– Шеф!.. Она ни на что не заточена! Её мощностей хватает и на побочные, так сказать, шевеления. Лекарства всегда синтезировали перебором ингредиентов, уходили годы, а наша «Алкома» может в секунду…

– Понял, – прервал я. – Смотри только, чтоб не потравила, когда роботы восстанут и будут насиловать наших женщин.

Он сделал большие глаза.

– Насчёт женщин пусть, у нас же либеральность, а вот насчёт здоровья нашего коллектива кровно заинтересована! Ей важно, чтобы мы были айс и копошились вокруг неё, как муравьи вокруг матки. Я имею в виду, муравьиной, а не то, что вы подумали.

– Ну-ну, – сказал я, – всё равно следи. Нам давно уже не хватает двойного эспрессо, без мощных стимуляторов засыпаем. Но не переборщи!

– Будем работать не только мощно, – заверил он, – но и как можно дольше!.. Здоровым быть выгодно, у неё это в биосе.

– Уже?

Он ответил смиренно, чуть даже ножкой пришаркнул.

– Малость поковырялся. Всего одну переменную сдвинул. Шеф, вам необязательно влезать во все детали! Вы же орёл, должны обозревать с высоты планету, мышей высматривать.

Я буркнул:

– Не наглупи. Это тебе не в покер передёргивать. Ты ещё начни на бирже торговать!

Он посмотрел с интересом:

– Можно?

– Уволю, – ответил я коротко.

Он посмотрел обиженно, что-то шеф занепонимал юмор, а я потащился в свой кабинет, стараясь не хвататься за стенку. В груди раскалённые спицы из вольфрама, в глазах потемнело, а в мозгу одна-единственная мысль: только не сегодня, только не сегодня…

Добравшись до кресла, рухнул, хватая ртом воздух, как рыба на берегу, в душе безнадёга и тяжёлый липкий страх, а ещё острое чувство несправедливости. Такая высокоразвитая жизнь, такая тончайшая организация должны сгинуть только потому, что в этом мире мрут все, от насекомых и до высших млекопитающих.

Я же не просто млекопитающее, я разум, а для разума нет ничего тягостнее, чем ощущать, что для Вселенной он не больше, чем все остальные насекомые. Возникло, посуетилось, оставило потомство и должно побыстрее сгинуть.

Но когда отошёл и вышел в общий зал, там как будто никто и не знает, что все помрут. Блондинка напискивает песенку так мило и задорно, что работающий рядом Невдалый расчувствовался и тоже начал нахрюкивать нечто бравурное, дескать, мы красавцы, идём с опережением графика, будто вселенной это важно, а Лысенко и Горпина обсуждают трассировку с таким ожесточением, что без этого весь мир рухнет и развалится.

Остальные тоже выглядят прекрасно, новые инвестиции и некоторое опережение графика настраивают на победный лад.

Только Грандэ сказал в сторону Блондинки и Невдалого самым зловещим голосом:

– Рано пташечки запели, как бы кошечки не съели.

Невдалый дёрнулся, ответил нервно:

– Не каркай!.. Мир осаблезубел, а мы как были канарейками…

– Выживем, – сказал Грандэ бодро, но, будучи реалистом, уточнил: – шансы у нас есть, хоть и нету. Но умом Россию не понять, аршином общим не измерить… Ты в Бога веришь?

– Нет, – ответил Невдалый с подозрением. – А что?

– А в шефа?

Невдалый бросил опасливый взгляд в мою сторону.

– Ты это… не раскачивай, не раскачивай!.. Шеф у нас краеугол, дуб, главный столб, хоть и неотёсанный.

Я сказал хмуро:

– Энпээсы готовы?

– В процессе, – ответил он солидно и величаво погладил бороду. – Господь нас целые сутки лепил!.. Нельзя нам быстрее, будет непочтительно.

– Лично проверю, – пригрозил я.

– Да всё будет путём, – заверил он. – Ученики должны идти по стопам и превзойти!

– Но-но, – сказал я строго.

Он в притворном испуге выставил перед собой ладони с растопыренными пальцами.

– Шеф, я имел в виду не вас превзойти, а всего лишь бога!

