика с фонтаном и посыпанными речным песком дорожками. Скрыться там было негде, но наемники могли этого и не знать. Пусть решат, что он собирается бежать таким путем. Возможно, это заставит их утратить осторожность.
От подобных мыслей настроение Измайлова испортилось. Да и без того надо было идти — на западе небо потемнело от низко нависающих туч, блеснули молнии, и ветер принес раскатистый треск грома. Попасть под дождь не хотелось. И он заторопился.
Стоит в воде выше колен, сложен как регбист, с ног до головы в маркизских татуировках, седой и курчавый. Он голыми руками собирает спящих рыб и складывает в плетенку из банановых листьев, свисающую у него с плеча.
Расчет его отчасти оправдался. Двое наемников, выкрикивая проклятья, торопливо принялись карабкаться за ним.
Возвращался он все по той же тропе. Остановившись у муравейника, он некоторое время с улыбкой смотрел, как муравьи суетятся, торопливо закрывая входы и готовясь к дождю.
Она узнаёт его. Это Пито́, садовник, который иногда приходит подстричь деревья в саду пансиона «Под опасным солнцем». Медлительный колосс лет под семьдесят. Он тоже ее узнаёт и подносит палец к губам.
Как только первый из них показался на крыше, Амальрик подскочил к нему. Руки наемника цеплялись за черепицу. Точным ударом меча барон снес ему череп. Окровавленный труп свалился на камни.
Он был слишком увлечен насекомыми, чей труд так напоминал человеческий, поэтому не сразу заметил вмятины на травянистом грунте тропы, а когда заметил, даже надел очки, чтобы внимательнее разглядеть странный след.
Тсс!
Немедиец бросился к его товарищу.
Странно. Почему она должна молчать? Чтобы не разбудить рыб?
След был крупным и отчетливым.
Яростный рев донесся снизу.
Да нет, дело не в этом!
– Проклятый пес! Ты поплатишься за это!
Измайлов почти ничего не знал о повадках диких животных. Откуда? Последний зоопарк исчез еще до того, как он стал подростком. Обрывочные знания, полученные из книг, не давали возможности сделать окончательный вывод, но, судя по отпечатку на траве, след принадлежал большой кошке. В первый раз Измайлов пожалел, что привык полагаться на специалистов.
Пито долго хохочет.
Барон слышал, как остальные, звеня мечами, бросились на галерею с разных сторон.
2.
— Ты ведь ничего не видела, красотка? А если тебя спросят, поклянешься, что я бил их гарпуном?
Второй наемник почти успел вскарабкаться наверх, но покатая крыша не позволила ему подняться на ноги достаточно быстро. Меч Амальрика достал его, однако обшитая пластинами кожаная куртка отразила удар. Солдат вскочил на ноги. Новый выпад немедийца заставил его потерять равновесие. Он отступил, зашатался… Амальрик ударил еще раз, целя в горло.
— Не может быть, босс! — сказал инженер Маккрейн. — Все делалось по вашему проекту. Кто бы осмелился изменить ваши планы. Вам показалось, ручаюсь. Вы же знаете, Парк — дорогое удовольствие.
Она ошарашенно таращится на островитянина, еще больше его этим развеселив.
Наемник полетел вниз.
Некоторое время Измайлов внимательно смотрел ему в лицо, постукивая карандашом по столу.
— Я… даю вам слово.
Но трое его товарищей уже бежали к нему по крыше, на ходу вытаскивая из ножен мечи. Лица их исказились от ненависти.
Лицо Маккрейна оставалось спокойным.
Рыбак некоторое время разглядывает женщину, ее повязанное вокруг талии парео в цветах гибискуса, верх от купальника, затем подмигивает:
Мгновенно оценив ситуацию, Амальрик сделал вид, что бросился налево, навстречу киммерийцу и его напарнику. Сапоги его гремели по черепице. Бежать по наклонной плоскости было невозможно. Он заскользил вниз, чувствуя, что теряет равновесие. Солдаты устремились за ним. Он отчаянно замахал руками, точно готов был вот-вот сорваться…
— И все-таки, — сказал Измайлов, — я хочу, чтобы ты еще раз просмотрел всю документацию на Парк. Мне не нужны сюрпризы.
