Томас кинулся к чудовищу, крича иммунам, чтобы убирались с дороги. Гривер, словно услышав его, покатился ему навстречу и распрямился, осев на свою грушеобразную задницу. Два манипулятора выскочили из его боков, и Томас замер: на одной из металлических рук крутился диск циркулярной пилы, другая увенчивалась четвёркой грозных когтей-клинков.
— Какие у него были перекосы? — спросил полковник Гущин.
— Минхо, я его отвлеку! — завопил Томас. — Уберите отсюда всех! Пусть Бренда ведёт их к служебной комнате!
— Иногда он дрался со старшеклассниками. Пару раз очень серьезно — до крови. Доказывал им что-то. Мы так и не дознались. Со сверстниками держался снисходительного тона. Некоторых прессовал. Предпочитал общаться с младшеклассниками. Их он завораживал.
Произнося эти слова, Томас видел, как какой-то человек пытался отползти, убраться подальше от гривера. Он не успел даже на ноги подняться — высунувшийся из тела киборга прут пронзил ему грудь, и человек упал замертво, истекая кровью.
— Чем завораживал? — вмешался Макар. Видно, вспомнил своих «принцесс». Лидочку!
Томас вскинул своё импровизированное оружие и бросился на гривера, полный решимости проложить себе дорогу сквозь грозные манипуляторы и найти выключатель. У него почти получилось, когда вдруг справа к чудищу метнулась Тереза и прыгнула на него. Тот немедленно свернулся в клубок, металлические руки обхватили тело девушки и притиснули к себе.
— Рассказывал им что-то. Они скрывали. Но очень, очень им интересовались. Не подумайте — не что-то гнусное, развратное… Нет, у него просто дар околдовывать маленький детский ум собой и своими выдумками, неуемной фантазией. Своей харизмой.
— Тереза! — вскричал Томас, не зная, на что решиться.
— Конкретнее сказать не можете? — Полковник Гущин добивался ясности.
Она повернула к нему голову.
— Конкретнее бы вам сказала его бабушка, наш директор. Она знала его лучше всех. Мы делегировали ей его воспитание. Вы должны нас понять.
— Уходите! Забирайте людей!
— Что произошло после ее смерти? — спросил Гущин.
Она принялась пинать и рвать гадостную кожу; её ладони почти полностью исчезли в рыхлой плоти существа. Похоже, ей пока удавалось избежать серьёзных травм.
— За Адамом сразу приехала его мать. Пришла ко мне — я тогда еще был завучем. Сказала, что забирает сына к себе в Бронницы, где она живет и работает. Он станет учиться в местной школе.
Томас приблизился к месту схватки и крепче перехватил обломок трубы, ища возможности для атаки — он боялся вместо гривера угодить в Терезу.
Девушка снова обернулась к нему:
— Он сейчас отправлен на домашнее обучение. Вы не могли бы предположить почему?
— Убирайся отс...
— Может, ему скучно в бронницкой школе на уроках после нашей гимназии? — вздохнул директор. — Простая сельская школа не для него. Он и терпеть не станет, начнет насмехаться, конфликтовать, показывать собственное «я»… Такой уж у него характер. Он очень сожалел, что уходит от нас… Что мать его забирает… Он горевал, места себе не находил. Даже слезы у него…
Но она не успела договорить — её лицо погрузилось в липкую складчатую кожу; гривер продолжал втягивать её в себя — всё глубже и глубже. Ей грозило удушье.
— Слезы?
Томас застыл в столбняке. Слишком много потерь! Слишком много. Но он быстро опомнился. Он не позволит Терезе принести себя в жертву ради него и остальных. Не позволит, и всё!
— Я с ним беседовал перед тем, как он покинул гимназию, соболезновал о бабушке, желал ему успехов на новом месте. А он ответил, что не хочет ничего на новом месте. Он просил меня — нельзя ли ему остаться здесь учиться вопреки желанию матери? Я сказал: «Это невозможно, Адам». И он… не заплакал, нет, конечно, он же парень взрослый… Но слезы на глаза навернулись. И злость. Злые слезы обреченности.
Он завопил, бросился вперёд, подлетел в воздух и врезался в гривера. Пила метнулась к его груди, он ускользнул влево и, размахнувшись, что было силы врезал трубой по манипулятору. Пила отделилась от металлической руки и, вращаясь, просвистела по воздуху. Томас услышал, как она упала и загремела по полу. Юноша, продолжая движение, развернулся вокруг своей оси и вонзил конец трубы в тело гривера — как раз рядом с головой Терезы; выдернул своё оружие и снова вонзил, и снова, и снова.
— То есть Адам и раньше с матерью не ладил? — уточнил полковник Гущин.
Вместо ответа Анкен взял в руки Молебой и начал его внимательно рассматривать.
Манипулятор с когтями-клинками наподдал ему, и Томас, пролетев несколько футов, грохнулся на бетонный пол, сгруппировался, перекувырнулся и вскочил на ноги. Терезе удалось освободить лицо. Она теперь упиралась в тело киборга ногами, погрузившись до колен, и пыталась блокировать его металлические руки. Томас снова подпрыгнул в воздух, приземлился на гривера и вцепился в его жирное тело. Он неистово размахивал куском трубы и бил по всему, что попадалось под руку. Тереза тоже продолжала борьбу. Чудовищу не понравилась двойная атака, оно стремительно развернулось, махнуло хвостом — и Тереза отлетела футов на десять.
