Она прижалась к Райану, как к большому дубу, а он целовал ее лоб, ее щеки, и прикосновения его губ, как теплая тень листьев, успокаивали и защищали.

Защищали, как она защищала своих детей, которые, может быть, и ударили ножом своего отца.

Отца. Патрика.

Господи. Патрик.

Она оттолкнула Райана и покачала головой.

— Нет, нет… не надо…

— Но ты ведь тоже любишь меня, я знаю, любишь!

— Да, конечно… но не так, как тебе хотелось бы. Не так, как я люблю Патрика.

Красивое лицо Райана исказилось от боли и гнева.

— Он не тот человек, которым ты его считаешь.

— Все нормально? — раздался голос.

Они повернулись и увидели, что оба детектива, расследовавших дело о нападении на Патрика, смотрят на них, изумленно подняв брови.

— Все нормально, — сказала Мелисса, но ее тело словно обожгло огнем.

— Не ожидала увидеть вас здесь, — сказала детектив Пауэлл. Она смотрела в пылающее лицо Мелиссы с нескрываемым любопытством.

— Мы дружим, — ответила Мелисса, Райан же не сказал ни слова. Он по-прежнему смотрел на нее, не сводя глаз. — Вы меня искали? — спросила она самым спокойным голосом, каким только могла.

— Нет, мы искали мистера Дея, — сказал детектив Кроуфорд. Мелисса нахмурилась, но Райан, судя по всему, совсем не удивился, и лишь обреченно вздохнул.

— О чем вы хотите поговорить с Райаном? — спросила Мелисса.

Детектив Пауэлл наклонила голову:

— Просто выяснить несколько моментов. Что это такое? — она указала на разбитые камеры.

— Да так, старый хлам, — отмахнулся Райан и подтолкнул ногой брезент под куст.

— Вы оба прежде жили в лесу, верно? — спросил детектив Кроуфорд. — Я смотрел архивы — в ваш дом, Мелисса, несколько раз вызывали полицию. Я правильно понимаю, что вам было очень тяжело жить в семье, где отец так обращался с матерью?

Мелисса недоуменно посмотрела на детектива. Почему он решил проверить архивные записи о ее семье?

— Вы собирались опросить меня, а не Мелиссу, — заметил Райан, проходя мимо детективов к дому. — У меня вызов в половине десятого, так что лучше займитесь этим сейчас.

Детектив Пауэлл хотела что-то сказать, но ее напарник положил ей на плечо руку и покачал головой.

— Не поверю, что вы еще его не допросили, — проговорила Мелисса.

— Все нормально, Мелисса, правда, — сказал Райан, не глядя на нее. — Иди домой.

Она взглянула на обломки камер:

— Набери мне как сможешь, ладно?

Он ничего не ответил и открыл детективам дверь. Мелисса пошла прочь, чувствуя взгляды полицейских, направленные ей в спину.

Следующие несколько часов Мелисса провела с Патриком, а Розмари и Билл предложили сводить Грейс в кино, пока близнецы в школе. Мелиссе показалось, что им самим хочется расслабиться не меньше, чем Грейс. Подойдя к кровати Патрика, Мелисса ощутила чувство вины. Да, она вовремя оттолкнула Райана, но она не смогла справиться с тем, что чувствовала, когда он так на нее смотрел. А что могли подумать детективы?

Мелисса сжала руку Патрика:

— Я тебя люблю, милый.

Он тихо застонал. Может быть, он ее даже слышит? Она придвинулась ближе:

— Патрик? Ты меня слышишь? Если да, сожми мою руку или моргни.

Она ждала, но он не реагировал. Она достала из сумки последнюю книгу, которую читал Патрик — очередное пособие, как стать лучшей версией себя. Патрик любил такие книги, эту он дочитал уже до середины. Методично изучал ее каждый вечер перед сном, нацепив очки для чтения в черной оправе.

— Я принесла твою книгу, — сказала она ему. — Кто знает, может, я и для себя открою что-нибудь новое, — она рассмеялась. — Ты всегда говорил, что мне нужно почитать что-нибудь такое, ну вот теперь и начну.

Иногда отец вдруг войдет к ней и скажет:

Читая Патрику вслух, она посматривала на него. Даже в таком состоянии он был очень красивым. Мелиссе вспомнилась ночь, когда она впервые оказалась у них дома. Он услышал шум и в пижаме спустился вниз. Когда он увидел, что на кухне стоит Мелисса в ночной рубашке, его карие глаза стали обеспокоенными.

