В миле впереди, словно вырастая из края прибрежного утёса, возвышалась штаб-квартира ПОРОКа.

Комплекс поражал своими размерами. Он представлял собой нагромождение больших, связанных между собой переходами и коммуникациями, зданий. Стены из белого бетона, лишённые всяческой эстетики, кое-где прорезали узкие бойницы окон. Одно из строений — высокое и округлое — возносилось над остальными, словно башня. Суровый климат этих мест и постоянная сырость, обусловленная близостью океана, наложили свой отпечаток на внешний вид комплекса — фасады были изборождены трещинами; однако при всём при том казалось, будто это сооружение будет стоять здесь вечно, что бы ни сотворили с ним люди или стихии. Словно сошедшее со страниц мистических романов, оно напоминало зловещий приют для умалишённых — вместилище неприкаянных душ. Самое что ни на есть подходящее место для организации, поставившей себе целью не дать миру реально превратиться в то, чем казался этот комплекс — во всеобщий сумасшедший дом.

Томас пустился через каменистую пустошь. На нею висела тревожная тишина, нарушаемая только звуками его шагов и отдалённого грохота дробящихся о подножие утёса волн. Он был уверен — его уже заметили. Охранную систему ПОРОКа наверняка усилили после их побега.

Неожиданно он услышал новый звук — позвякиванье металла о камень, и это заставило его остановиться и взглянуть направо. Там, на большом булыжнике, словно услышав мысли Томаса, застыл жукоглаз, направив на пришельца своё алое око.

Он припомнил, как впервые увидел подобную тварь в Приюте, когда та со всех ног удирала от него в лесок. С того дня, казалось, прошла целая жизнь...

Он помахал жукоглазу и отправился дальше. Минут через десять он постучится в двери ПОРОКа, прося пустить его внутрь. Внутрь, не наружу. Немыслимо.

Преодолев оставшийся участок наклонной пустоши, Томас ступил на заледеневшую обходную дорожку, идущую вокруг всего комплекса. Похоже, когда-то здесь была предпринята попытка сделать неприглядный ландшафт хоть немного приветливее, но декоративные кустарники, цветы и деревья пострадали от здешних суровых зим, так что на обнажённых серых участках почвы красовались лишь сорняки.

Томас шёл вдоль стены и недоумевал, почему никто не вышел ему навстречу. Наверно, Крысюк сейчас наблюдает за ним и задаётся вопросом — что происходит? Неужели Томас, наконец, перешёл на их сторону?

На глаза ему попались ещё два жукоглаза: те сновали по укрытым снегом сорнячным клумбам, вращая своими красными лучиками; завидев Томаса, они навязались ему в провожатые. Приютель взглянул вверх — там в стене было пробито несколько узких окон — но увидел в них лишь темноту. Стёкла были густо тонированы.

За его спиной раздался гром. Обернувшись, Томас обнаружил, что небо позади затянули сплошные чёрные облака — близилась буря, но пока ещё она была далеко. Несколько ярких зигзагов просверкало над пустошью, и юноше тут же вспомнилась Топка, тот ужасный электрический шторм на подступах к городу. Оставалось надеяться, что здесь, далеко к северу, буря будет не такой яростной.

Он пошёл дальше и вскоре замедлил шаг: перед ним высился главный вход.

Взглянув на большие стеклянные двери, он с болезненной отчётливостью вспомнил, как, вырвавшись из Лабиринта, они бежали по коридорам и лестницам ПОРОКа и выскочили через эти двери наружу, под проливной дождь. Он взглянул направо, на небольшую парковочную площадку — там перед рядами автомобилей горбился старый, разболтанный автобус, наверно, тот самый, что переехал несчастную больную Вспышкой женщину. Их привезли в то странное здание с большой спальной палатой, а потом, вдоволь наигравшись с их мозгами, отправили через транс-плоскость в Топку.

И теперь, пройдя через такие испытания, Томас вновь стоит перед входом в ПОРОК — на этот раз по собственному выбору. Он постучал в тёмное безжизненное стекло.

И мгновенно один за другим защёлкали замки. Одна створка двери распахнулась; за ней оказался не кто иной, как сам Янсон. Надо же, какая честь.

Крысюк протянул юноше руку:

— Добро пожаловать обратно, Томас. Мне никто не верил, но я всё время утверждал, что ты вернёшься. Рад, что ты сделал правильный выбор.

— Больше дела, меньше слов, — оборвал его Томас. Нет, он, конечно, будет им подыгрывать, но церемониться с ними не собирается.

— Отличная идея, мой мальчик! — Янсон отступил на шаг и слегка поклонился. — После тебя.

Борясь с охватившим его нервным ознобом, Томас прошёл мимо Крысюка и вступил в штаб-квартиру ПОРОКа.

Глава 58

Перед ним простирался широкий холл, уставленный диванами и стульями; вдоль стены протянулась длинная стойка приёмной. Здесь всё выглядело немного по-другому по сравнению с другим подобным помещением — тем, в котором он с друзьями оказались во время побега: расцветка мебели была веселее и ярче, однако никакими усилиями нельзя было придать этому залу уютный вид.

— Предлагаю пройти в мой кабинет на пару минут, — сказал Янсон и указал на коридор справа. Томас безмолвно согласился. — Это ужасно — то, что случилось в Денвере. Потерять такой город, с такими возможностями! Ну что ж, тогда ещё больше оснований завершить нашу работу, и как можно скорей.

— И что нам предстоит сделать? — Томас буквально заставлял себя говорить.

— Мы обсудим это в моём кабинете. Там сейчас ждут наши ведущие учёные.