— Это древняя маркизская магия!
– Живьем! – закричал Конан. – Надо взять его живьем!
— Я могу считать это отдельным заданием? — спросил инженер. Измайлов усмехнулся.
Наконец, тщательно выбрав еще одну крупную рыбу-попугая с сине-зеленой чешуей, старик возвращается к скалам, и она чувствует, что наконец-то имеет право спросить.
Они были уже совсем рядом.
— Задание, — кивнул он. — Причем срочное и хорошо оплачиваемое. Брось все и займись этим немедленно. Скажешь Зотову, что это мое указание.
— А они… рыбы спят с открытыми глазами?
Внезапно из руки немедийца, точно рой пчел, выпорхнули Летучие Звезды.
И снова по камням разносится хохот.
Маккрейн был хорошим инженером, Измайлов сам нашел его в Ирландии во время Второй европейской депрессии, когда многие хорошие специалисты потеряли работу. Ее просто не было, поэтому Маккрейн был готов поехать к черту на рога, а не то что в жиреющую на глазах Россию, которую многие недолюбливали. А что еще оставалось делать ирландцу, обремененному многодетной семьей? Но в России Маккрейн, к своему удивлению, быстро прижился и теперь, пожалуй, если бы ему предложили перебраться в Страсбург или Марсель, он бы крепко подумал. Измайлов платил ему щедро — хватало и на содержание семьи в Голуане и на девочек в Москве. Подобное отношение к людям было принципом Измайлова: человек, который добросовестно работает на империю, должен получать в соответствии с вложенным трудом. Как говорили раньше: от каждого — по способностям, каждому — по труду.
Все это время он держал их наготове. Смертоносным веером крохотные стальные лезвия разлетелись во все стороны. Наемник справа отчаянно закричал, бросив меч, прижимая ладони к окровавленному лицу.
— Само собой, у них же нет век!
Проводив инженера взглядом, Измайлов вызвал секретаршу.
Амальрик, оттолкнувшись, прыгнул.
— И… они спят среди бела дня?
Он уже вышел из того возраста, когда в помощницы берут длинноногую красотку с коровьими глазами и чувственным ртом. Секретарше было около сорока, но в ней чувствовался стиль: костюм от Абрамова, по которому сходила с ума Европа, прическа модельного агентства «Дидилай» и соответствующая косметика — неяркая, но дорогая и качественная, такая продается лишь в фирменных японских бутиках и стоит кучу денег. «Интересно, сколько я ей плачу? — неожиданно подумал Измайлов. — Неужели ей хватает на все это барахло? Или бабонька подрабатывает? Надо бы поинтересоваться, какую сумму она у меня получает, и велеть Нефедову, чтобы пригляделся к ней».
Меч Конана рассек воздух в том самом месте, где он был только что.
С ума сойти — она разговаривает о спящих рыбах с дедулей, с головы до ног покрытым татуировками, стоя на пляже в Атуоне, крохотной столице Хива-Оа, самого большого острова самого уединенного в мире архипелага, до Парижа отсюда больше пятнадцати тысяч километров и шесть тысяч до ближайшего континента.
Высота в два человеческих роста была немедийцу не преграда. Перевернувшись в воздухе, он приземлился, как кошка, долю мгновения помедлил, пока отступит острая боль, пронзившая ступни, и бросился прочь.
Вслух он сказал лишь дежурное:
— Да, — отвечает Пито, подсчитывая добычу. — Если им немного помочь.
Он был уверен, что теперь сумеет положить между собой и преследователями достаточное расстояние, но, оглянувшись, увидел, что просчитался. Последний из уцелевших наемников и впрямь отстал, но киммериец спрыгнул за ним следом, и Амальрик не мог сдержать восхищения.
— Ну, что там у нас сегодня?
Не такая она дура, чтобы не понять, что он браконьерствует. И что она слишком много видела…
Это был достойный противник! Даже жаль убивать его.
Теперь Пито ее задушит? Или сделает своей сообщницей?