— Одевайся, едем в театр!

— Иди спать, милый, — сказала ему тогда Розмари, прижимая к себе дрожащую Мелиссу. — Утром мы все тебе расскажем.

Он еще раз взглянул на Мелиссу, улыбнулся и побрел обратно в спальню.

Она располагала совсем иначе провести вечер, ее ждут у знакомых, где ей непременно было бы очень весело, где есть красивый молодой офицер, который за нею сильно ухаживает. Она сама себе уже призналась, что влюблена в него. Там устраивается катанье на тройках, она должна ехать с ним, обещала ему.

— Что же ты молчишь… одевайся скорее, не то мы опоздаем, — раздраженно говорит отец, пронизывая ее своим взглядом.

Утром все сидели за кухонным столом — Мелисса с мамой, Патрик с родителями и сестрой. Было воскресное утро, и Розмари устроила настоящий пир с блинами, ветчиной, маффинами и яичницей. Мама Мелиссы почти не ела, только смотрела на лес за окном. Мелисса сначала тоже не хотела есть, но, наблюдая за тем, как живо завтракают Байетты — с болтовней, смехом и спорами, как будто это самое обыкновенное воскресное утро — присоединилась к ним. Патрик поймал ее взгляд и улыбнулся. Когда они поели, Билл объяснил, что Мелисса и ее мама поживут здесь немного, как он сказал, «пока не встанут на ноги».

— Хорошо, я сейчас… — шепчет княжна и едет с отцом, и весь вечер волнуется, доходит чуть не до истерики…

Летние каникулы только начались, погода была превосходной, и Мелисса целые дни проводила в саду с Патриком и его сестрой, загорала на солнце и слушала музыку, как нормальная девочка из нормальной семьи. Она старалась не обращать внимания на приглушенные разговоры матери с родителями Патрика, на то, как мать плачет за кухонным столом…

Если ее кто-нибудь спрашивал об ее здоровье, она всегда со смехом отвечала:

По щекам Мелиссы бежали слезы. Она представляла, что подумала бы та юная девушка, если бы увидела, как ее любимый мальчик двадцать пять лет спустя лежит в коме… и в этом виноват кто-то из ее детей.

— Да разве я могу быть больна? Я всегда здорова!

В кармане Мелиссы зажужжал телефон. Смахнув слезу, Мелисса достала его и увидела, что звонят из школы, затем поднесла к уху.

Но ей это только так казалось. На нее несколько раз в год находило какое-то странное состояние, что-то вроде спячки, спячки даже наяву, с открытыми глазами. Она дня два-три ходила, говорила, ела, одним словом, жила как бы машинально, в каком-то тумане. Затем это странное состояние разрешалось уже настоящим сном. Она спала иногда часов двадцать подряд, не шевелясь и не просыпаясь ни на минуту.

— Да?

Когда же сон этот проходил, она оказывалась совсем здоровой, бодрой. Тумана уже никакого не было. Только она совсем не помнила, что было с нею в предыдущие два-три странных дня. А если кое-что и вспоминала, то как будто это произошло не в действительности, а в далеком, неясном сновидении.

— Здравствуйте, миссис Байетт. Это мисс Мильтон, тренер футбольной команды Льюиса… Боюсь, что он… несколько потерял над собой контроль. Не могли бы вы приехать и забрать его? Было бы неплохо и кое-что обсудить.

Княжна почему-то никому не говорила об этих странностях и совсем о них не думала. Она была убеждена, неизвестно на каком основании, что это «так», ничего, что это со всяким человеком бывает.

Мелисса потерла переносицу.

— Да, конечно, я приду, — ответила она, бросая взгляд на часы на стене. До конца учебного дня оставалось еще полчаса, и она могла дождаться и забрать еще и Лилли.

Мелисса склонилась к Патрику.

IX. ОПЯТЬ КОКУШКА

— Я тебя люблю, — прошептала она, целуя мужа. — Мама с папой приедут к тебе где-то через час.

Конец прошедшего лета княжна провела у своей московской тетки, Кашиной.

Она помчалась в школу, по дороге с ужасом думая, какие еще новости ее ждут.