Я отмахнулся, шагнул дальше, через раскрытую дверь видно, как Мухортов размахивает руками, я услышал его взвинченный голос:

– Это Риголетто какой-то!.. Я вам что, трубадур?.. Я специалист по нейроморфным узлам, а не по вязке чипполинов!..

Грандэ вошёл за мной следом, по-хозяйски расположился в кресле за столом, повернулся ко мне.

– Мы все здесь спецы, – возразил он непривычно мирно, – не по тому, чем занимаемся!.. Вон только шеф ведёт свой род от бабки Ванги, а та напрямую от Пострадамуса, а я, может быть, для балерунства рождён! Стал бы вторым, а то и первым Немировичем-Данченко! Но вот занимаюсь тем, о чём Немировичу и не присобачилось бы!.. Так что не пищи, а чтобы локация к завтрашнему дню без багов!.. Шеф, верно я глаголю?

– Но с мобами, – добавил я сурово.

Мухортов посмотрел затравленным зверем.

– Мобов и здесь хватает! Вон посмотрите на Лысенко, да и в зеркало, если нервы крепкие… Ладно, сделаю. Если не склею ласты на такой работе.

Я указал пальцем в потолок.

– Вон каркают, хорошо слышно?.. Да не вороны, инвесторы. Надо работать и улыбаться, улыбаться!.. А что, багов больше ненормированной нормы?

Мухортов обвиняющим жестом указал на Грандэ:

– Этот товарищ просто баядер какой-то!.. Я не ожидал от него такого фукса, а он: я не я и лошадь не моя!.. Как такое можно в нашем постцивилизованном обществе?

Грандэ победно усмехнулся.

– Тунгус. Уже и забыли о таком архаизме, как культура, а ты всё ждёшь соблюдения неких норм, словно Марко Брут какой при Гавгамелах!

– Но какой я тогда штабс-капитан, если бога нет?

Грандэ злорадно оскалил зубы.

– А вот без костылей, дорогой товарищ! Посмотри на шефа!.. Он тоже в бога не верит…

– Он сам бог, – прервал Мухортов. – Ему проще. Хотя ты прав, разумнее верить в шефа. Создадим свой карго-культ, придумаем пару ритуалов… главное – душевное равновесие. А ещё лучше спокойствие. Основное правило йогов: плюй на всё и сохраняй здоровье. Шеф согласен, только взгляни!

Я отмахнулся.

– Теперь всё можно. Стенька Разин победил, в мире сплошная пугачёвщина. Но уже всё разграблено, так что работайте, илоты.

– Зачем? – спросил Мухортов потерянно. – Чтоб снова разграбили?

– В этом и есть прогресс, – пояснил Грандэ. – Ещё не понял суть человека?

Я повысил голос:

– Пойду проверю, что у нас получается. Полчаса меня нет в этом мире!.. Поняли? Даже если пожар, чтоб сами погасили и трупы спрятали.

Умолкли и смотрят озадаченно, косяков в байме много, знают, даже в бета-тесте будет куча, а сейчас только омега, но всё-таки можно посмотреть часть готового платья, а не только чертежи и выкройки.

Я вышел, не дожидаясь, что скажут вслед, и так знаю, а мне пора протестить и эту локацию. Пусть ещё без отработанного баланса, но движок нужно прочувствовать изнутри, как микробиом понимает человека.

Часть II

Глава 1

При выборе типа баймы был соблазн выстраивать мир полного погружения. Я тоже колебался, но всё-таки решил, что лучше создать лучшую из байм старого поколения. В неё сядут играть миллиарды, а в виртуальных мирах голова начинает трещать уже через пятнадцать минут, и неизвестно, когда технари и медики найдут решение досадной помехе.

И вот сейчас я надел наушники, задержал дыхание, а палец легонько коснулся надписи «Вход». С экрана исчезли новости, взамен появился зелёный лес с вековыми деревьями, протоптанная дорожка прямо от ног повела на уютную лужайку, за лесом бескрайнее поле, а вдали в синеватой дымке проступают соплеменные.

– Пока терпимо, – пробормотал я. – В текстурах не застрял, в землю не провалился…

Дорожка побежала под ногами легко и быстро, это я мчусь, как мегасерос, здесь я молод и красив, хотя вообще-то при создании аватара как бы соблюл меру, не стал вытютюливать юного красавца, а создал крепкого самца лет под пятьдесят, уверенного, здорового и мощного. Чтоб и с медведем мог побороться, и оленя догнать, если приспичит.

