Колючий снег ворвался внутрь, ветер донес его даже до приводного колеса. Проема полуметровой ширины оказалось достаточно, чтобы впустить Алексея. Теперь можно было рассмотреть его вживую, не строя догадок о том, справится ли он с ответственностью, которую планирует возложить на него Привратник… Для этого дела понадобились бы десять посредственностей или один одаренный засранец. Первые водились в бункере в нужном количестве, но использовать их Главный опасался. Если уж даже личный помощник решился на шантаж, то и другим это могло прийти в голову. К тому же большое количество вовлеченных людей ослабит контроль над ситуацией. Решение было принято — всю работу сделает один. Если его как следует мотивировать.
Алексей вытер мокрое лицо и взглянул на Привратника. Старик не изменился ничуть — тот же острый взгляд и пигментные пятна на носу. Личная встреча могла означать только одно: информация конфиденциальна. Потому что глядеть друг на друга им незачем, узоров ни на ком не появилось и цветы не выросли, а Грицких хоть и женоненавистник, но не до таких же крайностей, чтобы мужиков рассматривать, просто всегда опасался дамской непредсказуемости. Главный решил обойтись без церемоний, сразу перейдя к делу.
— Теперь я уже могу разъяснить вам суть вашей задачи. Требуется устроить диверсию на территории соседей. Это не так просто.
— Юрий Борисович, у вас в глазах не троится? Я ведь вам не Таманская дивизия! — пришлось тоже пренебречь вежливостью, конкретные вещи лучше конкретно и обсуждать. Как и положено двум конкретным пацанам.
— Так ведь и там не настоящая военная база и даже не особо охраняемый объект. Такие же люди, как и вы. Такие же непрофессионалы. Так что шансы равны.
— И я вообще‑то не агент ноль ноль семь, поэтому не могу ничего обещать. Единственное, что точно мог выполнить, — это наблюдение, сбор информации о противнике. Но вот самому лезть внутрь… У вас специально обученных людей нет?
— Алексей, вы прекрасно знаете, что их нет! И вы справитесь не хуже любого другого, может быть, даже лучше. Я рассчитываю на вас.
Потому что никого другого в этом деле не использовать… А Колмогоров — он и так покойник, какой с него спрос? Если что, уйти в несознанку: это его собственная инициатива, знать не знаю, почему он еще жив. Алексею не нужно было слышать эти слова, на месте Главного он произнес бы их сам.
— Выглядите вы неплохо, форму не потеряли… — Грицких решил снизить градус беседы, к тому же добавить Алексею уверенности в себе. — Не считая шрамов, вам пошло на пользу сменить обстановку. Насколько я понял, личная жизнь у вас не изменилась, Елена…
— Да, Лена свой выбор сделала. Вероятно, я для нее слишком уж немолод, ровесник оказался привлекательнее.
«И если мои тридцать три — глубокая старость, то тебе, плесень, давно на том свете прогулы ставят!» Алексей готов был высказаться еще резче, не стоило Привратнику напоминать о Лене, едва сдержался. Любое слово о ней причиняло боль, а тут снова соль на рану сыплют. Свежую, между прочим, рану.
— Очень жаль. — Главный помолчал, не зная, что добавить. — И все‑таки о деле… Вам нужно отследить, как охранники перемещаются внутри, есть ли система.
— Если бы я знал более предметно, что мне предстоит сделать, то вел бы конкретное наблюдение. Я уже всё соседнее поселение стал узнавать по мордам противогаза! Три раза в сутки — обход вдоль заграждения.
И несколько стратегических объектов всегда под контролем: вентиляция, надстройка над артезианской скважиной и, естественно, электростанция. Три вышки, обзор территории не полный, но они следят только за турбинами. В жилом секторе отдельная система безопасности.
— Вы уже нашли слабые места? Где можно попасть внутрь? — многочасовые скучные наблюдения располагают к мыслям не по теме, а уж у Алексея тем более.
— Я не получал такого задания. Но, естественно, нашел.
— Так я и думал.
— И я думал, что именно в этом и состоит задача. Просто почему‑то вы не хотели ее до сих пор конкретизировать.
— Теперь всё будет предельно конкретно. Мне нужно, чтобы в жилом секторе произошел взрыв, по возможности разрушительный. И чтобы он произошел в определенное время. Думаю, технически вы не увидите тут ничего невозможного.
— А не технически? — Алексей удивленно поднял брови и даже не мог сразу найти слов. Довести его до такой растерянности было непросто, но Главному Привратнику удалось.
— Вот только про мораль сейчас не надо!
— Продолжайте, Юрий Борисович, нравоучений не будет — не мне их вам читать. Совесть в анабиозе, но мозг ждет информации.
— Начну с самого начала… Совет теряет силу, и этому снова поспособствовали вы, Алексей. Без Нестерова и Никитина осталось всего трое, и Лапин сейчас выведен из строя. С задачами такой триумвират справлялся, но моя новая политика вызвала у некоторых недовольство.
— Я немного отстал от жизни, какая новая политика?
— Пришлось уже не ограничиваться простой повинностью охраны отбывать дежурства на посту и следить за порядком: сделать эту службу регулярной. Теперь охранники бункера, можно сказать, занимаются этим профессионально.
— Внутренние войска? — не сдержался Алексей. Всё давно шло к тому, и Нестеров стоял на пути не только у него. Ищи, кому выгодно… Старик думает, что нашел союзника, по меньшей мере человека, способного понять такие цели. И средства тоже.
— Да, именно, внутренние войска… При этом мы имеем единственную силу, способную им противостоять, — сталкеров во главе с их командиром отряда Серяковым.
— Я еще не понимаю, как взрыв капонира может устранить командира отряда сталкеров.
— Это прекрасно, потому что никто и не должен этого понять. Но думаю, что через пару ходов и вы разберетесь. Итак, взрыв на территории соседнего поселения… В этот момент я должен присутствовать там. И я буду.
— Теперь понятно, каким краем этот взрыв зацепит и наш бункер, — Алексей уже ясно видел классический прием «внешний враг», но не видел самого врага. Старик достал что‑то из кармана.
— А вот это должно остаться на месте теракта.
Кованый нож лесного поселенца был Алексею не знаком, но предположить не трудно.
— А это направит обвинения по ложному следу.
— И направите вы…
— Да. Решить проблему я отправлю командира отряда сталкеров. Оттуда он уже не вернется.
— Юрий Борисович… А чрезмерная сложность еще не признак маразма? Не тяжела артиллерия против политической оппозиции?
— Теряете хватку, Алексей. Не в командире Серякове дело… Он не мешает мне жить, но может помешать в перспективе.
— И ее вы сейчас создаете?
— Да. Нужно объединить людей.
— Впервые слышу о политике «объединяй и властвуй». Что‑то новенькое изобрели, Юрий Борисович, — помирать пора, а все туда же, думает об усилении власти. Видно, других радостей в жизни не осталось. Впрочем, иронизировать над этим Алексею расхотелось, и сам другого интереса в жизни не нашел. Еще точнее — потерял все остальные.
— Сначала надо объединить, а разделить еще успеем. И вот тут для вас начинается самая важная часть.
— Куда ж еще важнее, чем стать камикадзе? Боюсь, что взрывчатка сработает у меня в руках раньше времени… Нет, «боюсь» не то слово — уверен, потому что никогда с ней не работал.
— Ничего сложного, освоитесь… Вы хорошо помните нападение на бункер или всё затмила проблема с Леночкой?
— Не всё, я помню.
— Значит, должны помнить, что особых примет и уникального вооружения у этих людей не было. Придется разыграть столкновение с противником, но, если командир сталкеров будет убит простой автоматной пулей, никто не удивится. Потом, ближе к лету будем искать, где этот наш противник обитает на самом деле, а для начала придется его выдумать. Мне понадобится и ваша помощь, Алексей, но дальше будут действовать уже другие люди. И вот когда этот враг будет уничтожен…
— Тогда вы найдете нового. Не в моем лице, надеюсь?
— Нет. Тогда вы будете полностью реабилитированы. Я подключу вас к этой операции уже совершенно законно.
— Ближе к лету, говорите? Не долго ли ждать? — Алексей не верил слову «реабилитация». Такого не бывает, хотя бы потому, что у людей возникнут вопросы к воскресшему Привратнику. И слишком много случайностей обретут свое внятное объяснение. Но послушать на ночь сказки старого лиса он был не против. — И что тогда?
— Тогда боевые силы бункера будут объединены в одних руках. И числом превзойдут остальные.
— А умением превзойдут? Серяков не профессиональный инструктор, но мало кто так хорошо подготовит сталкеров, как он.
— Опять не правы, Алексей. Соседи не заключили договор с метрополитеном… У них нет союзника.
Все же старик не в маразме! Может быть, если бы не туманили разум пустые мечты и не плыло сознание при одном упоминании имени Елены, он и сам додумался бы до этого? Нужно еще проверить странный замысел, поискать слабые места. Но пока он был согласен с основными пунктами. Главный не зря потратил чуть не полгода, отшлифовывая в уме новую шахматную партию; интересно, какая роль отведена в этом Алексею? Уж точно не прямолинейной ладьи! И на каком этапе стратег решится отдать ставшую ненужной фигуру? На любом… Начиная с того момента, как осядет пыль от взрыва.
Не прав Привратник. Алексей хватку не терял, просто враг всегда обретался в определенном месте, а тут его еще предстояло отыскать. Можно мило поболтать со стариком, обсуждая, каким образом его самого подключат к поискам лесного поселения, но не хотелось тратить время. А вот узнать планы опытного гроссмейстера было интересно: Грицких ожидал к лету второй торговый караван от Бауманского Альянса. Связи теперь налажены, не зря Пищухина отпустили восвояси, мир был прочным. Бункеру не хватало тяжелого вооружения, и скоро этот вопрос будет решен. Тогда уже можно будет собрать людей под командованием одного человека и тоже устроить «день десантника» хоть соседям, хоть любому другому, у кого оружие только оборонительное. Алексею было достаточно лишь намека — он понял всё. Одно оставалось неясным: старик собирается жить вечно? Для кого всё это?
Казалось бы, можно о будущем уже не думать, оно не для него — для других. Не все ли равно, что будет после? И даже обещанного врачом года до конца не протянуть, если участвовать в подобных авантюрах! Поздно отступать.
— Юрий Борисович, давайте обсудим технические детали.
Привратник отошел в угол шлюза и приподнял тряпку, под ней обнаружились три большие пластиковые емкости, наполненные смесью неопределенного цвета.
— Забирайте с собой. Детонатор изготовите самостоятельно, не мне вас этому учить.
— Ни хрена ж себе! — Алексей приподнял самодельную взрывчатку. Не так уж тяжело для взрослого мужика, но расстояние‑то до реки немалое.
— Двенадцать килограммов. А вы думали, что я из пустого любопытства интересовался вашим самочувствием? — мрачно ответил Грицких. — Дело слишком серьезное. Попытка у нас с вами только одна, нужно постараться исключить неожиданности.
Еще раз ощупав колючим взглядом исполнителя, Привратник отошел к приводному колесу гермы.