Эта Кашина была очень богатая вдова, оставшаяся с тремя дочерьми, из которых старшая только что вышла замуж, а две младшие были большими приятельницами княжны.

Кашина, после смерти мужа, вела довольно скромный образ жизни, и в доме у нее, по общему мнению, было скучно. Летом она неизменно жила в Сокольниках, зимой — в своем московском доме.

Ее дочери были необыкновенно рады приезду петербургской кузины. Она вносила всегда с собою оживление. При ней, ради того чтобы ей не было скучно, их мать допускала в доме многое экстраординарное.

Девушки Кашины были некрасивы, застенчивы. Молодежь к ним не льнула и, скорее, даже от них бегала. Приезд хорошенькой, ничем не смущавшейся княжны тотчас же привлекал эту молодежь. Так случилось и на этот раз. У Кашиных в Сокольниках было очень весело благодаря приезжей, а когда, в половине августа, переехали в Москву, то это веселье еще больше увеличилось.

Глава двадцать девятая

В числе молодых людей, зачастивших теперь к Кашиным, был и Кокушка. Положение его здесь, как и везде, было совсем особенное. Строгая Кашина, неустанно следившая за дочерьми и за тем, чтобы молодые люди у нее в доме не забывались, смотрела на Кокушку как на существо безобидное, безвредное.

Вторник, 23 апреля 2019 года, 02.30.

Он являлся, когда ему вздумается, и пользовался всеми привилегиями. Он мог беспрепятственно проходить даже в комнаты барышень. И в скучные часы они забавлялись бедным шутом без зазрения совести.

Кашина, как и многие, заблуждалась на его счет. Он вовсе уж не был так безвреден, как можно было сразу подумать. От него барышни часто узнавали такие вещи, каких им вовсе бы знать не следовало. Он был для них ежедневной подробной газетой всех московских сплетен. И в этой газете подобающее место занимал отдел скабрезностей.

Мелисса даже примерно не представляла, что мог натворить Льюис. Утром он был таким тихим. Может быть, это случилось неожиданно и для него самого? За последнее время ее уже несколько раз вызывали в школу.

Кокушка повторял эти скабрезности, по-видимому, с полнейшей наивностью. Барышни делали вид, что пропускают мимо ушей его иногда очень яркие, даже циничные фразы.

«Разве на Кокушку можно обижаться, разве можно ему запретить, ведь он ничего не понимает!..»

Патрика это тоже злило. Он спрашивал: «Почему этот мальчишка не может себя контролировать?!» Но, судя по всему, Патрик не понимал, что Льюис это его собственная копия. Хотя на публике Патрик был очень спокоен, дома он легко приходил в нервное возбуждение, ругался и ломал свои поделки, если они не получались. Порой поздними вечерами Мелисса слышала, как он мнет и рвет бумагу из принтера и разгневанно колотит дверь.

Но если бы они захотели наблюдать, то убедились бы, что этот наивный, ничего не понимающий Кокушка тем не менее ни разу не проговорился перед их мамашей, что вообще со старшими он никогда себе не позволяет того, что позволяет с ними.

Особенно на этот раз княжна затормошила Кокушку, сделала его своей игрушкой, дурачилась напропалую. Он, по своему обыкновению, недолго думая, признался ей в любви и сделал ей предложение. Она согласилась и стала называть его своим женихом.

С возрастом Льюис становился все независимее, и отец и сын все чаще бодались. Несколько недель назад, например, Грейс пролила сок на ковер, который Патрик чистил весь прошлый вечер, и Патрик накричал на нее, а Льюис тут же бросился на защиту младшей сестренки, доказывая отцу, что все это произошло случайно.

Затем она объявила ему, что она ревнива, а он очень легкомыслен.

— Ка-как легкомышлен? — стал заикаться Кокушка, тараща свои бесцветные глаза. — Я ваш обожаю, княжна!

Мелисса же считала, что для мальчишки-подростка вполне естественно ссориться с отцом, так что это ее не беспокоило. Ей не нравилось только, что Патрик упрекает Льюиса в несдержанности, когда сам точно такой же. Но Патрику это доказывать было бесполезно. Он был слеп к собственным недостаткам, как его родители — к возможным несовершенствам идеального рода Байеттов.