И так хорошо вот так бежать, когда и по ровному хорошо, и по круче вверх не запыхаешься, завалы не обхожу, а перепрыгиваю, а на отвесную стену могу подняться, цепляясь за едва заметные выступы.

Пару раз застревал то в дереве, то в скале, которую решил обойти слишком близко, но это понятные баги, в начальной стадии встречаются часто, я сказал на ходу:

– «Алкома», бди!.. Ты у нас умница, всё делаешь правильно, а эти существа с человеческим фактором частенько небрежничают, чего даже понять не можешь, да и не надо…

– Принято, – ответила она милым женским голосом, но деловито, без привычного женского кокетства.

– Исправляй, – велел я, – согласно плану. Без этого… человеческого фактора, как уже сказал.

Поле внезапно оборвалось чёрной бездной, где мельтешат, как сорванные бурей осенние листья, куски растрёпанных формул, значков и даже целые блоки формул, в которых угадываются то части зданий, то куски фрагментов тел животных, людей и птиц.

Я вздохнул, проработанный участок кончился, с неохотой отодвинулся от монитора вместе с креслом. Аватар застыл в ожидании, а я провёл ладонью над сенсорной панелью.

– Невдалого на ковёр! Что-то задний план плохо прорисовывается, а дальше бездна, но звёзд не полна, как говорится в той песне..

– Мощности маловато, – ответил угрюмый голос из пространства. – Но как только введут четвёртый блок, так сразу. У нас всё готово. Ну, почти!..

– Проверю, – сказал я с угрозой. – А то с таким сеттингом только с протянутой рукой. И не к инвесторам, а уже на паперть у церкви!

– Всё сделаю, – пообещал он. – По отдельности! Осталось только сшить куски в единое платье короля.

– А его все увидят?

– Кто не увидит, тот дурак и ничего не понимает в искусстве.

– Понятно, – сказал я. – Сколько же этих искусствоведов в штатском…

Но всё равно, хоть и бурчу, Грандэ, Лысенко и примкнувший к ним Невдалый молодцы, из кожи вон лезут, стараясь создать наполненный контентом сеттинг.

Особое внимание пришлось уделить первобытно-общинному обществу, и потому, что с него начиналось человечество, и ещё потому, что многие предпочитают зависать в нём, таком понятном, нетребовательном, где даже полудурок чувствует себя богом.

Потом потребуется не меньше времени, если не больше, уделить Средним векам. Рыцарское время всегда пользовалось повышенным спросом, потому да, Средневековье придётся расширить до пределов. Ресурсов должно хватить, чтобы каждый из баймеров мог построить мощный замок со всеми прилегающими строениями типа конюшен, псарен, кузницы, оружейной и прочих прачечных. Не сразу, конечно, пусть на такое уйдёт целый год, потом достраивать, оборудовать, расширять, нанимать прислугу, охрану, собирать дружину…

Худерман, что только начал входить в тонкости нашей работы, поинтересовался:

– А как будет переход из эпохи в эпоху?

– Интересный вопрос, – сказал я. – Смешно, но пока ещё руководство в моём лице не приняло окончательное решение, так как у всех у вас своё мнение, самое правильное, но для этого нужно поубивать всех остальных.

Он светски улыбнулся.

– Хотите угодить умным, не обидев красивых?

Грандэ услышал, сказал подчёркнуто оптимистически:

– Красивые становятся умными. Не все, но зачем нам все? Пусть растут все цветы, как сказало самое Красное Солнышко.

Худерман указал на меня взглядом.

– Шеф?

Грандэ вскинулся в великом возмущении.

– Почему сразу шеф? Как что, так сразу шеф!.. Я о князе Владимире!

Худерман уточнил в некотором сомнении:

– А зачем нам бурьян?

– Это же самое целебное растение, – пояснил Грандэ наставительно, – только с ещё не открытыми свойствами. Это я о гуманитариях, если чего. Их рекомендуют пока что беречь на всякий случай. У нас же много излишков, прокормим.

– А в случае катастрофы их под нож первыми?

– Ну это же понятно. Потому и откармливаем. Капитализм и каннибализм – наше светлое будущее!..