Томасу не давало покоя устройство в его рюкзаке. Его надо было как можно скорее где-то спрятать и активировать.

— Хорошо, — ответил он, — но сначала мне нужно в туалет. Срочно.

Лучшей идеи ему в голову не пришло. А почему бы и нет? Так он, по крайней мере, хоть на несколько минут окажется предоставлен самому себе.

— Тогда тебе сюда, — откликнулся Крысюк и повернул в неприметный коридор, ведущий к мужскому туалету. — Я подожду здесь, — сказал Янсон и кивнул на дверь.

Томас молча вошёл внутрь. Вытащив из рюкзака прибор, оглянулся по сторонам. На стене над умывальником висел шкафчик со всякими туалетными принадлежностями, по его верхнему краю шёл бордюр — невысокий, но достаточный, чтобы спрятать устройство. Томас спустил воду в унитазе и открыл кран. Под шум плещущейся в умывальнике воды он, вздрагивая от малейшего издаваемого прибором писка, активировал устройство, дотянулся до верхнего края шкафа и опустил его за бордюр. Потом закрыл кран и, включив сушилку для рук, несколько раз глубоко вдохнул, чтобы успокоиться.

В коридоре его ждал Янсон.

— Всё хорошо? — с назойливой вежливостью спросил он.

— Да, — бросил Томас.

Они продолжили свой путь — дальше по коридору, мимо нескольких кривовато развешанных по стенам портретов канцлера Пейдж — в точности таких же, как те, что юноша видел на плакатах в Денвере.

— Интересно, я когда-нибудь встречусь с канцлером? — спросил наконец Томас — эта женщина пробуждала в нём живейший интерес.

— Канцлер Пейдж очень занята, — ответил Янсон. — Помни, Томас: окончательное составление карты мозга и изобретение исцеления — это всего лишь начало. Мы уже работаем над тем, как доставить лекарство широким массам; над разрешением этой задачи трудится сейчас почти вся наша команда.

— Вы так уверены в успехе? И всё упирается только в меня?

Янсон вскинул на него взгляд и растянул губы в своей обычной крысиной усмешке.

— Уверен, Томас. Уверен на все сто. И обещаю, что тебе будет воздано по заслугам, мой мальчик.

У Томаса в памяти тут же всплыли слова Ньюта.

— Не нужны мне никакие заслуги, — буркнул он.

— Вот мы и на месте, — сказал Крысюк, не обращая внимания на сказанное его спутником.

Янсон открыл неприметную дверь, и они вошли в кабинет. За письменным столом сидели двое — мужчина и женщина. Томас не помнил, чтобы встречал их раньше.

Женщина с длинными рыжими волосами и в очках с тонкой оправой была одета в тёмный брючный костюм. Мужчина — лысый и тощий, носил зелёную хирургическую робу.

— Познакомься, это мои сотрудники, — проговорил Янсон и жестом пригласил Томаса занять место за столом. — Доктор Райт, — он указал на женщину, — наш ведущий психолог. Доктор Кристенсен — главный хирург. Прошу прощения, но нам необходимо многое обсудить, поэтому на более подробную церемонию знакомства нет времени.

Томас сразу перешёл к делу:

— Что такое «Окончательный Кандидат»? Почему я?

Янсон ответил не сразу. Сначала он без всякой цели подвигал лежащие на столе мелочи, затем откинулся на спинку стула и сложил руки на животе.

— Прекрасный вопрос. Под конец Испытаний у нас осталась очень маленькая группа... э-э, прошу прощения за выражение... объектов, борющихся за... м-м... эту честь. Потом остались только ты и Тереза. Но она склонна подчиняться, тогда как ты мыслишь самостоятельно. Вот эта твоя способность думать собственной головой и побудила нас остановиться на твоей кандидатуре.

«Да они всё просчитали, гады!» — горько подумал Томас. Оказывается, даже его бунтарские наклонности играли на руку этим порочным типам. Внутри у него всё кипело от ярости, готовой выплеснуться на сидящего напротив человека в белом костюме. Для Томаса Янсон олицетворял теперь весь ПОРОК.

— Ладно, давайте по существу, — сказал он. — Раньше начнём — раньше кончим.

Он всеми силами старался скрыть свой гнев, но получалось плоховато — он сам слышал, как дрожит от бешенства его голос.

Янсона его тон, похоже, ничуть не смутил.

— Прояви терпение, Томас, это не займёт много времени. Помни: работа по картографированию убойной зоны чрезвычайно трудоёмка и деликатна. Мы имеем дело с мозгом, и при малейшей погрешности в твоих умозаключениях, или реакциях, или восприятии вся работа пойдёт насмарку.

— Да-да, — подхватила д‑р Райт, убирая прядку волос за ухо. — Господин помощник директора Янсон уведомил тебя о том, что твоё возвращение имеет величайшее значение для нашей работы, и мы рады, что ты принял правильное решение.

Голос д‑ра Райт был мягок и мелодичен. Сразу видно — интеллигент и гуманист до кончиков ногтей.

Д‑р Кристенсен прокашлялся и заговорил. Голос у него был скрипучий и противный, и Томас сразу невзлюбил этого типа.

— Я не понимаю, как можно даже думать о каком-то другом решении. Мир на грани коллапса, а ты — единственный, кто может спасти его.

— Как скажете, — буркнул Томас.

— Именно, — подтвердил Крысюк, — так и скажем. Всё готово. Остаётся поведать тебе ещё кое-что — чтобы ты мог во всей полноте прочувствовать важность сделанного тобой выбора.