День оказался не очень загруженным — предстояла встреча с представителями Сибирского торгового дома по вопросам поставок «Красоток Мини» в восточные регионы России. Сибиряки просили скидку в три процента, упирая на объемы закупок, но Измайлов накануне долго совещался с работниками отдела реализации, и они пришли к единому мнению, что скидка не может превышать два с половиной процента. На переговоры Измайлов шел с твердо обозначенной позицией. Подобные вопросы Андрей Измайлов привык решать сам, ему нравилась сама атмосфера торга, спора, в котором тебя стараются переиграть, используя все накопленные человеческим опытом психологические приемы.
Точно заяц, петляющий, убегая от борзых, немедиец метнулся в сторону, к башне офирцев. Там, должно быть, все уже проснулись, разбуженные шумом схватки, но он достаточно хорошо знал осторожного посланника Ианты, чтобы быть уверенным, что тот ничего не предпримет, пока точно не уяснит расстановку сил.
Старик, выпятив пузо — небось и забыл, когда в последний раз качал пресс, — вскидывает руку в ритуальном жесте победного танца и, слегка прихрамывая, направляется к ней.
На вторую половину дня Измайлову назначил встречу губернатор области. Сомневаться не приходилось: глава станет просить денег, как будто ему не хватает налоговых отчислений. Может, и в самом деле не хватает — аппетиты, как известно, растут во время еды. Экономический отдел подготовил Измайлову справку: за последние два года область приняла законопроекты, позволившие империи сэкономить почти сто десять миллионов рублей. «Потребует половину», — подумал Измайлов. Разумеется, никто таких денег областному администратору давать не собирался, на листочке была выведена цифра, которую экономисты обозначили как предельную, пренебрегать советами специалистов Измайлов никогда не стал бы, но и губернатора обижать не хотелось — достойный человек, принимает достойные решения. И не забывает тех, кто в него на выборах вложился. Мысленно Измайлов уже выстроил предстоящую встречу в областной администрации. Поэтому он только махнул рукой, показывая секретарю, что на этом вопросе останавливаться не стоит. А затем сказал:
Помощи от него ждать нечего – но и задержать собрата он пытаться не станет.
— Только самые древние старики на Маркизах еще умеют так рыбачить. — Окинув взглядом деревья на окрестных горах, он продолжает: — С порошком из ореха хоту. Если умеешь его распознать, найдешь повсюду в прибрежных лесах. Пока орех не расколот, он не опасен. Но его ядро — смертельный яд. Расколи такой орех, дай склевать курам — сама увидишь!
— Вызовите из Перми Александра Крачко… Или нет, это будет слишком долго, дайте указание послать за ним мой самолет.
Чуть отставший от своего капитана наемник, заметив маневр барона, бросился ему наперерез, размахивая мечом.
Лошади подходят ближе. У них настолько длинная привязь, что они могут спуститься на пляж, ощипать всю траву у мола, а то и искупаться. Старик рассеянно поглаживает обеих поочередно.
Секретарша промолчала, но посмотрела на босса удивленно. Измайлову было наплевать, что она думает. Разумеется, в империи знали о его близких, степени их родства, а главное, как относится шеф к тому или иному родственнику.
– Твой час пришел, бельверуское отродье! – прорычал он, бешено вращая глазами.
— Когда записать его на прием? — поинтересовалась секретарша, обретая обычный невозмутимый вид.
Амальрик слишком берег дыхание, чтобы отвечать. Усталость начинала сказываться, и если бы не железная выдержка, он, должно быть, давно свалился бы замертво. Но его воспитывали не ведающим поражений.
— Не бойся, моя прелесть, для человеческих жертвоприношений орехи перестали использовать, когда заметили, что отравленных чужестранцев труднее переваривать
[1]. — Его могучий живот снова трясется от хохота. — Но, зная дозировку, можно истолочь ядра и использовать их, чтобы охмурить рыб… — Он снова окидывает женщину взглядом, от босых загорелых ног до цветка тиаре
[2] за ухом. — И красоток-туристок…
— Я сам его встречу, — отрезал Измайлов. — Пусть держат со мной связь и сообщат, когда будут возвращаться.
Пока жив, он обязан был сражаться!