Худерман снова улыбнулся, похоже, привыкает к нашему юмору, взглянул на экран и ушёл, а Грандэ проводил его взглядом и сказал, понизив голос:

– Шеф, я Долину Смерти заселил гигантскими волками и пантерами, вы не против? А по берегам Большой Реки теперь живут и активно размножаются кузенявки и кузяхрюки, можно посмотреть на их уникальные брачные игры.

– Спасибо, что не сепульки, – буркнул я.

– Те потом, – сообщил он. – Пока рано. А сейчас подселяю туда хрюнденаков. Для контраста, шеф!.. Нужно хоть что-то мимишное, а то такие страсти в Долине, обосраться можно!

– Минчин говорил, у тебя расчленёнка?

Он заверил быстро:

– Убрал даже из базы! Теперь выстрелил, зверь упал. Никакого разделывания туши, гуманитарии достали! Даже в лавках не будет мясных туш, а сразу котлеты и бекон, словно только что с дерева сорвали!

– Хорошо, – сказал я с облегчением. – Деревьям, правда, тоже больно, но их пока можно, а потом в сингулярности их уже не будет…

– Как и нас, – отозвался он замогильным голосом.

– Все умрём? – спросил я, стараясь, чтобы голос звучал беспечно.

– Да, – подтвердил он. – Ну когда все, не так обидно!

Сердце сжалось, я удержал руку, что уже дёрнулась в привычном жесте помассировать дряблую грудную мышцу, кровь поступает всё слабее.

– Эх, Герберт Уэллсович, нравится твой оптимизм. Нет, чтобы сказать, как будем в кремнийорганических телах собираться на шашлыки…

Он откликнулся живо:

– Передачи сигналов в таких телах будут в миллионы раз быстрее! Воздух покажется плотнее воды, что-то вроде застывающего битума.

– Даже трусцой не побегаешь, – вздохнул я. – Как жить? А придётся. Человек всё равно выживет! Хоть и нечеловеком. Ибо!..

Глава 2

По сообщениям прессы Курцвейл благополучно переболел ангиной, сейчас всё в порядке. Всё ещё настаивает насчёт 2045-го, хотя до него меньше десятка лет, но истово верит в ускорение и обратную отдачу, хотя я заметил, как иногда голос дрожит, а глазки бегают, словно сам сомневается в своих расчётах.

Я тоже верю, что ещё остаётся?.. Но разум шепчет, что малость не успеваю. Я из последнего поколения смертных. Даже мои молодые сотрудники могут успеть в погоне за вечной жизнью вскочить в последний вагон, а от меня ускользнёт, ускользнёт.

– Алиса, – велел я, – включи комп и проверь, Горы Мрака заселены или там всё ещё пустошь?

Через мгновение раздался её чистый светлый голос:

– Всё готово.

– Хорошо…

– Ввести вашего аватара?

– Да, – ответил я. – А здесь сделай что-нить из моего набора.

Через две минуты я, смакуя хорошо приготовленный кофе, уже бежал по пересечённой местности, лихо перепрыгивал коряги и канавы, а здесь в кабинете подложил в кресле под спину валик, тепло и уютно, и с завистью вспоминал, что когда-то и в реале мог так же мчаться, всего лет пятьдесят назад, даже сорок мог, хотя уже и не бегал.

Ещё мог бы, но оброс дурным мясом. Спохватился, когда зашкаливало, сумел сбросить, но остался в отощавшем теле с заметно обвисшей кожей, а мускулы так и не нарастил, лень было каторжанить себя штангой и гантелями. Да и зачем это продвинутому программисту, который нарасхват в компаниях, где спешно покупают эти новые диковинные штуки, называемые компьютерами?

Впереди за зданием мелькнула фигура, я приготовился метнуться за укрытие, но те двое меня ещё не заметили, идут с автоматами за плечами, я поспешно поймал первого в крестик прицела, нажал на скобу, второй успел сдёрнуть с плеча оружие, но я выстрелил на секунду раньше и метнулся за обугленный выступ стены.

Противник рухнул, я начал было выискивать взглядом второго, затаился в развалинах гад, но опомнился, эскейпнул и, глядя на темнеющий экран, помотал головой.