— Анастасия Викторовна сама с дочерью не ладила. Она не отпускала мальчика от себя — не то чтобы не разрешала дочери с ним видеться, но… Я как-то спросил ее, давно, Адам тогда учился в шестом классе… Она ответила: мол, Ева должна повзрослеть, разобраться сама с собой. Она ведь в юности принадлежала к секте.
– Вид у него не такой уж грозный, правда? – сказал он почти что про себя. – Присядьте, мальчики. Кажется, у меня есть в запасе пара мечей, которые дадут нам необходимые детали. Может, придется переделать рукоять, но это не займет много времени.
— Принадлежала к секте? — спросил полковник Гущин удивленно. — Какой?
***
Томас ухватился за манипулятор, отбил в сторону грозно сверкнувшие клинки, упёрся ногами в поверхность гривера и скользнул по его боку. Растянувшись насколько мог, он погрузил руку в рыхлое тело киборга, нащупывая выключатель. Что-то резануло его по спине — боль была адская. Он не сдавался, продолжал искать рукоятку; чем глубже он просовывал руку, тем больше плоть чудища казалась густой, вязкой грязью.
– Лорд Дракон! Вы тут? Это Стиллер Гулик и Иббл.
— Не знаю. Это было очень давно — еще до рождения Адама, когда она сама училась в институте. Она сбежала из дома тогда, бросила учебу и жила в секте. Кстати, тоже в Подмосковье где-то. Какие-то темные безумные фанатики, их чуть ли не штурмом полиция брала. Анастасия Викторовна об этом с нами не говорила, но слухи ползли… Затем времена изменились. Сколько лет прошло с тех пор… С точки зрения бытовых вещей — мальчику, естественно, лучше жить с матерью и отчимом. В хорошем доме, в достатке. А можно встречный вопрос вам?
Наконец, его пальцы нащупали жёсткий пластик; он поднатужился и просунул руку ещё на дюйм; затем ухватился за рукоятку, потянул и соскочил с гривера. Оглянувшись, он увидел, как Тереза отбила пару клинков, вжикнувших у самого её лица, и тут комнату наполнила неожиданная тишина — моторы заглохли, гривер растёкся по полу продолговатой желеобразной лужей, манипуляторы опали, и киборг приказал долго жить.
— Задавайте, конечно, — полковник Гущин кивнул.
Огромная рептилия повернула голову к источнику звука.
Томас опустил голову на пол и попытался восстановить дыхание, вбирая в лёгкие огромные порции воздуха. Тереза присела рядом, помогла ему перекатиться на спину. На ней живого места не было от ссадин, синяков и порезов, кожа вспухла, покрытое потом лицо исказилось от боли. Но она улыбалась.
– Стиллер? – спросил дракон. – Ты вернулся так быстро? Означает ли это, что ты готов начать давать мне уроки покера?
— Что не так с Адамом сейчас? Почему он полицию интересует?
— Спасибо, Том, — проговорила она.
– Собственно говоря, да, – ответил воин. – Но сперва мне придется тебя удивить.
— У них дома очень сложная ситуация, — честно ответил полковник Гущин. — Взрывоопасная. Его мать утверждает, что он пытался ее убить. Она живет в страхе перед ним и… она неадекватна.
— Всегда пожалуйста.
Он подал знак гному, который снял с плеч джутовый мешок, полез в него и достал меч с сияющим лезвием.
Передышка. Слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Он мне в нашу последнюю встречу заявил, что мать рушит ему жизнь. Отбирает все, чем он дорожил. Он не понимал, почему он не мог один остаться в Москве и жить в их квартире. Я потом слышал — ее муж, отчим Адама, их старую квартиру продал, то ли долги гасил, то ли фабрику свою спасал. Короче, у мальчика теперь нет бабушкиного наследства. А его мать… конечно, это поразительные заявления… я не ожидал такого.
– Стиллер. – Голос Шмирнова звучал угрожающе. – Я полагал, что совершенно ясно выразил свои чувства по поводу этого меча.
Она подняла его на ноги:
— Спасибо за информацию, примем к сведению ваши слова, — поблагодарил директора гимназии полковник Гущин.
Стиллер не обратил на его слова никакого внимания.
— Пойдём. Надо драпать отсюда.
– Поставь его туда, Иббл, – велел он, указывая на место не дальше чем в трех шагах от входа в пещеру.
Жёлоб был пуст, Минхо, стоявший у двери, как раз проводил последних беглецов, потом обернулся к Томасу с Терезой, нагнулся и упёрся ладонями в колени.
Глава 21
– Стиллер!
Оперативный конвейер
— Это все, — сказал он, переводя дыхание. — Вернее, все те, кому удалось прорваться. Теперь понятно, почему они так легко пустили нас в Лабиринт — небось рассчитывали, что гриверы сделают из нас мясной фарш на обратном пути. Ну, да ладно. Вам, ребята, надо пробиться вперёд и помочь Бренде найти дорогу.
– Ну-ну, лорд Дракон, – спокойно сказал Стиллер. – Насколько я понял, тебя волнует то, что какой-нибудь впавший в заблуждение или слишком самоуверенный вояка возьмет это оружие и попытается применить его против тебя. Верно?