— Да, на словах только! — смеялась она, но вдруг прекратила смех, сделала страшное лицо. — А вы думаете, что я не замечаю, как вы ухаживаете за кузиной Надей…

Теперь, когда Льюис был в таком напряжении, неудивительно, что он вновь взялся за старое. Но в первый же учебный день, это было слишком! Мелисса ощутила раздражение и сама ударила кулаком по рулю. Дадут ли эти дети ей отдохнуть или нет? Но приступ злости отпустил так же быстро, как и накатил. Они были не виноваты. Они были только детьми, на которых навалилось слишком много.

— Как?.. — завопил Кокушка. — Я… я ухаживаю?.. Надежда Павловна, — обратился он к одной из Кашиных, — ра-ра-жве я жа вами ухаживаю?

Она зарулила на парковку возле школы, вышла из машины и прошла к футбольному полю. Льюис сидел на скамейке рядом с тренером, а вся команда столпилась возле них. Подойдя ближе, Мелисса увидела мальчишку, стоявшего рядом с кем-то из учителей и прижимавшего к носу окровавленный платок. И, конечно, этим мальчишкой был сын Андреа Купер, Картер.

— Конечно, ухаживаете, а то как же?

«Замечательно», — пробормотала она сквозь зубы. Изо всех мальчишек школы он не смог выбрать никого, кроме сына королевы «Лесной рощи», Андреа, мать ее, Купер.

Кокушка ошалел, стал сопеть и грызть ногти.

Вдруг у него, очевидно, мелькнула счастливая мысль: он сделал самую лукавую мину и крикнул:

Увидев Мелиссу, тренер поднялась ей навстречу. Она жила на соседней улице и творила в своей профессиональной карьере настоящие чудеса. Именно она не только заметила спортивный талант Льюиса, но и по-настоящему помогла ему раскрыться. Вспышки гнева Льюиса всегда ограничивались зданием школы, а на спортивной площадке, каким бы видом спорта он ни занимался, он был спокоен и уверен в себе.

— А жнаете… Ва-ва-ня Проншкий про-прошадил шорок тышач на танцовщицу Штрумилину… это ве-ве-рно… верно! И отец его откаживается платить… в гажетах объявить, да… да, в гажетах…

Это значило, что Кокушка переменил разговор, желая замять предыдущий.

Но, как оказалось, не сегодня.

Ему понравилось, что княжна его ревнует, и с этого дня он стал ее поддразнивать. На другой день он привез барышням бонбоньерки с конфетками и сам всячески обратил внимание на то, чтобы бонбоньерка Нади Кашиной была лучшая. Но все же он продолжал называть княжну своей невестой, только теперь объявил, что женится не иначе, как если отец ее даст за нею в приданое не менее как триста тысяч.

— А если он не даст ничего?! — воскликнула княжна, заливаясь смехом.

— Здравствуйте, Мелисса, — со вздохом сказала тренер. Льюис не смотрел в глаза матери, хмуро уставившись в землю.

— Я… я его жаштавлю! — кричал Кокушка. — Дураком не буду, дудки!..

— Что случилось? — спросила она.

— Так вы такой алчный, Кокушка, такой корыстолюбивый?! Мы не знали!.. Как вам не стыдно… фи!.. Мы думали, что вы хотите жениться на княжне по любви, а не по расчету…

— Льюис потерял над собой контроль и набросился на Картера, — сказала тренер, указав на мальчишку с окровавленным носом.

— А то как же?!. То-то-только дураки женятша без расчету… дудки!!

— Картер его спровоцировал? — предположила Мелисса. — Простите мне этот неуместный вопрос.

— Ну, если бы теперь вы встретили такую невесту, у которой было бы десять миллионов, вы бы от меня отказались? — спросила княжна.

— Почему же, вполне логичный, — ответила тренер. — Но я боюсь, что нет. Он просто набросился на Картера безо всякой причины. Картер великолепно перехватил мяч, просто выше всяких похвал, а Льюис ни с того ни с сего его ударил.

Кокушка молчал, таращил глаза и уже поднял руку ко рту, чтобы грызть ногти.

Мелисса посмотрела на Льюиса и глубоко вздохнула.

— Опять?! — строго крикнула княжна.

— Я понимаю, что вам сейчас приходится тяжело, — мягко сказала тренер. — Поэтому я чуть более снисходительна к Льюису, чем обычно. Но может быть, ему пока рано возвращаться в школу?