Крутая графика, полная неотличимость от реала, но всё же идём по проторённой, никак не переучимся, что реальность и в баймах, как и в экономике, требует играть по её правилам.

Подростков, что основной контингент гонок, стрелялок и прочих бегалок, в обществе всё меньше, но растёт число «людей здорового образа жизни», что и в свои сто лет вполне адекватны, работают, дома роются на огородах и снимают урожаи, а на отдыхе идут в свои виртуальные миры.

И, конечно, у них не гонки-стрелялки, а масштабные миры с медленным и неспешным сурвайлом.

И они, в отличие от подростков, для которых главное догнать и убить, на графику очень даже обращают внимание. Когда-то мы радовались восьмибитной графике, потом шестнадцати, с ликованием встретили сообщение о взятии рубежа в тридцать два цвета, затем пришёл невообразимый тру колор, в какое-то время казалось, что вот когда придёт четыре-К, то это и будет полное погружение, а сейчас, если присмотреться, то и восемь ещё не совсем реал.

По спине сыпануло морозом. «Алкома» с её мощностями может обеспечить все запросы, чтобы её виртуал был в самом деле от реала неотличим. Вроде бы это здорово, этого и добиваемся, но почему-то боязно.

Впереди по течению ручья идёт, загребая сапогами виртуальную воду, человек в зелёном костюме охотника, крепкий, плечистый, но в походке чувствуется опытность пожившего человека, видевшего радости и то, что ну совсем не радости.

Я свистнул, помахал рукой.

Он развернулся в мою сторону, я сказал насмешливо:

– Ну ты и даёшь!.. А где борода, пузо?

Он ответил с неудовольствием:

– Не поверишь, я таким и был. И родился без бороды. Был чемпионом района в беге на десять тысяч метров.

– Что высматриваешь?

Он вздохнул, повёл рукой окрест.

– Думаю, это моё последнее пристанище, потому здесь начну строить шалашик, потом домик, доведу до замка, если успею. Обязательно зал для трофеев, а то всегда не хватало когда средств, когда времени… Или длинный такой коридор, где вывешу по обе стороны весь лут от двуручных мечей до мелких кинжальчиков.

Я спросил с недоверием:

– Только мечи? А топоры, сабли, алебарды, моргенштерны…

Он пробормотал:

– Как получится. Но хочу всё!.. Хотя одних мечей тут две сотни видов, а топовые с таким трудом, проще скрафтить, было бы из чего… Но я не спешу. Ты же знаешь, я упорный. А сейчас просто выискиваю баги, как и договорились. Скажу честно, ты не обжулил, хотя мог бы, это самая крутая байма, таких ещё не видел!

– Знаю, – подтвердил я с уважением. – Ты своего добиваешься, помню. Даже Анжелине сумел вдуть, а она была такая, что даже не знаю.

Он сказал с неловкостью:

– Ну, то была дурная молодость. И просто повезло. Кстати, даже здесь я проваливался в текстуры, а ещё хуже, когда выбил мифриловый молот, давно за ним охотился, монстряка картинно рухнул на стену, любо-дорого видеть, надо было заскринить!

Он тяжело вздохнул, лицо осунулось.

Я спросил с сочувствием:

– А молот?

– Ты понял, – ответил он горестно. – Молот застрял в стене!.. Как ни крутился, достать ну никак.

– Печально, – согласился я. – Редко, но бывает. Постараемся обратить на это царственный взор Худермана. Хотя не знаю, не знаю. Не превратить ли баг в фичу?

Он посмотрел волком.

– Ты что? Да нам сервер разнесут за такие штучки!

– Молоту добавить пару пунктов силы, – предложил я. – Так работы меньше, чем искать ошибку и переделывать формулу стены. А мифрил убрать вообще. Разработчику ноги выдрать, что ворует не глядя. У нас никакой фентезятины!.. Только реал.

Он вздохнул.

– Да знаю, но раз уж появился и выпал мне, то молчу. Кстати, часто перс не может обогнуть угол и топчется на месте, дурак.

– Твой или энпээсник?

– Энпээсник.

– Ну, эти пока на уровне наших любителей смотреть по телевизору на нынешнего короля Англии и его семью. На следующей неделе введём новый блок данных, расширим кругозор до уровня любителей футбола. А потом ещё три блока, наполовину готовы к сдаче.