— С ней всё в порядке? — спросил Томас.
В этот день они переделали еще массу дел и вроде бы ни на шаг не продвинулись вперед — так в тот момент представлялось Клавдию Мамонтову: нескончаемый конвейер оперативных поручений, ответов на запросы и… обломов, разочарований. Но впоследствии он оценивал тот самый день совершенно иначе: очень важный, знаковый. Хотя знаки пока оставались тайными, скрытыми, они не могли их должным образом истолковать. Потребовалось время, чтобы понять — как все-таки много полезного они узнали в тот суетливый день, вроде бы вызывавший глухую головную боль и раздражение своей бесплодностью.
– Я уже сказал вам, что не допущу присутствия в своей пещере Молебоя. Это слишком опасно.
— Да. Бежит где-то там, во главе колонны.
– Но, Шмирнов, если кто-то попытается применить против тебя вон тот меч, его ждет жестокое разочарование. Видишь ли, это не Молебой.
Из гимназии они заехали на квартиру полковника Гущина — он намеревался забрать кое-какие вещи, одежду: его пребывание в Бронницах в доме Макара в связи с неопределенностью ситуации по убийствам затягивалось. Клавдия Мамонтова поражала квартира Гущина — вроде жил он в ней несколько лет, а все там словно с новоселья или после недавнего ремонта. Гущин дома фактически лишь ночевал, к тому же отсутствовал месяцами, когда лежал в госпитале, лечился на реабилитации, опять лежал в госпитале после ранения и затем, взяв отпуск, долго жил у Макара в доме на озере, восстанавливался и отдыхал. Из дорогих вещей в холостяцкой квартире — одна навороченная кофеварка.
Томас ощутил ни с чем не сравнимое облегчение.
– Чепуха, – проворчал дракон. – Я узнаю этот проклятый меч повсюду.
На обратном пути он позвонил в Чугуногорск начальнику УВД и, не слушая его возражений, отменил распоряжение следователя о переводе Алексея Лаврентьева в следственный изолятор.
Он с трудом поднялся на ноги, но не успел сделать и пары шагов, как вновь остановился. Откуда-то раздался глухой, мощный рокот. Стены зала несколько секунд ходили ходуном, потом всё стихло.
– Так же подумает и любой агрессор, – согласился воин. – Но он совершит ошибку.
— Так, нельзя терять ни минуты, — сказал Томас и рванулся следом за остальными.
Затем позвонил сотрудникам полиции в Жуковский — оказывается, еще вчера поздно вечером он их озадачил повторным допросом жены Лаврентьева Дарьи и проверкой ее алиби на момент убийства шаманки. Новости не обрадовали — Дарья встретила полицейских в квартире, которую они с мужем снимали, и что-то бормотала невразумительное — мол, весь день занималась составлением и рассылкой по электронной почте резюме в поисках новой работы. Вспомнила, что днем около трех ей звонил адвокат мужа, назначенный «от государства», потому что у них нет средств нанять защитника за деньги. Полицейские перепроверили — адвокат звонок и разговор подтвердил, однако…
Он снова кивнул Ибблу, который вынул из своего мешка еще один сияющий меч.
— Никакое это не алиби, — констатировал полковник Гущин. — Девица откуда угодно могла с адвокатом по телефону разговаривать, хоть из дома Евгении Лаврентьевой, прикончив ее зверски. Единственное ее косвенное опосредованное алиби — это…
– Вот настоящий Молебой, – провозгласил Стиллер торжествующе. – Он будет надежно спрятан в этом мешке в глубине твоей пещеры. Тот, что у входа, – подделка.., он лишен могущества, только заговорен на свечение, что совершенно безопасно. Любой, кто попытается использовать это оружие против тебя, совершит самоубийство.
Глава 71
— Труп неизвестного, которого расчленяли в ванной и закопали в саду, — закончил за него Макар. — Убийство номер три, которое пока никак не вписывается в картину убийств из корыстных побуждений, из-за дележки квартиры и создания Алексею Лаврентьеву его женой алиби на момент ареста.
Шмирнов вытянул шею вперед, качнул головой сперва в одну, потом в другую сторону, рассматривая оба меча.
Из Лабиринта спаслось по крайней мере двести человек. Но теперь движение почему-то застопорилось. Томас продирался сквозь толпу, запрудившую коридор, стремясь попасть в начало колонны.
В Чугуногорске полковник Гущин сразу распорядился привести Алексея Лаврентьева в свободный кабинет, который занял сам — ни начальника полиции, ни следователя он туда не пустил. Зато Клавдий и Макар присутствовали, игнорируя злые взгляды чугуногорского начальства.
– Хитро придумано, – наконец произнес он. – Конечно, ваш род всегда не имел себе равных в искусстве предательства. Должен признаться, что не могу отличить один меч от другого. Вы уверены, что подделка именно тот, который у двери?
Наконец, он увидел Бренду — та пробиралась ему навстречу. Она обняла его и поцеловала в щёку; в этот момент он всем своим существом желал, чтобы всё кончилось, чтобы они оказались в безопасности, чтобы уже не надо было никуда бежать...
— Надумал признаваться в убийстве матери? Созрел для явки с повинной? — рассеянно осведомился полковник Гущин, когда конвой привел парня и по приказу Гущина снял с него наручники.