Кокушка быстро опустил руку. Он продолжал упорно молчать.

— Что же вы молчите… отвечайте!.. Ведь отказались бы от меня?.. Смотрите мне прямо в глаза… Конечно, отказались бы?..

Андреа подошла к ним, таща за собой Картера. Мелисса вновь задумалась о прежнем. Что же этот мальчишка мог сказать о ней на предновогодней вечеринке?

Кокушка повел глазами в сторону, стал глядеть в угол.

— Даже если бы она была старый урод?!

— Тебе придется извиниться, — громким шепотом сказала Льюису Мелисса.

Кокушка сопел, сопел и вдруг крикнул:

— А жнаете Барбашова — адвоката… Протерша к нам и уже на-на-чал ухаживать жа шештрой, жа Машей… А! Ка-как вам это нравитша, губа не дура… дудки!.. жажналша!

— Но, мам…

Он вдруг сообразил, что этим самым, внезапно и только сейчас сделанным им открытием, надо скорее поделиться со многими, сорвался с места и, как всегда почти, ни с кем не простясь, уехал.

Между тем барышни от скуки вздумали подшутить над своим шутом и устроить маленький спектакль. Княжна взялась разыграть роль новой невесты с миллионами.

— Этому нет оправданий, Льюис, — заявила она, подталкивая его к Картеру. При ближайшем рассмотрении оказалось, что все не так уж плохо. Просто правая ноздря Картера была оцарапана и немного кровила. Но все равно эта ситуация была неприятной.

Она наследовала от отца некоторые художественные способности. На другой день вечером, когда появился Кокушка, барышни Кашины объявили ему, что княжна уехала в гости, а что они ждут с минуты на минуту мисс Токс.

Кокушка изумленно стал бегать глазами.

Льюис вздохнул, неохотно посмотрел на Картера и пробормотал:

— Миш Токш?.. Ка-ка-кая миш Токш? Кто это?

— Прости.

— А вы не знаете? Про нее во всех газетах было, а вы и не знаете!! — едва удерживая смех и очень серьезно заговорила Надя Кашина.

— Ты мог сломать Картеру нос, Льюис, — заявила Андреа, поглядывая на Мелиссу. — Мне придется отвести его к врачу. Вынуждена признать, что я очень разочарована в тебе. Я думала, что вы друзья.

— В гажетах, что такое?!

Льюис горько рассмеялся:

— Мисс Токс — американка, она недавно получила наследство в сто миллионов долларов, ей принадлежит в Америке целый город, то есть целый город построен на ее земле. Она завела по этому случаю процесс, в прошлом году она выиграла и теперь богаче ее может быть нет никого на свете. Это было во всех газетах!

— Да уж, отличные друзья, ага.

Кокушка даже разинул рот.

У Андреа отвисла челюсть.

— Што миллионов долларов… це-целый город! — повторял он. — А она молодая, х-хорошенькая?

— Льюис! — воскликнула Мелисса. — Мне так стыдно, Андреа. Дома я как следует поговорю с Льюисом.

— А вот увидите!

— Надеюсь. Вы только посмотрите на это, — Андреа указала на ярко-голубую толстовку Картера, заляпанную кровью. — Она стоила кучу денег и теперь придется покупать новую.

— Как же она ш вами пожнакомилась?

В сознании Мелиссы вспыхнул образ Патрика в окровавленной футболке, но она отогнала это воспоминание.

— Она очень любит русских и теперь приехала в Москву для того, чтобы выйти замуж непременно за русского. Она делает знакомства, вот познакомилась и с нами… Вчера приезжала сейчас после вас. И знаете, ведь она про вас спрашивала…

— Льюис купит ему новую толстовку, правда, Льюис? На те деньги, которые ты копил на кроссовки, например.

— Ка-как, про меня?! — подпрыгнул Кокушка.

Ноздри Льюиса раздулись и Мелисса пихнула его локтем в бок.

— Так, про вас! Она сказала, что слышала о вас, что вы молодой человек очень знатный и милый. А когда узнала, что мы с вами знакомы, то просила непременно вас ей представить.

— Хорошо, — буркнул он сквозь сжатые зубы.

Кокушка покраснел как рак, заботливо оглядел себя. Но вдруг отчаянно произнес:

— Я по-английшки ничего не понимаю — иешь… иешь… киш ми квик… ай лев ю… хам… хам!.. лают как шобаки!..