— «Ещё кое-что»? — передразнил Томас. — А разве вся суть Вариант не в том, чтобы я ничего не знал? Вы разве не собираетесь швырнуть меня в клетку с гориллами или, скажем, с медведями? Или ещё с чем? Может, мне надо пройтись по минному полю? Или вы выбросите меня в океане за сто миль от берега и будете делать ставки — выплыву я или пойду ко дну?

— Расскажите ему всё, — сказал д‑р Кристенсен.

— «Всё»? — язвительно осведомился Томас.

Янсон вздохнул.

— Да, Томас, всё. После всех Испытаний, после всех исследований, всех Вариант, через которые пришлось пройти тебе и твоим друзьям, после изучения и тщательной систематизации собранных паттернов, нам осталось только одно.

Томас выжидающе молчал. Дыхание сдавило от зловещего предчувствия. Ему и хотелось знать, и не хотелось.

Янсон облокотился на стол и с торжественно-мрачным видом возвестил:

— Наша самая последняя задача.

— И в чём она заключается?

— Томас, нам нужен твой мозг.

Глава 59

Сердце Томаса оборвалось. Он понял — это не проверка. Они уже проверили и перепроверили всё, что можно, изучили все реакции и паттерны. Теперь для изобретения исцеления им требуется только одно: человек, которого они могли бы... разъять на части.

А до прихода «Удара правой» ещё так долго...

— М... мой мозг? — выдавил он.

— Да, — подтвердил д‑р Кристенсен. — Окончательный Кандидат обладает тем самым недостающим кусочком информации, без которого не может быть составлена наша карта. Но до тех пор, пока мы не сравнили результаты всех Вариант с паттернами, было трудно сказать что-либо определённое. Вивисекция позволит нам добыть недостающие данные. Во время операции ты будешь в полном сознании, но боли не почувствуешь — мы накачаем тебя болеутоляющими под завязку, пока...

Он не закончил. Да и зачем? И так всё ясно. Трое порочных учёных сидели и молча ждали реакции Томаса. Но тот лишился дара речи. За тот отрезок жизни, который он помнил, ему пришлось смотреть смерти в глаза бессчётное количество раз, и он всегда действовал, движимый отчаянным желанием выжить, выиграть у судьбы ещё один день. Но сейчас всё было по-другому. Ему предстояло нечто иное, чем пройти через очередную проверку, продержаться, пока не придёт спасение. Из этого испытания он не вернётся.

В мозгу неожиданно вспыхнула страшная мысль: Тереза — она знала об этом?

Его самого удивила боль, которую он ощутил.

— Томас? — вывел его из ступора голос Янсона. — Мы отдаём себе отчёт в том, что для тебя это шок. Пойми, это не тест, не одна из Вариант. Мы не водим тебя за нос. Нам только тогда удастся создать лекарство, когда мы проанализируем ткань твоего мозга и поймём, как его физическое строение в соответствии с собранными паттернами позволяет ему противостоять Вспышке. Испытания были спроектированы так, чтобы нам не пришлось резать всех подопытных. Наша цель — спасать жизни, а не разбрасываться ими.

— Несколько лет мы собирали материал, анализировали паттерны, — проговорила д‑р Райт. — Ты реагируешь на Варианты наиболее сильным образом. Нам уже давно стало ясно — и очень важно было скрыть этот факт от объектов опыта — что в самом конце у нас останется только один, лучший кандидат для решающей процедуры.

Д‑р Кристенсен принялся в подробностях расписывать Томасу, как будет проходить операция; тот слушал, уставившись глазами в одну точку и не произнося ни слова.

— Во время процедуры ты должен быть жив, но не в сознании. Мы дадим тебе общую анестезию и заморозим область разреза; в самом мозге нет нервной ткани, так что процесс будет относительно безболезненным. К сожалению, после операции пациент не сможет очнуться, она закончится его смертью. Но результаты, которые мы получим, будет невозможно переоценить.

— А если у вас ничего не получится? — спросил Томас. Перед его мысленным взором стояли последние мгновения Ньюта. Друга не воротишь, но что, если в его, Томаса, силах предотвратить ужасную гибель миллионов других людей?

Психологу вопрос не понравился; она моргнула глазами за стёклами очков и протянула:

— Ну-у... тогда мы будем продолжать исследования. Но мы уверены, что...

Не в силах сдержаться, Томас оборвал её:

— Ах, вы уверены?! До такой степени уверены, что платите деньги тем, кто похищает для вас иммунов... то есть объектов, — он выплюнул это слово со всем презрением, на какое был способен, — чтобы вы могли начать всё заново!

Воцарилась тишина. Потом Янсон сказал:

— Мы будем делать всё от нас зависящее, чтобы найти способ лечения. По возможности с наименьшими потерями. Дальнейшие дискуссии излишни.

— А чего вы вообще тогда возитесь со мной? — поинтересовался Томас. — Схватили бы, повязали — и на стол. Куда проще?!

Ему ответил д‑р Кристенсен.

— Потому что ты — Окончательный Кандидат. Ты — мост, соединяющий нынешнюю команду ПОРОКа с его основателями, с первыми Создателями. Мы пытаемся оказать тебе уважение, которого ты, безусловно, заслуживаешь. Нам бы очень хотелось, чтобы ты принял решение сам.

— Томас, — обратилась к нему д‑р Райт, — может быть, тебе нужно время на раздумье? Я знаю, что это трудное решение, и поверь — нам оно тоже даётся нелегко. Мы просим тебя совершить подвиг ради науки. Ты согласен пожертвовать своим мозгом? Позволишь ли ты нам сложить последние кусочки головоломки и сделать очередной шаг на пути к спасению всего человечества?

