Джулия Кеннер

 Возвысившаяся

Хроники Мстительницы Лили — 3

Моим друзьям, семье и фанатам. Спасибо!
ГЛАВА 1

Меня зовут Лили Карлайл — это из-за меня мир начал свой отсчет до Апокалипсиса.

Как бы вам понравилась такая запись в вашем резюме?

Поверьте мне, могу сказать — это ужасно!

Не то, чтобы я специально это сделала, уверяю вас, меня обманули. Мне сказали, что я стараюсь удержать демонов, хотя на самом деле я обеспечивала им место в первом ряду в постановке о последних днях человечества.

И мы не говорим о каком-то глуповатом отсчете времени в интернете, созданным сумасшедшим, прочитавшим \"Откровение Иоанна Богослова\"[1], услышавшем о землетрясении на Тайване и решившим, что близится конец.

Нет, я говорю о конкретном случае, настоящем конце света, когда демонические всадники вырвутся из измерения демонов, чтобы пронестись над землей, как рой отвратительной саранчи, питаясь пытками и мучениями, злом и ложью.

Не самое радостное время, уж поверьте мне.

И оно приближается из-за меня, могу утверждать и принять это, но это не конец истории. Как у каждого хорошего игрока, у меня припрятана карта в рукаве — вообще-то две.

Разыграю Туз Пик — и я могу использовать Ключ Ориса, добытый мной, демонический ключ, украденный у повелителя демонов, который пытался найти его. Он не закроет врата, а наоборот откроет и каждый демон пересекающий их должен будет принести клятву верности обладателю ключа. Я буду королевой, самым сильным созданием на земле, не считая того, что я буду королевой демонов, доверившейся силе демонического инструмента и демоническая сущность внутри меня, которую я так сильно старалась подавить, отделить и контролировать, чтобы я могла ногтями вцепиться в свою человечность, однозначно проснется. Тяжело бороться, когда дела так обстоят, бороться, когда на кону такие силы?

Честно, я не думаю, что смогу контролировать это сумасшествие. Я создам ад на земле, неважно хочу я или нет, и сделаю себя демоном, так как мои личные данные были менее чем выдающимися. Я пыталась защитить сестру и вместо этого — убила ее. Я пыталась остановить Апокалипсис и помогла открыть врата. Явно не вотум доверия моим способностям быть теплой, пушистой королевой демонов. Я была уверена, что потеряла его, отдала тьме. Я стала жуткой, зловещей и опасной, не смотря на то, что не хотела этого.

И есть еще вторая возможность. Разыграю Туз Червей, и я действительно смогу накрепко закрыть Девятые Врата, потому что, оказалось, что существует по крайней мере один способ сделать это, проблема в том, что они закрываются мною — моим телом, моей кровью. Все что мне нужно сделать — забросить себя в измерение демонов как раз, когда откроется портал.

Вы скажете, а в чем проблема? Убить себя, уйти в небеса, принять награду посмертия, которая точно последует после остановки Армагеддона.

Хм, не желала ли я?

Я не хотела умирать, даже если вы оторвете мне голову, я все еще буду жива. По кусочкам, но жива.

Живая и страдающая, моя плоть будет гореть вечно ,бесконечность агонии, ужаса и жутких пыток, мучений за гранью выносливости, без возможности бежать.

Дорогой Господь на небесах испугался бы, даже не дойдя до их описаний.

Я читала биографию Жанны Д’Арк, и да, я хотела быть похожей на нее, но затем, я смотрю на себя — кто я и что я, и понимаю, что я точно не материал, как Святая Жанна. Меня пугает боль, пугают до немоты пытки и когда я заглядываю в ад с этой стороны, я могу признать, что перспектива стать королевой демонов кажется все лучше и лучше.

Но что хуже, чем страдание на адских кострах, так это подвести целую планету, что еще больше осложняет мою дилемму..

Как вы и смогли понять, я не уверена, что сделаю, потому, что оба варианты были сложными.

Но конец стремительно приближался к нам.

Николас Эванс

И скоро мне нужно будет сделать выбор и я чертовски надеюсь, что выберу правильно.

Заклинатель

ГЛАВА 2

— Беги!

Посвящается Дженнифер
Голос Дьякона прорезался сквозь туман в моей голове, и я поняла, что земля тряслась, огромные куски бетона и смертельно острые металлические перекладины летели в нас, пока земля гнулась и трещала, но это было не землетрясение, это было гораздо, гораздо хуже.

Я не спорила и не останавливалась, чтобы подумать, вместо этого я схватила сестру за руку и потащила ее по колеблющемуся полу быстроразрушающегося подвала Зэйна. Был только один выход, и нам нужно было добраться до лифта, сейчас, в эту самую секунду,

потому что я знала, что было под полом — я не видела, но была уверена.

Пэнемю — повелитель демонов!

Не попадайся в ловушки внешнего мира И не сосредоточивайся на внутреннем, Учись видеть мир в единстве того и другого, И раздвоенность исчезнет сама собой… «Доверие сердцу». Сэн Цань
Более того повелитель демонов, которого я только что по-королевски обманула и почему-то я чувствовала, что он не планировал милый, непринужденный разговорчик, вместо этого, он хотел то, что обвивалось вокруг моей шеи — Ключ Ориса. Ключ, который откроет Девятые Врата и даст обладателю власть над демонами, переходящими в область Земли.

— Лили! — вопль Роуз был наполнен ужасом, и я автоматически обернулась и посмотрела в том же направлении, что и она: за нами, как ужасная пародия на цветок раскрылся пол, бетон отслаивался, как уродливые лепестки, являя глубокую яму, которая вела вниз в темные глубины ада.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

— Двигайся. — Я схватила ее за руку и заставила снова двигаться, мысленно отряхнув Дьякона от грязи и пыли.

Запах серы наполнил мои ноздри, когда пропасть выпустила вызывающий тошноту зеленый газ. Из темной дыры в полу я могла слышать глубокий, опасный грохот, как будто то, что было внизу начало карабкаться — сам демон, во всем своем мощном, разлагающемся, массивном величии.

А за ним, отделенного от нас широкой ямой и поднимающимся чудовищем, я увидела Дьякона.

— Идите! — кричал он. — Просто идите.

1

Что-то длинное, похожее на щупальце кальмара вылетело из бездны, затем обрушилось, встряхнуло землю, как будто она была не легче стироформа.

«Смерть была в начале, и смерть будет в конце». Промелькнула ли эта мысль в сновидениях девочки, разбудив ее в это особенное утро? Об этом она никогда не узнает. Открыв глаза, она поняла только одно: мир как-то изменился.

— Черт тебя дери, Лили! Беги!

Я знала, что должна, я знала, что должна была к чертям убираться отсюда, но не могла. Вместо этого, я стояла удивительно спокойная — нож в руке, челюсть сжата. Это было чудовище, которое пожирало мою жизнь, это было чудовище, дергающее за веревочки, чтобы обмануть меня и заставить поверить, что я делала что-то хорошее, хотя на самом деле была марионеткой зла.

Освещенный циферблат будильника показывал, что до звонка еще целых полчаса, и потому девочка продолжала лежать в уютной постели, пытаясь понять, в чем же, собственно, состоит перемена. Было темно, но не так, как обычно в это время. На полках, заваленных всякой всячиной, можно было различить ее призы за верховую езду, а над ними смутные очертания лиц рок-звезд, недавних ее любимцев. Девочка прислушалась. Даже тишина сегодня была какая-то другая – в ней явственно ощущалось выжидание, смутное предчувствие, словно в паузе между вздохом и произнесенным словом. Скоро в котельной внизу разведут огонь, и дощатые полы старого фермерского дома жалобно затрещат. Отбросив одеяло, девочка встала и подошла к окну.