Мелисса изумленно смотрела на сына — все это ей совершенно не нравилось. Да, она сама не была поклонницей ни Картера, ни его мамаши. Но причин себя так вести у Льюиса не было. Им сейчас требовалась поддержка большинства жителей поселка, и для вражды с Андреа Купер время было точно неподходящее.

И он стал передразнивать англичан. Барышни смеялись.

— Ладно, — сухо сказала Андреа. — Да уж, не так я представляла себе сегодняшний день.

— Да ничего больше и не надо, вы знаете самые лучшие слова.

— Я еще раз прошу прощения, Андреа. Просто на нас столько всего навалилось… — голос Мелиссы оборвался.

— Как же я буду говорить ш нею? — между тем с волнением визжал Кокушка. — Ведь нельзя же мне будет ей только и го-говорить: киш ми квик, ай лев ю! хам… хам… хам?

— Я понимаю, конечно, — ответила Андреа, — но давай посмотрим правде в глаза, Мелисса. В этом сегодняшнем случае нет ничего нетипичного для Льюиса. Мальчик явно склонен к насилию. Вероятно, это из-за всех этих компьютерных игр, про которые мне рассказывал Картер. Нужно это прекращать.

— Можно! К тому же она уже стала брать уроки русского языка и немножко понимает.

Мелисса сжала и вновь разжала кулаки. Ей так хотелось сказать Андреа, чтобы та заткнулась, но сейчас была права именно Андреа.

— Ладно, пошли в больницу, — сказала она сыну, и они умчались. Мелисса смотрела им вслед, смаргивая слезы.

В это время в передней раздался звонок.

— Прости, мам, — пробормотал Льюис. — Я не хотел тебя расстраивать, но он…

— Не желаю слушать твоих извинений, — отрезала она, поблагодарила тренера и пошла к машине. Льюис рванул за ней.

— Вот и она! — крикнули барышни. — Оставайтесь здесь.

— Мам, — крикнул он ей вслед, — он правда нарвался!

Комната освещалась лампой, прикрытой темным абажуром, так что царствовал полумрак.

Кокушка обернулся и ждал.

Но Мелисса молча шла вперед, пока не добралась до парковки, где уже начали собираться родители. Кто-то приехал из Эсбриджа, с работы, чтобы забрать младших детей из начальной школы, кто-то увидел, что небо потемнело, и решил, что скоро хлынет ливень. Она забралась в машину, а Льюис вслед за ней. За Лилли Мелисса решила вернуться потом — не хватало еще стоять тут посреди детской площадки, пока уроки не закончатся.

— Мам, просто выслушай меня…

Вот барышни появились в сопровождении какой-то странной фигуры. В этой фигуре, особенно при таком слабом освещении, не было никакой возможности узнать княжну. Это был шаржированный, несколько балаганный, комичный тип старой англичанки в каком-то удивительном чепце, с тирбушонами, с трясущейся старой головой.

Мелисса сжала руль, глядя прямо перед собой.

— Мисс Мильтон сказала, что он перехватил мяч по правилам, — начала Мелисса как можно спокойнее. — А даже если это было не так, я в любом случае не хочу ничего слышать.

Барышни делали неимоверные усилия, чтобы не расхохотаться.

— Дело не в мяче, — проскулил Льюис. — Дело в том, что мне сказал Картер.

Она повернулась к сыну:

— Мистер Горбатов! — представили они Кокушку.

— Что?! Что такого он мог сказать, что ты едва не сломал ему нос, Льюис?

Он раскланялся, смущенно и не без некоторого ужаса вглядываясь в эту комичную фигуру с трясущейся головой.

— How do you do, mister Gorbatorf? [38] — визгливым голосом, в котором ровно ничего не осталось от голоса княжны, проговорила мисс Токс и сделала книксен.

Юноша нахмурился, опустил глаза и стал рассматривать свои руки.

— Боюсь, что не выдержу!.. Посмотрите на его лицо! — продолжала по-английски мисс Токс.

— Он сказал, что… у вас с Райаном роман, — выдавил он. — Назвал тебя шлюхой.

— Она находит вас прелестным, — шепнула Надя Кашина.

Мелисса изумленно посмотрела на него:

— К… К…какой урод! — крикнул он.