Томас не знал, что ответить. Поворот событий был настолько неожидан, что не укладывался в голове. Эти люди положили огромное количество детских жизней на алтарь своей науки. Неужели им этого мало? Нужно угробить ещё одного?

Скоро здесь появится «Удар правой».

Образ Ньюта выжигал ему мозг.

— Мне надо побыть одному, — наконец вымолвил Томас. — Прошу вас...

Впервые за всё время он заколебался, был готов сдаться, позволить им делать то, что считают нужным. Если имеется хоть крохотный шанс на успех...

— Мы уверены — ты всё сделаешь правильно, — сказал д‑р Кристенсен. — И не беспокойся. Ты совсем не почувствуешь боли.

Томаса воротило и от их вида, и от их слов.

— Мне нужно всего лишь немного побыть одному, прежде чем вы начнёте разделывать меня на куски. Я многого прошу?

— Думаю, это справедливое требование, — сказал Янсон, поднимаясь на ноги. — Мы проводим тебя в медицинский центр. Там есть комната, где ты сможешь провести какое-то время в одиночестве. Но не слишком долго — нам необходимо двигаться дальше, и двигаться быстро.

Томас наклонился, упёрся локтями в колени, ладонями обхватил лоб. План, составленный в штаб-квартире «Удара правой» вдруг показался ему верхом глупости. Даже если ему удастся сбежать от Янсона и его приспешников — а ему уже и не очень-то этого хотелось — то до прихода спасателей ему точно не дожить!

— Томас? — окликнула д‑р Райт, положив руку ему на плечо. — С тобой всё в порядке? У тебя есть ещё какие-нибудь вопросы?

Томас выпрямился, стряхнул её руку.

— Я... нет. Пойдёмте, куда вам там надо.

Ему показалось, что весь воздух вдруг улетучился из кабинета Янсона — грудь сдавило, стало трудно дышать. Он встал и побрёл к двери, открыл её, вышел в коридор...

Нет, этого груза ему уже не вынести.

Глава 60

Томас покорно шёл за учёными, но его мозг буквально кипел. Он не знал, что предпринять. Выйти на связь с «Ударом правой» не было никакой возможности, способность мысленно вести разговоры с Терезой — или Арисом — он утратил...

Они прошли пару поворотов, что живо напомнило ему о Лабиринте. Пожалуй, он был бы не прочь вернуться туда — жизнь в Приюте была гораздо проще и легче.

— Вот здесь, слева, есть комната, — сказал Янсон. — Я положил там электронную планшетку — на случай, если тебе захочется написать друзьям. Я постараюсь передать сообщения по адресу.

— Тебе необходимо поесть, — добавила д‑р Райт. — Я распоряжусь.

Предупредительность этих садистов раздражала Томаса. В старину, когда казнили преступников, им тоже предоставляли возможность отобедать в последний раз, причём заказать всё, что их душе угодно.

— Мне бифштекс, — сказал он, останавливаясь и глядя ей прямо в глаза. — И креветок. И омара. А ещё блинчиков. И шоколадный батончик.

— Э... Боюсь, тебе придётся довольствоваться бутербродами.

— Ладно, сойдёт... — вздохнул Томас.

* * *

Он сидел в мягком кресле, уставившись в электронную планшетку, лежащую перед ним на столике. Поначалу у него не было намерения кому-либо писать, просто он не знал, чем ещё заняться. Ситуация оказалась куда более сложной, чем он мог себе вообразить. Он-то думал, что ему придётся просто подыгрывать им до прихода «Удара правой» — и всё. Конечно, он понимал, что от этих людей можно ожидать чего угодно, но ему даже на ум не могло прийти, что его собираются расчленить живьём.

Если он теперь «подыграет» им, его актёрской карьере придёт конец.

Он всё же написал пару прощальных записок — Минхо и Бренде — на случай, если придётся умереть; затем опустил руки на стол, положил на них голову и так и сидел, пока не принесли еду. Медленно съел всё до крошки и снова положил голову на руки... Единственная надежда была на то, что друзья подоспеют вовремя. Во всяком случае, он намеревался тянуть волынку как можно дольше и не выходить из этой комнаты, пока окончательно не припрёт.

Минуты тянулись как часы. Он задремал.

* * *

Его разбудил стук в дверь.

— Томас! — раздался приглушённый голос Янсона. — Не пора ли заняться делом?

В душе Томаса разгорелся пожар паники.

— Я... я ещё не готов... — пролепетал он, сам понимая, насколько смехотворны его отговорки.

После долгой паузы Янсон сказал:

— Боюсь, у нас нет выбора.

— Но... — растерянно начал Томас, но тут дверь отворилась, и Янсон вошёл в комнату.

— Томас, чем дольше ждёшь, тем хуже. Пойдём!

Бедняга не знал, что ещё придумать. Эти люди и так слишком долго выказывали просто ангельское терпение. Ясное дело, ждать дольше они не намерены. Он глубоко вдохнул и постарался взять себя в руки.

— Давайте кончать с этим.

Крысюк улыбнулся:

— Следуй за мной.

* * *

Янсон проводил Томаса в предоперационную палату, где стояла кровать на колёсиках, окружённая всевозможными мониторами. Вокруг суетились медсёстры. Д‑р Кристенсен тоже был здесь — одетый в свежую хирургическую робу и с маской на лице. Томас мог видеть только его глаза, но по всей повадке врача становилось ясно, что тому не терпится приступить к делу.

— Значит... это конец?.. — проговорил Томас. Его охватило смятение, живот свело, в груди появилась резкая боль — словно кто-то грыз его грудную клетку изнутри. — Сейчас вы начнёте меня кромсать?

— Мне очень жаль, — отозвался доктор. — Но нам пора.