Дракон был так занят разглядыванием мечей, что не заметил испуганного взгляда, которым обменялись двое друзей.
— Минхо велел мне уходить, — сказала она. — Пообещал помочь тебе, если нужно будет. Сказал, что вывести всех отсюда — наша первоочередная задача, а с гривером вы и сами справитесь. Не надо было мне уходить! Пожалуйста, прости!
— Я вам своим здоровьем клянусь, я ее не убивал! Все было так, как я вам сказал, — я ее нашел уже мертвой. И кастрюльку с плиты я не сбрасывал… да что же мне никто не верит-то?! — Алексей Лаврентьев смотрел на Гущина, на Клавдия и Макара почти с мольбой.
– Поверь мне, – непринужденно ответил Стиллер, делая знак Ибблу снова спрятать второй меч в мешок. – Итак, с таким дополнительным уточнением наш договор заключен?
— Это я его попросил прогнать тебя, — ответил Томас. — Так что ты всё сделала правильно, иначе и нельзя было. Скоро мы все выберемся отсюда.
— Я верю тебе. И не потому, что ты меня словами и клятвами убедил, — ответил Гущин. — А потому что тетку твою убили, когда ты в камере обретался.
Она чуть подтолкнула его.
– Ну, – сказал дракон, – ты умеешь убеждать, и мне очень хочется научиться играть в покер, но я все же не буду чувствовать себя в полной безопасности, если этот меч будет лежать в моей пещере. Даже спрятанный в джутовый мешок, это все же Молебой. Я ощущаю иронию возможности быть убитым мечом, который тот, кто им овладеет, будет считать второсортным.
— Тетю Женю?!
— Тогда побежали!
Стиллер и Иббл обменялись взглядами, полными разочарования. Потом гном оживился.
— Да, тетю Женю.
– Наше посещение Анкена напомнило мне, что не только эльфы владеют мастерством накладывать чары. – Он таинственно понизил голос. – Гномы умеют работать с камнем!
— О-кей.
— КТО?!
– Это очень мило, Иббл, – сказал Стиллер, – но какое это имеет отношение к тому, чтобы найти хранителя для Молебоя?
Он сжал её ладонь в своей руке, и они вместе с Терезой начали пробираться сквозь толпу вперёд.
Алексей Лаврентьев выглядел потрясенным.
Иббл радостно запыхтел.
Коридор, в котором они теперь находились, был темнее прочих — немногочисленные целые лампы светили тускло, слабо и всё время мигали. Люди молча жались друг к другу, испуганно ждали... Томас встретился взглядом с Котелком — тот ничего не сказал, но старательно изобразил на лице ободряющую улыбку, которая больше напоминала издевательский оскал. Издалёка время от времени доносились раскаты, здание сотрясалось. Пока что взрывы щадили эту часть комплекса, но долго это не продлится.
— У тебя-то самого какие соображения? Кто так жестоко на вашу семью ополчился? — спросил Гущин.
– Мы заключим оба меча в камень. Молебой будет заключен в каменную плиту – я могу его предварительно завернуть, чтобы он не крошился, – а фальшивый Молебой частично вставим в броский пьедестал.
Когда они с Брендой достигли головы колонны, оказалось, что все остановились у лестничного колодца. Никто не знал, куда идти дальше — вверх или вниз.
— Я не знаю, — прошелестел парень. Он выглядел крайне испуганным.
Стиллер подхватил мысль своего товарища.
— Вверх! — заявила Бренда.
— Когда ты с теткой последний раз виделся?
– Тогда ты сделаешь из фальшивого Молебоя что-то вроде украшения и приманки. Настоящий же Молебой будет спрятан, еще один камень в каменной пещере! Это прекрасно, Иббл!
Томас, ни секунды не раздумывая, подчинился, жестом позвав за собой беглецов. Бренда шла рядом с ним.
— Давно. Я семейные связи… не то чтобы оборвал, но… Я не хотел и с ней общаться.
– Спасибо, – скромно ответил гном. Голос дракона задрожал от волнения.
— Она всегда от запоя людей лечила с помощью разных языческих практик? Или чем-то другим занималась? — спросил Макар.
– Что тебе нужно, чтобы изготовить твой волшебный камень?
Он отчаянно боролся с усталостью. Четыре пролёта, пять, шесть... Томас остановился на промежуточной площадке — надо было перевести дыхание — и глянул вниз: колонна упорно ползла по лестнице. Бренда повела дальше: через дверной проём, потом по длинному коридору, налево, направо, ещё по одной лестнице наверх. Другой коридор, затем снова лестница, теперь уже вниз. Машинально переставляя ноги одну за другой, Томас надеялся только на то, что канцлер не обманула их насчёт транс-плоскости.
– О, всего лишь немного песка, гравия, извести и глины, – сказал гном. – Ингредиенты вполне обычные. Настоящее волшебство заключается в их сочетании. Мне понадобится несколько дощечек, чтобы изготовить форму, в которой я отолью эту плиту.
Где-то над головой прозвучал грандиозный взрыв; здание содрогнулось от основания до крыши. Томас не смог удержаться на ногах и растянулся на полу. На спину ему посыпались осколки потолочной плитки; в воздухе поднялась завеса пыли, стены тряслись, что-то где-то падало, слышался звон разбитого стекла... Всё это продолжалось несколько секунд и в конце концов затихло.