Издательство «Серван Астин»
Решение он принял спонтанно, еще не понимая, зачем ему понадобился племянник, поэтому немного досадовал на себя за неожиданный порыв. А с другой стороны, надо же когда-то принимать решение!
Клинки скрестились на ступенях офирской башни.
улица Сен-Сюльпис, 41
— И еще одно, — сказал он хмуро, прежде чем секретарша поднялась из кресла. — Пригласите ко мне Нефедова.
Наемник принялся теснить барона, и тот, на миг отвлекшись, чтобы проверить, не угрожает ли опасность сзади, едва успел уклониться от удара. Он выставил клинок навстречу. Удар был такой силы, что отдался болью во всем теле.
75006 Париж
— У вас двадцать пять минут до встречи с сибиряками, — предупредила помощница.
Не обращая внимание на боль, Амальрик отвел меч своего противника, зацепив его своей гардой.
Двадцать пять минут!
На мгновение – но этого оказалось достаточно.
Мадам,
Измайлов едва не фыркнул. Кто-кто, а он-то умел ценить время!
Вы были в числе 31 859 участников конкурса «Далекие перья», организованного издательством «Серван Астин», и состязались за право получить личное приглашение в течение недели заниматься в литературной мастерской на Маркизских островах (Хива-Оа) под руководством писателя Пьера-Ива Франсуа.
Противники сблизились. И зингарский бордолис, который держал барон в левой руке, ушел под ребра наемника, по самую рукоять из оленьего рога.
На беседу с начальником службы безопасности у него ушло ровно восемь минут.
Поздравляю Вас! С огромной радостью сообщаю, что Вы — одна из пяти победительниц, чьи имена перечислены ниже.
Служба безопасности «Трикстера» не даром ела свой хлеб — информация, полученная от ее начальника, заставляла смотреть на многие, казалось, устоявшиеся и привычные вещи совершенно иначе.
Клеманс Новель
3.
Амальрик вытер пот со лба. Трехгранный кинжал сослужил ему добрую службу. А то он уж ненароком подумал, что не сможет больше в жизни прикоснуться ни к чему, что связано с оленями.
Мартина Ван Галь
За ночь в Парке прошел дождь.
Фарейн Мёрсен
Пахло свежей землей и травой, дикие ароматы леса будили инстинкты.
Его противник охнул и осел на ступени. Барон поставил ногу ему на грудь, выдернул бордолис и рывком развернулся встретить последнего врага.
Мари-Амбр Лантана
Серебряные капли висели на паутине, натянутой расторопным пауком прямо через тропинку. Паутина выглядела красиво, крупные капли казались драгоценными камнями, оправленными в ажурное потемневшее серебро. Андрею Измайлову не хотелось рвать паутину, созданную кропотливым трудом, поэтому он заставил себя наклониться, пропуская паутину над головой. Капля дождя упала на голову, заставив хозяина Парка вздрогнуть и поежиться.
Элоиза Лонго
Они оставались один на один с киммерийцем.
Небо было чистым, над молодой березовой рощей горела полоска зари, она была похожа на паутину, в которой красно светился шарик заходящего солнца.
Просим Вас в течение ближайшей недели подтвердить свое участие и сообщить, будет ли Вас кто-то сопровождать. Вы будете жить в пансионе «Под опасным солнцем» (www.au-soleil-redoute.com). Вскоре мы свяжемся с Вами, чтобы уточнить все подробности поездки, но этой прекрасной новостью нам хотелось с Вами поделиться как можно скорее.
Три года назад, давая указание спроектировать Парк, он оговорил важное условие: в Парке не должно быть крупных зверей, тем более хищников. Парк создавался как место отдохновения, а не как зверинец. Несколько косуль, птицы, лягушки, улитки, мелкие рыбешки, зайцы и ежи, некоторые насекомые, только, упаси боже, не комары.
Теперь можно было не торопиться. И противники, успев по достоинству оценить мастерство друг друга, не спешили нападать, опасаясь допустить ошибку, ставшую бы роковой.
Позвольте еще раз поздравить Вас, мадам, и заверить в наших самых искренних дружеских чувствах.