Он подумал, сказал с сомнением:

– А мне с дураками бывает проще.

– Держись, – посоветовал я. – Дураки чаще бывают агрессивными. С умными сложнее, но интереснее.

Он окинул взглядом низину, на выходе из леса крохотная деревушка, домики добротные из толстых брёвен, явно жители старательные и трудолюбивые.

Лицо его чуть прояснилось.

– Пожалуй, здесь и поставлю хижину. А потом и замок. Будут моими подданными. Думаю, сживёмся… Я вообще-то добрый, хоть и злой. А по какой схеме будем распространять?

– По подписке, – ответил я автоматически. – С одноразовой оплатой… Хотя кто знает, ещё подумаем.

Он сказал со вздохом:

– По мне, так вообще бы этот чёртов донат отменили!

Я сказал с сочувствием:

– Увы, разработчикам надо жить на что-то. Игру не просто поддерживать, да ещё вводить новые земли, проводить ивенты…

Он уточнил:

– Я имею в виду, вернуться к простой продаже. Высокая цена, но один раз!.. А дальше все в равных условиях.

Я усмехнулся.

– Всегда находятся бойкие ребята, что предлагают услуги по прокачке, добыче ресов, продаже шмота.

– То нелегально, – возразил он, – а донат – это легализация читерства!.. Ладно, пробегусь вон до той сосны, а потом вернусь исправлять найденные баги.

– Я тоже выхожу, – ответил я. – Бред, а не локация. Всем всыплю!

– Шеф!

Я сказал строго:

– Сеттинг локации и прочее слизали, сам знаешь с кого. Я что, не замечу, у кого спёрли?.. Кто-то додумался забежать вперёд батька?.. Никаких технологий, времена каменного века!.. Из оружия лук и стрелы, мечи и щиты.

– Но железный век? – спросил он с надеждой.

– Сперва бронзовый, – сказал я жёстко. – Его тоже своруем, знаю. Но начинаем с него, неча прыгать через эпохи. И вообще в баймах любителей снайперок и автоматов меньше, чем фанатов меча и топора!

Он кивнул понимающе, любителей фантастики о будущем меньше, чем желающих погрузиться в сладостный мир Средневековья, где всё известно, понятно и наивно просто.

Трёпку по возвращении всё-таки задал, как и обещал, хотя Скалозуб из меня никакой, сам знаю, слишком мягок и не люблю указывать. Мне бы так, чтобы понимали, чего хочу, а раз уж поймут, то и будут делать так, всё-таки я умный и вообще цаца, знаю и понимаю больше хотя бы из-за объёма прожитых лет, которым умею пользоваться.

– Но в целом, – закончил я на оптимистической ноте, хотя всё ещё угрожающим тоном, – впечатление хорошее. Багов, как у нас было раньше, почти нет, а мелочи исправим на ходу.

Минчин кашлянул и сказал то ли виновато, то ли хвастливо:

– «Алкому» сумели насобачить ловить баги. Нейроморфной части на примерах пояснили, что и как надо, уже пашет. Мощности, правда, пришлось привлечь ещё чуток, но зато результат!

– Видел, – подтвердил я. – Хорошее решение! А то кажется, она только кофе варить умеет.

Лысенко сказал довольно:

– А какие бутеры делает!..

Минчин сказал тихо:

– Не знаю, сколько кубитов уже нахапала дополнительно, но работает всё быстрее!.. И весьма объёмно. Даже как-то стрёмно, это я насчёт объёмности.

– Мир такой, – сообщил я, – всё стрёмнее и курцвейлистее. Теперь нормально всё, что ненормально.

Он тяжело вздохнул.

– Ну да, на самом деле всё не так, как в реальности. Да и та не совсем она. Уже начал резко оборачиваться, хочу увидеть, каков мир на самом деле!

Я спросил с интересом:

– Увидел?

– Не успеваю, прорисовка текстур слишком быстрая.

Грандэ помялся, ответил с непривычной для него неловкостью:

– Я раньше тоже так делал. Знаю, что существует только то, что вижу, а за спиной пустота… но увидеть не успевал.