— Ее муж без копейки оставил, разорился, долги по бизнесу наплодил. Ферма уплыла за долги. Надо было либо дом продавать, либо чем-то зарабатывать. Она в продавщицы хотела, а потом вспомнила про свое хобби — в молодости она интересовалась всякими такими делами — паранормальными, эзотерикой, лечебными практиками. И они путешествовали с мужем. Где только не бывали. Не от хорошей жизни она стала алкашей лечить. Но все доход, и приличный. Она хорошо зарабатывала, но ей всегда мало денег. Она жадная… то есть была… При муже, когда он фермой владел и молокозаводом, они широко жили, богато. Она привыкла в молодости к гламуру, клубам, развлечениям, всегда ведь тяжко отвыкать от богатства.
– А ты можешь сделать ее любой формы? – спросил Шмирнов.
Он потянулся к Бренде — убедиться, что она не пострадала.
– Почти любой! – гордо ответил Иббл, поспешив прибавить:
— С мужчинами она встречалась? Сожительствовала? — спросил полковник Гущин.
– Но делать причудливую форму будет гораздо дольше.
— Как вы там? Все живы? — прокричал он людям в коридоре за спиной.
— Были у нее время от времени мужики, но… возраст ее и внешность… Она ж толстуха, разнесло ее. Она себе мужиков за деньги покупала. Я как-то с матерью их разговор подслушал. Мать ей: «Чего ты, на фиг они тебе, альфонсы, транжиры…» А тетя Женя: «Молчи, у тебя пиво — одна радость, а мне постель нужна, у меня плоть требует».
– Я и не хотел ничего причудливого. Я просто подумал, что каменная плита примерно такой высоты, – он показал своей когтистой лапой, какой именно, – послужит идеальным карточным столом.
— Да! — послышался ответ.
— Кто у нее в последнее время был? Альфонс? С кем она жила?
– Это я могу сделать, – пообещал Иббл.
— Тогда вперёд! Мы уже почти дошли.
— Я не знаю. Я ж говорю — не общался я с ней.
– А теперь, – спросил Стиллер, скрывая свое нетерпение, – с этим добавочным усовершенствованием, мы договорились?
Он помог Бренде подняться, и они снова пустились в путь. Оставалось только молиться, чтобы здание продержалось ещё чуть-чуть.
— Не ври.
– Теперь договорились, – ответил Шмирнов. – Теперь мы можем начинать наши уроки игры в покер.
— Я не вру вам!
Наконец, они почти добрались до той части строения, которое канцлер Пейдж обозначила кружком на своей карте — до служебных помещений. Послышалось ещё несколько разрывов — один ближе другого — но беглецов уже ничто не могло остановить — они, фактически, достигли цели.
– Отлично! – потирая руки, воскликнул воин. – Я решил, что мы начнем с раздачи пяти карт.
— Я тебя отпущу домой, — пообещал ему Гущин. — Ты мне как подозреваемый неинтересен стал. Только правду всю выкладывай. Колись.
Мастерская, куда они стремились, была расположена позади необъятного склада. Стеллажи, уставленные какими-то банками, тянулись вдоль правой стены, в дальнем конце которой виднелась дверь — должно быть, она и вела в нужную им комнату. Томас направился туда и позвал за собой остальных — он хотел собрать всех вместе, прежде чем они начнут прохождение через транс-плоскость.
– Я бы предпочел, если бы ты начал с той разновидности, где карты выкладывают на стол, а не держат в руке.
— Ну, мы виделись с ней зимой, в феврале… она вмешалась в нашу с матерью ссору из-за квартиры. Хотела посредничать — мол, надо прийти к компромиссу.
— Следи, чтобы они не разбрелись куда попало. Подготовь их, — скомандовал он Бренде и побежал к двери. Если канцлер Пейдж солгала, или если ПОРОК или «Удар правой» прознали о существовании транс-плоскости, беглецам несдобровать.
– Прошу прощения? – Стиллер изумленно заморгал.
— Где вы встречались?
Дверь вела в маленькую комнату, заставленную столами, на которых валялась всякая всячина: слесарные инструменты, металлические заготовки, части машин... Дальняя стена была завешена огромным куском холста. Томас подбежал к нему и рванул. За ним открылась слабо фосфоресцирующая серая панель, обрамлённая сияющей серебристой рамкой, а рядом — клавиатура управления.
– Мне кажется, мне будет легче научиться этой игре, потому что карты для меня слишком малы и так мне будет легче ими играть, чем держать несколько карт в одной лапе. Раздача пяти или семи мне подойдет.
— Она к нам приехала в Жуковский сама. Наряженная такая, накрашенная.
Это была транс-плоскость.
Воин подозрительно прищурился.
— Она машину водит? У нее ни гаража, ни тачки нет дома. На чем она приехала? На такси?
Канцлер не обманула.
– Мне показалось, ты сказал, будто не умеешь играть в покер.
— Нет, ее кто-то привез.
Томас испустил лёгкий смешок. ПОРОК, вернее, лидер ПОРОКа, на их стороне и помогает им. Надо же.
– То, что я не умею играть, не означает, что я никогда не слышал об этой игре, – объяснил Шмирнов.
— Кто?
Разве что...
– Гм, – задумчиво хмыкнул Стиллер.
