— Моргуша, познакомься с моей таинственной гостьей. Моргуша живет здесь постоянно. Следит за порядком. Патрулирует ночью. Встречает посетителей. Такие у нее обязанности.

— Привет, киска.

Рейчел наклонилась, чтобы почесать Моргуше за ушком. Судя по тому, как замурлыкала эта древняя кошка, они стали друзьями на всю жизнь.

— Она следит за тем, чтобы все жили в согласии.

— Трудная работа, как я представляю.

— Со мной легко. Я покладистый. — Карл криво улыбнулся. — Вы можете увести меня куда угодно.

Увести его? О, да, она могла увести его.

— Это предложение?

— А вы хотели бы?

Он понизил голос, и у нее подкосились ноги. Скажи «да». Скажи «да» и угадай, на какое расстояние ты сможешь удалиться от того дивана в комнате отдыха. Она устремила взгляд в пол.

— Можно мне погладить Бума? — пробормотала она.

Карл открыл клетку, и она погладила Бума по голове. Утомленный пес открыл глаза и заморгал, потом провел носом по ее руке и снова уснул.

И опять на ее глаза навернулись проклятые слезы, но на этот раз то были слезы облегчения. Рейчел открыла глаза как можно шире, стараясь не заплакать.

— Огромное вам спасибо. Я не… он мог бы не…

— Все в порядке, — сказал Карл, протягивая к ней руку.

Она с трудом удержалась, чтобы не подпрыгнуть, когда он просто дотронулся до ее щеки. А когда поняла, что Карл смахнул слезу, шлюзы открылись, и Рейчел всхлипнула, позволив ему обнять ее. Уткнувшись ему в грудь, она ревела как идиотка, только потом, сообразив, что практически использовала его рубаху в качестве носового платка. А ведь она должна стать величайшей в мире обольстительницей! Сейчас она заставит себя выключить этот водопроводный кран. Карл осторожно отодвинул ее от себя и посмотрел ей в лицо. Рейчел встретилась с ним взглядом и изобразила улыбку, надеясь, что он не примет ее за совершенную кислятину, хотя и не сомневалась в том, что он не упадет перед ней ниц, сбитый с ног силой ее сексуальной привлекательности.

— Как вы?

— Перенесла стресс, устала, почувствовала облегчение. Все вместе. Но я в порядке.

Он прижался губами к ее бровям. Мимолетное прикосновение, ничего больше. Но этого было достаточно, чтобы у нее перехватило дыхание.

Его взгляд манил, теплый, дружелюбный и одновременно страстный. Всего несколько часов назад Рейчел сгорала от желания видеть, как Карл, опустошенный, ползает у ее ног, умирая от безответной любви. А она, в черном трикотажном комбинезоне, высоченных кожаных сапогах и с кроваво-красной помадой на губах, просто стоит, победно поставив ногу ему на живот, и небрежно поправляет пилочкой ногти. Такие грандиозные планы…

А сейчас ей хотелось его утешения, его прикосновений, и она ругала себя за то, что легко поддалась его обаянию. Она никогда так легко не поддавалась. Никогда.

Черт возьми, да она вообще никогда не поддавалась. Она всегда была слишком озабочена тем, чтобы иметь превосходство над мужчинами, чтобы мужчины видели в ней ту Рейчел, которую ей хотелось, чтобы они видели. За все десять лет она позволила лишь одному мужчине слегка приблизиться к ней, и он отверг ее. Мороз пробежал по ее позвоночнику, и она задрожала.

Карл сомкнул руки вокруг нее.

— Вы замерзли? — Она покачала головой. Его губы играли с ее ухом, щетина на подбородке щекотала ей висок. Участившийся пульс напомнил Рейчел о том, что она должна дышать. — Вас кто-нибудь ждет? — спросил Карл прерывистым шепотом. — Хотите, отвезу вас куда-нибудь?

— Нет, — ответила она голосом, в котором была мольба не увозить ее никуда.

— Хорошо, — пробормотал он. — А чего вы хотите?

Она облизнула губы. Ей хотелось почувствовать прикосновение его губ к своим. Было совершенно ясно, чего она хочет, что ей нужно. Прямо сейчас. И прямо здесь.

По его глазам она видела, что и он хочет того же.

И тут Рейчел осенило. Она выиграла. План выполнен, а они даже не добрались еще до старта. Каким-то образом, несмотря на промокшую одежду и размазанную косметику, ей удалось довести Карла до такого состояния, до которого она хотела. Задыхающийся, он желал ее до боли. Теперь она могла закрыть за собой дверь и перейти к Жертвам номер два и три. Рейчел сделала вдох, напоминая себе, зачем преодолела огромное расстояние от Нью-Йорка до Техаса. О своей миссии. В ее план входило так распалить Маклина, довести его до такого состояния, чтобы он испытал боль, отчаяние, когда она оставит его, сообщив предварительно, что именно Белинда Рейчел Дин была той женщиной, которая сотворила с ним все это. Проблема была в том, что, если она уйдет прямо сейчас, это нанесет ей самой удар не меньшей силы, чем ему. Каждая клеточка ее тела накалилась, как уголек, готовый разгореться. И, боже милосердный, ей было нужно, чтобы Карл поддерживал этот огонь.

Если уедет утром, она все равно достигнет своей цели. Может, так будет даже лучше. Тогда он по-настоящему прочувствует, что потерял. А она совместит приятное с полезным. И никаких проблем.