Глава империи «Трикстер», тяжело опираясь на трость, поднялся на вершину небольшого пологого холма, поросшего степными травами. Среди зелени желтели ирисы и львиный зев, с холма открывался вид на ровное пространство, откуда доносилось тревожное посвистывание сусликов.
Серван Астин
Конан окинул взглядом немедийского барона.
День прошел не зря — переговоры с Сибирским торговым домом закончились подписанием выгодного договора, разговор с губернатором оказался менее болезненным и неприятным, чем ожидал Измайлов. Те два миллиона, которые просил губернатор для работ по сносу Второго квартала городка, Измайлов давно уже решил выделить — империи не хватало производственных площадей.
Дневник Маймы
Завтра ожидался приезд племянника Александра. Пора было решаться. Измайлов давно уже подумывал о новом завещании, теперь час настал. Это только кажется, что возраст ничего не значит, что ты еще крепок и протянешь не один десяток лет. Пора было уходить на покой, оставаясь, конечно, при этом председателем Наблюдательного совета корпорации, способным влиять на ключевые решения. Измайлову хотелось подержать племянника подле себя, присмотреться к нему, возможно, научить некоторым своим приемам, которые позволили создать корпорацию, определить степень его подготовленности к плаванию в неспокойном океане бизнеса. Были и еще некоторые соображения, заставляющие Измайлова спешить.
До того, как умру…
Этот парень отнял жизнь пятерых, Невуса, Барха, Гилермо, Сабрия и Лайва.
Что ж, если все пройдет, как он задумал, можно будет удалиться от дел и отдать все свое внимание совершенствованию Парка. Это пока Парк занимал всего несколько десятков гектаров, планы Измайлова простирались дальше — Парк замысливался как жемчужина империи. Пока он был доступен лишь ему одному, но Андрей не сомневался: люди будут охотно платить деньги за возможность побродить по росистой траве или ощутить себя удачливым рыболовом у богатого рыбой озера.
Пока домчалась до пансиона, совсем запыхалась. Дожидаясь, пока сердце перестанет колотиться как бешеное, вспомнила, как три дня назад вместе с мамой и четырьмя другими победительницами конкурса приземлилась в аэропорту имени Жака Бреля и впервые увидела пансион.
Кром! Будь он проклят, этот негодяй!
Все игрушки, производимые империей «Трикстер», не стоили маленького участка Парка.
Свет внезапно померк. Я подняла голову, посмотрела вверх. Солнце запуталось в облаках, накрывших гору Теметиу, словно луна-рыба, уловленная сетью. Зелень кокосовых пальм, манговых и банановых деревьев окрасилась в цвет потускневшего перед штормом моря.
Но как дерется!
Люди утратили дикую природу, а Измайлов был способен вернуть им первозданный мир. Каждый город должен иметь свой парк, открытый для всех.
Воспользовавшись этим, я как можно тише двинулась по сумрачной аллее. Дыхание в тени бугенвиллей постепенно выровнялось. Я только что без остановки пробежала два километра, с перепадом высоты в двести метров.
Северянин невольно пожалел, что не сможет привлечь барона на свою сторону. Такой один стоил бы целого отряда. Однако это не просто отличный боец, но чернокнижник. А с такими никакие союзы и соглашения невозможны. Киммериец своими глазами видел тому подтверждение – целую комнату в покоях барона, за опочивальней, отведенную под магические опыты. Немудрено, что такие черные дела творятся в Аквилонии. Самый воздух здесь провонял колдовством!
Размышляя об этом, старик дошел до водопада, некоторое время постоял в мраморной ротонде, любуясь радугой, вспыхивающей среди струй воды.
Ну, ничего. Скоро здесь станет чище.
Ни звука, ничто не шелохнется — ни на террасе, ни в зале Маэва
[3], ни в одном из шести бунгало. Я окинула взглядом бухту Предателей, скалу Ханаке, черный пляж безлюдной Атуоны. Всмотрелась в пустое небо — последняя надежда — и без дальнейших раздумий вскарабкалась по бамбуковой стене фаре
[4] Танаэ. Опираясь о резные столбы, без труда забралась на крышу из высушенных листьев пальмы панданус. Встала босыми ногами на стропила и скользнула к чердачному окошку высотой в тридцать сантиметров.