— Я не знаю, может, кто-то из клиентов. Отблагодарил ее так. Он с ней к нам не поднялся.
Нет, ему необходимо самому проверить и убедиться, что по ту сторону нет никакого подвоха, прежде чем начать переправлять туда людей. Томас набрал полную грудь воздуха. Решающий миг настал.
– Поверь мне. – Дракон улыбнулся.
— А какая машина?
Он напружился и нырнул сквозь ледяную поверхность транс-плоскости. И очутился в неприглядном деревянном сарае с распахнутой настежь дверью. А за ней раскинулся зелёный мир. Трава, деревья, цветы, кусты... Ну что ж, похоже, всё в порядке.
***
— Черная, марку я не знаю, я из окна мельком видел.
Он вернулся в мастерскую в приподнятом настроении. Они справились! Ещё один шаг — и все будут в безопасности. Томас вылетел в помещение склада.
— И чего у вас было?
– Только благодаря необычайно странному стечению обстоятельств он оказался у меня, – говорил Анкен. – Но я не хочу утомлять тебя рассказом о них. Важно только, чтобы он попал к настоящему воину, который обратит его силу во благо, сохранив в тайне его местонахождение.
— Давайте! — крикнул он. — Все сюда — оно работает! Быстрей!
— Да ничего, поговорили недолго. Она матери позвонила. Но мать насчет продажи квартиры со мной все равно отказалась разговаривать. Ну и все. Она надела шубу норковую и… была такова. Даша ее пошла провожать на улицу, она, видно, и с ней хотела без меня говорить — чтобы жена на меня повлияла насчет жилищного компромисса.
Его покупатель продолжал рассматривать сияющее лезвие со смесью благоговения и скепсиса.
Стены и стеллажи сотряслись от разрывов. С потолка посыпались пыль и осколки штукатурки.
— А жена вам не рассказала суть разговора?
– Так это действительно легендарный Молебой? – произнес он. – Он выглядит довольно обычным, правда? Ты уверен, что не ошибаешься?
— Быстрей! — повторил Томас.
— Рассказала — мол, хитрая баба твоя тетка, осторожнее с ней. Они с Дашей не поладили. Та над ее внешностью, лишним весом всегда потом в разговоре со мной издевалась.
Тереза погнала народ к Томасу — тот стоял уже за дверью в мастерскую, и когда в комнату вбежала первая из иммунов, юноша подхватил её под локоть и проводил к серой светящейся стене.
— Будешь дома сидеть — тихо под веником, — объявил ему полковник Гущин. — Не знаю, чего с вашей семейкой творится, но мать и тетка твои мертвы. Осознай это. И если что — ты следующий на очереди.
— Вы знаете, что это такое, так ведь? — спросил он.
– Поверь мне. – Анкен улыбнулся. Эльф ждал первого предложения цены от воина, прикидывая, до какого предела можно поторговаться. У него оставалось еще три копии, которые можно продать другим, но это не должно влиять на цену данного меча.
— Я? Но за что? Почему? — Алексей Лаврентьев снова испугался.
Женщина наклонила голову, едва скрывая желание немедленно пройти сквозь плоскость и навсегда оставить это место позади.
— Пораскинь мозгами на свободе. Может, еще что вспомнишь — позвони мне. — Полковник Гущин дал парню визитку. — Клавдий, проводи его на улицу, чтобы наши чугуногорские коллеги самодеятельность ненужную на почве конфронтации не развели. Скажешь им — я его выпускаю под свою ответственность. Тюрьмы у нас и так переполнены.
ПРИЛЮДИЯ ЧЕТВЕРТАЯ
После подобного самоуправства полковника Гущина его отношения с начальником Чугуногорского УВД накалились до предела. Гущин объявил, что они переезжают в Бронницкий УВД, где у него теперь образуется личный оперативный штаб по раскрытию тройного убийства.
— Я много чего повидала в жизни, сынок, — сказала она.
(Роджер Желязны)
Клавдий Мамонтов после того, как вывел Лаврентьева за ворота УВД, помня о просьбе Гущина, сразу позвонил Василию Зайцеву. И сказал, что они вызывают его на официальную беседу в полицейское управление Бронниц.
— Тогда сможете ли вы проследить за тем, чтобы все до одного прошли через плоскость?
Мы можем закончить примерки, когда эти леди вернутся из… – Портниха сделала паузу – Как вы сказали, где они?
— Когда? — опешил Зайцев.
Она сначала заколебалась, но потом кивнула.
– Джэнси отправилась в пустыню Томидор, а Домино – в самые дальние области Озерного Края, – ответила принцесса Рисса, вертясь из стороны в сторону, чтобы рассмотреть себя в подвенечном платье.
— Через полтора часа приезжайте.
— Вы только не волнуйтесь, — заверил её Томас. — Просто оставайтесь здесь так долго, как только сможете. Хорошо?
На корсаже сверкали жемчужины, глубокий вырез и подол юбки были отделаны кружевом. На отстегивающемся шлейфе кружев было еще больше, и его украшал герб Королевского Дома Регодия, единственной уцелевшей представительницей которого она являлась.
— Но я… я не могу… у нас сейчас мероприятие… конференция для молодежи… социальные лифты в новых условиях…
Она опять кивнула, и он вернулся к двери.
– Как продвигается работа над вуалью? – с беспокойством спросила она.