— Ты серьезно? Где он такого набрался?

— Шш! А вдруг она поймет!

Льюис пожал плечами:

Он быстро закрыл себе рот рукою.

— Ходят такие слухи.

— И потом не забывайте — сто миллионов долларов и целый город! — прибавила Надя. — Будьте же любезны, предложите ей руку и доведите до дивана.

— Но очевидно же, что это неправда. Мелкий засранец! — пробормотала она. Льюис удивленно поднял брови, услышав, что мать ругается.

Кокушка тотчас же это исполнил. Мисс Токс указала ему место рядом с собою.

— И все же не стоило ломать ему нос, — сказала она поспешно, а потом задумчиво добавила: — Ну, максимум палец.

— Pray, be seated!.. Sit down on the sofa! [39] — сказала она, закатывая глаза.

Льюис улыбнулся, и Мелисса вздохнула.

— Иешь… иешь! — проворчал он и вдруг с необыкновенной решимостью взвизгнул: — Ай лев ю!..

— Послушай, Льюис, я прошу тебя не вестись на подобные провокации. Это плохо выглядит в свете всего происходящего, ты меня понимаешь? — спросила она многозначительно.

Мисс Токс испустила пронзительный крик, закрыла лицо руками, откинулась на спинку кресла и осталась неподвижной.

— Понимаю, — вздохнул Льюис. — Мне очень жаль, мам, правда. Я не хотел тебя расстраивать. Этого я никогда не хотел.

Барышни кинулись к ней.

— Иди сюда, милый, и обними меня как следует.

— Воды… воды! — кричали они. — Что вы сделали, Кокушка, она в обмороке, вы ее так поразили, разве это возможно! Мы вам всего не сказали, ведь она заочно была уже в вас влюблена… Но она знает, что вы жених кузины и теперь, верно, подумала, что вы насмехаетесь над нею.

Льюис прижался к матери, крепко обнял ее, а та погладила его взмокшие волосы.

Кокушка оторопел.

«Мальчик мой, — думала она. — Бедный мой мальчик.»

— Дайте ей воды… воды! — шептал он. — Шкажи-жи-те ей, что я готов на ней женитьша…

Ее мучили противоречивые чувства. Конечно, она злилась на Льюиса за то, что тот не умеет себя контролировать, но Картер в этот раз перешел все границы. Как он посмел назвать ее шлюхой?

— Как? А кузина?!

Неожиданно ее пронзила мысль. Может быть, кто-то утром наблюдал за ними с Райаном? Может быть, отсюда и сплетни? Райан не сомневался, что кто-то хочет запугать Мелиссу. Эти объявления, жуткие фигуры, следившие за ней, разбитые камеры.

— Да, ведь не мо-мо-гу же я уморить миш Токш! — развел руками Кокушка.

А теперь еще и слухи.

Между тем мисс Токс очнулась.

В окно машины постучали. Мелисса вздохнула, повернулась и увидела подругу Андреа, Чарли Кейн, жестом просившую Мелиссу открыть окно. Когда та с неохотой это сделала, Чарли сказала ей:

— Привет, солнышко.

— Ах! — стонала она. — Он говорил I love you, он меня обманут!..

Солнышко? Они почти не общались. С чего это Чарли называть ее солнышком?

— Шкажите ей, что я про-про-шу ее руки! — шепнул Кокушка.

— Как ты? — спросила Чарли. Ей явно не терпелось излить свои чувства. — Как Патрик? Я слышала, что близнецы вернулись в школу, — она перевела взгляд на Льюиса, который уткнулся в телефон. — Я была так удивлена!

— Велите ему поцеловать у меня руку, — произнесла мисс Токс по-английски, — скажите, что я согласна.

— Почему же ты удивилась?

Барышни опять перевели ему.

— Господи, прости меня, — сказала она, коснувшись руки Мелиссы. — Конечно, все это не мое дело, — и чуть тише добавила, скорчив гримасу и откинув назад длинные обесцвеченные волосы, — Андреа рассказала мне, что случилось.

Он с осторожностью поцеловал перчатку мисс Токс.

— Я вижу, новости быстро расходятся, — язвительно заметила Мелисса. Льюис улыбнулся, не отрываясь от телефона, и лицо Чарли чуть напряглось.

Она поднялась с кресла и направилась из комнаты.