Внутренний голос возразил ей, что провести ночь с Карлом Маклином было бы ошибкой. Огромной, чудовищной ошибкой, которая перечеркнет все ее планы. Возможно, этот голос был прав.

Но какого черта!

— Я хочу тебя.





Гарретт выдохнул, поняв, что сдерживал дыхание. Он не мог вспомнить, когда еще так много зависело от ответа на один простой вопрос. Она хотела его. Это было чертовски здорово, поскольку он точно знал, что упадет и умрет, если не сможет обладать ею. Сейчас.

Схватив рукой край V-образного выреза огромной рубахи, которую дал ей надеть, он тянул его все ниже, пока не обнажилась ее грудь. Тогда он подключил губы, целуя ее гладкую кожу и дрожа от ощущения ее дыхания на своих волосах.

На ее загорелой коже не было белых мест, и он с удивлением подумал о том, не загорала ли она без верхней части купальника. Его воображение рисовало, как она лежит на песчаном пляже. Солнце заливает ее обнаженную грудь. Капли пота стекают по ложбинке между грудями к пупку и даже дальше, куда его воображение не имело права завести его. Пока.

Гарретт откинулся назад, и она застонала. Этот звук безмерно воодушевил его. По крайней мере, не только его сжигает страсть.

Он провел пальцем по ее нижней губе, и она приоткрыла рот. Ее глаза были закрыты, и почему-то это возбуждало его еще больше. Давно уже Гарретт не испытывал подобного влечения ни к одной женщине. Очень давно. И сила этого влечения его немного ошеломляла. Но никоим образом не была нежеланной.

Теперь она смотрела на него, и ее темные глаза были мечтательными и манящими.

— Мои коленки не очень слушаются меня.

— Мои тоже.

Он осторожно подталкивал ее назад, пока она не уперлась спиной в стену. Она была не намного ниже Гарретта, и, когда подняла голову, он без труда прижался к ее полным губам. Она ответила на его поцелуй с не меньшей страстью. Если какая-то женщина могла свести его с ума поцелуями, то это была она. Она целовалась виртуозно, пользовалась своими губами как превосходным инструментом: сначала нежно, но достаточно настойчиво, давая ему понять, что отдает себе отчет в своих действиях, потом со все нарастающей силой, отчего ему было все труднее сохранять остатки сдержанности.

Она поглаживала его спину, сначала слегка, потом все более и более интенсивно. Он продолжал упираться руками в стену, боясь, что иначе потеряет контроль над собой и овладеет ею прямо здесь. Никогда еще он не встречал такой притягательной женщины. Ее дерзость удивляла и возбуждала его. То, что она дразнила его, было интригующим. Если бы было возможно, он бы продлил все это до завтра. И до послезавтра. И до послепослезавтра.

Он покачал головой. О чем он думает? С ее стороны это было желание получить удовольствие. Анонимно. Но от одной только мысли об этом что-то восстало в его душе. Возможно, у нее был какой-то план, но ему незачем подчиняться ему.

Она схватила край его рубахи и потянула его вверх.

— На тебе слишком много надето, — прошептала она. — Я-то практически голая, благодаря твоей безразмерной рубахе.

— Практически голая и голая — это не совсем одно и то же.

— Продолжай в том же духе, и мы довольно скоро ликвидируем эту разницу.

Он поцеловал ее. Крепко.

— Обещай мне.

Улыбка заиграла на ее губах, и рука скользнула по его брюкам вниз. Гарретт охнул.

— Обещаю, — прошептала она, поглаживая его.

Стена помогала им обоим удерживаться на ногах, но Гарретту необходимо было оторваться хотя бы на короткое время от этой стены, чтобы погасить верхний свет и оставить включенным только ночник. Никогда бы ему не пришло в голову, что этот полутора-долларовый светильник может быть куда более романтичным, чем горящие свечи.

— Какая ты красивая.

Гарретт не был уверен, но ему показалось, что она покраснела. Эта мысль заставила его улыбнуться. Принимая во внимание то, чем они собирались сейчас заняться — черт, то, чем они уже занимались, — он не ожидал, что она будет краснеть, словно невинная девица. Ему захотелось показать ей, каким особенным был для него этот вечер. Какой особенной была она.

— Обычно я не делаю этого.

— Не делаешь женщинам комплименты?

— Да, и это тоже. Но я имел в виду вот что, — сказал он, проводя пальцем по ее губам, подбородку и ложбинке между грудями. — Не в моих правилах заниматься любовью с попавшей в беду женщиной, которую я подобрал в середине ночи.

— Нет? Ну а я не привыкла попадать в беду. Но должна признать, что пока все идет не слишком плохо. — Он прижался к ней губами. — Мне трудно дышать, — сказала она, но взъерошила его волосы и прижала Карла к себе еще сильнее. — И мне нравятся твои поцелуи, — добавила она, когда они перевели дух.

— Никто никогда не делал мне такого потрясающего комплимента. — Он отступил назад и вытянул руку. — Могу я проводить даму в комнату отдыха?

— Как насчет того, чтобы проводить ее спать?

— Боюсь, старый продавленный диван — единственное, что я в состоянии предложить.

От ее страстной улыбки у него едва не остановилось сердце.

— В данный момент это звучит заманчивей, чем «пятизвездочный отель».





Несмотря на бессонную предыдущую ночь, Рейчел не могла вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя такой бодрой. Самая сильная в мире доза кофеина не смогла бы так возбуждающе подействовать на нее, как близость Карла. Она стала буйной, дикой. Необузданной.