— Да черт с ней, с конференцией, и социальными лифтами, — в манере Гущина бесстрастно оборвал его Клавдий Мамонтов. — Вы поняли, кто вас вызывает? Полиция Московской области.
Маленькая мастерская начала заполняться народом.
– Успешно, ваше высочество, – с улыбкой успокоила ее портниха. – Как только принц сообщил размер короны, к которой она будет прикреплена, работа пошла без остановок.
— Я так и знал, что визитом к нам дело не кончится, — вздохнул Василий Зайцев. — Хорошо, я все брошу и приеду.
— Ступайте к той стене! — напутствовал Томас. — Проходите на ту сторону, да не толпитесь там! Дайте место другим!
– Ты видела корону? – с любопытством спросила Рисса.
Он протиснулся сквозь толпу и снова вышел в складское помещение. Беглецы выстроились в очередь и постепенно втягивались в мастерскую. Очередь замыкали приютели и члены группы Б. Гэлли тоже был здесь. Томас помахал друзьям.
– Нет. – Худое лицо портнихи залил румянец. – Принц объяснил, что готовит для вас сюрприз и что никто, кроме златокузнецов и ювелиров, работающих над ней, не должен видеть ее до дня свадьбы. Он сказал, что это будет его подарок вам.
Экспертиза ДНК крови, которую так ждал полковник Гущин, задерживалась. Но по дороге в Бронницкий УВД ему на электронную почту неожиданно быстро сбросили результаты «пробивки» телефонных номеров сестер Лаврентьевых с комментариями и результатами проверок. Гущин попросил Макара сесть за руль внедорожника. А Клавдия, как спеца в расшифровках, — заняться итогами пробивки.
— Ну чего они там копаются, — пробурчал Минхо. — Взрывы всё ближе и ближе!
– А ты уже думала о том, что подаришь ему, птичка моя? – спросила Дейзи. – И о подарках участникам свадебной церемонии?
— Да от всей этой шарашки скоро камня на камне не останется! — «подбодрил» Гэлли.
Клавдий Мамонтов устроился рядом с полковником на заднем сиденье и начал изучать сведения по номерам, сравнивая с теми, которые они уже получили ранее.
Принцесса Рисса нахмурилась.
Томас скользнул взглядом по потолку, как будто ожидая, что сейчас на него посыплются означенные камни.
— Негусто информации, Федор Матвеевич, — объявил он какое-то время спустя. — Макар прав был — переговоры в мессенджерах и чатах нам недоступны. Сами взгляните — и у Анны Лаврентьевой, и у Евгении в перечне пробивки номеров крайне мало звонков друг от друга. Но они же общались, разговаривали — Евгения сама нам подтвердила. И сын тоже. А звонков кот наплакал. Значит, сестры между собой использовали мессенджер, какой-то канал.
– Думала, но зашла в тупик. Они все такие разные. Найти один подарок, который всем бы им подошел, будет очень сложно – если это не оружие, конечно, что кажется неподходящим к данному случаю.
— Да, знаю. Я говорил им поторапливаться. Ничего, не пройдёт и пары минут, как мы все...
— А что есть-то?
– Совсем неподходящим, птичка моя, – сурово подтвердила Дейзи.
— Ну-ну, и что у нас здесь происходит? — донёсся голос от дальней стены склада.
— У Евгении есть звонки от охранника актера и ее ответные ему, — перечислял Клавдий Мамонтов, сравнивая новые номера с уже имевшимися у них. — У Анны — звонки на склад, где она работала. В «отделе К» установили и проверили их. У Анны входящие в день убийства — с номера ее сына. Он нам сам их показывал на своем мобильном.
– Очень мило будет выглядеть подарок с новой королевской эмблемой, – предложила портниха, – может быть, хрустальное блюдо или рама для картины.
Кто-то из беглецов ахнул. Томас резко развернулся и увидел говорившего. Это был Крысюк.
— Но пробивка за три месяца — с марта!
Рисса покачала головой.
Он пришёл не один, его окружал целый взвод охранников ПОРОКа — Томас насчитал шестерых. Вместе с Крысюком — семеро, а, значит, у приютелей и их друзей численное преимущество.
— Много неизвестных номеров. Некоторые повторяются и отправлены были в спам или заблокированы — реклама или мошенники — основная масса. Есть один повторяющийся номер телефона в марте — как раз перед праздником. В спам как реклама не отправлен, потому что Евгения по нему тоже звонила. Наши проверили его — перезвонили сами.
– Насчет эмблемы идея хорошая, но мы еще не закончили ее разработку. И в любом случае я даже не могу себе представить, что станут делать Домино, Джэнси, Стиллер или Гар с хрустальным блюдом.
Янсон остановился и приложил ладони рупором ко рту, чтобы перекричать грохот очередного разрыва:
— И чей номер оказался?
Она на мгновение вообразила себе Домино, которая поит коня из гипотетического хрустального сосуда, или Гиpa, который использует его, чтобы изобрести новый, но поэтический способ убийства.
— Странноватое место для убежища! Особенно если принять во внимание, что скоро всё здесь взлетит на воздух.
— Загородный ресторан «Лесное», — ответил Клавдий Мамонтов. — Прежде известное здесь место — ресторан и отель.
– Одежда, разумеется, исключается, – поспешно сказала портниха. – А как насчет редких вин?