— Можете возвращаться во второй бункер. А я не могу отсутствовать слишком долго. Остальные вопросы можно обсудить по телефону. Но надеюсь, их не появится.
Глава 12
ТЕХНИЧЕСКИЙ ВОПРОС
Вопросы не замедлили появиться, но не те, которые нужно было обсуждать. «Что я с этого поимею?» Это был вопрос номер один. А второй — как сделать подрыв дистанционным? Потому что если не получится, тогда автоматически снимался и первый. Понадобится рация, причем обе, значит, придется еще разок встретиться с Главным Привратником. Но это позже, когда Алексей освоится с самой мыслью: во что он влез на этот раз!?
Холодноватые эмоции так и не вылились в бурю возмущения. Тут следовало бы и самого себя осудить за то же самое. Сколько уже людей положил для собственного блага? Считать замучаешься, начиная с безобидного Мухина. За это он честно пытался принять приговор. Не вышло, не судьба. А остальных не жаль, кроме Оксаны и Валерика, и не свалишь ответственность на приказ Привратника о ненужных свидетелях. Сам виноват. Еще и неопытный в грязных взрослых интригах Евгений попался под горячую руку Главному. Но то, что предложил сейчас Грицких… Не лезло уже ни в какие ворота! Что‑то внутри сопротивлялось: «Я не такой! Неправда! Я не хочу…» Но согласился. На словах, конечно, проконтролировать исполнение все равно некому.
Что тут можно придумать, он еще не знал. Алексей все же не был серийным убийцей, а каждый конкретный человек либо мешал ему, либо его смерть должна была помочь осуществлению какой‑то цели, пусть даже виноват он был лишь в том, что химзащита подходит по размеру. Но не столько людей сразу! Разрушить убежище… Старик казался слишком уж самоуверенным — отдать в чужие руки такое количество взрывчатки и при этом спокойно спать. Три больших заряда… Окажись Алексей чуть более мстительным, бункер был бы сейчас приговорен в полном составе. Вентиляция все еще уязвима, нетрудно вывести из строя всю систему. Нескольких килограммов для ее подрыва может оказаться недостаточно, но убежище повредится основательно. Еще одного заряда должно хватить для ворот второго бункера, чтобы людям некуда было уйти, причем, если грамотно заложить в шлюзе, снесет обе двери, третий — распределить по оборудованию для жизнеобеспечения. И дело сделано… Оставшиеся в живых позавидуют лесным поселенцам. Неужели Грицких не подумал об этом? Или точно знал, что есть грань, которую не переступит Алексей, по–своему понимавший заповедь: не убий без достойной причины или если можешь вовсе этого избежать. Откуда же тогда берутся такие поручения?!
Раз уж его сочли способным на всё, то надо оправдать ожидания… Термический подрыв, ничего сложного. Только вот не упростишь задачу до пороховой бочки с фитилем, придется изобретать что‑нибудь, чтобы оказаться подальше, когда рванет эта штуковина. Что создаст достаточную температуру? Кипятильник, что ли, внутрь засунуть? Нет, источника энергии не найти для такого нагревательного элемента… Разве что обыкновенная электрическая лампа подойдет, раскаленная спираль достаточно горяча и не потребует слишком мощного аккумулятора. Алексей крутил в руках рацию, прикидывая, как бы на нее замкнуть взрыватель. На прием? Нет, на сигнал вызова, раз уж он имеется в этой модели.
Чтобы отвлечься от размышлений о дозволенном и неприемлемом, он взял отвертку и начал раскручивать корпус передатчика. Сколько же игрушек было переломано в детстве, из чисто исследовательского интереса: как устроено. Интерес поощрялся, учеба давалась Алёше легко, этого не смог изменить никакой глобальный катаклизм. Только игрушки позже стали намного серьезнее, и от точности движений его рук уже зависела не целостность родительского телевизионного пульта, а жизнеобеспечение всего бункера… Прав Грицких, он не разрушит то, что столько лет поддерживал в рабочем состоянии, к чему относился бережно и почти с любовью. Соседское — не своё. Для того, чтобы снять корпус рации, нужны специальные отвертки–шестигранники, они найдутся в любом сервисе по ремонту мобильных телефонов. Кажется, где‑то на улице Чкалова подобная контора была…
Нужен детонатор. Трехвольтовой батарейки недостаточно, требовался аккумулятор помощнее. И кто знает, из чего сделана взрывчатка? Вот с химией у Алексея были проблемы, пришлось оставить это на совести Грицких. Его дело сейчас — собрать электрическую цепь, которая гарантированно произведет взрыв. Хотя бы один. Остальные две емкости сдетонируют чуть позже. Хреновый из него подрывник… Нужно будет еще найти точки конструкции, где разрушения будут наиболее эффективны. Если они окажутся далеко друг от друга — это создаст дополнительные проблемы. Нужно снова наблюдать. И сходить в город, не все составляющие бомбы имеются в бункере…
Неужели, получив в руки большую власть, человек настолько меняется? Алексею казалось, что жертвы неизбежны на этом пути, такой ход событий казался естественным и нормальным. На вершине жертв требуется еще больше, чтобы удержаться. Почему‑то Алексей был уверен: пойди он снова к цели — его ждет успех. Но пропал азарт. Он уже был там, и все равно больше хотел получить Елену. А теперь вообще смешно строить долгосрочные планы! И вспоминался разговор с особистом красной линии: «Такие, как вы, никогда не становятся героями». Почему? Видно, он годится только на роль террориста. Таким его видят окружающие. Таким себя показал, значит.
Мужчина хочет опасности и игры. А с женщинами ему просто фатально не везет в последнее время… Ну, прямо завтра не умирать, этот вопрос еще остается открытым. В опасную игру он уже ввязался, поздно из нее выходить. Иначе получится, что Оксана погибла напрасно, только для того, чтобы Алексей узнал конечную цель старого интригана. Осталось обратить в свою пользу этот несчастный случай: сообщники начнут больше доверять друг другу, Грицких тоже по уши замазан в этом.
Два паука на одной паутине… Мир между ними продлится ровно до того момента, пока цель не будет достигнута, ведь воспользоваться победой сможет только один. Алексей еще немного покрутил в руках полуразобранную рацию, вставил обратно элемент питания и закрыл крышку. Игра без призового фонда. Игра ради самой игры. Он согласен.
* * *
Матерей Валерия и Оксаны пришлось, во избежание скандала, подводить к яме по очереди. Елизавета, которую Фролов насильно заставил принять успокоительное, все равно слабо протестовала и обещала выкопать из могилы виновницу смерти сына. К весне, когда оттает грунт, она уже забудет об этом. А если все же соберется что‑то выкапывать, то пусть этим занимается Лапин. Грицких окинул взглядом собравшихся, распорядился забросать тела землей и полить водой, чтобы крепче замерзло. Через несколько часов разровняют снег, и не останется даже следа.
Порядком простывший наверху Привратник сам заварил себе чай и сел за стол, задумавшись. С мелкими бытовыми делами он в состоянии справиться и без помощника, этого барства не было еще несколько месяцев назад, не успел привыкнуть. В отряде сталкеров освободилось место. И стоило рекомендовать туда своего человека, он даже знал, кого командир Серяков с радостью возьмет за силу и быструю реакцию. Правда, реакцией этого парня на опасность скорее будет попытка убежать, чем перейти в наступление, но это Грицких не интересовало. Все равно до весны никто не проверит в деле его боевой дух, а там, возможно, и решится вопрос с командиром отряда…
Нужно было приступать ко второй части плана, тройное убийство даже ускорило события и облегчило некоторые задачи. Но теперь стало страшно, неуверенность мучила все сильнее. Алексей совершенно неуправляем. Когда остались позади почти все хлопоты по поводу сокрытия следов преступления, Юрий Борисович полностью осознал, что именно совершил Колмогоров. Одобрение смешалось с сомнениями. Приказ выполнен, исполнитель не оставил свидетелей, в нем нет ни капли жалости, ведь нелегко хладнокровно воткнуть лезвие в тело, к которому был так неравнодушен. Ничего святого… Сейчас Главный понял, насколько рассчитывал на эту девушку, насколько она была ему полезна как заложница. Он ошибся. А тот, кто подчиняется не из страха… Того самого следовало опасаться. Нужна немалая осторожность, чтобы призывать демонов, но и они не бессмертны.
Люди любят доказывать свою силу, а, убивая других, доказать это легко. Остается выбрать из числа охранников двух–трех, которые рвутся в бой, хотя уже десяток лет им не предоставляли такой возможности. Иначе говоря, выбрать сомневающихся… Ведь тот, кто уверен в себе до конца, не нуждается ни в каких доказательствах.
В целом Главный был доволен, ситуация оставалась под контролем. Но на будущее придется принять меры. Выполнив приказ, Алексей способен пойти еще дальше, а Грицких предпочитал спокойно спать по ночам, не думая, что крыша над ним вдруг взлетит на воздух. Демон, принесший с собой частицу ада, должен вернуться обратно. Трех человек с дальнобойным оружием будет вполне достаточно, чтобы опасный союзник никогда больше не смог претендовать на свою долю прибыли. Власть не делится на части, а уж шестой Привратник точно окажется лишним.
* * *
Алексей слышал негромкие хлопки далеких взрывов, не всю смесь Главный пожертвовал на решение стратегических вопросов — кое‑что осталось, чтобы вырыть могилу в заледеневшем грунте. Бункер потерял троих, но эта статистика больше не волновала, дело увлекло по–на–стоящему. Следовало еще опробовать взрывчатое вещество в малом количестве. Список дел оказался довольно длинным, снова предстоит долгий «шоппинг», и заниматься этим на ночном морозе вовсе не хотелось. Но следовало отойти подальше, прежде чем начинать собственные эксперименты. Нарушив запрет, он взял с собой и карабин — уж слишком неуютно одному в пустынном городе, да и людей он начал опасаться намного больше, чем до встречи с Валерием и Ксюшей. Алексей все еще чувствовал неприятный привкус поражения в этой своей победе над обстоятельствами. Воевать с женщинами и детьми он точно не стремился!
Подносить к смеси огонь, не зная мощности взрывчатки, было очень опасно. Что можно использовать в качестве фитиля? Бумажку унесет ветром, если ее свернуть в жгут, она может погаснуть раньше времени. Кроме сигареты ничего не приходило в голову, но такой фитилек коротковат. Зато горит медленно и ровно, только бы мокрым снегом не погасило. Алексей нашел в разгрузке завалявшуюся там полупустую пачку, которая пригодилась для налаживания контакта с «железнодорожниками». Чиркнув зажигалкой, он кашлянул от резко пахнущего дыма и придавил камешком импровизированный фитиль. Нужно подождать минуту. Алексей отошел подальше, достал еще одну сигарету: если не обращать внимания на отвратительный вкус, нервы успокаивало.
Он пытался сообразить, где взять работоспособный аккумулятор нужной мощности. Подошел бы свинцово–кислотный от источника бесперебойного питания, самый неприхотливый в условиях хранения. Конечно, есть и другие, но этот проще всего найти. Свинец очень тяжел, там и так двенадцать кило взрывчатки, да еще и не меньше трех — аккумулятор… Он закопал в сугроб окурок и оглянулся на дощечку, где еще не догорел огонек.