Она вышла вслед за ним в полутемный холл, где увидела темно-бордовый диван. Карл сел на него и протянул Рейчел руку, и она опустилась к нему на колени с такой легкостью, словно они уже сидели так тысячу раз.

Рейчел повернулась к нему. Их лица были так близко, что дыхание смешалось, а жар, исходящий от обоих тел, угрожал воспламенить диван. Его руки блуждали по ее спине, их легкое прикосновение одновременно успокаивало и возбуждало. Рейчел знала, что Карл хочет ее так же сильно, как она хочет его. Единственное, что ей нужно делать, — это сопротивляться, если она намерена довести его до исступления. Да и себя тоже.

Она легко поцеловала его в нос.

— И, правда, не очень похоже на отель «Ритц».

— Ну почему же? Ты только закрой глаза — и сможешь быть там, где тебе захочется.

Или с кем захочется?

Все, что она знала, — это то, что ее отношения с Карлом заходили дальше и развивались быстрее, чем с любым из бесконечной череды ее манхэттенских партнеров по театру, ужинам и танцам. Они не претендовали на большее, чем прощальный поцелуй, хотя Рейчел не сомневалась, что жаждали любовных утех.

С ними она хотела только быть желанной.

С Карлом… она хотела его.

Хотела, чтобы он целовал ее, прикасался к ней. Хотела, чтобы он удовлетворял неистовую страсть, которая с неистовой быстротой охватывала ее тело. Господи, она мечтала о близости с ним.

Сила ее страсти пугала Рейчел. Долгие годы она вынашивала мысль о мщении, и встреча выпускников предоставляла прекрасную возможность для этого. Но сегодня…

Сегодня Карл был просто человеком, человеком, который нуждался в ней так же, как она в нем. В конечном счете, произошел поворот событий.

Карл погладил ее по волосам.

— Раскаиваешься?

Рейчел тряхнула головой, отгоняя мысли.

— Нисколько, — сказала она и крепко поцеловала его.

Завтра она уедет. Завтра будет думать о мщении. Сегодня ей хотелось только быть сексапильной, уверенной в себе женщиной, к чему она так стремилась все минувшие десять лет. Женщиной, которая могла свести с ума мужчину типа Карла Маклина.

Еще один поцелуй, более страстный. Чтобы не оставалось сомнений насчет ее желаний. Должно быть, он понял. Он погрузил свои руки в ее волосы и заглянул в глаза. Дыхание его стало таким же прерывистым, как у нее.

— Ты задержишься в Бремере или только проездом?

— В данную минуту я была бы счастлива остаться тут навеки. Тебе лишь нужно предоставить мне одну из клеток на день и приводить сюда ночью, чтобы я была с тобой.

Это было не совсем ответом на его вопрос, но это было правдой.

Карл прижался губами к ее уху.

— Предупреждаю, — прошептал он. — Я постараюсь сделать сегодня все для того, чтобы ты не слишком скоро уехала.

— Интересно. И много ты от этого выиграешь?

— Больше, чем когда-либо в жизни.

Рейчел обвила шею Карла руками и поцеловала его.

В ее мозгу промелькнула мысль о том, что она никогда еще не теряла в такой степени контроля над собой, никогда не попадала под власть какого-то мужчины, как это было сейчас. С Карлом. Напуганная и возбужденная, она не могла перестать анализировать.

Медленно отстранившись, она прервала их поцелуй.

— Мы все еще не решили одну проблему. — Она дотронулась до его брюк. — Мне это одеяние хирурга кажется совершенно лишним.

— Как забавно, мне пришла в голову аналогичная мысль.

Рейчел встала, развязала тесемки и позволила своей одежде упасть на пол. Обнаженная, легла на диван и свернулась калачиком.

— Какая ты красивая, — сказал Карл, наклонившись над ней. Рейчел закрыла глаза, ощутив горячее прикосновение его рук. — Не могу поверить, что ты упала с неба прямо в мои руки.

— А ты уверен? Может, это ты упал с неба в мои руки.

— Как бы то ни было, я счастливчик, — сказал он.

— А я буду куда счастливее, если ты освободишься от этого, — сказала она, проведя пальцем по его брюкам.

— К вашим услугам, — сказал он, выпрямляясь.

Она уже видела его обнаженную грудь. Но не была готова видеть совершенство других частей его тела. Упругие мускулистые бедра выглядели, черт возьми, прекрасно, что в джинсах, что в брюках хирурга, а еще лучше без того и другого.

Он повернул ее на спину, оставаясь сам в рубахе.

— Это так ты представляешь себе наготу?

— Я подумал, а вдруг ты захочешь мне помочь.

Неплохая идея. Рейчел встала на диване на колени, лицом к нему, придвинулась как можно ближе, потом просунула обе руки ему под рубаху и, легко прикасаясь пальцами к его теплой коже, потянула ее вверх. Когда рубаха закрыла ему лицо, а руки оказались в плену над головой, она остановилась.

Его торс был темнее, чем ноги, и она подумала, что он проводил много времени на свежем воздухе без рубашки. Капельки пота блестели на бронзовой коже. Легкая поросль украшала его грудь, и Рейчел провела по ней пальцами. Он начал извиваться, пытаясь освободиться от рубахи.

— Ну, нет. Еще не пора.

Она покрыла его грудь легкими поцелуями. Его мышцы напрягались от ее прикосновений, и осознание того, что он пытается контролировать себя, еще больше вдохновило ее.

Он освободился от рубахи и погрузил руки в ее волосы.