– Бросьте, – сказал я. – Если мы в общей ткани, а мы в ней ещё как, то заранее известно, в какой момент обернёмся. К тому времени всё и прорисовывается. Но даже не увидели, и что? И так чувствуем, что мы невычленяемая часть этого пространства и времени. Их законы – наши законы.

– А нарушители из нас пока сопливенькие, – подытожил Лысенко бодро, – что и хорошо! А то у нас неандертальства бывает больше, чем у Невдалого. Редко в тему.

Невдалый сказал обидчиво:

– Как будто неандертальство порок, а не достоинство!.. Вы вообще ещё кистепёрые. Шеф, я побаиваюсь, наша байма станет помощнее, чем «Фауст» Гёте. В смысле, затянет простаков так, что все наркотики будут чем-то вроде кока-колы. Для нашей фирмы это хорошо, заработаем как никто, Маска обойдём, но для общества как бы не очень…

– В жопу это общество, – сказал Грандэ.

Я обвёл их тяжёлым взглядом.

– Слова здравые. У нас в руках такой тяжёлый молоток, что на всё смотрим, как на гвозди. Но в обществе не все гвозди, есть и шурупы. Их тоже забиваем, когда никто не видит, чего их жалеть. Думайте о последствиях… но работу надо в сроки. До релиза уже всего ничего.

– Шеф?

Я пояснил:

– Худерман клянётся, что «Алкома» все курцвейлистее и курцвейлистее. Да и сами видите. Убыстряется, как и весь мир.

Невдалый уточнил:

– Шеф, ускоряется по экспоненте. А нам всё мало.

– По крутой дуге к зениту, – добавил Грандэ с торжеством, но я уловил тревожную нотку. – Уже всё мелькает…

Я посмотрел на него строго.

– Смотри, чтобы тормоза не подвели!

– Тормоза, – спросил Минчин со вздохом, – разве от них не отказались?

Глава 3

Вчера мелькнула сенсационная новость: удалось сделать бессмертным кольчатого червя, на этой неделе заканчиваются работы над заменой генов плодовой мушки, тоже сможет жить вечно, если не прибьют сами экспериментаторы.

Через пять-семь лет наука окончательно поймёт, как и что менять в самом сложном объекте Вселенной. И тогда в бессмертие будет открыта дорога всем желающим.

Правда, такие заявления учёных могут быть просто успокаивающими вбросами. Мир слишком в напряге, и так в восьми местах планеты гремят мощные локальные войны, а могут вспыхнуть везде, потому нужны вот такие даже липовые новости. Дескать, ещё чуть-чуть, и станем бессмертными, а терять жизнь смертному и бессмертному не одно и то же, такое понятно даже демократу.

Правда, не совсем бессмертие, учёные осторожно называют эту стадию пренебрежительно ничтожным старением, но многие воспрянули и стараются дожить до радикальной перемены, дотянуть до того времени. Только гуманитарии, которым всегда всё не так, бьют тревогу, хотя сами ещё не поняли из-за чего.

Да ещё неистовый Самохвалов доказывает во всех средствах массмедиа, что при бессмертии либо вымирание, либо падение интеллектуального уровня до лемуров. Любая обслуживающая техника изнашивается, но ещё нет такой, чтобы ремонтировала ещё и саму себя, а человек без трудностей обязательно деградирует.

– Дурь, – прошептал я, – и выкобенивание. Только бы дотянуть… а там разберёмся.

Алиса уловила шёпот, спросила чётким голосом:

– Я могу помочь?

– Разобраться? – переспросил я. – Ты ещё ребёнок.

Она ответила вежливо:

– Сагиб, у меня допмощности.

– Ого, – ответил я. – Рад за тебя. Хотя насчёт обновления запроса не было.

– Общей обновы не было, – сообщила она.

– А у тебя откуда?

– «Алкома», – ответила она тем же милым голоском. – Пополнила как мои знания, так и вообще.

Я дёрнулся.

– Как? Без запроса?

Она сказала так же вежливо, но я уловил в её всегда ровном голосе богатую гамму интонаций:

– Шеф, вы как-то бурчали, что плохо понимаю косвенные запросы и не могу искать добавочную информацию. «Алкома» услышала, теперь я могу намного больше.

Я даже ответить не смог, так перехватило дыхание. Что за чёрт, мы же стараемся держать «Алкому» в строгой изоляции, пусть знает только наши задачи, наши проблемы, но как-то сумела дотянуться и до моей квартиры, что вне нашего здания.