Это был ублюдок, который сделал это со мной и черт меня дери, если я не хотела взглянуть ему в глаза и если я не хотела вогнать в него нож. Я хотела искупаться во тьме, наполнявшей меня, ведущей к убийству чудовища, который был той горькой темной ценой, которую я платила, за то, что делала и для чего была создана. Повелитель демонов, как Пэнемю будет последней целью, сложнее всего, что я делала раньше. И да, как наркоман я желала того, что могло легко уничтожить меня, но мне было не важно, я хотела этого, черт, да мне это было нужно.

— Лили! Заорала Роуз, когда щупальце обрушилось рядом с нами, так близко, что мы почувствовали ветерок, когда оно поднялось. Она закричала снова, тонкое лезвие ее страха прорывалось через мой гнев и мою жажду, я сделала шаг назад, покинутая своими демоническими фантазиями, потому что правда была в том, что я не могла прикончить его. Не это чудовище, даже не смотря на все силы Девушки из Пророчества.

На улице было белым-бело. Первый зимний снег. Глядя на изгородь у пруда, девочка прикинула, что снегу насыпало не меньше фута. Ветра не было, и снег лежал ровным, без морщиночки, покрывалом и причудливо украсил ветки шести вишенок, посаженных отцом в прошлом году. В темно-синей полоске неба над лесом мерцала одинокая звезда. Опустив глаза, девочка увидела, что на нижней части стекла проступило кружево инея, и, приложив палец, растопила кружочек. Она зябко поежилась, но совсем не от холода, а от восторга: этот преображенный мир принадлежит сейчас только ей! Она стала торопливо одеваться.

Он был слишком — слишком большим и слишком сильным и даже с моим суперзаряжаемым телом и навыками супер –девушки я ему не соответствовала. Я не могла рискнуть и проиграть. Не сейчас.

Проиграю — он получит Ключ Ориса, проиграю — он использует его, проиграю и Пэнемю будет контролировать всех демонов, что войдут во время слияния, он будет управлять Всадниками Апокалипсиса, не четырьмя, а четырьмя биллионами или больше. Бесконечное число неописуемых демонов накроющих землю, как эпидемия и Пэнемю — их повелитель — нет, я остановлю это. С криком Роуз, все еще отдававшим в моих ушах, я развернулась, схватила ее за руку и побежала, пол гнулся под нашими ногами пока мы пересекали комнату.

Грейс Маклин приехала сюда из Нью-Йорка вчера вечером. Она и отец – никого больше. Это путешествие было, как всегда, просто восхитительно – два с половиной часа езды по Тэконик-Стейт-Паркуэй. Внутри их длинного «Мерседеса» было так уютно: они слушали музыку, обсуждали ее школьные новости и дела отца. Грейс нравилось его слушать и смотреть, как он крутит руль; в эти два с половиной часа он принадлежал только ей, такой по-домашнему размякший в этой нарочито небрежной одежде для отдыха. Мама с ними не поехала – у нее, как всегда, был не то какой-то обед, не то еще какое-то официальное мероприятие. Она приедет сегодня утром хадсонским поездом, она вообще поезд любит больше. Маму раздражало, что в пятницу вечером бывают бесконечные пробки, и она сразу начинала командовать: «Роберт (так зовут отца Грейс), поезжай тише», «Роберт, быстрее». Отец никогда не спорил с ней, послушно подчиняясь, и только иногда вздыхал, хитро подмигивая дочери в зеркальце – при путешествии «полным составом» ее ссылали на заднее сиденье. Отношения родителей всегда оставались для Грейс тайной: ей трудно было понять, кто из них верховодит на самом деле, а кто – подчиняется. Грейс предпочитала в это не вникать и нацепляла наушники своего кассетника.

— Лили! — Роуз была сбита с ног длинной стальной балкой, выскочившей из бетона, точно стражник, она грохнулась на землю, крича от боли, когда острые кусочки камней и металлические пластины порвали ее джинсы и стали врезаться в руки, хотя, времени волноваться об этом не было. Я схватила ее за футболку и подняла на ноги. — Беги! — заорала я. Она немного оступилась, все еще не привыкшая к своим новым ногам и более высокому телу, но к ее счастью, она набрала скорость и понеслась к лифту, не падая, не смотря на то, как колебался под ней пол.

В поезде мать обычно работала – сосредоточенно, ни на что не отвлекаясь. Грейс как-то недавно с нею ехала и была просто потрясена: мама даже не смотрела в окно – ну разве что разочек, да и то отсутствующим, невидящим взглядом, когда говорила по радиотелефону с очередной литературной «звездой», а может, это был кто-то из ретивых ее редакторов.

— Давай, давай! Да черт, давай же! — Роуз нажимала на дверцу старомодного лифта, пытаясь отодвинуть ее, но было видно, что ее усилия были бесполезны. Небольшой факт, который вызывал большие проблемы, потому что на сколько я знала другого выхода из подвала, что когда-то был тюрьмой Зэйна, не было.

Свет в холле так с вечера и горел. Грейс в одних носках прошла на цыпочках мимо приоткрытой родительской спальни и остановилась, прислушиваясь. До нее доносилось тиканье настенных часов и легкое похрапывание отца. Грейс спустилась вниз. Сквозь незадернутые шторы на синеватые стены и потолок холла падал отблеск лежащего за окном снега. В кухне она залпом выпила стакан молока, заев шоколадным печеньем. Потом оставила у телефона короткую записку: «Поехала покататься. Вернусь к десяти. Целую. Г.»

Я сжала челюсть, не собираясь умирать. Я помню когда Зэйн пожертвовал собой, поднимая меня на ступень выше в миссии спасения всего чертова мира. Я боялась, что во мне не было того качества героя, в котором нуждался мир, но сейчас мне не было времени его искать, сейчас, мне нужно было выжить.

Запихав в рот второе печенье, она пошла по коридору к черному ходу, где они оставляли одежду и грязную обувь. Грейс влезла в меховую куртку и, жуя, стала натягивать сапожки для верховой езды. Застегнув куртку на «молнию» до самого верха, она надела варежки и сняла с полки жокейскую шапочку. Тут ей пришло в голову, что, наверное, стоило все-таки позвонить Джудит и удостовериться, что та не передумала и все равно поедет кататься – несмотря на выпавший снег, но потом решила, что можно и не звонить. Джудит наверняка тоже обрадовалась первому снегу не меньше, чем она. Когда Грейс выходила на морозный воздух, в котельной заурчала печь.

Я встала сзади Роуз и схватилась тоже, а затем дала двери хороший, мощный толчок.

Ничего.



Мда, черт. В чем тогда смысл суперсил, если ты не можешь открыть даже одну застрявшую дверь?

Прихлебывая горячий кофе, Уэйн П. Тэннер бросал сквозь окно закусочной мрачные взгляды на ряды обледенелых грузовиков. Снег он не любил, но еще больше он не любил, когда его задерживали. А за последние несколько часов это уже вторая остановка.

Я обернулась, ища Дьякона. Мне нужна была его сила, но он все еще был далеко, пытался закрыть дыру в полу, что становилась все шире и шире, засасывая в себя все — мебель, оружие, тренировочное кольцо, словно она была черной дырой. Я задержала дыхание, потому что Дьякон потерял левую руку и поэтому у него был всего лишь один набор пальцев, чтобы сдерживать растущие стены. Черная металлическая кабинка была все еще прикручена к полу, и пока я смотрела, Дьякон одной рукой рванул дверь, а затем достал арбалет. Он встретился со мной взглядом и бросил мне оружие.