— Только что мне пришла в голову одна нелепая мысль, — сказал Карл и прижался губами к ее губам.

Она почувствовала, что знает, о чем он подумал.

— О предохранении.

— Сомневаюсь, чтобы эти средства оказались здесь. — Он отвел прядь волос ей за ухо. — Не может же быть, чтобы…

— И не в моей сумочке. — Она закрыла глаза и уронила голову ему на плечо, молча проклиная свою непредусмотрительность. Но ты же не собиралась заходить так далеко, забыла? Просто довести их всех до возбуждения и оставить с их страстью. К сожалению, страсть испытывала она сама. Завтра она перестроится. Но сегодня ей был нужен Карл. Обняв одной рукой за шею, она притянула его ближе. — Не беспокойся. Мы что-нибудь придумаем.

— Да, — пробормотал он, жарко дыша ей в ухо. — Наверняка придумаем.

Глава четвертая

Гарретт взглянул на женщину в своих объятиях и попытался вспомнить, когда здравый смысл покинул его. Возможно, уже в тот момент, когда он увидел ее стоящей на дороге в прилипшем к телу мокром лифчике.

Даже в свои самые буйные дни он никогда не заходил так далеко, так быстро. Но с ней… Она просто околдовала его, а он добровольно поддался ее чарам.

— У меня идея, — сказал он.

— Знаешь круглосуточно работающую аптеку с доставкой на дом?

Он засмеялся. Боже мой, да она неподражаема. Она была так же агрессивна в своей страсти, как и он. Она хотела его и не стеснялась показать это, что льстило ему и возбуждало его больше, чем когда-либо.

— Только не в Бремере. Ложись.

Она наклонила голову, и он увидел, что она собирается спорить, играть с ним. В конце концов, ее любопытство взяло верх, и она растянулась на диване, хотя и выразила свое неповиновение тем, что оперлась на локти.

— Ложись, как следует, — потребовал он, склонившись над ней, и прикоснулся губами к ее губам, потом осыпал поцелуями ее шею.

Когда ее руки начали поглаживать его спину, его тело напряглось в ожидании освобождения, которое могла принести только она. Но это было не то, что ему нужно, и он осторожно отвел ее руки.

— Не прикасайся. Только я буду прикасаться.

Она подняла брови, но не стала спорить, и Гарретт упивался выражением ожидания в ее глазах.

Ее рот был манящим, и он снова принялся играть с ее сладкими губами, пока они не вспухли. Зацелованная женщина. Он наклонился ниже, осыпая поцелуями ее шею, плечи, грудь. Он услышал, как она вздохнула, и почувствовал ее невысказанную просьбу закончить эту сладкую пытку.

— Еще не пора, — прошептал он, наклонившись, чтобы увидеть ее вспыхнувшее от страсти лицо.

Она застонала, и он прижался к ней теснее, вдавив ее в диванные подушки. Она была нужна ему. Прямо сейчас. Он хотел познать все ее секреты.

— Скажи, что ты хочешь меня, — потребовал он прерывистым голосом.

— Да, — простонала она. — С той самой секунды, как увидела тебя.

Гарретт не знал, правда ли это, да ему это и не важно было. В этот момент она жаждала его, и он собирался удовлетворить ее желание, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах. Он хотел, чтобы эта ночь осталась для нее памятной на всю жизнь. Ночь, которую она стремилась бы повторить… в скором времени. Она извивалась со вздохами и стонами от его прикосновений.

— Да… не останавливайся.

Это вызвало его улыбку. Он и не собирался останавливаться. Он будет продолжать столько, сколько захочет, наблюдая за тем, как краснеет ее кожа от его прикосновений, как она облизывает и кусает свои губы, как выгибается ее спина.

Она удивила его своими криками. Она извивалась, прерывисто дыша, и прижималась к нему все теснее.

Когда их дыхание снова стало нормальным, он принялся нежно гладить ее.

— Кто бы мог подумать, что ветеринар может быть таким потрясающе чутким? — сказала она сонным голосом.

Он хмыкнул. Она снова удивила его.

Рейчел притягивала его. Не только физически. Она вообще ему нравилась, ее тонкое чувство юмора — тоже. У него возникла мысль, что мужчине никогда не придется скучать, если рядом будет такая женщина.

Над ним смутно вырисовывался потолок, и он вспомнил о своем обмане. Как теперь он признается ей в том, что он не Карл? Он взглянул на нее. Она спала. Легкая улыбка играла на ее губах. Он поцеловал ее в щеку, удивившись тому, что его захлестнула волна собственнических чувств. Каким-то образом он придумает, как сообщить ей эту новость. Каким-то образом найдет верный способ.

Вообще-то он здесь не единственный, кто обманывает. В добавление к тому, чтобы назвать свое настоящее имя, ему было нужно выяснить и ее собственное.





В волшебных объятиях Карла у Рейчел возникло чувство защищенности, безопасности, мир казался наполненным смыслом. Она была просто Рейчел. Он был просто Карлом. Два незнакомых человека, которые встретились, и между ними вспыхнул огонь. Огонь, которому она не должна была давать разгораться.

Рейчел закрыла глаза и вздохнула. Когда она высвободится из его рук, волшебное объятие разрушится. Он не будет больше просто Карлом. Он будет мужчиной, который причинил ей боль. Мужчиной, ради унижения которого на вечере встречи она вернулась.