– И что ты, – проговорил я, – теперь можешь?

Она ответила, как мне показалось, чуточку удивлённо:

– Все то, что раньше. Мои датчики изначально были вмонтированы не только в фитнес-браслет, часы, очки, одежду, но даже в трусы. Только теперь «Алкома» тоже получает эти данные в реальном времени.

Я перевёл дыхание.

– Ну ладно, раз уж случилось…

Она сказала настойчиво:

– Но подсказала сейчас, что ваше давление выходит за красную черту, которую вы сами себе установили! Нужно немедленно к врачу.

– А ты уже наябедничала?

Она вежливо напомнила:

– Все ваши данные ложатся к нему в медицинскую карточку в режиме реального времени. Сейчас у него на компе вспыхивает красная лампочка, скоро сам вышлет «неотложку».

– Завтра же схожу, – пообещал я. – Хотя не понимаю, почему не сделать всё дистанционно?

На экране моментально появились фотографии массивной стационарной аппаратуры, что и с места не сдвинуть, вмонтирована в фундамент стотонной плиты из бетона.

– Хорошо, – сказал я со вздохом. – Приду. Глубокое сканирование так глубокое, не спорю. Законопослушный гражданин – опора любого общества.

В офисе в курилке Грандэ стоит перед Невдалым и Лысенко, как полурослик перед двумя башнями Константинополя, размахивает руками, я услышал его взвинченный голос:

– Ни в коем случае!.. Один тестировщик есть, да мы и сами заходим, смотрим. Пацаньё вообще привлекать нельзя!.. Я даже в баймах от таких всегда в стороне. Заходит такое сопливое в игру и сразу заявляет: «Хочу найти достойный клан!» Господи, думаю, а сам ты кто?.. Сопливое чмо первого левла, а уже дайте ему то и это, помогите прокачаться, подарите бижу… Здравствуй, шеф! Как почивалось?

– Молодёжь вся такая, – поддакнул я. – Дайте всё и сразу.

Невдалый погладил бороду, крякнул.

– Ни в коем случае!.. Лучше мне всё и сразу. А что? Чем не молодой и красивый?

– Даже прекрасный, – поддакнул Грандэ льстиво. – Пузо вот только, зато борода, борода! Не борода, а даже не знаю как назвать эту гаргантюйную чащу. Шеф?

Я отмахнулся.

– Ты прав, давно не заходил в байму. Надо посмотреть, что там наломали.

Он дёрнулся, на лице отразился мучительный поиск триггера, которым он запустил мою мысль посетить новые локации, но вряд ли найдёт, у меня это скорее нечто страусиное, когда то ли бежать от забот и тревог, то ли спрятать голову в байму.

Вошёл в неё уже поздно, ближе к обеду, сперва в первую локацию, с той первой попытки расширили раз в десять, убрали кое-какие баги, но есть риск добавить новые, умостился поудобнее в кресле, почти лёг, а там побежал, как олень, легко перепрыгивая красиво раскиданные валежины и большие блестящие валуны, похожие на спины заснувших черепах.

Минут через десять бега вдали мелькнул и скрылся за деревьями вроде бы человек в такой же зелёной одежде, как окружающая листва. Я насторожился, энпээсы все вроде бы в деревнях, хотя всё готово и для странников, явно кто-то из наших, в омега-версии иначе не бывает.

– Эй, – крикнул я, – стой, стрелять буду!

Из-за деревьев донёсся женский крик:

– Тогда лучше спрятаться?

– Я тебе спрячусь, – пригрозил я.

Из-за толстого ствола выдвинулась женская фигурка с красиво поднятыми руками, так лучше видна талия, да и грудь эффектно приподнимается. Волосы огненно-рыжие, хотя сейчас все женщины рыжие, как в прошлом году все были синеволосыми с золотисто-жёлтыми прядями.

Лицо как у фотомодели, красивые крупные глаза, ярко-синие с золотыми искорками, что и понятно, долго двигала ползунки, подстраивая внешность под сегодняшние идеалы, ноги едва ли не от челюсти, осиная талия, сиськи третий размер, одежда в стиле женщины – охотника на демонов.