Крысюк открыл рот, но сказать ничего не успел — взревела тревога.

Сердце юноши подскочило. «Удар правой»! Больше некому!

Дверь распахнулась, на пороге показалась какая-то встрёпанная женщина.

— Там прилетел «айсберг», — крикнула она. — Сказали, что у них для нас есть материал, но оказалось, что это подстава! Они ворвались в комплекс и вот-вот захватят главное здание!

Янсон отреагировал мгновенно — и сердце Томаса едва не остановилось:

— Похоже, нам надо поторопиться! Приступаем к операции немедленно. Кристенсен, обездвижить пациента!

Глава 61

Томас застыл. В его груди его что-то сжалось, в горле набух комок. Он не мог сдвинуться с места.

Янсон отрывисто командовал:

— Быстро, доктор Кристенсен! Кто знает, чего этим людям нужно; нельзя терять ни секунды. Пойду прикажу операционному персоналу приступить к работе и довести её до конца, чтобы ни случилось.

— Подождите! — в отчаянии прохрипел Томас. — Я... я не знаю... наверно, я не смогу это сделать...

Напрасные надежды! Теперь этих людей не остановить.

Янсон побагровел. Он не счёл нужным отвечать Томасу, а повернулся к доктору:

— Ваша задача должна быть выполнена во что бы то ни стало! Режьте сопляка!

Томас собрался было что-то сказать, но тут в его руку вонзилась игла. По телу прокатилась волна жара; он обмяк и повалился на койку — его парализовало от шеи до пяток. Юношу охватил ни с чем не сравнимый ужас. Над ним склонилось лицо д‑ра Кристенсена — тот передал медсестре пустой шприц.

— Я сожалею, Томас, но мы вынуждены сделать это.

Они с медсестрой уложили безвольное тело юноши на каталку; теперь он лежал на спине и мог едва-едва поворачивать голову. Всё произошло ошеломляюще быстро, он и глазом не успел моргнуть.

Ему предстоит умереть.

Если «Удар правой» не подоспеет на помощь, он умрёт.

В поле его зрения возник Янсон. Одобрительно покивав, Крысюк похлопал доктора по плечу:

— Приступайте, — после чего повернулся и исчез.

В те краткие секунды, когда дверь была открыта, до ушей Томаса из коридора донеслись крики.

— Мне только нужно взять кое-какие анализы, — объяснил д‑р Кристенсен, — а потом мы перевезём тебя в операционную.

Он отвернулся и принялся возиться с какими-то приборами.

Томасу казалось, что голос врача доносится откуда-то из-за тридевяти земель. Совершенно беспомощный, он лежал неподвижно, пока доктор брал кровь и измерял череп. Хирург работал молча и, кажется, даже почти не моргал. Капли пота на его лбу красноречиво свидетельствовали о том, что он страшно торопится. К чему такая спешка? Сколько времени отвели ему на операцию — час, два, несколько часов?

Томас закрыл глаза. Вопросы кружились в голове, словно карусель: сработало ли деактивирующее устройство? Найдут ли его друзья? Да так ли уж он хочет, чтобы его нашли? А вдруг ПОРОК и в самом деле почти достиг своей цели и скоро облагодетельствует человечество вакциной от Вспышки?

Он принудил себя дышать ровнее. Попробовал подвигать конечностями — без результата.

Доктор внезапно выпрямился и улыбнулся:

— Ну что ж, по-моему, всё готово. Можем отправляться в операционную.

Он вышел из палаты, вслед за ним в коридор вытолкнули каталку с Томасом. Не имея возможности пошевелиться, тот лежал и скользил глазами по мелькающим под потолком лампами. В конце концов он опустил веки.

Лучше бы они усыпили его. Мир вокруг тогда бы исчез... А он бы умер.

Томас резко открыл глаза. Потом закрыл. Сердце гулко бухало в груди, ладони взмокли от пота, и тут он обнаружил, что цепляется скрюченными пальцами за простыни. Способность двигаться возвращалась к нему! Пусть медленно, но всё же. Он опять открыл глаза. И снова над головой мелькали лампы. Поворот, затем ещё один... Отчаяние душило юношу. Похоже, до операции дело не дойдёт — смерть настигнет его раньше.

— Я... — начал он и не смог продолжить.

— Что? — спросил Кристенсен, пристально вглядываясь в его лицо.

Томас снова попытался заговорить, но прежде чем ему удалось произнести хотя бы один звук, коридор сотрясся от взрыва. Кристенсен споткнулся, и, пытаясь удержаться на ногах, попробовал ухватиться за каталку, но та выскользнула из его рук, понеслась наискось вперёд и врезалась в правую стенку, отскочила, развернулась и ударилась о противоположную стену. Томас всё ещё был парализован и ничего не мог поделать.

С той стороны, где раздался взрыв, послышались вопли. Но вскоре они затихли; доктор поднялся на ноги и кинулся к каталке. Схватившись за поручни, он протолкнул её сквозь дверь в операционную, где их уже ожидала целая команда врачей и медсестёр, одетых в зелёные робы.

Кристенсен принялся отдавать распоряжения:

— Нам нужно торопиться! Всем занять свои места! Лиза, дай ему полный наркоз. Шевелись!

— Но мы ещё не закончили приготовле... — заикнулась было какая-то малорослая дамочка — наверно, Лиза.

— Чёрт с ними! Насколько я понимаю, скоро всё это место полетит к дьяволу, так что возиться некогда!

Он подкатил каталку к операционному столу; каталка ещё не успела остановиться, как несколько пар уже рук подхватили Томаса и переложили на стол. Вокруг него замельтешило по крайней мере человек десять врачей и медсестёр. Он почувствовал укол в руку — коротышка ввела ему в вену иглу капельницы.