За подобное зрелище обязательно станут платить. И за коршуна, парящего в небесной синеве, — тоже.
– Теперь ты ответишь за все! – проревел он, переходя в наступление.
Немедиец увернулся и оскалил зубы.
Измайлов вдруг подумал, что тем самым он уподобится Создателю, правда, инженеры и конструкторы его не годились на роль ангелов. «Как там было сказано? — с улыбкой подумал Измайлов. — Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною; и Дух Божий носился над водою… И сказал Бог: да прорастит земля зелень, траву, сеющую семя, дерево плодовитое, приносящее по роду своему плод, в котором семя его на земле. И стало так».
Мне шестнадцать лет, я верткая, как угорь, и единственная, кто может проникнуть таким способом в любой из домиков, когда двери и окна закрыты. Я и не отказывала себе в этом в последние дни, помогая Янну. Вот только теперь, когда пролито столько крови, когда столько людей погибло, действовать надо было намного быстрее.
Дрался он как-то странно, пританцовывая, ни единого мгновения не стоя на месте, так что в глазах рябило, словно не человек перед ним, а язык пламени. Однако ответный удар его Конан парировал без труда.
С улыбкой на губах он стоял в ротонде, глядя на кусочек воссозданного мира, и вспоминал: «И сказал Бог: да произведет вода пресмыкающихся, душу живую; и птицы да полетят над землею, по тверди небесной.
На мгновение повисла на балке и спрыгнула в фаре. Перед глазами снова замелькала дорога, по которой я неслась от кладбища, от надписи на могильном камне, от мертвого тела в яме. Я знала, зачем пришла, — за рукописью, о которой рассказала мне Танаэ. Истории Клем и четырех других участниц литературной мастерской. Полное описание всего, что происходило в эти два дня. То, что каждая из них увидела, подумала, поняла.
Чувствовалось, что у противника силы на исходе.
И сотворил Бог рыб больших и всякую душу животных пресмыкающихся, которых произвела вода, по роду их, и всякую птицу пернатую по роду ее. И увидел Бог, что это хорошо».
Долго искать не пришлось, рукопись лежала на письменном столе розового дерева. Сотня страниц. На первой всего две строчки.
Осознав это, Конан мгновенно понял, какую тактику следует предпринять. Взять его измором. Медленно, методично, без суеты. По мастерству они почти равны, так что победит тот, у кого больше сил. Или выдержки.
Это и в самом деле должно было выглядеть хорошо, просто великолепно все это должно было выглядеть. Мысленно он представил себе отары овец на зеленых лугах, щебечущих синиц в березовых рощах, курлычащие клинья журавлей, улетающих в неведомые дали, застланные синим туманом закатов и рассветов. Потом он вообразил петухов, поющих на ограде из жердей близ потемневшего бревенчатого дома, и увидел, что это действительно хорошо.
А в этом северянин не знал себе равных.
Моя бутылка в океане
В задумчивости он спустился с холма, неторопливо ступая и при каждом шаге тяжело опираясь на трость. Тропинка вилась меж пахучих смородиновых кустов, где среди зеленых изразцовых листов уже наливались красные кисти ягод, кисло-сладко лопающихся во рту при легком нажиме языка.
Клеманс Новель
Раз за разом скрещивались клинки, противники сходились и расходились вновь.
Он был слишком занят своими мечтами, а потому не заметил, как некоторое время шаловливый вечерний ветер теребил пучок жестких рыжих волос, повисших на сломанной ветке, а потом подхватил его и унес к низким разлапистым облакам, готовящимся поутру спуститься вниз и блуждать среди деревьев голубоватым и загадочным туманом, похожим на дым осенних костров.
Белое солнце выпуталось из облаков над вершинами гор. Его лучи ворвались в окно, залив комнату безжалостным слепящим светом.
Мало-помалу Амальрик начал терять терпение. Усталость брала верх, и с каждым разом ему все труднее стало выдерживать навязанный киммерийцем темп боя, но пока ему даже не удалось задеть его. Скоро барон обессилит окончательно – и тогда ему конец.