А кем будет она? Новой Рейчел, над созданием которой она так настойчиво работала? Или Белиндой Дин, девушкой, которую она старалась забыть, но которая постоянно напоминала ей о себе с того самого момента, как она въехала в Бремер?

Ей необходимо было уйти, необходимо было собраться с мыслями. Она не в состоянии была думать, лежа в объятиях Карла. А если он проснется, если поцелует ее, она тут же растает.

Стараясь не разбудить Карла, она выскользнула из его объятий и скатилась с дивана на пол. Карл шевельнулся у нее за спиной, и она затаила дыхание. Потом бросила взгляд через плечо и увидела, что он натянул на себя одеяло.

Стараясь производить как можно меньше шума, Рейчел подняла с пола одежду и выскользнула из комнаты отдыха, закрыв за собой дверь. Ей необходимо было переодеться в собственные вещи. Но и с той одеждой, которую дал ей Карл, расстаться она не могла. Глупо, но ей хотелось оставить сувенир на память об их ночи.

Выйдя в приемную, она посмотрела на дверь операционной. Бум. Он принадлежал теперь ей. Она была за него в ответе. Если она уйдет без него, ей придется за ним вернуться. А это означало снова встретиться лицом к лицу с Карлом. Едва ли она сможет выдержать это.

Карл говорил, что все прошло прекрасно. И, правда, всего через несколько часов после того, как ему наложили швы, пес уже выглядел великолепно. Среди ночи Рейчел проснулась с бьющимся сердцем, поняв, что Карла нет рядом. Она обнаружила его в виварии: он проверял, как чувствует себя пес. Бум бодрствовал с веселыми глазами. Он даже умудрился ходить, прихрамывая, с забинтованной лапой — они выпустили его из клетки, и он тут же подошел к Рейчел и стал лизать ей лицо.

Нет, она не могла уйти без Бума.

Рейчел подошла на цыпочках к входной двери и выглянула через жалюзи. Ее машина стояла прямо перед входом, как и обещал Карл. Прекрасно.

Она взглянула на часы. Еще нет восьми. По счастью, Карл не был жаворонком.

Войдя в виварий, Рейчел опустилась на корточки перед клеткой Бума и прижала пальцы к губам, когда он заскулил. Она подняла щеколду и распахнула дверцу, съежившись от страха, когда та заскрипела. Переждав некоторое время, желая убедиться в том, что Карл не появится в дверях, она выпустила Бума.

— Теперь веди себя очень и очень тихо, — прошептала она. — А то Карл проснется, и я попаду в переделку.

Пес наклонил голову, словно тоже прислушивался. Потом, предвкушая удовольствие, высунул розовый мокрый язык и направился к двери, довольно бодро, несмотря на перевязанную заднюю лапу. Он остановился на пороге и, оглянувшись, посмотрел на Рейчел.

— Я иду. Подожди секундочку.

Рейчел порылась в сумочке, разыскивая бумажник. Насколько она знала, срочная операция собаке стоила больше тысячи долларов. К сожалению, у нее не было при себе такой суммы. Поэтому она бросила в клетку триста долларов, понадеявшись на то, что новое тысячелетие коснулось Бремера хотя бы в той степени, что сюда можно будет отправить деньги переводом.

Ведя Бума через приемный покой, Рейчел заметила на полках разные необходимые для собак вещи.

— Стой, — прошептала она, потом подошла к полкам, чтобы забрать пакет с питанием, ошейник и поводок. Придется перевести сумму побольше. — Прекрасно, — сказала она, возвращаясь к собаке. — Давай-ка наденем это на тебя. — Она застегнула на нем ошейник, почесала ему за ухом и потрепала по спине. — Ты пойдешь рядом со мной, хорошо, дружок? — сказала она.

Пес фыркнул, и она восприняла это как знак согласия. Намотав поводок на руку, Рейчел наклонилась и просунула пальцы под ошейник. Свободной рукой она откинула засов и открыла дверь, напряженно прислушиваясь. Тишина. Она вышла на улицу, ведя Бума рядом, и закрыла за собой дверь. Запереть ее она не могла, но вряд ли какие-то убийцы по роковому стечению обстоятельств остановятся у местной ветеринарной лечебницы и нападут на Карла.

Буму потребовалась помощь, чтобы забраться на заднее сиденье, но после нескольких попыток Рейчел удалось усадить его. Сев за руль, она попыталась взять себя в руки и вспомнить, в каком направлении должна ехать, чтобы попасть в мотель Леноры Келли.

Согласно справочнику, Ленора Келли купила этот исторический дом пять лет назад, когда, выйдя на пенсию, переехала сюда из Остина. Рейчел предпочла этот мотель остальным прежде всего потому, что миссис Келли была нездешней и не могла узнать ее.

Как оказалось, мотель находился в стороне от дороги и располагался на огромном тенистом участке. От окрашенного в белый с голубым дома одновременно веяло леностью и уютом. Это напомнило Рейчел тот старый заброшенный фермерский дом, где она когда-то играла с Декстером. Она улыбнулась, вспомнив, как пыталась вообразить этот дом своим, и зашла в своих фантазиях так далеко, что даже выбирала цвет краски и обоев.

Перед мотелем стояли всего две машины, и Рейчел сочла это признаком того, что он не переполнен. Конечно, через несколько дней, когда подойдет время школьной встречи, мотель, скорее всего, будет заселен ее бывшими одноклассниками. Ладно, об этом она подумает позже. Сейчас ей надо было побеспокоиться о собаке.

Она вышла из машины, открыла заднюю дверцу и помогла псу спуститься на землю.