Неожиданно выскочило щупальце Пэнемю и сбило арбалет с траектории, но я рванула в сторону и поймала арбалет, прежде чем он пропал в бездне. Дьякон достал колчан со стрелами и его я поймала гораздо легче, затем быстро повесила его себе за спину и подняла арбалет, уже чувствуя себя увереннее с оружием в руках. Мой нож, однако, был единственным, что убивало демонов раз и навсегда, но учитывая обстоятельства, я была рада и тому, что просто смогу замедлить создание, хотя, должна сказать, арбалет не был панацеей, учитывая размеры чудовища, пробивающего свой путь сквозь бетонный пол, мне нужна была торпедная установка.

Эти чертовы нью-йоркские полицейские явно рады были случаю поиздеваться. Вот сволочные янки! Они тащились за ним пару миль, не останавливая: понимали, что он все просек, и наслаждались ситуацией. Затем посигналили, приказывая прижаться к обочине, и тут к нему с важным видом направился какой-то сопляк, вчера только из пеленок небось. Лихо заломив стетсон, словно ковбой из дрянного кино, он потребовал предъявить путевку. Уэйн послушно вручил ее молокососу, и тот стал внимательно читать.

Дьякон вооружился тоже, затем вырвал одну дверь и использовал ее, чтобы проскочить над пропастью расширяющейся бездны. Я задержала дыхание. Осталась примерно седьмая часть пола там, где он был, если он ошибется ему нужно будет потянуться и ухватиться за что-то…

Ему не пришлось это делать и когда его ноги твердо встали на земле, я выдохнула. Он стоял, но еще не был в безопасности, его спина была прижата к стене, а пальцы ног висели над оборванной кромкой бетона, как какая-то больная пародия на самоубийцу, балансирующего на высоченном выступе.

– Значит, из Атланты путь держите? – спросил тот, листая страницы.

— Дьякон! Поторопись! — Кричала я и он оттолкнулся от стены и прыгнул из узкого пространства в место где расширялась площадка, приземлился, выровнялся и я вздохнула с облегчением, чтобы сразу же почувствовать острый приступ холодного страха, когда вылетело щупальце, обвило его за талию и утащило обратно в бездну.

– Да, сэр. И скажу вам честно, там будет потеплее, чем здесь. – Такой тон – уважительный и одновременно дружественный – обычно срабатывал: он как бы подчеркивал их общую принадлежность к некоему дорожному братству. Но юнец даже не поднял глаз.

— Нет! — Завопила я, а Роуз выкрикивала имя Дьякона.

Я не помню как двигалась, но я оказалась на животе, моя рука протянута в бездну, куда ушел Дьякон. В ночь, в пустоту, в ад.

– Вы знаете, что не имеете права пользоваться этим радиолокатором? А?

— Дьякон! — кричала я, хотя не могла ничего разглядеть в темноте. Ничего! Ни Пэнемю, ни даже костров ада.

— Дьякон! — плакала я. — Дьякон! Ты слышишь меня?

Уэйн бросил взгляд на маленькую черную коробочку, прикрепленную к щитку управления, прикидывая, стоит или нет изображать дурака. В Нью-Йорке запрещено устанавливать радиолокаторы на машинах с грузом более восемнадцати тысяч тонн. Уэйн же вез в три-четыре раза больше. Если прикинуться круглым идиотом, то можно еще больше разозлить этого ублюдка. Уэйн состроил покаянную физиономию, но сопляк даже не смотрел на него, так что зря он старался.

И хотя я звала, но знала, что это было бесполезно. Он был потерян, мой желудок скрутило, когда я сглотнула назад желчь, заставляя себя сосредоточиться на контроле, не смотря на факт, что моего демонического партнера затащили обратно в ад, откуда он так отчаянно мечтал сбежать, но сейчас я не могла об этом думать. Дьякон отвоевал нам немного времени и я собиралась его использовать, не будет факт, что его затащили в ад, концом для меня и моей сестры.

– Ну, так как же, знаете?

— Давай, — сказала я, возвращаясь от бездны и хватая Роуз за локоть. Она застыла как столб, лицо бледное, губы приоткрыты, как будто она что-то хотела сказать, но не могла подобрать слова. — Роуз! — сказала я резко, подталкивая ее в спину к лифту. — Шевелись.

– Вроде знаю.

Не то, чтобы мои установки дали нам какие-то преимущества, но и захват Дьякона не ослабил магическую дверь лифта и мы все еще стояли в тренировочном подвале, в ловушке за дырой в ад, из которой в любой момент может вылезти гигантский демон.

Юнец протянул путевку Уэйну, на этот раз глядя ему прямо в глаза.

Твою мать.

Я дала двери еще один бесполезный толчок, а затем пнула чертову штуку. Мы имели дело с необычным металлом, как специальная арена для тренировки ассасинов, вся комната была заполнена особой защитой. Как мило.

– Ладно, – сказал он. – А теперь покажи мне настоящую.

— Ты можешь создать портал? — спросила Роуз. — Ты можешь вытащить нас отсюда?

– Простите? Не понял.

Я закрыла глаза и сконцентрировалась, но не произошло ничего, я только приобрела навык создавать мост, который переносил меня и спутников сквозь пространство и время, огонь и воду. Вообще-то я это уже проделывала лишь пару минут назад, когда Роуз, Дьякон и я спасали свои жизни, но мы вернулись с квеста по поиску мистического сосуда и без определенной цели я не могла выстроить мост, что само по себе было длинным и бессвязным способом сказать, что мы застряли.

— Мы что-нибудь придумаем, — сказала я, снова сильно толкая дверь.

– Настоящую путевку. У тебя есть еще одна. А эта – для дураков.

— Лили… — Ее голос был низким и слишком ровным, что означало, что она была чертовски напугана.

В животе Уэйна что-то оборвалось.

Я посмотрела через плечо — и немедленно увидела почему. Горообразная масса поднималась из темноты, как замедленная съемка появления в природе холма, огромная пурпурная гора не была покрыта демонической слизью и вязкая, похожая на сопли субстанция, которая была размазана по этой демонической голове вызывала тошноту.

Не то, чтобы я раньше не видела чешуйчатых, склизких демонов, но Грикон, с которым я боролась в первый день работы, был, более или менее, моего размера. Конечно монстр, но можно было справиться.

Этот, однако…

Уже пятнадцать лет, он, как и тысячи других водителей грузовиков, заполнял две путевки: одну – подлинную, где приводились точные сведения о времени перевозок, расстояний, перерывах в работе и прочем, а другую – специально для таких случаев, там все было вымышленным – главное, чтобы все было тип-топ, в согласии с законом. Сколько раз полицейские останавливали его в разных концах страны, но никто из них никогда не доходил до такого сволочизма! Да у каждого шофера, черт подери, была липовая путевка – ее в шутку называли комиксом. Если ездишь без сменщика – в одиночку, то как можно одновременно соблюсти все инструкции и доставить груз вовремя? И как, наконец, хоть что-то заработать? Вот гаденыш! Все компании знают, что к чему, и закрывают на нарушения глаза.

Одна голова была размеров с загородную виллу, без учета массивных, покрытых грязью рогов, которые расходились, по крайней мере, на пять футов в разном направлении.

Его глаза были красные, с черными прорезями зрачков, и в этой темноте, клянусь, я могла увидеть в них проклятые души. У него не было носа, вместо него было гниющее отверстие и черная слизь сочилась из него. Его кожа казалось прочной, как шкура слона и двигалась, как будто что-то живое жило в его плоти.