Пока всё, что Томасу удавалось — это слегка пошевелить пальцами.

Вся операционная пришла в движение. Лампы установили прямо над распростёртым на столе юношей; в тело ему навтыкали каких-то непонятных штуковин; запели мониторы, загудели машины; в палате стоял шум множества голосов — все говорили наперебой.

Ослепительный свет бил по глазам, комната вращалась, хотя на самом деле Томас лежал совершенно неподвижно. В душе его не осталось ничего, кроме безмерного страха. Ещё секунда — и его не станет.

«Надеюсь, у них хоть что-то получится», — подумал он и через мгновение погрузился в наркотический дурман.

Мир померк.

Глава 62

Тьма. Безграничная, вечная пустота, ничто. И тонкая, нитевидная трещинка света — лишь она помогала Томасу осознать саму эту пустоту. Где-то очень далеко брезжила одна единственная мысль: должно быть, он спит, в нём поддерживают жизнь, чтобы лучше исследовать его мозг, снимая слой за слоем.

Так что пока ещё он жив.

Плывя в этом непостижимом плотном мраке, он вдруг услышал голос. Кто-то звал его по имени.

«Томас! Томас!»

Нужно найти этот голос, уцепиться за него. И Томас двинулся на зов.

Навстречу своему имени.

Глава 63

— Томас, я верю в тебя! — сквозь наркотический туман вновь прорезался женский голос. Незнакомый голос, в котором звучали одновременно мягкость и властность. Пытаясь сбросить оцепенение, Томас услышал собственный стон, ощутил, как ворочается на постели...

Наконец он раскрыл глаза, едва не ослеп от яркого света ламп, сморгнул и только тогда заметил, как за таинственной женщиной, вернувшей его к жизни, закрылась дверь.

— Подождите! — хотел он крикнуть ей вслед, но из горла вырвался лишь хрип.

Собрав в кулак всю свою волю, он сумел приподняться на локтях. В комнате больше никого не было. Откуда-то издалёка доносились крики да изредка — грохот, похожий на раскаты грома. Сознание постепенно прояснялось; от былой наркотической одури осталось лишь небольшое головокружение, но в основном он чувствовал себя совсем даже неплохо. Из чего следовал вывод: если только наука внезапно не научилась творить чудеса, то его мозг остался при нём.

Его внимание привлекла папка, лежащая на тумбочке рядом с койкой. На ней большими красными буквами было написано: «Томасу». Он спустил ноги на пол, сел на краешек кровати и нетерпеливо схватил папку.

Внутри лежали два листка. На первом была карта ПОРОКа с нарисованными чёрным маркером линиями, пересекающими комплекс в нескольких направлениях. Второй представлял собой письмо, подпись под ним гласила: канцлер Пейдж. Он отложил карту и принялся за письмо.


«Дорогой Томас,
Я считаю, что Испытания подошли к концу. Данных для создания карты мозга у нас более чем достаточно. Мои сотрудники не согласны со мной в этом вопросе, но мне удалось остановить операцию и спасти тебе жизнь. Теперь наша задача —обработать имеющиеся данные и продумать процедуру лечения Вспышки. Твоё участие больше не требуется. То же самое относится к остальным объектам.
Вам предстоит выполнить последнее, решающее задание. Став канцлером, я осознала необходимость выработки плана Б — и первым делом создала ещё один, тайный выход из комплекса. Я поместила его в одном из служебных помещений. У меня к тебе огромная просьба: выведи через этот ход своих друзей и собранных здесь иммунов и уйди сам. Не медли — время не терпит, в чём ты, я не сомневаюсь, отдаёшь себе отчёт.
На карте ты видишь три различных маршрута. Первый обозначает туннель, по которому можно уйти из этого здания. Оказавшись снаружи, ты без труда найдёшь пролом, который сделал «Удар правой» — он ведёт в соседний корпус. Там ты сможешь присоединиться к ним. Второй маршрут укажет тебе, как попасть туда, где содержатся иммуны. Третий ведёт к запасному ходу. Этот ход представляет собой транс-плоскость, которая перенесёт вас в место, где, как я надеюсь, вы сможете начать новую жизнь. Забери с собой всех. Уходите.
Ава Пейдж, канцлер».


Томас не отрывал взгляда от письма, а в голове его царил хаос. Где-то в отдалении раздался очередной разрыв, вернувший его к реальности. Он доверял Бренде, а та доверяла канцлеру. Значит, надо делать, как говорит канцлер.

Он сложил письмо и карту, сунул их в задний карман джинсов, затем осторожно встал. Удивительно, но силы его восстановились очень быстро! Томас метнулся к двери, высунул голову в коридор. Пусто. Он выскользнул за дверь, и в этот момент из-за поворота выбежали двое, но проследовали мимо, не удостоив юношу даже взглядом. Томас понял, что устроенный «Ударом правой» тарарам сыграл, по-видимому, немалую роль в его спасении.

Он вынул карту и тщательно изучил чёрную линию, ведущую к туннелю. Добраться туда много времени не займёт. Он запомнил маршрут наизусть и потрусил по коридору, на ходу рассматривая две другие линии, нанесённые на карту канцлером Пейдж.

Он не пробежал и нескольких метров — остановился как вкопанный, не веря собственным глазам. Чуть ли не уткнулся в карту носом — а вдруг ошибся? Но нет, ошибки не было.

ПОРОК спрятал иммунов в Лабиринте.