— Если хочешь, я могу дать тебе книгу Китти Флетчер о том, как бороться с приступами ярости у детей и подростков. Я, конечно, и без нее воспитала своих, но эта книга досталась мне как подарок на Amazon. Может быть, тебе пригодится?

— Она так расстроена, что не может оставаться, она немного приляжет у нас, успокоится.

Кокушка опять остался один. Снова раздался звонок. И затем через несколько минут к нему вбежала княжна. Он был как на иголках. Не глядя на нее протянул ей руку. Но она руки его не взяла и отчаянным голосом заговорила:

Мелиссе захотелось сказать Чарли, куда она может засунуть себе свою книгу, но ей не хотелось давать мамашам нового повода для сплетен.

— Нет, я не верю! Этого не может быть!.. Кузины сказали, что вы сделали предложение мисс Токс… Говорите, изверг, говорите, злодей, правда ли это?!

— Спасибо, — сказала она и уже хотела закрыть окно, но Чарли положила на него руку. Длинные накладные ногти блестели на солнце.

Кокушка даже дрожал от волнения. Но у него был твердый характер.

— Мы всегда рядом, Мелисса. Мы понимаем, как тебе тяжело, но… просто знай, что мы рядом. Мы, мамочки, должны держаться вместе, правда?

— Правда! — сказал он.

Мелисса закрыла глаза и глубоко вздохнула.

— Как?! Вы, мой жених — и вы женитесь на таком уроде!.. У вас нет ни стыда, ни совести!

Спокойно, Мелисса, подумай о детях.

— Она у-у-мрет от любви ко мне, ешли я не женюшь, а вы не умрете…

Открыла глаза и улыбнулась:

— Кто же вам сказал, что я не умру! Может быть, я умру еще раньше ее… слышите ли, сейчас откажитесь от нее, сейчас откажитесь… да?!

— Спасибо, Чарли.

Но он уже решился.

Потом также спокойно подняла стекло.

— Нет! — проговорил он. — Вон ваш па-па-па может мне и трехшот тысяч не дашт, а у нее што миллионов! И целый город!.. Какой же ду-ду-рак откажется от этого — дудки!

— Почему ты позволяешь ей так с тобой разговаривать, мам? — возмутился Льюис.

Княжна закрыла лицо руками и с громким рыданием убежала.

— Нам не нужны новые проблемы, верно?

Появились барышни.

— Могла бы сказать ей, чтобы катилась ко всем чертям.

— Что миш Токш? — спросил Кокушка.

Мелисса улыбнулась:

— Она отдохнула и сейчас придет.

— Я думала об этом, уж поверь.

Через несколько минут появилась мисс Токс. Она вздохнула на всю комнату, прошептала: «Oh! I love you!», взяла руку Кокушки и ее не выпускала. Он был сконфужен, глядел в сторону и молчал.

— Но ведь не сказала.

Тогда мисс Токс сама заговорила. Испытанное ею сердечное волнение подействовало на нее особенным образом — оно ей придало знание русского языка. Хотя она и безобразно коверкала слова, но все же могла говорить обо всем.

— Это потому, что я думаю, прежде чем что-то сделать, чтобы не совершить какую-нибудь глупость, Льюис. Нам нужно, чтобы как можно больше людей было на нашей стороне.

— Мистер Горбатов! — заговорила она. — Мой сердце согласна на ваш предложений, но мой голов стал мне приказывать отказать…

— Серьезно?

— Мне?! Отчего?! Отчего?! Миш Токш! — встрепенулся Кокушка.

— Ты просто не знаешь, как устроен мир «Лесной рощи».

— Оттого, мистер Горбатов, что вы уже имеете невест, которую любите… я знай, вы должны жениться на княжна!

— Знаю. Чарли и Андреа Купер это стервы, каких поискать. Это я точно знаю.

— Не-нет, я не женюшь на ней, я ее шовшем не люблю!..

— Льюис!

— Как не любите? Давайте мне честное слово.

— Но ведь так и есть. Почему мы должны перед ними пресмыкаться?

— Чештное слово! Миш Токш, ей-богу!

И Кокушка стал даже креститься.

— Это трудно объяснить, Льюис. Когда-нибудь у тебя будут свои дети, и ты поймешь.

Барышни не удержались и захохотали; но он в своем волнении не заметил этого.

— Может сказать, что она противная?