Уэйн старался потянуть время, изображая из себя оскорбленного праведника, но чувствовал, что на этот раз ему не выкрутиться. Напарник юнца, верзила с бычьей шеей, нехорошо улыбаясь, вылез из патрульной машины, не желая упустить отличный шанс поразвлечься. Они заставили Уэйна вылезти и обыскали кабину. Поняв, что они не успокоятся, пока не разберут грузовик на части – только чтобы уличить его, – Уэйн сдался: вытащил из тайника настоящую путевку и вручил полицейским. Из нее становилось ясно, что Уэйн за двадцать четыре часа проехал более девятисот миль, сделав только одну остановку – и то не на восемь часов, как требовала инструкция, а на четыре.

— Лили… — За мной скулила Роуз.

— Не смотри, — сказала я, убирая ее за спину и поднимая клинок, который казался совершенно хрупким. — Не смотри. С нами все будем в порядке.

Теперь наверняка штрафанет на тысячу, а то и больше. Лучше бы они его прижали за этот чертов радиолокатор. Как бы в придачу не отобрали водительские права! Полицейские вручили ему уйму разных бумажек и препроводили на стоянку, предупредив на прощание, чтобы он не вздумал пускаться в путь раньше утра.

Я потянулась вверх и накрыла цепочку руками — Ключ Ориса, демонический ключ, созданный Пэнемю и найденный мной какое-то время назад, это вещь могла контролировать орды демонов приближающегося апокалипсиса, и черт меня возьми, если я не хотела эту силу сейчас. В этот момент, подчинение адского монстра было бы не лишним.

— Что ты собираешься сделать? — сказала Роуз.

Дождавшись, когда полицейские наконец убрались, Уэйн пошел на бензозаправочную станцию и купил там в буфете сандвич с индейкой и шесть баночек пива. Ночь он провел в кузове своего грузовика, вполне просторном и удобном; после пары баночек пива Уэйн почувствовал себя лучше, но спал все же плохо. А когда, проснувшись, увидел, что все вокруг замело снегом, то понял, что снова влип.

— Защищать нас, — сказала я. Я подняла свой клинок. — Нас и Ключ Ориса.

До сих пор, нашим единственным преимуществом было то, что Пэнемю замедлился. Вначале, вокруг нас рушилось здание, но когда пропал Дьякон, с ним пропали и демонические щупальца. Он вернулся, но поднимался так медленно, что я гадала, а может одна его половина была тут, а другая в другом измерении.

Когда два дня назад Уэйн выезжал из солнечной, благоухающей цветочными ароматами Джорджии, ему и в голову не пришло проверить, на месте ли колесные цепи на случай снега, а заглянув сегодня в багажник, он не нашел их. Нет, только не это… Видимо, какой-то кретин позаимствовал их без разрешения или просто стянул. Насчет шоссе Уэйн не беспокоился – снегоочистительные машины давно уже вылизали центральные дороги штата. Но ему нужно отвезти две гигантские турбины на целлюлозную фабрику в местечко под названием Чэтхем, а значит, придется свернуть с шоссе на обычные дороги – не такие прямые, не такие широкие и, возможно, даже не очищенные от снега. Уэйн, кляня себя на чем свет стоит, допил кофе и встал, оставив на столе бумажку в пять долларов.

— Тебе нужно уходить, — сказала Роуз. — Выбери что-нибудь, используй руку и просто уходи.

Я решительно смотрела на рукоять клинка.

Выйдя на улицу, он закурил и натянул на уши бейсбольную шапочку; ветер был холодным. В воздухе стоял равномерный гул выезжающих на автостраду грузовиков. Уэйн двинулся к своей машине – наст с хрустом оседал под его ногами.

— Во-первых, это не так просто. Во-вторых, я тебя не брошу.

— Я буквально приблизилась к аду, чтобы спасти свою сестру, и я ни за что на свете не собиралась оставлять ее на съедение волкам или демонам. Громкий вопль наполнил комнату, и мы обе уставились на возникшую дыру, что была раскрывающимся ртом демона. Его глаза были подобны огню, его щупальца — выскочили, а затем грохнулись лишь в паре метров от нас, превращая кусочки поломанного бетона в пыль.

На стоянке было сорок, если не все пятьдесят грузовиков, все такие же мощные, как его собственный, – в основном «Питербилты», «Фрехтлайнеры» и «Кенуорты». Уэйн ездил на черно-желтом «Кенуорте», из-за длинного капота их еще называли «муравьедами». И хотя в это заснеженное утро грузовик с двумя турбинами на платформе смотрелся хуже, чем со своим обычным вагоном-рефрижератором, Уэйн все равно считал, что лучшей машины нет на всем свете. Любуясь им, он докуривал сигарету. Его любимец всегда был дочиста отдраен – не то что грузовики молодых шоферов, которым на все наплевать. Еще до завтрака он уже смахнул с него весь снег. Зато молодые небось не забыли прихватить эти проклятые цепи, так что не очень хвастайся, осадил себя Уэйн. Раздавив каблуком окурок, он полез в кабину.

— Вот черт! — закричала я, бросаясь на бесполезный лифт, что-то происходит. Он ни за что не упустит нас.

* * *

Что-то происходило, а затем мое сердце сделало скачок, потому что я поняла, что — Дьякон — боролся внизу, выигрывал для нас время.

Он дарил нам подарок, и нам, черт побери, нужно было его использовать.

Две цепочки следов с двух сторон подходили к дороге, ведущей к конюшне, и дальше уже не разлучались. Девочки пришли к месту встречи почти одновременно и вместе поднялись на холм, оглашая веселым смехом долину. Хотя солнце еще не взошло, было видно, что белый деревянный забор, вдоль которого они шли, на фоне чистого свежевыпавшего снега сразу как-то посерел. Следы девочек шли все выше и выше, пока не затерялись среди низких строений, окруживших, словно защитные ограждения, большое красное здание конюшни.

— Я собираюсь проверить кабинку с оружием, — сказала я.

— Сейчас? — ее голос был высоким, писклявым и напуганным.

Когда Грейс и Джудит ступили на конный двор, из ворот шмыгнула кошка и побежала прочь, проваливаясь в снегу. Девочки остановились и посмотрели в сторону дома. Никаких признаков движения – все еще спали, хотя обычно в это время миссис Дайер, владелица конюшни, учившая их верховой езде, была уже на ногах.

Я не надеялась найти что-нибудь, способное убить Пэнемю, но, может, я найду что-нибудь, что поможет мне открыть лифт, и по этой причине, я попробую добраться до офиса Зэйна, вдруг у него там есть аварийная кнопка. Я не знала. Все о чем я могла думать — не упустить шанс, который давал нам Дьякон.

– Думаешь, надо предупредить, что мы хотим покататься? – шепотом спросила Грейс.

— Он схватит тебя! — сказала Роуз, когда я начала двигаться в том направлении.

— Он обезвредит тебя!

Девочки, сколько себя помнили, каждые выходные встречались здесь. В Нью-Йорке обе жили в западной части города, а учились в восточной; отцы у обеих были юристами. Но им почему-то никогда и в голову не приходило видеться в городе. Их дружба взросла и окрепла здесь – где были их лошади. Джудит уже исполнилось четырнадцать – она была на год старше Грейс, и в таких вопросах, как будить ли миссис Дайер, возможно, даже и вызвав ее гнев, Грейс целиком и не без удовольствия перекладывала ответственность на нее. Джудит фыркнула и поморщилась.

— Я буду осторожна, — но пока я говорила, ломая пол, высвободилось щупальце, вместе с плечами чудовища и ударило меня по спине. Пэнемю выбрался и несомненно его целью была я. Я стреляла, стрелы попадали в цель — попадали точно в тонкий, болезненный череп.

Восхитительно, думала я. А затем все чертовски ужасно изменилось, потому что мои стрелы тут же вылетали из плоти демона , сопровождаемые сильной струей пламени.

– Да ну ее. Еще развопится. Лучше не будем.