4.
Прихватив папку, я устроилась в единственном затененном уголке — на кровати под москитной сеткой. Не из-за москитов — они предпочитают приезжих — но мне всегда казалось, что этот полог над кроватью придает ей сходство с ложем принцессы.
Но что он мог предпринять?
Племянник произвел на него хорошее впечатление.
Наверное, под кружевным балдахином сны и мечты особенно прекрасны.
Проклятый варвар не допускал ни единой ошибки, не позволял ему приблизиться на расстояние кинжального удара, но и не давал возможности к бегству. Амальрик ощутил подступающее отчаяние. Если б можно было поразить проклятого северянина на расстоянии!
Александру Крачко было тридцать лет, и за время работы он успел утвердить себя в корпорации. У него были вьющиеся светлые волосы и открытое лицо, костюм молодежного покроя подчеркивал достоинства спортивной фигуры. Измайлов вдруг подумал, что племянник его, должно быть, нравится женщинам, и вскоре это подтвердилось внимательным и призывным взглядом проходящей мимо столика брюнетки.
Стоп! Как же он мог забыть!..
Я открыла папку.
Они сидели в маленьком ресторанчике под названием «У Семеныча». Здесь подавали прекрасное жаркое, сочное мясо невозможно было отличить от естественного, а рыбу и моллюсков для морской пасты сюда ежедневно доставляли самолетом. Измайлов любил это местечко: ресторан напоминал ему заведения, которые он посещал в юности, а вышколенная прислуга давно уже знала его вкусы. Даже не хотелось думать о том, что на кухне каждое блюдо, поданное к столу, проверяется службой безопасности. Хотелось пить французское вино и наслаждаться жарким.
Конан заметил, как вспыхнули бешеным торжеством глаза противника, а рука метнулась к поясу. Туда, где качались крохотные дарфарские булавы, похожие на лекарские пестики. Размером не больше ладони…
Если я выпущу эти мечты на свободу под москитной сеткой, она помешает им улететь?
— Я думаю, Александр, вы понимаете, о чем пойдет речь, — сказал он, поднимая бокал и внимательно разглядывая молодого человека.
Инстинкт хищника заставил киммерийца отскочить в сторону – но мгновенная заминка чуть не стоила ему жизни. Он ощутил страшной силы удар, почти не смягченный кольчугой, и адскую боль в плече.
— Хочется думать, что я не ошибаюсь, — сказал Крачко.
До того, как умру, мне хотелось бы…
Правая рука, державшая меч, мгновенно онемела. Пальцы разжались.
Неопределенность ответа понравилась Измайлову. Похоже, родственник умел выбирать линию поведения.
За два дня до того
Барон с яростным рычанием метнулся к нему, намереваясь полоснуть по глазам кинжалом. Тонкое лезвие свистнуло в сенме от лица.
— Я уже стар, — решительно сказал он. — Мне хочется удалиться от дел. Но на кого оставить «Трикстер»? Это мое детище, я посвятил ему всю жизнь и не могу довериться случайному человеку. Вы меня понимаете?
Моя бутылка в океане
Конан отклонился, нырнул под руку противнику, мгновенно перехватывая меч в левую. Хорошо еще, что он владел одинаково хорошо обеими руками.
— Вы хотите довериться мне, — спокойно сказал молодой человек.
Часть I
Чудовищный удар сбил его с ног. Конан понял – вторая булава ударила в грудь, смяла звенья кольчуги и едва не переломала ребра.
— Мне нравится, что вы без ложной скромности оцениваете свои способности, — улыбнулся Измайлов. — Вы угадали, я действительно решил вручить вам судьбу империи. Разумеется… — предостерегающе поднял он руку, — разумеется, я не хочу оставить вас без своей поддержки, все-таки за жизнь я накопил определенный опыт, который, смею надеяться, окажется небесполезным еще долгие годы. Сам я войду в Наблюдательный совет, поэтому не думайте, что я позволю развалить свое детище неосторожными действиями.
Холодный пот потек по его лицу, заливая глаза.