Глава 64

На карте, естественно, значились два лабиринта: один для группы А, другой — для группы Б. Оба были выстроены в глубине скальной породы, залегающей под главным комплексом ПОРОКа. Томас не мог разобрать, какой из этих двух лабиринтов — «его», ну, да неважно. Главное — ему предстоит возвратиться в Лабиринт. Его передёрнуло от отвращения, но он совладал с собой и поспешно направился к указанному канцлером Пейдж туннелю.

Он бежал, точно следуя карте — коридор за коридором, переход за переходом — и наконец достиг лестницы, ведущей вниз, в подземелье. Маршрут вёл через несколько пустых помещений, в последнем из них он нашёл дверцу, за которой лежал туннель.

Туннель освещался редкими тусклыми лампочками, свисающими с потолка. Томас понёсся по узкому проходу и через пару сотен футов перед ним, как и обещала карта, возникла лестница — металлические поручни с перекладинами между ними. Он вскарабкался по ней и на самом верху обнаружил круглый стальной люк с колесом-рукояткой, что очень живо напомнило ему вход в Картографическую в Приюте.

Он повернул рукоятку и изо всех сил толкнул люк. Снаружи просочился приглушённый свет. Томас поднатужился, люк откинулся, и в лицо юноше пахнýл холодный воздух. Томас подтянулся, перевалил через край люка и выбрался на поверхность рядом с большим камнем — одним из тех, что усеивали голую полосу земли между лесом и штаб-квартирой ПОРОКа.

Он осторожно закрыл люк и присел за камнем на корточки. Вроде, всё тихо; правда, было так темно, что если бы даже здесь кто-то и был, Томас всё равно не смог бы его разглядеть. Небо заволакивали всё те же серые тучи, что настигли его на подходах к комплексу. Интересно, сколько времени он пробыл он в ПОРОКе — несколько часов или целые сутки?

В записке канцлера Пейдж говорилось, что «Удар правой» пробил свой собственный вход в одно из зданий комплекса — наверно, этот взрыв и потряс тогда корпус, в котором находился Томас. Надо найти пролом. И не только потому, что в группе всегда безопаснее, чем в одиночку, но и потому, что необходимо сообщить правоударникам о том, где спрятаны иммуны. Судя по карте, наилучшим решением для Томаса было направиться к скоплению строений в дальнем конце комплекса, а там он уж сориентируется на месте.

Так он и поступил — огибая камни, рванул во всю прыть — насколько позволял бег на полусогнутых, чтобы быть менее заметным — к ближайшему из намеченных сооружений. Молния прорезала небо, отразилась в белом снежном покрове, на мгновение осветила массивные бетонные строения. Незамедлительно последовал громовой удар, прокатился над землёй, гулко отозвался в груди Томаса.

Наконец он добрался до цели, прорвался сквозь заросли колючего кустарника и оказался у самой стены; обогнул её, заглянул за угол — и ничего не обнаружил, кроме пустыря, простирающегося между зданиями. Хода внутрь не было.

То же самое его ждало и у двух следующих корпусов, но зато на подходах к четвёртому он услышал голоса и не теряя ни секунды приник к земле. Стараясь двигаться как можно тише, он прополз по мёрзлой почве к буйно разросшемуся кусту, спрятался за ним и только тогда высунул голову в поисках источника шума.

Вот он. Между сооружениями вздымались громадные кучи битого щебня, а за ними виднелась обширная дыра, пробитая в стене здания, из чего следовал вывод, что взрыв был произведён изнутри. Сквозь дыру пробивался неясный свет, и кучи обломков отбрасывали на землю изломанные тени. На краю одной из таких теней сидели двое, одетые в цивильную одежду. «Удар правой».

Томас выпрямился и собрался уже выйти из-за куста, но тут чья-то ледяная рука зажала ему из-за спины рот. Томас повалился на спину; вторая рука обхватила его поперёк груди. Его потащили по земле; ноги юноши пропахали в снегу две глубокие борозды. Томас брыкался и упирался, пытаясь освободиться, но человек, тащивший его, оказался слишком силён.

Они завернули за угол, в маленький дворик между зданиями. Томаса бросили на землю животом вниз. Его похититель — коренастый черноволосый мужик — тут же перевернул его на спину и опять зажал своей жертве рот. Этот человек был Томасу незнаком. Зато второго, присевшего на корточки рядом с первым, он знал очень хорошо.

Янсон.

— Я разочарован, — прошипел Крысюк. — Похоже, никто в моей организации не способен на решительные действия.

Томас ничего не мог поделать, лишь продолжал бороться против пригвоздившего его к земле силача.

Янсон вздохнул.

— Ну что ж, по доброй воле не получилось. Значит, придётся тебя заставить.

Глава 65

У Янсона в руке блеснул длинный, тонкий нож. Он поднёс его к глазам, будто внимательно изучая, и проговорил:

— Вот что я тебе скажу, мой мальчик. Никогда не считал себя способным на насилие, но ты и твои дружки довели меня до ручки. Я человек мягкий, моё терпение бесконечно, но на этот раз я не позволю с собой шутки шутить. В отличие от тебя я думаю не только о себе. Моя задача — спасти человечество, и я это сделаю! Эксперимент будет доведён до конца!

Томас прекратил борьбу и принудил себя расслабиться, лежать неподвижно. Всё равно сопротивление не дало бы результатов, так что лучше поберечь силы для более подходящего момента. У Крысюка снесло крышу, это ясно как день. Судя по всему, он собирается во что бы то ни стало затащить Томаса обратно на операционный стол.

— Вот и славно, мой мальчик. Зачем упираться? Тебе гордиться надо — ты и твой мозг спасут мир, Томас.