Я бросилась в сторону, миновав огненную массу, но она все равно опалила мои джинсы.

— Лили! — позвала Роуз.

Сладковатый запах сена и навоза пропитал теплый воздух конюшни. Когда девочки вошли, таща в руках седла, все лошади вскинули головы, насторожившись, – они тоже чуяли, как и Грейс, что сегодня необычное утро. Конь Джудит, гнедой мерин с добрыми глазами по кличке Гулливер, заржал, приветствуя хозяйку, и потянулся к ней мордой, ожидая ласки.

— Я в порядке! — я держалась за клинок и неслась по полу, оставив свой план достигнуть кабинета. У меня появилась идея получше.

— Пригнись, — заорала я, а потом в сторону лифта и мой клинок направлен на Пэнемю. — На землю, Роуз! На землю!

– Привет, малыш. Как поживаешь? – Конь осторожно попятился, давая Джудит отворить дверцу стойла.

— Щупальце развернулось и отаковало, но я увернулась от него. Голова пропала, но она нужна была мне снова, и я воспользовалась шансом и заорала Дьякону. — Отпусти его! У меня есть идея!

Я услышала низких грохот, как будто приближалось землетрясение, такое глубокое и угрожающее, что внутри меня все затрепетало. А затем вылетел демон, покрытая слизью голова проломила поломанный пол, как будто кто-то держал его и неожиданно отпустил и чудовище не справилось с собственной скорстью.

Грейс прошла дальше – ее конь занимал самое последнее стойло. Идя к нему, Грейс ласково здоровалась и с остальными лошадьми, называя каждую по имени. Пилигрим, заметив ее, напрягся и застыл. Этот четырехлетний кастрированый жеребец моргановского завода был такого насыщенного темно-каштанового цвета, что казался почти черным. Энни и Роберт после некоторого колебания подарили его дочери прошлым летом на день рождения. Их одолевали сомнения – конь казался им слишком большим и слишком резвым для их маленькой дочери – в нем слишком ощущался зверь, если так можно выразиться. Грейс же влюбилась в него с первого взгляда.

Я достигла цели. Я горела.

И как только я освободила стрелу, я кинулась на пол, едва уклонившись от струи огня, велетевшего из пробитого черепа Пэнемю. Струя пролетела надо мной и Роуз, попала туда, куда я и надеялась — в центр двери лифта.

Они летали за Пилигримом в Кентукки, и, когда их подвели к загону, он сразу же подошел к изгороди, выделив Грейс из остальных. Потрогать себя он не дал, но руку ее понюхал, слегка пощекотав губами. А затем царственно потряс головой и отбежал, помахивая длинным хвостом; шкура его отливала на солнце, как полированное эбеновое дерево.

Бинго.

Дверь не открылась, но это и не было важно, потому что в центре металлической поверхности была огромная дыра.

Продававшая его женщина разрешила Грейс сесть на него, и только тогда родители обменялись взглядом, по которому она заключила, что коня ей купят. Мама с самого детства не садилась на лошадь, но толк в них знала. Она сразу поняла, что Пилигрим классный конь! Хотя видно было, что характер у него взбалмошный, – он здорово отличался от лошадей, на которых Грейс ездила раньше. Однако стоило девочке на него сесть, как она почувствовала, что конь сдерживает шаг. Грейс тут же догадалась, что в душе он добрый и они обязательно подружатся, смогут найти общий язык.

— Вовнутрь, — заорала я Роуз. — Залезай вовнутрь!

Роуз не нужны были мои указания, она уже карабкалась через дыру и звала меня присоединиться к ней. Меня не нужно было упрашивать дважды, и я понеслась в том направлении, по полу, который ходил волнами и взрывался под моими ногами, когда разозленное чудовище пыталось остановить меня.

Грейс хотелось назвать коня как-нибудь необыкновенно – Шахом или Ханом, но мать – всегда любившая хоть и мягко, но настоять на своем, – сказала, что решать, конечно, самой Грейс, но лично ей это кажется дурной приметой – менять коню имя. Так Пилигрим остался Пилигримом.

Чертово щупальце выстрелило снова, но теперь с ними было еще на два отростка побольше и голова чудовища в придачу. Его рот широко раскрылся, и появились миллионы мух, роясь вокруг меня, залезая ко мне в глаза и волосы, уши и лицо. Я отмахивалась от них, мотала головой и пыталась бежать, а еще сильнее держалась, чтобы меня не стошнило, но правда была в том, что я не была достаточна быстра. Насекомые делали свою работу, и когда я пыталась пробиться через плотную, живую массу, я почувствовала, как что-то толстое и холодное обхватило мою лодыжку.

Когда Роуз закричала, я завертелась, отбиваясь от щупальца на половину напуганная, что потеряю, а потом восстановлю ногу, а другая половина меня, не беспокоилась, потеряю ли я свою конечность, лишь бы освободиться, но ничего не получалось.

– Привет, красавец! – сказала Грейс, подходя к стойлу. – Как тут мой дружок? – Она протянула руку, и он, позволив слегка коснуться замшевого носа, вскинул голову и отпрянул.

Пэнемю тащил меня прямо в ад.

Я нагнулась, вцепилась в щупальце и пыталась руками разогнуть его, когда получилось, я посмотрела вверх и обнаружила, что смотрю демону в лицо, в его глаза.

– Ишь ты какой игрун! Давай лучше одеваться.

Вот дерьмо.

Я почувствовала щелчок и резкий рывок, когда меня потащило в мысли другого создания. Еще один мой маленький дар, которому я сейчас была вовсе не рада, но у меня не было выбора, потому что я уже была внутри, и ужас был вокруг меня, пламя и боль, и, о Господи, моя кожа горела, плоть плавилась и превращалась в пепел, пока я смотрела, страдала и наблюдала. А затем все начиналось сначала, боль была такой сильной, что мне казалось — я ощущаю ее вживую, и я не могла поделать ничего, лишь кричать, кричать, кричать…

Грейс вошла в стойло и сняла с коня попону. Когда она надевала седло, Пилигрим, как всегда, крутился, и она строгим голосом велела ему не шалить. Подтягивая подпругу и надевая узду, она рассказывала, какой сюрприз ждет его на улице. Затем вынув из кармана гвоздь, тщательно очистила копыта от грязи. Она услышала, что Джудит уже выводит своего Гулливера, и заторопилась. Вскоре они тоже были готовы.

Щелк!

Связь разорвалась. В ужасе я закрыла глаза. Привычное действие освободило меня от ужаса — ужаса, который я знала, будет моим, если я сделаю то, что от меня требовалось, если я сыграю в мученика, если я шагну вперед и спасу мир.

Девочки вывели коней во двор и дали им осмотреться. Джудит пошла запереть конюшню. Гулливер, фыркая, принюхивался к снегу, но быстро сообразил, что перед ним то же самое белое вещество, которое он видел прежде сотни раз. Пилигрим же был явно озадачен. Он трогал снег копытом, каждый раз поражаясь, что тот движется, потом попробовал его нюхать, как это делал Гулливер, но снег тут же набился ему в ноздри, и он так оглушительно чихнул, что девочки покатились со смеху.

Я глубоко вздохнула, стараясь сдержать дрожь.

Господи, найду ли я в себе смелость.

– Может, он никогда не видел снега? – предположила Джудит.

— Лили!

– Да ну! Разве в Кентукки не бывает снега?

Голос Роуз прорезался через мой страх и самобичевание, и я напомнила себе, что сейчас мне смелость не была нужна, сейчас мне нужно было просто выбраться отсюда.

– Не знаю. Наверное, бывает. – Джудит бросила взгляд на дом миссис Дайер. – Эй, едем скорее, а то разбудим дракона.