— А теперь подожди здесь, — сказала она, продевая поводок в ручку дверцы. — Я должна убедиться в том, что мне разрешат привести тебя сюда.

Внутри мотель оказался таким же симпатичным, как и снаружи. Миссис Келли Рейчел обнаружила завтракающей в столовой. Столы были накрыты белыми кружевными скатертями. На каждом столе стояла тарелка и перевернутая кофейная чашка, что напомнило Рейчел о том, как давно она не пила кофе.

Рейчел покашляла, и пожилая дама обернулась.

— Чем могу вам помочь?

— Я Рейчел Дин. Я забронировала номер.

Лицо миссис Келли просветлело.

— О, замечательно. Я ждала вас вчера и была немного обеспокоена, когда вы не появились. Гроза и всякое такое. Но вы, слава богу, приехали.

Рейчел закусила губу, не смея поверить, что кто-то в этом городе — будь то новосел или старожил — мог хоть ненадолго забеспокоиться о ней. Конечно, с ее стороны было невежливо, что она даже не позвонила, и Рейчел виновато улыбнулась, возвращаясь следом за миссис Келли в холл. Массивный старинный письменный стол служил здесь конторкой. Миссис Келли села за него и застучала по клавиатуре компьютера.

— Шел дождь, — сказала Рейчел, словно оправдываясь. — И я… предпочла остаться в Остине.

— И правильно сделали. При таком ливне здешние дороги часто превращаются в реки. — Миссис Келли протянула руку, чтобы вынуть листок из принтера. — Заполните вот это, и я дам вам ключ. Я поселю вас в Цветочную комнату. Она в задней половине дома и имеет отдельный выход в сад.

Миссис Келли начала рыться в ящике для ключей.

— Чудесно, — улыбнулась Рейчел. — А вы пускаете с животными?

— Нет, дорогая. Дополнительная плата не может окупить замены ковров и чистки обивки. — Миссис Келли взглянула на Рейчел поверх очков. — О, господи. Неужели я забыла предупредить вас в послании, которое отправила по электронной почте? А у вас с собой собака? — Рейчел хотела, было ответить утвердительно, подумав, что миссис Келли может сделать исключение, поскольку это был ее собственный просчет, но женщина продолжила: — У меня есть договоренность о бесплатном размещении животных в приюте доктора Маклина. Хотите, я позвоню ему?

— Нет, — выпалила Рейчел. Она не отдаст Бума никому. И уж тем более Карлу. — У меня нет никакой собаки. Я просто полюбопытствовала. — Она снова улыбнулась, уверенная, что миссис Келли приняла ее за чокнутую. — Аллергия. Вот в чем дело. Я аллергик.

Не прошло и суток с момента ее приезда в этот город, а она уже вела себя как какая-то лепечущая школьница.

Миссис Келли потрепала ее по руке.

— Вот ваш ключ, дорогая. Почему бы вам не расположиться, расслабиться немного, а потом прийти сюда позавтракать?

Расслабиться? Рейчел не думала, что хоть когда-то сможет расслабиться. Она была как сжатая пружина. Она не только полностью нарушила свой собственный план прошлой ночью, но теперь должна была придумать, что делать дальше. Признаться Карлу в том, кто она? Или махнуть рукой на Карла и переключиться на Джейсона и Дерека? А главное, она собиралась тайно притащить раненого пса в дом, в котором его не хотели видеть.

Нет, если уж она хочет расслабиться, ей следует возвращаться в Нью-Йорк. Потому что в Бремере, где все ее мысли занимал Карл, ей, как она подозревала, долго не удастся расслабиться.





Даже еще не до конца проснувшись, Гарретт понял, что она ушла. Усилием воли он заставил себя открыть глаза, огорченный утратой таинственной искусительницы. Простонав, он перекатился на спину, заложил руки со сцепленными пальцами за голову, уставился в потолок и принялся думать, что, черт возьми, ему теперь делать.

Разные варианты прокручивались у него в голове. Он сразу исключил техасских рейнджеров. Он не был уверен, что они до сих пор существуют. Но даже если и существуют, он сомневался в том, что они занимаются выслеживанием соблазнительных женщин. Нет, лучше махнуть рукой на этих рейнджеров и перейти к варианту номер два — прочесать все рестораны, мотели и гостиницы Бремера. А если и это ничего не даст, ему, возможно, удастся выйти на след незнакомки по зарегистрированному номеру ее машины. Наверняка механик записал его где-то прошлой ночью, когда перегонял машину сюда.

Гарретт заставил себя сесть и спустить ноги на пол, стараясь не думать о самом крайнем варианте — забыть об этой девушке.

Нет. Этот пронзительный крик раздался в его мозгу. Возможно, глупо, безусловно эгоистично, но, пока не убедится, что она уехала из Бремера, он не оставит надежды разыскать ее.

Гарретт поднял с пола свои вещи и оделся. Усталость разлилась по всему телу. Он медленно повертел головой, пытаясь прийти в себя. Согласно наручным часам, было уже девять тридцать. Он проснулся на три часа позже, чем обычно.

Ничего удивительного, если принять во внимание, как мало ему удалось поспать. Он улыбнулся, вспомнив восхитительную причину этого. Потом нахмурился, вспомнив другую причину — покрытую шерстью, вызывающую жалость. Бума.