Как будто в подтверждение его слов откуда-то сверху сорвался кусок стальной балки и загремел по полу.
— Сам там бывал?
— Ты отлично знаешь, почему мы здесь! — прокричал в ответ Томас. — Вы опоздали! Мы уходим!
– Большая часть запасов в королевских погребах превратилась в коричневое тягучее пойло, которое только Рэнго и нравится, – ответила Рисса, снисходя до слабой улыбки при упоминании о женихе. – Мы импортируем вина в бочках для свадебного пира, но я не рассчитываю, что и это вино останется вином.
— Не довелось. Но перезванивалась Евгения с «Лесным» накануне праздника Восьмое марта.
Сверкнуло лезвие — Янсон вытащил всё тот же длинный нож, которым угрожал Томасу раньше. И словно по команде, остальная стража тоже сверкнула клинками.
– А есть у участников свадебной церемонии какие-нибудь хобби? – спросила портниха.
Полковник Гущин кивнул задумчиво.
— Но мы можем спасти для науки хотя бы нескольких, — возразил Янсон. — И кстати, здесь, кажется, собрались самые сильные и выдающиеся из вас. И даже наш Окончательный Кандидат собственной персоной — тот самый, который нам нужен больше всех и который отказывается сотрудничать!
– Домино занималась выращиванием лошадей, но я не уверена, продолжает ли она это дело. Крапчатый – я хочу сказать, Стиллер – играет в карты. – Она нахмурила брови. – Я так и не узнала, есть ли хобби у Джэнси. Ее воспитали как воина, и мы в основном занимались тем, что воевали.
— С одной стороны, ничего удивительного, что тетки предпочитали общаться в мессенджерах бесплатно, не тратить деньги на обычные телефонные звонки, — заметил он. — Все сейчас так делают. С другой стороны — столь небольшое количество респондентов за три месяца с марта… Точно, все общение ушло в интернет. И между собой, и, возможно, с убийцей — раз его так беспокоили их мобильные, которые он похитил… Ладно, и в «Лесное» заедем. Все концы надо проверить.
Томас с друзьями заняли позицию между беглецами и охранниками. Остальные из группы Томаса озирались в поисках хоть чего-нибудь, что сошло бы в качестве оружия — труб, металлических костылей, заострённых прутьев. Томас высмотрел кусок толстого кабеля, оканчивающийся остриём из скрученных вместе оголённых жёстких проводов — очень похоже на копьё и наверняка столь же опасно. Он схватил его, и в этот момент помещение содрогнулось, стальной стеллаж с дребезгом обрушился на пол.
– А этот Гар? – неуверенно спросила портниха. – У него есть какое-нибудь хобби? Принцесса Рисса кивнула.
Макар, руливший внедорожником и слушавший Клавдия очень внимательно, остановился возле здания Бронницкого УВД.
– Он убивает людей. Элегантно.
— Надо же, какие грозные вояки! — измывался Крысюк. Лицо его исказилось безумием, зубы ощерились в хищном оскале. — Должен признать, у меня просто все поджилки трясутся!
— Федор Матвеевич, а я вспомнил название психопатологического расстройства, когда человек убежден, что кто-то из его родных, как в случае с Евой Луневой, заменен его зловещим двойником, — сообщил он скромно. — Синдром Капгра. А вон и Василий Зайцев нарисовался — он нас ждет на улице. Ему, видно, в дежурке сказали, что мы еще не прибыли.
– Наверное, оружие будет самым лучшим выходом. – Дейзи вздохнула. – Что-то вроде парадного кинжала, на котором оставлено место для нового королевского герба, когда он будет готов.
— Заткни свою вонючую пасть и давай покончим с этим! — проорал Минхо.
– Я поговорю с Рэнго, – сказала Рисса, хотя ей этого совсем не хотелось. – Он наверняка знает кузнеца, который сможет быстро такое изготовить.
Янсон прищурил свои холодные глаза, глаза умалишённого, на подростков, осмелившихся противостоять ему.
Глава 22
– Сперва тебе следует переодеться, рыбка моя, – предостерегла ее Дейзи. – Он не должен видеть твой наряд до дня свадьбы!
— С радостью! — прорычал он.
Синдром Капгра
***
Томасу горел желанием отомстить этому подонку за весь страх, все страдания и муки, из которых так долго складывалась его жизнь.
— Синдром Капгра назван в честь французского психиатра, впервые его описавшего и изучившего на примере одной больной, — продолжал Макар, когда они припарковались на служебной стоянке УВД. — Больная уверяла, что ее муж заменен зловещим двойником, что он вообще не ее муж, а пришелец из ада. Она запиралась в спальне, отказывалась с ним спать. Напала на полицейского, который пришел к ним, чтобы силой отвезти ее в клинику для душевнобольных на обследование. Она отняла у полицейского пистолет — его ранила, а мужа застрелила.
В зале заседаний будущий новобрачный совещался с Леммлом Таудеем. Когда священник закончил доклад, принц нахмурился.
— Вперёд! — выкрикнул он.
– И таким образом, ваше высочество, я неоднократно уводил разговор от черепа. Теперь, когда в Храме царит праздничное оживление в связи с подготовкой к бракосочетанию и коронации, этот вопрос придется оставить открытым и вернуться к нему после.