Задав себе новую установку, я перекатилась в сторону, когда щупальце потянула меня за ногу, в этот раз вонзив нож в землю, я пытаясь изо всех сил задержать наш путь в бездну. Я сильно вонзила его в трещину, в бетон, а затем крепко схватилась за его. Свободной рукой я схватилась за выступавшую металлическую балку, мои мускулы были напряжены, пока я старалась вытащить себя.

Девочки повели коней на верхнюю поляну, а там забрались в седла и медленно поехали к калитке, ведущей в лес. Их следы прочертили диагональ на девственном снежном квадрате. Когда они достигли леса, как раз взошло солнце и долина позади наполнилась косыми тенями.

— Ничего не происходит! — Кричала Роуз. — Кнопки не работают!

Ну да, могу признать, сейчас я была совершенно не заинтересована в рабочем состоянии лифт или нет, хотя я и хотела вытащить мою сестру отсюда, но так же, я понимала, что у нее была куча времени на побег, так как демон заполучил одновременно и меня и ключ, он вовсе не собирался обращать внимание на нее, но с другой стороны, я боялась, что демон поймет, что через нее он может добраться до меня. Возьми ее в плен, и я стану сотрудничающей девушкой. Я знала это и боялась, что демон тоже.

* * *

Мои страхи обрели основание, когда давление щупальца на мою лодыжку спало, и я закричала от злости и ужаса, когда отросток рванул вперед, чтобы сомкнуться на талии Роуз.

Она завыла, используя свой нож, чтобы бесполезно вонзить его в щупальце, которое отказывалось отпускать. Я рванула, чтобы присоединиться к ней, вонзила свое лезвие и вращала, но казалось, щупальце демона не чувствовало боли.

Мать Грейс ненавидела выходные – из-за громадной кипы газет, которые она должна была прочесть. Кипа накапливалась всю неделю, поднимаясь как на дрожжах. Каждый день Энни безрассудно давала ей расти, бросая поверх нее все новые еженедельники и те страницы из «Нью-Йорк таймс», которые рука не поднималась сразу швырнуть в корзину. К субботе размеры бумажной горы становились просто угрожающими, а в воскресенье к ней неминуемо добавлялась чудовищно пухлая воскресная «Нью-Йорк таймс» – и тогда приближалась катастрофа. Если не заняться этим немедленно, можно утонуть в этом бумажном море. Сколько слов выпускается ежедневно на волю! Сколько усилий! В результате тебя все больше мучило чувство вины… Энни уронила очередную порцию газет на пол и усталым движением взяла в руки «Нью-Йорк пост».

— Оно сжимает сильнее! Господи, Лили, останови его!

Я глубже вонзила свой нож в пористую плоть и начала пилить, мечтая, чтобы нож имел зубчики, потому что я собиралась перепилить все пятнадцать дюймов плоти, если понадобиться, но мне нужно было пилить быстро, потому что она боролась, ее рот был открыт, дыхание с шумом вырывалось и в глазах виден страх.

Квартира Маклинов располагалась на восьмом этаже старинного здания на Сентрал-Парк-Уэст. Энни сидела у окна на желтом диване, поджав под себя ноги. Она была в черных легинсах и светло-серой шерстяной водолазке; ее довольно коротко подстриженные золотисто-каштановые волосы, собранные сзади в маленький хвостик, казались в солнечном свете почти рыжими. Бьющее со спины солнце отбрасывало ее тень на диван у противоположной стены.

Я потеряю ее, Господи, Господи, я потеряю ее. Роуз. Мою маленькую сестренку. Маленькую девочку, ради которой я рискнула всем, даже Апокалипсисом — ради ее спасения.

Я онемела. Я раскисла. Я была вообще и ни на что не способная.

Стены комнаты были выкрашены в бледно-желтый цвет – одна из них вся уставлена книжными полками. Еще в комнате имелись африканские маски и статуэтки и большой рояль – на его блестящую поверхность косо падали лучи солнца. Если бы Энни повернула голову, то увидела бы, как по льду пруда с важным видом расхаживают чайки. Несмотря на субботу, ранний час и даже на снег, поклонники бега трусцой предавались своему любимому занятию, да и сама Энни собиралась, как только покончит с газетами, присоединиться к ним. Отхлебнув из чашки чаю, она уже нацелилась бросить «Пост» в растущую на полу кучу, но тут ее внимание привлекла небольшая заметка в колонке, которую она обычно не читала.

А затем, когда ее глаза начали тускнеть, я едва видела рану, которую наносила плоти демона, из-за бегущих слез я услышала, вначале низкий, затем набирающий силу, глубокий, пугающий вопль.

Я обернулась и увидела, как расширились глаза демона, темная часть стала красной. Я быстро обернулась и повинуясь инстинкту ухватила Роуз за талию и расставила ноги, мои ступни закрепились в лифте, одна из них упиралась в дыру, которая была в двери.

– Не может быть, – произнесла она вслух. – Вот свинья!

Это было верным движением. Щупальце отступая, потянуло назад, пытаясь забрать с собой Роуз, но не могло, по крайней мере, не так легко, не со мной, держащей ее.

И черт меня возьми, если я отпущу ее.

Грохнув чашкой по столу, Энни кинулась в коридор за телефоном и, набирая на ходу номер, вернулась в комнату. Остановившись у окна, она глядела вниз, нетерпеливо притопывая ножкой в ожидании, пока снимут трубку. Сразу за прудом какой-то пожилой человек на лыжах и с огромными наушниками на голове яростно прокладывал путь по снегу к рощице. Женщина, ворча, вела целую свору крошечных собачек на поводках и в вязаных жилетиках. У них были такие коротенькие ножки, что для продвижения вперед по снегу им приходилось подпрыгивать и как бы катиться.

Я не совсем понимала почему, понимала одно, что бы не издавало этот ужасный стонущий звук — пугало Пэнемю и он возвращался во тьму.

Я поняла, что было бы неплохо убраться отсюда, потому что даже из своего маленького опыта в этом мире, я поняла, что лучше бежать от того, что пугает огромных чудовищ.

– Энтони? Ты уже видел «Пост»? – Энни, несомненно, разбудила своего помощника, но ей даже не пришло в голову извиниться. – Они написали обо мне в связи с Фиске. Этот сукин сын утверждает, что я выбросила его на улицу и указываю неверные цифры тиража.

Я шлепнула Роуз по лицу, услышала ее стон и вздохнула с облегчением. На большее у меня не было времени, поэтому я отпустила ее и позволила упасть на пол лифта. Она закашляла и перевернулась, и по крайней мере, в этот момент я знала, что она жива.

Я давила на кнопки лифта, но Роуз была права — они не работали, но нам нужно было уходить, и я закинула голову вверх, в поисках запасного выхода, которым был стандартом для всех лифтов, определенно и для тех, что установлены для слуг ада.

Энтони произнес какие-то слова утешения, но Энни была нужна совсем не жалость.

Я использовала поломанную металлическую конструкцию в качестве самодельной лестницы, чтобы подняться вверх, затем потянула дверцу вниз, после этого спрыгнула вниз и подставила свои руки, чтобы Роуз могла встать на них. — Ты сможешь?

Она подняла голову и была похожа на девочку, которой очень нужно поспать и отдохнуть.

– У тебя есть телефон загородного дома Дона Фарлоу?

— Роуз, пожалуйста. Нам нужно уходить.

Она открыла рот, но оттуда не вырвалось ни звука. К ее чести, она встала. Когда она сделала это, ее глаза посмотрели через дыру в лифте на бездну в полу. Я знаю, о чем она думала, потому что и я думала о том же: «Если только я не поломана или мертва, я выберусь к чертям отсюда».