Через пару секунд грохнул взрыв, снег разнесло на несколько метров. Алексей от неожиданности пригнулся, хоть это уже не помогло бы ему, если бы треснувшая доска полетела не в кусты, ломая ветки, а в него самого. Такой мощности от самодельной смеси даже не ожидал, хорошо еще, что больше не насыпал! Эмпирики на сегодня достаточно, пора приступать к поискам запчастей. С проводами нет проблем, да и бесперебойник найдется почти в любом помещении, где стояли компьютеры. Полуразрушенные строения в городе выглядели под снежным покрывалом совершенно одинаковыми, но Алексей еще помнил, где что располагалось, ему не нужно было вглядываться в дома и вывески. Это не Москва, здесь он у себя дома.
Обыскивать офисы оказалось очень скучно, техника была сильно повреждена обрушениями зданий, пылью и водой, беспрепятственно проникающей в разбитые окна и поливающей сверху через почти отсутствующую крышу. Оставив попытки найти уцелевший источник бесперебойного питания, Алексей сосредоточился на рации. Пункт ремонта электроники был расположен в подвале, лесенка вела вниз от яркой вывески к неприметной стальной двери. Запертой, к сожалению… Открывать стальные двери без ключа Алексей не умел, а как киношные сыщики это делали с помощью выстрела, тем более не представлял: разбив личинку замка, повредишь весь механизм, его просто намертво заклинит. Поэтому, поглядев на дверь, он отправился вскрывать багажники ближайших автомобилей в поисках лома или хотя бы монтировки.
Сделать это оказалось намного проще. Замок так и не уступил, петли сдались быстрее. Раскурочив их вместе с дверной рамой, Алексей смог проникнуть внутрь. Бесперебойник будто ждал его там. Помещение оказалось на редкость сухим, потому что в нем не было окон, а вода из остальной части дома не затекала внутрь. Он смахнул пыль с рабочего стола и радиодеталей. Здесь оказалось всё, что нужно. Подпирать перекосившуюся дверь для безопасности не требовалось, в щель мог бы пролезть только очень худой и слабый мутант, поэтому Алексей неторопливо рассматривал при свете фонаря, что именно ему может пригодиться. Нашлось немало полезного, включая элементы питания к рации, стоило и их проверить. Сейчас больше интересовал свинцово–кислотный аккумулятор, срок годности его давно прошел, придется забирать с собой всё это громоздкое и тяжелое устройство, повыдергивав из него вилки проводов от неработающей техники.
Алексей уложил ИБП на дно прочной сумки. Отвертки тоже быстро нашлись в ящике, но он не торопился уходить, отдыхая после тяжкого труда взломщика, расположился в кресле и оглядывал мастерскую. Где‑то неподалеку сейчас проходила печальная церемония, придется ждать до вечера, чтобы уж точно не застать никого снаружи, приблизившись к бункеру.
На поле аэродрома в вечерних сумерках мышковала сова. Алексей долго стоял за деревьями на краю леса, наблюдая. Если уж крылатая тварь так вольготно чувствует себя на белом просторе, значит, людей там нет. Сова пикировала вниз и снова взлетала. Точнее сказать, она не мышковала, а «снежковала». Следующее ее падение было стремительным, а взлет — тяжелым, в когтях билось что‑то белое, скулящий визг донесся издалека, но удар крепкого клюва его быстро прекратил. Алексей злорадно усмехнулся, чувствуя себя отомщенным, и начал осторожно пробираться к дверям бункера.
Разложив на столе очищенное от пыли оборудование, он подключил к электросети бесперебойник. Зеленый диод не горел но при нажатии кнопки раздался писк. Он огляделся вокруг и, не найдя ничего, кроме паяльника, воткнул его в розетку. Подождал, сжимая в руке металлический стержень. Ладонь ощутила тепло, быстро переходящее в обжигающий жар, — прибор работал! Не выключая его, Алексей придвинул поближе провода и начал присоединять к ним выключатели от светильников. Самый удобный способ в нужный момент разомкнуть цепь и быть уверенным, что не взлетишь на воздух.
Как не хватало голоса за спиной: «Лёш, а что ты делаешь?» И теплого прикосновения. Когда‑то Лена удобно располагалась на плече, прижавшись вплотную, высматривая, чем бы тут слегка напакостить от скуки. Алексей уже почти слышал этот голос, даже чувствовал, как пахнет ее кожа, казалось, еще чуть–чуть… Привычно коснулся ладонью лба и отдернул руку. Нет больше вечно мешавших работе прядей челки, и Елены нет. И бункер не тот. И он сам… Кто он? Кто этот человек за столом, присоединяющий провода к детонатору? Что бы он ответил на Ленкин вопрос? Ничего. Он сам себе ответить не может.
Отложив в сторону паяльник, Алексей проверил соединение, осталось только включить тумблеры–предохранители, и цепь замкнется. Задачка из школьного курса физики, очень просто. Никак не оценить работу без второй рации, пришлось приложить контакт напрямую к выходу сигнала. Лампочка вспыхнула неожиданно ярко, ослепив на миг. Готово. Но чувство удовлетворения успешной сборкой так и не пришло.
Нужно знать, понадобится ли несколько детонаторов или хватит одного, может, двух. Придется отдельно осмотреть крышу капонира, до этого Алексей в такие детали не вдавался, даже он не мог предположить, что задумал Главный Привратник. Приходила в голову диверсия на электростанции. Устранение их лидера–Председателя или ко–го‑то другого, мешавшего планам Совета бункера. Но не такое! Технически оказалось совсем несложно. Вес бомбы большой, но и тут нет никаких затруднений. Он справится. Сложно пробраться на территорию соседей, но не невозможно, он уже нашел несколько секций ограды, которые не видны с вышек. Не все годились для того, чтобы протащить внутрь крупногабаритный груз, но пара дыр оставалась. Работы придется проводить ночью с перерывом на обходы территории охраной, потому что днем там слишком много людей. И сюда он больше не вернется…
Алексей рассмотрел сквозь стекло тончайшую нить накаливания лампы — от ее сохранности зависит, произойдет ли взрыв. Нужно зафиксировать, найти какую‑то трубку и осторожно досыпать смесь в последний момент. Ну, это уже мелкие проблемы… Которые нужно позже спокойно решить, никто не помешает, ведь он один в пустом бункере, как того желал чуть больше полугода назад. Можно быть счастливым, желание исполнено. Но не хватает самого важного, о чем он тогда даже не мечтал…
Алексей продолжал сидеть за столом, обдумывая завтрашнюю позицию для наблюдения. Потому что идти сейчас в холодную постель совершенно не хотелось. Даже сугроб у периметра казался не таким насквозь промерзшим, как эта койка, накрытая пожелтевшей тряпкой. А зачем ждать завтрашнего дня? Он проверил, заряжен ли прибор ночного видения, взял куртку и ушел наверх. Лучше свист ветра на поле аэродрома, чем звенящая тишина бункера и напрасное ожидание женского голоса, который зовет по имени.
Глава 13
СТРАХ КАК СРЕДСТВО
К утру злость не прошла, только стала сильнее. Преодолевать километры по бескрайнему заснеженному полю с каждым разом становилось почему‑то легче, давно не мучили приступы лихорадки. Возможно, врач оказался прав — радиотерапия действует. А может, просто на фоне постоянного напряжения организм включил скрытый резерв. Надолго ли его хватит? На подготовку теракта отведено пять дней. Главный Привратник уже договорился с соседями о времени визита к ним, отступить нельзя. А если его накроет приступ в самый неподходящий момент? Ну, когда это случится, тогда и будет думать.
Крыша капонира представляла собой поверхность малой кривизны, чуть повыше, чем бетонный купол бункера, сливающаяся с ландшафтом. Ворота, предназначенные для небольшого самолета–истребителя, были надежно заперты изнутри. Безопорный полукруг на первый взгляд… Алексей пытался понять, где конструкция наименее прочна или где больше провалится при взрыве. Нужно вспоминать, где расположена жилая зона. Пока этот вопрос всего лишь технический.
Свет прожектора помогал ему, проходя как раз по краю строения. Нет, о воротах нужно забыть — неэффективно. Прямо сверху заряд тоже не положишь, взрывная волна рассеется по плоскости. Алексей уже начал находить в этом свой интерес: сможет ли он справиться с новой задачей, не отвыкли ли мозги от работы? Или эмоции наносят необратимый ущерб интеллекту? Через четверть часа напряженные размышления все же были прерваны, и он не отрывал взгляда от знакомой фигурки в мешковатом комбезе. Знакомой… Никто их друг другу не представил, имени не назвал. Но все‑таки среди других неузнанных и безликих девушка чем‑то выделялась. Алексей опустил бинокль — не время для развлечений, когда нужно подумать.
Неровные кирпичи крыши не держали снег, он таял от тепла изнутри, здесь не было трехметрового слоя бетона, как в бункере. Осмотр со всех сторон ему не требовался: размеры, толщину стен и вид с реки он и без этого помнил неплохо. Он вглядывался сейчас до боли в глазах в едва различимые трещинки кладки, оценивая, где конструкция наименее прочна.
Изрядно пострадавшая с северной стороны крыша так и не была восстановлена. Слой грунта с нее снесло при бомбежке еще двадцать лет назад, от времени разрушений только прибавилось. И все же капонир оставался неуязвимым для десятка килограммов пусть и мощной взрывчатки. Оставались коммуникации… Новый водопровод, подведенный к освоенному убежищу, находился со стороны ворот, крепко вмурованный в бетонный пандус. К тому же слой снега и льда не дал бы к нему подобраться. Вентиляция при подрыве просто выйдет из строя, по трубам пронесется волна огня, сжигая людей внутри. Эффектно! Но как‑то не слишком разрушительно… Нет, одним пшиком тут не обойтись.
«Кто ты мне, Главный? Кто ты, чтобы я шел на смерть ради тебя? Чтобы убивал для тебя. Я не безвольное орудие в твоих руках, не бездушный автомат. И ничего тебе не должен… Потому что не просил о помощи, ты решил за меня сам». Еще не хватало размышлять: нужно ли испытывать чувство благодарности или не нужно! Оно или есть, или нет. Никакими размышлениями его себе не надумаешь и не создашь, как ни старайся. Но такие проценты на долг даже у китайгородской братвы не накручиваются. Совсем Грицких оборзел, не по понятиям это. «Ты, знающий, всегда знающий, как надо жить… Жил ли ты сам хоть когда‑нибудь? Или представляешь собой этакий сгусток мыслящей материи? Я жил… Пусть в прошедшем времени, зато я могу с уверенностью сказать об этом!»
С рассвета безымянная девчонка ловко орудовала лопатой, расчищая дорожки в снегу. Алексею даже казалось, что она пританцовывает на месте под неведомую музыку. Он пытался угадать ритм мелодии, но не сумел. Просто снова смотрел на нее в бинокль, забыв об охранниках на вышках и холоде, — и так не пропустит момент, когда они сменяются, без противогаза обзор намного лучше, засечет движение. Может быть, она рыженькая? Но капюшон химзы был плотно надвинут, никак не разглядеть. Зато ее маршрут, постоянный и уже предсказуемый, хорошо изучен, эти знания понадобятся, когда он окажется внутри периметра.
Часть взрывчатки уже покоилась рядом с ним в сугробе. Еще можно выбросить ее, высыпать в реку. Но бомбы делают не для того, чтобы их уничтожать, жаль вложенный труд. Алексей помнил свой страх, когда соединял провода, подсознательно ожидая взрыва каждую секунду. Это не игрушки, хотя изготовление детонатора напоминало ранние опыты с лампочками и батарейкой, — электрическая цепь так же проста и незамысловата, только слишком уж тяжела для детских рук.
Завтра он принесет остальное. Соединить всё вместе и… Взрослые мальчики тоже любят ставить опыты с батарейками. Он уже не мальчишка, не Пищухин — снова вспомнился не к месту этот боевой парень, не знающий, как и распорядиться‑то своей силой и природным, на халяву доставшимся обаянием, заблудившийся в каком‑то незримом для остальных лабиринте условностей, совести и сраной этики! Можно ведь просто не замечать этих стен, не петлять между ними, расходуя силы, а идти напрямую. Алексей, вообразив это зрелище, улыбнулся, но улыбка быстро увяла. Посреди лабиринта хочешь одного: найти выход. А куда направиться тому, для кого и не существует никаких препятствий?
* * *
Главный Привратник чувствовал, как на глазах растет авторитет: его охрана быстро наводила порядок среди недовольных. Испуганные люди теперь подозревали, что кто‑нибудь еще вдруг получит доступ к оружию и начнет снова убивать. Грицких успокаивал: всё под контролем. И тут же провел несколько обысков личных вещей, найдя немало интересного. Неподотчетного оружия не оказалось, всего лишь книги, неведомо откуда взявшийся кокаин и золотая цепочка, излучение которой было небезопасно для здоровья. Наркотик был сдан Фролову, предстояло еще выяснить, какой идиот притащил из города эту гадость, потому что белый порошок, безошибочно опознанный Главным, был найден в тумбочке вовсе не у сталкера. А в карцере прибавилось народу…
Серяков пытался защитить свой отряд, но понимал, что без его ребят это дело никак не могло обойтись.
— Не знаю, Юрий Борисович, кто и где наткнулся на этот кокаин! Видно, давно это было, потому что только летом мы в квартиры заглядываем. Ведь никогда не знаешь, к кому в гости попал, может, и в притон какой… И если до сих пор провалялось, значит, побоялись нюхать! Так что и беспокоиться пока не о чем, кто к этой отраве привык — запасов делать не будет.
— У сталкеров ваших, похоже, рефлекс выработался: всё в дом тащить, авось пригодится. Но не до такой же степени, уж и не знаю, смеяться или плакать! Наверное, думали, что это употребляют внутривенно, а шприц у нас достать не легче, чем сам наркотик. Надо на Совете его Привратникам раздать, говорят, способствует творческому озарению… Заодно срок годности проверим. Шучу, разумеется. Игорь Яковлевич, у меня еще по книгам к вам вопросы будут… Почему не сдаете в библиотеку, как положено?
— Потому что люди… Про книги я знал, их в карман не спрячешь. А у них вечно то лифчик из разгрузки вывалится, то ювелирка. Цепочку просмотрел вот, но там излучение невелико. Хорошо, эта дура ее почти не носила, а сталкеров дозиметром проверяли‑то возле шлюза, который сам уже фонит, как реактор. Нормальные мужики, чего же вы хотите? — Серяков искренне не понимал, почему Главный возражает против мелких подарков, которыми сталкеры пытались хоть как‑то компенсировать серость жизни в бункере.
— Проблемы женского белья меня не волнуют. А политику Совета по книгам вы не хуже меня знаете, порядок заведен еще при Нестерове, — теперь серые глаза Главного снова начали отливать стальным блеском, раз уж командир допускал подобные вольности, что же говорить обо всем отряде?
— Вы запретили записи, но не можете изменить человеческую память. Поступки недостойные летописей… Но стереть их нельзя.
Можно. Человеческая память — самый непрочный носитель информации. Оказывается, Грицких упустил из виду еще одну важную деталь… Сталкеры — не просто бесконтрольно вооруженные люди, они единственные имеют дело с внешним миром. Это неподвластно даже набирающим силу его «внутренним войскам». Сила эта зрела на дрожжах страха и очень быстро. Но сейчас не стоило разжигать конфликт с командиром, еще не время.
— Игорь Яковлевич, я думаю, что вы сами разберетесь и предъявите мне виновного. Наказание будет строгим, неприятным, чтобы запомнил как следует. Но ведь расстрел на месте ему не грозит, так что не будьте слишком снисходительны. Побережем людей, они нам к весне очень пригодятся. Послезавтра я нанесу визит соседям, мы договоримся, сколько людей и с какой стороны будут копать канаву под электрокабель. На все лето работы хватит, нам понадобится охрана, и ваши ребята мне нужны в целости и сохранности.
Серяков насупился. Ну, чем он сейчас‑то недоволен?! Привратник и так применил все свое искусство дипломатии, пытаясь задобрить оппонента.
— Вы так и не поняли, Юрий Борисович… Почему‑то считаете, что раз у человека в руках «калаш», то это сразу делает из него солдата? Я давно об этом думал… Мне кажется, сталкер — это вроде охотника. Которому приходится и в засаде посидеть, и вести себя тихо, и следы читать, мозги напрягая. То есть, он никогда не несется в бой с шашкой наголо! На войне нужна агрессивность, сила нужна, это совершенно другие качества, редко когда они в одной и той же личности совмещаются. Даже в первобытном племени воин и охотник не всегда одно и то же.
— Вы уверены, что в племени было столько народу, чтобы поддерживать такую специализацию? — усомнился Грицких. В истории и этнографии, или как там оно называется, он разбирался слабо. Хотя с точки зрения психологии мысль командира показалась любопытной.
— Уверен. Это ведь даже разное оружие. Никто же не ходил на охоту с мечом–двуручником. Одним словом, сталкеру нужно больше терпения и выносливости, чем силы и боевого духа.
— Игорь Яковлевич, вы уже смешали все эпохи! Но я вас понял, — было преждевременным обсуждать оружие первобытных племен, оно должно всплыть послезавтра, не раньше, и оказаться полной неожиданностью для всех. — А по нашему конкретному случаю: или ваши ребята стоят с «калашами», или землю копают. Выбирайте, что для вас удобнее, потому что предстоит вырыть траншею протяженностью в несколько километров. Посоветуйтесь с ними и решите. Я вас не тороплю.
* * *
Снег не падал, не шел — он несся навстречу со страшной скоростью из ночи, опустившей непроницаемую белую завесу уже в двух шагах. Маска обледенела, стала ломкой, как пластик, и воздух пропускала не лучше, пришлось снять, подставив лицо ветру. Следы пропали. Впереди показалась ямка, но это оказался просто причудливо наметенный маленький сугроб в форме подковы. Видимость была даже не нулевой, а уходила в минус — колючий снег не давал открыть глаза, ветер обжигал морозом. Капюшон не спасал, его сдувало, пришлось прилагать немалые усилия, чтобы держаться на ногах. Алексей повернулся спиной к ветру, чтобы хоть что‑то увидеть. И ПНВ практически бесполезен при такой погоде, темнота вокруг, ничего живого, и не видно даже далеких лучей прожекторов. Где они должны быть? В этой пурге немудрено и потеряться, из всех ориентиров, положений и направлений он уверенно назвал бы сейчас лишь верх и низ. Ветер тоже ничего не подсказал, снова сдув капюшон уже в другую сторону. Срочно нужна указующая стрелка, которая покажет путь домой от поселения на юге. Но компаса в кармане не оказалось.
Нет, не потерял… Забыл на столе. Уронил, надевая куртку, положил рядом с собой, там и оставил. И теперь, похоже, обречен на смерть от переохлаждения. Заряд прибора ночного видения уже почти на нуле, хватит не больше чем на несколько сотен метров пути — пути куда?! — и можно ходить кругами, пока силы не закончатся и бессознательное тело не заметет снегом. Легкая смерть, только потерпеть немного этот пронизывающий холод, еще немного потерпеть… Все же есть Бог на свете? Будто кто‑то действительно пытается остановить… Уж точно без толку взывать к нему, Алексей повернулся к ветру лицом и крикнул изо всех сил:
— Тебя нет! Нет тебя там! Там вакуум, космос, бесконечная Вселенная, в которой тебя даже не найти! — стало чуть теплее, терять было уже нечего, сил все равно не оставалось, они тоже близки к нулю в отсутствие источника для их подзарядки. — И здесь тоже нет — человечество осталось без присмотра. Никого нет!
Чего еще бояться? Что настигнет кара господня? Так это уже произошло. Или эта кара сейчас выскочит из снежного вихря белым плотным комом на четырех ногах и вцепится зубами в горло! Тоже вариант. Силы природы глухи, если уж обращаться, то к какому‑то подобию человека, а другого адресата для такого послания Алексей не знал. Когда против тебя буквально всё, и проклятие будет также всеобъемлющим!
Закрыв глаза, чувствуя на своем лице, казалось, каждую режущую грань замерзших кристалликов воды, Алексей продолжал отводить душу, ругая и себя за забывчивость, и пустые небеса, и людей, между поселениями которых он застрял в неизвестности, не принадлежащий уже ни к одному из них.
— Я сдаться должен?! Сложить лапки, да еще сам в сугроб закопаться? Потому что кто‑то или что‑то оказалось сильнее… Сейчас пойду дальше, и еще посмотрим, насколько меня хватит!
Пока вопреки обещаниям не хватало ни на один шаг. Ветер заносил снегом неподвижного, застывшего посреди поля человека, за несколько минут исчезли и следы позади, будто он появился здесь ниоткуда. Полная темнота окутывала со всех сторон, кожу царапали невидимые иглы. Алексей зажмурился, потому что перед ним все равно не было того лица, в которое можно взглянуть без страха или, наоборот, перепугавшись до смерти. Просто холод постепенно отнимет силы, отберет сознание, остановит сердце, и больше ничего не будет. Крепко стоя обеими ногами на земле, веришь лишь в то, что можно увидеть собственными глазами. А не видно ни хрена! Чтобы не остаться в полном одиночестве — не быть единственным идиотом на десять квадратных километров! — стоило хоть на короткое время выдумать себе компанию, да и препятствий на пути оказалось столько, что поневоле поверишь в разумное вмешательство, в чей‑то протест. И ответишь на него собственным!
Обледеневшие губы еще шевелились, а отрицание самого существования Бога звучало не менее горячо и искренне, чем молитва верующего в него… Алексей осознавал это, ветер уносил кроме слов еще и смех, но остановиться было уже невозможно — лишь этот поток красноречия согревал, позволял еще держаться и не рухнуть в снег.
— Я верю в теорию Большого взрыва, но никаких высших сил не существует! Есть законы физики, есть сила притяжения, магнитные поля… Черт! Почему я забыл этот сраный прибор, который и работает с этим самым полем?! И я не поверю ни во что другое. Я сам! Сам лажанулся, а не кто‑то помог, тот, который следит за соблюдением своих устаревших руководящих указаний из десяти пунктов! Плохо следит, я нарушил их все.
Сам… Ему показалось или кожа лица перестала чувствовать боль? Вероятно, перестала уже чувствовать вообще что‑либо! Алексей попытался открыть глаза, но ресницы смерзлись, лед закрыл их тонкой коркой, пришлось протирать рукой. Колючие снежинки больше не носились вокруг, словно жалящие насекомые, только облачко пара от сбившегося дыхания быстро таяло в воздухе, метель закончилась. Он поднял голову. Будто по линейке прочерченная, граница снеговой тучи уходила за лес. И сам лес теперь отчетливо виднелся на ее светлом фоне… Не так уж далеко.
Алексей плюнул, отметив, что, поскольку плевок еще не замерзает на лету, жить можно. И нужно! Над головой было иссиня–черное небо с несчитанной уймой светящихся точек, прозрачное насквозь… словно вся космическая стужа беспрепятственно опускается прямо на него. А чего он ждал от небес? Там ведь пусто, холодно. Отсюда и до самых далеких звезд.
«Проорался? Легче стало? Кажется, да… Всех монстров на километр вокруг распугал, хоть ветер дует с реки, соседи далеко, не услышали. А то бы уже снаряжали в поход дежурного психиатра! Нервы ни к черту».
Едва теплая вода душа показалась горячей после стылого леса наверху, капли громко стучали по эмалированному поддону, вызывая головную боль. Слишком замерз. Слишком устал. Нужно хоть немного согреться и идти спать, долго он в таком режиме не продержится. Глаза закрываются, он уже спит и видит сон — порождение тоски и безысходности… Лена… Здесь? Да, Лена, едва заметно улыбаясь, молча смотрит, будто в ожидании, чем же закончится эта его нерешительность. Длинные волосы, липнущие к плечам, капельки на коже, блестящие пухлые губы… Алексей сделал шаг к ней, забыв обо всем, целовал девушку, уже не замечая воды с примесью ржавчины, чувствуя только мокрое тело в своих объятиях. Ни одной разумной мысли, лишь отдельные слова: сладкая… сейчас… Неустойчивое равновесие придавало ощущениям остроты, вода лилась сверху, делая их соприкосновения скользящими, ласкающими. Нужное слово, наконец, нашлось, единственное и определенное: моя. Произнес ли он это вслух, чтобы и самому поверить? Похоже на то, причем не один раз, в такт движениям, слишком быстрым, слишком нетерпеливым… Благодарные сладкие поцелуи, горький вкус воды, которая смывает последние следы с их тел, остается только чувство удовлетворения.
Алексей открыл глаза. Вода стала совсем холодной и все так же отдавала ржавчиной старой трубы, уходила в сливное отверстие, унося с собой всё, включая иллюзии. Отвратительное послевкусие… Но он снова будет желать этого. Только не так, не с риском разбить голову об пол, когда заснул прямо под душем. Оглядываясь вокруг, Алексей даже искал какого‑то подтверждения, уж слишком близко к обстановке всё привиделось. Но кафель был ледяным, к нему не прижималось только что горячее тело, может, еще и поискать следы коготков на собственной спине? Настоящая шизофрения. Впрочем, нормальными условия жизни и не назовешь: один в пустом бункере. Есть, от чего сойти с ума. Или от кого.
Возможно, ощущение этакой мощи в руках должно пробуждать какие‑то чувства, но Алексей видел всего лишь сыпучий порошок, к тому же неудобно упакованный. Части должны быть более мелкими, иначе их просто не подложить под кирпичи и в щели крыши — точнее он рассчитает, когда нарисует на бумаге план. Настоящая сила разрушения заключена не здесь, и не обвалившийся кусками бетон послужит причиной смерти многих. Для детонации — всего этого, всего замысла в целом — потребовались только воля и решительность. Они сильнее любой взрывчатки, неужели Алексей сам уже утратил эти качества?! Нет, еще нет.
Все‑таки влип по самое некуда! И выполняет приказ этого старого манипулятора, которому сам расчистил путь. Сам! Собственными руками, убрав с дороги Нестерова, посадил на престол нового Главного. Cui prodest? Кому выгодно? Теперь уже никому. Алексей не находил в планах Грицких изъяна, сам не придумал бы лучше. А свою ошибку видел только в одном: хотел обрести новую цель, а стал средством. Он слишком поспешил подать знак? Ключ на белом снегу… Мог ли поступить иначе? И сейчас он все‑таки падает вниз, окончательно соскальзывая во тьму. Лена могла помочь, но отказала в помощи. Больше ничто не удерживает. Ничто?
И все же именно в его руках сейчас власть и сила… Он сам распоряжается ею, сам, от начала и до конца. Сам начал эту игру и сам должен… Алексей смотрел на собственные ладони, исцарапанные, в двух местах обожженные паяльником, кожа пальцев потрескалась от холода. На правом запястье еще заметны желтоватые синяки от зубов хищной твари. Мутант мог просто отгрызть эту руку, но этого не случилось, обошла стороной и угроза замерзнуть насмерть в том снежном буране, потерявшись на просторах аэродрома. Злость снова закипала: никто не помешает ему и не направит, ни Главный Привратник, ни сам Господь Бог. Власть — слишком приятная вещь, чтобы ее уступить и ею делиться. А попробовав хоть раз, захочется ощутить ее вкус снова и снова.
Замкнуть контакты — и «аллах акбар». Или «харе кришна», да что угодно на выбор, все равно эффекта вакуумной бомбы не появится. И на ваххабита он не станет похож, несмотря на изрядно обросшее лицо, разве что на ваххабита–альбиноса. Ксюши уже нет, никто не проявит недовольства щекочущим прикосновением, а гладкая кожа лишь замерзает быстрее. Придется снова стать практичным, выбросив из головы всё, что не относится к делу. Карандаш в руке привычно намечал на бумаге заново контуры капонира, Алексей не забывал ни трещину в крыше, ни вывалившийся кирпич у основания, ни точное расположение жилого сектора, ближе к которому и предстояло разместить заряд.
Ядерная зима продлилась долго… Дизель–генератор ее пережил, запасов топлива хватало, люди приносили его в капонир, пользуясь тяжелыми просвинцованными защитным костюмами. Ступая по земле, как космонавты, в негнущихся жестких комбезах, они не рисковали умереть немедленно от лучевой, зато все спасенные могли умереть от холода. Маленький дизель давал только свет и энергию для вентиляции помещения. А зима накрыла мир не на один месяц и не на год, все это хорошо понимали. И пришлось пойти на риск, установив дровяную печь для отопления, мощные вентиляторы выгоняли дым, тут уж генератор успешно справлялся. Отдельная вытяжка просуществовала довольно долго, пока не стало теплее, радиационный фон понизился, добытчики–сталкеры потянулись в город и промзону в поисках более совершенного оборудования.
Алексей помнил, как сразу обратил внимание на цементную заглушку в углу под потолком, ему и рассказали эту историю. Старый дымоход снаружи был закрыт такой же пробкой, а внутри стены осталась довольно широкая стальная труба. Вряд ли старый цемент хорошо держится в металле — рассматривая боковую часть строения, он не заметил следов ремонта. Если подковырнуть ее как следует, то заложить бомбу окажется проще простого. Часть силы взрыва неизбежно уйдет наружу, как из дула пушки, но ее хватит, чтобы разворотить весь угол вместе с крышей. А уж направленная внутрь энергия размажет по стенам всё, что попадется на пути, и сожжет дотла, как в паровозной топке. Алексей поставил заряжаться аккумулятор, этот двенадцативольтовый свинцовый кирпич как раз поместится в неширокую трубу, а за время зарядки нужно подготовить более удобную и подходящую по форме упаковку для смеси. Остальное он доделает уже на месте, главное, теперь есть четкий план.
Первые крупные хлопья снега кружились за воротами, метель обещает затянуться надолго, сырой воздух проникал в шлюз сквозь приоткрытую дверь. Пора идти. Всё готово.
Глава 14 КОНЕЦ ИГРЫ
Ад ледяной. Теперь Алексей был в этом абсолютно уверен. Если есть такое место, где люди страдают в наказание за свои грехи, то оно не может быть ни теплым, ни горячим. Огонь уж слишком навевает мысли о жилье и комфорте. Лед более негостеприимен, да и обжигает холод ничуть не хуже. Скоро пойдет снег, но пока будто с каждым порывом ветра что‑то ударяло по лицу. Заслониться нечем, обе руки были заняты. Становилось все труднее отряхивать снегоступы, сырость пропитывала и сугробы под ногами. Алексей уже научился распознавать запах снегопада, оказывается, существует и такой. Хищник теперь точно знал, когда сможет подобраться к человеческому жилью безнаказанно.
Идти напрямую к забору по сугробам, конечно, признак хорошего тона, а лучше уж сразу в ворота постучаться. Алексей, вооружившись укороченной лопатой — блин, опять этот проклятый инструмент! — углубился в высокий сугроб, самый ближний к колючей проволоке, до которого только смог добраться и до которого не доставал свет прожекторов, остановленный невысоким сараем. Придется делать перерывы в работе, прислушиваясь, хоть и трудно заметить белое на белом, даже если это белое довольно шустро копает, отбрасывая в сторонку снег. Когда пробил корку, дело пошло намного легче, специально затемненный фонарик все же позволял разглядеть глубину этой штольни, когда выбирался назад, чтобы отдышаться.
В последний раз он так зарывался в снег только в детстве… Внутри было душновато, Алексей сбросил маску–балаклаву, отложил лопату и начал осторожно раскапывать снег руками. По его расчетам, он уже приблизился к ограде. Расчет оказался верным, он в этом убедился, когда острие проволоки с хрустом вошло в ладонь, пронизывая руку до плеча нестерпимой болью. Маска пригодилась для перевязки, испачкать сейчас белый чехол красным в планы не входило. От холода боль быстро пошла на убыль, кисть слегка онемела, но работе не мешала. Отгребая плотный снег при тусклом свете фонарика, он полностью расчистил проволоку, осторожно приподнял ее, чтобы можно было пролезть внутрь. Лопата пригодилась как распорка.
Алексей вернулся за взрывчаткой и детонатором, и теперь они находились внутри периметра, оставалось только влезть туда самому, раскопав сквозную дыру в набросанном и утрамбованном при уборке территории снегу. Нижняя часть столбов скрывалась в нем полностью, подкоп остался незамеченным, верхняя корка не провалилась. Он быстро пересек дорожку с тяжелым грузом на плече и поставил белые свертки у стены какого‑то сарая. Затирая ладонью свои следы, он все же заметил пятна крови, пришлось собрать испачканный снег и действовать другой рукой. Нужно уничтожить все признаки проникновения, но только Алексей собрался включить фонарик и осмотреться, как неподалеку сквозь плотный снегопад мелькнул луч света посильнее. Внеплановый обход.
Силы можно черпать в ненависти: к самому себе и всему остальному миру. А как иначе тащить ползком неподъемный груз? Граница периметра пройдена, если можно так назвать движение по–пластунски сквозь снег и «колючку». И кто только находит в этом романтику?! Тот, кто никогда не делал этого… Видимость сократилась до пяти метров, но дорожка была не шире двух. Алексей выдернул распорку из колючей проволоки, металл едва слышно зазвенел, ограда дрогнула. Увидят ли охранники? Звуки глохнут в этой белой мгле — не услышат точно. Надежно укрытые белой тканью и присыпанные снегом заряды взрывчатки остались в стороне от их пути. Алексей постарался замереть неподвижно, слившись с высоким сугробом у забора. Успеет ли снег прикрыть неумелые попытки замести следы? Он опустил голову, спрятав демаскирующее раскрасневшееся лицо. Как холодно! Почти нет воздуха, снег сырой и плотный, но даже туда проник слабый свет фонаря, шарившего по сторонам. Алексей не закрывал глаза, приготовившись в любой момент пустить в ход оружие, пистолет с глушителем был крепко зажат в правой руке, придется одним движением вскочить на ноги при малейших признаках опасности. Сюда не достает прожектор вышки, но охранник может крикнуть, позвать на помощь. Или он тут не один… Это уже хуже.
Хорошо, что у охраны нет инфракрасных приборов, — это Алексей знал точно, выяснил в процессе наблюдения. Один или двое сейчас проходят в метре от него, может ли человек без помощи технических средств обнаружить готового к нападению диверсанта? Не дышать! Напряженные мышцы расходуют кислород с бешеной скоростью, палец прилип к спусковому крючку. Не растает ли снег поверх комбинезона и маскировки? Не должен, по законам физики не должен: два слоя ткани, между ними термоизолирующий слой воздуха. Но по ощущениям — там под ними будто кипит металл, не просто тепло, улавливаемое ПНВ, а тысячи градусов боевой готовности, инстинкта самосохранения и ненависти!
Алексей больше не мог не дышать, ведь этот огонь без кислорода быстро погаснет… Луч исчез из поля зрения, но нужно было выждать время. Не слышно шагов на мягком снегу. Или сейчас ему в спину направлен ствол автомата и охрана обменивается знаками, как лучше обезвредить чужака, проникшего на территорию? Досчитать до двухсот. Холодно. Теперь снова стало холодно лицу и телу, укрытому снегом. Но за это время люди, проверяющие периметр, уйдут далеко, они никогда не ходят в обратном направлении, до сих пор этого не случалось. И можно будет пересечь дорожку. Продвинуться на два метра вглубь вражеской территории. Враг ли это? Но сейчас не друг, точно!
До утра с места не сойдешь, нужна надежная преграда между ним и вышками, а другого строения поблизости не наблюдалось. Метель шла на убыль, и это Алексею совсем не нравилось. Как и то, что придется больше суток сидеть здесь внутри, прикинувшись неодушевленным предметом! Погода дала возможность остаться незамеченным сейчас, но о будущем не позаботилась. Придется подумать самому, не надеясь на помощь с небес. Охрана прошла уже три круга, не замечая, что кучка снега приобрела какие‑то странные очертания. Алексей на протяжении двух часов пытался не слиться с внешней средой уж слишком убедительно — от неподвижности сильно замерз и с трудом преодолевал сонливость. Без отдыха он долго не протянет, к тому же небо начало светлеть, поздний зимний рассвет все же наступил. Охрана на вышках отложит в сторону тепловизор, выключит прожекторы. И на территории появятся люди… Они могут и не заглянуть в дальний угол между сараем и забором, но следовало избежать риска, да и стать этаким «подснежником» — весенним сюрпризом для местных жителей не очень‑то хотелось. Главный расстроится, наверное, — взрывчатка попадет в чужие руки.
Сарай был закрыт неудачным способом — на перекрученную в скобах толстую проволоку. Алексей долго смотрел на нее, размышляя, как бы восстановить ее прежнее положение изнутри. Вопрос жизни и смерти, но полезным мыслям это условие почему‑то не способствовало. Хотелось спать, и не только от холода, — он просто устал.
Концы проволоки были скручены довольно далеко от петель… И если не разматывать ее, а просто разрезать, можно, просунув руку изнутри между створками, повесить на место. И поскорее! Снегопад почти прекратился, а если у дверей останутся его следы, то эта рожденная в панике идея спасения бесполезна. Инструмент нашелся быстро, непослушные заледеневшие пальцы едва справлялись с ним. Внутри не стало теплее, но, забравшись на деревянный ящик с ледяного пола, умостившись на нем, можно было даже попробовать уснуть, не рискуя проснуться в следующей жизни сосулькой.
* * *
Стук привлек внимание, осторожно подойдя к двери, Алексей прислушался, звук повторился. Металлический предмет уже не раз задел хлипкое строение снаружи. Что бы это могло быть? Под ноги упало несколько крупинок льда. Как же он не догадался раньше? Метель совсем занесла территорию, и дорожки снова надо было чистить. Звук приближался, теперь он сможет разглядеть свою незнакомку как следует…
Алексей не боялся попасться девушке на глаза, лишь бы к сараю не приглядывалась. Стоя далеко от двери, не попадая в луч, проникавший снаружи, он оставался для нее всего лишь частью темноты, в крайнем случае, каким‑то неподвижным предметом. И хорошо было видно чуть порозовевшее от усердия и мороза лицо, несколько прядей русых волос, заслонивших окуляры. Они мешали и ему, и ей, но никак не желали возвращаться на место, как бы девушка ни встряхивала головой. Вдруг она резко обернулась, и Алексей сделал шаг назад, хотя в этом не было необходимости. Наоборот, лучше знать, что происходит. Он вернулся на место: ее движения стали чуть более неторопливыми, исчезла живость. Почему? Она чувствует его взгляд? Какая самонадеянность… Охранник топтался неподалеку, потом подошел ближе. Девушка положила лопату и отвернулась от сарая.
Невольный слушатель стоял рядом в темноте. Милые глупости в их разговоре рассмешили Алексея, но хорошее настроение быстро улетучилось. Девушка заигрывала вовсе не с ним, а просто наблюдать оказалось недостаточно. Грустно, ведь агентов ноль ноль семь без девушки не бывает! Но от одной он сбежал, а вторую оставил на снегу с ножом в груди. Похоже, в личной жизни наступила черная полоса. Да и беспокойство за кое‑как присобаченную к двери проволоку только усилилось. Пусть они уходят.
Парочка не догадывалась, что недвижимая черная тень за неплотно прикрытой дверью сарая держит их на прицеле. А этой тени уже порядком наскучило стрелять и прятать трупы. Пора заняться взрывателем. Алексей снял с фонаря затемняющий полупрозрачный пакет и аккуратно разложил на ящике провода и другие составные части. Тонкое стеклышко разбилось удачно, Алексей осторожно поместил лампу с патроном в приготовленную трубку и начал сыпать смесь по краю. Нить накала блеснула в луче фонарика и исчезла из виду. Разрыв! Обматеривший хрупкую конструкцию, вольфрам и Эдисона заодно с ними, неопытный подрывник вытряхнул из патрона мусор и достал вторую лампочку. Готовый к такому исходу дела, он запасся основательно, но запас все же не бесконечный. Надо быть аккуратнее.
Вторая попытка оказалась успешной: трубка со взрывателем утоплена в смеси. Предохранительные тумблеры оставались в выключенном положении. Теперь нужно попробовать связаться с Главным Привратником… И присоединить к электрической цепи последнее звено. Рация лежала перед ним, но Алексей почему‑то не мог взять ее в руки, будто она уже могла привести в действие бомбу.
Старик ответил не сразу, Алексей начал опасаться, что ненадежное устройство разрядится раньше времени.
— Юрий Борисович, я выполнил работу. Практически всё собрано и приведено в боевую готовность.
— Нет, Алексей, работа еще не выполнена… Утром я передам вам вторую рацию, вот тогда останется только кнопку нажать.
— Я понимаю. Больше не смогу выйти на связь. Поэтому слушаю ваши последние указания…
— Последние будут завтра. А сегодня постарайтесь, чтобы вас не обнаружили, — присутствие давно покойного Алексея на территории соседей приведет к таким последствиям, что можно и со взрывом бомбы сопоставить. — Установите заряды и уходите. Об остальном мы уже договорились.
— Тогда до скорой встречи, — Алексей выключил передатчик. Последние указания… Воистину последние. Шахматная фигура уже отдана противнику, принесена в жертву, чтобы можно было и дальше успешно вести игру.
Главный Привратник остановился на полпути, и охрана замерла, рассредоточившись вокруг. Он подозвал к себе троих, сделав знак остальным отойти подальше.
— Вы останетесь за оградой. И дождетесь того, с кем я сам переговорю недалеко от периметра, человек после этого пойдет в вашем направлении. Информацию, которую он передаст мне, не должен знать больше никто.
— Устранить?
— Да. Будьте очень осторожны, этот человек вооружен и готов к нападению. Найдите позиции, чтобы просматривать всё поле, — прицельной дальности хватит даже отсюда, с такой оптикой и в безветренную погоду Алексей гарантированно до леса не дойдет. — По выполнении проверить, если надо — добить. От тела не должно остаться ничего, пригодного к опознанию. Убрать его с аэродрома, но аккуратно.
— Как это выполнить?
— Чтобы было впечатление, что к нему подошли еще люди, и они все вместе скрылись в лесу. Место зачистить. Еще раз повторю: труп в снег не прятать и в реку не бросать. Лучше сжечь, чтобы нельзя было узнать ни по каким приметам. Главное — подальше отсюда.
— Кто он? — спросил один из охранников.
Главный Привратник не знал, что ответить. Скоро личность жертвы перестанет быть для них тайной, но зачем давать информацию раньше времени?
— Юрий Борисович, я спрашиваю, чтобы не ошибиться… — охранник чуть смутился.
— Вы не ошибетесь.
Чем ближе к воротам и колючей проволоке, тем больше беспокойства чувствовал Привратник. Вопиющее нарушение плана — и никакой информации, никакой связи! Включение рации приведет к взрыву, устройство должно быть уже приведено в боевую готовность, Алексей об этом предупредил недвусмысленно. Рано действовать.
Оставалось последнее объяснение: недоделанный террорист все еще находится внутри. Привратник остановился, обернулся к аэродрому, пытаясь разглядеть среди ослепительной белизны позиции троих охранников. Видят ли они его? Должны. Хоть и неуютно себя чувствовать в фокусе трех снайперских прицелов… Привратник подумал немного и подал знак: ждать, отмены не будет. Тяжело идти по глубокому снегу, все‑таки исполнять замыслы должны молодые и сильные. А ему самому успеть бы хоть воспользоваться плодами своего и чужого труда! Нет преемника, по–прежнему нет достойного. И, похоже, не будет.
* * *
Алексей едва сдерживал смех, наблюдая за выразительной жестикуляцией Грицких в бинокль. Старик явно забыл, что не только его охрана запаслась оптическими приборами, к тому же черные силуэты привлекли внимание сразу, он ждал их появления и дождался. Ни секунды не верил и еще раз убедился — в политике честной игры нет.
Минут через десять они будут здесь, надо подготовиться, подобраться поближе, чтобы получить рацию. Как он устал от этого бесконечного ползания! Ходить разучился уже. Что же дальше? Выхода нет, он перекрыт вооруженными людьми, получившими недвусмысленный приказ. Что остается? Одно Алексей знал точно: он не должен позволить обнаружить себя здесь. Живым, во всяком случае… Разве что, наперекор хитрому замыслу, все‑таки остаться рядом с заложенной в здание взрывчаткой, у этого исхода дела куча достоинств: всё произойдет быстро, не придется дожидаться мучительной смерти от лейкоза, не нужно искать пути отступления. И пламя внутри, давно ищущее выхода, наконец освободится.
Ворота периметра были сделаны из решетки, на которой все еще оставалась эмблема МЧС. Делать их из сплошного металла — самим себе обзор закрыть. Вышку у входа так и не поставили, она не понадобилась, мутанты обходили этот наземный «очаг цивилизации» стороной. Створки держались не на петлях, а отодвигались в сторону, подвешенные на направляющих, ролики–катки застревали в нападавшем за предыдущие два дня снегу. Но дорога за воротами была расчищена, Грицких радовался этому: как ни утаптывали телохранители путь старику, все равно идти оказалось тяжело. Не хуже ковровой дорожки для встречи высокопоставленного лица… Он поприветствовал охранников, внимательно изучавших лица под противогазами, и огляделся по сторонам. Засланный диверсант на глаза не показывался… Алексей быстро обучился новому искусству скрытности, но сейчас Привратник предпочитал, чтобы тот не был столь адаптивным, ведь не оставишь же рацию на видном месте!
— Александр Сергеевич задерживается, — обратился к гостю охранник, — пройдите внутрь, если замерзли.
— Нет, спасибо. Прогулки полезны, но в моем возрасте такие расстояния уже смерти подобны. Отдышусь немного здесь.
— Юрий Борисович… — тихонько окликнул Привратника охранник Фомин. — Это не тот, кого вы ждали?
Он указал в сторону большой решетчатой надстройки вентиляционной шахты. Старик ничего не увидел, пока часть снеговой кучи слегка не шевельнулась. Вот где этот нерадивый исполнитель! Да, в таком виде можно долго оставаться на территории поселения незамеченным, особенно если успел ознакомиться с маршрутами охранников. Собак нет, никто чужого человека не обнаружит.
— Что вы до сих пор делаете внутри, Алексей? — Привратник был сильно встревожен изменением планов. — Почему вы еще здесь?
— А что, уже разнервничались, Юрий Борисович? Не смог выйти раньше. Но сейчас ваш визит поможет мне тихо смыться, они займутся делом. Осторожно, за нами наблюдают…
И Главный Привратник чуть не нырнул в сугроб оттого, что Алексей, дернув его за плечо, убрал с линии обзора любопытной охраны.
— Извините, не рассчитал…
Отряхиваясь, Грицких решил, что личный контроль дела будет даже полезен.
— Алексей, вы нож не потеряли?
— Вот он, у меня. Ничего не забыл. Отдайте мне рацию, и всё будет в порядке.
— Очень на это надеюсь, — не привыкший к сталкерской разгрузке старик с трудом вытащил из кармана рацию. — Найдите место для… улики и уходите немедленно!
— Сам задерживаться не хочу. Удачи на переговорах, Юрий Борисович, — Алексей улыбался, а Привратник хмуро смотрел на него, недовольный не то иронией, не то неточностью выполнения приказа. И ответом не удостоил.
Пусть сколько угодно глазами сверкает, старый черт, но выходить под пули Алексей не планировал. Осторожно держа в руках отключенную рацию, он ждал, когда Привратник доберется до своих и перестанет раздражать охрану на вышках непонятными перемещениями. Подгонять главу бункера не слишком вежливо, вот и терпели все его прогулочный шаг. Старик редко выбирается на свежий воздух, почему бы не дать ему пройтись немного в безопасном периметре? Толпа удалилась на достаточное расстояние, чтобы можно было и самому начать осторожное продвижение к цели. Заминированное строение располагалось недалеко, но ползти к нему по сугробам, проверяя постоянно, не потерял ли маскировку, было задачей не из легких, а выбирать не приходилось. Принял решение — выполняй. Всё готово, не хватает только… улики, которую требовал Главный.
Грицких приближался к засыпанной снегом крыше подземных капониров, уже видел перед собой стальные двери. Снаружи не было запирающих устройств — сняты в целях безопасности. Только внутри, насколько он помнил, располагались мощные засовы, которые не вскрыть никаким способом. Что замыслил этот негодяй?! Чтобы его накрыло обломками при взрыве? Слишком близко…
Грохот раздался неожиданно, старик упал, закрывшись руками, что‑то слегка ударило его по ноге, вокруг сыпался снег вперемешку с осколками намерзшего льда. Но он не чувствовал впереди огня, до него не доносилось тепла от пожара. Перед глазами по–прежнему сверкала белизна, не озаряемая красными отсветами. Грицких поднял голову: стальные ворота остались нетронутыми, капонир уцелел. Ему не было нанесено ни малейшего вреда. Почему?! И что тогда взорвалось? Неужели Алексей целью ошибся? Нет, Колмогоров таких ошибок не совершает, не клинический идиот. А сам Главный оказался не прав: лучше десять посредственностей, чем один мыслящий и одаренный… сукин сын. Масштаб последствий несоизмерим.
Значит, так и задумано… Игра сменила хозяина, он больше не управлял ею, не диктовал правил! Этот взрыв неизвестно где выбил почву из‑под ног и буквально и фигурально. Оставалось только подняться — пусть охранники поднимут, нет сил — и быть готовым ко всему.
— Юрий Борисович! Вы в порядке? — крепкий Председатель уже стоял на ногах и смотрел куда‑то в сторону. — В этом сарае ни топлива не было, ни ГСМ… Чему взрываться‑то? Не иначе, диверсия! Как у вас летом.
Он отдал приказ охране усилить защиту периметра, а сам пошел к месту происшествия.
— Александр Сергеевич, подождите и меня, — пришлось опереться на охранника. Старик не ушибся при падении, но слабость в ногах не проходила. И сердце билось с перебоями. Лучше уж посмотреть опасности в лицо, а не ждать удара со спины. Одного на сегодня хватит. Ведь ждал, что этот говнюк сделает какой‑нибудь финт ушами! Самодеятельность всегда была излишне свойственна Алексею. Но думал, что это случится не сейчас.
— Жертв нет, никто не пострадал. А сарай восстановлению не подлежит. В клочья разнесло, будто десять килограммов взрывчатки туда засунули!
«Двенадцать, ошибся немного…» — думал Грицких, еще не понимая, какую партию разыгрывает Алексей. И против кого? Это его личный ответ массовому убийству? Или что‑то другое…
— Вот это нашли недалеко от сарая, — боец протянул что‑то Председателю. Грицких пытался рассмотреть предмет. Неужели нож все‑таки подброшен и план выполнен хотя бы наполовину? Просто у Колмогорова вдруг случился неожиданный приступ сопереживания и милосердия — людей пожалел! Но это был не нож с трупа лесного охотника… Рука непроизвольно потянулась к шее, нащупывая шнурок с ключом Привратника. Напрасно — ключ лежал на ладони Председателя.
— Как вы это объясните? — голос не обещал ничего хорошего.
— Никак. Наверное, кто‑то подбросил его туда.
— Ваша охрана была все время на виду! В отличие от вас, — Председатель сжал кулаки, но пока сдерживался.
— Значит, кто‑то другой сделал это.
— Хотите обвинить моих людей?!
— Ни в коем случае, просто тут мог быть и чужой. Не наш и не ваш.
— Не мог! Утром охрана проверила всё, проволока не тронута, следов нет. Никто не приходил извне. Мы готовились к вашему визиту, должны были исключить подобные случайности! Кто ж знал, что вы притащите их с собой?!
Следов быть не могло, Алексей, если и в этом не соврал, находился внутри уже почти двое суток. Вот он к чему был, оказывается, тот рывок в сугроб, а потом еще заботливая поддержка старика и фальшивые извинения! Сюрприз подготовлен нешуточный, неблагодарная тварь притворялась белой и пушистой слишком долго, усыпив бдительность, прежде чем показала истинную сущность. Отношения с соседями испорчены надолго. Конечно, можно выкрутиться, ключ еще ничего не доказывает. Злость Председателя пройдет со временем, он остынет, и всё пойдет как раньше. Пусть и без исполнения собственных замыслов… Жаль. Но сейчас не до жиру — уйти бы отсюда спокойно!
— Юрий Борисович, попрошу без претензий. Я отвечаю за безопасность людей. Обыщите, как положено!
Привратник поднял руки, пока бойцы обшаривали его. Один из них что‑то извлек из бокового кармана разгрузки и подал Александру Сергеевичу.
Не может быть! Он же сам передал рацию Алексею. Передал в руки, и никакой другой тут не могло оказаться! Вторая была прикреплена к взрывчатке и теперь уничтожена. Муляж, наверное… Мистика. Бред какой‑то. Председатель включил прибор, светодиод мигнул и погас. Батарея разрядилась. Грицких только равнодушно смотрел, как охранники убежища и бункера стоят друг напротив друга со взведенными автоматами. Игра окончена. Вместо усиления влияния, которого он ожидал, будет потеря авторитета и долгое расследование происшествия. Теперь Привратник даже радовался, что нет пострадавших. Кроме одного… Оставалась надежда, что его люди на позициях сделают свое дело, как им приказано.
— Успокойтесь, давайте соблюдать установленный порядок. Я уважаю законы, — Грицких сейчас жалел, что оружие охраны укомплектовано глушителями. Услышать выстрел, оборвавший жизнь этого сукина сына, было бы истинным удовольствием!
* * *
Покинуть периметр удалось! Совсем близко к электростанции, когда взрыв отвлек на себя внимание охраны на вышках, Алексей выбросил наружу рюкзак и оружие, с трудом продрался сквозь колючую проволоку и скатился к реке. Порошивший с неба снежок скоро сравняет слегка примятый сугроб. И теперь он шел вдоль берега по колено в ледяной воде, почти не чувствуя ног. Нельзя оставлять следов, иначе кто поверит в виновность Главного Привратника? Поэтому нужно уйти как можно дальше, насколько хватит сил. Подкоп сквозь «колючку» в снегу разметало взрывом вместе с забором, в этом он не сомневался, раз уж даже перевернувшаяся в воздухе железная крыша сарая долетела до ворот, расплющив их.
С ключом было просто… А сработала ли подстава с рацией? Алексей даже улыбнулся своим мыслям (замерзшее лицо тут же отозвалось болью на такое издевательство). Неужели старик думал, что во всем городе нет ни одного подобного устройства? Да, электромагнитный импульс вывел из строя электронику на поверхности, но действующий экземпляр ему и не требовался. Кто проверит? Ведь второй рации все равно больше нет, она замкнула взрыватель. А собрать имитацию, поместив в узнаваемый корпус внутреннюю начинку аналогичной модели, было совсем нетрудно. При подключенном питании сляпанная на коленке фальшивка даже иногда ловила помехи и мигала светодиодом, а полноценно работать, конечно, не могла.
Холод сковывал движения, от сырого ветра с реки не укрыться, а выйти из воды нельзя, не оставив следов на берегу. Сколько он уже прошел? Этого достаточно? Поваленное дерево впереди проломило лед, Алексей забрался на него, расшнуровал обувь, вылил воду, но легче не стало. Привратник обещал что‑то… Обещать — не жениться, и вместо полной реабилитации получил бы он ту самую пулю, которая предназначалась ему еще летом. Тогда хоть не пришлось бы замерзать тут, сидя на упавшей иве, разминая пальцами ступни ног, которые сами уже не шевелятся! Погибать из‑за собственной наивности Алексею совсем не хотелось. Кажется, уже удалось не умереть глупо, но и в том, чтобы навечно примерзнуть мокрой задницей к древесному стволу, тоже пока не находилось великого смысла. К людям не вернуться… А зачем? Один человек — тоже человек. Алексей полез наверх, цепляясь за ветки, и выбрался на берег.
Эпилог
Неровный свет фитилей в заполненных жиром плошках на столе был живым, пламя не стояло на месте, покачивалось из стороны в сторону. Темнота прочно обосновалась по углам, маленькие светильники не в силах ее разогнать. Но лица людей были хорошо видны. Старая женщина поглядывала на Алексея с улыбкой, наверное, уже предвкушая традиционный вечерний диспут, ироничный, с каверзными ловушками для собеседников. «Вождь»… Так именовал он про себя Станислава, владеющего словом не хуже Привратника, но предпочитавшего помалкивать.
— Я знаю тебя.
— А я тебя — нет.
— Ты один из них. Из бункера.
— Теперь нет. Но я могу стать одним из вас.
— Ты никогда не станешь одним из нас… Но ты можешь остаться с нами.
Такой вот разговор состоялся в заснеженном лесу уже давно, но врезалось в память каждое слово. Может, потому, что это были первые слова за долгое время, которыми он обменялся с живым человеком, а не с воображаемым собеседником? С собеседницей… Ни с кем больше не хотелось говорить даже мысленно.
Его выдал не выстрел, глушитель помогал не обнаруживать себя, а дым костра. Ветки промерзших деревьев горели плохо, но есть сырое мясо казалось недостойным цивилизованного человека, все‑таки, при своем довольно варварском внешнем облике, Алексей до подобного еще не опустился. Он затылком почувствовал угрозу, обернулся и увидел наконечник стрелы прямо перед собой. Как Станислав узнал его тогда в грязном и заросшем оборванце, до сих пор осталось загадкой. Видно, «вождь» обладал прекрасной зрительной памятью. Скорее всего, так оно и есть, иначе в лесу не сориентироваться. Сам Алексей заблудился в нем мгновенно, но не беспокоился, потому что ему было все равно, куда идти.
Он сразу догадался, кого встретил, только не знал и не помнил ни лица, ни имени. Подстреленного крола доедали уже вдвоем, не торопясь, после чего Станислав подтвердил свое приглашение.
«Нужен свет. Иначе и другого конца стола не разглядеть! Но не потеряется ли тогда этот домашний уют?» Натолкнувшись, как на стенку, на взгляд Калинина, Алексей отвлекся от мыслей об уюте. Не один Стас хорошо запомнил его лицо. И Семен не забыл, кто убил его друга, хоть и не проявлял теперь вражды открыто. Прав вождь, «одним из» Алексею здесь не стать никогда. Ни здесь, ни где‑либо еще. Он и не стремился к этому.
Синева глаз, более ярких, чем его собственные, не отпускала — Настя! Но сколько ни зови ее безмолвно или даже ласковым словом, не ответит. Чужая женщина. Жаль…
— Дядя Лёша!
— Что, Ивушка?
— Ты же заячьи ребрышки не любишь?
Он переложил часть своей порции на Ивушкину тарелку и поправил коротко обрезанные темно–рыжие прядки на ее макушке — волосы ей стригли лишь чуть длиннее, чем Ване. Никаких косичек, слишком трудно с ними возиться. Девочка независимо встряхнула головой, восстановив привычный хаос прически.
— Ива, не облизывай пальцы за едой, это некрасиво.
Устыдить этого детеныша было трудно, но «дяде Лёше» она согласилась уступать в мелочах. Даже маленькие девочки любят комплименты, уж это Алексей знал хорошо и завоевал расположение Ивушки довольно быстро. Если бы с матерью было так легко! Но Анастасия оказалась неприступнее индейской скво, чтоб ее…
Не один Алексей чувствовал опасность, она будто незримо сгущалась над головой людей, он знал об этом, видел отражение собственных мыслей в глазах Стаса и Старейшины. Они тоже понимали. Что бункер остался без диктатора ненадолго… Что Главный когда‑нибудь вернется. И что он не оставит так просто своих планов. Как защитить новый дом? Пусть он чужой и своим никогда не станет.
Снова рука потянулась к рыжей макушке. Оградить от опасности хоть ее.
«Ивушка, всё будет хорошо. Я прослежу за этим. А пока нам с тобой нужен свет, и я знаю, как сделать для тебя это маленькое чудо. Да и остальным генератор тоже не помешал бы. Начнем с этого, а дальше время покажет».
От автора
Здравствуйте! Я, Ольга Швецова, снова попробую удивить читателей серии «Вселенная Метро 2033» чем‑то, еще в серии невиданным. Если в прошлый раз это была история о любви, то теперь эксперимент не менее смелый и рискованный.
Написать роман, в котором главный герой — далеко не герой, а совсем даже наоборот, было снова очень интересно. Поставить себя на место Алексея Колмогорова, решающего проблемы физическим устранением помех на своем пути, для женщины–автора нелегко. Обычно я стараюсь на личном опыте проверить те ситуации, в которые загоняю своих персонажей, но на этот раз пришлось ограничиться творческой фантазией, так что при написании романа ни одна скоти… никто не пострадал. Все же пора выйти из этой роли, сохранив ее положительные стороны! Ведь мой главный герой на все способен — и на плохое, и на хорошее, зависит только от того, что ему на тот момент удобнее сделать.
А мне сейчас снова очень удобно, пользуясь случаем, поблагодарить тех, кто мне помогал! Редактора Вячеслава Бакулина за возможность написать этот роман. Андрея Гребенщикова, опять преодолевшего мое сопротивление и желание засунуть эту историю подальше в стол. Игоря Осипова и Виктора Лебедева, которые помогали работе над текстом с матчастью и стилистикой. И всех, кто морально поддерживал и ждал, когда же я все‑таки допишу: Анну Калинкину, Ирину Баранову, Раису «Киру» Полицеймако, Станислава Богомолова, Константина Бенева, Павла Крутченко… То есть, снова «ветеранов» портала Метро 2033! И конечно, кота, который теперь уже имеет возможность посидеть на моей первой напечатанной книге.
Для двух героев романа «Стоящий у двери» история закончилась в финале, но остался третий, который силой своего обаяния завоевал себе поклонников, хоть это никак автором не планировалось. Антагонист сам выбрался на пьедестал, изначально для него не предназначенный, ну а если он такой самостоятельный… то пусть теперь действует в одиночку. Он это отлично умеет, полностью соответствуя названию книги «Ничей». У меня такое впечатление, что и не мой, настолько эта сильная личность иногда независима даже от своего создателя. Но уж поскольку это плод моего воображения, я его и проведу по непростому пути, который он выбрал.
Мир не черно–белый, нет людей абсолютно плохих и абсолютно хороших, это мне и хотелось снова доказать во второй книге, теперь есть возможность не выбирать средств, не рисовать яркие и чистые тона романтики акварелью, а добавить темного, и красного побольше. Так будет реалистичнее для мира постапокалипсиса. В нем водятся монстры.
Что побуждает человека отступать от человеческих законов, что позволяет ему думать: эти законы писаны не для него? Я решила попробовать в этом разобраться. Мой герой — не абсолютное зло, у него тоже есть свои мысли, эмоции, цели и желания. Он любит девушек и адреналин, причем сам даже не определился, в каком порядке расставить приоритеты. И все‑таки это отрицательный персонаж… Как построить сюжет без противовесов добра и зла? Сможет ли читатель сопереживать такому герою на протяжении всего романа, когда тот все делает, чтобы его не любили? Кстати о любви — она снова есть на страницах, но уже не играет главенствующей роли в повествовании. Ведь любовь не позволила бы герою (гаду?) совершать те поступки, которые он совершил. Мешает она ему или охраняет его незримо?
Книга снова о людях, читатель узнает о героях все, даже если не хочет этого знать, но и не будет обижен на отсутствие динамичных сцен, старые и новые мутанты гуляют по страницам, периодически попадаясь на пути герою. А как он решает свои проблемы — об этом я уже выше написала. Не раздумывая, без мук совести убивает и людей, чего уж о мутантах говорить? Герой уже не юноша и достаточно опытен, чтобы не теряться в любой ситуации. Испугать его можно разве что обручальным кольцом, но эту маленькую фобию читатель ему простит. Правда, не знаю, как к этому отнесутся читательницы…
Вторая книга — это не первая. Я сейчас о себе, а не о читателе, которого явно удивит разница первой светлой романтической истории и второй — темной и мрачной книги об антигерое–одиночке. Не могу сказать, какая из них стоила мне большего труда. А вот читать вторую книгу без первой будет нелегко, если только попробовать по ходу дела разобраться, что за странные порядки в бункере, как на одном аэродроме появились два поселения людей и зачем этому крутому мужику нужна какая‑то девчонка… Зато постоянный читатель серии сразу узнает знакомую атмосферу туннелей, сравнит беспредел бандитских станций с идеологически выдержанной Красной линией. Уже который по счету автор описывает Интерстанционал, и каждый раз он выглядит по–новому. А это для того, чтобы читать было не скучно!
Если кто‑то открывает авторское послесловие до прочтения книги, то ему еще предстоит познакомиться с новой разновидностью сталкера «Вселенной Метро», а если книга уже прочитана, то стало понятно, почему такой красавчик — ничей. Сам он к этому привык и ничуть не смущается собственной независимости. А я как автор надеюсь, что читателю понравится эта история, в которой на сей раз злу не противостоит добро, в которой хищники делят территории и власть, не обращая внимания на пролитую ради этого кровь. И читатель может растеряться, кому отдать предпочтение, потому что ни один не заслуживает симпатий, разве что тот, кто сам принимал участие в битвах, не прятался и не прикрывался живым щитом. Может ли антигерой стать героем? Может. А если кто‑то не поверит, то пусть оправданием мне станет непостижимая женская логика!