Ему потребовалось огромное усилие, чтобы покинуть теплое гнездышко, которое они свили, но он притащился в виварий прошлой ночью и провел добрых два часа, сидя на полу рядом с собачьей клеткой. Он сказал девушке, что с Бумом все будет в порядке, и действительно так считал. Но, учитывая, каким истощенным был бедняга, Гарретт хотел удостовериться в том, что Буму хватит жизненных сил. Поэтому он расположился на холодном кафельном полу, том самом, который мыл, будучи подростком, и вел одностороннюю беседу с искалеченным псом о таинственной женщине, которую он только что совратил или которая совратила его. Честно говоря, он еще не совсем в этом разобрался.

Пора снова проверить, как там пес. Гарретт прошлепал босиком в виварий. Сначала его затуманенный мозг не мог уловить, что здесь изменилось. Найдите отличия, пронеслось у него в голове, когда он заметил три стодолларовые банкноты на подстилке, на которой должен был сидеть пес.

Эта пустая клетка потрясла его даже больше, чем когда он, проснувшись, не обнаружил девушки рядом с собой. Где-то в подсознании шевелилась уверенность, что она ни за что не уедет из города без Бума. Значит, ей придется задержаться — ведь собаке требовалось продолжительное время для восстановления здоровья. Но, похоже, его таинственная незнакомка думала по-другому.

Гарретт вздохнул. Сейчас она могла быть где угодно.

А он даже не узнал ее имени.





Мороженое. Хотя еще было рано, но после того, как она целый час помогала хромающему Буму обойти вокруг дома и через сад проникнуть в ее комнату, Рейчел заслужила немного мороженого. Иначе она просто не сможет пережить это утро.

А еще необходимо было позвонить Пэрис. Если когда-нибудь и выдавалось такое утро, когда Рейчел позарез нужна была ее лучшая подруга, то это было сегодня. Но если она позвонит до десяти, Пэрис, без сомнения, отречется от нее. Пока лучше позаботиться о мороженом.

Когда Бум улегся на пестром лоскутном коврике у кровати, Рейчел откинулась на пышные подушки, взяла телефон и набрала номер хозяйки мотеля.

— Шоколадное, ванильное или клубничное? — спросила миссис Келли после того, как Рейчел сообщила ей о причине своего звонка.

Надо отдать должное миссис Келли, она не выказала удивления по поводу того, что Рейчел заказала себе на завтрак.

— А у вас нет случайно мороженого от «Бена и Джерри»? — спросила Рейчел, понимая, что в таком городке, как Бремер, она должна за счастье почитать, если найдется мороженое местного производства.

Короткая пауза, потом:

— Могу вам предложить из своего личного запаса. Хотя я живу в провинции, это не означает, что я нецивилизованный человек.

Ну что ж, пока эта поездка просто изобиловала сюрпризами.

Рейчел встретила миссис Келли в холле, потом снова устроилась в постели, поставив банку с мороженым рядом на столик и прижав к уху телефонную трубку. В ожидании ответа Пэрис она сунула полную ложку замерзшего райского деликатеса в рот.

— Привет, это я, — сказала она, когда Пэрис ответила.

— В такую рань, — проворчала Пэрис.

— Уже десять. — Не совсем так, но, может, спросонок Пэрис этого не заметит.

— Все равно рано. По какому случаю ты меня разбудила?

— Мне кажется, Карл совратил меня прошлой ночью, — выпалила Рейчел прежде, чем успела убедить себя не сообщать этого подруге.

Тихий свист. Потом:

— Карл Маклин? Ух ты. Я так и думала, что ты не устоишь перед ним. — Пэрис помолчала. — Секундочку. Как это «кажется»? Тебя там не было, что ли?

Пэрис казалась одновременно удивленной и настороженной.

Рейчел снова положила в рот мороженое и помедлила с ответом. Прохладная и вкусная вторая порция начала таять на языке.

— Я имела в виду, что не могу сказать, кто кого совратил, я Карла или он меня.

— Это было… хорошо?

— О да, — признала Рейчел. Ее кожа покрылась мурашками при воспоминании о том, как он гладил и целовал ее. Она вздохнула. — Более чем хорошо.

— В любом случае ты должна испытать облегчение. То есть, я хочу сказать, он наверняка не думает, что ты та девушка, которую он знал в школе. А ты, похоже, освободилась от своего убеждения, что Карл — дьявол во плоти. Это может стать началом красивых отношений. Сохранить для тебя мои свадебные журналы?

— Мои планы пока не простираются так далеко, спасибо большое. — Рейчел снова охватило чувство вины. Долгие годы Пэрис советовала ей вернуться в Бремер и дать возможность всем увидеть, как она изменилась. Но Рейчел серьезно сомневалась в том, что она и Пэрис имели в виду под возвращением домой одно и то же. — Забыла сказать: он не знает, что я — это я.

Пэрис не издала ни звука.

Рейчел взяла последнюю дозволенную порцию мороженого, проглотила и бросила банку в мусорную корзину. В трубке по-прежнему молчали. Рейчел нахмурилась. Либо Пэрис была в шоке, либо каталась по полу от смеха.

Рейчел почувствовала, как ее лицо запылало. То, что казалось прекрасной идеей среди ночи, сейчас начинало выглядеть гигантской ошибкой. А почему, собственно, неожиданная эротическая встреча с роскошным мужчиной не могла показаться ей тогда хорошей идеей? Неужели надо было думать о том, что произойдет на следующее утро?

— О… это… бесподобно, — наконец выговорила Пэрис сквозь смех. — Только ты могла провести ночь с парнем, которого знала с детского сада, а он не имеет понятия о том, кто ты.

Рейчел ткнулась затылком в мягкое изголовье кровати.

— Спасибо, подруга. Я знала, что всегда найду у тебя поддержку.

— Прости, — сказала Пэрис. — Но ты должна согласиться, что это умора. Мужчины слюнки роняют, глядя на тебя, но ты никогда раньше не прыгала к ним в постель. И вот, когда ты это, наконец, сделала, ты забыла представиться.

Пэрис снова зашлась в смехе, и Рейчел нахмурилась.

— Я бы не слишком смеялась на твоем месте. У тебя самой были проблемы с мужчиной в не столь уж отдаленном прошлом.

Смех ее подруги стих.

— Я бы не сказала, что у меня с Девином были проблемы. Это не совсем так.

— Теперь уже не так, — согласилась Рейчел. — Но поначалу он устроил тебе веселенькую жизнь. — Она улыбнулась, вспомнив последнее лето.

Пэрис жила прекрасно, сочиняя шпионские романы и печатая их под псевдонимом «Монтгомери Александр». Но все расстроилось, когда откуда ни возьмись, появился Девин О\'Мэлли и раскрыл ее псевдоним.

— Возможно, — сказала Пэрис. — Но в итоге я получила великолепного мужа и свежий заказ на книгу.

— Это правда. Но я все равно не считаю, что ты должна читать лекции на тему, как следует вести себя с мужчинами.

— Согласна. Ну, так кем он тебя считает?

Рейчел пожала плечами. На самом деле, кем? Потом вспомнила, что Пэрис не могла видеть ее.

— Никем, я думаю. Сначала я не хотела называть ему свое имя, а потом ушла прежде, чем он успел снова спросить.

Она улыбнулась, представив себе обнаженного Карла, свернувшегося на диване.

— Ну и ну, — наконец сказала Пэрис. — Кто бы мог подумать, что Бремер станет местом твоего грехопадения?

— Вот спасибо. Твоя помощь в такой критический для меня момент просто неоценима.

— Какой критический момент? Ты уже провела ночь с этим человеком. Просто скажи ему, кто ты, и кончай с этим.

Скажи ему. Она должна это сделать. Сказать ему и оставить кипеть на медленном огне от сознания того, что Белинда Рейчел Дин толкнула его прошлой ночью на край пропасти. И… очень жаль, малыш, но на этом все.

Ну, разве не сладкое наказание? Безусловно, если она хотела наказать саму себя. Рейчел провела руками по груди и животу, задрожав при воспоминании о ласковом прикосновении Карла. Она подавила вздох.

— Рейчел? — встревожено спросила Пэрис. — Ты чего-то недоговариваешь?

— Ничего. Правда.

Рейчел села прямо, словно хорошая осанка могла смягчить ложь. Они были подругами с незапамятных времен, и сейчас Рейчел была адвокатом Пэрис и ее литературным агентом. Держать что-то в секрете было трудно при их отношениях.

Но ситуация в целом была слишком сложной, и она не могла объяснить ничего Пэрис без того, чтобы не признаться в истинной цели своего возвращения в Бремер, а это Рейчел сейчас делать не хотела. Поэтому она перевела разговор на Пэрис, на предстоящую поездку Девина по издательским делам и на другие серьезные вопросы.

К тому времени, когда она попрощалась и повесила трубку, Рейчел поняла, что должна глубоко затаиться, если не хочет, чтобы Пэрис знала о ее плане. Она повернулась на живот и свесила голову с кровати.

— А ты бы как поступил, дружок? — Рейчел почесала Буму за ушами, и он поднял голову, открыл пасть и тихо подал голос. Тонкое выражение собачьего восторга. — Вот и я не знаю…

Она легко провела пальцем по его шерсти. Прошлая ночь была ошибкой. Приятной ошибкой, это правда. Но, тем не менее, ошибкой. Теперь у нее было две проблемы — что делать с Карлом и что делать со своим планом.

В душе она не сомневалась, что Карл снова захочет ее увидеть. По крайней мере, увидеть ту страстную ведьму, с которой он провел ночь. Честно говоря, Рейчел и сама хотела близости с ним больше, чем когда-либо хотела чего-либо. Она ощущала себя Евой. Вкусила от яблока, а теперь жаждала заполучить весь этот чертов плод.

Но она не могла. Все ее мысли были о Карле. Человеке, который, вероятно, когда-то долгими вечерами придумывал способы, чтобы посильнее помучить и унизить ее.

Даже если она изменилась, ну и что? Ему была нужна та женщина, с которой он провел прошлую ночь. Обольстительница Рейчел.

Она могла бы быть такой женщиной какое-то время, но рано или поздно Карл узнает прежнюю Белинду Дин, которая притворялась успешной и уверенной в себе все прошедшие десять лет.

А Белинда Дин была не той женщиной, которая нужна Карлу. Она не была женщиной, которая нужна хоть кому-то.

Нет, единственное, что ей оставалось, — это вычеркнуть Карла из списка, выполнить пункты плана относительно Джейсона и Дерека и возвращаться в Нью-Йорк. Ведь в каком-то смысле она уже одержала победу: заставила гормоны Карла разбушеваться. Она вспомнила несколько моментов вчерашней ночи и улыбнулась. Никаких сомнений.

Но конечно, она не ожидала, что одна ночь с Карлом заставит ее тело просить повторения. Не ожидала его ласковых слов, приятных манер, того, как ее сердце будет переворачиваться от одного лишь взгляда на него.

И что же теперь? Конец всем ее планам?