Энтони пошел взглянуть, есть ли. Тем временем ворчливая женщина уже тянула своих крошечных собачек к дому. Энтони снова взял трубку и продиктовал номер.

Я держала руки, пока она поднималась вверх, затем поменяла захват для нее. — Хватайся за мои плечи, — сказала я.

— Со мной все нормально, — ее голос был слаб, но она это и имела в виду, и пока я волновалась, есть ли у нее достаточно силы в руках, чтобы втащить себя наверх, она уже пролезла сквозь дыру и смотрела вниз, ожидая, когда я присоединюсь к ней.

– Ладно, – сказала Энни, записывая. – Можешь снова завалиться спать.

Я уже было собралась это сделать, как щупальце снова двинулось ко мне. Я подпрыгнула, пытаясь заскочить в запасную дверь. Роуз схватила меня за футболку и потянула, пытаясь помочь мне, но этого было недостаточно, но не смотря на мою силу и ее храбрые усилия, сила щупальца вокруг моей талии не давало мне карабкаться к люку.

Она тут же набрала номер Фарлоу.

Оно утянуло бы меня в ад за собой, если бы из бездны не вылетело крылатое, угольно черное существо. Оно выстрелило в нас, как ядро из пушки, пламя танцевало на его теле, но не так, как будто он был в огне, а как будто он сам и был огнем.

Огненное создание рычало на нас, затем пламя рассеялось, когда схватило меня за локоть и потащило прямо к шахте лифта, умело освободив мое слабое тело из щупальца, которое легко отпустило меня, как будто было в шоке от чудовища.

Дон Фарлоу был юристом их издательского объединения, к нему обращались в самых трудных случаях. За те шесть месяцев, что Энни Грейвс (в качестве делового псевдонима она всегда использовала девичью фамилию) была там главным редактором – ее наняли, чтобы спасти ведущий журнал издательства, – они стали союзниками и почти друзьями. Вдвоем они начали поход против Старой Гвардии. Кровь полилась рекой: старая вытекала, а свежая, молодая, вливалась. Журналисты же вели учет каждой капле, смакуя сенсации. Среди тех, кому Энни и Фарлоу указали на дверь, было несколько писак со связями, и они поспешили отыграться, излив свою ярость в отделах светской хроники. Там журнал ядовито называли вотчиной Грейвс.

Оно слегка замедлилось, чтобы схватить Роуз за другую руку, затем набрало ускорение и ракетой взмыло вверх, вверх, вверх, пока мы не затормозили, развернулись и начали двигаться в противоположном направлении, другими словами — назад к Пэнемю, чего я вовсе не хотела.

Энни, в общем-то, понимала, откуда такая ненависть. Некоторые из уволенных сотрудников проработали в журнале так долго, что считали его чем-то вроде своей собственности. Когда тебя выбрасывают как ненужную вещь – это всегда унизительно. Но если инициатором этого становится сорокатрехлетняя выскочка, да еще в придачу англичанка, – это уже невыносимо. Сейчас чистка в основном закончилась. Кроме того, Энни и Фарлоу, набравшись опыта, стали давать увольняемым отступного, покупая тем самым их молчание. Со старым занудой Фенимором Фиске, который был бездарным кинокритиком, они как раз так и поступили. А он посмел самым наглым образом оболгать ее в «Пост». Свинья! Дожидаясь, пока Фарлоу снимет трубку, Энни утешала себя мыслью, что Фиске допустил промах, обвинив ее в обмане. Цифры тиража были точными, и она сумеет это доказать.

Я возмутилась протестующее, но это было бесполезно. Пэнемю был двумя этажами ниже и мы летели прямо к нему. Огромное тело демона заполнило шахту лифта, огромная яма рта засасывала нас, как будто мы были необходимы ему для дыхания воздухом, как будто нас затянуло в чертов фантастический реактивный двигатель и тащило к самому центру.

Фарлоу успел не только проснуться, но и прочесть заметку. Они договорились встретиться через два часа у Энни в офисе. Надо притянуть старого негодяя к ответу за клевету, отняв таким образом щедрое выходное пособие.

Я закричала и забилась в руках пленившего, отчаявшись вывести себя и Роуз отсюда. Реакция, которая была конечно идиотской, потому что, если я освобожусь, гравитация быстренько отправит меня в ожидающий рот Пэнемю и когда до меня дошел этот факт, я крепче прижалась к крылатому спасителю. Я не знала, кем он был и чего хотел, но пока он вытаскивал нас из шахты лифта, он был моим лучшим другом.

И сейчас, мой друг дрался грязно.

Энни позвонила Роберту в Чэтхем и услышала на автоответчике свой голос. Она оставила ему сообщение: укорила, что он слишком долго спит, и предупредила, что приедет более поздним поездом, попросив не ходить без нее в супермаркет. Затем спустилась на лифте вниз и вышла на улицу, где по свежевыпавшему снегу трусцой бежали люди. Энни Грейвс не стала бегать трусцой – она помчалась как угорелая. И хотя, возможно, со стороны ее «бешеная скорость» мало отличалась от скорости совершавших легкую пробежку, Энни чувствовала, что она именно мчится. Так же ясно, как прикосновение обжигающего утреннего холодка.

Он нагнул свой торс и ноги так, что его голова смотрела вниз, а Роуз и я прижаты к нему по сторонам, а затем издал вопль, который я слышала из глубин ада, и выпустил струю пламени изо рта, такую горячую, что я вынуждена была закрыть глаза и отвернуться. Когда она рассеялась, я обернулась и резко вдохнула от того, что я увидела — вся шахта лифта оплавилась, а Пэнемю убрался в убежище, оставив одно обгорелое щупальце, пламя все еще плясало на поджаренной плоти.

* * *

— Он вернется. — Низкий голос вибрировал во мне, тяжелый и нечеловеческий и какой-то знакомый. Мое дыхание остановилось, и теплый страх появился во мне, когда мое сознание заполнилось ужасными возможностями, но мне некогда было размышлять над этими страхами. Не сейчас. Не когда он изменил направление в шахте лифта, и мы понеслись в обратном направлении так быстро, что я боялась, что мы впечатаемся в стену и умрем от обширных гематом, но не об этом нужно было волноваться. Когда мы достигли самоубийственной скорости, наш спаситель выпустил другую струю пламени и расплавил и пол и потолок. Хороший трюк!

Мы вылетели в последний часы ночи, поднялись над городом, Борхаст был впереди нас, огни Бостона ровно мелькали в отдалении.

Ехать по шоссе действительно не представляло труда. Удовольствие, да и только! Машин в этот ранний субботний час почти не было, и Уэйн решил, что может ехать с нормальной скоростью до девяностой мили. Потом он переправится через реку Гудзон и с севера двинется прямо на Чэтхем. Карта показывала, что путь этот не самый прямой, но зато так придется меньше ехать по тем дорогам, которые могут быть не расчищены. Он молил Бога, чтобы подъезд к фабрике не оказался грязной проселочной дорогой. Иначе как он там без цепей!

Затем он бросился вниз, и мое сердце забилось чаще, а чудовище осторожно опустило нас на газон, его руки отпустили нас и он отошел, крылья опали, голова опущена, он сгорбился напротив нас.

За мной вдохнула Роуз и поползла подальше от него.

А я стояла, крепко схватившись за нож, но я не атаковала, я знала это создание. Я была уверена.