Рассказ Клеманс Новель
На губах собеседника промелькнула усмешка.
Киммериец мотнул головой, откидывая густую гриву черных волос, и, зная, что другого шанса у него не будет, он нанес сокрушительный удар по тени, что возникла перед ним.
До того, как умру, мне хотелось бы…
«Мальчик считает, что может обойтись без моих наставлений, — понял Измайлов. — Самоуверенность — не лучшее качество для предпринимателя. Она мешает видеть главное».
Отточенный клинок рассек плоть.
Однако вслух он ничего не сказал.
Амальрик пошатнулся. Рубаха его мгновенно окрасилась алым. Он посчитал, что враг без чувств и оттого осмелился подойти на расстояние удара. Его дарфарская палица проломила бы грудь даже быку.
Написать роман, который будет продаваться на пяти континентах в переводе на 43 языка.
— Ваше решение бесповоротно? — спросил Крачко.
Ах, если бы не кольчуга…
Встретить прекрасного принца.
— Бесповоротных решений не бывает, — хмуро отозвался Измайлов. — Взвесьте все, оцените трезво свои возможности. Я хочу знать, справитесь ли вы с той задачей, которую я намерен возложить на вас. Даю вам неделю, за это время вы должны подготовить для меня основные тезисы того, что предпримете, заняв место главного управляющего нашей империей. И не забудьте: за вами будет не только производство, но и финансовые возможности «Трикстера» и поддерживающих его банков. Если вы пожелаете получить дополнительную информацию, обратитесь в службу безопасности, я дал Нефедову соответствующую команду.
– Будь ты проклят, киммериец! – прорычал он.
Совершить кругосветное путешествие на белой яхте.
Конан пошатываясь встал и поднял меч, готовясь нанести последний удар. Грудь разламывалась пополам, в голове трещало, как после хорошей попойки. Он сделал неуверенный шаг и занес клинок.
— Я понял, — сказал Крачко.
Дожить до пятидесяти лет без единого белого волоса.
Как вдруг что-то обрушилось на него сзади.
В молчании они закончили ужин. Измайлов не терпел пустой или, как ее еще именуют, светской болтовни. Вести диалог можно лишь о вещах одинаково важных и интересных каждому собеседнику, иные разговоры не стоят и ломаного гроша.
Проскакать через всю Австралию на белом коне.
В глазах у северянина потемнело.
Мм… Что еще?
Несколько раз за вечер Измайлов ловил на себе испытующие взгляды племянника, словно тот хотел его о чем-то спросить. Старый предприниматель был готов к любому вопросу, но кандидат в «императоры» молчал. Что ж, эта сдержанность тоже говорила в его пользу.
«Кром!» – только и успел прохрипеть он. Перед глазами поплыли черные круги. И земля устремилась ему навстречу.
Мм…
Во второй половине дня у Измайлова опять были деловые встречи.
Барон, уже простившийся с жизнью, с изумлением увидел, как Конан рухнул у его ног, словно могучий дуб, поваленный молнией.
Белое! Белое!
Митра, похоже, ты и впрямь благоволишь к своему недостойному слуге. Три раза за эту ночь он готовился умереть, и три раза оставался жив. Явно, это знак, сулящий ему удачу в будущем.
В беседах с людьми он без труда угадывал расставленные ему ловушки и легко избегал их, с радостным оживлением, так несвойственным ему последнее время, отмечая досаду противной стороны. Он знал, что в деловом мире его называют Седым Лисом, и не возражал — кличка довольно точно отражала его натуру: столкнувшись с чужим коварством, он не вспыхивал в порыве негодования, а исподволь делал все, чтобы обратить чью-то хитрость на пользу своей корпорации. Скажем так: если его партнеры играли в шашки, то он играл в покер, блефуя при необходимости, и никогда не спешил выложить перед соперником полученную комбинацию карт.
Он поднял глаза и увидел позади поверженного противника маленького человечка в пестром платье. Тот стоял, трясясь как осиновый лист и, выпучив глаза, смотрел на огромного киммерийца, распростершегося на взрыхленном песке.
Мне стыдно перечитывать то, что я написала.
Вечером он вызвал к себе Маккрейна.