Теперь заговорил второй — тот, что прижимал Томаса к земле:

— Я щас отпущу твою пасть, малец, но только пикни — и доктор Янсон угостит тебя ножичком, по\'ал? Ты нам нужен живьём, но не обязательно целиком, по\'ал?

Томас медленно кивнул, и мужик отнял руку от его рта.

— Молоток, — одобрил он.

Настал черёд Томаса переходить к активным действиям. Он выбросил ноги вправо и врезал Янсону по роже. Голова Крысюка запрокинулась, он грохнулся на землю. Черноволосый набросился на Томаса, но тот извернулся и ногой двинул Янсону по руке, выбив из неё нож. Оружие отлетело и ударилось о стену здания.

Томас на секунду отвлёкся, проводив нож глазами, и этой секунды чернявому оказалось достаточно. Он накинулся на юношу, тот полетел спиной вперёд, и оба свалились на Янсона. Томас почувствовал, как в крови вскипел адреналин. Под ним бешено извивался Крысюк, чернявый навалился сверху. Юноша в отчаянии молотил руками и ногами, брыкался и царапался, и — о чудо! — ему удалось вырваться. Он кинулся за ножом, схватил его и повернулся к своим врагам, ожидая немедленной атаки. Его недруги как раз поднимались на ноги, явно ошеломлённые — кто бы мог подумать, что у этого пацана столько сил!

Томас замахнулся ножом и заорал:

— Убирайтесь! Оставьте меня в покое! Если вы сделаете хотя бы шаг в мою сторону, клянусь — я пущу эту штуку в ход и не остановлюсь, пока вы оба не подохнете! Мне терять нечего!

— Нас двое, а ты один, сопляк! — окрысился Янсон. — Нож тебе не поможет!

— Ещё как поможет! Ты знаешь, на что я способен, — прорычал Томас. Он буквально излучал опасность. — Ты видел меня в Лабиринте и в Топке — убью и глазом не моргну!

Он так остро почувствовал иронию момента, что чуть не рассмеялся: предполагаемый спаситель человечества — самый настоящий, безжалостный убийца. Это они сделали его таким!

Чернявый коротышка оскалился:

— Если ты думаешь, что мы...

Томас размахнулся и метнул нож, вспомнив, как это сделал Гэлли. Оружие, вращаясь, полетело в чернявого и вонзилось ему в шею. Поначалу крови совсем не было. Лицо силача-коротышки исказилось, глаза выпучились, словно от изумления; он схватился за нож, выдернул его; из раны струёй хлынула кровь, она шла толчками, в такт биению сердца чернявого. Тот открыл рот, будто собираясь что-то сказать, но так и не произнеся ни звука, рухнул на колени.

— Ах ты, ублю... — прошептал Янсон, глядя на своего павшего товарища расширенными от потрясения глазами.

Томас и сам был в шоке, от того, что совершил. Он застыл на месте, не в силах двинуться, но быстро опомнился, увидев, что Янсон повернулся к нему. Приютель сорвался с места и помчался в ту сторону, откуда его приволокли. Там, за углом — «Удар правой», там дыра в стене. Ему позарез надо попасть внутрь!

— Томас! — завопил Янсон ему вслед. — Вернись! Ты понятия не имеешь, что творишь!

Юноша услышал за спиной топот — Крысюк бросился в погоню.

Но Томас, не снижая скорости, пронёсся сквозь кустарник, за которым ещё недавно прятался, и помчался прямиком к пролому в стене. Часовые по-прежнему сидели на том же месте, прислонившись друг к другу спинами. Завидев несущегося на них Томаса, оба вскочили.

— Я Томас! — крикнул он. — Я на вашей стороне!

Он, задыхаясь, остановился перед стражами.

Те переглянулись, потом опять воззрились на Томаса. Юноша бросил взгляд через плечо и футах в пятидесяти увидел тёмную фигуру догоняющего Янсона.

— Они тут всё вверх дном перевернули, тебя искали, — отозвался мужчина. — Но ты же вроде бы должен быть там? — Он ткнул пальцем в пролом в стене.

— А где все? — выдохнул Томас. — Где Винс?

Янсон был уже близко. Юноша развернулся к нему. На лице его преследователя застыла гримаса неимоверной, неестественной ярости. Такое Томас уже видел.

На лице Ньюта.

Крысюк был болен Вспышкой.

Подбежав, Янсон остановился и, тяжело дыша и отдуваясь, прохрипел:

— Этот парень... собственность... ПОРОКа! Требую, чтобы вы немедленно... передали его нам!

Женщина окинула его презрительным взглядом.

— Срать мы хотели на твой ПОРОК, старый ты хрен. Давай уноси ноги! И не советую соваться внутрь! Там сейчас такое начнётся, что чертям тошно станет, а уж тебе и твоим приятелям и подавно не поздоровится!

Крысюк не ответил, только стоял и сопел; его глаза бешено метались от Томаса к охранникам и обратно. Наконец, он медленно попятился.

— Вы не понимаете! Ваша наглая самоуверенность приведёт к тому, что всему наступит конец! Чтоб вам гореть в аду за то, что вы сейчас делаете!

И с этими словами он повернулся и исчез в темноте.

— Парень, что ты с ним сделал, что он чуть кислотой не ссыт? — спросила Томаса охранница.

Томас перевёл дух.

— Долгая история. Мне нужен Винс. Или кто-нибудь другой из начальства. И ещё мне надо отыскать своих друзей.

— Не мельтеши, сынок, — сказал мужчина. — Видишь — сейчас всё тихо, люди работают, размещают заряды, ну и всё такое.

— Заряды? — вскинулся Томас.

— Заряды.