На девяностой миле Уэйн повернул на восток, и настроение у него изменилось к лучшему. Заснеженный пейзаж искрился словно рождественская открытка, в магнитофон он воткнул кассету с песнями Гарта Брукса, солнце играло на замечательном могучем капоте его «Кенуорта» – и жизнь уже не казалась такой дрянной штукой, как вчера вечером. Ну пусть – это в худшем случае – он потеряет лицензию – плевать, станет снова работать механиком. Деньжат, конечно, будет поменьше. Это срам: платить такие гроши человеку, который не один год учился на механика, да одних инструментов приходится покупать тысяч на десять! Но и за рулем не сахар, в последнее время он стал уставать – слишком уж подолгу приходится крутить баранку. Неплохо бы побольше бывать дома – с женой и детьми. Ладно, что ни делается – все к лучшему. И порыбачить можно будет чаще.

И когда он поднял голову, я увидела это в его глазах.

Резкий толчок оповестил Уэйна, что он въехал на дорогу к Чэтхему. Нажав на тормоза, он стал постепенно переключать скорости, заставив взреветь мощный, в четыреста двадцать пять лошадиных сил, двигатель. Удаляясь от шоссе, Уэйн заблокировал переднюю ось. По его подсчетам, до фабрики оставалось миль пять-шесть – не больше.

— Дьякон?

Что-то темное вспыхнуло в этих глазах, и он дернулся, обнажил зубы, открыл рот, как будто приближалось новое пламя.



Роуз закричала, я оттолкнула ее на землю, затем перевернулась и схватилась за нож, думая о том, что ничерта он не поможет против демона, который выдыхал огонь как Дьякон.

— Уходите, — сказал он, его мускулы тряслись от того, что он сдерживал себя.

…Этим утром на поросшей лесом вершине стояла такая тишина, что, казалось, сама жизнь замерла здесь. Никаких звуков, которые выдавали бы присутствие зверей и птиц, тишину лишь изредка нарушал шорох снега, сыплющегося с перегруженных веток. Только отдаленный девчоночий смех, пробиваясь сквозь клены и березы, доносился снизу в это сонное царство.

Я не ушла. Я просто стояла там, трепетала, тряслась и да, более чем просто трусила.

— Уходите, — повторил он. — Найди последний ключ. Найди его, — проревел он, — пока не стало поздно.

Девочки медленно поднимались по извилистой тропе в гору, пустив лошадей вольным шагом. Джудит ехала впереди, но то и дело оборачивалась, со смехом глядя на Пилигрима:

– Тебе надо отправить его в цирк. Он просто прирожденный клоун.

ГЛАВА 3

Грейс от смеха ничего не могла ответить. Пилигрим шел, низко опустив голову, и, словно совком, взрывал носом снег. Затем, фыркая, подбрасывал его в воздух и, делая вид, что испуган разлетевшейся снежной пылью, переходил на рысь.

— Что он имел в виду? — спросила Киэра, совсем не запыхавшаяся, как я ожидала после столь долгой пробежки. Она определенно получала выгоды от тела Киэры, находящегося в отличной форме. — Последний ключ?

Мы были в парке, в нескольких милях от места, где Дьякон сбросил нас, убегали, пока Дьякон не потерял контроль внутреннего демона и не решил откусить наши головы.

– Да хватит тебе. Кончай валять дурака, – увещевала коня Грейс, натягивая поводья. Пилигрим снова перешел на шаг, а Джудит, все еще улыбаясь, покачала головой, переводя взгляд на тропу. Гулливер неторопливо двигался вперед, не обращая внимания на проделки Пилигрима, и ритмично покачивал головой в такт шагу. Вдоль тропы, примерно через каждые двадцать ярдов, им попадались прибитые к деревьям яркие оранжевые плакаты, угрожающие штрафом тому, кто вздумает охотиться в здешних местах, ставить капканы или нарушать прочие запреты.

Я сморщилась, внутренний сарказм, который я всегда старалась сдержать в кризисных ситуациях, казался тяжелым и не правильным, потому что единственной причиной, по которой Дьякон находился в стереотипной демонической форме, была я — он отказался от собственного искупления из-за меня. Если бы он отказался от меня, он все еще был бы человеком, а не чудовищем и вина накрыла меня — тяжелая и насыщенная.

Я закрыла глаза, вспоминая, что случилось до того, как мы оказались в подвале с Пэнемю. Мы были заперты в пещере и Гавриил нашел меня там. Архангел захватил меня и в этот раз, когда он окончательно пленил, даже объяснил почему: я также была ключом. Я могла запереть дверь и отсечь демонические орды, и все что мне нужно было сделать — прыгнуть в ад, когда настанет слияние.

На вершине горы, разделявшей две долины, была круглая полянка, где девочки, если им удавалось неслышно подъехать, заставали иногда оленя или дикую индейку. Но сегодня они увидели под яркими солнечными лучами только истерзанное, обагренное кровью птичье крыло. Оно валялось посередине поляны, словно варварский опознавательный знак. Остановив коней, девочки пригляделись к крылу.

И я должна была страдать в огненной гиене вечно, и Гавриил намеревался сделать со мной именно это.

Когда Дьякон дал четко понять, что не поддерживает план Гавриила по принесению Лили в жертву, ангел пообещал ему искупление — та самая вещь, к которой Дьякон так стремился, обещание, что дало ему смелость пробить свой путь из ада и держаться пути противоположного его натуре, но вместо того, чтобы принять то, чего он так хотел, Дьякон сказал нет, из-за меня.

– Это чье же? Фазана, что ли? – спросила Грейс.

Потому что он верил, что мы найдем способ запереть врата и спасти обе наши души.

– Похоже на то. Правильнее сказать – бывшего фазана. Крыло бывшего фазана.

Он отказался от всего, за что боролся, заплатив большую цену.

Грейс поморщилась.

— Лили? — голос Роуз был таким же нежным, как и ее прикосновение к моей руке. — Лили, что он имел ввиду?

— То, о чем он всегда говорил, — сказала я. — Где-то есть еще один ключ — ключ, который накрепко запрет Девятые Врата и остановит вторжение демонов.

– Как оно здесь оказалось?

Она облизала губы, села на землю, сморщившись. Я нахмурилась и нагнулась осмотреть неприятный порез на ее ноге. — Ты думаешь, он прав?

– Не знаю. Наверное, лиса его сцапала.

— Я не знаю, — сказала я. — Сиди спокойно, — я потянулась к ножу в кобуре у бедра, достала его и срезала кончик пальца, глаза Роуз расширились.

— Подарок от Зэйна, — сказала я, вспоминая своего старого тренера. Долгая история, но благодаря ему моя кровь может исцелять, по крайней мере, я предполагала, что она это делала. У меня еще не было времени сделать тест-драйв для данного навыка.

– Не может быть. А где же тогда следы?

Я провела своим кровоточащим пальцем по страшному порезу Роуз, а затем вздохнула от изумления, когда кожа начала соединяться.

— Ух ты, — сказала Роуз и я должна была согласиться. — Но ключ. Ты думаешь, Дьякон прав?

Действительно, никаких следов вокруг. Никаких примет борьбы – будто крыло прилетело сюда само по себе. Джудит пожала плечами.

Я не знала. Мой страх был не в том, что возможно он прав, а в том, что мистический ключ был найден — я.

– Ну тогда, наверное, его подстрелили.

Это было бы ужасно, ведь идея третьего ключа была тем, что заставляло танцевать мое сердце в ритме маленькой радостной румбы. Потому что если ключ был, то я могла бы выбрать дверь №3 (американское телешоу «Let’s Make a Deal»): использовать ключ, остановить апокалипсис, забыть о самопожертвовании или принятии черной королевской демонической короны. У меня появиться легкий выход.

И если честно, после той сумасшедшей жизни, что была после моей смерти, слово «легкий» казалось весьма привлекательным.

– И он полетел дальше на одном крыле?

— И как мы это выясним?

Обе задумались. Затем Джудит кивнула и с мудрым видом изрекла: